Tipiṭaka Translation

Namo tassa bhagavato arahato sammāsambuddhassa

Поклонение Ему, Благословенному, Достойному, Всесовершенно Просветленному

Aṅguttaranikāyo

Ангуттара-никая

Pañcakanipātapāḷi

Панчака-нипата

1. Paṭhamapaṇṇāsakaṃ

1. Первая пятидесятка

1. Sekhabalavaggo

1. Раздел о силах ученика

1. Saṃkhittasuttaṃ

1. Краткая сутта

1. Evaṃ [Pg.1] me sutaṃ – ekaṃ samayaṃ bhagavā sāvatthiyaṃ viharati jetavane anāthapiṇḍikassa ārāme. Tatra kho bhagavā bhikkhū āmantesi – ‘‘bhikkhavo’’ti. ‘‘Bhadante’’ti te bhikkhū bhagavato paccassosuṃ. Bhagavā etadavoca –

1. Так я слышал. Однажды Благословенный пребывал в Саваттхи, в роще Джеты, в саду Анатхапиндики. Там Благословенный обратился к бхиккху: «О бхиккху!» — «Почтенный господин!» — ответили те бхиккху Благословенному. Благословенный сказал следующее:

‘‘Pañcimāni, bhikkhave, sekhabalāni. Katamāni pañca? Saddhābalaṃ, hirībalaṃ, ottappabalaṃ, vīriyabalaṃ, paññābalaṃ – imāni kho, bhikkhave, pañca sekhabalāni.

«Есть, бхиккху, эти пять сил ученика. Какие пять? Сила веры, сила нравственного стыда, сила нравственного опасения, сила усердия и сила мудрости. Таковы, бхиккху, пять сил ученика.»

‘‘Tasmātiha, bhikkhave, evaṃ sikkhitabbaṃ – ‘saddhābalena samannāgatā bhavissāma sekhabalena, hirībalena samannāgatā bhavissāma sekhabalena, ottappabalena samannāgatā bhavissāma sekhabalena, vīriyabalena samannāgatā bhavissāma sekhabalena, paññābalena samannāgatā bhavissāma sekhabalenā’ti. Evañhi vo, bhikkhave, sikkhitabba’’nti. Idamavoca bhagavā. Attamanā te bhikkhū bhagavato bhāsitaṃ abhinandunti. Paṭhamaṃ.

«Поэтому, бхиккху, вам следует тренировать себя так: „Мы будем наделены силой веры, которая есть сила ученика; мы будем наделены силой нравственного стыда, которая есть сила ученика; мы будем наделены силой нравственного опасения, которая есть сила ученика; мы будем наделены силой усердия, которая есть сила ученика; мы будем наделены силой мудрости, которая есть сила ученика“. Вот так, бхиккху, вам следует тренировать себя». Это сказал Благословенный. Воодушевленные, те бхиккху порадовались словам Благословенного. Первая.

2. Vitthatasuttaṃ

2. Подробная сутта

2. ‘‘Pañcimāni[Pg.2], bhikkhave, sekhabalāni. Katamāni pañca? Saddhābalaṃ, hirībalaṃ, ottappabalaṃ, vīriyabalaṃ, paññābalaṃ. Katamañca, bhikkhave, saddhābalaṃ? Idha, bhikkhave, ariyasāvako saddho hoti, saddahati tathāgatassa bodhiṃ – ‘itipi so bhagavā arahaṃ sammāsambuddho vijjācaraṇasampanno sugato lokavidū anuttaro purisadammasārathi satthā devamanussānaṃ buddho bhagavā’ti. Idaṃ vuccati, bhikkhave, saddhābalaṃ.

2. «Есть, бхиккху, эти пять сил ученика. Какие пять? Сила веры, сила нравственного стыда, сила нравственного опасения, сила усердия, сила мудрости. И какая, бхиккху, сила веры? Здесь благородный ученик наделен верой. Он верит в пробуждение Татхагаты так: „Именно поэтому Благословенный — Он Достойный, Всесовершенно Просветленный, Совершенный в знании и поведении, Счастливый, Познавший мир, Непревзойденный вожатый тех, кто подлежит укрощению, Учитель богов и людей, Просветленный, Благословенный“. Это, бхиккху, называется силой веры.»

‘‘Katamañca, bhikkhave, hirībalaṃ? Idha, bhikkhave, ariyasāvako hirimā hoti, hirīyati kāyaduccaritena vacīduccaritena manoduccaritena, hirīyati pāpakānaṃ akusalānaṃ dhammānaṃ samāpattiyā. Idaṃ vuccati, bhikkhave, hirībalaṃ.

«И какая сила нравственного стыда? Здесь благородный ученик обладает нравственным стыдом; он стыдится дурного поведения телом, словом и умом; он стыдится обретения злых, неблагих качеств. Это, бхиккху, называется силой нравственного стыда.»

‘‘Katamañca, bhikkhave, ottappabalaṃ? Idha, bhikkhave, ariyasāvako ottappī hoti, ottappati kāyaduccaritena vacīduccaritena manoduccaritena, ottappati pāpakānaṃ akusalānaṃ dhammānaṃ samāpattiyā. Idaṃ vuccati, bhikkhave, ottappabalaṃ.

«И какая сила нравственного опасения? Здесь благородный ученик обладает нравственным опасением; он опасается дурного поведения телом, словом и умом; он опасается обретения злых, неблагих качеств. Это, бхиккху, называется силой нравственного опасения.»

‘‘Katamañca, bhikkhave, vīriyabalaṃ? Idha, bhikkhave, ariyasāvako āraddhavīriyo viharati akusalānaṃ dhammānaṃ pahānāya, kusalānaṃ dhammānaṃ upasampadāya, thāmavā daḷhaparakkamo anikkhittadhuro kusalesu dhammesu. Idaṃ vuccati, bhikkhave, vīriyabalaṃ.

«И какая сила усердия? Здесь благородный ученик пребывает, зародив усердие для оставления неблагих качеств и обретения благих качеств; он силен, тверд в своих усилиях, не слагает с себя бремени взращивания благих качеств. Это, бхиккху, называется силой усердия.»

‘‘Katamañca, bhikkhave, paññābalaṃ? Idha, bhikkhave, ariyasāvako paññavā hoti udayatthagāminiyā paññāya samannāgato ariyāya nibbedhikāya sammā dukkhakkhayagāminiyā. Idaṃ vuccati, bhikkhave, paññābalaṃ. Imāni kho, bhikkhave, pañca sekhabalāni.

«И какая сила мудрости? Здесь благородный ученик мудр; он наделен благородной, проникающей мудростью, видящей возникновение и исчезновение, ведущей к полному прекращению страданий. Это, бхиккху, называется силой мудрости. Таковы, бхиккху, пять сил ученика.»

‘‘Tasmātiha, bhikkhave, evaṃ sikkhitabbaṃ – ‘saddhābalena samannāgatā bhavissāma sekhabalena, hirībalena… ottappabalena … vīriyabalena… paññābalena samannāgatā bhavissāma sekhabalenā’ti. Evañhi kho, bhikkhave, sikkhitabba’’nti. Dutiyaṃ.

«Поэтому, бхиккху, вам следует тренировать себя так: „Мы будем наделены силой веры, которая есть сила ученика; мы будем наделены силой нравственного стыда... силой нравственного опасения... силой усердия... мы будем наделены силой мудрости, которая есть сила ученика“. Вот так, бхиккху, вам следует тренировать себя». Вторая.

3. Dukkhasuttaṃ

3. Сутта о страдании

3. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato bhikkhu diṭṭheva dhamme dukkhaṃ viharati savighātaṃ saupāyāsaṃ sapariḷāhaṃ, kāyassa ca bhedā paraṃ maraṇā [Pg.3] duggati pāṭikaṅkhā. Katamehi pañcahi? Idha, bhikkhave, bhikkhu assaddho hoti, ahiriko hoti, anottappī hoti, kusīto hoti, duppañño hoti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato bhikkhu diṭṭheva dhamme dukkhaṃ viharati savighātaṃ saupāyāsaṃ sapariḷāhaṃ, kāyassa ca bhedā paraṃ maraṇā duggati pāṭikaṅkhā.

3. «Бхиккху, наделенный пятью качествами, бхиккху пребывает в страдании в этой самой жизни — с беспокойством, томлением и лихорадкой, а после распада тела, после смерти, его ожидает несчастливое назначение. Какими пятью? Здесь, бхиккху, бхиккху лишен веры, лишен нравственного стыда, лишен нравственного опасения, ленив и немудр. Наделенный этими пятью качествами, бхиккху пребывает в страдании в этой самой жизни — с беспокойством, томлением и лихорадкой, а после распада тела, после смерти, его ожидает несчастливое назначение.»

‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato bhikkhu diṭṭheva dhamme sukhaṃ viharati avighātaṃ anupāyāsaṃ apariḷāhaṃ, kāyassa ca bhedā paraṃ maraṇā sugati pāṭikaṅkhā. Katamehi pañcahi? Idha, bhikkhave, bhikkhu saddho hoti, hirīmā hoti, ottappī hoti, āraddhavīriyo hoti, paññavā hoti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato bhikkhu diṭṭheva dhamme sukhaṃ viharati avighātaṃ anupāyāsaṃ apariḷāhaṃ, kāyassa ca bhedā paraṃ maraṇā sugati pāṭikaṅkhā’’ti. Tatiyaṃ.

«Бхиккху, наделенный пятью качествами, бхиккху пребывает в счастье в этой самой жизни — без беспокойства, томления и лихорадки, а после распада тела, после смерти, его ожидает счастливое назначение. Какими пятью? Здесь, бхиккху, бхиккху наделен верой, обладает нравственным стыдом, обладает нравственным опасением, усерден и мудр. Наделенный этими пятью качествами, бхиккху пребывает в счастье в этой самой жизни — без беспокойства, томления и лихорадки, а после распада тела, после смерти, его ожидает счастливое назначение». Третья.

4. Yathābhatasuttaṃ

4. Сутта «Как будто принесенный»

4. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato bhikkhu yathābhataṃ nikkhitto evaṃ niraye. Katamehi pañcahi? Idha, bhikkhave, bhikkhu assaddho hoti, ahiriko hoti, anottappī hoti, kusīto hoti, duppañño hoti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato bhikkhu yathābhataṃ nikkhitto evaṃ niraye.

4. «Бхиккху, наделенный пятью качествами, бхиккху низвергается в ад, словно его туда принесли. Какими пятью? Здесь, бхиккху, бхиккху лишен веры, лишен нравственного стыда, лишен нравственного опасения, ленив и немудр. Наделенный этими пятью качествами, бхиккху низвергается в ад, словно его туда принесли.»

‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato bhikkhu yathābhataṃ nikkhitto evaṃ sagge. Katamehi pañcahi? Idha, bhikkhave, bhikkhu saddho hoti, hirīmā hoti, ottappī hoti, āraddhavīriyo hoti, paññavā hoti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato bhikkhu yathābhataṃ nikkhitto evaṃ sagge’’ti. Catutthaṃ.

«Бхиккху, наделенный пятью качествами, бхиккху возносится на небеса, словно его туда принесли. Какими пятью? Здесь, бхиккху, бхиккху наделен верой, обладает нравственным стыдом, обладает нравственным опасением, усерден и мудр. Наделенный этими пятью качествами, бхиккху возносится на небеса, словно его туда принесли». Четвертая.

5. Sikkhāsuttaṃ

5. Сутта об обучении

5. ‘‘Yo hi koci, bhikkhave, bhikkhu vā bhikkhunī vā sikkhaṃ paccakkhāya hīnāyāvattati, tassa diṭṭheva dhamme pañca sahadhammikā vādānupātā gārayhā ṭhānā āgacchanti. Katame pañca? Saddhāpi nāma te nāhosi kusalesu dhammesu, hirīpi nāma te nāhosi kusalesu dhammesu, ottappampi [Pg.4] nāma te nāhosi kusalesu dhammesu, vīriyampi nāma te nāhosi kusalesu dhammesu, paññāpi nāma te nāhosi kusalesu dhammesu. Yo hi koci, bhikkhave, bhikkhu vā bhikkhunī vā sikkhaṃ paccakkhāya hīnāyāvattati, tassa diṭṭheva dhamme ime pañca sahadhammikā vādānupātā gārayhā ṭhānā āgacchanti.

5. «Бхиккху, любой бхиккху или бхиккхуни, кто оставляет обучение и возвращается к низшей жизни, навлекает на себя в этой самой жизни пять обоснованных упреков и оснований для порицания. Какие пять? „У тебя не было веры в отношении благих качеств. У тебя не было нравственного стыда в отношении благих качеств. У тебя не было нравственного опасения в отношении благих качеств. У тебя не было усердия в отношении благих качеств. У тебя не было мудрости в отношении благих качеств“. Любой бхиккху или бхиккхуни, кто оставляет обучение и возвращается к низшей жизни, навлекает на себя в этой самой жизни эти пять обоснованных упреков и оснований для порицания.»

‘‘Yo hi koci, bhikkhave, bhikkhu vā bhikkhunī vā sahāpi dukkhena sahāpi domanassena assumukho rudamāno paripuṇṇaṃ parisuddhaṃ brahmacariyaṃ carati, tassa diṭṭheva dhamme pañca sahadhammikā pāsaṃsā ṭhānā āgacchanti. Katame pañca? Saddhāpi nāma te ahosi kusalesu dhammesu, hirīpi nāma te ahosi kusalesu dhammesu, ottappampi nāma te ahosi kusalesu dhammesu, vīriyampi nāma te ahosi kusalesu dhammesu, paññāpi nāma te ahosi kusalesu dhammesu. Yo hi koci, bhikkhave, bhikkhu vā bhikkhunī vā sahāpi dukkhena sahāpi domanassena assumukho rudamāno paripuṇṇaṃ parisuddhaṃ brahmacariyaṃ carati, tassa diṭṭheva dhamme ime pañca sahadhammikā pāsaṃsā ṭhānā āgacchantī’’ti. Pañcamaṃ.

«Бхиккху, любой бхиккху или бхиккхуни, кто ведет совершенную и чистую святую жизнь, пусть даже испытывая боль и уныние, плача со слезами на глазах, обретает в этой самой жизни пять обоснованных поводов для похвалы. Какие пять? „У тебя была вера в отношении благих качеств. У тебя был нравственный стыд в отношении благих качеств. У тебя было нравственное опасение в отношении благих качеств. У тебя было усердие в отношении благих качеств. У тебя была мудрость в отношении благих качеств“. Любой бхиккху или бхиккхуни, кто ведет совершенную и чистую святую жизнь, пусть даже испытывая боль и уныние, плача со слезами на глазах, обретает в этой самой жизни эти пять обоснованных поводов для похвалы». Пятая.

6. Samāpattisuttaṃ

6. Сутта о вхождении

6. ‘‘Na tāva, bhikkhave, akusalassa samāpatti hoti yāva saddhā paccupaṭṭhitā hoti kusalesu dhammesu. Yato ca kho, bhikkhave, saddhā antarahitā hoti, asaddhiyaṃ pariyuṭṭhāya tiṭṭhati; atha akusalassa samāpatti hoti.

6. «Бхиккху, не происходит вхождения в неблагое, пока вера прочно утверждена в отношении благих качеств. Но когда вера исчезает и безверие овладевает человеком, тогда происходит вхождение в неблагое.»

‘‘Na tāva, bhikkhave, akusalassa samāpatti hoti yāva hirī paccupaṭṭhitā hoti kusalesu dhammesu. Yato ca kho, bhikkhave, hirī antarahitā hoti, ahirikaṃ pariyuṭṭhāya tiṭṭhati; atha akusalassa samāpatti hoti.

«Не происходит вхождения в неблагое, пока нравственный стыд прочно утвержден в отношении благих качеств. Но когда нравственный стыд исчезает и нравственное бесстыдство овладевает человеком, тогда происходит вхождение в неблагое.»

‘‘Na tāva, bhikkhave, akusalassa samāpatti hoti yāva ottappaṃ paccupaṭṭhitaṃ hoti kusalesu dhammesu. Yato ca kho, bhikkhave, ottappaṃ antarahitaṃ hoti, anottappaṃ pariyuṭṭhāya tiṭṭhati; atha akusalassa samāpatti hoti.

«Не происходит вхождения в неблагое, пока нравственное опасение прочно утвержден в отношении благих качеств. Но когда нравственное опасение исчезает и отсутствие нравственного опасения овладевает человеком, тогда происходит вхождение в неблагое.»

‘‘Na [Pg.5] tāva, bhikkhave, akusalassa samāpatti hoti yāva vīriyaṃ paccupaṭṭhitaṃ hoti kusalesu dhammesu. Yato ca kho, bhikkhave, vīriyaṃ antarahitaṃ hoti, kosajjaṃ pariyuṭṭhāya tiṭṭhati; atha akusalassa samāpatti hoti.

«Не происходит вхождения в неблагое, пока усердие прочно утверждено в отношении благих качеств. Но когда усердие исчезает и лень овладевает человеком, тогда происходит вхождение в неблагое.»

‘‘Na tāva, bhikkhave, akusalassa samāpatti hoti yāva paññā paccupaṭṭhitā hoti kusalesu dhammesu. Yato ca kho, bhikkhave, paññā antarahitā hoti, duppaññā pariyuṭṭhāya tiṭṭhati; atha akusalassa samāpatti hotī’’ti. Chaṭṭhaṃ.

«Не происходит вхождения в неблагое, пока мудрость прочно утверждена в отношении благих качеств. Но когда мудрость исчезает и немудрость овладевает человеком, тогда происходит вхождение в неблагое». Шестая.

7. Kāmasuttaṃ

7. Сутта о чувственных удовольствиях

7. ‘‘Yebhuyyena, bhikkhave, sattā kāmesu laḷitā. Asitabyābhaṅgiṃ, bhikkhave, kulaputto ohāya agārasmā anagāriyaṃ pabbajito hoti, ‘saddhāpabbajito kulaputto’ti alaṃ vacanāya. Taṃ kissa hetu? Labbhā, bhikkhave, yobbanena kāmā te ca kho yādisā vā tādisā vā. Ye ca, bhikkhave, hīnā kāmā ye ca majjhimā kāmā ye ca paṇītā kāmā, sabbe kāmā ‘kāmā’tveva saṅkhaṃ gacchanti. Seyyathāpi, bhikkhave, daharo kumāro mando uttānaseyyako dhātiyā pamādamanvāya kaṭṭhaṃ vā kaṭhalaṃ vā mukhe āhareyya. Tamenaṃ dhāti sīghaṃ sīghaṃ manasi kareyya; sīghaṃ sīghaṃ manasi karitvā sīghaṃ sīghaṃ āhareyya. No ce sakkuṇeyya sīghaṃ sīghaṃ āharituṃ, vāmena hatthena sīsaṃ pariggahetvā dakkhiṇena hatthena vaṅkaṅguliṃ karitvā salohitampi āhareyya. Taṃ kissa hetu? ‘Atthesā, bhikkhave, kumārassa vihesā; nesā natthī’ti vadāmi. Karaṇīyañca kho etaṃ, bhikkhave, dhātiyā atthakāmāya hitesiniyā anukampikāya, anukampaṃ upādāya. Yato ca kho, bhikkhave, so kumāro vuddho hoti alaṃpañño, anapekkhā dāni, bhikkhave, dhāti tasmiṃ kumāre hoti – ‘attagutto dāni kumāro nālaṃ pamādāyā’ti.

7. «Бхиккху, существа по большей части увлечены чувственными удовольствиями. Когда юноша из хорошей семьи, оставив серп и коромысло, уходит из домашней жизни в бездомность, о нем справедливо сказать: „Юноша из хорошей семьи ушел в бездомность из веры“. По какой причине? Бхиккху, чувственные удовольствия того или иного рода могут быть обретены в молодости. Низшие чувственные удовольствия, средние чувственные удовольствия и высшие чувственные удовольствия — все они считаются просто „чувственными удовольствиями“. Представьте, бхиккху, глупого младенца, лежащего на спине, который по недосмотру кормилицы засунул бы себе в рот щепку или черепок. Кормилица быстро обратила бы на это внимание и попыталась бы вытащить это. Если бы она не смогла быстро вытащить это, она бы придерживала голову мальчика левой рукой, а правой рукой, согнув указательный палец крючком, вытащила бы это, даже если бы пришлось пустить кровь. По какой причине? Бхиккху, для мальчика это причинило бы некоторое страдание — я этого не отрицаю, — но кормилица должна сделать это ради его блага и благополучия, из сострадания к нему. Однако когда мальчик подрастет и наберется ума, кормилица уже не будет беспокоиться о нем, думая: „Теперь мальчик может сам позаботиться о себе. Он не будет беспечным“.»

‘‘Evamevaṃ kho, bhikkhave, yāvakīvañca bhikkhuno saddhāya akataṃ hoti kusalesu dhammesu, hiriyā akataṃ hoti kusalesu dhammesu, ottappena akataṃ hoti kusalesu dhammesu, vīriyena akataṃ hoti [Pg.6] kusalesu dhammesu, paññāya akataṃ hoti kusalesu dhammesu, anurakkhitabbo tāva me so, bhikkhave, bhikkhu hoti. Yato ca kho, bhikkhave, bhikkhuno saddhāya kataṃ hoti kusalesu dhammesu, hiriyā kataṃ hoti kusalesu dhammesu, ottappena kataṃ hoti kusalesu dhammesu, vīriyena kataṃ hoti kusalesu dhammesu, paññāya kataṃ hoti kusalesu dhammesu, anapekkho dānāhaṃ, bhikkhave, tasmiṃ bhikkhusmiṃ homi – ‘attagutto dāni bhikkhu nālaṃ pamādāyā’’’ti. Sattamaṃ.

«Точно так же, монахи, до тех пор, пока монахом не сделано то, что должно быть сделано с верой в отношении благих качеств, не сделано то, что должно быть сделано со стыдом в отношении благих качеств, не сделано то, что должно быть сделано со страхом перед совершением проступка в отношении благих качеств, не сделано то, что должно быть сделано с усердием в отношении благих качеств, не сделано то, что должно быть сделано с мудростью в отношении благих качеств, до тех пор я должен оберегать этого монаха, монахи. Но когда, монахи, монахом сделано то, что должно быть сделано с верой в отношении благих качеств, сделано то, что должно быть сделано со стыдом в отношении благих качеств, сделано то, что должно быть сделано со страхом перед совершением проступка в отношении благих качеств, сделано то, что должно быть сделано с усердием в отношении благих качеств, сделано то, что должно быть сделано с мудростью в отношении благих качеств, тогда я уже не беспокоюсь об этом монахе, монахи, [думая]: „Теперь этот монах защитил себя сам, он не станет проявлять беспечность“». Седьмая.

8. Cavanasuttaṃ

8. «Сутта об упадке»

8. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato bhikkhu cavati, nappatiṭṭhāti saddhamme. Katamehi pañcahi? Asaddho, bhikkhave, bhikkhu cavati, nappatiṭṭhāti saddhamme. Ahiriko, bhikkhave, bhikkhu cavati, nappatiṭṭhāti saddhamme. Anottappī, bhikkhave, bhikkhu cavati, nappatiṭṭhāti saddhamme. Kusīto, bhikkhave, bhikkhu cavati, nappatiṭṭhāti saddhamme. Duppañño, bhikkhave, bhikkhu cavati, nappatiṭṭhāti saddhamme. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato bhikkhu cavati, nappatiṭṭhāti saddhamme.

8. «Обладая пятью качествами, монахи, монах отпадает и не утверждается в Благой Дхамме. Какими пятью? Безверный монах, монахи, отпадает и не утверждается в Благой Дхамме. Бесстыдный монах, монахи, отпадает и не утверждается в Благой Дхамме. Бесстрашный перед совершением проступка монах, монахи, отпадает и не утверждается в Благой Дхамме. Ленивый монах, монахи, отпадает и не утверждается в Благой Дхамме. Немудрый монах, монахи, отпадает и не утверждается в Благой Дхамме. Обладая этими пятью качествами, монахи, монах отпадает и не утверждается в Благой Дхамме».

‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato bhikkhu na cavati, patiṭṭhāti saddhamme. Katamehi pañcahi? Saddho, bhikkhave, bhikkhu na cavati, patiṭṭhāti saddhamme. Hirīmā, bhikkhave, bhikkhu na cavati, patiṭṭhāti saddhamme. Ottappī, bhikkhave, bhikkhu na cavati, patiṭṭhāti saddhamme. Āraddhavīriyo, bhikkhave, bhikkhu na cavati, patiṭṭhāti saddhamme. Paññavā, bhikkhave, bhikkhu na cavati, patiṭṭhāti saddhamme. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato bhikkhu na cavati, patiṭṭhāti saddhamme’’ti. Aṭṭhamaṃ.

«Обладая пятью качествами, монахи, монах не отпадает, но утверждается в Благой Дхамме. Какими пятью? Обладающий верой монах, монахи, не отпадает, но утверждается в Благой Дхамме. Обладающий стыдом монах, монахи, не отпадает, но утверждается в Благой Дхамме. Обладающий страхом перед совершением проступка монах, монахи, не отпадает, но утверждается в Благой Дхамме. Обладающий усердием монах, монахи, не отпадает, но утверждается в Благой Дхамме. Обладающий мудростью монах, монахи, не отпадает, но утверждается в Благой Дхамме. Обладая этими пятью качествами, монахи, монах не отпадает, но утверждается в Благой Дхамме». Восьмая.

9. Paṭhamaagāravasuttaṃ

9. «Первая сутта о непочтительности»

9. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato bhikkhu agāravo appatisso cavati, nappatiṭṭhāti saddhamme. Katamehi pañcahi? Assaddho, bhikkhave, bhikkhu agāravo appatisso cavati, nappatiṭṭhāti saddhamme. Ahiriko, bhikkhave, bhikkhu agāravo appatisso cavati, nappatiṭṭhāti saddhamme. Anottappī, bhikkhave, bhikkhu agāravo appatisso cavati, nappatiṭṭhāti saddhamme. Kusīto[Pg.7], bhikkhave, bhikkhu agāravo appatisso cavati, nappatiṭṭhāti saddhamme. Duppañño, bhikkhave, bhikkhu agāravo appatisso cavati, nappatiṭṭhāti saddhamme. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato bhikkhu agāravo appatisso cavati, nappatiṭṭhāti saddhamme.

9. «Обладая пятью качествами, монахи, непочтительный и непослушный монах отпадает и не утверждается в Благой Дхамме. Какими пятью? Безверный непочтительный и непослушный монах, монахи, отпадает и не утверждается в Благой Дхамме. Бесстыдный непочтительный и непослушный монах, монахи, отпадает и не утверждается в Благой Дхамме. Бесстрашный перед совершением проступка непочтительный и непослушный монах, монахи, отпадает и не утверждается в Благой Дхамме. Ленивый непочтительный и непослушный монах, монахи, отпадает и не утверждается в Благой Дхамме. Немудрый непочтительный и непослушный монах, монахи, отпадает и не утверждается в Благой Дхамме. Обладая этими пятью качествами, монахи, непочтительный и непослушный монах отпадает и не утверждается в Благой Дхамме».

‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato bhikkhu sagāravo sappatisso na cavati, patiṭṭhāti saddhamme. Katamehi pañcahi? Saddho, bhikkhave, bhikkhu sagāravo sappatisso na cavati, patiṭṭhāti saddhamme. Hirimā, bhikkhave, bhikkhu sagāravo sappatisso na cavati, patiṭṭhāti saddhamme. Ottappī, bhikkhave, bhikkhu sagāravo sappatisso na cavati, patiṭṭhāti saddhamme. Āraddhavīriyo, bhikkhave, bhikkhu sagāravo sappatisso na cavati, patiṭṭhāti saddhamme. Paññavā, bhikkhave, bhikkhu sagāravo sappatisso na cavati, patiṭṭhāti saddhamme. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato bhikkhu sagāravo sappatisso na cavati, patiṭṭhāti saddhamme’’ti. Navamaṃ.

«Обладая пятью качествами, монахи, почтительный и послушный монах не отпадает, но утверждается в Благой Дхамме. Какими пятью? Обладающий верой почтительный и послушный монах, монахи, не отпадает, но утверждается в Благой Дхамме. Обладающий стыдом почтительный и послушный монах, монахи, не отпадает, но утверждается в Благой Дхамме. Обладающий страхом перед совершением проступка почтительный и послушный монах, монахи, не отпадает, но утверждается в Благой Дхамме. Обладающий усердием почтительный и послушный монах, монахи, не отпадает, но утверждается в Благой Дхамме. Обладающий мудростью почтительный и послушный монах, монахи, не отпадает, но утверждается в Благой Дхамме. Обладая этими пятью качествами, монахи, почтительный и послушный монах не отпадает, но утверждается в Благой Дхамме». Девятая.

10. Dutiyaagāravasuttaṃ

10. «Вторая сутта о непочтительности»

10. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato bhikkhu agāravo appatisso abhabbo imasmiṃ dhammavinaye vuddhiṃ virūḷhiṃ vepullaṃ āpajjituṃ. Katamehi pañcahi? Assaddho, bhikkhave, bhikkhu agāravo appatisso abhabbo imasmiṃ dhammavinaye vuddhiṃ virūḷhiṃ vepullaṃ āpajjituṃ. Ahiriko, bhikkhave, bhikkhu agāravo appatisso abhabbo imasmiṃ dhammavinaye vuddhiṃ virūḷhiṃ vepullaṃ āpajjituṃ. Anottappī, bhikkhave, bhikkhu agāravo appatisso abhabbo imasmiṃ dhammavinaye vuddhiṃ virūḷhiṃ vepullaṃ āpajjituṃ. Kusīto, bhikkhave, bhikkhu agāravo appatisso abhabbo imasmiṃ dhammavinaye vuddhiṃ virūḷhiṃ vepullaṃ āpajjituṃ. Duppañño, bhikkhave, bhikkhu agāravo appatisso abhabbo imasmiṃ dhammavinaye vuddhiṃ virūḷhiṃ vepullaṃ āpajjituṃ. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato bhikkhu agāravo appatisso abhabbo imasmiṃ dhammavinaye vuddhiṃ virūḷhiṃ vepullaṃ āpajjituṃ.

10. «Обладая пятью качествами, монахи, непочтительный и непослушный монах не способен достичь роста, процветания и полноты в этих Дхамме и Винае. Какими пятью? Безверный непочтительный и непослушный монах, монахи, не способен достичь роста, процветания и полноты в этих Дхамме и Винае. Бесстыдный непочтительный и непослушный монах, монахи, не способен достичь роста, процветания и полноты в этих Дхамме и Винае. Бесстрашный перед совершением проступка непочтительный и непослушный монах, монахи, не способен достичь роста, процветания и полноты в этих Дхамме и Винае. Ленивый непочтительный и непослушный монах, монахи, не способен достичь роста, процветания и полноты в этих Дхамме и Винае. Немудрый непочтительный и непослушный монах, монахи, не способен достичь роста, процветания и полноты в этих Дхамме и Винае. Обладая этими пятью качествами, монахи, непочтительный и непослушный монах не способен достичь роста, процветания и полноты в этих Дхамме и Винае».

‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato bhikkhu sagāravo sappatisso bhabbo imasmiṃ dhammavinaye vuddhiṃ virūḷhiṃ vepullaṃ āpajjituṃ. Katamehi pañcahi? Saddho, bhikkhave, bhikkhu sagāravo sappatisso bhabbo imasmiṃ dhammavinaye [Pg.8] vuddhiṃ virūḷhiṃ vepullaṃ āpajjituṃ. Hirīmā, bhikkhave, bhikkhu…pe… ottappī, bhikkhave, bhikkhu…pe… āraddhavīriyo, bhikkhave, bhikkhu…pe… paññavā, bhikkhave, bhikkhu sagāravo sappatisso bhabbo imasmiṃ dhammavinaye vuddhiṃ virūḷhiṃ vepullaṃ āpajjituṃ. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato bhikkhu sagāravo sappatisso bhabbo imasmiṃ dhammavinaye vuddhiṃ virūḷhiṃ vepullaṃ āpajjitu’’nti. Dasamaṃ.

«Обладая пятью качествами, монахи, почтительный и послушный монах способен достичь роста, процветания и полноты в этих Дхамме и Винае. Какими пятью? Обладающий верой почтительный и послушный монах, монахи, способен достичь роста, процветания и полноты в этих Дхамме и Винае. Обладающий стыдом почтительный и послушный монах, монахи... [и т. д.] ...обладающий страхом перед совершением проступка... обладающий усердием... обладающий мудростью почтительный и послушный монах, монахи, способен достичь роста, процветания и полноты в этих Дхамме и Винае. Обладая этими пятью качествами, монахи, почтительный и послушный монах способен достичь роста, процветания и полноты в этих Дхамме и Винае». Десятая.

Sekhabalavaggo paṭhamo.

«Первая глава о силах ученика».

Tassuddānaṃ –

«Оглавление этой главы:»

Saṃkhittaṃ vitthataṃ dukkhā, bhataṃ sikkhāya pañcamaṃ;

Samāpatti ca kāmesu, cavanā dve agāravāti.

«Краткая, подробная, о страдании, о принесении, о тренировке — пятая; о достижении, о чувственных удовольствиях, две об упадке, о непочтительности».

2. Balavaggo

2. «Глава о силах»

1. Ananussutasuttaṃ

1. «Сутта о неуслышанном ранее»

11. ‘‘Pubbāhaṃ, bhikkhave, ananussutesu dhammesu abhiññāvosānapāramippatto paṭijānāmi. Pañcimāni, bhikkhave, tathāgatassa tathāgatabalāni, yehi balehi samannāgato tathāgato āsabhaṃ ṭhānaṃ paṭijānāti, parisāsu sīhanādaṃ nadati, brahmacakkaṃ pavatteti. Katamāni pañca? Saddhābalaṃ, hirībalaṃ, ottappabalaṃ, vīriyabalaṃ, paññābalaṃ – imāni kho, bhikkhave, pañca tathāgatassa tathāgatabalāni yehi balehi samannāgato tathāgato āsabhaṃ ṭhānaṃ paṭijānāti, parisāsu sīhanādaṃ nadati, brahmacakkaṃ pavattetī’’ti. Paṭhamaṃ.

11. «Монахи, я заявляю, что достиг совершенства и полноты прямого знания в вещах, о которых не слышал ранее. Существуют эти пять сил Татхагаты, обладая которыми Татхагата заявляет о своём выдающемся положении, испускает львиный рык в собраниях и вращает колесо Брахмы. Какие пять? Сила веры, сила стыда, сила страха перед совершением проступка, сила усердия, сила мудрости. Это, монахи, пять сил Татхагаты, обладая которыми Татхагата заявляет о своём выдающемся положении, испускает львиный рык в собраниях и вращает колесо Брахмы». Первая.

2. Kūṭasuttaṃ

2. «Сутта о вершине»

12. ‘‘Pañcimāni, bhikkhave, sekhabalāni. Katamāni pañca? Saddhābalaṃ, hirībalaṃ, ottappabalaṃ, vīriyabalaṃ, paññābalaṃ – imāni kho, bhikkhave, pañca sekhabalāni. Imesaṃ kho, bhikkhave, pañcannaṃ sekhabalānaṃ etaṃ aggaṃ etaṃ saṅgāhikaṃ etaṃ saṅghātaniyaṃ, yadidaṃ paññābalaṃ.

12. «Существуют эти <пять> сил ученика, монахи. Какие пять? Сила веры, сила стыда, сила страха перед совершением проступка, сила усердия, сила мудрости. Это, монахи, пять сил ученика. Среди этих пяти сил ученика сила мудрости является наивысшей, она объединяет и скрепляет все остальные».

‘‘Seyyathāpi[Pg.9], bhikkhave, kūṭāgārassa etaṃ aggaṃ etaṃ saṅgāhikaṃ etaṃ saṅghātaniyaṃ, yadidaṃ kūṭaṃ. Evamevaṃ kho, bhikkhave, imesaṃ pañcannaṃ sekhabalānaṃ etaṃ aggaṃ etaṃ saṅgāhikaṃ etaṃ saṅghātaniyaṃ, yadidaṃ paññābalaṃ.

«Подобно тому, монахи, как у дома с остроконечной крышей вершина является наивысшей частью, которая объединяет и скрепляет все остальные части, точно так же, монахи, среди этих пяти сил ученика сила мудрости является наивысшей, она объединяет и скрепляет все остальные».

‘‘Tasmātiha, bhikkhave, evaṃ sikkhitabbaṃ – ‘saddhābalena samannāgatā bhavissāma sekhabalena, hirībalena… ottappabalena… vīriyabalena… paññābalena samannāgatā bhavissāma sekhabalenā’ti. Evañhi vo, bhikkhave, sikkhitabba’’nti. Dutiyaṃ.

«Поэтому, монахи, вам следует тренировать себя так: „Мы будем обладать силой веры — силой ученика; силой стыда... силой страха перед совершением проступка... силой усердия... силой мудрости — силой ученика“. Так, монахи, вам следует тренировать себя». Вторая.

3. Saṃkhittasuttaṃ

3. «Краткая сутта»

13. ‘‘Pañcimāni, bhikkhave, balāni. Katamāni pañca? Saddhābalaṃ, vīriyabalaṃ, satibalaṃ, samādhibalaṃ, paññābalaṃ – imāni kho, bhikkhave, pañca balānī’’ti. Tatiyaṃ.

13. «Существуют эти пять сил, монахи. Какие пять? Сила веры, сила усердия, сила осознанности, сила сосредоточения, сила мудрости. Это, монахи, пять сил». Третья.

4. Vitthatasuttaṃ

4. «Подробная сутта»

14. ‘‘Pañcimāni, bhikkhave, balāni. Katamāni pañca? Saddhābalaṃ, vīriyabalaṃ, satibalaṃ, samādhibalaṃ, paññābalaṃ.

14. «Существуют эти пять сил, монахи. Какие пять? Сила веры, сила усердия, сила осознанности, сила сосредоточения, сила мудрости».

‘‘Katamañca, bhikkhave, saddhābalaṃ? Idha, bhikkhave, ariyasāvako saddho hoti, saddahati tathāgatassa bodhiṃ – ‘itipi so bhagavā arahaṃ sammāsambuddho vijjācaraṇasampanno sugato lokavidū anuttaro purisadammasārathi satthā devamanussānaṃ buddho bhagavā’ti. Idaṃ vuccati, bhikkhave, saddhābalaṃ.

«И что такое, монахи, сила веры? Здесь благородный ученик обладает верой, он верит в Пробуждение Татхагаты так: „Именно поэтому Благословенный — достойный, совершенно пробуждённый, совершенный в знании и поведении, ушедший во благо, знаток миров, непревзойдённый вожатый для тех, кто нуждается в обуздании, учитель богов и людей, пробуждённый, благословенный“. Это, монахи, называется силой веры».

‘‘Katamañca, bhikkhave, vīriyabalaṃ? Idha, bhikkhave, ariyasāvako āraddhavīriyo viharati akusalānaṃ dhammānaṃ pahānāya, kusalānaṃ dhammānaṃ upasampadāya thāmavā daḷhaparakkamo anikkhittadhuro kusalesu dhammesu. Idaṃ vuccati, bhikkhave, vīriyabalaṃ.

«И что такое, монахи, сила усердия? Здесь благородный ученик пребывает в усердии, направленном на отбрасывание неблагих качеств и взращивание благих качеств; он стоек, твёрд в своих усилиях, не слагает с себя бремени взращивания благих качеств. Это, монахи, называется силой усердия».

‘‘Katamañca, bhikkhave, satibalaṃ? Idha, bhikkhave, ariyasāvako satimā hoti paramena satinepakkena samannāgato, cirakatampi cirabhāsitampi saritā anussaritā. Idaṃ vuccati, bhikkhave, satibalaṃ.

«И что такое, монахи, сила осознанности? Здесь благородный ученик обладает осознанностью, наделён высочайшей осознанностью и бдительностью, он помнит и удерживает в памяти то, что было сделано и сказано давно. Это, монахи, называется силой осознанности».

‘‘Katamañca, bhikkhave, samādhibalaṃ? Idha, bhikkhave, ariyasāvako vivicceva kāmehi vivicca akusalehi dhammehi savitakkaṃ savicāraṃ vivekajaṃ pītisukhaṃ [Pg.10] paṭhamaṃ jhānaṃ upasampajja viharati; vitakkavicārānaṃ vūpasamā ajjhattaṃ sampasādanaṃ cetaso ekodibhāvaṃ avitakkaṃ avicāraṃ samādhijaṃ pītisukhaṃ dutiyaṃ jhānaṃ upasampajja viharati; pītiyā ca virāgā upekkhako ca viharati sato ca sampajāno sukhañca kāyena paṭisaṃvedeti yaṃ taṃ ariyā ācikkhanti – ‘upekkhako satimā sukhavihārī’ti tatiyaṃ jhānaṃ upasampajja viharati; sukhassa ca pahānā dukkhassa ca pahānā pubbeva somanassadomanassānaṃ atthaṅgamā adukkhamasukhaṃ upekkhāsatipārisuddhiṃ catutthaṃ jhānaṃ upasampajja viharati. Idaṃ vuccati, bhikkhave, samādhibalaṃ.

«И что такое, монахи, сила сосредоточения? Здесь благородный ученик, отстранившись от чувственных удовольствий, отстранившись от неблагих состояний, входит и пребывает в первой джхане, которая сопровождается направлением и удержанием мысли, рождена уединением, исполнена восторга и счастья. С утиханием направления и удержания мысли, обретая внутреннее умиротворение и единение ума, свободный от направления и удержания мысли, он входит и пребывает во второй джхане, которая рождена сосредоточением, исполнена восторга и счастья. С угасанием восторга он пребывает в невозмутимости, осознанный и бдительный, ощущая телом счастье, о котором благородные говорят: „Он невозмутим, осознан, пребывает в счастье“, — так он входит и пребывает в третьей джхане. С оставлением счастья и страданий, а также с прежним исчезновением радости и печали, он входит и пребывает в четвёртой джхане, которая не приносит ни страданий, ни счастья, и обладает чистотой осознанности благодаря невозмутимости. Это, монахи, называется силой сосредоточения».

«И что такое, монахи, сила мудрости? Здесь благородный ученик обладает мудростью, наделён благородной, проникающей мудростью, видящей возникновение и исчезновение, ведущей к полному прекращению страданий. Это, монахи, называется силой мудрости. Таковы, монахи, пять сил». Четвёртая.

5. Daṭṭhabbasuttaṃ

5. «Сутта о том, как следует видеть»

15. ‘‘Pañcimāni, bhikkhave, balāni. Katamāni pañca? Saddhābalaṃ, vīriyabalaṃ, satibalaṃ, samādhibalaṃ, paññābalaṃ. Kattha ca, bhikkhave, saddhābalaṃ daṭṭhabbaṃ? Catūsu sotāpattiyaṅgesu. Ettha saddhābalaṃ daṭṭhabbaṃ. Kattha ca, bhikkhave, vīriyabalaṃ daṭṭhabbaṃ? Catūsu sammappadhānesu. Ettha vīriyabalaṃ daṭṭhabbaṃ. Kattha ca, bhikkhave, satibalaṃ daṭṭhabbaṃ? Catūsu satipaṭṭhānesu. Ettha satibalaṃ daṭṭhabbaṃ. Kattha ca, bhikkhave, samādhibalaṃ daṭṭhabbaṃ? Catūsu jhānesu. Ettha samādhibalaṃ daṭṭhabbaṃ. Kattha ca, bhikkhave, paññābalaṃ daṭṭhabbaṃ? Catūsu ariyasaccesu. Ettha paññābalaṃ daṭṭhabbaṃ. Imāni kho, bhikkhave, pañca balānī’’ti. Pañcamaṃ.

15. «Монахи, есть эти пять сил. Какие пять? Сила веры, сила усердия, сила осознанности, сила сосредоточения и сила мудрости. И где, монахи, следует видеть силу веры? В четырёх факторах вхождения в поток. Здесь следует видеть силу веры. И где, монахи, следует видеть силу усердия? В четырёх правильных усилиях. Здесь следует видеть силу усердия. И где, монахи, следует видеть силу осознанности? В четырёх основах осознанности. Здесь следует видеть силу осознанности. И где, монахи, следует видеть силу сосредоточения? В четырёх джханах. Здесь следует видеть силу сосредоточения. И где, монахи, следует видеть силу мудрости? В четырёх благородных истинах. Здесь следует видеть силу мудрости. Таковы, монахи, эти пять сил». Пятое.

6. Punakūṭasuttaṃ

6. Вторая сутта о вершине

16. ‘‘Pañcimāni, bhikkhave, balāni. Katamāni pañca? Saddhābalaṃ, vīriyabalaṃ, satibalaṃ, samādhibalaṃ, paññābalaṃ – imāni kho, bhikkhave, pañca balāni. Imesaṃ kho, bhikkhave, pañcannaṃ balānaṃ etaṃ aggaṃ etaṃ saṅgāhikaṃ etaṃ saṅghātaniyaṃ, yadidaṃ paññābalaṃ. Seyyathāpi, bhikkhave, kūṭāgārassa etaṃ aggaṃ etaṃ saṅgāhikaṃ etaṃ saṅghātaniyaṃ, yadidaṃ kūṭaṃ. Evamevaṃ kho, bhikkhave, imesaṃ pañcannaṃ balānaṃ etaṃ aggaṃ etaṃ saṅgāhikaṃ etaṃ saṅghātaniyaṃ, yadidaṃ paññābala’’nti. Chaṭṭhaṃ.

16. «Монахи, есть эти пять сил. Какие пять? Сила веры, сила усердия, сила осознанности, сила сосредоточения и сила мудрости — таковы, монахи, эти пять сил. Из этих пяти сил, монахи, сила мудрости является наивысшей, объединяющей и скрепляющей их. Подобно тому, монахи, как у дома с остроконечной крышей вершина является наивысшей частью, удерживающей и скрепляющей всё здание, точно так же, монахи, из этих пяти сил сила мудрости является наивысшей, объединяющей и скрепляющей их». Шестое.

7. Paṭhamahitasuttaṃ

7. Первая сутта о благе

17. ‘‘Pañcahi[Pg.11], bhikkhave, dhammehi samannāgato bhikkhu attahitāya paṭipanno hoti, no parahitāya. Katamehi pañcahi? Idha, bhikkhave, bhikkhu attanā sīlasampanno hoti, no paraṃ sīlasampadāya samādapeti; attanā samādhisampanno hoti, no paraṃ samādhisampadāya samādapeti; attanā paññāsampanno hoti, no paraṃ paññāsampadāya samādapeti; attanā vimuttisampanno hoti, no paraṃ vimuttisampadāya samādapeti; attanā vimuttiñāṇadassanasampanno hoti, no paraṃ vimuttiñāṇadassanasampadāya samādapeti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi aṅgehi samannāgato bhikkhu attahitāya paṭipanno hoti, no parahitāyā’’ti. Sattamaṃ.

17. «Монахи, наделённый пятью качествами бхиккху практикует ради собственного блага, но не ради блага других. Какими пятью? Здесь, монахи, бхиккху сам совершенен в нравственности, но не побуждает другого совершенствоваться в нравственности; сам совершенен в сосредоточении, но не побуждает другого совершенствоваться в сосредоточении; сам совершенен в мудрости, но не побуждает другого совершенствоваться в мудрости; сам совершенен в освобождении, но не побуждает другого совершенствоваться в освобождении; сам совершенен в знании и видении освобождения, но не побуждает другого совершенствоваться в знании и видении освобождения. Наделенный этими пятью качествами, монахи, бхиккху практикует ради собственного блага, но не ради блага других». Седьмое.

8. Dutiyahitasuttaṃ

8. Вторая сутта о благе

18. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato bhikkhu parahitāya paṭipanno hoti, no attahitāya. Katamehi pañcahi? Idha, bhikkhave, bhikkhu attanā na sīlasampanno hoti, paraṃ sīlasampadāya samādapeti; attanā na samādhisampanno hoti, paraṃ samādhisampadāya samādapeti; attanā na paññāsampanno hoti, paraṃ paññāsampadāya samādapeti; attanā na vimuttisampanno hoti, paraṃ vimuttisampadāya samādapeti; attanā na vimuttiñāṇadassanasampanno hoti, paraṃ vimuttiñāṇadassanasampadāya samādapeti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato bhikkhu parahitāya paṭipanno hoti, no attahitāyā’’ti. Aṭṭhamaṃ.

18. «Монахи, наделённый пятью качествами бхиккху практикует ради блага других, но не ради собственного блага. Какими пятью? Здесь, монахи, бхиккху сам не совершенен в нравственности, но побуждает другого совершенствоваться в нравственности; сам не совершенен в сосредоточении, но побуждает другого совершенствоваться в сосредоточении; сам не совершенен в мудрости, но побуждает другого совершенствоваться в мудрости; сам не совершенен в освобождении, но побуждает другого совершенствоваться в освобождении; сам не совершенен в знании и видении освобождения, но побуждает другого совершенствоваться в знании и видении освобождения. Наделенный этими пятью качествами, монахи, бхиккху практикует ради блага других, но не ради собственного блага». Восьмое.

9. Tatiyahitasuttaṃ

9. Третья сутта о благе

19. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato bhikkhu neva attahitāya paṭipanno hoti, no parahitāya. Katamehi pañcahi? Idha, bhikkhave, bhikkhu attanā na sīlasampanno hoti, no paraṃ sīlasampadāya samādapeti; attanā na samādhisampanno hoti, no paraṃ samādhisampadāya samādapeti; attanā na paññāsampanno hoti, no paraṃ paññāsampadāya samādapeti; attanā na vimuttisampanno hoti, no paraṃ vimuttisampadāya samādapeti; attanā na vimuttiñāṇadassanasampanno hoti, no paraṃ vimuttiñāṇadassanasampadāya samādapeti. Imehi kho[Pg.12], bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato bhikkhu neva attahitāya paṭipanno hoti, no parahitāyā’’ti. Navamaṃ.

19. «Монахи, наделённый пятью качествами бхиккху практикует ни ради собственного блага, ни ради блага других. Какими пятью? Здесь, монахи, бхиккху сам не совершенен в нравственности и не побуждает другого совершенствоваться в нравственности; сам не совершенен в сосредоточении и не побуждает другого совершенствоваться в сосредоточении; сам не совершенен в мудрости и не побуждает другого совершенствоваться в мудрости; сам не совершенен в освобождении и не побуждает другого совершенствоваться в освобождении; сам не совершенен в знании и видении освобождения и не побуждает другого совершенствоваться в знании и видении освобождения. Наделенный этими пятью качествами, монахи, бхиккху практикует ни ради собственного блага, ни ради блага других». Девятое.

10. Catutthahitasuttaṃ

10. Четвёртая сутта о благе

20. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato bhikkhu attahitāya ca paṭipanno hoti parahitāya ca. Katamehi pañcahi? Idha, bhikkhave, bhikkhu attanā ca sīlasampanno hoti, parañca sīlasampadāya samādapeti; attanā ca samādhisampanno hoti, parañca samādhisampadāya samādapeti, attanā ca paññāsampanno hoti, parañca paññāsampadāya samādapeti; attanā ca vimuttisampanno hoti, parañca vimuttisampadāya samādapeti; attanā ca vimuttiñāṇadassanasampanno hoti, parañca vimuttiñāṇadassanasampadāya samādapeti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato bhikkhu attahitāya ca paṭipanno hoti parahitāya cā’’ti. Dasamaṃ.

20. «Монахи, наделённый пятью качествами бхиккху практикует как ради собственного блага, так и ради блага других. Какими пятью? Здесь, монахи, бхиккху сам совершенен в нравственности и побуждает другого совершенствоваться в нравственности; сам совершенен в сосредоточении и побуждает другого совершенствоваться в сосредоточении; сам совершенен в мудрости и побуждает другого совершенствоваться в мудрости; сам совершенен в освобождении и побуждает другого совершенствоваться в освобождении; сам совершенен в знании и видении освобождения и побуждает другого совершенствоваться в знании и видении освобождения. Наделенный этими пятью качествами, монахи, бхиккху практикует как ради собственного блага, так и ради блага других». Десятое.

Balavaggo dutiyo.

Вторая глава о силах завершена.

Tassuddānaṃ –

Сводный стих к ней:

Ananussutakūṭañca, saṃkhittaṃ vitthatena ca;

Daṭṭhabbañca puna kūṭaṃ, cattāropi hitena cāti.

«Неуслышанное» и «Вершина», «Краткое» и «Подробное», «Где следует видеть», снова «Вершина», а также четыре сутты о «Благе».

3. Pañcaṅgikavaggo

3. Глава о пяти факторах

1. Paṭhamaagāravasuttaṃ

1. Первая сутта о непочтительности

21. ‘‘So vata, bhikkhave, bhikkhu agāravo appatisso asabhāgavuttiko ‘sabrahmacārīsu ābhisamācārikaṃ dhammaṃ paripūressatī’ti netaṃ ṭhānaṃ vijjati. ‘Ābhisamācārikaṃ dhammaṃ aparipūretvā sekhaṃ dhammaṃ paripūressatī’ti netaṃ ṭhānaṃ vijjati. ‘Sekhaṃ dhammaṃ aparipūretvā sīlāni paripūressatī’ti netaṃ ṭhānaṃ vijjati. ‘Sīlāni aparipūretvā sammādiṭṭhiṃ paripūressatī’ti netaṃ ṭhānaṃ vijjati. ‘Sammādiṭṭhiṃ aparipūretvā sammāsamādhiṃ paripūressatī’ti netaṃ ṭhānaṃ vijjati.

21. «Монахи, невозможно, чтобы бхиккху, будучи непочтительным, неуважительным и неуживчивым со своими собратьями по святой жизни, исполнил правила надлежащего поведения. Не исполнив правила надлежащего поведения, невозможно, чтобы он исполнил качества ученика. Не исполнив качества ученика, невозможно, чтобы он исполнил правила нравственности. Не исполнив правила нравственности, невозможно, чтобы он исполнил правильное воззрение. Не исполнив правильное воззрение, невозможно, чтобы он исполнил правильное сосредоточение».

‘‘So [Pg.13] vata, bhikkhave, bhikkhu sagāravo sappatisso sabhāgavuttiko ‘sabrahmacārīsu ābhisamācārikaṃ dhammaṃ paripūressatī’ti ṭhānametaṃ vijjati. ‘Ābhisamācārikaṃ dhammaṃ paripūretvā sekhaṃ dhammaṃ paripūressatī’ti ṭhānametaṃ vijjati. ‘Sekhaṃ dhammaṃ paripūretvā sīlāni paripūressatī’ti ṭhānametaṃ vijjati. ‘Sīlāni paripūretvā sammādiṭṭhiṃ paripūressatī’ti ṭhānametaṃ vijjati. ‘Sammādiṭṭhiṃ paripūretvā sammāsamādhiṃ paripūressatī’ti ṭhānametaṃ vijjatī’’ti. Paṭhamaṃ.

«Монахи, вполне возможно, чтобы бхиккху, будучи почтительным, уважительным и уживчивым со своими собратьями по святой жизни, исполнил правила надлежащего поведения. Исполнив правила надлежащего поведения, возможно, чтобы он исполнил качества ученика. Исполнив качества ученика, возможно, чтобы он исполнил правила нравственности. Исполнив правила нравственности, возможно, чтобы он исполнил правильное воззрение. Исполнив правильное воззрение, возможно, чтобы он исполнил правильное сосредоточение». Первое.

2. Dutiyaagāravasuttaṃ

2. Вторая сутта о непочтительности

22. ‘‘So vata, bhikkhave, bhikkhu agāravo appatisso asabhāgavuttiko ‘sabrahmacārīsu ābhisamācārikaṃ dhammaṃ paripūressatī’ti netaṃ ṭhānaṃ vijjati. ‘Ābhisamācārikaṃ dhammaṃ aparipūretvā sekhaṃ dhammaṃ paripūressatī’ti netaṃ ṭhānaṃ vijjati. ‘Sekhaṃ dhammaṃ aparipūretvā sīlakkhandhaṃ paripūressatī’ti netaṃ ṭhānaṃ vijjati. ‘Sīlakkhandhaṃ aparipūretvā samādhikkhandhaṃ paripūressatī’ti netaṃ ṭhānaṃ vijjati. ‘Samādhikkhandhaṃ aparipūretvā paññākkhandhaṃ paripūressatī’ti netaṃ ṭhānaṃ vijjati.

22. «Монахи, невозможно, чтобы бхиккху, будучи непочтительным, неуважительным и неуживчивым со своими собратьями по святой жизни, исполнил правила надлежащего поведения. Не исполнив правила надлежащего поведения, невозможно, чтобы он исполнил качества ученика. Не исполнив качества ученика, невозможно, чтобы он исполнил группу нравственности. Не исполнив группу нравственности, невозможно, чтобы он исполнил группу сосредоточения. Не исполнив группу сосредоточения, невозможно, чтобы он исполнил группу мудрости».

‘‘So vata, bhikkhave, bhikkhu sagāravo sappatisso sabhāgavuttiko ‘sabrahmacārīsu ābhisamācārikaṃ dhammaṃ paripūressatī’ti ṭhānametaṃ vijjati. ‘Ābhisamācārikaṃ dhammaṃ paripūretvā sekhaṃ dhammaṃ paripūressatī’ti ṭhānametaṃ vijjati. Sekhaṃ dhammaṃ paripūretvā sīlakkhandhaṃ paripūressatī’ti ṭhānametaṃ vijjati. ‘Sīlakkhandhaṃ paripūretvā samādhikkhandhaṃ paripūressatī’ti ṭhānametaṃ vijjati. ‘Samādhikkhandhaṃ paripūretvā paññākkhandhaṃ paripūressatī’ti ṭhānametaṃ vijjatī’’ti. Dutiyaṃ.

«Монахи, вполне возможно, чтобы бхиккху, будучи почтительным, уважительным и уживчивым со своими собратьями по святой жизни, исполнил правила надлежащего поведения. Исполнив правила надлежащего поведения, возможно, чтобы он исполнил качества ученика. Исполнив качества ученика, возможно, чтобы он исполнил группу нравственности. Исполнив группу нравственности, возможно, чтобы он исполнил группу сосредоточения. Исполнив группу сосредоточения, возможно, чтобы он исполнил группу мудрости». Второе.

3. Upakkilesasuttaṃ

3. Сутта о загрязнениях

23. ‘‘Pañcime, bhikkhave, jātarūpassa upakkilesā, yehi upakkilesehi upakkiliṭṭhaṃ jātarūpaṃ na ceva mudu hoti na ca kammaniyaṃ na ca pabhassaraṃ pabhaṅgu ca na ca sammā upeti kammāya. Katame pañca? Ayo, lohaṃ, tipu, sīsaṃ, sajjhaṃ – ime kho, bhikkhave, pañca jātarūpassa upakkilesā[Pg.14], yehi upakkilesehi upakkiliṭṭhaṃ jātarūpaṃ na ceva mudu hoti na ca kammaniyaṃ na ca pabhassaraṃ pabhaṅgu ca na ca sammā upeti kammāya. Yato ca kho, bhikkhave, jātarūpaṃ imehi pañcahi upakkilesehi vimuttaṃ hoti, taṃ hoti jātarūpaṃ mudu ca kammaniyañca pabhassarañca na ca pabhaṅgu sammā upeti kammāya. Yassā yassā ca piḷandhanavikatiyā ākaṅkhati – yadi muddikāya yadi kuṇḍalāya yadi gīveyyakāya yadi suvaṇṇamālāya – tañcassa atthaṃ anubhoti.

23. «Монахи, есть эти пять загрязнений золота, из-за которых загрязнённое золото не является ни мягким, ни податливым, ни сияющим, но становится хрупким и непригодным для обработки. Какие пять? Железо, медь, олово, свинец и серебро — таковы, монахи, пять загрязнений золота, из-за которых загрязнённое золото не является ни мягким, ни податливым, ни сияющим, но становится хрупким и непригодным для обработки. Но когда, монахи, золото очищено от этих пяти загрязнений, оно становится мягким, податливым, сияющим, нехрупким и прекрасно подходит для обработки. Какое бы украшение ни пожелали из него сделать — будь то кольцо, серьги, ожерелье или золотая гирлянда — оно послужит этой цели».

‘‘Evamevaṃ kho, bhikkhave, pañcime cittassa upakkilesā, yehi upakkilesehi upakkiliṭṭhaṃ cittaṃ na ceva mudu hoti na ca kammaniyaṃ na ca pabhassaraṃ pabhaṅgu ca na ca sammā samādhiyati āsavānaṃ khayāya. Katame pañca? Kāmacchando, byāpādo, thinamiddhaṃ, uddhaccakukkuccaṃ, vicikicchā – ime kho, bhikkhave, pañca cittassa upakkilesā yehi upakkilesehi upakkiliṭṭhaṃ cittaṃ na ceva mudu hoti na ca kammaniyaṃ na ca pabhassaraṃ pabhaṅgu ca na ca sammā samādhiyati āsavānaṃ khayāya. Yato ca kho, bhikkhave, cittaṃ imehi pañcahi upakkilesehi vimuttaṃ hoti, taṃ hoti cittaṃ mudu ca kammaniyañca pabhassarañca na ca pabhaṅgu sammā samādhiyati āsavānaṃ khayāya. Yassa yassa ca abhiññāsacchikaraṇīyassa dhammassa cittaṃ abhininnāmeti abhiññāsacchikiriyāya tatra tatreva sakkhibhabbataṃ pāpuṇāti sati sati āyatane.

«Точно так же, монахи, есть эти пять загрязнений ума, из-за которых загрязнённый ум не является ни мягким, ни податливым, ни сияющим, но становится хрупким и не может должным образом сосредоточиться ради уничтожения влечений. Какие пять? Чувственное желание, недоброжелательность, вялость и сонливость, возбуждение и беспокойство, сомнение — таковы, монахи, пять загрязнений ума, из-за которых загрязнённый ум не является ни мягким, ни податливым, ни сияющим, но становится хрупким и не может должным образом сосредоточиться ради уничтожения влечений. Но когда, монахи, ум очищен от этих пяти загрязнений, он становится мягким, податливым, сияющим, нехрупким и прекрасно сосредотачивается ради уничтожения влечений. Тогда, при наличии надлежащей основы, к какому бы состоянию, постигаемому прямым знанием, человек ни направил свой ум для его постижения и реализации, он достигает способности осуществить это в каждом конкретном случае».

‘‘So sace ākaṅkhati – ‘anekavihitaṃ iddhividhaṃ paccanubhaveyyaṃ – ekopi hutvā bahudhā assaṃ, bahudhāpi hutvā eko assaṃ; āvibhāvaṃ, tirobhāvaṃ; tirokuṭṭaṃ tiropākāraṃ tiropabbataṃ asajjamāno gaccheyyaṃ, seyyathāpi ākāse; pathaviyāpi ummujjanimujjaṃ kareyyaṃ, seyyathāpi udake; udakepi abhijjamāno gaccheyyaṃ, seyyathāpi pathaviyaṃ; ākāsepi pallaṅkena kameyyaṃ, seyyathāpi pakkhī sakuṇo; imepi candimasūriye evaṃmahiddhike evaṃmahānubhāve pāṇinā parimaseyyaṃ parimajjeyyaṃ yāva brahmalokāpi kāyena vasaṃ vatteyya’nti, tatra tatreva sakkhibhabbataṃ pāpuṇāti sati sati āyatane.

«Если он пожелает: „Пусть я буду обладать различными видами сверхъестественных сил: будучи одним, становиться многим; будучи многим, становиться одним; становиться видимым и невидимым; беспрепятственно проходить сквозь стены, ограды, горы, как сквозь пространство; погружаться в землю и выходить из неё, как в воде; ходить по воде, не проваливаясь, как по земле; летать по воздуху в позе лотоса, подобно крылатой птице; касаться и гладить рукой эти луну и солнце, столь могущественные и великие; распространять своё телесное влияние вплоть до мира Брахмы“ — он достигает способности осуществить это в каждом конкретном случае, при наличии надлежащей основы».

‘‘So [Pg.15] sace ākaṅkhati – ‘dibbāya sotadhātuyā visuddhāya atikkantamānusikāya ubho sadde suṇeyyaṃ – dibbe ca mānuse ca ye dūre santike cā’ti, tatra tatreva sakkhibhabbataṃ pāpuṇāti sati sati āyatane.

«Если он пожелает: „Пусть я с помощью божественного слуха, очищенного и превосходящего человеческий, буду слышать оба вида звуков — божественные и человеческие, как далёкие, так и близкие“ — он достигает способности осуществить это в каждом конкретном случае, при наличии надлежащей основы».

‘‘So sace ākaṅkhati – ‘parasattānaṃ parapuggalānaṃ cetasā ceto paricca pajāneyyaṃ – sarāgaṃ vā cittaṃ sarāgaṃ cittanti pajāneyyaṃ, vītarāgaṃ vā cittaṃ vītarāgaṃ cittanti pajāneyyaṃ, sadosaṃ vā cittaṃ sadosaṃ cittanti pajāneyyaṃ, vītadosaṃ vā cittaṃ vītadosaṃ cittanti pajāneyyaṃ, samohaṃ vā cittaṃ samohaṃ cittanti pajāneyyaṃ, vītamohaṃ vā cittaṃ vītamohaṃ cittanti pajāneyyaṃ, saṃkhittaṃ vā cittaṃ saṃkhittaṃ cittanti pajāneyyaṃ, vikkhittaṃ vā cittaṃ vikkhittaṃ cittanti pajāneyyaṃ, mahaggataṃ vā cittaṃ mahaggataṃ cittanti pajāneyyaṃ, amahaggataṃ vā cittaṃ amahaggataṃ cittanti pajāneyyaṃ, sauttaraṃ vā cittaṃ sauttaraṃ cittanti pajāneyyaṃ, anuttaraṃ vā cittaṃ anuttaraṃ cittanti pajāneyyaṃ, samāhitaṃ vā cittaṃ samāhitaṃ cittanti pajāneyyaṃ, asamāhitaṃ vā cittaṃ asamāhitaṃ cittanti pajāneyyaṃ, vimuttaṃ vā cittaṃ vimuttaṃ cittanti pajāneyyaṃ, avimuttaṃ vā cittaṃ avimuttaṃ cittanti pajāneyya’nti, tatra tatreva sakkhibhabbataṃ pāpuṇāti sati sati āyatane.

«Если он пожелает: „Пусть я постигну ум других существ и других людей, охватив его своим собственным умом. Пусть я буду распознавать ум, охваченный страстью, как ум, охваченный страстью, а ум, свободный от страсти, как ум, свободный от страсти; ум, охваченный злобой, как ум, охваченный злобой, а ум, свободный от злобы, как ум, свободный от злобы; ум, охваченный заблуждением, как ум, охваченный заблуждением, а ум, свободный от заблуждения, как ум, свободный от заблуждения; сжатый ум как сжатый, а рассеянный ум как рассеянный; возвышенный ум как возвышенный, а невозвышенный ум как невозвышенный; превзойденный ум как превзойденный, а непревзойденный ум как непревзойденный; сосредоточенный ум как сосредоточенный, а несосредоточенный ум как несосредоточенный; освобожденный ум как освобожденный, а неосвобожденный ум как неосвобожденный“, — то он достигает способности лично свидетельствовать это в каждом конкретном случае, при наличии надлежащих условий».

‘‘So sace ākaṅkhati – ‘anekavihitaṃ pubbenivāsaṃ anussareyyaṃ, seyyathidaṃ – ekampi jātiṃ dvepi jātiyo tissopi jātiyo catassopi jātiyo pañcapi jātiyo dasapi jātiyo vīsampi jātiyo tiṃsampi jātiyo cattārīsampi jātiyo paññāsampi jātiyo jātisatampi jātisahassampi jātisatasahassampi anekepi saṃvaṭṭakappe anekepi vivaṭṭakappe anekepi saṃvaṭṭavivaṭṭakappe – amutrāsiṃ evaṃnāmo evaṃgotto evaṃvaṇṇo evamāhāro evaṃsukhadukkhappaṭisaṃvedī evamāyupariyanto, so tato cuto amutra udapādiṃ; tatrāpāsiṃ evaṃnāmo evaṃgotto evaṃvaṇṇo evamāhāro evaṃsukhadukkhappaṭisaṃvedī evamāyupariyanto, so tato cuto idhūpapannoti, iti sākāraṃ sauddesaṃ anekavihitaṃ pubbenivāsaṃ anussareyya’nti, tatra tatreva sakkhibhabbataṃ pāpuṇāti sati sati āyatane.

«Если он пожелает: „Пусть я вспомню свои многочисленные прошлые обители, а именно: одно рождение, два рождения, три рождения, четыре рождения, пять рождений, десять рождений, двадцать рождений, тридцать рождений, сорок рождений, пятьдесят рождений, сто рождений, тысячу рождений, сто тысяч рождений, многие эпохи свертывания мира, многие эпохи развертывания мира, многие эпохи свертывания и развертывания мира: «Там у меня было такое имя, такое сословие, такая внешность, такая пища, такое переживание удовольствия и боли, такая продолжительность жизни; умирая там, я переродился в другом месте, и там у меня было такое имя, такое сословие, такая внешность, такая пища, такое переживание удовольствия и боли, такая продолжительность жизни; умирая там, я переродился здесь» — пусть я вспомню свои многочисленные прошлые обители во всех их подробностях и деталях“, — то он достигает способности лично свидетельствовать это в каждом конкретном случае, при наличии надлежащих условий».

‘‘So [Pg.16] sace ākaṅkhati – ‘dibbena cakkhunā visuddhena atikkantamānusakena satte passeyyaṃ cavamāne upapajjamāne hīne paṇīte suvaṇṇe dubbaṇṇe, sugate duggate yathākammūpage satte pajāneyyaṃ – ime vata bhonto sattā kāyaduccaritena samannāgatā vacīduccaritena samannāgatā manoduccaritena samannāgatā ariyānaṃ upavādakā micchādiṭṭhikā micchādiṭṭhikammasamādānā, te kāyassa bhedā paraṃ maraṇā apāyaṃ duggatiṃ vinipātaṃ nirayaṃ upapannā; ime vā pana bhonto sattā kāyasucaritena samannāgatā vacīsucaritena samannāgatā manosucaritena samannāgatā ariyānaṃ anupavādakā sammādiṭṭhikā sammādiṭṭhikammasamādānā, te kāyassa bhedā paraṃ maraṇā sugatiṃ saggaṃ lokaṃ upapannāti, iti dibbena cakkhunā visuddhena atikkantamānusakena satte passeyyaṃ cavamāne upapajjamāne hīne paṇīte suvaṇṇe dubbaṇṇe, sugate duggate yathākammūpage satte pajāneyya’nti, tatra tatreva sakkhibhabbataṃ pāpuṇāti sati sati āyatane.

«Если он пожелает: „Пусть божественным оком, очищенным и превосходящим человеческое, я увижу существ, умирающих и рождающихся вновь, низших и высших, красивых и уродливых, счастливых и несчастных, и постигну, как существа перерождаются в соответствии со своей каммой: «Эти почтенные существа, совершавшие дурные поступки телом, словом и умом, оскорблявшие благородных, придерживавшиеся ложных взглядов и совершавшие действия, основанные на ложных взглядах, с распадом тела, после смерти, переродились в мире лишений, в несчастливом уделе, в нижних мирах, в аду; а эти почтенные существа, совершавшие благие поступки телом, словом и умом, не оскорблявшие благородных, придерживавшиеся правильных взглядов и совершавшие действия, основанные на правильных взглядах, с распадом тела, после смерти, переродились в счастливом уделе, в небесном мире» — пусть так божественным оком, очищенным и превосходящим человеческое, я увижу существ, умирающих и рождающихся вновь, низших и высших, красивых и уродливых, счастливых и несчастных, и постигну, как существа перерождаются в соответствии со своей каммой“, — то он достигает способности лично свидетельствовать это в каждом конкретном случае, при наличии надлежащих условий».

‘‘So sace ākaṅkhati – ‘āsavānaṃ khayā anāsavaṃ cetovimuttiṃ paññāvimuttiṃ diṭṭheva dhamme sayaṃ abhiññā sacchikatvā upasampajja vihareyya’nti, tatra tatreva sakkhibhabbataṃ pāpuṇāti sati sati āyatane’’ti. Tatiyaṃ.

«Если он пожелает: „Пусть с уничтожением омрачений я в этой самой жизни сам благодаря прямому знанию постигну неомраченное освобождение ума, освобождение мудростью, и, войдя в него, буду пребывать в нем“, — то он достигает способности лично свидетельствовать это в каждом конкретном случае, при наличии надлежащих условий». Третья.

4. Dussīlasuttaṃ

4. Сутта о безнравственности

24. ‘‘Dussīlassa, bhikkhave, sīlavipannassa hatūpaniso hoti sammāsamādhi; sammāsamādhimhi asati sammāsamādhivipannassa hatūpanisaṃ hoti yathābhūtañāṇadassanaṃ; yathābhūtañāṇadassane asati yathābhūtañāṇadassanavipannassa hatūpaniso hoti nibbidāvirāgo; nibbidāvirāge asati nibbidāvirāgavipannassa hatūpanisaṃ hoti vimuttiñāṇadassanaṃ. Seyyathāpi, bhikkhave, rukkho sākhāpalāsavipanno. Tassa papaṭikāpi na pāripūriṃ gacchati, tacopi na pāripūriṃ gacchati, pheggupi na pāripūriṃ gacchati, sāropi na pāripūriṃ gacchati; evamevaṃ kho, bhikkhave, dussīlassa sīlavipannassa hatūpaniso hoti sammāsamādhi; sammāsamādhimhi asati sammāsamādhivipannassa hatūpanisaṃ hoti yathābhūtañāṇadassanaṃ; yathābhūtañāṇadassane asati yathābhūtañāṇadassanavipannassa hatūpaniso hoti [Pg.17] nibbidāvirāgo; nibbidāvirāge asati nibbidāvirāgavipannassa hatūpanisaṃ hoti vimuttiñāṇadassanaṃ.

24. «У безнравственного человека, монахи, у того, кто обделен добродетелью, правильное сосредоточение лишено своего основания. Когда нет правильного сосредоточения, у того, кто обделен правильным сосредоточением, знание и видение вещей такими, какие они есть на самом деле, лишено своего основания. Когда нет знания и видения вещей такими, какие они есть на самом деле, у того, кто обделен знанием и видением вещей такими, какие они есть на самом деле, разочарование и бесстрастие лишены своего основания. Когда нет разочарования и бесстрастия, у того, кто обделен разочарованием и бесстрастием, знание и видение освобождения лишены своего основания. Представьте, монахи, дерево, лишенное ветвей и листвы. Тогда его побеги не развиваются до полноты; его кора, заболонь и сердцевина также не развиваются до полноты. Точно так же, монахи, у безнравственного человека, у того, кто обделен добродетелью, правильное сосредоточение лишено своего основания. Когда нет правильного сосредоточения, у того, кто обделен правильным сосредоточением, знание и видение вещей такими, какие они есть на самом деле, лишено своего основания. Когда нет знания и видения вещей такими, какие они есть на самом деле, у того, кто обделен знанием и видением вещей такими, какие они есть на самом деле, разочарование и бесстрастие лишены своего основания. Когда нет разочарования и бесстрастия, у того, кто обделен разочарованием и бесстрастием, знание и видение освобождения лишены своего основания».

‘‘Sīlavato, bhikkhave, sīlasampannassa upanisasampanno hoti sammāsamādhi; sammāsamādhimhi sati sammāsamādhisampannassa upanisasampannaṃ hoti yathābhūtañāṇadassanaṃ; yathābhūtañāṇadassane sati yathābhūtañāṇadassanasampannassa upanisasampanno hoti nibbidāvirāgo; nibbidāvirāge sati nibbidāvirāgasampannassa upanisasampannaṃ hoti vimuttiñāṇadassanaṃ. Seyyathāpi, bhikkhave, rukkho sākhāpalāsasampanno. Tassa papaṭikāpi pāripūriṃ gacchati, tacopi pāripūriṃ gacchati, pheggupi pāripūriṃ gacchati, sāropi pāripūriṃ gacchati; evamevaṃ kho, bhikkhave, sīlavato sīlasampannassa upanisasampanno hoti sammāsamādhi; sammāsamādhimhi sati sammāsamādhisampannassa upanisasampannaṃ hoti yathābhūtañāṇadassanaṃ; yathābhūtañāṇadassane sati yathābhūtañāṇadassanasampannassa upanisasampanno hoti nibbidāvirāgo; nibbidāvirāge sati nibbidāvirāgasampannassa upanisasampannaṃ hoti vimuttiñāṇadassana’’nti. Catutthaṃ.

«У нравственного человека, монахи, у того, кто наделен добродетелью, правильное сосредоточение обладает своим основанием. Когда есть правильное сосредоточение, у того, кто наделен правильным сосредоточением, знание и видение вещей такими, какие они есть на самом деле, обладает своим основанием. Когда есть знание и видение вещей такими, какие они есть на самом деле, у того, кто наделен знанием и видением вещей такими, какие они есть на самом деле, разочарование и бесстрастие обладают своим основанием. Когда есть разочарование и бесстрастие, у того, кто наделен разочарованием и бесстрастием, знание и видение освобождения обладают своим основанием. Представьте, монахи, дерево, наделенное ветвями и листвой. Тогда его побеги развиваются до полноты; его кора, заболонь и сердцевина также развиваются до полноты. Точно так же, монахи, у нравственного человека, у того, кто наделен добродетелью, правильное сосредоточение обладает своим основанием. Когда есть правильное сосредоточение, у того, кто наделен правильным сосредоточением, знание и видение вещей такими, какие они есть на самом деле, обладает своим основанием. Когда есть знание и видение вещей такими, какие они есть на самом деле, у того, кто наделен знанием и видением вещей такими, какие они есть на самом деле, разочарование и бесстрастие обладают своим основанием. Когда есть разочарование и бесстрастие, у того, кто наделен разочарованием и бесстрастием, знание и видение освобождения обладают своим основанием». Четвертая.

5. Anuggahitasuttaṃ

5. Сутта о поддержке

25. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, aṅgehi anuggahitā sammādiṭṭhi cetovimuttiphalā ca hoti cetovimuttiphalānisaṃsā ca, paññāvimuttiphalā ca hoti paññāvimuttiphalānisaṃsā ca.

25. «Монахи, когда правильные взгляды поддерживаются пятью факторами, они приносят плод освобождения ума, плод и пользу освобождения ума; они приносят плод освобождения мудростью, плод и пользу освобождения мудростью».

‘‘Katamehi pañcahi? Idha, bhikkhave, sammādiṭṭhi sīlānuggahitā ca hoti, sutānuggahitā ca hoti, sākacchānuggahitā ca hoti, samathānuggahitā ca hoti, vipassanānuggahitā ca hoti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi aṅgehi anuggahitā sammādiṭṭhi cetovimuttiphalā ca hoti cetovimuttiphalānisaṃsā ca, paññāvimuttiphalā ca hoti paññāvimuttiphalānisaṃsā cā’’ti. Pañcamaṃ.

«Какими пятью? Здесь, монахи, правильные взгляды поддерживаются добродетелью, обучением, обсуждением, саматхой и випассаной. Когда правильные взгляды поддерживаются этими пятью факторами, они приносят плод освобождения ума, плод и пользу освобождения ума; они приносят плод освобождения мудростью, плод и пользу освобождения мудростью». Пятая.

6. Vimuttāyatanasuttaṃ

6. Сутта об основаниях освобождения

26. ‘‘Pañcimāni, bhikkhave, vimuttāyatanāni yattha bhikkhuno appamattassa ātāpino pahitattassa viharato avimuttaṃ vā cittaṃ vimuccati, aparikkhīṇā [Pg.18] vā āsavā parikkhayaṃ gacchanti, ananuppattaṃ vā anuttaraṃ yogakkhemaṃ anupāpuṇāti.

26. «Существует пять оснований освобождения, монахи, благодаря которым у монаха, пребывающего прилежным, ревностным и решительным, еще не освобожденный ум освобождается, еще не уничтоженные омрачения полностью уничтожаются, и он достигает еще не достигнутой непревзойденной безопасности от уз».

‘‘Katamāni pañca? Idha, bhikkhave, bhikkhuno satthā dhammaṃ deseti aññataro vā garuṭṭhāniyo sabrahmacārī. Yathā yathā, bhikkhave, tassa bhikkhuno satthā dhammaṃ deseti, aññataro vā garuṭṭhāniyo sabrahmacārī, tathā tathā so tasmiṃ dhamme atthapaṭisaṃvedī ca hoti dhammapaṭisaṃvedī ca. Tassa atthapaṭisaṃvedino dhammapaṭisaṃvedino pāmojjaṃ jāyati. Pamuditassa pīti jāyati. Pītimanassa kāyo passambhati. Passaddhakāyo sukhaṃ vedeti. Sukhino cittaṃ samādhiyati. Idaṃ, bhikkhave, paṭhamaṃ vimuttāyatanaṃ yattha bhikkhuno appamattassa ātāpino pahitattassa viharato avimuttaṃ vā cittaṃ vimuccati, aparikkhīṇā vā āsavā parikkhayaṃ gacchanti, ananuppattaṃ vā anuttaraṃ yogakkhemaṃ anupāpuṇāti.

«Какие пять? Здесь, монахи, Учитель или кто-то из собратьев по святой жизни, занимающий положение учителя, проповедует монаху Дхамму. Каким бы образом Учитель или кто-то из собратьев по святой жизни, занимающий положение учителя, ни проповедовал монаху Дхамму, именно таким образом он постигает смысл и постигает Дхамму. Когда он постигает это, в нем рождается радость. У радостного рождается восторг. У того, чей ум полон восторга, тело успокаивается. Тот, чье тело спокойно, испытывает блаженство. У того, кто испытывает блаженство, ум сосредоточивается. Это, монахи, первое основание освобождения, благодаря которому у монаха, пребывающего прилежным, ревностным и решительным, еще не освобожденный ум освобождается, еще не уничтоженные омрачения полностью уничтожаются, и он достигает еще не достигнутой непревзойденной безопасности от уз».

‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, bhikkhuno na heva kho satthā dhammaṃ deseti, aññataro vā garuṭṭhāniyo sabrahmacārī, api ca kho yathāsutaṃ yathāpariyattaṃ dhammaṃ vitthārena paresaṃ deseti. Yathā yathā, bhikkhave, bhikkhu yathāsutaṃ yathāpariyattaṃ dhammaṃ vitthārena paresaṃ deseti tathā tathā so tasmiṃ dhamme atthapaṭisaṃvedī ca hoti dhammapaṭisaṃvedī ca. Tassa atthapaṭisaṃvedino dhammapaṭisaṃvedino pāmojjaṃ jāyati. Pamuditassa pīti jāyati. Pītimanassa kāyo passambhati. Passaddhakāyo sukhaṃ vedeti. Sukhino cittaṃ samādhiyati. Idaṃ, bhikkhave, dutiyaṃ vimuttāyatanaṃ yattha bhikkhuno appamattassa ātāpino pahitattassa viharato avimuttaṃ vā cittaṃ vimuccati, aparikkhīṇā vā āsavā parikkhayaṃ gacchanti, ananuppattaṃ vā anuttaraṃ yogakkhemaṃ anupāpuṇāti.

«И еще, монахи: ни Учитель, ни кто-то из собратьев по святой жизни, занимающий положение учителя, не проповедует монаху Дхамму, но он сам подробно проповедует другим Дхамму так, как он ее слышал и выучил. Каким бы образом монах ни проповедовал подробно другим Дхамму так, как он ее слышал и выучил, именно таким образом в отношении этой Дхаммы он постигает смысл и постигает Дхамму. Когда он постигает это, в нем рождается радость. У радостного рождается восторг. У того, чей ум полон восторга, тело успокаивается. Тот, чье тело спокойно, испытывает блаженство. У того, кто испытывает блаженство, ум сосредоточивается. Это, монахи, второе основание освобождения, благодаря которому у монаха, пребывающего прилежным, ревностным и решительным, еще не освобожденный ум освобождается, еще не уничтоженные омрачения полностью уничтожаются, и он достигает еще не достигнутой непревзойденной безопасности от уз».

‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, bhikkhuno na heva kho satthā dhammaṃ deseti, aññataro vā garuṭṭhāniyo sabrahmacārī, nāpi yathāsutaṃ yathāpariyattaṃ dhammaṃ vitthārena paresaṃ deseti, api ca kho yathāsutaṃ yathāpariyattaṃ dhammaṃ vitthārena sajjhāyaṃ karoti. Yathā yathā, bhikkhave, bhikkhu yathāsutaṃ yathāpariyattaṃ dhammaṃ vitthārena sajjhāyaṃ karoti tathā tathā so tasmiṃ dhamme atthapaṭisaṃvedī ca hoti dhammapaṭisaṃvedī ca. Tassa atthapaṭisaṃvedino [Pg.19] dhammapaṭisaṃvedino pāmojjaṃ jāyati. Pamuditassa pīti jāyati. Pītimanassa kāyo passambhati. Passaddhakāyo sukhaṃ vedeti. Sukhino cittaṃ samādhiyati. Idaṃ, bhikkhave, tatiyaṃ vimuttāyatanaṃ yattha bhikkhuno appamattassa ātāpino…pe… yogakkhemaṃ anupāpuṇāti.

«И еще, монахи: ни Учитель, ни кто-то из собратьев по святой жизни, занимающий положение учителя, не проповедует монаху Дхамму, и сам он не проповедует подробно другим Дхамму так, как он ее слышал и выучил, но он подробно декламирует Дхамму так, как он ее слышал и выучил. Каким бы образом монах ни декламировал подробно Дхамму так, как он ее слышал и выучил, именно таким образом в отношении этой Дхаммы он постигает смысл и постигает Дхамму. Когда он постигает это, в нем рождается радость. У радостного рождается восторг. У того, чей ум полон восторга, тело успокаивается. Тот, чье тело спокойно, испытывает блаженство. У того, кто испытывает блаженство, ум сосредоточивается. Это, монахи, третье основание освобождения, благодаря которому у монаха, пребывающего прилежным, ревностным и решительным... [и так далее]... и он достигает непревзойденной безопасности от уз».

‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, bhikkhuno na heva kho satthā dhammaṃ deseti, aññataro vā garuṭṭhāniyo sabrahmacārī, nāpi yathāsutaṃ yathāpariyattaṃ dhammaṃ vitthārena paresaṃ deseti, nāpi yathāsutaṃ yathāpariyattaṃ dhammaṃ vitthārena sajjhāyaṃ karoti; api ca kho yathāsutaṃ yathāpariyattaṃ dhammaṃ cetasā anuvitakketi anuvicāreti manasānupekkhati. Yathā yathā, bhikkhave, bhikkhu yathāsutaṃ yathāpariyattaṃ dhammaṃ cetasā anuvitakketi anuvicāreti manasānupekkhati tathā tathā so tasmiṃ dhamme atthapaṭisaṃvedī ca hoti dhammapaṭisaṃvedī ca. Tassa atthapaṭisaṃvedino dhammapaṭisaṃvedino pāmojjaṃ jāyati. Pamuditassa pīti jāyati. Pītimanassa kāyo passambhati. Passaddhakāyo sukhaṃ vedeti. Sukhino cittaṃ samādhiyati. Idaṃ, bhikkhave, catutthaṃ vimuttāyatanaṃ yattha bhikkhuno appamattassa ātāpino pahitattassa viharato avimuttaṃ vā cittaṃ vimuccati, aparikkhīṇā vā āsavā parikkhayaṃ gacchanti, ananuppattaṃ vā anuttaraṃ yogakkhemaṃ anupāpuṇāti.

«И ещё, бхиккху, бывает так, что ни Учитель не проповедует бхиккху Дхамму, ни кто-либо другой из его сотоварищей по святой жизни, занимающий положение учителя; и сам он не проповедует Дхамму другим подробно в том виде, в каком услышал её и изучил, и не повторяет Дхамму подробно в том виде, в каком услышал её и изучил, но он размышляет о Дхамме умом, исследует её и мысленно созерцает её в том виде, в каком услышал её и изучил. В какой бы мере, бхиккху, бхиккху ни размышлял о Дхамме умом, ни исследовал её и ни созерцал её мысленно в том виде, в каком услышал её и изучил, в такой же мере в отношении этой Дхаммы он постигает смысл и постигает Дхамму. У того, кто постигает смысл и постигает Дхамму, рождается ликование. У ликующего рождается восторг. У того, чей ум исполнен восторга, успокаивается тело. Тот, чьё тело успокоилось, чувствует блаженство. У чувствующего блаженство ум сосредоточивается. Это, бхиккху, четвёртое основание для освобождения, пребывая в котором прилежно, усердно и решительно, бхиккху освобождает свой ещё не освобождённый ум, полностью уничтожает свои ещё не уничтоженные асавы и достигает ещё не достигнутой непревзойдённой безопасности от уз».

‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, bhikkhuno na heva kho satthā dhammaṃ deseti aññataro vā garuṭṭhāniyo sabrahmacārī, nāpi yathāsutaṃ yathāpariyattaṃ dhammaṃ vitthārena paresaṃ deseti, nāpi yathāsutaṃ yathāpariyattaṃ dhammaṃ vitthārena sajjhāyaṃ karoti, nāpi yathāsutaṃ yathāpariyattaṃ dhammaṃ cetasā anuvitakketi anuvicāreti manasānupekkhati; api ca khvassa aññataraṃ samādhinimittaṃ suggahitaṃ hoti sumanasikataṃ sūpadhāritaṃ suppaṭividdhaṃ paññāya. Yathā yathā, bhikkhave, bhikkhuno aññataraṃ samādhinimittaṃ suggahitaṃ hoti sumanasikataṃ sūpadhāritaṃ suppaṭividdhaṃ paññāya tathā tathā so tasmiṃ dhamme atthapaṭisaṃvedī ca hoti dhammapaṭisaṃvedī ca. Tassa atthapaṭisaṃvedino dhammapaṭisaṃvedino pāmojjaṃ jāyati. Pamuditassa pīti jāyati. Pītimanassa kāyo passambhati. Passaddhakāyo sukhaṃ vedeti. Sukhino cittaṃ samādhiyati. Idaṃ, bhikkhave, pañcamaṃ vimuttāyatanaṃ yattha bhikkhuno appamattassa ātāpino pahitattassa viharato avimuttaṃ vā cittaṃ [Pg.20] vimuccati, aparikkhīṇā vā āsavā parikkhayaṃ gacchanti, ananuppattaṃ vā anuttaraṃ yogakkhemaṃ anupāpuṇāti.

«И ещё, бхиккху, бывает так, что ни Учитель не проповедует бхиккху Дхамму, ни кто-либо другой из его сотоварищей по святой жизни, занимающий положение учителя; и сам он не проповедует Дхамму другим подробно в том виде, в каком услышал её и изучил, и не повторяет Дхамму подробно в том виде, в каком услышал её и изучил, и не размышляет о Дхамме умом, не исследует её и не созерцает её мысленно в том виде, в каком услышал её и изучил, но им хорошо усвоен некий объект сосредоточения, он хорошо направлял на него внимание, хорошо удерживал его и хорошо постиг его мудростью. В какой бы мере, бхиккху, бхиккху ни был хорошо усвоен некий объект сосредоточения, в какой бы мере он ни направлял на него внимание, ни удерживал его и ни постигал его мудростью, в такой же мере в отношении этой Дхаммы он постигает смысл и постигает Дхамму. У того, кто постигает смысл and постигает Дхамму, рождается ликование. У ликующего рождается восторг. У того, чей ум исполнен восторга, успокаивается тело. Тот, чьё тело успокоилось, чувствует блаженство. У чувствующего блаженство ум сосредоточивается. Это, бхиккху, пятое основание для освобождения, пребывая в котором прилежно, усердно и решительно, бхиккху освобождает свой ещё не освобождённый ум, полностью уничтожает свои ещё не уничтоженные асавы и достигает ещё не достигнутой непревзойдённой безопасности от уз».

‘‘Imāni kho, bhikkhave, pañca vimuttāyatanāni yattha bhikkhuno appamattassa ātāpino pahitattassa viharato avimuttaṃ vā cittaṃ vimuccati, aparikkhīṇā vā āsavā parikkhayaṃ gacchanti, ananuppattaṃ vā anuttaraṃ yogakkhemaṃ anupāpuṇātī’’ti. Chaṭṭhaṃ.

«Таковы, бхиккху, пять оснований для освобождения, пребывая в которых прилежно, усердно и решительно, бхиккху освобождает свой ещё не освобождённый ум, полностью уничтожает свои ещё не уничтоженные асавы и достигает ещё не достигнутой непревзойдённой безопасности от уз». Шестая (сутта).

7. Samādhisuttaṃ

7. «Самадхи-сутта»

27. ‘‘Samādhiṃ, bhikkhave, bhāvetha appamāṇaṃ nipakā patissatā. Samādhiṃ, bhikkhave, bhāvayataṃ appamāṇaṃ nipakānaṃ patissatānaṃ pañca ñāṇāni paccattaññeva uppajjanti. Katamāni pañca? ‘Ayaṃ samādhi paccuppannasukho ceva āyatiñca sukhavipāko’ti paccattaññeva ñāṇaṃ uppajjati, ‘ayaṃ samādhi ariyo nirāmiso’ti paccattaññeva ñāṇaṃ uppajjati, ‘ayaṃ samādhi akāpurisasevito’ti paccattaññeva ñāṇaṃ uppajjati, ‘ayaṃ samādhi santo paṇīto paṭippassaddhaladdho ekodibhāvādhigato, na saṅkhāraniggayhavāritagato’ti paccattaññeva ñāṇaṃ uppajjati, ‘sato kho panāhaṃ imaṃ samāpajjāmi sato vuṭṭhahāmī’ti paccattaññeva ñāṇaṃ uppajjati.

27. «Бхиккху, развивайте безмерное самадхи, будучи бдительными и памятующими. Когда вы, будучи бдительными и памятующими, развиваете безмерное самадхи, лично у вас возникают пять видов знания. Какие пять? Возникает личное знание: „Это самадхи приятно в настоящем и приносит приятный плод в будущем“; возникает личное знание: „Это самадхи благородно и свободно от мирского“; возникает личное знание: „Это самадхи не практикуется низкими людьми“; возникает личное знание: „Это самадхи мирно, возвышенно, обретено благодаря полному успокоению и достигнуто через объединение ума; оно не поддерживается путём насильственного подавления“; возникает личное знание: „Я вхожу в это самадхи памятующим и выхожу из него памятующим“».

‘‘Samādhiṃ, bhikkhave, bhāvetha appamāṇaṃ nipakā patissatā. Samādhiṃ, bhikkhave, bhāvayataṃ appamāṇaṃ nipakānaṃ patissatānaṃ imāni pañca ñāṇāni paccattaññeva uppajjantī’’ti. Sattamaṃ.

«Бхиккху, развивайте безмерное самадхи, будучи бдительными и памятующими. Когда вы, будучи бдительными и памятующими, развиваете безмерное самадхи, эти пять видов знания возникают лично у вас». Седьмая (сутта).

8. Pañcaṅgikasuttaṃ

8. «Панчангика-сутта»

28. ‘‘Ariyassa, bhikkhave, pañcaṅgikassa sammāsamādhissa bhāvanaṃ desessāmi. Taṃ suṇātha, sādhukaṃ manasi karotha; bhāsissāmī’’ti. ‘‘Evaṃ, bhante’’ti kho te bhikkhū bhagavato paccassosuṃ. Bhagavā etadavoca –

28. «Бхиккху, я проповедаю вам развитие благородного пятифакторного правильного самадхи. Слушайте и внимайте усердно, я буду говорить». — «Да, Уважаемый», — ответили те бхиккху Благословенному. Благословенный сказал следующее:

‘‘Katamā [Pg.21] ca, bhikkhave, ariyassa pañcaṅgikassa sammāsamādhissa bhāvanā? Idha, bhikkhave, bhikkhu vivicceva kāmehi…pe… paṭhamaṃ jhānaṃ upasampajja viharati. So imameva kāyaṃ vivekajena pītisukhena abhisandeti parisandeti paripūreti parippharati; nāssa kiñci sabbāvato kāyassa vivekajena pītisukhena apphuṭaṃ hoti. Seyyathāpi, bhikkhave, dakkho nhāpako vā nhāpakantevāsī vā kaṃsathāle nhānīyacuṇṇāni ākiritvā udakena paripphosakaṃ paripphosakaṃ sanneyya. Sāyaṃ nhānīyapiṇḍi snehānugatā snehaparetā santarabāhirā phuṭā snehena, na ca paggharinī. Evamevaṃ kho, bhikkhave, bhikkhu imameva kāyaṃ vivekajena pītisukhena abhisandeti parisandeti paripūreti parippharati; nāssa kiñci sabbāvato kāyassa vivekajena pītisukhena apphuṭaṃ hoti. Ariyassa, bhikkhave, pañcaṅgikassa sammāsamādhissa ayaṃ paṭhamā bhāvanā.

«И в чём же, бхиккху, заключается развитие благородного пятифакторного правильного самадхи? Здесь, бхиккху, бхиккху, отстранившись от чувственных удовольствий... [и т. д.] ...входит и пребывает в первой джхане. Он пропитывает, насыщает, наполняет и охватывает всё это тело восторгом и блаженством, рождёнными уединением, так что во всём его теле не остаётся ни единого места, не охваченного восторгом и блаженством, рождёнными уединением. Подобно тому, бхиккху, как умелый банщик или его ученик насыпает банный порошок в металлический таз и, постепенно сбрызгивая его водой, замешивает его, пока этот ком банного порошка не пропитается влагой, не насытится ею и не окажется охваченным влагой изнутри и снаружи, но при этом сам ком не будет сочиться, — точно так же, бхиккху, бхиккху пропитывает, насыщает, наполняет и охватывает всё это тело восторгом и блаженством, рождёнными уединением, так что во всём его теле не остаётся ни единого места, не охваченного восторгом и блаженством, рождёнными уединением. Это, бхиккху, первое развитие благородного пятифакторного правильного самадхи».

‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, bhikkhu vitakkavicārānaṃ vūpasamā…pe… dutiyaṃ jhānaṃ upasampajja viharati. So imameva kāyaṃ samādhijena pītisukhena abhisandeti parisandeti paripūreti parippharati; nāssa kiñci sabbāvato kāyassa samādhijena pītisukhena apphuṭaṃ hoti. Seyyathāpi, bhikkhave, udakarahado gambhīro ubbhidodako. Tassa nevassa puratthimāya disāya udakassa āyamukhaṃ, na pacchimāya disāya udakassa āyamukhaṃ, na uttarāya disāya udakassa āyamukhaṃ, na dakkhiṇāya disāya udakassa āyamukhaṃ, devo ca kālena kālaṃ sammā dhāraṃ nānuppaveccheyya. Atha kho tamhāva udakarahadā sītā vāridhārā ubbhijjitvā tameva udakarahadaṃ sītena vārinā abhisandeyya parisandeyya paripūreyya paripphareyya; nāssa kiñci sabbāvato udakarahadassa sītena vārinā apphuṭaṃ assa. Evamevaṃ kho, bhikkhave, bhikkhu imameva kāyaṃ samādhijena pītisukhena abhisandeti parisandeti paripūreti parippharati; nāssa kiñci sabbāvato kāyassa samādhijena pītisukhena apphuṭaṃ hoti. Ariyassa, bhikkhave, pañcaṅgikassa sammāsamādhissa ayaṃ dutiyā bhāvanā.

«И ещё, бхиккху, бхиккху с прекращением направленной мысли и исследования... [и т. д.] ...входит и пребывает во второй джхане. Он пропитывает, насыщает, наполняет и охватывает всё это тело восторгом и блаженством, рождёнными сосредоточением, так что во всём его теле не остаётся ни единого места, не охваченного восторгом и блаженством, рождёнными сосредоточением. Подобно тому, бхиккху, как если бы существовало глубокое озеро, вода в котором била бы ключом со дна, и не было бы у этого озера притока воды ни с востока, ни с запада, ни с севера, ни с юга, и небо не изливало бы время от времени обильные дожди, но прохладный поток воды, бьющий со дна этого озера, пропитывал бы, насыщал, наполнял и охватывал бы всё это озеро прохладной водой, так что во всём этом озере не оставалось бы ни единого места, не охваченного прохладной водой, — точно так же, бхиккху, бхиккху пропитывает, насыщает, наполняет и охватывает всё это тело восторгом и блаженством, рождёнными сосредоточением, так что во всём его теле не остаётся ни единого места, не охваченного восторгом и блаженством, рождёнными сосредоточением. Это, бхиккху, второе развитие благородного пятифакторного правильного самадхи».

‘‘Puna [Pg.22] caparaṃ, bhikkhave, bhikkhu pītiyā ca virāgā…pe… tatiyaṃ jhānaṃ upasampajja viharati. So imameva kāyaṃ nippītikena sukhena abhisandeti parisandeti paripūreti parippharati; nāssa kiñci sabbāvato kāyassa nippītikena sukhena apphuṭaṃ hoti. Seyyathāpi, bhikkhave, uppaliniyaṃ vā paduminiyaṃ vā puṇḍarīkiniyaṃ vā appekaccāni uppalāni vā padumāni vā puṇḍarīkāni vā udake jātāni udake saṃvaḍḍhāni udakānuggatāni anto nimuggaposīni. Tāni yāva caggā yāva ca mūlā sītena vārinā abhisannāni parisannāni paripūrāni paripphuṭāni; nāssa kiñci sabbāvataṃ uppalānaṃ vā padumānaṃ vā puṇḍarīkānaṃ vā sītena vārinā apphuṭaṃ assa. Evamevaṃ kho, bhikkhave, bhikkhu imameva kāyaṃ nippītikena sukhena abhisandeti parisandeti paripūreti parippharati; nāssa kiñci sabbāvato kāyassa nippītikena sukhena apphuṭaṃ hoti. Ariyassa, bhikkhave, pañcaṅgikassa sammāsamādhissa ayaṃ tatiyā bhāvanā.

«И ещё, бхиккху, бхиккху с угасанием восторга... [и т. д.] ...входит и пребывает в третьей джхане. Он пропитывает, насыщает, наполняет и охватывает всё это тело блаженством, свободным от восторга, так что во всём его теле не остаётся ни единого места, не охваченного блаженством, свободным от восторга. Подобно тому, бхиккху, как в пруду с синими, красными или белыми лотосами некоторые лотосы, рождённые и выросшие в воде, развиваются, будучи полностью погружёнными в воду, не поднимаясь над её поверхностью, и они от кончиков лепестков до самых корней пропитаны, насыщены, наполнены и охвачены прохладной водой, так что у этих синих, красных или белых лотосов нет ни единой части, не охваченной прохладной водой, — точно так же, бхиккху, бхиккху пропитывает, насыщает, наполняет и охватывает всё это тело блаженством, свободным от восторга, так что во всём его теле не остаётся ни единого места, не охваченного блаженством, свободным от восторга. Это, бхиккху, третье развитие благородного пятифакторного правильного самадхи».

‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, bhikkhu sukhassa ca pahānā …pe… catutthaṃ jhānaṃ upasampajja viharati. So imameva kāyaṃ parisuddhena cetasā pariyodātena pharitvā nisinno hoti; nāssa kiñci sabbāvato kāyassa parisuddhena cetasā pariyodātena apphuṭaṃ hoti. Seyyathāpi, bhikkhave, puriso odātena vatthena sasīsaṃ pārupitvā nisinno assa; nāssa kiñci sabbāvato kāyassa odātena vatthena apphuṭaṃ assa. Evamevaṃ kho, bhikkhave, bhikkhu imameva kāyaṃ parisuddhena cetasā pariyodātena pharitvā nisinno hoti; nāssa kiñci sabbāvato kāyassa parisuddhena cetasā pariyodātena apphuṭaṃ hoti. Ariyassa, bhikkhave, pañcaṅgikassa sammāsamādhissa ayaṃ catutthā bhāvanā.

«И ещё, бхиккху, бхиккху с оставлением блаженства и страдания... [и т. д.] ...входит и пребывает в четвёртой джхане. Он сидит, охватив всё это тело чистым и светлым умом, так что во всём его теле не остаётся ни единого места, не охваченного чистым и светлым умом. Подобно тому, бхиккху, как если бы человек сидел, укутавшись с головой в белое покрывало, так что во всём его теле не оставалось бы ни единого места, не покрытого белым покрывалом, — точно так же, бхиккху, бхиккху сидит, охватив всё это тело чистым и светлым умом, так что во всём его теле не остаётся ни единого места, не охваченного чистым и светлым умом. Это, бхиккху, четвёртое развитие благородного пятифакторного правильного самадхи».

‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, bhikkhuno paccavekkhaṇānimittaṃ suggahitaṃ hoti sumanasikataṃ sūpadhāritaṃ suppaṭividdhaṃ paññāya. Seyyathāpi, bhikkhave, aññova aññaṃ paccavekkheyya, ṭhito vā nisinnaṃ paccavekkheyya, nisinno vā nipannaṃ paccavekkheyya. Evamevaṃ kho, bhikkhave, bhikkhuno paccavekkhaṇānimittaṃ suggahitaṃ hoti sumanasikataṃ sūpadhāritaṃ suppaṭividdhaṃ paññāya. Ariyassa, bhikkhave, pañcaṅgikassa sammāsamādhissa ayaṃ pañcamā bhāvanā. Evaṃ bhāvite kho[Pg.23], bhikkhave, bhikkhu ariye pañcaṅgike sammāsamādhimhi evaṃ bahulīkate yassa yassa abhiññāsacchikaraṇīyassa dhammassa cittaṃ abhininnāmeti abhiññāsacchikiriyāya, tatra tatreva sakkhibhabbataṃ pāpuṇāti sati sati āyatane.

«И ещё, бхиккху, бхиккху хорошо усвоен знак рассмотрения, он хорошо направлял на него внимание, хорошо удерживал его и хорошо постиг его мудростью. Подобно тому, бхиккху, как один человек рассматривает другого: стоящий рассматривает сидящего, или сидящий рассматривает лежащего, — точно так же, бхиккху, бхиккху хорошо усвоен знак рассмотрения, он хорошо направлял на него внимание, хорошо удерживал его и хорошо постиг его мудростью. Это, бхиккху, пятое развитие благородного пятифакторного правильного самадхи. Когда благородное пятифакторное правильное самадхи развито и взращено таким образом, то при наличии соответствующих условий бхиккху становится способным непосредственно познать и воочию убедиться в любом явлении, к непосредственному познанию которого он направляет свой ум».

‘‘Seyyathāpi, bhikkhave, udakamaṇiko ādhāre ṭhapito pūro udakassa samatittiko kākapeyyo. Tamenaṃ balavā puriso yato yato āvajjeyya, āgaccheyya udaka’’nti? ‘‘Evaṃ, bhante’’. ‘‘Evamevaṃ kho, bhikkhave, bhikkhu evaṃ bhāvite ariye pañcaṅgike sammāsamādhimhi evaṃ bahulīkate yassa yassa abhiññāsacchikaraṇīyassa dhammassa cittaṃ abhininnāmeti abhiññāsacchikiriyāya, tatra tatreva sakkhibhabbataṃ pāpuṇāti sati sati āyatane.

«Подобно тому, бхиккху, как если бы на подставке стоял кувшин, полный воды до самых краёв, так что ворона могла бы пить из него. Если сильный человек наклонит его в любую сторону, польётся ли вода?» — «Да, Уважаемый». — «Точно так же, бхиккху, когда благородное пятифакторное правильное самадхи развито и взращено таким образом, то при наличии соответствующих условий бхиккху становится способным непосредственно познать и воочию убедиться в любом явлении, к непосредственному познанию которого он направляет свой ум».

‘‘Seyyathāpi, bhikkhave, same bhūmibhāge pokkharaṇī caturaṃsā ālibaddhā pūrā udakassa samatittikā kākapeyyā. Tamenaṃ balavā puriso yato yato āliṃ muñceyya, āgaccheyya udaka’’nti? ‘‘Evaṃ, bhante’’. ‘‘Evamevaṃ kho, bhikkhave, bhikkhu evaṃ bhāvite ariye pañcaṅgike sammāsamādhimhi evaṃ bahulīkate yassa yassa abhiññāsacchikaraṇīyassa dhammassa…pe… sati sati āyatane.

«Представьте, монахи, что на ровной земле есть четырехугольный пруд, окруженный насыпью, полный воды до самых краев, так что вороны могут пить из него. Если бы сильный человек прорвал эту насыпь с какой-либо стороны, потекла бы оттуда вода?» — «Да, почтенный». — «Точно так же, монахи, когда благородное пятифакторное правильное сосредоточение развито и взращено таким образом, то при наличии соответствующей основы монах способен непосредственно познать и воочию убедиться в любом состоянии, подлежащем непосредственному познанию... при наличии условий».

‘‘Seyyathāpi, bhikkhave, subhūmiyaṃ catumahāpathe ājaññaratho yutto assa ṭhito odhastapatodo. Tamenaṃ dakkho yoggācariyo assadammasārathi abhiruhitvā vāmena hatthena rasmiyo gahetvā dakkhiṇena hatthena patodaṃ gahetvā yenicchakaṃ yadicchakaṃ sāreyyapi paccāsāreyyapi. Evamevaṃ kho, bhikkhave, bhikkhu evaṃ bhāvite ariye pañcaṅgike sammāsamādhimhi evaṃ bahulīkate yassa yassa abhiññāsacchikaraṇīyassa dhammassa cittaṃ abhininnāmeti abhiññāsacchikiriyāya, tatra tatreva sakkhibhabbataṃ pāpuṇāti sati sati āyatane.

«Представьте, монахи, что на ровной земле на перекрестке четырех дорог стоит колесница, запряженная породистыми конями, с готовым под рукой стрекалом. И искусный наездник, укротитель коней, взойдя на нее, взяв поводья в левую руку, а стрекало в правую, мог бы направлять ее вперед и назад, куда угодно и когда угодно. Точно так же, монахи, когда благородное пятифакторное правильное сосредоточение развито и взращено таким образом, то при наличии соответствующей основы монах, устремляя свой ум к непосредственному познанию и осуществлению любого состояния, подлежащего непосредственному познанию, достигает способности воочию убедиться в нем в каждом конкретном случае при наличии условий».

‘‘So sace ākaṅkhati – ‘anekavihitaṃ iddhividhaṃ paccanubhaveyyaṃ – ekopi hutvā bahudhā assaṃ…pe… yāva brahmalokāpi kāyena vasaṃ vatteyya’nti, tatra tatreva sakkhibhabbataṃ pāpuṇāti sati sati āyatane.

«Если он пожелает: „Обрету я различные виды сверхъестественных сил: будучи одним, стану многим... и буду осуществлять власть телом вплоть до мира Брахмы“, — он достигает способности воочию убедиться в этом в каждом конкретном случае при наличии условий».

‘‘So [Pg.24] sace ākaṅkhati – ‘dibbāya sotadhātuyā visuddhāya atikkantamānusikāya ubho sadde suṇeyyaṃ – dibbe ca mānuse ca ye dūre santike cā’ti, tatra tatreva sakkhibhabbataṃ pāpuṇāti sati sati āyatane.

«Если он пожелает: „Да услышу я божественным слухом, очищенным и превосходящим человеческий, оба вида звуков — божественные и человеческие, как далекие, так и близкие“, — он достигает способности воочию убедиться в этом в каждом конкретном случае при наличии условий».

‘‘So sace akaṅkhati – ‘parasattānaṃ parapuggalānaṃ cetasā ceto paricca pajāneyyaṃ – sarāgaṃ vā cittaṃ sarāgaṃ cittanti pajāneyyaṃ, vītarāgaṃ vā cittaṃ vītarāgaṃ cittanti pajāneyyaṃ, sadosaṃ vā cittaṃ… vītadosaṃ vā cittaṃ… samohaṃ vā cittaṃ… vītamohaṃ vā cittaṃ… saṃkhittaṃ vā cittaṃ… vikkhittaṃ vā cittaṃ… mahaggataṃ vā cittaṃ… amahaggataṃ vā cittaṃ… sauttaraṃ vā cittaṃ… anuttaraṃ vā cittaṃ… samāhitaṃ vā cittaṃ… asamāhitaṃ vā cittaṃ… vimuttaṃ vā cittaṃ… avimuttaṃ vā cittaṃ avimuttaṃ cittanti pajāneyya’nti, tatra tatreva sakkhibhabbataṃ pāpuṇāti sati sati āyatane.

«Если он пожелает: „Да познаю я умы других существ и других людей, охватив их своим собственным умом: ум со страстью буду знать как ум со страстью, ум без страсти — как ум без страсти, ум со злобой... ум без злобы... ум с заблуждением... ум без заблуждения... сжатый ум... рассеянный ум... величие достигший ум... не достигший величия ум... превзойденный ум... непревзойденный ум... сосредоточенный ум... несосредоточенный ум... освобожденный ум... неосвобожденный ум буду знать как неосвобожденный ум“, — он достигает способности воочию убедиться в этом в каждом конкретном случае при наличии условий».

‘‘So sace ākaṅkhati – ‘anekavihitaṃ pubbenivāsaṃ anussareyyaṃ, seyyathidaṃ – ekampi jātiṃ, dvepi jātiyo…pe… iti sākāraṃ sauddesaṃ anekavihitaṃ pubbenivāsaṃ anussareyya’nti, tatra tatreva sakkhibhabbataṃ pāpuṇāti sati sati āyatane.

«Если он пожелает: „Да вспомню я свои многочисленные прошлые обители, а именно: одно рождение, два рождения... так, со всеми их особенностями и подробностями, да вспомню я свои многочисленные прошлые обители“, — он достигает способности воочию убедиться в этом в каждом конкретном случае при наличии условий».

‘‘So sace ākaṅkhati – ‘dibbena cakkhunā visuddhena atikkantamānusakena…pe… yathākammūpage satte pajāneyya’nti, tatra tatreva sakkhibhabbataṃ pāpuṇāti sati sati āyatane.

«Если он пожелает: „Да увижу я божественным оком, очищенным и превосходящим человеческое... и познаю существ, перерождающихся в соответствии со своей каммой“, — он достигает способности воочию убедиться в этом в каждом конкретном случае при наличии условий».

«Если он пожелает: „Да пребуду я, благодаря уничтожению влечений, в этой самой жизни в безнапорном освобождении ума и освобождении мудростью, самостоятельно познав их высшим знанием, осуществив и войдя в них“, — он достигает способности воочию убедиться в этом в каждом конкретном случае при наличии условий». Восьмая сутта.

9. Caṅkamasuttaṃ

9. «Чанкама-сутта (Сутта о ходьбе)»

29. ‘‘Pañcime, bhikkhave, caṅkame ānisaṃsā. Katame pañca? Addhānakkhamo hoti, padhānakkhamo hoti, appābādho hoti, asitaṃ pītaṃ khāyitaṃ sāyitaṃ sammā pariṇāmaṃ gacchati, caṅkamādhigato samādhi ciraṭṭhitiko hoti. Ime kho, bhikkhave, pañca caṅkame ānisaṃsā’’ti. Navamaṃ.

29. «Монахи, есть эти java пять благ от медитации при ходьбе. Какие пять? Человек становится способным переносить долгие переходы; он становится способным к усердному старанию; он становится малоболезненным; то, что он съел, выпил, разжевал и попробовал, хорошо усваивается; сосредоточение, обретенное во время ходьбы, длится долго. Таковы, монахи, пять благ от медитации при ходьбе». Девятая сутта.

10. Nāgitasuttaṃ

10. «Нагита-сутта»

30. Evaṃ [Pg.25] me sutaṃ – ekaṃ samayaṃ bhagavā kosalesu cārikaṃ caramāno mahatā bhikkhusaṅghena saddhiṃ yena icchānaṅgalaṃ nāma kosalānaṃ brāhmaṇagāmo tadavasari. Tatra sudaṃ bhagavā icchānaṅgale viharati icchānaṅgalavanasaṇḍe. Assosuṃ kho icchānaṅgalakā brāhmaṇagahapatikā – ‘‘samaṇo khalu bho gotamo sakyaputto sakyakulā pabbajito icchānaṅgalaṃ anuppatto; icchānaṅgale viharati icchānaṅgalavanasaṇḍe. Taṃ kho pana bhavantaṃ gotamaṃ evaṃ kalyāṇo kittisaddo abbhuggato – itipi so bhagavā arahaṃ sammāsambuddho vijjācaraṇasampanno sugato lokavidū anuttaro purisadammasārathi, satthā devamanussānaṃ buddho bhagavāti. So imaṃ lokaṃ sadevakaṃ samārakaṃ sabrahmakaṃ sassamaṇabrāhmaṇiṃ pajaṃ sadevamanussaṃ sayaṃ abhiññā sacchikatvā pavedeti. So dhammaṃ deseti ādikalyāṇaṃ majjhekalyāṇaṃ pariyosānakalyāṇaṃ sātthaṃ sabyañjanaṃ, kevalaparipuṇṇaṃ parisuddhaṃ brahmacariyaṃ pakāseti. Sādhu kho pana tathārūpānaṃ arahataṃ dassanaṃ hotī’’ti. Atha kho icchānaṅgalakā brāhmaṇagahapatikā tassā rattiyā accayena pahūtaṃ khādanīyaṃ bhojanīyaṃ ādāya yena icchānaṅgalavanasaṇḍo tenupasaṅkamiṃsu; upasaṅkamitvā bahidvārakoṭṭhake aṭṭhaṃsu uccāsaddamahāsaddā.

30. «Так я слышал. Однажды Благословенный странствовал по стране Косала вместе с большой общиной бхиккху и прибыл в косалийскую брахманскую деревню под названием Иччханангала. Там Благословенный остановился в лесной роще Иччханангалы. Брахманы-домохозяева Иччханангалы прослышали: „Говорят, отшельник Готама, сын Сакьев, ушедший в бездомность из рода Сакьев, прибыл в Иччханангалу и сейчас пребывает в лесной роще Иччханангалы. О достопочтенном Готаме разнеслась такая добрая слава: „Этот Благословенный — арахант, всепросветленный, совершенный в знании и поведении, ушедший во благо, знаток мира, непревзойденный вожатый для тех, кто подлежит укрощению, учитель богов и людей, Будда, Благословенный. Познав этот мир с его богами, Марой и Брахмой, это человечество с его отшельниками и брахманами, богами и людьми благодаря собственному высшему знанию, он провозглашает его другим. Он проповедует Дхамму, прекрасную в начале, прекрасную в середине и прекрасную в конце, превосходную по смыслу и словесному выражению, открывает святую жизнь, совершенную во всей полноте и чистоте“. Поистине, благостно лицезреть таких арахантов“. Тогда брахманы-домохозяева Иччханангалы по прошествии той ночи взяли обильную твердую и мягкую пищу и направились к лесной роще Иччханангалы. Придя туда, они встали у ворот, поднимая сильный шум и гам».

Tena kho pana samayena āyasmā nāgito bhagavato upaṭṭhāko hoti. Atha kho bhagavā āyasmantaṃ nāgitaṃ āmantesi – ‘‘ke pana kho, nāgita, uccāsaddamahāsaddā, kevaṭṭā maññe macchavilope’’ti? ‘‘Ete, bhante, icchānaṅgalakā brāhmaṇagahapatikā pahūtaṃ khādanīyaṃ bhojanīyaṃ ādāya bahidvārakoṭṭhake ṭhitā bhagavantaññeva uddissa bhikkhusaṅghañcā’’ti. ‘‘Māhaṃ, nāgita, yasena samāgamaṃ, mā ca mayā yaso. Yo kho, nāgita, nayimassa nekkhammasukhassa pavivekasukhassa upasamasukhassa sambodhasukhassa nikāmalābhī assa akicchalābhī akasiralābhī, yassāhaṃ nekkhammasukhassa pavivekasukhassa upasamasukhassa sambodhasukhassa nikāmalābhī akicchalābhī [Pg.26] akasiralābhī. So taṃ mīḷhasukhaṃ middhasukhaṃ lābhasakkārasilokasukhaṃ sādiyeyyā’’ti.

«В то время достопочтенный Нагита был личным помощником Благословенного. И Благословенный обратился к достопочтенному Нагите: „Нагита, что это за сильный шум и гам? Можно подумать, это рыбаки делят улов рыбы“. — „Почтенный, это брахманы-домохозяева Иччханангалы принесли обильную твердую и мягкую пищу и стоят у ворот ради Благословенного и общины бхиккху“. — „Пусть я никогда не сойдусь со славой, Нагита, и пусть слава никогда не настигнет меня. Тот, кто не может обрести по своему желанию, без труда и усилий, это счастье отречения, счастье уединения, счастье умиротворения, счастье пробуждения, которое я обретаю по своему желанию, без труда и усилий, пусть тот довольствуется этим грязным удовольствием, этим сонным удовольствием, удовольствием от наживы, почестей и похвалы“».

‘‘Adhivāsetu dāni, bhante, bhagavā, adhivāsetu sugato; adhivāsanakālo dāni, bhante, bhagavato. Yena yeneva dāni bhagavā gamissati taṃninnāva gamissanti brāhmaṇagahapatikā negamā ceva jānapadā ca. Seyyathāpi, bhante, thullaphusitake deve vassante yathāninnaṃ udakāni pavattanti; evamevaṃ kho, bhante, yena yeneva dāni bhagavā gamissati, taṃninnāva gamissanti brāhmaṇagahapatikā negamā ceva jānapadā ca. Taṃ kissa hetu? Tathā hi, bhante, bhagavato sīlapaññāṇa’’nti.

«Пусть Благословенный теперь согласится, почтенный, пусть Совершенный согласится. Сейчас самое время Благословенному согласиться. Куда бы теперь ни направился Благословенный, брахманы-домохозяева, как горожане, так и сельские жители, устремятся в том же направлении. Подобно тому, почтенный, как при сильном дожде вода стекает по склону в низину, точно так же, куда бы теперь ни направился Благословенный, брахманы-домохозяева, как горожане, так и сельские жители, устремятся в том же направлении. По какой причине? По причине нравственности и мудрости Благословенного».

‘‘Māhaṃ, nāgita, yasena samāgamaṃ, mā ca mayā yaso. Yo kho, nāgita, nayimassa nekkhammasukhassa pavivekasukhassa upasamasukhassa sambodhasukhassa nikāmalābhī assa akicchalābhī akasiralābhī, yassāhaṃ nekkhammasukhassa pavivekasukhassa upasamasukhassa sambodhasukhassa nikāmalābhī akicchalābhī akasiralābhī. So taṃ mīḷhasukhaṃ middhasukhaṃ lābhasakkārasilokasukhaṃ sādiyeyya. Asitapītakhāyitasāyitassa kho, nāgita, uccārapassāvo – eso tassa nissando. Piyānaṃ kho, nāgita, vipariṇāmaññathābhāvā uppajjanti sokaparidevadukkhadomanassupāyāsā – eso tassa nissando. Asubhanimittānuyogaṃ anuyuttassa kho, nāgita, subhanimitte pāṭikulyatā saṇṭhāti – eso tassa nissando. Chasu kho, nāgita, phassāyatanesu aniccānupassino viharato phasse pāṭikulyatā saṇṭhāti – eso tassa nissando. Pañcasu kho, nāgita, upādānakkhandhesu udayabbayānupassino viharato upādāne pāṭikulyatā saṇṭhāti – eso tassa nissando’’ti. Dasamaṃ.

«Пусть я никогда не сойдусь со славой, Нагита, и пусть слава никогда не настигнет меня. Тот, кто не может обрести по своему желанию, без труда и усилий, это счастье отречения, счастье уединения, счастье умиротворения, счастье пробуждения, которое я обретаю по своему желанию, без труда и усилий, пусть тот довольствуется этим грязным удовольствием, этим сонным удовольствием, удовольствием от наживы, почестей и похвалы. У того, Нагита, кто ест, пьет, жует и пробует пищу, исходом становятся кал и моча — таков ее результат. Из-за изменения и непостоянства того, что дорого, возникают печаль, плач, боль, скорбь и отчаяние — таков его результат. У того, Нагита, кто предан созерцанию непривлекательности, утверждается отвращение к привлекательному — таков его результат. У того, кто пребывает в созерцании непостоянства в шести сферах соприкосновения, утверждается отвращение к соприкосновению — таков его результат. У того, кто пребывает в созерцании возникновения и исчезновения в пяти совокупностях привязанности, утверждается отвращение к привязанности — таков его результат». Десятая сутта.

Pañcaṅgikavaggo tatiyo.

«Третья глава о пяти факторах завершена».

Tassuddānaṃ –

«Оглавление этой главы:»

Dve agāravupakkilesā, dussīlānuggahitena ca;

Vimuttisamādhipañcaṅgikā, caṅkamaṃ nāgitena cāti.

«Две сутты о неуважении, о загрязнениях, о безнравственности, о поддержанном взгляде, об освобождении, о сосредоточении, о пяти факторах, о ходьбе и сутта с Нагитой».

4. Sumanavaggo

4. «Глава о Сумане»

1. Sumanasuttaṃ

1. «Сумана-сутта»

31. Ekaṃ [Pg.27] samayaṃ…pe… anāthapiṇḍikassa ārāme. Atha kho sumanā rājakumārī pañcahi rathasatehi pañcahi rājakumārisatehi parivutā yena bhagavā tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā bhagavantaṃ abhivādetvā ekamantaṃ nisīdi. Ekamantaṃ nisinnā kho sumanā rājakumārī bhagavantaṃ etadavoca –

31. «Однажды... в роще Анатхапиндики. Тогда царевна Сумана в сопровождении пятисот колесниц и пятисот придворных дев подошла к Благословенному, поклонилась ему и села сбоку. Сев сбоку, царевна Сумана обратилась к Благословенному с такими словами:»

‘‘Idhassu, bhante, bhagavato dve sāvakā samasaddhā samasīlā samapaññā – eko dāyako, eko adāyako. Te kāyassa bhedā paraṃ maraṇā sugatiṃ saggaṃ lokaṃ upapajjeyyuṃ. Devabhūtānaṃ pana nesaṃ, bhante, siyā viseso, siyā nānākaraṇa’’nti?

«Почтенный, пусть у Благословенного будут два ученика, равных в вере, нравственности и мудрости, но один из них — дающий, а другой — недающий. После распада тела, после смерти, они оба переродятся в благой обители, в небесном мире. Когда они станут божествами, будет ли между ними какое-либо различие или превосходство?»

‘‘Siyā, sumane’’ti bhagavā avoca – ‘‘yo so, sumane, dāyako so amuṃ adāyakaṃ devabhūto samāno pañcahi ṭhānehi adhigaṇhāti – dibbena āyunā, dibbena vaṇṇena, dibbena sukhena, dibbena yasena, dibbena ādhipateyyena. Yo so, sumane, dāyako so amuṃ adāyakaṃ devabhūto samāno imehi pañcahi ṭhānehi adhigaṇhāti’’.

«Будет, Сумана, — сказал Благословенный. — Тот, кто был дающим, став божеством, превзойдет недающего в пяти отношениях: божественной продолжительностью жизни, божественной красотой, божественным счастьем, божественной славой и божественным могуществом. Тот, кто был дающим, став божеством, превзойдет недающего в этих пяти отношениях».

‘‘Sace pana te, bhante, tato cutā itthattaṃ āgacchanti, manussabhūtānaṃ pana nesaṃ, bhante, siyā viseso, siyā nānākaraṇa’’nti? ‘‘Siyā, sumane’’ti bhagavā avoca – ‘‘yo so, sumane, dāyako so amuṃ adāyakaṃ manussabhūto samāno pañcahi ṭhānehi adhigaṇhāti – mānusakena āyunā, mānusakena vaṇṇena, mānusakena sukhena, mānusakena yasena, mānusakena ādhipateyyena. Yo so, sumane, dāyako so amuṃ adāyakaṃ manussabhūto samāno imehi pañcahi ṭhānehi adhigaṇhāti’’.

«Но если они, почтенный, скончавшись там, вернутся в этот мир людей, будет ли тогда между ними какое-либо различие или превосходство?» — «Будет, Сумана, — сказал Благословенный. — Когда они снова станут людьми, тот, кто был дающим, превзойдет недающего в пяти отношениях: человеческой продолжительностью жизни, человеческой красотой, человеческим счастьем, человеческой славой и человеческим могуществом. Тот, кто был дающим, став человеком, превзойдет недающего в этих пяти отношениях».

‘‘Sace pana te, bhante, ubho agārasmā anagāriyaṃ pabbajanti, pabbajitānaṃ pana nesaṃ, bhante, siyā viseso, siyā nānākaraṇa’’nti? ‘‘Siyā, sumane’’ti bhagavā avoca – ‘‘yo so, sumane, dāyako so amuṃ adāyakaṃ pabbajito samāno pañcahi ṭhānehi adhigaṇhāti – yācitova bahulaṃ cīvaraṃ paribhuñjati appaṃ ayācito, yācitova bahulaṃ piṇḍapātaṃ paribhuñjati [Pg.28] appaṃ ayācito, yācitova bahulaṃ senāsanaṃ paribhuñjati appaṃ ayācito, yācitova bahulaṃ gilānappaccayabhesajjaparikkhāraṃ paribhuñjati appaṃ ayācito. Yehi kho pana sabrahmacārīhi saddhiṃ viharati tyassa manāpeneva bahulaṃ kāyakammena samudācaranti appaṃ amanāpena, manāpeneva bahulaṃ vacīkammena samudācaranti appaṃ amanāpena, manāpeneva bahulaṃ manokammena samudācaranti appaṃ amanāpena, manāpaṃyeva bahulaṃ upahāraṃ upaharanti appaṃ amanāpaṃ. Yo so, sumane, dāyako so amuṃ adāyakaṃ pabbajito samāno imehi pañcahi ṭhānehi adhigaṇhātī’’ti.

«Но если, Достопочтенный, оба они уйдут из домашней жизни в бездомность, будет ли тогда, Достопочтенный, между ними какое-либо различие или разница, когда они станут монахами?» — «Будет, Сумана, — сказал Благословенный. — Тот, Сумана, кто был дающим, став монахом, превзойдет того, кто не был дающим, в пяти отношениях: он обычно пользуется монашеским облачением по приглашению, и редко — без приглашения; он обычно принимает подаяние пищи по приглашению, и редко — без приглашения; он обычно пользуется жилищем по приглашению, и редко — без приглашения; он обычно пользуется лекарствами и средствами для больных по приглашению, и редко — без приглашения. Кроме того, его собратья по святой жизни, с которыми он обитает, чаще совершают по отношению к нему приятные телесные действия и редко — неприятные; чаще совершают приятные словесные действия и редко — неприятные; чаще совершают приятные умственные действия и редко — неприятные; чаще преподносят ему то, что приятно, и редко — то, что неприятно. Тот, Сумана, кто был дающим, став монахом, превосходит того, кто не был дающим, в этих пяти отношениях».

‘‘Sace pana te, bhante, ubho arahattaṃ pāpuṇanti, arahattappattānaṃ pana nesaṃ, bhante, siyā viseso, siyā nānākaraṇa’’nti? ‘‘Ettha kho panesāhaṃ, sumane, na kiñci nānākaraṇaṃ vadāmi, yadidaṃ vimuttiyā vimutti’’nti.

«Но если, Достопочтенный, оба они достигнут арахантства, будет ли тогда, Достопочтенный, между ними какое-либо различие или разница после достижения арахантства?» — «В этом случае, Сумана, я заявляю, что нет никакой разницы между освобождением одного и освобождением другого».

‘‘Acchariyaṃ, bhante, abbhutaṃ, bhante! Yāvañcidaṃ, bhante, alameva dānāni dātuṃ alaṃ puññāni kātuṃ; yatra hi nāma devabhūtassāpi upakārāni puññāni, manussabhūtassāpi upakārāni puññāni, pabbajitassāpi upakārāni puññānī’’ti. ‘‘Evametaṃ, sumane! Alañhi, sumane, dānāni dātuṃ alaṃ puññāni kātuṃ! Devabhūtassāpi upakārāni puññāni, manussabhūtassāpi upakārāni puññāni, pabbajitassāpi upakārāni puññānī’’ti.

«Удивительно, Достопочтенный, поразительно, Достопочтенный! Поистине, Достопочтенный, есть все основания давать дары и совершать заслуги, ведь заслуги приносят пользу и тому, кто стал божеством, и тому, кто стал человеком, и тому, кто ушел в бездомность!» — «Это так, Сумана! Поистине, Сумана, есть все основания давать дары и совершать заслуги! Заслуги приносят пользу и тому, кто стал божеством, и тому, кто стал человеком, и тому, кто ушел в бездомность!»

Idamavoca bhagavā. Idaṃ vatvāna sugato athāparaṃ etadavoca satthā –

Это сказал Благословенный. Сказав это, Счастливый, Учитель, добавил следующее:

‘‘Yathāpi cando vimalo, gacchaṃ ākāsadhātuyā;

Sabbe tārāgaṇe loke, ābhāya atirocati.

«Подобно тому как чистая луна, шествуя по небесному пространству, своим сиянием затмевает все скопления звезд в мире,

‘‘Tatheva sīlasampanno, saddho purisapuggalo;

Sabbe maccharino loke, cāgena atirocati.

так и наделенный добродетелью, исполненный веры человек своей щедростью превосходит всех скупцов в этом мире.

‘‘Yathāpi megho thanayaṃ, vijjumālī satakkaku;

Thalaṃ ninnañca pūreti, abhivassaṃ vasundharaṃ.

Подобно тому как стоглавая дождевая туча, гремящая, увенчанная молниями, проливает дождь на землю, наполняя влагой возвышенности и низины,

‘‘Evaṃ dassanasampanno, sammāsambuddhasāvako;

Macchariṃ adhigaṇhāti, pañcaṭhānehi paṇḍito.

так и ученик Совершенного Будды, мудрец, наделенный видением, превосходит скупца в пяти отношениях:

‘‘Āyunā [Pg.29] yasasā ceva, vaṇṇena ca sukhena ca;

Sa ve bhogaparibyūḷho, pecca sagge pamodatī’’ti. paṭhamaṃ;

долголетием, славой, красотой и счастьем. Обладая богатством заслуг, после смерти он радуется на небесах».

2. Cundīsuttaṃ

2. Чунди-сутта

32. Ekaṃ samayaṃ bhagavā rājagahe viharati veḷuvane kalandakanivāpe. Atha kho cundī rājakumārī pañcahi rathasatehi pañcahi ca kumārisatehi parivutā yena bhagavā tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā bhagavantaṃ abhivādetvā ekamantaṃ nisīdi. Ekamantaṃ nisinnā kho cundī rājakumārī bhagavantaṃ etadavoca –

32. Однажды Благословенный пребывал в Раджагахе, в Бамбуковой роще, в Каландаканивапе (приюте белок). Тогда царевна Чунди в сопровождении пятисот колесниц и пятисот девушек из свиты подошла к Благословенному, поклонилась ему и села сбоку. Сидя сбоку, царевна Чунди обратилась к Благословенному с такими словами:

‘‘Amhākaṃ, bhante, bhātā cundo nāma rājakumāro, so evamāha – ‘yadeva so hoti itthī vā puriso vā buddhaṃ saraṇaṃ gato, dhammaṃ saraṇaṃ gato, saṅghaṃ saraṇaṃ gato, pāṇātipātā paṭivirato, adinnādānā paṭivirato, kāmesumicchācārā paṭivirato, musāvādā paṭivirato, surāmerayamajjapamādaṭṭhānā paṭivirato, so kāyassa bhedā paraṃ maraṇā sugatiṃyeva upapajjati, no duggati’nti. Sāhaṃ, bhante, bhagavantaṃ pucchāmi – ‘kathaṃrūpe kho, bhante, satthari pasanno kāyassa bhedā paraṃ maraṇā sugatiṃyeva upapajjati, no duggatiṃ? Kathaṃrūpe dhamme pasanno kāyassa bhedā paraṃ maraṇā sugatiṃyeva upapajjati, no duggatiṃ? Kathaṃrūpe saṅghe pasanno kāyassa bhedā paraṃ maraṇā sugatiṃyeva upapajjati, no duggatiṃ? Kathaṃrūpesu sīlesu paripūrakārī kāyassa bhedā paraṃ maraṇā sugatiṃyeva upapajjati, no duggati’’’nti?

«Достопочтенный, мой брат, царевич Чунда, говорит так: „Когда бы женщина или мужчина ни приняли прибежище в Будде, прибежище в Дхамме, прибежище в Сангхе, и когда бы они ни воздерживались от уничтожения живых существ, от взятия неданного, от неверного поведения в чувственных удовольствиях, от ложной речи и от употребления хмельных напитков, вина и одурманивающих веществ, вызывающих беспечность, — то с распадом тела, после смерти, они перерождаются только в благой участи, а не в несчастливой“. Я спрашиваю Благословенного: в какого рода Учителя должен верить человек, чтобы с распадом тела, после смерти, переродиться только в благой участи, а не в несчастливой? В какого рода Дхамму должен верить человек, чтобы с распадом тела, после смерти, переродиться только в благой участи, а не в несчастливой? В какого рода Сангху должен верить человек, чтобы с распадом тела, после смерти, переродиться только в благой участи, а не в несчастливой? Какого рода добродетель должен соблюдать человек в полноте, чтобы с распадом тела, после смерти, переродиться только в благой участи, а не в несчастливой?»

‘‘Yāvatā, cundi, sattā apadā vā dvipadā vā catuppadā vā bahuppadā vā rūpino vā arūpino vā saññino vā asaññino vā nevasaññināsaññino vā, tathāgato tesaṃ aggamakkhāyati arahaṃ sammāsambuddho. Ye kho, cundi, buddhe pasannā, agge te pasannā. Agge kho pana pasannānaṃ aggo vipāko hoti.

«Чунди, среди всех существ — будь то безногие, двуногие, четырехногие или многоногие, обладающие формой или бесформенные, воспринимающие, невоспринимающие или ни воспринимающие, ни невоспринимающие — Татхагата, Арахант, Совершенный Будда провозглашается высочайшим. Те, Чунди, кто исполнен веры в Будду, исполнены веры в высочайшее; а для тех, кто верит в высочайшее, плод будет высочайшим.

‘‘Yāvatā, cundi, dhammā saṅkhatā, ariyo aṭṭhaṅgiko maggo tesaṃ aggamakkhāyati. Ye, cundi, ariye aṭṭhaṅgike magge pasannā, agge te pasannā, agge kho pana pasannānaṃ aggo vipāko hoti.

Чунди, среди всех обусловленных явлений Благородный Восьмеричный Путь провозглашается высочайшим. Те, Чунди, кто исполнен веры в Благородный Восьмеричный Путь, исполнены веры в высочайшее; а для тех, кто верит в высочайшее, плод будет высочайшим.

‘‘Yāvatā[Pg.30], cundi, dhammā saṅkhatā vā asaṅkhatā vā, virāgo tesaṃ aggamakkhāyati, yadidaṃ – madanimmadano pipāsavinayo ālayasamugghāto vaṭṭupacchedo taṇhākkhayo virāgo nirodho nibbānaṃ. Ye kho, cundi, virāge dhamme pasannā, agge te pasannā. Agge kho pana pasannānaṃ aggo vipāko hoti.

Чунди, среди всех явлений, будь то обусловленные или необусловленные, бесстрастие провозглашается высочайшим, а именно: сокрушение гордыни, устранение жажды, искоренение привязанности, прекращение круговорота перерождений, уничтожение вожделения, бесстрастие, прекращение, ниббана. Те, Чунди, кто исполнен веры в Дхамму бесстрастия, исполнены веры в высочайшее; а для тех, кто верит в высочайшее, плод будет высочайшим.

‘‘Yāvatā, cundi, saṅghā vā gaṇā vā, tathāgatasāvakasaṅgho tesaṃ aggamakkhāyati, yadidaṃ – cattāri purisayugāni aṭṭha purisapuggalā, esa bhagavato sāvakasaṅgho āhuneyyo pāhuneyyo dakkhiṇeyyo añjalikaraṇīyo anuttaraṃ puññakkhettaṃ lokassa. Ye kho, cundi, saṅghe pasannā, agge te pasannā. Agge kho pana pasannānaṃ aggo vipāko hoti.

Чунди, среди всех общин или групп Сангха учеников Татхагаты провозглашается высочайшей, а именно: четыре пары людей, восемь типов личностей — эта Сангха учеников Благословенного достойна даров, достойна гостеприимства, достойна подношений, достойна почтительного приветствия со сложенными руками, она — несравненное поле заслуг для мира. Те, Чунди, кто исполнен веры в Сангху, исполнены веры в высочайшее; а для тех, кто верит в высочайшее, плод будет высочайшим.

‘‘Yāvatā, cundi, sīlāni, ariyakantāni sīlāni tesaṃ aggamakkhāyati, yadidaṃ – akhaṇḍāni acchiddāni asabalāni akammāsāni bhujissāni viññuppasatthāni aparāmaṭṭhāni samādhisaṃvattanikāni. Ye kho, cundi, ariyakantesu sīlesu paripūrakārino, agge te paripūrakārino. Agge kho pana paripūrakārīnaṃ aggo vipāko hotī’’ti.

Чунди, среди всех видов нравственного поведения добродетель, любезная благородным, провозглашается высочайшей, а именно: нерушимая, без изъянов, без пятен, без изъянов, освобождающая, восхваляемая мудрыми, незапятнанная, ведущая к сосредоточению. Те, Чунди, кто соблюдает в полноте добродетель, любезную благородным, соблюдают высочайшее; а для тех, кто соблюдает высочайшее, плод будет высочайшим».

‘‘Aggato ve pasannānaṃ, aggaṃ dhammaṃ vijānataṃ;

Agge buddhe pasannānaṃ, dakkhiṇeyye anuttare.

«Для тех, кто верит в высочайшее, кто познал высочайшую Дхамму, кто верит в высочайшего Будду — несравненного, достойного подношений;

‘‘Agge dhamme pasannānaṃ, virāgūpasame sukhe;

Agge saṅghe pasannānaṃ, puññakkhette anuttare.

для тех, кто верит в высочайшую Дхамму — блаженный покой бесстрастия; для тех, кто верит в высочайшую Сангху — несравненное поле заслуг;

‘‘Aggasmiṃ dānaṃ dadataṃ, aggaṃ puññaṃ pavaḍḍhati;

Aggaṃ āyu ca vaṇṇo ca, yaso kitti sukhaṃ balaṃ.

для тех, кто подносит дары высочайшему, возрастает высочайшая заслуга: высочайший срок жизни, красота и слава, добрая репутация, счастье и сила.

‘‘Aggassa dātā medhāvī, aggadhammasamāhito;

Devabhūto manusso vā, aggappatto pamodatī’’ti. dutiyaṃ;

Мудрый человек, дающий высочайшему, утвердившийся в высочайшей Дхамме, став божеством или человеком, радуется, достигнув высочайшего».

3. Uggahasuttaṃ

3. Уггаха-сутта

33. Ekaṃ samayaṃ bhagavā bhaddiye viharati jātiyā vane. Atha kho uggaho meṇḍakanattā yena bhagavā tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā bhagavantaṃ abhivādetvā ekamantaṃ nisīdi. Ekamantaṃ nisinno kho uggaho meṇḍakanattā bhagavantaṃ etadavoca –

33. Однажды Благословенный пребывал в Бхаддии, в роще Джатия. Тогда Уггаха, внук Мендаки, подошел к Благословенному, поклонился ему, сел сбоку и сказал Благословенному:

‘‘Adhivāsetu [Pg.31] me, bhante, bhagavā svātanāya attacatuttho bhatta’’nti. Adhivāsesi bhagavā tuṇhībhāvena. Atha kho uggaho meṇḍakanattā bhagavato adhivāsanaṃ viditvā uṭṭhāyāsanā bhagavantaṃ abhivādetvā padakkhiṇaṃ katvā pakkāmi.

«Достопочтенный, пусть Благословенный примет мое приглашение на завтрашний обед вчетвером, включая себя». Благословенный выразил согласие молчанием. Тогда Уггаха, внук Мендаки, поняв, что Благословенный согласился, поднялся со своего места, поклонился Благословенному, обошел его с правой стороны и удалился.

Atha kho bhagavā tassā rattiyā accayena pubbaṇhasamayaṃ nivāsetvā pattacīvaramādāya yena uggahassa meṇḍakanattuno nivesanaṃ tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā paññatte āsane nisīdi. Atha kho uggaho meṇḍakanattā bhagavantaṃ paṇītena khādanīyena bhojanīyena sahatthā santappesi sampavāresi. Atha kho uggaho meṇḍakanattā bhagavantaṃ bhuttāviṃ onītapattapāṇiṃ ekamantaṃ nisīdi. Ekamantaṃ nisinno kho uggaho meṇḍakanattā bhagavantaṃ etadavoca – ‘‘imā me, bhante, kumāriyo patikulāni gamissanti. Ovadatu tāsaṃ, bhante, bhagavā; anusāsatu tāsaṃ, bhante, bhagavā, yaṃ tāsaṃ assa dīgharattaṃ hitāya sukhāyā’’ti.

Затем, по прошествии ночи, утром Благословенный оделся, взял чашу и верхнее облачение и отправился к жилищу Уггахи, внука Мендаки. Придя туда, он сел на приготовленное сиденье. Тогда Уггаха, внук Мендаки, своими руками поднес Благословенному превосходную твердую и мягкую пищу и почтительно потчевал его до полного удовлетворения. Когда Благословенный закончил трапезу и убрал руку от чаши, Уггаха сел сбоку и сказал Благословенному: «Достопочтенный, эти мои дочери отправятся в семьи своих мужей. Пусть Благословенный наставит их и даст им поучения, которые послужат их благу и счастью на долгое время».

Atha kho bhagavā tā kumāriyo etadavoca – ‘‘tasmātiha, kumāriyo, evaṃ sikkhitabbaṃ – ‘yassa vo mātāpitaro bhattuno dassanti atthakāmā hitesino anukampakā anukampaṃ upādāya, tassa bhavissāma pubbuṭṭhāyiniyo pacchānipātiniyo kiṃkārapaṭissāviniyo manāpacāriniyo piyavādiniyo’ti. Evañhi vo, kumāriyo, sikkhitabbaṃ.

Тогда Благословенный сказал этим девушкам: «Поэтому, девушки, вам следует так обучаться: „Какому бы мужу ни отдали нас родители — делая это из желания нашего блага, ища нашей пользы, из сострадания к нам и действуя из сострадания, — мы будем вставать раньше него и ложиться после него, охотно исполнять все дела, вести себя приятно и говорить ласково“. Так вам следует обучаться.

‘‘Tasmātiha, kumāriyo, evaṃ sikkhitabbaṃ – ‘ye te bhattu garuno bhavissanti mātāti vā pitāti vā samaṇabrāhmaṇāti vā, te sakkarissāma garuṃ karissāma mānessāma pūjessāma abbhāgate ca āsanodakena paṭipūjessāmā’ti. Evañhi vo, kumāriyo, sikkhitabbaṃ.

И вам следует так обучаться: „Тех, кого уважает наш муж — будь то его мать, отец, отшельники или брахманы, — мы будем почитать, уважать, ценить и чтить, а когда они придут к нам, мы предложим им сиденье и воду“. Так вам следует обучаться.

‘‘Tasmātiha, kumāriyo, evaṃ sikkhitabbaṃ – ‘ye te bhattu abbhantarā kammantā uṇṇāti vā kappāsāti vā, tattha dakkhā bhavissāma analasā[Pg.32], tatrupāyāya vīmaṃsāya samannāgatā, alaṃ kātuṃ alaṃ saṃvidhātu’nti. Evañhi vo, kumāriyo, sikkhitabbaṃ.

И вам следует так обучаться: „В домашних делах нашего мужа — будь то прядение шерсти или хлопка — мы будем умелыми и прилежными, обладая здравым суждением о том, как правильно выполнять и устраивать эти дела“. Так вам следует обучаться.

‘‘Tasmātiha, kumāriyo, evaṃ sikkhitabbaṃ – ‘yo so bhattu abbhantaro antojano dāsāti vā pessāti vā kammakarāti vā, tesaṃ katañca katato jānissāma akatañca akatato jānissāma, gilānakānañca balābalaṃ jānissāma, khādanīyaṃ bhojanīyañcassa paccaṃsena saṃvibhajissāmā’ti. Evañhi vo, kumāriyo, sikkhitabbaṃ.

И вам следует так обучаться: „Мы будем знать, что сделано и что осталось неделанным домашними помощниками нашего мужа — будь то слуги, вестники или работники; мы будем знать состояние тех, кто болен, и будем распределять каждому надлежащую долю пищи“. Так вам следует обучаться.

‘‘Tasmātiha, kumāriyo, evaṃ sikkhitabbaṃ – ‘yaṃ bhattā āharissati dhanaṃ vā dhaññaṃ vā rajataṃ vā jātarūpaṃ vā, taṃ ārakkhena guttiyā sampādessāma, tattha ca bhavissāma adhuttī athenī asoṇḍī avināsikāyo’ti. Evañhi vo, kumāriyo, sikkhitabbaṃ. Imehi kho, kumāriyo, pañcahi dhammehi samannāgato mātugāmo kāyassa bhedā paraṃ maraṇā manāpakāyikānaṃ devānaṃ sahabyataṃ upapajjatī’’ti.

И вам следует так обучаться: „Какое бы богатство ни принес домой муж — будь то деньги, зерно, серебро или золото, — мы будем беречь и надежно охранять его, и не будем расточительницами, воровками, пьяницами или растратчицами его заработка“. Так вам следует обучаться. Девушки, женщина, наделенная этими пятью качествами, с распадом тела, после смерти, перерождается в сообществе божеств с приятными телами».

‘‘Yo naṃ bharati sabbadā, niccaṃ ātāpi ussuko;

Sabbakāmaharaṃ posaṃ, bhattāraṃ nātimaññati.

«Она не презирает своего мужа, который постоянно содержит ее, который усердно и ревностно всегда приносит ей все, что она пожелает.

‘‘Na cāpi sotthi bhattāraṃ, issācārena rosaye;

Bhattu ca garuno sabbe, paṭipūjeti paṇḍitā.

Добродетельная жена не сердит своего мужа речами, вызванными ревностью; мудрая женщина выказывает почтение всем тем, кого уважает ее муж.

‘‘Uṭṭhāhikā analasā, saṅgahitaparijjanā;

Bhattu manāpaṃ carati, sambhataṃ anurakkhati.

Она встает рано, трудится прилежно, заботится о домашних помощниках; она поступает приятно для своего мужа и оберегает богатство, которое он зарабатывает.

‘‘Yā evaṃ vattatī nārī, bhattuchandavasānugā;

Manāpā nāma te devā, yattha sā upapajjatī’’ti. tatiyaṃ;

Женщина, которая так исполняет свои обязанности, следуя воле и желаниям своего мужа, перерождается среди божеств, именуемых „приятными“».

4. Sīhasenāpatisuttaṃ

4. Сихасенапати-сутта

34. Ekaṃ samayaṃ bhagavā vesāliyaṃ viharati mahāvane kūṭāgārasālāyaṃ. Atha kho sīho senāpati yena bhagavā tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā [Pg.33] bhagavantaṃ abhivādetvā ekamantaṃ nisīdi. Ekamantaṃ nisinno kho sīho senāpati bhagavantaṃ etadavoca – ‘‘sakkā nu kho, bhante, bhagavā sandiṭṭhikaṃ dānaphalaṃ paññāpetu’’nti?

34. Одно время Благословенный пребывал в Весали, в Большом лесу, в зале с остроконечной крышей. Тогда военачальник Сиха подошёл к Благословенному, поклонился ему и сел с одной стороны. Сидя с одной стороны, военачальник Сиха обратился к Благословенному с такими словами: «Возможно ли, Господин, чтобы Благословенный указал на видимый уже в этой жизни плод даяния?»

‘‘Sakkā, sīhā’’ti bhagavā avoca – ‘‘dāyako, sīha, dānapati bahuno janassa piyo hoti manāpo. Yampi, sīha, dāyako dānapati bahuno janassa piyo hoti manāpo, idampi sandiṭṭhikaṃ dānaphalaṃ.

«Возможно, Сиха», — сказал Благословенный. — «Даритель, Сиха, щедрый покровитель мил и приятен многим людям. То, что даритель, Сиха, щедрый покровитель мил и приятен многим людям — это тоже видимый уже в этой жизни плод даяния.

‘‘Puna caparaṃ, sīha, dāyakaṃ dānapatiṃ santo sappurisā bhajanti. Yampi, sīha, dāyakaṃ dānapatiṃ santo sappurisā bhajanti, idampi sandiṭṭhikaṃ dānaphalaṃ.

«Кроме того, Сиха, к дарителю, щедрому покровителю тянутся мирные и добродетельные люди. То, что к дарителю, Сиха, щедрому покровителю тянутся мирные и добродетельные люди — это тоже видимый уже в этой жизни плод даяния.

‘‘Puna caparaṃ, sīha, dāyakassa dānapatino kalyāṇo kittisaddo abbhuggacchati. Yampi, sīha, dāyakassa dānapatino kalyāṇo kittisaddo abbhuggacchati, idampi sandiṭṭhikaṃ dānaphalaṃ.

«Кроме того, Сиха, о дарителе, щедром покровителе разносится добрая слава. То, что о дарителе, Сиха, щедром покровителе разносится добрая слава — это тоже видимый уже в этой жизни плод даяния.

‘‘Puna caparaṃ, sīha, dāyako dānapati yaṃ yadeva parisaṃ upasaṅkamati – yadi khattiyaparisaṃ yadi brāhmaṇaparisaṃ yadi gahapatiparisaṃ yadi samaṇaparisaṃ – visārado upasaṅkamati amaṅkubhūto. Yampi, sīha, dāyako dānapati yaṃ yadeva parisaṃ upasaṅkamati – yadi khattiyaparisaṃ yadi brāhmaṇaparisaṃ yadi gahapatiparisaṃ yadi samaṇaparisaṃ – visārado upasaṅkamati amaṅkubhūto, idampi sandiṭṭhikaṃ dānaphalaṃ.

«Кроме того, Сиха, в какое бы собрание ни входил даритель, щедрый покровитель — будь то собрание кшатриев, собрание брахманов, собрание домохозяев или собрание отшельников — он входит уверенно и без смущения. То, что даритель, Сиха, щедрый покровитель, в какое бы собрание ни входил — будь то собрание кшатриев, собрание брахманов, собрание домохозяев или собрание отшельников — входит уверенно и без смущения — это тоже видимый уже в этой жизни плод даяния.

‘‘Puna caparaṃ, sīha, dāyako dānapati kāyassa bhedā paraṃ maraṇā sugatiṃ saggaṃ lokaṃ upapajjati. Yampi, sīha, dāyako dānapati kāyassa bhedā paraṃ maraṇā sugatiṃ saggaṃ lokaṃ upapajjati, idaṃ samparāyikaṃ dānaphala’’nti.

«Кроме того, Сиха, с распадом тела, после смерти, даритель, щедрый покровитель перерождается в благом уделе, в небесном мире. То, что даритель, Сиха, щедрый покровитель с распадом тела, после смерти, перерождается в благом уделе, в небесном мире — это плод даяния, относящийся к будущей жизни».

Evaṃ vutte sīho senāpati bhagavantaṃ etadavoca – ‘‘yānimāni, bhante, bhagavatā cattāri sandiṭṭhikāni dānaphalāni akkhātāni, nāhaṃ ettha bhagavato saddhāya gacchāmi; ahaṃ petāni jānāmi. Ahaṃ, bhante, dāyako dānapati bahuno janassa piyo manāpo. Ahaṃ, bhante, dāyako dānapati; maṃ santo sappurisā bhajanti. Ahaṃ, bhante, dāyako dānapati; mayhaṃ kalyāṇo kittisaddo abbhuggato – ‘sīho senāpati dāyako kārako [Pg.34] saṅghupaṭṭhāko’ti. Ahaṃ, bhante, dāyako dānapati yaṃ yadeva parisaṃ upasaṅkamāmi – yadi khattiyaparisaṃ yadi brāhmaṇaparisaṃ yadi gahapatiparisaṃ yadi samaṇaparisaṃ – visārado upasaṅkamāmi amaṅkubhūto. Yānimāni, bhante, bhagavatā cattāri sandiṭṭhikāni dānaphalāni akkhātāni, nāhaṃ ettha bhagavato saddhāya gacchāmi; ahaṃ petāni jānāmi. Yañca kho maṃ, bhante, bhagavā evamāha – ‘dāyako, sīha, dānapati kāyassa bhedā paraṃ maraṇā sugatiṃ saggaṃ lokaṃ upapajjatī’ti, etāhaṃ na jānāmi; ettha ca panāhaṃ bhagavato saddhāya gacchāmī’’ti. ‘‘Evametaṃ, sīha, evametaṃ, sīha! Dāyako dānapati kāyassa bhedā paraṃ maraṇā sugatiṃ saggaṃ lokaṃ upapajjatī’’ti.

Когда это было сказано, военачальник Сиха обратился к Благословенному: «Господин, я не просто из веры в Благословенного принимаю эти четыре видимых в этой жизни плода даяния, о которых Он поведал. Я и сам знаю их. Ведь я, Господин, являюсь дарителем, щедрым покровителем, и я мил и приятен многим людям. Я, Господин, являюсь дарителем, щедрым покровителем, и ко мне тянутся мирные и добродетельные люди. Я, Господин, являюсь дарителем, щедрым покровителем, и обо мне разносится добрая слава: „Военачальник Сиха — даритель, благодетель и попечитель Сангхи“. Я, Господин, являюсь дарителем, щедрым покровителем, и в какое бы собрание я ни входил — будь то собрание кшатриев, собрание брахманов, собрание домохозяев или собрание отшельников — я вхожу уверенно и без смущения. В отношении этих четырёх видимых в этой жизни плодов даяния, о которых поведал Благословенный, я не просто следую вере в Благословенного, я сам знаю их. Но когда Благословенный говорит мне: „Сиха, с распадом тела, после смерти, даритель, щедрый покровитель перерождается в благом уделе, в небесном мире“, — этого я не знаю, и в этом я доверяюсь вере в Благословенного». «Так оно и есть, Сиха! Так оно и есть, Сиха! Даритель, щедрый покровитель с распадом тела, после смерти, перерождается в благом уделе, в небесном мире».

‘‘Dadaṃ piyo hoti bhajanti naṃ bahū,Kittiñca pappoti yaso ca vaḍḍhati ;

Amaṅkubhūto parisaṃ vigāhati,Visārado hoti naro amaccharī.

«Дающий становится мил, и многие тянутся к нему. Он обретает добрую славу, и известность его растёт. Несмущённым входит он в собрание, уверенным бывает человек нескупой.

‘‘Tasmā hi dānāni dadanti paṇḍitā,Vineyya maccheramalaṃ sukhesino;

Te dīgharattaṃ tidive patiṭṭhitā,Devānaṃ sahabyagatā ramanti te.

Поэтому мудрые дают дары, устранив грязь скупости и стремясь к счастью. Долгое время пребывая в тройном небесном мире, они радуются в союзе с девами.

‘‘Katāvakāsā katakusalā ito cutā,Sayaṃpabhā anuvicaranti nandanaṃ ;

Te tattha nandanti ramanti modare,Samappitā kāmaguṇehi pañcahi;

‘‘Katvāna vākyaṃ asitassa tādino,Ramanti sagge sugatassa sāvakā’’ti. catutthaṃ;

Обретя возможность и совершив благие дела, уйдя отсюда, они, самосветящиеся, гуляют по роще Нандана. Там они радуются, наслаждаются и веселятся, наделённые пятью видами чувственных удовольствий. Исполнив слово непривязанного, стойкого Такого, ученики Сугаты радуются на небесах». (Четвёртая сутта)

5. Dānānisaṃsasuttaṃ

5. Дананисамса-сутта (Сутта о пользе даяния)

35. ‘‘Pañcime, bhikkhave, dāne ānisaṃsā. Katame pañca? Bahuno janassa piyo hoti manāpo; santo sappurisā bhajanti; kalyāṇo kittisaddo [Pg.35] abbhuggacchati; gihidhammā anapagato hoti; kāyassa bhedā paraṃ maraṇā sugatiṃ saggaṃ lokaṃ upapajjati. Ime kho, bhikkhave, pañca dāne ānisaṃsā’’ti.

35. «Монахи, есть эти пять видов пользы от даяния. Какие пять? Даритель мил и приятен многим людям; к нему тянутся мирные и добродетельные люди; о нём разносится добрая слава; он не уклоняется от обязанностей мирянина; с распадом тела, после смерти, он перерождается в благом уделе, в небесном мире. Таковы, монахи, пять видов пользы от даяния».

‘‘Dadamāno piyo hoti, sataṃ dhammaṃ anukkamaṃ;

Santo naṃ sadā bhajanti, saññatā brahmacārayo.

«Дающий становится мил, следуя Дхамме добродетельных. К нему всегда тянутся мирные, сдержанные, ведущие святую жизнь.

‘‘Te tassa dhammaṃ desenti, sabbadukkhāpanūdanaṃ;

Yaṃ so dhammaṃ idhaññāya, parinibbāti anāsavo’’ti. pañcamaṃ;

Они проповедуют ему Дхамму, устраняющую все страдания, постигнув которую здесь, он угасает, свободный от омрачений». (Пятая сутта)

6. Kāladānasuttaṃ

6. Каладана-сутта (Сутта о своевременном даянии)

36. ‘‘Pañcimāni, bhikkhave, kāladānāni. Katamāni pañca? Āgantukassa dānaṃ deti; gamikassa dānaṃ deti; gilānassa dānaṃ deti; dubbhikkhe dānaṃ deti; yāni tāni navasassāni navaphalāni tāni paṭhamaṃ sīlavantesu patiṭṭhāpeti. Imāni kho, bhikkhave, pañca kāladānānī’’ti.

36. «Монахи, есть эти пять своевременных даяний. Какие пять? Дают дар гостю; дают дар отправляющемуся в путь; дают дар больному; дают дар во время голода; первые плоды нового урожая и первые фрукты сначала подносят добродетельным. Таковы, монахи, пять своевременных даяний».

‘‘Kāle dadanti sappaññā, vadaññū vītamaccharā;

Kālena dinnaṃ ariyesu, ujubhūtesu tādisu.

«Своевременно дают мудрые, отзывчивые, свободные от скупости. Своевременно поднесённое благородным, прямодушным, стойким,

‘‘Vippasannamanā tassa, vipulā hoti dakkhiṇā;

Ye tattha anumodanti, veyyāvaccaṃ karonti vā;

Na tena dakkhiṇā ūnā, tepi puññassa bhāgino.

приносит обильный плод, когда даётся с чистым сердцем. Те, кто сорадуются этому или оказывают помощь, не уменьшают тем самым подношение; они также сопричастны заслуге.

‘‘Tasmā dade appaṭivānacitto, yattha dinnaṃ mahapphalaṃ;

Puññāni paralokasmiṃ, patiṭṭhā honti pāṇina’’nti. chaṭṭhaṃ;

Поэтому следует давать с неколебимым сердцем туда, где подношение приносит великий плод. Заслуги в будущем мире служат опорой для живых существ». (Шестая сутта)

9. Bhojanasuttaṃ

9. Бходжана-сутта (Сутта о пище)

37. ‘‘Bhojanaṃ, bhikkhave, dadamāno dāyako paṭiggāhakānaṃ pañca ṭhānāni deti. Katamāni pañca? Āyuṃ deti, vaṇṇaṃ deti, sukhaṃ deti, balaṃ deti, paṭibhānaṃ deti. Āyuṃ kho pana datvā āyussa bhāgī hoti dibbassa vā mānusassa vā; vaṇṇaṃ datvā vaṇṇassa bhāgī hoti dibbassa vā mānusassa vā; sukhaṃ datvā sukhassa bhāgī hoti dibbassa vā mānusassa [Pg.36] vā; balaṃ datvā balassa bhāgī hoti dibbassa vā mānusassa vā; paṭibhānaṃ datvā paṭibhānassa bhāgī hoti dibbassa vā mānusassa vā. Bhojanaṃ, bhikkhave, dadamāno dāyako paṭiggāhakānaṃ imāni pañca ṭhānāni detī’’ti.

37. «Монахи, давая пищу, даритель даёт получателям пять вещей. Какие пять? Он даёт жизнь, красоту, счастье, силу и проницательность. Дав жизнь, он сам обретает долю жизни, будь то божественной или человеческой; дав красоту, он обретает долю красоты, будь то божественной или человеческой; дав счастье, он обретает долю счастья, будь то божественного или человеческого; дав силу, он обретает долю силы, будь то божественной или человеческой; дав проницательность, он обретает долю проницательности, будь то божественной или человеческой. Давая пищу, монахи, даритель даёт получателям эти пять вещей».

‘‘Āyudo balado dhīro, vaṇṇado paṭibhānado;

Sukhassa dātā medhāvī, sukhaṃ so adhigacchati.

«Мудрый дарует жизнь, силу, красоту и проницательность. Разумный дарует счастье и сам обретает счастье.

‘‘Āyuṃ datvā balaṃ vaṇṇaṃ, sukhañca paṭibhānakaṃ ;

Dīghāyu yasavā hoti, yattha yatthūpapajjatī’’ti. sattamaṃ;

Даровав жизнь, силу, красоту, счастье и проницательность, он становится долгоживущим и славным, где бы ни переродился». (Седьмая сутта)

8. Saddhasuttaṃ

8. Саддха-сутта (Сутта о вере)

38. ‘‘Pañcime, bhikkhave, saddhe kulaputte ānisaṃsā. Katame pañca? Ye te, bhikkhave, loke santo sappurisā te saddhaññeva paṭhamaṃ anukampantā anukampanti, no tathā assaddhaṃ; saddhaññeva paṭhamaṃ upasaṅkamantā upasaṅkamanti, no tathā assaddhaṃ; saddhaññeva paṭhamaṃ paṭiggaṇhantā paṭiggaṇhanti, no tathā assaddhaṃ; saddhaññeva paṭhamaṃ dhammaṃ desentā desenti, no tathā assaddhaṃ; saddho kāyassa bhedā paraṃ maraṇā sugatiṃ saggaṃ lokaṃ upapajjati. Ime kho, bhikkhave, pañca saddhe kulaputte ānisaṃsā.

38. «Монахи, есть эти пять видов пользы для благородного сына, наделённого верой. Какие пять? Когда мирные и добродетельные люди в этом мире проявляют сострадание, они в первую очередь проявляют его к тому, кто наделён верой, а не к неверующему. Когда они приходят к кому-то, они в первую очередь приходят к тому, кто наделён верой, а не к неверующему. Когда они принимают дары, они в первую очередь принимают их от того, кто наделён верой, а не от неверующего. Когда они проповедуют Дхамму, они в первую очередь проповедуют её тому, кто наделён верой, а не неверующему. С распадом тела, после смерти, верующий перерождается в благом уделе, в небесном мире. Таковы, монахи, пять видов пользы для благородного сына, наделённого верой.

‘‘Seyyathāpi, bhikkhave, subhūmiyaṃ catumahāpathe mahānigrodho samantā pakkhīnaṃ paṭisaraṇaṃ hoti; evamevaṃ kho, bhikkhave, saddho kulaputto bahuno janassa paṭisaraṇaṃ hoti bhikkhūnaṃ bhikkhunīnaṃ upāsakānaṃ upāsikāna’’nti.

Подобно тому, монахи, как на ровной земле у перекрёстка четырёх дорог великое баньяновое дерево становится прибежищем для птиц со всех сторон, точно так же, монахи, благородный сын, наделённый верой, становится прибежищем для многих людей: для бхиккху, бхиккхуни, мирян и мирянок».

‘‘Sākhāpattaphalūpeto, khandhimāva mahādumo;

Mūlavā phalasampanno, patiṭṭhā hoti pakkhinaṃ.

«Великое дерево с мощным стволом, ветвями, листьями и плодами, с крепкими корнями и изобилием плодов служит опорой для птиц.

‘‘Manorame āyatane, sevanti naṃ vihaṅgamā;

Chāyaṃ chāyatthikā yanti, phalatthā phalabhojino.

В этой прекрасной обители птицы находят приют: ищущие тени укрываются в его тени, ищущие плодов питаются его плодами.

‘‘Tatheva sīlasampannaṃ, saddhaṃ purisapuggalaṃ;

Nivātavuttiṃ atthaddhaṃ, sorataṃ sakhilaṃ muduṃ.

Точно так же к человеку добродетельному, наделённому верой, скромному в поведении, не высокомерному, кроткому, дружелюбному и мягкому,

‘‘Vītarāgā [Pg.37] vītadosā, vītamohā anāsavā;

Puññakkhettāni lokasmiṃ, sevanti tādisaṃ naraṃ.

к тем в этом мире, кто свободен от страсти, злобы и заблуждения, кто чист от омрачений и является непревзойдённым полем заслуг, тянутся к такому человеку.

‘‘Te tassa dhammaṃ desenti, sabbadukkhāpanūdanaṃ;

Yaṃ so dhammaṃ idhaññāya, parinibbāti anāsavo’’ti. aṭṭhamaṃ;

Они проповедуют ему Дхамму, устраняющую все страдания, постигнув которую здесь, он угасает, свободный от омрачений». (Восьмая сутта)

9. Puttasuttaṃ

9. Путта-сутта (Сутта о сыне)

39. ‘‘Pañcimāni, bhikkhave, ṭhānāni sampassantā mātāpitaro puttaṃ icchanti kule jāyamānaṃ. Katamāni pañca? Bhato vā no bharissati; kiccaṃ vā no karissati; kulavaṃso ciraṃ ṭhassati; dāyajjaṃ paṭipajjissati; atha vā pana petānaṃ kālaṅkatānaṃ dakkhiṇaṃ anuppadassatīti. Imāni kho, bhikkhave, pañca ṭhānāni sampassantā mātāpitaro puttaṃ icchanti kule jāyamāna’’nti.

39. «Монахи, предвидя пять обстоятельств, мать и отец желают, чтобы в их семье родился сын. Какие пять? „Вскормленный нами, он поддержит нас; он будет исполнять наши дела; наш семейный род продлится долго; он примет наследство; или же, когда мы уйдём в иной мир, он совершит подношение ради усопших“. Предвидя эти пять обстоятельств, монахи, мать и отец желают, чтобы в их семье родился сын».

‘‘Pañca ṭhānāni sampassaṃ, puttaṃ icchanti paṇḍitā;

Bhato vā no bharissati, kiccaṃ vā no karissati.

«Предвидя пять обстоятельств, мудрые желают сына: „Вскормленный нами, он поддержит нас; он будет исполнять наши дела.

‘‘Kulavaṃso ciraṃ tiṭṭhe, dāyajjaṃ paṭipajjati;

Atha vā pana petānaṃ, dakkhiṇaṃ anuppadassati.

Пусть наш семейный род продлится долго; он примет наследство; или же, когда мы уйдём в иной мир, он совершит подношение ради усопших“.

‘‘Ṭhānānetāni sampassaṃ, puttaṃ icchanti paṇḍitā;

Tasmā santo sappurisā, kataññū katavedino.

Предвидя эти обстоятельства, мудрые желают сына. Поэтому мирные, добродетельные, благодарные и признательные люди

‘‘Bharanti mātāpitaro, pubbe katamanussaraṃ;

Karonti nesaṃ kiccāni, yathā taṃ pubbakārinaṃ.

поддерживают своих мать и отца, помня о том, что те сделали для них в прошлом. Они исполняют их дела, подобно тому как те заботились о них прежде.

‘‘Ovādakārī bhataposī, kulavaṃsaṃ ahāpayaṃ;

Saddho sīlena sampanno, putto hoti pasaṃsiyo’’ti. navamaṃ;

Послушный советам, заботящийся о тех, кто его вскормил, не дающий угаснуть семейному роду, наделённый верой и добродетелью — такой сын достоин похвалы». (Девятая сутта)

10. Mahāsālaputtasuttaṃ

10. Махасалапутта-сутта (Сутта о великих деревьях сал)

40. ‘‘Himavantaṃ, bhikkhave, pabbatarājaṃ nissāya mahāsālā pañcahi vaḍḍhīhi vaḍḍhanti. Katamāhi pañcahi? Sākhāpattapalāsena vaḍḍhanti; tacena vaḍḍhanti; papaṭikāya vaḍḍhanti; pheggunā vaḍḍhanti; sārena vaḍḍhanti. Himavantaṃ, bhikkhave, pabbatarājaṃ nissāya mahāsālā imāhi pañcahi vaḍḍhīhi vaḍḍhanti. Evamevaṃ kho, bhikkhave, saddhaṃ kulaputtaṃ nissāya antojano pañcahi vaḍḍhīhi vaḍḍhati. Katamāhi [Pg.38] pañcahi? Saddhāya vaḍḍhati; sīlena vaḍḍhati; sutena vaḍḍhati; cāgena vaḍḍhati; paññāya vaḍḍhati. Saddhaṃ, bhikkhave, kulaputtaṃ nissāya antojano imāhi pañcahi vaḍḍhīhi vaḍḍhatī’’ti.

40. «Монахи, укрываясь под сенью Гималаев, царя гор, великие деревья сал растут в пяти направлениях. В каких пяти? Они растут ветвями, листьями и листвой; они растут корой; они растут побегами; они растут заболонью; они растут сердцевиной. Укрываясь под сенью Гималаев, царя гор, великие деревья сал растут в этих пяти направлениях. Точно так же, монахи, опираясь на благородного сына, наделённого верой, его домочадцы растут в пяти направлениях. В каких пяти? Они растут верой; они растут добродетелью; они растут познанием; они растут щедростью; они растут мудростью. Опираясь на благородного сына, наделённого верой, его домочадцы растут в этих пяти направлениях».

‘‘Yathā hi pabbato selo, araññasmiṃ brahāvane;

Taṃ rukkhā upanissāya, vaḍḍhante te vanappatī.

«Подобно тому как у каменистой горы в глухом лесу деревья, опираясь на неё, вырастают в великих лесных исполинов,

‘‘Tatheva sīlasampannaṃ, saddhaṃ kulaputtaṃ imaṃ ;

Upanissāya vaḍḍhanti, puttadārā ca bandhavā;

Amaccā ñātisaṅghā ca, ye cassa anujīvino.

точно так же, опираясь на этого благородного сына, наделённого верой и добродетелью, растут его жена, дети и родственники, его друзья, круг близких и все те, кто зависит от него.

‘‘Tyassa sīlavato sīlaṃ, cāgaṃ sucaritāni ca;

Passamānānukubbanti, ye bhavanti vicakkhaṇā.

Видя добродетель этого праведного человека, его щедрость и благие поступки, те, кто обладают проницательностью, подражают его примеру.

‘‘Imaṃ dhammaṃ caritvāna, maggaṃ sugatigāminaṃ;

Nandino devalokasmiṃ, modanti kāmakāmino’’ti. dasamaṃ;

Поступая в этом мире согласно Дхамме — пути, ведущему в благой удел, они радуются в мире дев, наслаждаясь исполнением желаний». (Десятая сутта)

Sumanavaggo catuttho.

Четвёртая глава — Сумана-вагга.

Tassuddānaṃ –

Оглавление этой главы:

Sumanā cundī uggaho, sīho dānānisaṃsako;

Kālabhojanasaddhā ca, puttasālehi te dasāti.

Сумана, Чунди, Уггаха, Сиха, Польза даяния, Своевременность, Пища, Вера, Сын и Деревья сал — таковы эти десять сутт.

5. Muṇḍarājavaggo

5. Мундараджа-вагга (Глава о царе Мунде)

1. Ādiyasuttaṃ

1. Адия-сутта

41. Ekaṃ samayaṃ bhagavā sāvatthiyaṃ viharati jetavane anāthapiṇḍikassa ārāme. Atha kho anāthapiṇḍiko gahapati yena bhagavā tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā bhagavantaṃ abhivādetvā ekamantaṃ nisīdi. Ekamantaṃ nisinnaṃ kho anāthapiṇḍikaṃ gahapatiṃ bhagavā etadavoca – ‘‘pañcime, gahapati, bhogānaṃ ādiyā. Katame pañca? Idha, gahapati, ariyasāvako uṭṭhānavīriyādhigatehi bhogehi bāhābalaparicitehi sedāvakkhittehi dhammikehi dhammaladdhehi attānaṃ sukheti pīṇeti sammā sukhaṃ [Pg.39] pariharati; mātāpitaro sukheti pīṇeti sammā sukhaṃ pariharati; puttadāradāsakammakaraporise sukheti pīṇeti sammā sukhaṃ pariharati. Ayaṃ paṭhamo bhogānaṃ ādiyo.

41. Однажды Благословенный пребывал в Саваттхи, в роще Джеты, в обители Анатхапиндики. Тогда домохозяин Анатхапиндика подошёл к Благословенному, поклонился ему и сел с одной стороны. Когда домохозяин Анатхапиндика сел с одной стороны, Благословенный обратился к нему: «Есть эти пять способов использования богатства, домохозяин. Какие пять? Здесь, домохозяин, благородный ученик благодаря богатству, добытому деятельным усердием, накопленному силой своих рук, заработанному потом своего лба, праведному богатству, полученному праведным путём, радует и ублажает себя, должным образом поддерживая себя в счастье; радует и ублажает своих родителей, должным образом поддерживая их в счастье; радует и ублажает свою жену и детей, своих слуг, рабочих и помощников, должным образом поддерживая их в счастье. Это первый способ использования богатства».

‘‘Puna caparaṃ, gahapati, ariyasāvako uṭṭhānavīriyādhigatehi bhogehi bāhābalaparicitehi sedāvakkhittehi dhammikehi dhammaladdhehi mittāmacce sukheti pīṇeti sammā sukhaṃ pariharati. Ayaṃ dutiyo bhogānaṃ ādiyo.

«И ещё, домохозяин, благородный ученик благодаря богатству, добытому деятельным усердием, накопленному силой своих рук, заработанному потом своего лба, праведному богатству, полученному праведным путём, радует и ублажает своих друзей и товарищей, должным образом поддерживая их в счастье. Это второй способ использования богатства».

‘‘Puna caparaṃ, gahapati, ariyasāvako uṭṭhānavīriyādhigatehi bhogehi bāhābalaparicitehi sedāvakkhittehi dhammikehi dhammaladdhehi yā tā honti āpadā – aggito vā udakato vā rājato vā corato vā appiyato vā dāyādato – tathārūpāsu āpadāsu bhogehi pariyodhāya vattati, sotthiṃ attānaṃ karoti. Ayaṃ tatiyo bhogānaṃ ādiyo.

«И ещё, домохозяин, благородный ученик благодаря богатству, добытому деятельным усердием, накопленному силой своих рук, заработанному потом своего лба, праведному богатству, полученному праведным путём, защищает себя с помощью этого богатства от потерь, которые могут возникнуть из-за пожара или наводнения, царей, разбойников или нелюбимых наследников; он обеспечивает себе безопасность от них. Это третий способ использования богатства».

‘‘Puna caparaṃ, gahapati, ariyasāvako uṭṭhānavīriyādhigatehi bhogehi bāhābalaparicitehi sedāvakkhittehi dhammikehi dhammaladdhehi pañcabaliṃ kattā hoti. Ñātibaliṃ, atithibaliṃ, pubbapetabaliṃ, rājabaliṃ, devatābaliṃ – ayaṃ catuttho bhogānaṃ ādiyo.

«И ещё, домохозяин, благородный ученик благодаря богатству, добытому деятельным усердием, накопленному силой своих рук, заработанному потом своего лба, праведному богатству, полученному праведным путём, совершает пять подношений: подношение родственникам, подношение гостям, подношение усопшим предкам, подношение царю и подношение божествам. Это четвёртый способ использования богатства».

‘‘Puna caparaṃ, gahapati, ariyasāvako uṭṭhānavīriyādhigatehi bhogehi bāhābalaparicitehi sedāvakkhittehi dhammikehi dhammaladdhehi ye te samaṇabrāhmaṇā madappamādā paṭiviratā khantisoracce niviṭṭhā ekamattānaṃ damenti ekamattānaṃ samenti ekamattānaṃ parinibbāpenti, tathārūpesu samaṇabrāhmaṇesu uddhaggikaṃ dakkhiṇaṃ patiṭṭhāpeti sovaggikaṃ sukhavipākaṃ saggasaṃvattanikaṃ. Ayaṃ pañcamo bhogānaṃ ādiyo. Ime kho, gahapati, pañca bhogānaṃ ādiyā.

«И ещё, домохозяин, благородный ученик благодаря богатству, добытому деятельным усердием, накопленному силой своих рук, заработанному потом своего лба, праведному богатству, полученному праведным путём, совершает возвышающее подношение даров — подношение небесное, приносящее счастье, ведущее к небесам — тем отшельникам и брахманам, которые воздерживаются от опьянения и беспечности, утвердились в терпении и кротости, укрощают себя, успокаивают себя и ведут себя к ниббане. Это пятый способ использования богатства. Таковы, домохозяин, пять способов использования богатства».

‘‘Tassa ce, gahapati, ariyasāvakassa ime pañca bhogānaṃ ādiye ādiyato bhogā parikkhayaṃ gacchanti, tassa evaṃ hoti – ‘ye vata bhogānaṃ ādiyā te cāhaṃ ādiyāmi bhogā ca me parikkhayaṃ gacchantī’ti. Itissa hoti avippaṭisāro. Tassa ce, gahapati, ariyasāvakassa ime pañca bhogānaṃ ādiye ādiyato bhogā abhivaḍḍhanti[Pg.40], tassa evaṃ hoti – ‘ye vata bhogānaṃ ādiyā te cāhaṃ ādiyāmi bhogā ca me abhivaḍḍhantī’ti. Itissa hoti ubhayeneva avippaṭisāro’’ti.

«Если, домохозяин, у благородного ученика, использующего богатство этими пятью способами, богатство истощается, он думает: „Я использовал богатство этими пятью способами, и моё богатство истощилось“. Так у него не возникает сожаления. Но если у благородного ученика, использующего богатство этими пятью способами, богатство приумножается, он думает: „Я использовал богатство этими пятью способами, и моё богатство приумножилось“. Таким образом, в обоих случаях у него не возникает сожаления».

‘‘Bhuttā bhogā bhatā bhaccā, vitiṇṇā āpadāsu me;

Uddhaggā dakkhiṇā dinnā, atho pañcabalīkatā;

Upaṭṭhitā sīlavanto, saññatā brahmacārayo.

«Я вкусил богатство, поддержал своих близких и преодолел невзгоды. Я совершил возвышающее подношение и принёс пять видов даров. Я послужил добродетельным, сдержанным и ведущим святую жизнь».

‘‘Yadatthaṃ bhogaṃ iccheyya, paṇḍito gharamāvasaṃ;

So me attho anuppatto, kataṃ ananutāpiyaṃ.

«Какую бы цель ни преследовал мудрец, живущий дома и желающий богатства, эта цель мною достигнута; содеянное мною не приносит сожаления».

‘‘Etaṃ anussaraṃ macco, ariyadhamme ṭhito naro;

Idheva naṃ pasaṃsanti, pecca sagge pamodatī’’ti. paṭhamaṃ;

«Вспоминая об этом, смертный человек пребывает твёрдым в благородной Дхамме. Уже в этой жизни его прославляют, а после смерти он радуется на небесах». (Первая сутта)

2. Sappurisasuttaṃ

2. Саппуриса-сутта (Сутта о достойном человеке)

42. ‘‘Sappuriso, bhikkhave, kule jāyamāno bahuno janassa atthāya hitāya sukhāya hoti; mātāpitūnaṃ atthāya hitāya sukhāya hoti; puttadārassa atthāya hitāya sukhāya hoti; dāsakammakaraporisassa atthāya hitāya sukhāya hoti; mittāmaccānaṃ atthāya hitāya sukhāya hoti; samaṇabrāhmaṇānaṃ atthāya hitāya sukhāya hoti.

42. «Бхиккху, когда достойный человек рождается в семье, это служит ко благу, пользе и счастью многих людей. Это служит ко благу, пользе и счастью его матери и отца; ко благу, пользе и счастью его жены и детей; ко благу, пользе и счастью его слуг, рабочих и помощников; ко благу, пользе и счастью его друзей и товарищей; ко благу, пользе и счастью отшельников и брахманов».

‘‘Seyyathāpi, bhikkhave, mahāmegho sabbasassāni sampādento bahuno janassa atthāya hitāya sukhāya hoti; evamevaṃ kho, bhikkhave, sappuriso kule jāyamāno bahuno janassa atthāya hitāya sukhāya hoti; mātāpitūnaṃ atthāya hitāya sukhāya hoti; puttadārassa atthāya hitāya sukhāya hoti; dāsakammakaraporisassa atthāya hitāya sukhāya hoti; mittāmaccānaṃ atthāya hitāya sukhāya hoti; samaṇabrāhmaṇānaṃ atthāya hitāya sukhāya hotī’’ti.

«Подобно тому, как великое грозовое облако, взращивая все посевы, проливается ко благу, пользе и счастью многих людей, точно так же, бхиккху, когда достойный человек рождается в семье, это служит ко благу, пользе и счастью многих людей. Это служит ко благу, пользе и счастью его матери и отца; ко благу, пользе и счастью его жены и детей; ко благу, пользе и счастью его слуг, рабочих и помощников; ко благу, пользе и счастью его друзей и товарищей; ко благу, пользе и счастью отшельников и брахманов».

‘‘Hito bahunnaṃ paṭipajja bhoge, taṃ devatā rakkhati dhammaguttaṃ;

Bahussutaṃ sīlavatūpapannaṃ, dhamme ṭhitaṃ na vijahati kitti.

«Того, кто использует своё богатство на благо многих, оберегают божества, защищённого Дхаммой. Слава не покидает того, кто стоек в Дхамме, многосведущ, наделён добродетельным поведением и соблюдает обеты».

‘‘Dhammaṭṭhaṃ [Pg.41] sīlasampannaṃ, saccavādiṃ hirīmanaṃ;

Nekkhaṃ jambonadasseva, ko taṃ ninditumarahati;

Devāpi naṃ pasaṃsanti, brahmunāpi pasaṃsito’’ti. dutiyaṃ;

«Кто посмеет порицать того, кто утвердился в Дхамме, наделён добродетелью, говорит правду, обладает чувством стыда и чист, словно монета из червонного золота? Даже боги восхваляют его, и самим Брахмой он прославлен». (Вторая сутта)

3. Iṭṭhasuttaṃ

3. Иттха-сутта (Сутта о желаемом)

43. Atha kho anāthapiṇḍiko gahapati yena bhagavā tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā bhagavantaṃ abhivādetvā ekamantaṃ nisīdi. Ekamantaṃ nisinnaṃ kho anāthapiṇḍikaṃ gahapatiṃ bhagavā etadavoca –

43. Тогда домохозяин Анатхапиндика подошёл к Благословенному, поклонился ему и сел с одной стороны. Когда домохозяин Анатхапиндика сел с одной стороны, Благословенный обратился к нему:

‘‘Pañcime, gahapati, dhammā iṭṭhā kantā manāpā dullabhā lokasmiṃ. Katame pañca? Āyu, gahapati, iṭṭho kanto manāpo dullabho lokasmiṃ; vaṇṇo iṭṭho kanto manāpo dullabho lokasmiṃ; sukhaṃ iṭṭhaṃ kantaṃ manāpaṃ dullabhaṃ lokasmiṃ; yaso iṭṭho kanto manāpo dullabho lokasmiṃ; saggā iṭṭhā kantā manāpā dullabhā lokasmiṃ. Ime kho, gahapati, pañca dhammā iṭṭhā kantā manāpā dullabhā lokasmiṃ.

«Есть эти пять вещей, домохозяин, которые желанны, любимы, приятны и редко достижимы в мире. Какие пять? Долгая жизнь, домохозяин, желанна, любима, приятна и редко достижима в мире. Красота... Счастье... Слава... Небесные миры желанны, любимы, приятны и редко достижимы в мире. Таковы, домохозяин, пять вещей, которые желанны, любимы, приятны и редко достижимы в мире».

‘‘Imesaṃ kho, gahapati, pañcannaṃ dhammānaṃ iṭṭhānaṃ kantānaṃ manāpānaṃ dullabhānaṃ lokasmiṃ na āyācanahetu vā patthanāhetu vā paṭilābhaṃ vadāmi. Imesaṃ kho, gahapati, pañcannaṃ dhammānaṃ iṭṭhānaṃ kantānaṃ manāpānaṃ dullabhānaṃ lokasmiṃ āyācanahetu vā patthanāhetu vā paṭilābho abhavissa, ko idha kena hāyetha?

«Я говорю, домохозяин, что эти пять вещей, которые желанны, любимы, приятны и редко достижимы в мире, не обретаются с помощью молитв или устремлений. Если бы эти пять вещей, которые желанны, любимы, приятны и редко достижимы в мире, могли быть обретены с помощью молитв или устремлений, то кто бы здесь в чём-либо нуждался?»

‘‘Na kho, gahapati, arahati ariyasāvako āyukāmo āyuṃ āyācituṃ vā abhinandituṃ vā āyussa vāpi hetu. Āyukāmena, gahapati, ariyasāvakena āyusaṃvattanikā paṭipadā paṭipajjitabbā. Āyusaṃvattanikā hissa paṭipadā paṭipannā āyupaṭilābhāya saṃvattati. So lābhī hoti āyussa dibbassa vā mānusassa vā.

«Домохозяин, благородному ученику, желающему долгой жизни, не подобает молить о долгой жизни, радоваться ей или пассивно уповать на неё ради долголетия. Благородный ученик, желающий долгой жизни, должен практиковать путь, ведущий к долгой жизни. Ибо когда он практикует путь, ведущий к долгой жизни, это ведёт к обретению долгой жизни, и он обретает долгую жизнь — либо божественную, либо человеческую».

‘‘Na kho, gahapati, arahati ariyasāvako vaṇṇakāmo vaṇṇaṃ āyācituṃ vā abhinandituṃ vā vaṇṇassa vāpi hetu. Vaṇṇakāmena, gahapati, ariyasāvakena vaṇṇasaṃvattanikā paṭipadā paṭipajjitabbā. Vaṇṇasaṃvattanikā hissa paṭipadā paṭipannā vaṇṇapaṭilābhāya saṃvattati. So lābhī hoti vaṇṇassa dibbassa vā mānusassa vā.

«Домохозяин, благородному ученику, желающему красоты, не подобает молить о красоте, радоваться ей или пассивно уповать на неё ради красоты. Благородный ученик, желающий красоты, должен практиковать путь, ведущий к красоте. Ибо когда он практикует путь, ведущий к красоте, это ведёт к обретению красоты, и он обретает красоту — либо божественную, либо человеческую».

‘‘Na [Pg.42] kho, gahapati, arahati ariyasāvako sukhakāmo sukhaṃ āyācituṃ vā abhinandituṃ vā sukhassa vāpi hetu. Sukhakāmena, gahapati, ariyasāvakena sukhasaṃvattanikā paṭipadā paṭipajjitabbā. Sukhasaṃvattanikā hissa paṭipadā paṭipannā sukhapaṭilābhāya saṃvattati. So lābhī hoti sukhassa dibbassa vā mānusassa vā.

«Домохозяин, благородному ученику, желающему счастья, не подобает молить о счастье, радоваться ему или пассивно уповать на него ради счастья. Благородный ученик, желающий счастья, должен практиковать путь, ведущий к счастью. Ибо когда он практикует путь, ведущий к счастью, это ведёт к обретению счастья, и он обретает счастье — либо божественное, либо человеческое».

‘‘Na kho, gahapati, arahati ariyasāvako yasakāmo yasaṃ āyācituṃ vā abhinandituṃ vā yasassa vāpi hetu. Yasakāmena, gahapati, ariyasāvakena yasasaṃvattanikā paṭipadā paṭipajjitabbā. Yasasaṃvattanikā hissa paṭipadā paṭipannā yasapaṭilābhāya saṃvattati. So lābhī hoti yasassa dibbassa vā mānusassa vā.

«Домохозяин, благородному ученику, желающему славы, не подобает молить о славе, радоваться ей или пассивно уповать на неё ради славы. Благородный ученик, желающий славы, должен практиковать путь, ведущий к славе. Ибо когда он практикует путь, ведущий к славе, это ведёт к обретению славы, и он обретает славу — либо божественную, либо человеческую».

‘‘Na kho, gahapati, arahati ariyasāvako saggakāmo saggaṃ āyācituṃ vā abhinandituṃ vā saggānaṃ vāpi hetu. Saggakāmena, gahapati, ariyasāvakena saggasaṃvattanikā paṭipadā paṭipajjitabbā. Saggasaṃvattanikā hissa paṭipadā paṭipannā saggapaṭilābhāya saṃvattati. So lābhī hoti saggāna’’nti.

«Домохозяин, благородному ученику, желающему небесных миров, не подобает молить о небесных мирах, радоваться им или пассивно уповать на них ради небес. Благородный ученик, желающий небесных миров, должен практиковать путь, ведущий к небесам. Ибо когда он практикует путь, ведущий к небесам, это ведёт к обретению небесных миров, и он обретает небесные миры».

‘‘Āyuṃ vaṇṇaṃ yasaṃ kittiṃ, saggaṃ uccākulīnataṃ;

Ratiyo patthayānena, uḷārā aparāparā.

«Для того, кто желает долгой жизни, красоты, славы, признания, небесных миров, благородного происхождения и великих, сменяющих друг друга радостей»,

‘‘Appamādaṃ pasaṃsanti, puññakiriyāsu paṇḍitā;

‘‘Appamatto ubho atthe, adhigaṇhāti paṇḍito.

«мудрецы восхваляют бдительность в совершении благих дел. Будучи бдительным, мудрый человек обретает оба вида блага»:

‘‘Diṭṭhe dhamme ca yo attho, yo cattho samparāyiko;

Atthābhisamayā dhīro, paṇḍitoti pavuccatī’’ti. tatiyaṃ;

«благо в этой жизни и благо в жизни будущей. Благодаря постижению блага стойкий человек зовётся мудрецом». (Третья сутта)

4. Manāpadāyīsuttaṃ

4. Манападайи-сутта (Сутта о дарителе приятного)

44. Ekaṃ samayaṃ bhagavā vesāliyaṃ viharati mahāvane kūṭāgārasālāyaṃ. Atha kho bhagavā pubbaṇhasamayaṃ nivāsetvā pattacīvaramādāya yena uggassa gahapatino vesālikassa nivesanaṃ tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā paññatte āsane nisīdi. Atha kho uggo gahapati vesāliko yena bhagavā tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā bhagavantaṃ abhivādetvā [Pg.43] ekamantaṃ nisīdi. Ekamantaṃ nisinno kho uggo gahapati vesāliko bhagavantaṃ etadavoca –

44. Однажды Благословенный пребывал в Весали, в Большом лесу, в зале с остроконечной крышей. Утром Благословенный оделся, взял чашу и верхнюю одежду и отправился к жилищу весалийского домохозяина Угги, где сел на приготовленное сиденье. Тогда весалийский домохозяин Угга подошёл к Благословенному, поклонился ему, сел с одной стороны и сказал Благословенному:

‘‘Sammukhā metaṃ, bhante, bhagavato sutaṃ sammukhā paṭiggahitaṃ – ‘manāpadāyī labhate manāpa’nti. Manāpaṃ me, bhante, sālapupphakaṃ khādanīyaṃ; taṃ me bhagavā paṭiggaṇhātu anukampaṃ upādāyā’’ti. Paṭiggahesi bhagavā anukampaṃ upādāya.

«Уважаемый, из уст самого Благословенного я слышал и воспринял это: „Даритель приятного обретает приятное“. Уважаемый, моё угощение из рисовой муки, напоминающее цветы сала, приятно. Пусть Благословенный примет его от меня из сострадания». Благословенный принял его из сострадания.

‘‘Sammukhā metaṃ, bhante, bhagavato sutaṃ sammukhā paṭiggahitaṃ – ‘manāpadāyī labhate manāpa’nti. Manāpaṃ me, bhante, sampannakolakaṃ sūkaramaṃsaṃ ; taṃ me bhagavā paṭiggaṇhātu anukampaṃ upādāyā’’ti. Paṭiggahesi bhagavā anukampaṃ upādāya.

«Уважаемый, из уст самого Благословенного я слышал и воспринял это: „Даритель приятного обретает приятное“. Уважаемый, моё блюдо из свинины, приготовленное со спелыми плодами зизифуса, приятно. Пусть Благословенный примет его от меня из сострадания». Благословенный принял его из сострадания.

‘‘Sammukhā metaṃ, bhante, bhagavato sutaṃ sammukhā paṭiggahitaṃ – ‘manāpadāyī labhate manāpa’nti. Manāpaṃ me, bhante, nibbattatelakaṃ nāliyasākaṃ; taṃ me bhagavā paṭiggaṇhātu anukampaṃ upādāyā’’ti. Paṭiggahesi bhagavā anukampaṃ upādāya.

«Уважаемый, из уст самого Благословенного я слышал и воспринял это: „Даритель приятного обретает приятное“. Уважаемый, мои обжаренные в масле стебли водяного шпината приятны. Пусть Благословенный примет их от меня из сострадания». Благословенный принял их из сострадания.

‘‘Sammukhā metaṃ, bhante, bhagavato sutaṃ sammukhā paṭiggahitaṃ – ‘manāpadāyī labhate manāpa’nti. Manāpo me, bhante, sālīnaṃ odano vicitakāḷako anekasūpo anekabyañjano; taṃ me bhagavā paṭiggaṇhātu anukampaṃ upādāyā’’ti. Paṭiggahesi bhagavā anukampaṃ upādāya.

«Уважаемый, из уст самого Благословенного я слышал и воспринял это: „Даритель приятного обретает приятное“. Уважаемый, мой отварной рис лучших сортов, очищенный от тёмных зёрен, поданный с разнообразными соусами и приправами, приятен. Пусть Благословенный примет его от меня из сострадания». Благословенный принял его из сострадания.

‘‘Sammukhā metaṃ, bhante, bhagavato sutaṃ sammukhā paṭiggahitaṃ – ‘manāpadāyī labhate manāpa’nti. Manāpāni me, bhante, kāsikāni vatthāni; tāni me bhagavā paṭiggaṇhātu anukampaṃ upādāyā’’ti. Paṭiggahesi bhagavā anukampaṃ upādāya.

«Уважаемый, из уст самого Благословенного я слышал и воспринял это: „Даритель приятного обретает приятное“. Уважаемый, мои одежды из Каси приятны. Пусть Благословенный примет их от меня из сострадания». Благословенный принял их из сострадания.

‘‘Sammukhā metaṃ, bhante, bhagavato sutaṃ sammukhā paṭiggahitaṃ – ‘manāpadāyī labhate manāpa’nti. Manāpo me, bhante, pallaṅko gonakatthato paṭalikatthato kadalimigapavarapaccattharaṇo sauttaracchado ubhatolohitakūpadhāno. Api ca, bhante, mayampetaṃ jānāma – ‘netaṃ bhagavato kappatī’ti. Idaṃ me, bhante, candanaphalakaṃ agghati adhikasatasahassaṃ; taṃ me bhagavā [Pg.44] paṭiggaṇhātu anukampaṃ upādāyā’’ti. Paṭiggahesi bhagavā anukampaṃ upādāya. Atha kho bhagavā uggaṃ gahapatiṃ vesālikaṃ iminā anumodanīyena anumodi –

«Из уст самого Благословенного, почтенный, я слышал это, из его собственных уст я воспринял это: „Дающий приятное получает приятное“. Почтенный, мне приятно моё ложе, устланное шерстяными коврами с длинным ворсом, белыми шерстяными покрывалами, покрывалом из шкуры лучшего оленя кадали, с балдахином над ним и красными подушками с обоих концов. Но также, почтенный, мы знаем, что это не подобает Благословенному. Почтенный, эта моя сандаловая доска стоит более ста тысяч [монет]. Пусть Благословенный примет её от меня из сострадания». Благословенный принял её из сострадания. Тогда Благословенный выразил признательность домохозяину Угге из Весали такими словами одобрения:

‘‘Manāpadāyī labhate manāpaṃ,Yo ujjubhūtesu dadāti chandasā;

Acchādanaṃ sayanamannapānaṃ,Nānāppakārāni ca paccayāni.

«Дающий приятное получает приятное, когда он добровольно дарует прямодушным одежду, постель, пищу и питьё, а также различные виды обиходных вещей.

‘‘Cattañca muttañca anuggahītaṃ,Khettūpame arahante viditvā;

So duccajaṃ sappuriso cajitvā,Manāpadāyī labhate manāpa’’nti.

Зная, что араханты подобны плодородному полю для того, что отдано, пожертвовано и не удерживается [в уме], этот добродетельный человек, отдавая то, что трудно отдать, — даритель приятного — получает приятное».

Atha kho bhagavā uggaṃ gahapatiṃ vesālikaṃ iminā anumodanīyena anumoditvā uṭṭhāyāsanā pakkāmi.

Затем Благословенный, выразив признательность домохозяину Угге из Весали этими словами одобрения, поднялся со своего места и ушёл.

Atha kho uggo gahapati vesāliko aparena samayena kālamakāsi. Kālaṅkato ca uggo gahapati vesāliko aññataraṃ manomayaṃ kāyaṃ upapajji. Tena kho pana samayena bhagavā sāvatthiyaṃ viharati jetavane anāthapiṇḍikassa ārāme. Atha kho uggo devaputto abhikkantāya rattiyā abhikkantavaṇṇo kevalakappaṃ jetavanaṃ obhāsetvā yena bhagavā tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā bhagavantaṃ abhivādetvā ekamantaṃ aṭṭhāsi. Ekamantaṃ ṭhitaṃ kho uggaṃ devaputtaṃ bhagavā etadavoca – ‘‘kacci te, ugga, yathādhippāyo’’ti? ‘‘Taggha me, bhagavā, yathādhippāyo’’ti. Atha kho bhagavā uggaṃ devaputtaṃ gāthāhi ajjhabhāsi –

Спустя некоторое время домохозяин Угга из Весали скончался. После смерти домохозяин Угга из Весали переродился в одном из сотворённых умом миров [среди божеств]. В то время Благословенный пребывал в Саваттхи, в роще Джеты, в обители Анатхапиндики. И вот, когда ночь уже близилась к исходу, божественный сын Угга, обладающий великолепной красотой, осветив всю рощу Джеты, подошёл к Благословенному. Приблизившись, он поклонился Благословенному и встал в стороне. Благословенный сказал стоявшему в стороне божественному сыну Угге: «Исполнилось ли всё, Угга, как ты желал?» — «Несомненно, Благословенный, всё исполнилось так, как я желал». Тогда Благословенный обратился к божественному сыну Угге со стихами:

‘‘Manāpadāyī labhate manāpaṃ,Aggassa dātā labhate punaggaṃ;

Varassa dātā varalābhi hoti,Seṭṭhaṃ dado seṭṭhamupeti ṭhānaṃ.

«Дающий приятное получает приятное; дающий превосходное вновь получает превосходное; дающий отменное становится получателем отменного; дающий наилучшее достигает наилучшего положения.

‘‘Yo [Pg.45] aggadāyī varadāyī, seṭṭhadāyī ca yo naro;

Dīghāyu yasavā hoti, yattha yatthūpapajjatī’’ti. catutthaṃ;

Тот человек, который дарует превосходное, дарует отменное и дарует наилучшее, обретает долголетие и славу везде, где бы он ни переродился». (Четвёртая [сутта]).

5. Puññābhisandasuttaṃ

5. Пуньябхисанда-сутта

45. ‘‘Pañcime, bhikkhave, puññābhisandā kusalābhisandā sukhassāhārā sovaggikā sukhavipākā saggasaṃvattanikā iṭṭhāya kantāya manāpāya hitāya sukhāya saṃvattanti.

45. «Монахи, есть эти пять потоков заслуг, потоков благого, приносящих счастье, ведущих к небесному рождению, созревающих в счастье, способствующих обретению небес, которые ведут к тому, что желанно, любимо, приятно, к благополучию и счастью.

‘‘Katame pañca? Yassa, bhikkhave, bhikkhu cīvaraṃ paribhuñjamāno appamāṇaṃ cetosamādhiṃ upasampajja viharati, appamāṇo tassa puññābhisando kusalābhisando sukhassāhāro sovaggiko sukhavipāko saggasaṃvattaniko iṭṭhāya kantāya manāpāya hitāya sukhāya saṃvattati.

Какие пять? Здесь, монахи, когда бхиккху, пользуясь чьим-либо подношением монашеского облачения, входит и пребывает в безмерном сосредоточении ума, то у этого [дарителя] возникает безмерный поток заслуг, поток благого, приносящий счастье, ведущий к небесному рождению, созревающий в счастье, способствующий обретению небес, который ведёт к тому, что желанно, любимо, приятно, к благополучию и счастью.

‘‘Yassa, bhikkhave, bhikkhu piṇḍapātaṃ paribhuñjamāno…pe… yassa, bhikkhave, bhikkhu vihāraṃ paribhuñjamāno…pe… yassa, bhikkhave, bhikkhu mañcapīṭhaṃ paribhuñjamāno…pe….

Когда бхиккху, пользуясь чьим-либо подношением подаяния еды, входит и пребывает в безмерном сосредоточении ума... [пе]... когда бхиккху, пользуясь чьим-либо подношением жилища, входит и пребывает в безмерном сосредоточении ума... [пе]... когда бхиккху, пользуясь чьим-либо подношением кровати и стула, входит и пребывает в безмерном сосредоточении ума... [пе]...

‘‘Yassa, bhikkhave, bhikkhu gilānapaccayabhesajjaparikkhāraṃ paribhuñjamāno appamāṇaṃ cetosamādhiṃ upasampajja viharati, appamāṇo tassa puññābhisando kusalābhisando sukhassāhāro sovaggiko sukhavipāko saggasaṃvattaniko iṭṭhāya kantāya manāpāya hitāya sukhāya saṃvattati. Ime kho, bhikkhave, pañca puññābhisandā kusalābhisandā sukhassāhārā sovaggikā sukhavipākā saggasaṃvattanikā iṭṭhāya kantāya manāpāya hitāya sukhāya saṃvattanti.

Когда бхиккху, пользуясь чьим-либо подношением лекарств и средств для больных, входит и пребывает в безмерном сосредоточении ума, то у этого [дарителя] возникает безмерный поток заслуг, поток благого, приносящий счастье, ведущий к небесному рождению, созревающий в счастье, способствующий обретению небес, который ведёт к тому, что желанно, любимо, приятно, к благополучию и счастью. Вот, монахи, эти пять потоков заслуг, потоков благого, приносящих счастье, ведущих к небесному рождению, созревающих в счастье, способствующих обретению небес, которые ведут к тому, что желанно, любимо, приятно, к благополучию и счастью.

‘‘Imehi ca pana, bhikkhave, pañcahi puññābhisandehi kusalābhisandehi samannāgatassa ariyasāvakassa na sukaraṃ puññassa pamāṇaṃ gahetuṃ – ‘ettako puññābhisando kusalābhisando sukhassāhāro sovaggiko sukhavipāko saggasaṃvattaniko iṭṭhāya kantāya manāpāya hitāya sukhāya saṃvattatī’ti. Atha kho asaṅkheyyo appameyyo mahāpuññakkhandhotveva saṅkhaṃ gacchati.

И когда, монахи, благородный ученик наделён этими пятью потоками заслуг, потоками благого, нелегко измерить его заслугу так: „Вот таков размер его потока заслуг, потока благого, приносящего счастье, ведущего к небесному рождению, созревающего в счастье, способствующего обретению небес, который ведёт к тому, что желанно, любимо, приятно, к благополучию и счастью“. Напротив, это считается просто неисчислимым, неизмеримым, великим скоплением заслуг.

‘‘Seyyathāpi, bhikkhave, mahāsamudde na sukaraṃ udakassa pamāṇaṃ gahetuṃ – ‘ettakāni udakāḷhakānīti vā [Pg.46] ettakāni udakāḷhakasatānīti vā ettakāni udakāḷhakasahassānīti vā ettakāni udakāḷhakasatasahassānīti vā; atha kho asaṅkheyyo appameyyo mahāudakakkhandhotveva saṅkhaṃ gacchati’. Evamevaṃ kho, bhikkhave, imehi pañcahi puññābhisandehi kusalābhisandehi samannāgatassa ariyasāvakassa na sukaraṃ puññassa pamāṇaṃ gahetuṃ – ‘ettako puññābhisando kusalābhisando sukhassāhāro sovaggiko sukhavipāko saggasaṃvattaniko iṭṭhāya kantāya manāpāya hitāya sukhāya saṃvattatī’ti. Atha kho asaṅkheyyo appameyyo mahāpuññakkhandhotveva saṅkhaṃ gacchatī’’ti.

Подобно тому, монахи, как в великом океане нелегко измерить воду так: „Здесь столько-то мер воды“, или „Здесь столько-то сотен мер воды“, или „Здесь столько-то тысяч мер воды“, или „Здесь столько-то сотен тысяч мер воды“, но скорее она считается просто неисчислимой, неизмеримой, великой массой воды; точно так же, монахи, когда благородный ученик наделён этими пятью потоками заслуг, потоками благого, нелегко измерить его заслугу так: „Вот таков размер его потока заслуг, потока благого, приносящего счастье, ведущего к небесному рождению, созревающего в счастье, способствующего обретению небес, который ведёт к тому, что желанно, любимо, приятно, к благополучию и счастью“. Напротив, это считается просто неисчислимым, неизмеримым, великим скоплением заслуг».

‘‘Mahodadhiṃ aparimitaṃ mahāsaraṃ,Bahubheravaṃ ratnagaṇānamālayaṃ;

Najjo yathā naragaṇasaṅghasevitā,Puthū savantī upayanti sāgaraṃ.

«Как многочисленные реки, служащие множеству людей, текущие вниз, достигают океана — великой массы воды, безбрежного моря, грозного вместилища россыпей драгоценных камней;

‘‘Evaṃ naraṃ annadapānavatthadaṃ,Seyyānisajjattharaṇassa dāyakaṃ;

Puññassa dhārā upayanti paṇḍitaṃ,Najjo yathā vārivahāva sāgara’’nti. pañcamaṃ;

так и потоки заслуг достигают мудрого человека, дарующего пищу, питьё и одежду, дарителя постелей, сидений и покрывал, подобно тому как реки несут свои воды в океан». (Пятая [сутта]).

6. Sampadāsuttaṃ

6. Сампада-сутта

46. ‘‘Pañcimā, bhikkhave, sampadā. Katamā pañca? Saddhāsampadā, sīlasampadā, sutasampadā, cāgasampadā, paññāsampadā – imā kho, bhikkhave, pañca sampadā’’ti. Chaṭṭhaṃ.

46. «Монахи, есть эти пять достижений. Какие пять? Достижение в вере, достижение в нравственном поведении, достижение в познаниях, достижение в щедрости и достижение в мудрости. Вот, монахи, эти пять достижений». (Шестая [сутта]).

7. Dhanasuttaṃ

7. Дхана-сутта

47. ‘‘Pañcimāni, bhikkhave, dhanāni. Katamāni pañca? Saddhādhanaṃ, sīladhanaṃ, sutadhanaṃ, cāgadhanaṃ, paññādhanaṃ.

47. «Монахи, есть эти пять видов богатства. Какие пять? Богатство веры, богатство нравственного поведения, богатство познаний, богатство щедрости и богатство мудрости.

‘‘Katamañca, bhikkhave, saddhādhanaṃ? Idha, bhikkhave, ariyasāvako saddho hoti, saddahati tathāgatassa bodhiṃ – ‘itipi so bhagavā…pe… satthā devamanussānaṃ buddho bhagavā’ti. Idaṃ vuccati, bhikkhave, saddhādhanaṃ.

И в чём, монахи, заключается богатство веры? Здесь благородный ученик наделён верой. Он верит в пробуждение Татхагаты так: „Именно поэтому Он, Благословенный, есть арахант, полностью пробуждённый, совершенный в знании и поведении, счастливый, познавший миры, непревзойдённый укротитель тех, кто подлежит укрощению, учитель богов и людей, Будда, Благословенный“. Это, монахи, называется богатством веры.

‘‘Katamañca[Pg.47], bhikkhave, sīladhanaṃ? Idha, bhikkhave, ariyasāvako pāṇātipātā paṭivirato hoti…pe… surāmerayamajjapamādaṭṭhānā paṭivirato hoti. Idaṃ vuccati, bhikkhave, sīladhanaṃ.

И в чём, монахи, заключается богатство нравственного поведения? Здесь благородный ученик воздерживается от уничтожения живых существ... [пе]... воздерживается от употребления вина, пива и других опьяняющих напитков, вызывающих беспечность. Это, монахи, называется богатством нравственного поведения.

‘‘Katamañca, bhikkhave, sutadhanaṃ? Idha, bhikkhave, ariyasāvako bahussuto hoti…pe… diṭṭhiyā suppaṭividdho. Idaṃ vuccati, bhikkhave, sutadhanaṃ.

И в чём, монахи, заключается богатство познаний? Здесь благородный ученик многому научился... [пе]... глубоко проник в это своим видением. Это, монахи, называется богатством познаний.

‘‘Katamañca, bhikkhave, cāgadhanaṃ? Idha, bhikkhave, ariyasāvako vigatamalamaccherena cetasā agāraṃ ajjhāvasati muttacāgo payatapāṇi vossaggarato yācayogo dānasaṃvibhāgarato. Idaṃ vuccati, bhikkhave, cāgadhanaṃ.

И в чём, монахи, заключается богатство щедрости? Здесь благородный ученик живёт дома с умом, свободным от скверны скупости, щедрый, с чистыми руками, радующийся даянию, отзывчивый на просьбы, находящий удовольствие в раздаче даров и делении с другими. Это, монахи, называется богатством щедрости.

‘‘Katamañca, bhikkhave, paññādhanaṃ? Idha, bhikkhave, ariyasāvako paññavā hoti, udayatthagāminiyā paññāya samannāgato ariyāya nibbedhikāya sammā dukkhakkhayagāminiyā. Idaṃ vuccati, bhikkhave, paññādhanaṃ. Imāni kho, bhikkhave, pañca dhanānī’’ti.

И в чём, монахи, заключается богатство мудрости? Здесь благородный ученик мудр; он наделён мудростью, видящей возникновение и исчезновение, благородной, проникающей, ведущей к полному прекращению страданий. Это, монахи, называется богатством мудрости. Вот, монахи, эти пять видов богатства».

‘‘Yassa saddhā tathāgate, acalā suppatiṭṭhitā;

Sīlañca yassa kalyāṇaṃ, ariyakantaṃ pasaṃsitaṃ.

«У кого вера в Татхагату непоколебима и прочно утверждена, и чьё нравственное поведение безупречно, любимо и восхваляемо благородными;

‘‘Saṅghe pasādo yassatthi, ujubhūtañca dassanaṃ;

Adaliddoti taṃ āhu, amoghaṃ tassa jīvitaṃ.

у кого есть преданность Сангхе и чьё видение прямодушно, — о таком человеке говорят, что он не беден, что его жизнь прожита не напрасно.

‘‘Tasmā saddhañca sīlañca, pasādaṃ dhammadassanaṃ;

Anuyuñjetha medhāvī, saraṃ buddhāna sāsana’’nti. sattamaṃ;

Поэтому мудрый человек, помня об учении Будд, должен усердствовать в вере и нравственном поведении, в преданности и видении Дхаммы». (Седьмая [сутта]).

8. Alabbhanīyaṭhānasuttaṃ

8. Алаббхания-тхана-сутта

48. ‘‘Pañcimāni, bhikkhave, alabbhanīyāni ṭhānāni samaṇena vā brāhmaṇena vā devena vā mārena vā brahmunā vā kenaci vā lokasmiṃ. Katamāni pañca? ‘Jarādhammaṃ mā jīrī’ti alabbhanīyaṃ ṭhānaṃ samaṇena vā brāhmaṇena vā devena vā mārena vā brahmunā vā kenaci vā lokasmiṃ. ‘Byādhidhammaṃ mā byādhīyī’ti …pe… ‘maraṇadhammaṃ mā mīyī’ti… ‘khayadhammaṃ mā khīyī’ti… ‘nassanadhammaṃ mā nassī’ti alabbhanīyaṃ ṭhānaṃ samaṇena vā brāhmaṇena vā devena vā mārena vā brahmunā vā kenaci vā lokasmiṃ.

48. «Монахи, есть эти пять вещей, которые недостижимы ни для отшельника, ни для брахмана, ни для девы, ни для Мары, ни для Брахмы, ни для кого бы то ни было в мире. Какие пять? „Пусть то, что подвержено старости, не стареет!“ — это вещь, недостижимая ни для отшельника, ни для брахмана, ни для девы, ни для Мары, ни для Брахмы, ни для кого бы то ни было в мире. „Пусть то, что подвержено болезни, не болеет!“... [пе]... „Пусть то, что подвержено смерти, не умирает!“... „Пусть то, что подвержено увяданию, не увядает!“... „Пусть то, что подвержено разрушению, не разрушается!“ — это вещь, недостижимая ни для отшельника, ни для брахмана, ни для девы, ни для Мары, ни для Брахмы, ни для кого бы то ни было в мире.

‘‘Assutavato[Pg.48], bhikkhave, puthujjanassa jarādhammaṃ jīrati. So jarādhamme jiṇṇe na iti paṭisañcikkhati – ‘na kho mayhevekassa jarādhammaṃ jīrati, atha kho yāvatā sattānaṃ āgati gati cuti upapatti sabbesaṃ sattānaṃ jarādhammaṃ jīrati. Ahañceva kho pana jarādhamme jiṇṇe soceyyaṃ kilameyyaṃ parideveyyaṃ, urattāḷiṃ kandeyyaṃ, sammohaṃ āpajjeyyaṃ, bhattampi me nacchādeyya, kāyepi dubbaṇṇiyaṃ okkameyya, kammantāpi nappavatteyyuṃ, amittāpi attamanā assu, mittāpi dummanā assū’ti. So jarādhamme jiṇṇe socati kilamati paridevati, urattāḷiṃ kandati, sammohaṃ āpajjati. Ayaṃ vuccati, bhikkhave – ‘assutavā puthujjano viddho savisena sokasallena attānaṃyeva paritāpeti’’’.

Монахи, у необразованного обывателя то, что подвержено старости, стареет. Когда это происходит, он не размышляет так: „Не только у меня одного то, что подвержено старости, стареет. Напротив, у всех существ, которые приходят и уходят, умирают и перерождаются, то, что подвержено старости, стареет. Если я стану скорбеть, изнывать, сокрушаться, плакать, бить себя в грудь и впадать в замешательство, когда то, что подвержено старости, стареет, то я потеряю аппетит, моё тело станет неприглядным, мои дела придут в упадок, мои враги будут ликовать, а мои друзья опечалятся“. И вот, когда то, что подвержено старости, стареет, он скорбит, изнывает, сокрушается, плачет, бьёт себя в грудь и впадает в замешательство. О таком говорят, монахи: „Необразованный обыватель, пронзённый отравленной стрелой скорби, который лишь мучает самого себя“.

‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, assutavato puthujjanassa byādhidhammaṃ byādhīyati…pe… maraṇadhammaṃ mīyati… khayadhammaṃ khīyati… nassanadhammaṃ nassati. So nassanadhamme naṭṭhe na iti paṭisañcikkhati – ‘na kho mayhevekassa nassanadhammaṃ nassati, atha kho yāvatā sattānaṃ āgati gati cuti upapatti sabbesaṃ sattānaṃ nassanadhammaṃ nassati. Ahañceva kho pana nassanadhamme naṭṭhe soceyyaṃ kilameyyaṃ parideveyyaṃ, urattāḷiṃ kandeyyaṃ, sammohaṃ āpajjeyyaṃ, bhattampi me nacchādeyya, kāyepi dubbaṇṇiyaṃ okkameyya, kammantāpi nappavatteyyuṃ, amittāpi attamanā assu, mittāpi dummanā assū’ti. So nassanadhamme naṭṭhe socati kilamati paridevati, urattāḷiṃ kandati, sammohaṃ āpajjati. Ayaṃ vuccati, bhikkhave – ‘assutavā puthujjano viddho savisena sokasallena attānaṃyeva paritāpeti’’’.

И вновь, монахи, у необразованного обывателя то, что подвержено болезни, заболевает... [пе]... то, что подвержено смерти, умирает... то, что подвержено увяданию, увядает... то, что подвержено разрушению, разрушается. Когда это происходит, он не размышляет так: „Не только у меня одного то, что подвержено разрушению, разрушается. Напротив, у всех существ, которые приходят и уходят, умирают и перерождаются, то, что подвержено разрушению, разрушается. Если я стану скорбеть, изнывать, сокрушаться, плакать, бить себя в грудь и впадать в замешательство, когда то, что подвержено разрушению, разрушается, то я потеряю аппетит, моё тело станет неприглядным, мои дела придут в упадок, мои враги будут ликовать, а мои друзья опечалятся“. И вот, когда то, что подвержено разрушению, разрушается, он скорбит, изнывает, сокрушается, плачет, бьёт себя в грудь и впадает в замешательство. О таком говорят, монахи: „Необразованный обыватель, пронзённый отравленной стрелой скорби, который лишь мучает самого себя“».

‘‘Sutavato ca kho, bhikkhave, ariyasāvakassa jarādhammaṃ jīrati. So jarādhamme jiṇṇe iti paṭisañcikkhati – ‘na kho mayhevekassa jarādhammaṃ jīrati, atha kho yāvatā sattānaṃ āgati gati cuti upapatti sabbesaṃ sattānaṃ jarādhammaṃ jīrati. Ahañceva kho pana jarādhamme jiṇṇe soceyyaṃ kilameyyaṃ parideveyyaṃ, urattāḷiṃ kandeyyaṃ, sammohaṃ āpajjeyyaṃ, bhattampi me nacchādeyya, kāyepi dubbaṇṇiyaṃ okkameyya, kammantāpi nappavatteyyuṃ, amittāpi attamanā assu, mittāpi dummanā assū’ti. So jarādhamme jiṇṇe na socati na kilamati na paridevati, na urattāḷiṃ kandati, na sammohaṃ āpajjati[Pg.49]. Ayaṃ vuccati, bhikkhave – ‘sutavā ariyasāvako abbuhi savisaṃ sokasallaṃ, yena viddho assutavā puthujjano attānaṃyeva paritāpeti. Asoko visallo ariyasāvako attānaṃyeva parinibbāpeti’’’.

«О бхиккху, у обученного благородного ученика то, что подвержено старению, стареет. Когда это подверженное старению стареет, он размышляет так: „Не у меня одного стареет то, что подвержено старению. Но у всех существ, которые приходят и уходят, умирают и рождаются вновь, то, что подвержено старению, стареет. Если бы я стал скорбеть, изнывать, сокрушаться, плакать, бия себя в грудь, и впадать в замешательство, когда стареет то, что подвержено старению, то я потерял бы аппетит, моё тело подурнело бы, дела мои пришли бы в упадок, мои враги обрадовались бы, а мои друзья опечалились бы“. И когда то, что подвержено старению, стареет, он не скорбит, не изнывает, не сокрушается, не плачет, бия себя в грудь, и не впадает в замешательство. О бхиккху, это называется: „Обученный благородный ученик вытащил отравленную стрелу скорби, которой пронзённый необученный обыватель лишь истязает себя“. Без скорби, без стрел, благородный ученик приводит самого себя к полному угасанию [страдания]».

‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, sutavato ariyasāvakassa byādhidhammaṃ byādhīyati…pe… maraṇadhammaṃ mīyati… khayadhammaṃ khīyati… nassanadhammaṃ nassati. So nassanadhamme naṭṭhe iti paṭisañcikkhati – ‘na kho mayhevekassa nassanadhammaṃ nassati, atha kho yāvatā sattānaṃ āgati gati cuti upapatti sabbesaṃ sattānaṃ nassanadhammaṃ nassati. Ahañceva kho pana nassanadhamme naṭṭhe soceyyaṃ kilameyyaṃ parideveyyaṃ, urattāḷiṃ kandeyyaṃ, sammohaṃ āpajjeyyaṃ, bhattampi me nacchādeyya, kāyepi dubbaṇṇiyaṃ okkameyya, kammantāpi nappavatteyyuṃ, amittāpi attamanā assu, mittāpi dummanā assū’ti. So nassanadhamme naṭṭhe na socati na kilamati na paridevati, na urattāḷiṃ kandati, na sammohaṃ āpajjati. Ayaṃ vuccati, bhikkhave – ‘sutavā ariyasāvako abbuhi savisaṃ sokasallaṃ, yena viddho assutavā puthujjano attānaṃyeva paritāpeti. Asoko visallo ariyasāvako attānaṃyeva parinibbāpetī’’’ti.

«И ещё, бхиккху, у обученного благородного ученика то, что подвержено болезни, заболевает... [и так далее]... то, что подвержено смерти, умирает... то, что подвержено разрушению, разрушается... то, что подвержено утрате, утрачивается. Когда это подверженное утрате утрачивается, он размышляет так: „Не у меня одного утрачивается то, что подвержено утрате. Но у всех существ, которые приходят и уходят, умирают и рождаются вновь, то, что подвержено утрате, утрачивается. Если бы я стал скорбеть, изнывать, сокрушаться, плакать, бия себя в грудь, и впадать в замешательство, когда утрачивается то, что подвержено утрате, то я потерял бы аппетит, моё тело подурнело бы, дела мои пришли бы в упадок, мои враги обрадовались бы, а мои друзья опечалились бы“. И когда то, что подвержено утрате, утрачивается, он не скорбит, не изнывает, не сокрушается, не плачет, бия себя в грудь, и не впадает в замешательство. О бхиккху, это называется: „Обученный благородный ученик вытащил отравленную стрелу скорби, которой пронзённый необученный обыватель лишь истязает себя“. Без скорби, без стрел, благородный ученик приводит самого себя к полному угасанию [страдания]».

‘‘Imāni kho, bhikkhave, pañca alabbhanīyāni ṭhānāni samaṇena vā brāhmaṇena vā devena vā mārena vā brahmunā vā kenaci vā lokasmi’’nti.

«О бхиккху, эти пять вещей недостижимы ни отшельником, ни брахманом, ни девой, ни Марой, ни Брахмой, ни кем-либо ещё в мире».

‘‘Na socanāya paridevanāya,Atthodha labbhā api appakopi;

Socantamenaṃ dukhitaṃ viditvā,Paccatthikā attamanā bhavanti.

«Ни скорбью, ни рыданьями здесь блага не достичь ни капли. Узнав, что человек скорбит и страждет, враги его ликуют».

‘‘Yato ca kho paṇḍito āpadāsu,Na vedhatī atthavinicchayaññū;

Paccatthikāssa dukhitā bhavanti,Disvā mukhaṃ avikāraṃ purāṇaṃ.

«Когда же мудрый пред лицом невзгод не дрогнет, умея распознать, в чём благо заключается, враги его приходят в огорченье, видя, что прежний лик его ничуть не изменился».

‘‘Jappena [Pg.50] mantena subhāsitena,Anuppadānena paveṇiyā vā;

Yathā yathā yattha labhetha atthaṃ,Tathā tathā tattha parakkameyya.

«Мольбой ли, мантрами ли, добрым словом, дарами или же традицией отцов — каким бы способом и где бы блага ни достичь, именно так и там усердствовать должно».

‘‘Sace pajāneyya alabbhaneyyo,Mayāva aññena vā esa attho;

Asocamāno adhivāsayeyya,Kammaṃ daḷhaṃ kinti karomi dānī’’ti. aṭṭhamaṃ;

«Но если понимает он: „Сие благо ни мне, ни кем-либо другим недостижимо“, тогда без скорби должен он принять сие, сказав: „Камма сильна; что я могу поделать ныне?“» Восьмая.

9. Kosalasuttaṃ

9. «Косала сутта»

49. Ekaṃ samayaṃ bhagavā sāvatthiyaṃ viharati jetavane anāthapiṇḍikassa ārāme. Atha kho rājā pasenadi kosalo yena bhagavā tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā bhagavantaṃ abhivādetvā ekamantaṃ nisīdi.

49. «Однажды Благословенный пребывал в Саваттхи, в роще Джеты, в монастыре Анатхапиндики. Тогда царь Косалы Пасенади подошёл к Благословенному, поклонился ему и сел сбоку».

(Tena kho pana samayena mallikā devī kālaṅkatā hoti.) Atha kho aññataro puriso yena rājā pasenadi kosalo tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā rañño pasenadissa kosalassa upakaṇṇake āroceti – ‘‘mallikā devī, deva, kālaṅkatā’’ti. Evaṃ vutte rājā pasenadi kosalo dukkhī dummano pattakkhandho adhomukho pajjhāyanto appaṭibhāno nisīdi.

«(В то время царица Маллика как раз скончалась.) И вот некий человек подошёл к царю Косалы Пасенади и прошептал ему на ухо: „О владыка, царица Маллика скончалась“. Когда это было сказано, царь Пасенади Косала, опечаленный и удручённый, сидел с опущенными плечами, понурив голову, мрачный и безмолвный».

Atha kho bhagavā rājānaṃ pasenadiṃ kosalaṃ dukkhiṃ dummanaṃ pattakkhandhaṃ adhomukhaṃ pajjhāyantaṃ appaṭibhānaṃ viditvā rājānaṃ pasenadiṃ kosalaṃ etadavoca – ‘‘pañcimāni, mahārāja, alabbhanīyāni ṭhānāni samaṇena vā brāhmaṇena vā devena vā mārena vā brahmunā vā kenaci vā lokasmiṃ. Katamāni pañca? ‘Jarādhammaṃ mā jīrī’ti alabbhanīyaṃ ṭhānaṃ…pe… na socanāya paridevanāya…pe… kammaṃ daḷhaṃ kinti karomi dānī’’ti. Navamaṃ.

«Тогда Благословенный, поняв состояние царя Пасенади Косалы — опечаленного, удручённого, сидящего с опущенными плечами, понурив голову, мрачного и безмолвного, — обратился к царю Пасенади Косале: „Великий царь, эти пять вещей недостижимы ни отшельником, ни брахманом, ни девой, ни Марой, ни Брахмой, ни кем-либо ещё в мире. Какие пять? „Пусть то, что подвержено старению, не стареет!“ — это недостижимо... [и так далее]... Ни скорбью, ни рыданьями... [и так далее]... Камма сильна; что я могу поделать ныне?“» Девятая.

10. Nāradasuttaṃ

10. «Нарада сутта»

50. Ekaṃ samayaṃ āyasmā nārado pāṭaliputte viharati kukkuṭārāme. Tena kho pana samayena muṇḍassa rañño bhaddā devī kālaṅkatā [Pg.51] hoti piyā manāpā. So bhaddāya deviyā kālaṅkatāya piyāya manāpāya neva nhāyati na vilimpati na bhattaṃ bhuñjati na kammantaṃ payojeti – rattindivaṃ bhaddāya deviyā sarīre ajjhomucchito. Atha kho muṇḍo rājā piyakaṃ kosārakkhaṃ āmantesi – ‘‘tena hi, samma piyaka, bhaddāya deviyā sarīraṃ āyasāya teladoṇiyā pakkhipitvā aññissā āyasāya doṇiyā paṭikujjatha, yathā mayaṃ bhaddāya deviyā sarīraṃ cirataraṃ passeyyāmā’’ti. ‘‘Evaṃ, devā’’ti kho piyako kosārakkho muṇḍassa rañño paṭissutvā bhaddāya deviyā sarīraṃ āyasāya teladoṇiyā pakkhipitvā aññissā āyasāya doṇiyā paṭikujji.

50. «Однажды достопочтенный Нарада пребывал в Паталипутте, в Куккута-парке. В то время у царя Мунды скончалась царица Бхадда, которая была ему дорога и мила. После её кончины он не мылся, не умащал себя благовониями, не принимал пищу и не занимался государственными делами — день и ночь он проводит в оцепенении над телом царицы Бхадды. Тогда царь Мунда обратился к своему казначею Пияке: „В таком случае, друг Пияка, погрузите тело царицы Бхадды в железный чан, наполненный маслом, и накройте другим железным чаном, чтобы мы могли созерцать тело царицы Бхадды как можно дольше“. — „Да, владыка“, — ответил казначей Пияка царю Мунде и, погрузив тело царицы Бхадды в железный чан с маслом, накрыл его другим железным чаном».

Atha kho piyakassa kosārakkhassa etadahosi – ‘‘imassa kho muṇḍassa rañño bhaddā devī kālaṅkatā piyā manāpā. So bhaddāya deviyā kālaṅkatāya piyāya manāpāya neva nhāyati na vilimpati na bhattaṃ bhuñjati na kammantaṃ payojeti – rattindivaṃ bhaddāya deviyā sarīre ajjhomucchito. Kaṃ nu kho muṇḍo rājā samaṇaṃ vā brāhmaṇaṃ vā payirupāseyya, yassa dhammaṃ sutvā sokasallaṃ pajaheyyā’’ti!

«Тогда у казначея Пияки возникла такая мысль: „У царя Мунды скончалась царица Бхадда, которая была ему дорога и мила. После её кончины он не мылся, не умащал себя благовониями, не принимал пищу и не занимался государственными делами — день и ночь он проводит в оцепенении над телом царицы Бхадды. Какого же отшельника или брахмана мог бы посетить царь Мунда, чтобы, услышав его Дхамму, он смог избавиться от стрелы скорби?“»

Atha kho piyakassa kosārakkhassa etadahosi – ‘‘ayaṃ kho āyasmā nārado pāṭaliputte viharati kukkuṭārāme. Taṃ kho panāyasmantaṃ nāradaṃ evaṃ kalyāṇo kittisaddo abbhuggato – ‘paṇḍito viyatto medhāvī bahussuto cittakathī kalyāṇapaṭibhāno vuddho ceva arahā ca’. Yaṃnūna muṇḍo rājā āyasmantaṃ nāradaṃ payirupāseyya, appeva nāma muṇḍo rājā āyasmato nāradassa dhammaṃ sutvā sokasallaṃ pajaheyyā’’ti.

«Затем у казначея Пияки возникла мысль: „Достопочтенный Нарада пребывает в Паталипутте, в Куккута-парке. О достопочтенном Нараде идёт такая добрая слава: „Он мудр, искусен, разумен, многознающ, красноречив, обладает прекрасным даром слова, зрел и является арахантом“. Что если царь Мунда посетит достопочтенного Нараду? Быть может, услышав Дхамму достопочтенного Нарады, он избавится от стрелы скорби“».

Atha kho piyako kosārakkho yena muṇḍo rājā tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā muṇḍaṃ rājānaṃ etadavoca – ‘‘ayaṃ kho, deva, āyasmā nārado pāṭaliputte viharati kukkuṭārāme. Taṃ kho panāyasmantaṃ nāradaṃ evaṃ kalyāṇo kittisaddo abbhuggato – ‘paṇḍito viyatto medhāvī bahussuto cittakathī kalyāṇapaṭibhāno vuddho ceva [Pg.52] arahā ca’. Yadi pana devo āyasmantaṃ nāradaṃ payirupāseyya, appeva nāma devo āyasmato nāradassa dhammaṃ sutvā sokasallaṃ pajaheyyā’’ti. ‘‘Tena hi, samma piyaka, āyasmantaṃ nāradaṃ paṭivedehi. Kathañhi nāma mādiso samaṇaṃ vā brāhmaṇaṃ vā vijite vasantaṃ pubbe appaṭisaṃvidito upasaṅkamitabbaṃ maññeyyā’’ti! ‘‘Evaṃ, devā’’ti kho piyako kosārakkho muṇḍassa rañño paṭissutvā yenāyasmā nārado tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā āyasmantaṃ nāradaṃ abhivādetvā ekamantaṃ nisīdi. Ekamantaṃ nisinno kho piyako kosārakkho āyasmantaṃ nāradaṃ etadavoca –

«Тогда казначей Пияка подошёл к царю Мунде и сказал ему: „Владыка, достопочтенный Нарада пребывает в Паталипутте, в Куккута-парке. О достопочтенном Нараде идёт такая добрая слава: „Он мудр, искусен, разумен, многознающ, красноречив, обладает прекрасным даром слова, зрел и является арахантом“. Если бы владыка посетил достопочтенного Нараду, быть может, услышав Дхамму достопочтенного Нарады, владыка избавился бы от стрелы скорби“. — „В таком случае, друг Пияка, извести достопочтенного Нараду. Ибо как может кто-то вроде меня помыслить о том, чтобы прийти к отшельнику или брахману, живущему в его владениях, предварительно не известив его?“ — „Да, владыка“, — ответил казначей Пияка царю Мунде и отправился к достопочтенному Нараде. Придя, он поклонился достопочтенному Нараде, сел сбоку и обратился к нему с такими словами:»

‘‘Imassa, bhante, muṇḍassa rañño bhaddā devī kālaṅkatā piyā manāpā. So bhaddāya deviyā kālaṅkatāya piyāya manāpāya neva nhāyati na vilimpati na bhattaṃ bhuñjati na kammantaṃ payojeti – rattindivaṃ bhaddāya deviyā sarīre ajjhomucchito. Sādhu, bhante, āyasmā nārado muṇḍassa rañño tathā dhammaṃ desetu yathā muṇḍo rājā āyasmato nāradassa dhammaṃ sutvā sokasallaṃ pajaheyyā’’ti. ‘‘Yassadāni, piyaka, muṇḍo rājā kālaṃ maññatī’’ti.

«„У царя Мунды, почтенный, скончалась царица Бхадда, которая была ему дорога и мила. После её кончины он не мылся, не умащал себя благовониями, не принимал пищу и не занимался государственными делами — день и ночь он проводит в оцепенении над телом царицы Бхадды. Было бы хорошо, почтенный, если бы достопочтенный Нарада преподал Дхамму царю Мунде так, чтобы царь Мунда, услышав Дхамму достопочтенного Нарады, смог избавиться от стрелы скорби“. — „Пусть царь Мунда приходит тогда, когда сочтёт это удобным, Пияка“».

Atha kho piyako kosārakkho uṭṭhāyāsanā āyasmantaṃ nāradaṃ abhivādetvā padakkhiṇaṃ katvā yena muṇḍo rājā tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā muṇḍaṃ rājānaṃ etadavoca – ‘‘katāvakāso kho, deva, āyasmatā nāradena. Yassadāni devo kālaṃ maññatī’’ti. ‘‘Tena hi, samma piyaka, bhadrāni bhadrāni yānāni yojāpehī’’ti. ‘‘Evaṃ, devā’’ti kho piyako kosārakkho muṇḍassa rañño paṭissutvā bhadrāni bhadrāni yānāni yojāpetvā muṇḍaṃ rājānaṃ etadavoca – ‘‘yuttāni kho te, deva, bhadrāni bhadrāni yānāni. Yassadāni devo kālaṃ maññatī’’ti.

«Тогда казначей Пияка поднялся со своего места, поклонился достопочтенному Нараде, обошёл его справа и вернулся к царю Мунде. Подойдя, он сказал царю Мунде: „Владыка, достопочтенный Нарада дал своё согласие. Владыка может идти тогда, когда сочтёт это удобным“. — „В таком случае, друг Пияка, вели запрячь самые лучшие колесницы!“ — „Да, владыка“, — ответил казначей Пияка царю Мунде и, велев запрячь самые лучшие колесницы, доложил царю Мунде: „Владыка, самые лучшие колесницы запряжены. Владыка может идти тогда, когда сочтёт это удобным“».

Atha kho muṇḍo rājā bhadraṃ yānaṃ abhiruhitvā bhadrehi bhadrehi yānehi yena kukkuṭārāmo tena pāyāsi mahaccā rājānubhāvena āyasmantaṃ nāradaṃ dassanāya. Yāvatikā yānassa bhūmi yānena gantvā, yānā paccorohitvā pattikova ārāmaṃ pāvisi. Atha kho muṇḍo rājā [Pg.53] yena āyasmā nārado tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā āyasmantaṃ nāradaṃ abhivādetvā ekamantaṃ nisīdi. Ekamantaṃ nisinnaṃ kho muṇḍaṃ rājānaṃ āyasmā nārado etadavoca –

«Тогда царь Мунда взошёл на великолепную колесницу и в сопровождении других великолепных колесниц отправился со всем царским величием в Куккута-парк, чтобы повидать достопочтенного Нараду. Проехав на колеснице столько, сколько позволяла дорога, он сошёл с колесницы и вошёл в парк пешком. Он подошёл к достопочтенному Нараде, поклонился ему и сел сбоку. Когда царь Мунда сел сбоку, достопочтенный Нарада обратился к нему с такими словами:»

‘‘Pañcimāni, mahārāja, alabbhanīyāni ṭhānāni samaṇena vā brāhmaṇena vā devena vā mārena vā brahmunā vā kenaci vā lokasmiṃ. Katamāni pañca? ‘Jarādhammaṃ mā jīrī’ti alabbhanīyaṃ ṭhānaṃ samaṇena vā brāhmaṇena vā devena vā mārena vā brahmunā vā kenaci vā lokasmiṃ. ‘Byādhidhammaṃ mā byādhīyī’ti…pe… ‘maraṇadhammaṃ mā mīyī’ti… ‘khayadhammaṃ mā khīyī’ti… ‘nassanadhammaṃ mā nassī’ti alabbhanīyaṃ ṭhānaṃ samaṇena vā brāhmaṇena vā devena vā mārena vā brahmunā vā kenaci vā lokasmiṃ.

«„Великий царь, эти пять вещей недостижимы ни отшельником, ни брахманом, ни девой, ни Марой, ни Брахмой, ни кем-либо ещё в мире. Какие пять? „Пусть то, что подвержено старению, не стареет!“ — это недостижимо ни отшельником, ни брахманом, ни девой, ни Марой, ни Брахмой, ни кем-либо ещё в мире. „Пусть то, что подвержено болезни, не заболевает!“... [и так далее]... „Пусть то, что подвержено смерти, не умирает!“... „Пусть то, что подвержено разрушению, не разрушается!“... „Пусть то, что подвержено утрате, не утрачивается!“ — это недостижимо ни отшельником, ни брахманом, ни девой, ни Марой, ни Брахмой, ни кем-либо ещё в мире».

‘‘Assutavato, mahārāja, puthujjanassa jarādhammaṃ jīrati. So jarādhamme jiṇṇe na iti paṭisañcikkhati – ‘na kho mayhevekassa jarādhammaṃ jīrati, atha kho yāvatā sattānaṃ āgati gati cuti upapatti sabbesaṃ sattānaṃ jarādhammaṃ jīrati. Ahañceva kho pana jarādhamme jiṇṇe soceyyaṃ kilameyyaṃ parideveyyaṃ, urattāḷiṃ kandeyyaṃ, sammohaṃ āpajjeyyaṃ, bhattampi me nacchādeyya, kāyepi dubbaṇṇiyaṃ okkameyya, kammantāpi nappavatteyyuṃ, amittāpi attamanā assu, mittāpi dummanā assū’ti. So jarādhamme jiṇṇe socati kilamati paridevati, urattāḷiṃ kandati, sammohaṃ āpajjati. Ayaṃ vuccati, mahārāja – ‘assutavā puthujjano viddho savisena sokasallena attānaṃyeva paritāpeti’’’.

«„Великий царь, у необученного обывателя то, что подвержено старению, стареет. Когда это подверженное старению стареет, он не размышляет так: „Не у меня одного стареет то, что подвержено старению. Но у всех существ, которые приходят и уходят, умирают и рождаются вновь, то, что подвержено старению, стареет. Если бы я стал скорбеть, изнывать, сокрушаться, плакать, бия себя в грудь, и впадать в замешательство, когда стареет то, что подвержено старению, то я потерял бы аппетит, моё тело подурнело бы, дела мои пришли бы в упадок, мои враги обрадовались бы, а мои друзья опечалились бы“. И когда то, что подвержено старению, стареет, он скорбит, изнывает, сокрушается, плачет, бия себя в грудь, и впадает в замешательство. Великий царь, это называется: „Необученный обыватель, пронзённый отравленной стрелой скорби, лишь истязает самого себя““».

‘‘Puna caparaṃ, mahārāja, assutavato puthujjanassa byādhidhammaṃ byādhīyati…pe… maraṇadhammaṃ mīyati… khayadhammaṃ khīyati… nassanadhammaṃ nassati. So nassanadhamme naṭṭhe na iti paṭisañcikkhati – ‘na kho mayhevekassa nassanadhammaṃ nassati, atha kho yāvatā sattānaṃ āgati gati cuti upapatti sabbesaṃ sattānaṃ nassanadhammaṃ nassati. Ahañceva kho pana nassanadhamme naṭṭhe soceyyaṃ kilameyyaṃ parideveyyaṃ, urattāḷiṃ kandeyyaṃ, sammohaṃ āpajjeyyaṃ, bhattampi me nacchādeyya, kāyepi dubbaṇṇiyaṃ okkameyya, kammantāpi nappavatteyyuṃ, amittāpi attamanā assu, mittāpi dummanā assū’ti. So nassanadhamme naṭṭhe socati kilamati paridevati, urattāḷiṃ kandati, sammohaṃ āpajjati. Ayaṃ vuccati, mahārāja – ‘assutavā puthujjano viddho savisena sokasallena attānaṃyeva paritāpeti’’’.

«И ещё, великий царь, у необразованного обывателя то, что подвержено болезни, заболевает... то, что подвержено смерти, умирает... то, что подвержено разрушению, разрушается... то, что подвержено исчезновению, исчезает. Когда то, что подвержено исчезновению, исчезает, он не размышляет так: „Не у меня одного исчезает то, что подвержено исчезновению. Напротив, у всех существ, у которых есть прихождение, ухождение, умирание и перерождение, исчезает то, что подвержено исчезновению. Если бы я стал скорбеть, изнывать, плакать, бить себя в грудь и впадать в замешательство из-за того, что исчезло то, что подвержено исчезновению, то я бы не хотел принимать пищу, моё тело подурнело бы, дела мои расстроились бы, враги мои обрадовались бы, а друзья опечалились бы“. Когда то, что подвержено исчезновению, исчезает, он скорбит, изнывает, плачет, бьёт себя в грудь и впадает в замешательство. О таком человеке говорят, великий царь: „Необразованный обыватель, пронзённый отравленной стрелой скорби, лишь истязает самого себя“».

‘‘Sutavato [Pg.54] ca kho, mahārāja, ariyasāvakassa jarādhammaṃ jīrati. So jarādhamme jiṇṇe iti paṭisañcikkhati – ‘na kho mayhevekassa jarādhammaṃ jīrati, atha kho yāvatā sattānaṃ āgati gati cuti upapatti sabbesaṃ sattānaṃ jarādhammaṃ jīrati. Ahañceva kho pana jarādhamme jiṇṇe soceyyaṃ kilameyyaṃ parideveyyaṃ, urattāḷiṃ kandeyyaṃ, sammohaṃ āpajjeyyaṃ, bhattampi me nacchādeyya, kāyepi dubbaṇṇiyaṃ okkameyya, kammantāpi nappavatteyyuṃ, amittāpi attamanā assu, mittāpi dummanā assū’ti. So jarādhamme jiṇṇe na socati na kilamati na paridevati, na urattāḷiṃ kandati, na sammohaṃ āpajjati. Ayaṃ vuccati, mahārāja – ‘sutavā ariyasāvako abbuhi savisaṃ sokasallaṃ, yena viddho assutavā puthujjano attānaṃyeva paritāpeti. Asoko visallo ariyasāvako attānaṃyeva parinibbāpeti’’’.

«Но у образованного благородного ученика, великий царь, то, что подвержено старости, стареет. Когда то, что подвержено старости, стареет, он размышляет так: „Не у меня одного стареет то, что подвержено старости. Напротив, у всех существ, у которых есть прихождение, ухождение, умирание и перерождение, стареет то, что подвержено старости. Если бы я стал скорбеть, изнывать, плакать, бить себя в грудь и впадать в замешательство из-за того, что состарилось то, что подвержено старости, то я бы не хотел принимать пищу, моё тело подурнело бы, дела мои расстроились бы, враги мои обрадовались бы, а друзья опечалились бы“. Когда то, что подвержено старости, стареет, он не скорбит, не изнывает, не плачет, не бьёт себя в грудь и не впадает в замешательство. О таком человеке говорят, великий царь: „Образованный благородный ученик извлёк отравленную стрелу скорби, которой пронзённый необразованный обыватель лишь истязает самого себя. Свободный от скорби, свободный от стрелы, благородный ученик полностью охлаждает самого себя“».

‘‘Puna caparaṃ, mahārāja, sutavato ariyasāvakassa byādhidhammaṃ byādhīyati…pe… maraṇadhammaṃ mīyati… khayadhammaṃ khīyati… nassanadhammaṃ nassati. So nassanadhamme naṭṭhe iti paṭisañcikkhati – ‘na kho mayhevekassa nassanadhammaṃ nassati, atha kho yāvatā sattānaṃ āgati gati cuti upapatti sabbesaṃ sattānaṃ nassanadhammaṃ nassati. Ahañceva kho pana nassanadhamme naṭṭhe soceyyaṃ kilameyyaṃ parideveyyaṃ, urattāḷiṃ kandeyyaṃ, sammohaṃ āpajjeyyaṃ, bhattampi me nacchādeyya, kāyepi dubbaṇṇiyaṃ okkameyya, kammantāpi nappavatteyyuṃ, amittāpi attamanā assu, mittāpi dummanā assū’ti. So nassanadhamme naṭṭhe na socati na kilamati na paridevati, na urattāḷiṃ kandati, na sammohaṃ āpajjati. Ayaṃ vuccati, mahārāja – ‘sutavā ariyasāvako abbuhi savisaṃ sokasallaṃ, yena viddho assutavā puthujjano attānaṃyeva paritāpeti. Asoko visallo ariyasāvako attānaṃyeva parinibbāpeti ’’’.

«И ещё, великий царь, у образованного благородного ученика то, что подвержено болезни, заболевает... то, что подвержено смерти, умирает... то, что подвержено разрушению, разрушается... то, что подвержено исчезновению, исчезает. Когда то, что подвержено исчезновению, исчезает, он размышляет так: „Не у меня одного исчезает то, что подвержено исчезновению. Напротив, у всех существ, у которых есть прихождение, ухождение, умирание и перерождение, исчезает то, что подвержено исчезновению. Если бы я стал скорбеть, изнывать, плакать, бить себя в грудь и впадать в замешательство из-за того, что исчезло то, что подвержено исчезновению, то я бы не хотел принимать пищу, моё тело подурнело бы, дела мои расстроились бы, враги мои обрадовались бы, а друзья опечалились бы“. Когда то, что подвержено исчезновению, исчезает, он не скорбит, не изнывает, не плачет, не бьёт себя в грудь и не впадает в замешательство. О таком человеке говорят, великий царь: „Образованный благородный ученик извлёк отравленную стрелу скорби, которой пронзённый необразованный обыватель лишь истязает самого себя. Свободный от скорби, свободный от стрелы, благородный ученик полностью охлаждает самого себя“».

‘‘Imāni kho, mahārāja, pañca alabbhanīyāni ṭhānāni samaṇena vā brāhmaṇena vā devena vā mārena vā brahmunā vā kenaci vā lokasmi’’nti.

«Таковы, великий царь, пять вещей, которые не могут быть получены ни отшельником, ни брахманом, ни девой, ни Марой, ни Брахмой, ни кем-либо ещё в этом мире».

‘‘Na socanāya paridevanāya,Atthodha labbhā api appakopi;

Socantamenaṃ dukhitaṃ viditvā,Paccatthikā attamanā bhavanti.

«Ни скорбью, ни плачем здесь нельзя достичь блага, даже самого малого. Видя, что человек скорбит и страдает, его враги радуются».

‘‘Yato [Pg.55] ca kho paṇḍito āpadāsu,Na vedhatī atthavinicchayaññū;

Paccatthikāssa dukhitā bhavanti,Disvā mukhaṃ avikāraṃ purāṇaṃ.

«Но когда мудрец, знающий, как определить благо, не колеблется в несчастьях, его враги огорчаются, видя его лицо неизменным, как и прежде».

‘‘Jappena mantena subhāsitena,Anuppadānena paveṇiyā vā;

Yathā yathā yattha labhetha atthaṃ,Tathā tathā tattha parakkameyya.

«Мольбами, мантрами, добрыми словами, подношениями или обычаями предков — какими бы средствами и в каком бы месте ни можно было достичь блага, именно так и там следует прилагать усилия».

‘‘Sace pajāneyya alabbhaneyyo,Mayāva aññena vā esa attho;

Asocamāno adhivāsayeyya,Kammaṃ daḷhaṃ kinti karomi dānī’’ti.

«Если же он понимает: „Это благо недостижимо ни для меня, ни для кого-либо другого“, то, не скорбя, он должен терпеливо сносить это, думая: „Карма сильна, что же я могу поделать теперь?“»

Evaṃ vutte muṇḍo rājā āyasmantaṃ nāradaṃ etadavoca – ‘‘ko nāmo ayaṃ, bhante, dhammapariyāyo’’ti? ‘‘Sokasallaharaṇo nāma ayaṃ, mahārāja, dhammapariyāyo’’ti. ‘‘Taggha, bhante, sokasallaharaṇo ! Imañhi me, bhante, dhammapariyāyaṃ sutvā sokasallaṃ pahīna’’nti.

Когда это было сказано, царь Мунда спросил почтенного Нараду: «Как называется это поучение Дхаммы, уважаемый?» — «Это поучение Дхаммы, великий царь, называется „Извлечение стрелы скорби“». — «Воистину, уважаемый, это извлечение стрелы скорби! Ведь выслушав это поучение Дхаммы, уважаемый, я избавился от стрелы скорби».

Atha kho muṇḍo rājā piyakaṃ kosārakkhaṃ āmantesi – ‘‘tena hi, samma piyaka, bhaddāya deviyā sarīraṃ jhāpetha; thūpañcassā karotha. Ajjatagge dāni mayaṃ nhāyissāma ceva vilimpissāma bhattañca bhuñjissāma kammante ca payojessāmā’’ti. Dasamaṃ.

Тогда царь Мунда обратился к казначею Пияке: «В таком случае, друг Пияка, предай огню тело царицы Бхадды и возведи для неё ступу. С сегодняшнего дня мы будем совершать омовения, умащаться благовониями, принимать пищу и заниматься государственными делами». (Десятая сутта).

Muṇḍarājavaggo pañcamo.

Пятая глава о царе Мунде завершена.

Tassuddānaṃ –

Содержание главы:

Ādiyo sappuriso iṭṭhā, manāpadāyībhisandaṃ;

Sampadā ca dhanaṃ ṭhānaṃ, kosalo nāradena cāti.

«Приобретение», «Добродетельный человек», «Желанное», «Дарующий приятное», «Потоки», «Достижения», «Богатство», «Вещи», «Косала» и «Нарада».

Paṭhamapaṇṇāsakaṃ samattaṃ.

Первая половина из пятидесяти сутт завершена.

2. Dutiyapaṇṇāsakaṃ

2. Вторая половина из пятидесяти сутт

(6) 1. Nīvaraṇavaggo

(6) 1. Глава о помехах

1. Āvaraṇasuttaṃ

1. Аварана-сутта (Сутта о препятствиях)

51. Evaṃ [Pg.56] me sutaṃ – ekaṃ samayaṃ bhagavā sāvatthiyaṃ viharati jetavane anāthapiṇḍikassa ārāme. Tatra kho bhagavā bhikkhū āmantesi – ‘‘bhikkhavo’’ti. ‘‘Bhadante’’ti te bhikkhū bhagavato paccassosuṃ. Bhagavā etadavoca –

51. Так я слышал. Однажды Благословенный пребывал в Саваттхи, в роще Джеты, в монастыре Анатхапиндики. Там Благословенный обратился к бхиккху: «О бхиккху!» — «Уважаемый!» — ответили те бхиккху Благословенному. Благословенный сказал следующее:

‘‘Pañcime, bhikkhave, āvaraṇā nīvaraṇā cetaso ajjhāruhā paññāya dubbalīkaraṇā. Katame pañca? Kāmacchando, bhikkhave, āvaraṇo nīvaraṇo cetaso ajjhāruho paññāya dubbalīkaraṇo. Byāpādo, bhikkhave, āvaraṇo nīvaraṇo cetaso ajjhāruho paññāya dubbalīkaraṇo. Thinamiddhaṃ, bhikkhave, āvaraṇaṃ nīvaraṇaṃ cetaso ajjhāruhaṃ paññāya dubbalīkaraṇaṃ. Uddhaccakukkuccaṃ, bhikkhave, āvaraṇaṃ nīvaraṇaṃ cetaso ajjhāruhaṃ paññāya dubbalīkaraṇaṃ. Vicikicchā, bhikkhave, āvaraṇā nīvaraṇā cetaso ajjhāruhā paññāya dubbalīkaraṇā. Ime kho, bhikkhave, pañca āvaraṇā nīvaraṇā cetaso ajjhāruhā paññāya dubbalīkaraṇā.

«Бхиккху, есть эти пять препятствий, помех, омрачений ума, ослабляющих мудрость. Какие пять? (1) Чувственное желание, бхиккху, — это препятствие, помеха, омрачение ума, ослабляющее мудрость. (2) Недоброжелательность, бхиккху, — это препятствие, помеха, омрачение ума, ослабляющее мудрость. (3) Лень и апатия, бхиккху, — это препятствие, помеха, омрачение ума, ослабляющее мудрость. (4) Непоседливость и сожаление, бхиккху, — это препятствие, помеха, омрачение ума, ослабляющее мудрость. (5) Сомнение, бхиккху, — это препятствие, помеха, омрачение ума, ослабляющее мудрость. Таковы, бхиккху, пять препятствий, помех, омрачений ума, ослабляющих мудрость.»

‘‘So vata, bhikkhave, bhikkhu ime pañca āvaraṇe nīvaraṇe cetaso ajjhāruhe paññāya dubbalīkaraṇe appahāya, abalāya paññāya dubbalāya attatthaṃ vā ñassati paratthaṃ vā ñassati ubhayatthaṃ vā ñassati uttari vā manussadhammā alamariyañāṇadassanavisesaṃ sacchikarissatīti netaṃ ṭhānaṃ vijjati. Seyyathāpi, bhikkhave, nadī pabbateyyā dūraṅgamā sīghasotā hārahārinī. Tassā puriso ubhato naṅgalamukhāni vivareyya. Evañhi so, bhikkhave, majjhe nadiyā soto vikkhitto visaṭo byādiṇṇo neva dūraṅgamo assa na sīghasoto na hārahārī. Evamevaṃ kho, bhikkhave, so vata bhikkhu ime pañca āvaraṇe nīvaraṇe cetaso ajjhāruhe paññāya dubbalīkaraṇe appahāya, abalāya paññāya dubbalāya attatthaṃ [Pg.57] vā ñassati paratthaṃ vā ñassati ubhayatthaṃ vā ñassati uttari vā manussadhammā alamariyañāṇadassanavisesaṃ sacchikarissatīti netaṃ ṭhānaṃ vijjati.

«Бхиккху, невозможно, чтобы бхиккху, не отбросив эти пять препятствий, помех, омрачений ума, ослабляющих мудрость, со своей бессильной и слабой мудростью познал собственное благо, благо других или благо обоих, либо постиг превосходящее человеческие возможности особое знание и видение, достойное благородных. Представьте себе горную реку, текущую издалека, с быстрым течением, уносящую всё за собой. И вот человек открыл бы с обеих её сторон отводные каналы. В таком случае течение посреди реки рассеялось бы, разлилось и разделилось, так что река больше не текла бы далеко, с быстрым течением, унося всё за собой. Точно так же, бхиккху, невозможно, чтобы бхиккху, не отбросив эти пять препятствий, помех, омрачений ума, ослабляющих мудрость, со своей бессильной и слабой мудростью познал собственное благо, благо других или благо обоих, либо постиг превосходящее человеческие возможности особое знание и видение, достойное благородных.»

‘‘So vata, bhikkhave, bhikkhu ime pañca āvaraṇe nīvaraṇe cetaso ajjhāruhe paññāya dubbalīkaraṇe pahāya, balavatiyā paññāya attatthaṃ vā ñassati paratthaṃ vā ñassati ubhayatthaṃ vā ñassati uttari vā manussadhammā alamariyañāṇadassanavisesaṃ sacchikarissatīti ṭhānametaṃ vijjati. Seyyathāpi, bhikkhave, nadī pabbateyyā dūraṅgamā sīghasotā hārahārinī. Tassā puriso ubhato naṅgalamukhāni pidaheyya. Evañhi so, bhikkhave, majjhe nadiyā soto avikkhitto avisaṭo abyādiṇṇo dūraṅgamo ceva assa sīghasoto ca hārahārī ca. Evamevaṃ kho, bhikkhave, so vata bhikkhu ime pañca āvaraṇe nīvaraṇe cetaso ajjhāruhe paññāya dubbalīkaraṇe pahāya, balavatiyā paññāya attatthaṃ vā ñassati paratthaṃ vā ñassati ubhayatthaṃ vā ñassati uttari vā manussadhammā alamariyañāṇadassanavisesaṃ sacchikarissatīti ṭhānametaṃ vijjatī’’ti. Paṭhamaṃ.

«Но возможно, бхиккху, чтобы бхиккху, отбросив эти пять препятствий, помех, омрачений ума, ослабляющих мудрость, со своей сильной мудростью познал собственное благо, благо других и благо обоих, а также постиг превосходящее человеческие возможности особое знание и видение, достойное благородных. Представьте себе горную реку, текущую издалека, с быстрым течением, уносящую всё за собой. И вот человек закрыл бы отводные каналы с обеих её сторон. В таком случае течение посреди реки не рассеялось бы, не разлилось и не разделилось, так что река текла бы далеко, с быстрым течением, унося всё за собой. Точно так же, бхиккху, возможно, чтобы бхиккху, отбросив эти пять препятствий, помех, омрачений ума, ослабляющих мудрость, со своей сильной мудростью познал собственное благо, благо других и благо обоих, а также постиг превосходящее человеческие возможности особое знание и видение, достойное благородных». (Первая сутта).

2. Akusalarāsisuttaṃ

2. Акусалараси-сутта (Сутта о груде неблагого)

52. ‘‘Akusalarāsīti, bhikkhave, vadamāno pañca nīvaraṇe sammā vadamāno vadeyya. Kevalo hāyaṃ, bhikkhave, akusalarāsi yadidaṃ pañca nīvaraṇā. Katame pañca? Kāmacchandanīvaraṇaṃ, byāpādanīvaraṇaṃ, thinamiddhanīvaraṇaṃ, uddhaccakukkuccanīvaraṇaṃ, vicikicchānīvaraṇaṃ. Akusalarāsīti, bhikkhave, vadamāno ime pañca nīvaraṇe sammā vadamāno vadeyya. Kevalo hāyaṃ, bhikkhave, akusalarāsi yadidaṃ pañca nīvaraṇā’’ti. Dutiyaṃ.

52. «Бхиккху, говоря „груда неблагого“, можно было бы справедливо назвать так пять помех. Ибо эти пять помех — это и есть вся полнота груды неблагого. Какие пять? Помеха чувственного желания, помеха недоброжелательности, помеха лени и апатии, помеха непоседливости и сожаления, помеха сомнения. Бхиккху, говоря „груда неблагого“, можно было бы справедливо назвать так эти пять помех. Ибо эти пять помех — это и есть вся полнота груды неблагого». (Вторая сутта).

3. Padhāniyaṅgasuttaṃ

3. Падханиянга-сутта (Сутта о факторах усердия)

53. ‘‘Pañcimāni, bhikkhave, padhāniyaṅgāni. Katamāni pañca? Idha, bhikkhave, bhikkhu saddho hoti, saddahati tathāgatassa bodhiṃ – ‘itipi so bhagavā arahaṃ sammāsambuddho vijjācaraṇasampanno sugato lokavidū anuttaro purisadammasārathi satthā devamanussānaṃ buddho bhagavā’ti. Appābādho hoti [Pg.58] appātaṅko; samavepākiniyā gahaṇiyā samannāgato nātisītāya nāccuṇhāya majjhimāya padhānakkhamāya; asaṭho hoti amāyāvī; yathābhūtaṃ attānaṃ āvikattā satthari vā viññūsu vā sabrahmacārīsu; āraddhavīriyo viharati akusalānaṃ dhammānaṃ pahānāya kusalānaṃ dhammānaṃ upasampadāya, thāmavā daḷhaparakkamo anikkhittadhuro kusalesu dhammesu; paññavā hoti, udayatthagāminiyā paññāya samannāgato ariyāya nibbedhikāya sammā dukkhakkhayagāminiyā. Imāni kho, bhikkhave, pañca padhāniyaṅgānī’’ti. Tatiyaṃ.

53. «Бхиккху, есть эти пять факторов, способствующих усердию. Какие пять? (1) Здесь бхиккху наделён верой. Он верит в пробуждение Татхагаты так: „Благословенный — это арахант, всесовершенный Будда, совершенный в знании и поведении, счастливый, знаток мира, непревзойдённый укротитель тех, кто подлежит укрощению, учитель богов и людей, Будда, Благословенный“. (2) Он редко болеет или страдает от недугов, обладая ровным пищеварением, не слишком холодным и не слишком горячим, но умеренным и подходящим для усердия. (3) Он честен и искренен, проявляет себя таким, какой он есть на самом деле, перед Учителем или перед мудрыми собратьями по святой жизни. (4) Он пребывает в усердии, направленном на отбрасывание неблагих качеств и взращивание благих качеств; он силён, твёрд в усилиях, не слагает с себя обязанности развивать благие качества. (5) Он мудр; он наделён мудростью, постигающей возникновение и исчезновение, благородной, проникающей и ведущей к полному прекращению страданий. Таковы, бхиккху, пять факторов, способствующих усердию». (Третья сутта).

4. Samayasuttaṃ

4. Самая-сутта (Сутта о неподходящем времени)

54. ‘‘Pañcime, bhikkhave, asamayā padhānāya. Katame pañca? Idha, bhikkhave, bhikkhu jiṇṇo hoti jarāyābhibhūto. Ayaṃ, bhikkhave, paṭhamo asamayo padhānāya.

54. «Бхиккху, есть эти pipe неподходящих времён для усердия. Какие пять? (1) Здесь бхиккху стар, одолеваем старостью. Это первое неподходящее время для усердия.»

‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, bhikkhu byādhito hoti byādhinābhibhūto. Ayaṃ, bhikkhave, dutiyo asamayo padhānāya.

«(2) И ещё, бхиккху, бхиккху болен, одолеваем болезнью. Это второе неподходящее время для усердия.»

‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, dubbhikkhaṃ hoti dussassaṃ dullabhapiṇḍaṃ, na sukaraṃ uñchena paggahena yāpetuṃ. Ayaṃ, bhikkhave, tatiyo asamayo padhānāya.

«(3) И ещё, бхиккху, наступает голод, неурожай, время, когда трудно добыть подаяние и нелегко прокормиться сбором милостыни. Это третье неподходящее время для усердия.»

‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, bhayaṃ hoti aṭavisaṅkopo, cakkasamārūḷhā jānapadā pariyāyanti. Ayaṃ, bhikkhave, catuttho asamayo padhānāya.

«(4) И ещё, бхиккху, возникает опасность, мятежи в лесах, и жители сельской местности, погрузившись на повозки, бегут во все стороны. Это четвёртое неподходящее время для усердия.»

‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, saṅgho bhinno hoti. Saṅghe kho pana, bhikkhave, bhinne aññamaññaṃ akkosā ca honti, aññamaññaṃ paribhāsā ca honti, aññamaññaṃ parikkhepā ca honti, aññamaññaṃ pariccajā ca honti. Tattha appasannā ceva nappasīdanti, pasannānañca ekaccānaṃ aññathattaṃ hoti. Ayaṃ, bhikkhave, pañcamo asamayo padhānāya. Ime kho, bhikkhave, pañca asamayā padhānāyāti.

«И ещё, монахи, в Сангхе происходит раскол. И когда в Сангхе раскол, монахи, происходят взаимные оскорбления, взаимные поношения, взаимное отвержение и взаимное отречение. Тогда не обретшие веры не обретают веры, а у некоторых из верующих происходит перемена [ума]. Это, монахи, пятое неподходящее время для усердия. Таковы, монахи, пять неподходящих времён для усердия».

‘‘Pañcime, bhikkhave, samayā padhānāya. Katame pañca? Idha, bhikkhave, bhikkhu daharo hoti yuvā susu kāḷakeso bhadrena yobbanena samannāgato paṭhamena vayasā. Ayaṃ, bhikkhave, paṭhamo samayo padhānāya.

«Есть, монахи, эти пять подходящих времён для усердия. Какие пять? Здесь, монахи, бхиккху молод, юн, незрел, черноволос, наделён благословением юности, в первом периоде жизни. Это, монахи, первое подходящее время для усердия».

‘‘Puna [Pg.59] caparaṃ, bhikkhave, bhikkhu appābādho hoti appātaṅko, samavepākiniyā gahaṇiyā samannāgato nātisītāya nāccuṇhāya majjhimāya padhānakkhamāya. Ayaṃ, bhikkhave, dutiyo samayo padhānāya.

«И ещё, монахи, бхиккху редко болеет или недомогает, обладая ровным пищеварением, не слишком холодным и не слишком горячим, но умеренным и подходящим для усердия. Это, монахи, второе подходящее время для усердия».

‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, subhikkhaṃ hoti susassaṃ sulabhapiṇḍaṃ, sukaraṃ uñchena paggahena yāpetuṃ. Ayaṃ, bhikkhave, tatiyo samayo padhānāya.

«И ещё, монахи, наступает изобилие, урожай хорош, подаяние легкодоступно, так что можно легко поддерживать жизнь сбором милостыни. Это, монахи, третье подходящее время для усердия».

‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, manussā samaggā sammodamānā avivadamānā khīrodakībhūtā aññamaññaṃ piyacakkhūhi sampassantā viharanti. Ayaṃ, bhikkhave, catuttho samayo padhānāya.

«И ещё, монахи, люди живут в согласии, дружелюбно, без раздоров, сливаясь как молоко с водой, глядя друг на друга любящими глазами. Это, монахи, четвёртое подходящее время для усердия».

‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, saṅgho samaggo sammodamāno avivadamāno ekuddeso phāsu viharati. Saṅghe kho pana, bhikkhave, samagge na ceva aññamaññaṃ akkosā honti, na ca aññamaññaṃ paribhāsā honti, na ca aññamaññaṃ parikkhepā honti, na ca aññamaññaṃ pariccajā honti. Tattha appasannā ceva pasīdanti, pasannānañca bhiyyobhāvo hoti. Ayaṃ, bhikkhave, pañcamo samayo padhānāya. Ime kho, bhikkhave, pañca samayā padhānāyā’’ti. Catutthaṃ.

«И ещё, монахи, Сангха пребывает в согласии, дружелюбно, без раздоров, с единым чтением [Патимоккхи], живя в мире. И когда Сангха в согласии, монахи, нет ни взаимных оскорблений, ни взаимных поношений, ни взаимного отвержения, ни взаимного отречения. Тогда не обретшие веры обретают веру, а у верующих вера возрастает. Это, монахи, пятое подходящее время для усердия. Таковы, монахи, пять подходящих времён для усердия». (Четвёртая [сутта]).

5. Mātāputtasuttaṃ

5. «Матапутта-сутта» (Мать и сын)

55. Ekaṃ samayaṃ bhagavā sāvatthiyaṃ viharati jetavane anāthapiṇḍikassa ārāme. Tena kho pana samayena sāvatthiyaṃ ubho mātāputtā vassāvāsaṃ upagamiṃsu – bhikkhu ca bhikkhunī ca. Te aññamaññassa abhiṇhaṃ dassanakāmā ahesuṃ. Mātāpi puttassa abhiṇhaṃ dassanakāmā ahosi; puttopi mātaraṃ abhiṇhaṃ dassanakāmo ahosi. Tesaṃ abhiṇhaṃ dassanā saṃsaggo ahosi. Saṃsagge sati vissāso ahosi. Vissāse sati otāro ahosi. Te otiṇṇacittā sikkhaṃ apaccakkhāya dubbalyaṃ anāvikatvā methunaṃ dhammaṃ paṭiseviṃsu.

55. Однажды Благословенный пребывал в Саваттхи, в роще Джеты, в монастыре Анатхапиндики. В то время мать и сын, бывшие соответственно бхиккхуни и бхиккху, проводили сезон дождей в Саваттхи. Они часто желали видеть друг друга: мать часто желала видеть сына, а сын — мать. Из-за частых встреч между ними возникла привязанность; из-за привязанности возникла близость; из-за близости страсть нашла лазейку. С умами, охваченными страстью, не отказавшись от правил обучения и не объявив о своей слабости, они вступили в половую связь.

Atha kho sambahulā bhikkhū yena bhagavā tenupasaṅkamiṃsu; upasaṅkamitvā bhagavantaṃ abhivādetvā ekamantaṃ nisīdiṃsu. Ekamantaṃ nisinno kho te bhikkhū bhagavantaṃ etadavocuṃ – ‘‘idha, bhante, sāvatthiyaṃ ubho mātāputtā [Pg.60] vassāvāsaṃ upagamiṃsu – bhikkhu ca bhikkhunī ca, te aññamaññassa abhiṇhaṃ dassanakāmā ahesuṃ, mātāpi puttassa abhiṇhaṃ dassanakāmā ahosi, puttopi mātaraṃ abhiṇhaṃ dassanakāmo ahosi. Tesaṃ abhiṇhaṃ dassanā saṃsaggo ahosi, saṃsagge sati vissāso ahosi, vissāse sati otāro ahosi, te otiṇṇacittā sikkhaṃ apaccakkhāya dubbalyaṃ anāvikatvā methunaṃ dhammaṃ paṭiseviṃsū’’ti.

Тогда множество бхиккху подошли к Благословенному, поклонились ему, сели рядом и сказали Благословенному: «Господин, здесь, в Саваттхи, мать и сын, бывшие соответственно бхиккхуни и бхиккху, проводили сезон дождей. Они часто желали видеть друг друга: мать часто желала видеть сына, а сын — мать. Из-за частых встреч между ними возникла привязанность; из-за привязанности возникла близость; из-за близости страсть нашла лазейку. С умами, охваченными страстью, не отказавшись от правил обучения и не объявив о своей слабости, они вступили в половую связь».

‘‘Kiṃ nu so, bhikkhave, moghapuriso maññati – ‘na mātā putte sārajjati, putto vā pana mātarī’ti? Nāhaṃ, bhikkhave, aññaṃ ekarūpampi samanupassāmi evaṃ rajanīyaṃ evaṃ kamanīyaṃ evaṃ madanīyaṃ evaṃ bandhanīyaṃ evaṃ mucchanīyaṃ evaṃ antarāyakaraṃ anuttarassa yogakkhemassa adhigamāya yathayidaṃ, bhikkhave, itthirūpaṃ. Itthirūpe, bhikkhave, sattā rattā giddhā gathitā mucchitā ajjhosannā. Te dīgharattaṃ socanti itthirūpavasānugā.

«Неужели этот глупый человек, монахи, думал: „Мать не воспылает страстью к сыну, а сын — к матери“? Монахи, я не вижу ни одной другой формы, которая была бы столь возбуждающей, вожделенной, опьяняющей, пленительной, одурманивающей и являющейся столь великим препятствием для достижения непревзойдённого освобождения от уз, как форма женщины. Существа, испытывающие страсть к форме женщины — жаждущие её, привязанные к ней, одурманенные ею и слепо поглощённые ею, — долгое время скорбят, находясь под властью женской формы.

‘‘Nāhaṃ, bhikkhave, aññaṃ ekasaddampi…pe… ekagandhampi… ekarasampi… ekaphoṭṭhabbampi samanupassāmi evaṃ rajanīyaṃ evaṃ kamanīyaṃ evaṃ madanīyaṃ evaṃ bandhanīyaṃ evaṃ mucchanīyaṃ evaṃ antarāyakaraṃ anuttarassa yogakkhemassa adhigamāya yathayidaṃ, bhikkhave, itthiphoṭṭhabbaṃ. Itthiphoṭṭhabbe, bhikkhave, sattā rattā giddhā gathitā mucchitā ajjhosannā. Te dīgharattaṃ socanti itthiphoṭṭhabbavasānugā.

Монахи, я не вижу ни одного другого звука... [и далее]... ни одного другого запаха... ни одного другого вкуса... ни одного другого прикосновения, которое было бы столь возбуждающим, вожделенным, опьяняющим, пленительным, одурманивающим и являющимся столь великим препятствием для достижения непревзойдённого освобождения от уз, как прикосновение женщины. Существа, испытывающие страсть к прикосновению женщины — жаждущие его, привязанные к нему, одурманенные им и слепо поглощённые им, — долгое время скорбят, находясь под властью женского прикосновения.

‘‘Itthī, bhikkhave, gacchantīpi purisassa cittaṃ pariyādāya tiṭṭhati; ṭhitāpi…pe… nisinnāpi… sayānāpi… hasantīpi… bhaṇantīpi… gāyantīpi… rodantīpi… ugghātitāpi … matāpi purisassa cittaṃ pariyādāya tiṭṭhati. Yañhi taṃ, bhikkhave, sammā vadamāno vadeyya – ‘samantapāso mārassā’ti mātugāmaṃyeva sammā vadamāno vadeyya – ‘samantapāso mārassā’’’ti.

Монахи, и когда она идёт, женщина полностью овладевает умом мужчины; и когда она стоит... [и далее]... и когда сидит... и когда лежит... и когда смеётся... и когда говорит... и когда поёт... и когда плачет... и когда она раздулась [после смерти]... и даже когда она мертва, женщина полностью овладевает умом мужчины. Если бы, монахи, кто-то, говоря правильно, сказал о чём-либо: „Всеохватывающая сеть Мары“, то именно о женщине он сказал бы правильно: „Всеохватывающая сеть Мары“».

‘‘Sallape asihatthena, pisācenāpi sallape;

Āsīvisampi āsīde, yena daṭṭho na jīvati.

«Можно говорить с врагом, держащим меч в руке,\nМожно говорить даже с пишачем (злым духом),\nМожно приблизиться к ядовитой змее,\nЧей укус несёт верную смерть;

‘‘Natveva eko ekāya, mātugāmena sallape;

Muṭṭhassatiṃ [Pg.61] tā bandhanti, pekkhitena sitena ca.

Но никогда наедине один на один\nНе следует говорить с женщиной.\nОни связывают того, чья память утеряна,\nСвоим взглядом и улыбкой,

‘‘Athopi dunnivatthena, mañjunā bhaṇitena ca;

Neso jano svāsīsado, api ugghātito mato.

А также небрежным одеянием\nИ нежной, ласковой речью.\nК такому существу небезопасно приближаться,\nДаже если она раздулась и мертва.

‘‘Pañca kāmaguṇā ete, itthirūpasmiṃ dissare;

Rūpā saddā rasā gandhā, phoṭṭhabbā ca manoramā.

Эти пять объектов чувственного удовольствия\nВидны в женском теле:\nФормы, звуки, вкусы, запахи\nИ приятные прикосновения.

‘‘Tesaṃ kāmoghavūḷhānaṃ, kāme aparijānataṃ;

Kālaṃ gati bhavābhavaṃ, saṃsārasmiṃ purakkhatā.

Для тех, кто увлечён потоком чувственности,\nКто не постиг полностью чувственные удовольствия,\nВремя, удел и существование за существованием\nПредначертаны в сансаре.

‘‘Ye ca kāme pariññāya, caranti akutobhayā;

Te ve pāraṅgatā loke, ye pattā āsavakkhaya’’nti. pañcamaṃ;

Но те, кто полностью постиг чувственные удовольствия,\nСтранствуют, не ведая страха ни с какой стороны.\nДостигнув уничтожения влечений (асав),\nОни поистине ушли на тот берег в этом мире». (Пятая [сутта]).

6. Upajjhāyasuttaṃ

6. «Упаджхая-сутта» (Наставник)

56. Atha kho aññataro bhikkhu yena sako upajjhāyo tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā sakaṃ upajjhāyaṃ etadavoca – ‘‘etarahi me, bhante, madhurakajāto ceva kāyo, disā ca me na pakkhāyanti, dhammā ca maṃ nappaṭibhanti, thinamiddhañca me cittaṃ pariyādāya tiṭṭhati, anabhirato ca brahmacariyaṃ carāmi, atthi ca me dhammesu vicikicchā’’ti.

56. Тогда некий бхиккху подошёл к своему наставнику (упаджхае) и сказал ему: «Учитель, сейчас моё тело словно отяжелело, стороны света для меня померкли, и учения больше не ясны мне. Вялость и сонливость (тхина-миддха) овладели моим умом. Я веду святую жизнь без удовлетворения, и у меня есть сомнения в учениях».

Atha kho so bhikkhu taṃ saddhivihārikaṃ bhikkhuṃ ādāya yena bhagavā tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā bhagavantaṃ abhivādetvā ekamantaṃ nisīdi. Ekamantaṃ nisinno kho so bhikkhu bhagavantaṃ etadavoca – ‘‘ayaṃ, bhante, bhikkhu evamāha – ‘etarahi me, bhante, madhurakajāto ceva kāyo, disā ca maṃ na pakkhāyanti, dhammā ca me nappaṭibhanti, thinamiddhañca me cittaṃ pariyādāya tiṭṭhati, anabhirato ca brahmacariyaṃ carāmi, atthi ca me dhammesu vicikicchā’’’ti.

Тогда этот бхиккху взял своего ученика (саддхивихарику) и подошёл к Благословенному. Подойдя, он поклонился Благословенному и сел рядом. Сидя рядом, этот бхиккху сказал Благословенному: «Господин, этот бхиккху говорит так: „Учитель, сейчас моё тело словно отяжелело, стороны света для меня померкли, и учения больше не ясны мне. Вялость и сонливость овладели моим умом. Я веду святую жизнь без удовлетворения, и у меня есть сомнения в учениях“».

‘‘Evañhetaṃ, bhikkhu, hoti indriyesu aguttadvārassa, bhojane amattaññuno, jāgariyaṃ ananuyuttassa, avipassakassa kusalānaṃ dhammānaṃ, pubbarattāpararattaṃ bodhipakkhiyānaṃ dhammānaṃ bhāvanānuyogaṃ ananuyuttassa viharato, yaṃ madhurakajāto ceva kāyo hoti, disā cassa na [Pg.62] pakkhāyanti, dhammā ca taṃ nappaṭibhanti, thinamiddhañcassa cittaṃ pariyādāya tiṭṭhati, anabhirato ca brahmacariyaṃ carati, hoti cassa dhammesu vicikicchā. Tasmātiha te, bhikkhu, evaṃ sikkhitabbaṃ – ‘indriyesu guttadvāro bhavissāmi, bhojane mattaññū, jāgariyaṃ anuyutto, vipassako kusalānaṃ dhammānaṃ, pubbarattāpararattaṃ bodhipakkhiyānaṃ dhammānaṃ bhāvanānuyogaṃ anuyutto viharissāmī’ti. Evañhi te, bhikkhu, sikkhitabba’’nti.

«Так оно и есть, бхиккху! Когда человек не охраняет двери своих чувств, не знает меры в еде, не предан бодрствованию, не обладает прозрением в благие качества и не пребывает преданным развитию качеств, способствующих пробуждению (бодхипаккхия-дхамма), в первой и последней стражах ночи, то его тело словно тяжелеет, стороны света для него меркнут, учения больше не ясны ему, вялость и сонливость овладевают его умом, он ведёт святую жизнь без удовлетворения, и у него возникают сомнения в учениях. Поэтому, бхиккху, тебе следует тренировать себя так: „Я буду охранять двери своих чувств, знать меру в еде, буду предан бодрствованию, буду созерцать благие качества и буду пребывать преданным развитию качеств, способствующих пробуждению, в первой и последней стражах ночи“. Вот так, бхиккху, тебе следует тренировать себя».

Atha kho so bhikkhu bhagavatā iminā ovādena ovadito uṭṭhāyāsanā bhagavantaṃ abhivādetvā padakkhiṇaṃ katvā pakkāmi. Atha kho so bhikkhu eko vūpakaṭṭho appamatto ātāpī pahitatto viharanto nacirasseva – yassatthāya kulaputtā sammadeva agārasmā anagāriyaṃ pabbajanti, tadanuttaraṃ – brahmacariyapariyosānaṃ diṭṭheva dhamme sayaṃ abhiññā sacchikatvā upasampajja vihāsi. ‘‘Khīṇā jāti, vusitaṃ brahmacariyaṃ, kataṃ karaṇīyaṃ, nāparaṃ itthattāyā’’ti abbhaññāsi. Aññataro pana so bhikkhu arahataṃ ahosi.

Тогда этот бхиккху, получив такое наставление от Благословенного, поднялся со своего места, поклонился Благословенному, обошёл его с правой стороны и удалился. Затем, живя в уединении, обособленно, прилежно, усердно и решительно, этот бхиккху вскоре сам в этой самой жизни благодаря прямому знанию постиг, осуществил и вошёл в ту непревзойдённую вершину святой жизни, ради которой сыновья из хороших семей должным образом уходят из дома в бездомность. Он непосредственно познал: «Уничтожено рождение, святая жизнь прожита, сделано то, что должно было быть сделано, не будет больше возвращения в какое-либо состояние бытия». И этот бхиккху стал одним из арахантов.

Atha kho so bhikkhu arahattaṃ patto yena sako upajjhāyo tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā sakaṃ upajjhāyaṃ etadavoca – ‘‘etarahi me, bhante, na ceva madhurakajāto kāyo, disā ca me pakkhāyanti, dhammā ca maṃ paṭibhanti, thinamiddhañca me cittaṃ na pariyādāya tiṭṭhati, abhirato ca brahmacariyaṃ carāmi, natthi ca me dhammesu vicikicchā’’ti. Atha kho so bhikkhu taṃ saddhivihārikaṃ bhikkhuṃ ādāya yena bhagavā tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā bhagavantaṃ abhivādetvā ekamantaṃ nisīdi. Ekamantaṃ nisinno kho so bhikkhu bhagavantaṃ etadavoca – ‘‘ayaṃ, bhante, bhikkhu evamāha – ‘etarahi me, bhante, na ceva madhurakajāto kāyo, disā ca me pakkhāyanti, dhammā ca maṃ paṭibhanti, thinamiddhañca me cittaṃ na pariyādāya tiṭṭhati, abhirato ca brahmacariyaṃ carāmi, natthi ca me dhammesu vicikicchā’’’ti.

Достигнув арахантства, этот бхиккху подошёл к своему наставнику и сказал ему: «Учитель, теперь моё тело больше не кажется отяжелевшим, стороны света ясны мне, и учения открылись мне. Вялость и сонливость больше не овладевают моим умом. Я веду святую жизнь с радостью, и у меня нет сомнений в учениях». Тогда этот бхиккху взял своего ученика и подошёл к Благословенному. Подойдя, он поклонился Благословенному и сел рядом. Сидя рядом, этот бхиккху сказал Благословенному: «Господин, этот бхиккху говорит так: „Учитель, теперь моё тело больше не кажется отяжелевшим, стороны света ясны мне, и учения открылись мне. Вялость и сонливость больше не овладевают моим умом. Я веду святую жизнь с радостью, и у меня нет сомнений в учениях“».

‘‘Evañhetaṃ, bhikkhu, hoti indriyesu guttadvārassa, bhojane mattaññuno, jāgariyaṃ anuyuttassa, vipassakassa kusalānaṃ dhammānaṃ, pubbarattāpararattaṃ bodhipakkhiyānaṃ dhammānaṃ bhāvanānuyogaṃ anuyuttassa viharato, yaṃ na ceva madhurakajāto kāyo hoti, disā cassa pakkhāyanti, dhammā ca [Pg.63] taṃ paṭibhanti, thinamiddhañcassa cittaṃ na pariyādāya tiṭṭhati, abhirato ca brahmacariyaṃ carati, na cassa hoti dhammesu vicikicchā. Tasmātiha vo, bhikkhave, evaṃ sikkhitabbaṃ – ‘indriyesu guttadvārā bhavissāma, bhojane mattaññuno, jāgariyaṃ anuyuttā, vipassakā kusalānaṃ dhammānaṃ, pubbarattāpararattaṃ bodhipakkhiyānaṃ dhammānaṃ bhāvanānuyogaṃ anuyuttā viharissāmā’ti. Evañhi vo, bhikkhave, sikkhitabba’’nti. Chaṭṭhaṃ.

«Так оно и есть, бхиккху! Когда человек охраняет двери своих чувств, знает меру в еде, предан бодрствованию, обладает прозрением в благие качества и пребывает преданным развитию качеств, способствующих пробуждению, в первой и последней стражах ночи, то его тело не кажется отяжелевшим, стороны света ясны ему, учения открылись ему, вялость и сонливость не овладевают его умом, он ведёт святую жизнь с радостью, и у него нет сомнений в учениях. Поэтому, монахи, вам следует тренировать себя так: „Мы будем охранять двери своих чувств, знать меру в еде, будем преданными бодрствованию, будем созерцать благие качества и будем пребывать преданными развитию качеств, способствующих пробуждению, в первой и последней стражах ночи“. Вот так, монахи, вам следует тренировать себя». (Шестая [сутта]).

7. Abhiṇhapaccavekkhitabbaṭhānasuttaṃ

7. «Абхинхапаччавеккхитабба-тхана-сутта» (Факты для частого размышления)

57. ‘‘Pañcimāni, bhikkhave, ṭhānāni abhiṇhaṃ paccavekkhitabbāni itthiyā vā purisena vā gahaṭṭhena vā pabbajitena vā. Katamāni pañca? ‘Jarādhammomhi, jaraṃ anatīto’ti abhiṇhaṃ paccavekkhitabbaṃ itthiyā vā purisena vā gahaṭṭhena vā pabbajitena vā. ‘Byādhidhammomhi, byādhiṃ anatīto’ti abhiṇhaṃ paccavekkhitabbaṃ itthiyā vā purisena vā gahaṭṭhena vā pabbajitena vā. ‘Maraṇadhammomhi, maraṇaṃ anatīto’ti abhiṇhaṃ paccavekkhitabbaṃ itthiyā vā purisena vā gahaṭṭhena vā pabbajitena vā. ‘Sabbehi me piyehi manāpehi nānābhāvo vinābhāvo’ti abhiṇhaṃ paccavekkhitabbaṃ itthiyā vā purisena vā gahaṭṭhena vā pabbajitena vā. ‘Kammassakomhi, kammadāyādo kammayoni kammabandhu kammapaṭisaraṇo. Yaṃ kammaṃ karissāmi – kalyāṇaṃ vā pāpakaṃ vā – tassa dāyādo bhavissāmī’ti abhiṇhaṃ paccavekkhitabbaṃ itthiyā vā purisena vā gahaṭṭhena vā pabbajitena vā.

57. «Монахи, есть эти пять тем, о которых следует часто размышлять женщине или мужчине, мирянину или ушедшему в бездомную жизнь. Какие пять? „Я подвластен старости, я не избежал старости“ — об этом следует часто размышлять женщине или мужчине, мирянину или ушедшему в бездомную жизнь. „Я подвластен болезни, я не избежал болезни“ — об этом следует часто размышлять женщине или мужчине, мирянину или ушедшему в бездомную жизнь. „Я подвластен смерти, я не избежал смерти“ — об этом следует часто размышлять женщине или мужчине, мирянину или ушедшему в бездомную жизнь. „Со всем моим дорогим и приятным мне предстоит разлука и расставание“ — об этом следует часто размышлять женщине или мужчине, мирянину или ушедшему в бездомную жизнь. „Я — владелец своей каммы, наследник своей каммы, рождён своей каммой, связан своей каммой, нахожу в своей камме прибежище. Какую бы камму я ни совершил — благую или пагубную — я стану её наследником“ — об этом следует часто размышлять женщине или мужчине, мирянину или ушедшему в бездомную жизнь».

‘‘Kiñca, bhikkhave, atthavasaṃ paṭicca ‘jarādhammomhi, jaraṃ anatīto’ti abhiṇhaṃ paccavekkhitabbaṃ itthiyā vā purisena vā gahaṭṭhena vā pabbajitena vā? Atthi, bhikkhave, sattānaṃ yobbane yobbanamado, yena madena mattā kāyena duccaritaṃ caranti, vācāya duccaritaṃ caranti, manasā duccaritaṃ caranti. Tassa taṃ ṭhānaṃ abhiṇhaṃ paccavekkhato yo yobbane yobbanamado so sabbaso vā pahīyati tanu vā pana hoti. Idaṃ kho, bhikkhave, atthavasaṃ paṭicca ‘jarādhammomhi, jaraṃ anatīto’ti abhiṇhaṃ paccavekkhitabbaṃ itthiyā vā purisena vā gahaṭṭhena vā pabbajitena vā.

«Ради какого блага, монахи, женщине или мужчине, мирянину или ушедшему в бездомную жизнь следует часто размышлять так: „Я подвластен старости, я не избежал старости“? У существ в молодости есть опьянение молодостью. Опьянённые этим опьянением, они совершают проступки телом, совершают проступки словом, совершают проступки умом. Но когда человек часто размышляет над этой темой, то опьянение молодостью либо полностью оставляется, либо уменьшается. Именно ради этого блага женщине или мужчине, мирянину или ушедшему в бездомную жизнь следует часто размышлять так: „Я подвластен старости, я не избежал старости“».

‘‘Kiñca, bhikkhave, atthavasaṃ paṭicca ‘byādhidhammomhi, byādhiṃ anatīto’ti abhiṇhaṃ paccavekkhitabbaṃ itthiyā vā purisena vā gahaṭṭhena vā pabbajitena vā? Atthi, bhikkhave, sattānaṃ ārogye ārogyamado, yena madena mattā kāyena [Pg.64] duccaritaṃ caranti, vācāya duccaritaṃ caranti, manasā duccaritaṃ caranti. Tassa taṃ ṭhānaṃ abhiṇhaṃ paccavekkhato yo ārogye ārogyamado so sabbaso vā pahīyati tanu vā pana hoti. Idaṃ kho, bhikkhave, atthavasaṃ paṭicca ‘byādhidhammomhi, byādhiṃ anatīto’ti abhiṇhaṃ paccavekkhitabbaṃ itthiyā vā purisena vā gahaṭṭhena vā pabbajitena vā.

«Ради какого блага, монахи, женщине или мужчине, мирянину или ушедшему в бездомную жизнь следует часто размышлять так: „Я подвластен болезни, я не избежал болезни“? У существ в здравии есть опьянение здоровьем. Опьянённые этим опьянением, они совершают проступки телом, совершают проступки словом, совершают проступки умом. Но когда человек часто размышляет над этой темой, то опьянение здоровьем либо полностью оставляется, либо уменьшается. Именно ради этого блага женщине или мужчине, мирянину или ушедшему в бездомную жизнь следует часто размышлять так: „Я подвластен болезни, я не избежал болезни“».

‘‘Kiñca, bhikkhave, atthavasaṃ paṭicca ‘maraṇadhammomhi, maraṇaṃ anatīto’ti abhiṇhaṃ paccavekkhitabbaṃ itthiyā vā purisena vā gahaṭṭhena vā pabbajitena vā? Atthi, bhikkhave, sattānaṃ jīvite jīvitamado, yena madena mattā kāyena duccaritaṃ caranti, vācāya duccaritaṃ caranti, manasā duccaritaṃ caranti. Tassa taṃ ṭhānaṃ abhiṇhaṃ paccavekkhato yo jīvite jīvitamado so sabbaso vā pahīyati tanu vā pana hoti. Idaṃ kho, bhikkhave, atthavasaṃ paṭicca ‘maraṇadhammomhi, maraṇaṃ anatīto’ti abhiṇhaṃ paccavekkhitabbaṃ itthiyā vā purisena vā gahaṭṭhena vā pabbajitena vā.

«Ради какого блага, монахи, женщине или мужчине, мирянину или ушедшему в бездомную жизнь следует часто размышлять так: „Я подвластен смерти, я не избежал смерти“? У существ в жизни есть опьянение жизнью. Опьянённые этим опьянением, они совершают проступки телом, совершают проступки словом, совершают проступки умом. Но когда человек часто размышляет над этой темой, то опьянение жизнью либо полностью оставляется, либо уменьшается. Именно ради этого блага женщине или мужчине, мирянину или ушедшему в бездомную жизнь следует часто размышлять так: „Я подвластен смерти, я не избежал смерти“».

‘‘Kiñca, bhikkhave, atthavasaṃ paṭicca ‘sabbehi me piyehi manāpehi nānābhāvo vinābhāvo’ti abhiṇhaṃ paccavekkhitabbaṃ itthiyā vā purisena vā gahaṭṭhena vā pabbajitena vā? Atthi, bhikkhave, sattānaṃ piyesu manāpesu yo chandarāgo yena rāgena rattā kāyena duccaritaṃ caranti, vācāya duccaritaṃ caranti, manasā duccaritaṃ caranti. Tassa taṃ ṭhānaṃ abhiṇhaṃ paccavekkhato yo piyesu manāpesu chandarāgo so sabbaso vā pahīyati tanu vā pana hoti. Idaṃ kho, bhikkhave, atthavasaṃ paṭicca ‘sabbehi me piyehi manāpehi nānābhāvo vinābhāvo’ti abhiṇhaṃ paccavekkhitabbaṃ itthiyā vā purisena vā gahaṭṭhena vā pabbajitena vā.

«Ради какого блага, монахи, женщине или мужчине, мирянину или ушедшему в бездомную жизнь следует часто размышлять так: „Со всем моим дорогим и приятным мне предстоит разлука и расставание“? У существ есть страстное желание и вожделение к тем людям и вещам, которые им дороги и приятны. Возбуждённые этим вожделением, они совершают проступки телом, совершают проступки словом, совершают проступки умом. Но когда человек часто размышляет над этой темой, то страстное желание и вожделение ко всему дорогому и приятному либо полностью оставляется, либо уменьшается. Именно ради этого блага женщине или мужчине, мирянину или ушедшему в бездомную жизнь следует часто размышлять так: „Со всем моим дорогим и приятным мне предстоит разлука и расставание“».

‘‘Kiñca, bhikkhave, atthavasaṃ paṭicca ‘kammassakomhi, kammadāyādo kammayoni kammabandhu kammapaṭisaraṇo, yaṃ kammaṃ karissāmi – kalyāṇaṃ vā pāpakaṃ vā – tassa dāyādo bhavissāmī’ti abhiṇhaṃ paccavekkhitabbaṃ itthiyā vā purisena vā gahaṭṭhena vā pabbajitena vā? Atthi, bhikkhave, sattānaṃ kāyaduccaritaṃ vacīduccaritaṃ manoduccaritaṃ. Tassa taṃ ṭhānaṃ abhiṇhaṃ paccavekkhato sabbaso vā duccaritaṃ pahīyati tanu vā pana hoti. Idaṃ kho, bhikkhave, atthavasaṃ paṭicca ‘kammassakomhi, kammadāyādo kammayoni kammabandhu kammapaṭisaraṇo, yaṃ kammaṃ karissāmi – kalyāṇaṃ vā pāpakaṃ vā – tassa dāyādo bhavissāmī’ti [Pg.65] abhiṇhaṃ paccavekkhitabbaṃ itthiyā vā purisena vā gahaṭṭhena vā pabbajitena vā.

«Ради какого блага, монахи, женщине или мужчине, мирянину или ушедшему в бездомную жизнь следует часто размышлять так: „Я — владелец своей каммы, наследник своей каммы, рождён своей каммой, связан своей каммой, нахожу в своей камме прибежище. Какую бы камму я ни совершил — благую или пагубную — я стану её наследником“? У существ есть проступки тела, проступки слова, проступки ума. Но когда человек часто размышляет над этой темой, то эти проступки либо полностью оставляются, либо уменьшаются. Именно ради этого блага женщине или мужчине, мирянину или ушедшему в бездомную жизнь следует часто размышлять так: „Я — владелец своей каммы, наследник своей каммы, рождён своей каммой, связан своей каммой, нахожу в своей камме прибежище. Какую бы камму я ни совершил — благую или пагубную — я стану её наследником“».

‘‘Sa kho so, bhikkhave, ariyasāvako iti paṭisañcikkhati – ‘na kho ahaññeveko jarādhammo jaraṃ anatīto, atha kho yāvatā sattānaṃ āgati gati cuti upapatti sabbe sattā jarādhammā jaraṃ anatītā’ti. Tassa taṃ ṭhānaṃ abhiṇhaṃ paccavekkhato maggo sañjāyati. So taṃ maggaṃ āsevati bhāveti bahulīkaroti. Tassa taṃ maggaṃ āsevato bhāvayato bahulīkaroto saṃyojanāni sabbaso pahīyanti anusayā byantīhonti.

«Этот благородный ученик, монахи, размышляет так: „Не я один подвластен старости и не избежал старости. Все существа, которые приходят и уходят, умирают и перерождаются — все они подвластны старости, никто не избежал старости“. Когда он часто размышляет над этой темой, в нём рождается путь. Он следует этому пути, развивает его и взращивает. Когда он делает так, оковы полностью отбрасываются, а скрытые склонности искореняются».

‘‘Sa kho so, bhikkhave, ariyasāvako iti paṭisañcikkhati – ‘na kho ahaññeveko byādhidhammo byādhiṃ anatīto, atha kho yāvatā sattānaṃ āgati gati cuti upapatti sabbe sattā byādhidhammā byādhiṃ anatītā’ti. Tassa taṃ ṭhānaṃ abhiṇhaṃ paccavekkhato maggo sañjāyati. So taṃ maggaṃ āsevati bhāveti bahulīkaroti. Tassa taṃ maggaṃ āsevato bhāvayato bahulīkaroto saṃyojanāni sabbaso pahīyanti, anusayā byantīhonti.

«Этот благородный ученик, монахи, размышляет так: „Не я один подвластен болезни и не избежал болезни. Все существа, которые приходят и уходят, умирают и перерождаются — все они подвластны болезни, никто не избежал болезни“. Когда он часто размышляет над этой темой, в нём рождается путь. Он следует этому пути, развивает его и взращивает. Когда он делает так, оковы полностью отбрасываются, а скрытые склонности искореняются».

‘‘Sa kho so, bhikkhave, ariyasāvako iti paṭisañcikkhati – ‘na kho ahaññeveko maraṇadhammo maraṇaṃ anatīto, atha kho yāvatā sattānaṃ āgati gati cuti upapatti sabbe sattā maraṇadhammā maraṇaṃ anatītā’ti. Tassa taṃ ṭhānaṃ abhiṇhaṃ paccavekkhato maggo sañjāyati. So taṃ maggaṃ āsevati bhāveti bahulīkaroti. Tassa taṃ maggaṃ āsevato bhāvayato bahulīkaroto saṃyojanāni sabbaso pahīyanti, anusayā byantīhonti.

«Этот благородный ученик, монахи, размышляет так: „Не я один подвластен смерти и не избежал смерти. Все существа, которые приходят и уходят, умирают и перерождаются — все они подвластны смерти, никто не избежал смерти“. Когда он часто размышляет над этой темой, в нём рождается путь. Он следует этому пути, развивает его и взращивает. Когда он делает так, оковы полностью отбрасываются, а скрытые склонности искореняются».

‘‘Sa kho so, bhikkhave, ariyasāvako iti paṭisañcikkhati – ‘na kho mayhevekassa sabbehi piyehi manāpehi nānābhāvo vinābhāvo, atha kho yāvatā sattānaṃ āgati gati cuti upapatti sabbesaṃ sattānaṃ piyehi manāpehi nānābhāvo vinābhāvo’ti. Tassa taṃ ṭhānaṃ abhiṇhaṃ paccavekkhato maggo sañjāyati. So taṃ maggaṃ āsevati bhāveti bahulīkaroti. Tassa taṃ maggaṃ āsevato bhāvayato bahulīkaroto saṃyojanāni sabbaso pahīyanti, anusayā byantīhonti.

«Этот благородный ученик, монахи, размышляет так: „Не мне одному предстоит разлука и расставание со всем дорогим и приятным. Всем существам, которые приходят и уходят, умирают и перерождаются — всем им предстоит разлука и расставание со всем дорогим и приятным“. Когда он часто размышляет над этой темой, в нём рождается путь. Он следует этому пути, развивает его и взращивает. Когда он делает так, оковы полностью отбрасываются, а скрытые склонности искореняются».

‘‘Sa kho so, bhikkhave, ariyasāvako iti paṭisañcikkhati – ‘na [Pg.66] kho ahaññeveko kammassako kammadāyādo kammayoni kammabandhu kammappaṭisaraṇo, yaṃ kammaṃ karissāmi – kalyāṇaṃ vā pāpakaṃ vā – tassa dāyādo bhavissāmi; atha kho yāvatā sattānaṃ āgati gati cuti upapatti sabbe sattā kammassakā kammadāyādā kammayoni kammabandhu kammappaṭisaraṇā, yaṃ kammaṃ karissanti – kalyāṇaṃ vā pāpakaṃ vā – tassa dāyādā bhavissantī’ti. Tassa taṃ ṭhānaṃ abhiṇhaṃ paccavekkhato maggo sañjāyati. So taṃ maggaṃ āsevati bhāveti bahulīkaroti. Tassa taṃ maggaṃ āsevato bhāvayato bahulīkaroto saṃyojanāni sabbaso pahīyanti, anusayā byantīhontī’’ti.

«Этот благородный ученик, монахи, размышляет так: „Не я один являюсь владельцем своей каммы, наследником своей каммы, рождён своей каммой, связан своей каммой, нахожу в своей камме прибежище, и стану наследником любой совершенной мною каммы — благой или пагубной. Все существа, которые приходят и уходят, умирают и перерождаются — все они владельцы своей каммы, наследники своей каммы, рождены своей каммой, связаны своей каммой, находят в своей камме прибежище, и станут наследниками любой совершенной ими каммы — благой или пагубной“. Когда он часто размышляет над этой темой, в нём рождается путь. Он следует этому пути, развивает его и взращивает. Когда он делает так, оковы полностью отбрасываются, а скрытые склонности искореняются».

‘‘Byādhidhammā jarādhammā, atho maraṇadhammino;

Yathā dhammā tathā sattā, jigucchanti puthujjanā.

«Подвластные болезни, старости, а также смерти, обычные люди испытывают отвращение к другим, чьё существование соответствует их собственной природе».

‘‘Ahañce taṃ jiguccheyyaṃ, evaṃ dhammesu pāṇisu;

Na metaṃ patirūpassa, mama evaṃ vihārino.

«Если бы я испытывал отвращение к существам, имеющим такую природу, это было бы неподобающим для меня, ведь я сам обладаю той же природой».

‘‘Sohaṃ evaṃ viharanto, ñatvā dhammaṃ nirūpadhiṃ;

Ārogye yobbanasmiñca, jīvitasmiñca ye madā.

«Пребывая так и познав состояние, свободное от мирских привязанностей, я преодолел всякое опьянение — опьянение здоровьем, молодостью и жизнью».

‘‘Sabbe made abhibhosmi, nekkhammaṃ daṭṭhu khemato ;

Tassa me ahu ussāho, nibbānaṃ abhipassato.

«Я победил все виды опьянения, узрев безопасность в отречении. И тогда во мне возникло усердие, когда я ясно узрел ниббану».

‘‘Nāhaṃ bhabbo etarahi, kāmāni paṭisevituṃ;

Anivatti bhavissāmi, brahmacariyaparāyaṇo’’ti. sattamaṃ;

«Ныне я не способен предаваться чувственным удовольствиям. Посвятив себя духовной жизни, я никогда не поверну назад». Седьмая сутта завершена.

8. Licchavikumārakasuttaṃ

8. Личчхавикумарака сутта (Сутта о юношах-личчхавах)

58. Ekaṃ samayaṃ bhagavā vesāliyaṃ viharati mahāvane kūṭāgārasālāyaṃ. Atha kho bhagavā pubbaṇhasamayaṃ nivāsetvā pattacīvaramādāya vesāliṃ piṇḍāya pāvisi. Vesāliyaṃ piṇḍāya caritvā pacchābhattaṃ piṇḍapātapaṭikkanto mahāvanaṃ ajjhogāhetvā aññatarasmiṃ rukkhamūle divāvihāraṃ nisīdi.

58. Однажды Благословенный пребывал в Весали, в зале с остроконечной крышей в Великом Лесу. И вот, утром Благословенный оделся, взял чашу и верхнюю робу и вошёл в Весали за подаянием. Обойдя Весали в поисках подаяния, после еды, вернувшись со сбора подаяния, он вошёл в Великий Лес и сел у подножия дерева для дневного пребывания.

Tena kho pana samayena sambahulā licchavikumārakā sajjāni dhanūni ādāya kukkurasaṅghaparivutā mahāvane anucaṅkamamānā anuvicaramānā addasu [Pg.67] bhagavantaṃ aññatarasmiṃ rukkhamūle nisinnaṃ; disvāna sajjāni dhanūni nikkhipitvā kukkurasaṅghaṃ ekamantaṃ uyyojetvā yena bhagavā tenupasaṅkamiṃsu; upasaṅkamitvā bhagavantaṃ abhivādetvā tuṇhībhūtā tuṇhībhūtā pañjalikā bhagavantaṃ payirupāsanti.

В то время множество юношей-личчхавов, взяв свои натянутые луки, в сопровождении своры собак прохаживались и бродили по Великому Лесу. Они увидели Благословенного, сидящего у подножия дерева для дневного пребывания. Увидев его, они отложили свои натянутые луки, отогнали собак в сторону и подошли к Благословенному. Подойдя, они поклонились Благословенному и молча стояли перед ним, почтительно сложив ладони.

Tena kho pana samayena mahānāmo licchavi mahāvane jaṅghāvihāraṃ anucaṅkamamāno addasa te licchavikumārake tuṇhībhūte tuṇhībhūte pañjalike bhagavantaṃ payirupāsante; disvā yena bhagavā tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā bhagavantaṃ abhivādetvā ekamantaṃ nisīdi. Ekamantaṃ nisinno kho mahānāmo licchavi udānaṃ udānesi – ‘bhavissanti vajjī, bhavissanti vajjī’’’ti!

В то время Маханама Личчхави прогуливался ради разминки по Великому Лесу и увидел этих юношей-личчхавов, которые молча стояли перед Благословенным, почтительно сложив ладони. Увидев это, он подошёл к Благословенному, поклонился ему, сел сбоку и произнёс это вдохновенное восклицание: «Вадджийцы будут процветать! Вадджийцы будут процветать!»

‘‘Kiṃ pana tvaṃ, mahānāma, evaṃ vadesi – ‘bhavissanti vajjī, bhavissanti vajjī’’’ti? ‘‘Ime, bhante, licchavikumārakā caṇḍā pharusā apānubhā. Yānipi tāni kulesu paheṇakāni pahīyanti, ucchūti vā badarāti vā pūvāti vā modakāti vā saṃkulikāti vā, tāni vilumpitvā vilumpitvā khādanti; kulitthīnampi kulakumārīnampi pacchāliyaṃ khipanti. Te dānime tuṇhībhūtā tuṇhībhūtā pañjalikā bhagavantaṃ payirupāsantī’’ti.

«Но почему, Маханама, ты говоришь так: „Вадджийцы будут процветать! Вадджийцы будут процветать!“?» — «Господин, эти юноши-личчхавы жестоки, грубы и дерзки. Какие бы подарки ни посылались в семьи — будь то сахарный тростник, плоды зизифуса, пироги, сладости или кунжутные лепёшки — они всё это отбирают и пожирают. Они пинают сзади по спине почтенных женщин и девушек из благородных семей. А теперь они стоят молча перед Благословенным, почтительно сложив ладони».

‘‘Yassa kassaci, mahānāma, kulaputtassa pañca dhammā saṃvijjanti – yadi vā rañño khattiyassa muddhāvasittassa, yadi vā raṭṭhikassa pettanikassa, yadi vā senāya senāpatikassa, yadi vā gāmagāmaṇikassa, yadi vā pūgagāmaṇikassa, ye vā pana kulesu paccekādhipaccaṃ kārenti, vuddhiyeva pāṭikaṅkhā, no parihāni.

«Маханама, у какого бы достойного сына ни имелись пять качеств — будь то помазанный на царство царь-кшатрий, наместник провинции, унаследовавший власть, военачальник войска, староста деревни, глава гильдии или те, кто осуществляет единоличную власть в своих кланах, — следует ожидать только роста, а не упадка».

‘‘Katame pañca? Idha, mahānāma, kulaputto uṭṭhānavīriyādhigatehi bhogehi bāhābalaparicitehi sedāvakkhittehi dhammikehi dhammaladdhehi mātāpitaro sakkaroti garuṃ karoti māneti pūjeti. Tamenaṃ mātāpitaro sakkatā garukatā mānitā pūjitā kalyāṇena manasā anukampanti – ‘ciraṃ jīva, dīghamāyuṃ pālehī’ti. Mātāpitānukampitassa, mahānāma, kulaputtassa vuddhiyeva pāṭikaṅkhā, no parihāni.

«Какие пять? Здесь, Маханама, достойный сын благодаря богатству, нажитому деятельным усердием, собранному силой своих рук, заработанному потом своего лица, праведному богатству, полученному праведным путем, почитает, уважает, ценит и чтит своих родителей. Родители, будучи почитаемыми, уважаемыми, ценимыми и чтимыми, сострадают ему с добрым сердцем, думая: „Живи долго, сохраняй долгие годы жизни!“ Для достойного сына, которому сострадают родители, Маханама, следует ожидать только роста, а не упадка».

‘‘Puna [Pg.68] caparaṃ, mahānāma, kulaputto uṭṭhānavīriyādhigatehi bhogehi bāhābalaparicitehi sedāvakkhittehi dhammikehi dhammaladdhehi puttadāradāsakammakaraporise sakkaroti garuṃ karoti māneti pūjeti. Tamenaṃ puttadāradāsakammakaraporisā sakkatā garukatā mānitā pūjitā kalyāṇena manasā anukampanti – ‘ciraṃ jīva, dīghamāyuṃ pālehī’ti. Puttadāradāsakammakaraporisānukampitassa, mahānāma, kulaputtassa vuddhiyeva pāṭikaṅkhā, no parihāni.

«И еще, Маханама, достойный сын благодаря богатству, нажитому деятельным усердием, собранному силой своих рук, заработанному потом своего лица, праведному богатству, полученному праведным путем, почитает, уважает, ценит и чтит своих детей, жену, рабов, работников и слуг. Дети, жена, рабы, работники и слуги, будучи почитаемыми, уважаемыми, ценимыми и чтимыми, сострадают ему с добрым сердцем, думая: „Живи долго, сохраняй долгие годы жизни!“ Для достойного сына, которому сострадают дети, жена, рабы, работники и слуги, Маханама, следует ожидать только роста, а не упадка».

‘‘Puna caparaṃ, mahānāma, kulaputto uṭṭhānavīriyādhigatehi bhogehi bāhābalaparicitehi sedāvakkhittehi dhammikehi dhammaladdhehi khettakammantasāmantasabyohāre sakkaroti garuṃ karoti māneti pūjeti. Tamenaṃ khettakammantasāmantasabyohārā sakkatā garukatā mānitā pūjitā kalyāṇena manasā anukampanti – ‘ciraṃ jīva, dīghamāyuṃ pālehī’ti. Khettakammantasāmantasabyohārānukampitassa, mahānāma, kulaputtassa vuddhiyeva pāṭikaṅkhā, no parihāni.

«И еще, Маханама, достойный сын благодаря богатству, нажитому деятельным усердием, собранному силой своих рук, заработанному потом своего лица, праведному богатству, полученному праведным путем, почитает, уважает, ценит и чтит владельцев соседних полей и тех, с кем ведет дела. Владельцы соседних полей и те, с кем он ведет дела, будучи почитаемыми, уважаемыми, ценимыми и чтимыми, сострадают ему с добрым сердцем, думая: „Живи долго, сохраняй долгие годы жизни!“ Для достойного сына, которому сострадают владельцы соседних полей и те, с кем он ведет дела, Маханама, следует ожидать только роста, а не упадка».

‘‘Puna caparaṃ, mahānāma, kulaputto uṭṭhānavīriyādhigatehi bhogehi bāhābalaparicitehi sedāvakkhittehi dhammikehi dhammaladdhehi yāvatā balipaṭiggāhikā devatā sakkaroti garuṃ karoti māneti pūjeti. Tamenaṃ balipaṭiggāhikā devatā sakkatā garukatā mānitā pūjitā kalyāṇena manasā anukampanti – ‘ciraṃ jīva, dīghamāyuṃ pālehī’ti. Devatānukampitassa, mahānāma, kulaputtassa vuddhiyeva pāṭikaṅkhā, no parihāni.

«И еще, Маханама, достойный сын благодаря богатству, нажитому деятельным усердием, собранному силой своих рук, заработанному потом своего лица, праведному богатству, полученному праведным путем, почитает, уважает, ценит и чтит божеств, принимающих подношения. Божества, принимающие подношения, будучи почитаемыми, уважаемыми, ценимыми и чтимыми, сострадают ему с добрым сердцем, думая: „Живи долго, сохраняй долгие годы жизни!“ Для достойного сына, которому сострадают божества, Маханама, следует ожидать только роста, а не упадка».

‘‘Puna caparaṃ, mahānāma, kulaputto uṭṭhānavīriyādhigatehi bhogehi bāhābalaparicitehi sedāvakkhittehi dhammikehi dhammaladdhehi samaṇabrāhmaṇe sakkaroti garuṃ karoti māneti pūjeti. Tamenaṃ samaṇabrāhmaṇā sakkatā garukatā mānitā pūjitā kalyāṇena manasā anukampanti – ‘ciraṃ jīva, dīghamāyuṃ pālehī’ti. Samaṇabrāhmaṇānukampitassa, mahānāma, kulaputtassa vuddhiyeva pāṭikaṅkhā, no parihāni.

«И еще, Маханама, достойный сын благодаря богатству, нажитому деятельным усердием, собранному силой своих рук, заработанному потом своего лица, праведному богатству, полученному праведным путем, почитает, уважает, ценит и чтит отшельников и брахманов. Отшельники и брахманы, будучи почитаемыми, уважаемыми, ценимыми и чтимыми, сострадают ему с добрым сердцем, думая: „Живи долго, сохраняй долгие годы жизни!“ Для достойного сына, которому сострадают отшельники и брахманы, Маханама, следует ожидать только роста, а не упадка».

‘‘Yassa kassaci, mahānāma, kulaputtassa ime pañca dhammā saṃvijjanti – yadi vā rañño khattiyassa muddhāvasittassa, yadi vā raṭṭhikassa pettanikassa[Pg.69], yadi vā senāya senāpatikassa, yadi vā gāmagāmaṇikassa, yadi vā pūgagāmaṇikassa, ye vā pana kulesu paccekādhipaccaṃ kārenti, vuddhiyeva pāṭikaṅkhā, no parihānī’’ti.

«Маханама, у какого бы достойного сына ни имелись эти пять качеств — будь то помазанный на царство царь-кшатрий, наместник провинции, унаследовавший власть, военачальник войска, староста деревни, глава гильдии или те, кто осуществляет единоличную власть в своих кланах, — следует ожидать только роста, а не упадка».

‘‘Mātāpitukiccakaro, puttadārahito sadā;

Antojanassa atthāya, ye cassa anujīvino.

«Он всегда исполняет свой долг перед родителями, содействует благополучию жены и детей, заботится о домочадцах и о тех, кто живет в зависимости от него».

‘‘Ubhinnañceva atthāya, vadaññū hoti sīlavā;

Ñātīnaṃ pubbapetānaṃ, diṭṭhe dhamme ca jīvataṃ.

«Действуя на благо обоих видов родственников, щедрый и добродетельный, он заботится как о тех, кто ушел в иной мир, так и о тех, кто живет в этом мире».

‘‘Samaṇānaṃ brāhmaṇānaṃ, devatānañca paṇḍito;

Vittisañjanano hoti, dhammena gharamāvasaṃ.

«Мудрец, праведно ведя домашнюю жизнь, приносит радость отшельникам, брахманам и божествам».

‘‘So karitvāna kalyāṇaṃ, pujjo hoti pasaṃsiyo;

Idheva naṃ pasaṃsanti, pecca sagge pamodatī’’ti. aṭṭhamaṃ;

«Совершив благое, он становится достойным почитания и похвалы. Его славят здесь, в этом мире, а после смерти он радуется на небесах». (Восьмая сутта)

9. Paṭhamavuḍḍhapabbajitasuttaṃ

9. «Первая сутта о принявшем монашество в старости»

59. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato dullabho vuḍḍhapabbajito. Katamehi pañcahi? Dullabho, bhikkhave, vuḍḍhapabbajito nipuṇo, dullabho ākappasampanno, dullabho bahussuto, dullabho dhammakathiko, dullabho vinayadharo. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato dullabho vuḍḍhapabbajito’’ti. Navamaṃ.

59. «Монахи, редко можно встретить принявшего монашество в старости, который обладал бы пятью качествами. Какими пятью? Монахи, редко можно встретить принявшего монашество в старости, который искусен, редко — благопристоен в поведении, редко — многознающ, редко — искусен в проповеди Дхаммы, редко — знаток Винаи. Монахи, редко можно встретить принявшего монашество в старости, который обладал бы этими пятью качествами». (Девятая сутта)

10. Dutiyavuḍḍhapabbajitasuttaṃ

10. «Вторая сутта о принявшем монашество в старости»

60. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato dullabho vuḍḍhapabbajito. Katamehi pañcahi? Dullabho, bhikkhave, vuḍḍhapabbajito suvaco, dullabho suggahitaggāhī, dullabho padakkhiṇaggāhī, dullabho dhammakathiko, dullabho vinayadharo. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato dullabho vuḍḍhapabbajito’’ti. Dasamaṃ.

60. «Монахи, редко можно встретить принявшего монашество в старости, который обладал бы пятью качествами. Какими пятью? Монахи, редко можно встретить принявшего монашество в старости, который послушен, редко — хорошо усваивает услышанное, редко — с почтением принимает наставления, редко — искусен в проповеди Дхаммы, редко — знаток Винаи. Монахи, редко можно встретить принявшего монашество в старости, который обладал бы этими пятью качествами». (Десятая сутта)

Nīvaraṇavaggo paṭhamo.

«Первая глава о помехах завершена».

Tassuddānaṃ –

«Содержание главы:»

Āvaraṇaṃ rāsi aṅgāni, samayaṃ mātuputtikā;

Upajjhā ṭhānā licchavi, kumārā aparā duveti.

«Помехи, Скопление, Факторы, Время, Мать и сын, Наставник, Темы для размышления, Личчхави, Юноши и еще две о принявших монашество в старости».

(7) 2. Saññāvaggo

(7) 2. «Глава о восприятиях»

1. Paṭhamasaññāsuttaṃ

1. «Первая сутта о восприятиях»

61. ‘‘Pañcimā[Pg.70], bhikkhave, saññā bhāvitā bahulīkatā mahapphalā honti mahānisaṃsā amatogadhā amatapariyosānā. Katamā pañca? Asubhasaññā, maraṇasaññā, ādīnavasaññā, āhāre paṭikūlasaññā, sabbaloke anabhiratasaññā – imā kho, bhikkhave, pañca saññā bhāvitā bahulīkatā mahapphalā honti mahānisaṃsā amatogadhā amatapariyosānā’’ti. Paṭhamaṃ.

61. «Монахи, эти пять восприятий, будучи развиваемыми и взращиваемыми, приносят великий плод и великую пользу, устремляясь к Бессмертному и завершаясь в Бессмертном. Какие пять? Восприятие непривлекательности, восприятие смерти, восприятие опасности, восприятие отвратительности пищи и восприятие неудовольствия от всего мира. Монахи, эти пять восприятий, будучи развиваемыми и взращиваемыми, приносят великий плод и великую пользу, устремляясь к Бессмертному и завершаясь в Бессмертном». (Первая сутта)

2. Dutiyasaññāsuttaṃ

2. «Вторая сутта о восприятиях»

62. ‘‘Pañcimā, bhikkhave, saññā bhāvitā bahulīkatā mahapphalā honti mahānisaṃsā amatogadhā amatapariyosānā. Katamā pañca? Aniccasaññā, anattasaññā, maraṇasaññā, āhāre paṭikūlasaññā, sabbaloke anabhiratasaññā – imā kho, bhikkhave, pañca saññā bhāvitā bahulīkatā mahapphalā honti mahānisaṃsā amatogadhā amatapariyosānā’’ti. Dutiyaṃ.

62. «Монахи, эти пять восприятий, будучи развиваемыми и взращиваемыми, приносят великий плод и великую пользу, устремляясь к Бессмертному и завершаясь в Бессмертном. Какие пять? Восприятие непостоянства, восприятие отсутствия Я, восприятие смерти, восприятие отвратительности пищи и восприятие неудовольствия от всего мира. Монахи, эти пять восприятий, будучи развиваемыми и взращиваемыми, приносят великий плод и великую пользу, устремляясь к Бессмертному и завершаясь в Бессмертном». (Вторая сутта)

3. Paṭhamavaḍḍhisuttaṃ

3. «Первая сутта о росте»

63. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, vaḍḍhīhi vaḍḍhamāno ariyasāvako ariyāya vaḍḍhiyā vaḍḍhati, sārādāyī ca hoti varādāyī ca kāyassa. Katamāhi pañcahi? Saddhāya vaḍḍhati, sīlena vaḍḍhati, sutena vaḍḍhati, cāgena vaḍḍhati, paññāya vaḍḍhati – imāhi kho, bhikkhave, pañcahi vaḍḍhīhi vaḍḍhamāno ariyasāvako ariyāya vaḍḍhiyā vaḍḍhati, sārādāyī ca hoti varādāyī ca kāyassā’’ti.

63. «Монахи, возрастая в пяти отношениях, благородный ученик возрастает благородным ростом, обретая суть и лучшее для себя в этой жизни. В каких пяти? Он возрастает в вере, возрастает в добродетели, возрастает в познаниях, возрастает в щедрости, возрастает в мудрости. Монахи, возрастая в этих пяти отношениях, благородный ученик возрастает благородным ростом, обретая суть и лучшее для себя в этой жизни».

‘‘Saddhāya sīlena ca yo pavaḍḍhati,Paññāya cāgena sutena cūbhayaṃ;

So tādiso sappuriso vicakkhaṇo,Ādīyatī sāramidheva attano’’ti. tatiyaṃ;

«Кто возрастает в вере и добродетели, в мудрости, щедрости и познаниях — такой проницательный и достойный человек обретает для себя суть в этой самой жизни». (Третья сутта)

4. Dutiyavaḍḍhisuttaṃ

4. «Вторая сутта о росте»

64. ‘‘Pañcahi[Pg.71], bhikkhave, vaḍḍhīhi vaḍḍhamānā ariyasāvikā ariyāya vaḍḍhiyā vaḍḍhati, sārādāyinī ca hoti varādāyinī ca kāyassa. Katamāhi pañcahi? Saddhāya vaḍḍhati, sīlena vaḍḍhati, sutena vaḍḍhati, cāgena vaḍḍhati, paññāya vaḍḍhati – imāhi kho, bhikkhave, pañcahi vaḍḍhīhi vaḍḍhamānā ariyasāvikā ariyāya vaḍḍhiyā vaḍḍhati, sārādāyinī ca hoti varādāyinī ca kāyassā’’ti.

64. «Монахи, возрастая в пяти отношениях, благородная ученица возрастает благородным ростом, обретая суть и лучшее для себя в этой жизни. В каких пяти? Она возрастает в вере, возрастает в добродетели, возрастает в познаниях, возрастает в щедрости, возрастает в мудрости. Монахи, возрастая в этих пяти отношениях, благородная ученица возрастает благородным ростом, обретая суть и лучшее для себя в этой жизни».

‘‘Saddhāya sīlena ca yā pavaḍḍhati,Paññāya cāgena sutena cūbhayaṃ;

Sā tādisī sīlavatī upāsikā,Ādīyatī sāramidheva attano’’ti. catutthaṃ;

«Кто возрастает в вере и добродетели, в мудрости, щедрости и познаниях — такая добродетельная мирянка обретает для себя суть в этой самой жизни». (Четвертая сутта)

5. Sākacchasuttaṃ

5. «Сутта о беседе»

65. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato bhikkhu alaṃsākaccho sabrahmacārīnaṃ. Katamehi pañcahi? Idha, bhikkhave, bhikkhu attanā ca sīlasampanno hoti, sīlasampadāya kathāya ca āgataṃ pañhaṃ byākattā hoti; attanā ca samādhisampanno hoti, samādhisampadāya kathāya ca āgataṃ pañhaṃ byākattā hoti; attanā ca paññāsampanno hoti, paññāsampadāya kathāya ca āgataṃ pañhaṃ byākattā hoti; attanā ca vimuttisampanno hoti, vimuttisampadāya kathāya ca āgataṃ pañhaṃ byākattā hoti; attanā ca vimuttiñāṇadassanasampanno hoti, vimuttiñāṇadassanasampadāya kathāya ca āgataṃ pañhaṃ byākattā hoti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato bhikkhu alaṃsākaccho sabrahmacārīna’’nti. Pañcamaṃ.

65. «Монахи, когда бхиккху обладает пятью качествами, его собратьям по святой жизни подобает вести с ним беседу. Какими пятью? Здесь, монахи, бхиккху сам совершенен в добродетели и отвечает на вопросы, возникающие в беседе о совершенстве в добродетели; он сам совершенен в сосредоточении и отвечает на вопросы, возникающие в беседе о совершенстве в сосредоточении; он сам совершенен в мудрости и отвечает на вопросы, возникающие в беседе о совершенстве в мудрости; он сам совершенен в освобождении и отвечает на вопросы, возникающие в беседе о совершенстве в освобождении; он сам совершенен в знании и видении освобождения и отвечает на вопросы, возникающие в беседе о совершенстве в знании и видении освобождения. Монахи, когда бхиккху обладает этими пятью качествами, его собратьям по святой жизни подобает вести с ним беседу». (Пятая сутта)

6. Sājīvasuttaṃ

6. «Сутта о совместной жизни»

66. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato bhikkhu alaṃsājīvo sabrahmacārīnaṃ. Katamehi pañcahi? Idha, bhikkhave, bhikkhu attanā ca sīlasampanno hoti, sīlasampadāya kathāya ca kataṃ pañhaṃ byākattā hoti; attanā ca samādhisampanno hoti, samādhisampadāya kathāya ca [Pg.72] kataṃ pañhaṃ byākattā hoti; attanā ca paññāsampanno hoti, paññāsampadāya kathāya ca kataṃ pañhaṃ byākattā hoti; attanā ca vimuttisampanno hoti, vimuttisampadāya kathāya ca kataṃ pañhaṃ byākattā hoti; attanā ca vimuttiñāṇadassanasampanno hoti, vimuttiñāṇadassanasampadāya kathāya ca kataṃ pañhaṃ byākattā hoti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato bhikkhu alaṃsājīvo sabrahmacārīna’’nti. Chaṭṭhaṃ.

66. «Монахи, когда бхиккху обладает пятью качествами, его собратьям по святой жизни подобает жить вместе с ним. Какими пятью? Здесь, монахи, бхиккху сам совершенен в добродетели и отвечает на предложенные вопросы в беседе о совершенстве в добродетели; он сам совершенен в сосредоточении и отвечает на предложенные вопросы в беседе о совершенстве в сосредоточении; он сам совершенен в мудрости и отвечает на предложенные вопросы в беседе о совершенстве в мудрости; он сам совершенен в освобождении и отвечает на предложенные вопросы в беседе о совершенстве в освобождении; он сам совершенен в знании и видении освобождения и отвечает на предложенные вопросы в беседе о совершенстве в знании и видении освобождения. Монахи, когда бхиккху обладает этими пятью качествами, его собратьям по святой жизни подобает жить вместе с ним». (Шестая сутта)

7. Paṭhamaiddhipādasuttaṃ

7. «Первая сутта об основах сверхнормативных сил»

67. ‘‘Yo hi koci, bhikkhave, bhikkhu vā bhikkhunī vā pañca dhamme bhāveti, pañca dhamme bahulīkaroti, tassa dvinnaṃ phalānaṃ aññataraṃ phalaṃ pāṭikaṅkhaṃ – diṭṭheva dhamme aññā, sati vā upādisese anāgāmitā.

67. «Монахи, если какой-либо бхиккху или бхиккхуни развивает и взращивает пять качеств, то можно ожидать одного из двух плодов: либо высшего знания в этой самой жизни, либо, если остаются цепляния, состояния невозвращения».

‘‘Katame pañca? Idha, bhikkhave, bhikkhu chandasamādhipadhānasaṅkhārasamannāgataṃ iddhipādaṃ bhāveti, vīriyasamādhi…pe… cittasamādhi… vīmaṃsāsamādhipadhānasaṅkhārasamannāgataṃ iddhipādaṃ bhāveti, ussoḷhiññeva pañcamiṃ. Yo hi koci, bhikkhave, bhikkhu vā bhikkhunī vā ime pañca dhamme bhāveti, ime pañca dhamme bahulīkaroti, tassa dvinnaṃ phalānaṃ aññataraṃ phalaṃ pāṭikaṅkhaṃ – diṭṭheva dhamme aññā, sati vā upādisese anāgāmitā’’ti. Sattamaṃ.

«Какие пять? Здесь, монахи, бхиккху развивает основу сверхнормативных сил, обладающую сосредоточением благодаря желанию и волевым усилиям борьбы; развивает основу сверхнормативных сил, обладающую сосредоточением благодаря усердию... благодаря уму... благодаря исследованию и волевым усилиям борьбы; и пятое — само неустанное усердие. Монахи, если какой-либо бхиккху или бхиккхуни развивает и взращивает эти пять качеств, то можно ожидать одного из двух плодов: либо высшего знания в этой самой жизни, либо, если остаются цепляния, состояния невозвращения». (Седьмая сутта)

8. Dutiyaiddhipādasuttaṃ

8. «Вторая сутта об основах сверхнормативных сил»

68. ‘‘Pubbevāhaṃ, bhikkhave, sambodhā anabhisambuddho bodhisattova samāno pañca dhamme bhāvesiṃ, pañca dhamme bahulīkāsiṃ. Katame pañca? Chandasamādhipadhānasaṅkhārasamannāgataṃ iddhipādaṃ bhāvesiṃ, vīriyasamādhi… cittasamādhi… vīmaṃsāsamādhipadhānasaṅkhārasamannāgataṃ iddhipādaṃ bhāvesiṃ, ussoḷhiññeva pañcamiṃ. So kho ahaṃ, bhikkhave, imesaṃ ussoḷhipañcamānaṃ dhammānaṃ bhāvitattā bahulīkatattā yassa yassa abhiññāsacchikaraṇīyassa dhammassa cittaṃ abhininnāmesiṃ abhiññāsacchikiriyāya, tatra tatreva sakkhibhabbataṃ pāpuṇiṃ sati sati āyatane.

68. «До моего пробуждения, о бхиккху, когда я был ещё не пробудившимся бодхисаттой, я развивал и взращивал пять качеств. Какие пять? Я развивал основу сверхнормативной силы, наделённую сосредоточением благодаря желанию и волевому усилию; основу сверхнормативной силы, наделённую сосредоточением благодаря энергии... сосредоточением благодаря уму... основу сверхнормативной силы, наделённую сосредоточением благодаря исследованию и волевому усилию; и само неослабное усердие было пятым. Благодаря тому, о бхиккху, что я развил и взрастил эти качества, в которых неослабное усердие было пятым, я — при наличии соответствующих условий — достигал способности осуществлять на собственном опыте любое состояние, подлежащее осуществлению через прямое знание, к которому я направлял свой ум».

‘‘So [Pg.73] sace ākaṅkhiṃ – ‘anekavihitaṃ iddhividhaṃ paccanubhaveyyaṃ…pe… yāva brahmalokāpi kāyena vasaṃ vatteyya’nti, tatra tatreva sakkhibhabbataṃ pāpuṇiṃ sati sati āyatane.

«Если я желал: "Обрету я различные виды сверхнормативных сил: будучи одним, стану многими... и буду осуществлять власть своим телом вплоть до мира Брахмы", — я достигал способности осуществлять это на собственном опыте, при наличии соответствующих условий».

‘‘So sace ākaṅkhiṃ…pe… ‘āsavānaṃ khayā anāsavaṃ cetovimuttiṃ paññāvimuttiṃ diṭṭheva dhamme sayaṃ abhiññā sacchikatvā upasampajja vihareyya’nti, tatra tatreva sakkhibhabbataṃ pāpuṇiṃ sati sati āyatane’’ti. Aṭṭhamaṃ.

«Если я желал: "Пусть с уничтожением пятен ума я в этой самой жизни сам благодаря прямому знанию осуществлю неомрачённое освобождение ума и освобождение мудростью и, войдя в него, буду пребывать в нём", — я достигал способности осуществлять это на собственном опыте, при наличии соответствующих условий». Восьмая [сутта].

9. Nibbidāsuttaṃ

9. Ниббида-сутта

69. ‘‘Pañcime, bhikkhave, dhammā bhāvitā bahulīkatā ekantanibbidāya virāgāya nirodhāya upasamāya abhiññāya sambodhāya nibbānāya saṃvattanti.

69. «О бхиккху, эти пять качеств, будучи развиты и взращены, ведут к полному разочарованию, к бесстрастию, к прекращению, к умиротворению, к прямому знанию, к пробуждению, к ниббане.

10. Āsavakkhayasuttaṃ

10. Асаваккхая-сутта

70. ‘‘Pañcime, bhikkhave, dhammā bhāvitā bahulīkatā āsavānaṃ khayāya saṃvattanti. Katame pañca? Idha, bhikkhave, bhikkhu asubhānupassī kāye viharati, āhāre paṭikūlasaññī, sabbaloke anabhiratasaññī, sabbasaṅkhāresu aniccānupassī, maraṇasaññā kho panassa ajjhattaṃ sūpaṭṭhitā hoti. Ime kho, bhikkhave, pañca dhammā bhāvitā bahulīkatā āsavānaṃ khayāya saṃvattantī’’ti. Dasamaṃ.

70. «О бхиккху, эти пять качеств, будучи развиты и взращены, ведут к уничтожению пятен ума. Какие пять? Здесь, о бхиккху, бхиккху пребывает, созерцая непривлекательность тела, воспринимая отвратительность пищи, воспринимая неудовольствие от всего мира, созерцая непостоянство во всех обусловленных явлениях; и в нём самом хорошо утверждено восприятие смерти. Эти пять качеств, будучи развиты и взращены, ведут к уничтожению пятен ума». Десятая [сутта].

Saññāvaggo dutiyo.

Вторая глава — Саннья-вагга.

Tassuddānaṃ –

Оглавление этой главы:

Dve ca saññā dve vaḍḍhī ca, sākacchena ca sājīvaṃ;

Iddhipādā ca dve vuttā, nibbidā cāsavakkhayāti.

Два восприятия, два роста, обсуждение и образ жизни, две [сутты] об основах сверхнормативной силы, об отвращении и об уничтожении пятен ума.

(8) 3. Yodhājīvavaggo

(8) 3. Йодхаджива-вагга

1. Paṭhamacetovimuttiphalasuttaṃ

1. Первая сутта о плоде освобождения ума

71. ‘‘Pañcime[Pg.74], bhikkhave, dhammā bhāvitā bahulīkatā cetovimuttiphalā ca honti cetovimuttiphalānisaṃsā ca, paññāvimuttiphalā ca honti paññāvimuttiphalānisaṃsā ca.

71. «О бхиккху, эти пять качеств, будучи развиты и взращены, приносят в качестве плода освобождение ума и благо освобождения ума; они приносят в качестве плода освобождение мудростью и благо освобождения мудростью.

‘‘Katame pañca? Idha, bhikkhave, bhikkhu asubhānupassī kāye viharati, āhāre paṭikūlasaññī, sabbaloke anabhiratasaññī, sabbasaṅkhāresu aniccānupassī, maraṇasaññā kho panassa ajjhattaṃ sūpaṭṭhitā hoti. Ime kho, bhikkhave, pañca dhammā bhāvitā bahulīkatā cetovimuttiphalā ca honti cetovimuttiphalānisaṃsā ca, paññāvimuttiphalā ca honti paññāvimuttiphalānisaṃsā ca. Yato kho, bhikkhave, bhikkhu cetovimutto ca hoti paññāvimutto ca hoti – ayaṃ vuccati, bhikkhave, ‘bhikkhu ukkhittapaligho itipi, saṃkiṇṇaparikho itipi, abbūḷhesiko itipi, niraggaḷo itipi, ariyo pannaddhajo pannabhāro visaṃyutto itipi’’’.

«Какие пять? Здесь, о бхиккху, бхиккху пребывает, созерцая непривлекательность тела, воспринимая отвратительность пищи, воспринимая неудовольствие от всего мира, созерцая непостоянство во всех обусловленных явлениях; и в нём самом хорошо утверждено восприятие смерти. Эти пять качеств, будучи развиты и взращены, приносят в качестве плода освобождение ума и благо освобождения ума; они приносят в качестве плода освобождение мудростью и благо освобождения мудростью. Когда, о бхиккху, бхиккху освобождён умом и освобождён мудростью, его называют бхиккху, который сбросил засов, засыпал ров, вырвал столп, открыл ворота, благородным, опустившим знамя, сбросившим ношу, свободным от уз».

‘‘Kathañca, bhikkhave, bhikkhu ukkhittapaligho hoti? Idha, bhikkhave, bhikkhuno avijjā pahīnā hoti ucchinnamūlā tālāvatthukatā anabhāvaṃkatā āyatiṃ anuppādadhammā. Evaṃ kho, bhikkhave, bhikkhu ukkhittapaligho hoti.

«И как, о бхиккху, бхиккху является тем, кто сбросил засов? Здесь, о бхиккху, бхиккху отбросил невежество, вырвал его с корнем, сделал его подобным обрубку пальмы, уничтожил его так, что оно более не подвержено будущему возникновению. Вот так, о бхиккху, бхиккху является тем, кто сбросил засов».

‘‘Kathañca, bhikkhave, bhikkhu saṃkiṇṇaparikho hoti? Idha, bhikkhave, bhikkhuno ponobhaviko jātisaṃsāro pahīno hoti ucchinnamūlo tālāvatthukato anabhāvaṃkato āyatiṃ anuppādadhammo. Evaṃ kho, bhikkhave, bhikkhu saṃkiṇṇaparikho hoti.

«И как, о бхиккху, бхиккху является тем, кто засыпал ров? Здесь, о бхиккху, бхиккху отбросил круговорот рождений, ведущий к новому существованию, вырвал его с корнем, сделал его подобным обрубку пальмы, уничтожил его так, что он более не подвержен будущему возникновению. Вот так, о бхиккху, бхиккху является тем, кто засыпал ров».

‘‘Kathañca, bhikkhave, bhikkhu abbūḷhesiko hoti? Idha, bhikkhave, bhikkhuno taṇhā pahīnā hoti ucchinnamūlā tālāvatthukatā anabhāvaṃkatā āyatiṃ anuppādadhammā. Evaṃ kho, bhikkhave, bhikkhu abbūḷhesiko hoti.

«И как, о бхиккху, бхиккху является тем, кто вырвал столп? Здесь, о бхиккху, бхиккху отбросил жажду, вырвал её с корнем, сделал её подобной обрубку пальмы, уничтожил её так, что она более не подвержена будущему возникновению. Вот так, о бхиккху, бхиккху является тем, кто вырвал столп».

‘‘Kathañca[Pg.75], bhikkhave, bhikkhu niraggaḷo hoti? Idha, bhikkhave, bhikkhuno pañcorambhāgiyāni saṃyojanāni pahīnāni honti ucchinnamūlāni tālāvatthukatāni anabhāvaṃkatāni āyatiṃ anuppādadhammāni. Evaṃ kho, bhikkhave, bhikkhu niraggaḷo hoti.

«И как, о бхиккху, бхиккху является тем, кто открыл ворота? Здесь, о бхиккху, бхиккху отбросил пять низших оков, вырвал их с корнем, сделал их подобными обрубку пальмы, уничтожил их так, что они более не подвержены будущему возникновению. Вот так, о бхиккху, бхиккху является тем, кто открыл ворота».

‘‘Kathañca, bhikkhave, bhikkhu ariyo pannaddhajo pannabhāro visaṃyutto hoti? Idha, bhikkhave, bhikkhuno asmimāno pahīno hoti ucchinnamūlo tālāvatthukato anabhāvaṃkato āyatiṃ anuppādadhammo. Evaṃ kho, bhikkhave, bhikkhu ariyo pannaddhajo pannabhāro visaṃyutto hotī’’ti. Paṭhamaṃ.

«И как, о бхиккху, бхиккху является благородным, опустившим знамя, сбросившим ношу, свободным от уз? Здесь, о бхиккху, бхиккху отбросил самомнение "я есмь", вырвал его с корнем, сделал его подобным обрубку пальмы, уничтожил его так, что оно более не подвержено будущему возникновению. Вот так, о бхиккху, бхиккху является благородным, опустившим знамя, сбросившим ношу, свободным от уз». Первая [сутта].

2. Dutiyacetovimuttiphalasuttaṃ

2. Вторая сутта о плоде освобождения ума

72. ‘‘Pañcime, bhikkhave, dhammā bhāvitā bahulīkatā cetovimuttiphalā ca honti cetovimuttiphalānisaṃsā ca, paññāvimuttiphalā ca honti paññāvimuttiphalānisaṃsā ca. Katame pañca? Aniccasaññā, anicce dukkhasaññā, dukkhe anattasaññā, pahānasaññā, virāgasaññā – ime kho, bhikkhave, pañca dhammā bhāvitā bahulīkatā cetovimuttiphalā ca honti cetovimuttiphalānisaṃsā ca, paññāvimuttiphalā ca honti paññāvimuttiphalānisaṃsā ca. Yato kho, bhikkhave, bhikkhu cetovimutto ca hoti paññāvimutto ca – ayaṃ vuccati, bhikkhave, ‘bhikkhu ukkhittapaligho itipi, saṃkiṇṇaparikho itipi, abbūḷhesiko itipi, niraggaḷo itipi, ariyo pannaddhajo pannabhāro visaṃyutto itipi’’’.

72. «О бхиккху, эти пять качеств, будучи развиты и взращены, приносят в качестве плода освобождение ума и благо освобождения ума; они приносят в качестве плода освобождение мудростью и благо освобождения мудростью. Какие пять? Восприятие непостоянства, восприятие страдания в непостоянном, восприятие отсутствия "я" в страдании, восприятие оставления, восприятие бесстрастия. Эти пять качеств, будучи развиты и взращены, приносят в качестве плода освобождение ума и благо освобождения ума; они приносят в качестве плода освобождение мудростью и благо освобождения мудростью. Когда, о бхиккху, бхиккху освобождён умом и освобождён мудростью, его называют бхиккху, который сбросил засов, засыпал ров, вырвал столп, открыл ворота, благородным, опустившим знамя, сбросившим ношу, свободным от уз».

‘‘Kathañca, bhikkhave, bhikkhu abbūḷhesiko hoti? Idha, bhikkhave, bhikkhuno taṇhā pahīnā hoti ucchinnamūlā tālāvatthukatā anabhāvaṃkatā [Pg.76] āyatiṃ anuppādadhammā. Evaṃ kho, bhikkhave, bhikkhu abbūḷhesiko hoti.

‘‘Kathañca, bhikkhave, bhikkhu niraggaḷo hoti? Idha, bhikkhave, bhikkhuno pañcorambhāgiyāni saṃyojanāni pahīnāni honti ucchinnamūlāni tālāvatthukatāni anabhāvaṃkatāni āyatiṃ anuppādadhammāni. Evaṃ kho, bhikkhave, bhikkhu niraggaḷo hoti.

3. Paṭhamadhammavihārīsuttaṃ

3. Первая сутта о пребывающем в Дхамме

73. Atha kho aññataro bhikkhu yena bhagavā tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā bhagavantaṃ abhivādetvā ekamantaṃ nisīdi. Ekamantaṃ nisinno kho so bhikkhu bhagavantaṃ etadavoca – ‘‘‘dhammavihārī, dhammavihārī’ti, bhante, vuccati. Kittāvatā nu kho, bhante, bhikkhu dhammavihārī hotī’’ti?

73. Тогда некий бхиккху подошёл к Благословенному, поклонился ему и сел сбоку. Сидя сбоку, этот бхиккху обратился к Благословенному с такими словами: «Учитель, говорят: "пребывающий в Дхамме, пребывающий в Дхамме". В какой мере, Учитель, бхиккху является пребывающим в Дхамме?»

‘‘Idha, bhikkhu, bhikkhu dhammaṃ pariyāpuṇāti – suttaṃ, geyyaṃ, veyyākaraṇaṃ, gāthaṃ, udānaṃ, itivuttakaṃ, jātakaṃ, abbhutadhammaṃ, vedallaṃ. So tāya dhammapariyattiyā divasaṃ atināmeti, riñcati paṭisallānaṃ, nānuyuñjati ajjhattaṃ cetosamathaṃ. Ayaṃ vuccati, bhikkhu – ‘bhikkhu pariyattibahulo, no dhammavihārī’’’.

«Здесь, бхиккху, бхиккху изучает Дхамму: сутты, смешанную прозу и стихи, толкования, стихи, вдохновенные речения, изречения, истории о прошлых рождениях, удивительные истории и вопрошания. Он проводит день в изучении Дхаммы, но пренебрегает уединением и не посвящает себя внутреннему умиротворению ума. О таком бхиккху говорят: "бхиккху, преданный изучению", но не "пребывающий в Дхамме"».

‘‘Puna caparaṃ, bhikkhu, bhikkhu yathāsutaṃ yathāpariyattaṃ dhammaṃ vitthārena paresaṃ deseti. So tāya dhammapaññattiyā divasaṃ atināmeti, riñcati paṭisallānaṃ, nānuyuñjati ajjhattaṃ cetosamathaṃ. Ayaṃ vuccati, bhikkhu – ‘bhikkhu paññattibahulo, no dhammavihārī’’’.

«И ещё, бхиккху, бхиккху подробно разъясняет другим Дхамму так, как он её услышал и изучил. Он проводит день в разъяснении Дхаммы, но пренебрегает уединением и не посвящает себя внутреннему умиротворению ума. О таком бхиккху говорят: "бхиккху, преданный разъяснению", но не "пребывающий в Дхамме"».

‘‘Puna caparaṃ, bhikkhu, bhikkhu yathāsutaṃ yathāpariyattaṃ dhammaṃ vitthārena sajjhāyaṃ karoti. So tena sajjhāyena divasaṃ atināmeti, riñcati paṭisallānaṃ, nānuyuñjati ajjhattaṃ cetosamathaṃ. Ayaṃ vuccati, bhikkhu – ‘bhikkhu sajjhāyabahulo, no dhammavihārī’’’.

«И ещё, бхиккху, бхиккху подробно декламирует Дхамму так, как он её услышал и изучил. Он проводит день в декламации, но пренебрегает уединением и не посвящает себя внутреннему умиротворению ума. О таком бхиккху говорят: "бхиккху, преданный декламации", но не "пребывающий в Дхамме"».

‘‘Puna [Pg.77] caparaṃ, bhikkhu, bhikkhu yathāsutaṃ yathāpariyattaṃ dhammaṃ cetasā anuvitakketi anuvicāreti manasānupekkhati. So tehi dhammavitakkehi divasaṃ atināmeti, riñcati paṭisallānaṃ, nānuyuñjati ajjhattaṃ cetosamathaṃ. Ayaṃ vuccati, bhikkhu – ‘bhikkhu vitakkabahulo, no dhammavihārī’’’.

«И ещё, бхиккху, бхиккху размышляет в уме о Дхамме, исследует её и мысленно созерцает её так, как он её услышал и изучил. Он проводит день в размышлениях о Дхамме, но пренебрегает уединением и не посвящает себя внутреннему умиротворению ума. О таком бхиккху говорят: "бхиккху, преданный размышлениям", но не "пребывающий в Дхамме"».

‘‘Idha, bhikkhu, bhikkhu dhammaṃ pariyāpuṇāti – suttaṃ, geyyaṃ, veyyākaraṇaṃ, gāthaṃ, udānaṃ, itivuttakaṃ, jātakaṃ, abbhutadhammaṃ, vedallaṃ. So tāya dhammapariyattiyā na divasaṃ atināmeti, nāpi riñcati paṭisallānaṃ, anuyuñjati ajjhattaṃ cetosamathaṃ. Evaṃ kho, bhikkhu, bhikkhu dhammavihārī hoti.

«Здесь, бхиккху, бхиккху изучает Дхамму: сутты, смешанную прозу и стихи, толкования, стихи, вдохновенные речения, изречения, истории о прошлых рождениях, удивительные истории и вопрошания. Он не проводит весь день лишь в изучении Дхаммы, не пренебрегает уединением и посвящает себя внутреннему умиротворению ума. Вот так, бхиккху, бхиккху является пребывающим в Дхамме».

‘‘Iti kho, bhikkhu, desito mayā pariyattibahulo, desito paññattibahulo, desito sajjhāyabahulo, desito vitakkabahulo, desito dhammavihārī. Yaṃ kho, bhikkhu, satthārā karaṇīyaṃ sāvakānaṃ hitesinā anukampakena anukampaṃ upādāya, kataṃ vo taṃ mayā. Etāni, bhikkhu, rukkhamūlāni, etāni suññāgārāni. Jhāyatha, bhikkhu, mā pamādattha, mā pacchā vippaṭisārino ahuvattha. Ayaṃ vo amhākaṃ anusāsanī’’ti. Tatiyaṃ.

«Итак, бхиккху, я разъяснил тебе того, кто предан изучению, того, кто предан разъяснению, того, кто предан декламации, того, кто предан размышлениям, и того, кто пребывает в Дхамме. Всё, что сострадательный учитель, желающий блага своим ученикам, должен сделать для них из сострадания, я сделал для вас. Вот подножия деревьев, бхиккху, вот пустые жилища. Медитируйте, бхиккху, не будьте беспечными, чтобы потом вам не пришлось раскаиваться. Таково наше наставление вам». Третья [сутта].

4. Dutiyadhammavihārīsuttaṃ

4. Вторая сутта о пребывающем в Дхамме

74. Atha kho aññataro bhikkhu yena bhagavā tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā bhagavantaṃ abhivādetvā ekamantaṃ nisīdi. Ekamantaṃ nisinno kho so bhikkhu bhagavantaṃ etadavoca – ‘‘‘dhammavihārī dhammavihārī’ti, bhante, vuccati. Kittāvatā nu kho, bhante, bhikkhu dhammavihārī hotī’’ti?

74. Тогда один бхиккху подошёл к Благословенному, поклонился ему и сел сбоку. Сидя сбоку, этот бхиккху обратился к Благословенному с такими словами: «Уважаемый господин, говорят: „пребывающий в Дхамме, пребывающий в Дхамме“. В какой мере, уважаемый господин, бхиккху является пребывающим в Дхамме?»

‘‘Idha, bhikkhu, bhikkhu dhammaṃ pariyāpuṇāti – suttaṃ, geyyaṃ, veyyākaraṇaṃ, gāthaṃ, udānaṃ, itivuttakaṃ, jātakaṃ, abbhutadhammaṃ, vedallaṃ; uttari cassa paññāya atthaṃ nappajānāti. Ayaṃ vuccati, bhikkhu – ‘bhikkhu pariyattibahulo, no dhammavihārī’’’.

«Здесь, бхиккху, бхиккху изучает Дхамму — сутты, смешанную прозу и стихи, объяснения, стихи, вдохновенные изречения, изречения „так было сказано“, истории о рождениях, чудесные истории, вопросы и ответы; но он не идёт дальше этого и не постигает мудростью её смысл. О таком бхиккху говорят: „бхиккху, преданный изучению, но не пребывающий в Дхамме“».

‘‘Puna caparaṃ, bhikkhu, bhikkhu yathāsutaṃ yathāpariyattaṃ dhammaṃ vitthārena paresaṃ deseti, uttari cassa paññāya atthaṃ nappajānāti. Ayaṃ vuccati, bhikkhu – ‘bhikkhu paññattibahulo, no dhammavihārī’’’.

«И ещё, бхиккху, бхиккху подробно проповедует другим Дхамму так, как он её услышал и изучил, но он не идёт дальше этого и не постигает мудростью её смысл. О таком бхиккху говорят: „бхиккху, преданный разъяснению, но не пребывающий в Дхамме“».

‘‘Puna [Pg.78] caparaṃ, bhikkhu, bhikkhu yathāsutaṃ yathāpariyattaṃ dhammaṃ vitthārena sajjhāyaṃ karoti, uttari cassa paññāya atthaṃ nappajānāti. Ayaṃ vuccati, bhikkhu – ‘bhikkhu sajjhāyabahulo, no dhammavihārī’’’.

«И ещё, бхиккху, бхиккху подробно декламирует Дхамму так, как он её услышал и изучил, но он не идёт дальше этого и не постигает мудростью её смысл. О таком бхиккху говорят: „бхиккху, преданный декламации, но не пребывающий в Дхамме“».

‘‘Puna caparaṃ, bhikkhu, bhikkhu yathāsutaṃ yathāpariyattaṃ dhammaṃ cetasā anuvitakketi anuvicāreti manasānupekkhati, uttari cassa paññāya atthaṃ nappajānāti. Ayaṃ vuccati, bhikkhu – ‘bhikkhu vitakkabahulo, no dhammavihārī’’’.

«И ещё, бхиккху, бхиккху размышляет в уме о Дхамме, исследует её и мысленно созерцает так, как он её услышал и изучил, но он не идёт дальше этого и не постигает мудростью её смысл. О таком бхиккху говорят: „бхиккху, преданный размышлениям, но не пребывающий в Дхамме“».

‘‘Idha, bhikkhu, bhikkhu dhammaṃ pariyāpuṇāti – suttaṃ, geyyaṃ, veyyākaraṇaṃ, gāthaṃ, udānaṃ, itivuttakaṃ, jātakaṃ, abbhutadhammaṃ, vedallaṃ; uttari cassa paññāya atthaṃ pajānāti. Evaṃ kho, bhikkhu, bhikkhu dhammavihārī hoti.

«Здесь, бхиккху, бхиккху изучает Дхамму — сутты, смешанную прозу и стихи, объяснения, стихи, вдохновенные изречения, изречения „так было сказано“, истории о рождениях, чудесные истории, вопросы и ответы; и он идёт дальше этого и постигает мудростью её смысл. Именно так, бхиккху, бхиккху является пребывающим в Дхамме».

‘‘Iti kho, bhikkhu, desito mayā pariyattibahulo, desito paññattibahulo, desito sajjhāyabahulo, desito vitakkabahulo, desito dhammavihārī. Yaṃ kho, bhikkhu, satthārā karaṇīyaṃ sāvakānaṃ hitesinā anukampakena anukampaṃ upādāya, kataṃ vo taṃ mayā. Etāni, bhikkhu, rukkhamūlāni, etāni suññāgārāni. Jhāyatha bhikkhu, mā pamādattha, mā pacchā vippaṭisārino ahuvattha. Ayaṃ vo amhākaṃ anusāsanī’’ti. Catutthaṃ.

«Итак, бхиккху, мною был разъяснён тот, кто предан изучению; разъяснён тот, кто предан разъяснению; разъяснён тот, кто предан декламации; разъяснён тот, кто предан размышлениям; и разъяснён тот, кто пребывает в Дхамме. То, что сострадательный учитель, ищущий блага своих учеников, должен сделать для них из сострадания, — это я сделал для вас. Вот подножия деревьев, бхиккху, вот пустые жилища. Медитируйте, бхиккху, не будьте беспечными! Не допускайте того, чтобы позже вам пришлось раскаиваться. Таково наше наставление вам».

5. Paṭhamayodhājīvasuttaṃ

5. Первая сутта о воинах

75. ‘‘Pañcime, bhikkhave, yodhājīvā santo saṃvijjamānā lokasmiṃ. Katame pañca? Idha, bhikkhave, ekacco yodhājīvo rajaggaññeva disvā saṃsīdati visīdati na santhambhati na sakkoti saṅgāmaṃ otarituṃ. Evarūpopi, bhikkhave, idhekacco yodhājīvo hoti. Ayaṃ, bhikkhave, paṭhamo yodhājīvo santo saṃvijjamāno lokasmiṃ.

75. «Бхиккху, в мире существуют и встречаются эти пять видов воинов. Какие пять? Здесь, бхиккху, иной воин, едва завидев облако пыли, падает духом, робеет, не может устоять и не способен вступить в бой. Бывает, бхиккху, в этом мире и такой воин. Это первый вид воинов, существующих и встречающихся в мире».

‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, idhekacco yodhājīvo sahati rajaggaṃ; api ca kho dhajaggaññeva disvā saṃsīdati visīdati, na santhambhati, na sakkoti saṅgāmaṃ otarituṃ. Evarūpopi, bhikkhave, idhekacco yodhājīvo hoti. Ayaṃ, bhikkhave, dutiyo yodhājīvo santo saṃvijjamāno lokasmiṃ.

«И ещё, бхиккху, иной воин выдерживает облако пыли, но едва завидев верхушки знамён, падает духом, робеет, не может устоять и не способен вступить в бой. Бывает, бхиккху, в этом мире и такой воин. Это второй вид воинов, существующих и встречающихся в мире».

‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, idhekacco yodhājīvo sahati rajaggaṃ sahati dhajaggaṃ; api ca kho ussāraṇaññeva sutvā saṃsīdati visīdati, na santhambhati, na [Pg.79] sakkoti saṅgāmaṃ otarituṃ. Evarūpopi, bhikkhave, idhekacco yodhājīvo hoti. Ayaṃ, bhikkhave, tatiyo yodhājīvo santo saṃvijjamāno lokasmiṃ.

«И ещё, бхиккху, иной воин выдерживает облако пыли и верхушки знамён, но едва услышав шум битвы, падает духом, робеет, не может устоять и не способен вступить в бой. Бывает, бхиккху, в этом мире и такой воин. Это третий вид воинов, существующих и встречающихся в мире».

‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, idhekacco yodhājīvo sahati rajaggaṃ, sahati dhajaggaṃ, sahati ussāraṇaṃ; api ca kho sampahāre haññati byāpajjati. Evarūpopi, bhikkhave, idhekacco yodhājīvo hoti. Ayaṃ, bhikkhave, catuttho yodhājīvo santo saṃvijjamāno lokasmiṃ.

«И ещё, бхиккху, иной воин выдерживает облако пыли, верхушки знамён и шум битвы, но в схватке он оказывается ранен и погибает. Бывает, бхиккху, в этом мире и такой воин. Это четвёртый вид воинов, существующих и встречающихся в мире».

‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, idhekacco yodhājīvo sahati rajaggaṃ, sahati dhajaggaṃ, sahati ussāraṇaṃ, sahati sampahāraṃ. So taṃ saṅgāmaṃ abhivijinitvā vijitasaṅgāmo tameva saṅgāmasīsaṃ ajjhāvasati. Evarūpopi, bhikkhave, idhekacco yodhājīvo hoti. Ayaṃ, bhikkhave, pañcamo yodhājīvo santo saṃvijjamāno lokasmiṃ. Ime kho, bhikkhave, pañca yodhājīvā santo saṃvijjamānā lokasmiṃ.

«И ещё, бхиккху, иной воин выдерживает облако пыли, верхушки знамён, шум битвы и удары в схватке. Победив в этой битве, он выходит триумфатором и утверждается на самом поле боя. Бывает, бхиккху, в этом мире и такой воин. Это пятый вид воинов, существующих и встречающихся в мире. Таковы, бхиккху, эти пять видов воинов, существующих и встречающихся в мире».

‘‘Evamevaṃ kho, bhikkhave, pañcime yodhājīvūpamā puggalā santo saṃvijjamānā bhikkhūsu. Katame pañca? Idha, bhikkhave, bhikkhu rajaggaññeva disvā saṃsīdati visīdati, na santhambhati, na sakkoti brahmacariyaṃ sandhāretuṃ. Sikkhādubbalyaṃ āvikatvā sikkhaṃ paccakkhāya hīnāyāvattati. Kimassa rajaggasmiṃ? Idha, bhikkhave, bhikkhu suṇāti – ‘amukasmiṃ nāma gāme vā nigame vā itthī vā kumārī vā abhirūpā dassanīyā pāsādikā paramāya vaṇṇapokkharatāya samannāgatā’ti. So taṃ sutvā saṃsīdati visīdati, na santhambhati, na sakkoti brahmacariyaṃ sandhāretuṃ. Sikkhādubbalyaṃ āvikatvā sikkhaṃ paccakkhāya hīnāyāvattati. Idamassa rajaggasmiṃ.

«Точно так же, бхиккху, среди бхиккху существуют и встречаются пять видов людей, подобных воинам. Какие пять? Здесь, бхиккху, иной бхиккху, едва завидев облако пыли, падает духом, робеет, не может устоять и не способен вести святую жизнь. Обнаружив свою слабость в тренировке, он отказывается от правил и возвращается к мирской жизни. Что для него является облаком пыли? Здесь, бхиккху, бхиккху слышит: „В таком-то селении или городе есть женщина или девушка — прекрасная, привлекательная, миловидная, обладающая превосходной красотой лица и тела“. Услышав это, он падает духом, робеет, не может устоять и не способен вести святую жизнь. Обнаружив свою слабость в тренировке, он отказывается от правил и возвращается к мирской жизни. Это и есть облако пыли в его случае».

‘‘Seyyathāpi so, bhikkhave, yodhājīvo rajaggaññeva disvā saṃsīdati visīdati, na santhambhati, na sakkoti saṅgāmaṃ otarituṃ; tathūpamāhaṃ, bhikkhave, imaṃ puggalaṃ vadāmi. Evarūpopi, bhikkhave, idhekacco puggalo hoti. Ayaṃ, bhikkhave, paṭhamo yodhājīvūpamo puggalo santo saṃvijjamāno bhikkhūsu.

«Я говорю, бхиккху, что этот человек подобен тому воину, который, едва завидев облако пыли, падает духом, робеет, не может устоять и не способен вступить в бой. Бывает, бхиккху, в этом мире и такой человек. Это первый вид людей, подобных воинам, существующих и встречающихся среди бхиккху».

‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, bhikkhu sahati rajaggaṃ; api ca kho dhajaggaññeva disvā saṃsīdati visīdati, na santhambhati, na sakkoti brahmacariyaṃ sandhāretuṃ. Sikkhādubbalyaṃ [Pg.80] āvikatvā sikkhaṃ paccakkhāya hīnāyāvattati. Kimassa dhajaggasmiṃ? Idha, bhikkhave, bhikkhu na heva kho suṇāti – ‘amukasmiṃ nāma gāme vā nigame vā itthī vā kumārī vā abhirūpā dassanīyā pāsādikā paramāya vaṇṇapokkharatāya samannāgatā’ti; api ca kho sāmaṃ passati itthiṃ vā kumāriṃ vā abhirūpaṃ dassanīyaṃ pāsādikaṃ paramāya vaṇṇapokkharatāya samannāgataṃ. So taṃ disvā saṃsīdati visīdati, na santhambhati, na sakkoti brahmacariyaṃ sandhāretuṃ. Sikkhādubbalyaṃ āvikatvā sikkhaṃ paccakkhāya hīnāyāvattati. Idamassa dhajaggasmiṃ.

«И ещё, бхиккху, иной бхиккху выдерживает облако пыли, но едва завидев верхушки знамён, падает духом, робеет, не может устоять и не способен вести святую жизнь. Обнаружив свою слабость в тренировке, он отказывается от правил и возвращается к мирской жизни. Что для него является верхушками знамён? Здесь, бхиккху, бхиккху вовсе не слышит: „В таком-то селении или городе есть женщина или девушка — прекрасная, привлекательная, миловидная, обладающая превосходной красотой лица и тела“, но он сам видет женщину или девушку — прекрасную, привлекательную, миловидную, обладающую превосходной красотой лица и тела. Увидев её, он падает духом, робеет, не может устоять и не способен вести святую жизнь. Обнаружив свою слабость в тренировке, он отказывается от правил и возвращается к мирской жизни. Это и есть верхушки знамён в его случае».

‘‘Seyyathāpi so, bhikkhave, yodhājīvo sahati rajaggaṃ; api ca kho dhajaggaññeva disvā saṃsīdati visīdati, na santhambhati, na sakkoti saṅgāmaṃ otarituṃ; tathūpamāhaṃ, bhikkhave, imaṃ puggalaṃ vadāmi. Evarūpopi, bhikkhave, idhekacco puggalo hoti. Ayaṃ, bhikkhave, dutiyo yodhājīvūpamo puggalo santo saṃvijjamāno bhikkhūsu.

«Я говорю, бхиккху, что этот человек подобен тому воину, который выдерживает облако пыли, но едва завидев верхушки знамён, падает духом, робеет, не может устоять и не способен вступить в бой. Бывает, бхиккху, в этом мире и такой человек. Это второй вид людей, подобных воинам, существующих и встречающихся среди бхиккху».

‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, bhikkhu sahati rajaggaṃ, sahati dhajaggaṃ; api ca kho ussāraṇaññeva sutvā saṃsīdati visīdati, na santhambhati, na sakkoti brahmacariyaṃ sandhāretuṃ. Sikkhādubbalyaṃ āvikatvā sikkhaṃ paccakkhāya hīnāyāvattati. Kimassa ussāraṇāya? Idha, bhikkhave, bhikkhuṃ araññagataṃ vā rukkhamūlagataṃ vā suññāgāragataṃ vā mātugāmo upasaṅkamitvā ūhasati ullapati ujjagghati uppaṇḍeti. So mātugāmena ūhasiyamāno ullapiyamāno ujjagghiyamāno uppaṇḍiyamāno saṃsīdati visīdati, na santhambhati, na sakkoti brahmacariyaṃ sandhāretuṃ. Sikkhādubbalyaṃ āvikatvā sikkhaṃ paccakkhāya hīnāyāvattati. Idamassa ussāraṇāya.

«И ещё, бхиккху, иной бхиккху выдерживает облако пыли и верхушки знамён, но едва услышав шум битвы, падает духом, робеет, не может устоять и не способен вести святую жизнь. Обнаружив свою слабость в тренировке, он отказывается от правил и возвращается к мирской жизни. Что для него является шумом битвы? Здесь, бхиккху, когда бхиккху уходит в лес, к подножию дерева или в пустое жилище, к нему подходит женщина, улыбается ему, заговаривает с ним, громко смеётся и дразнит его. И когда эта женщина улыбается ему, заговаривает с ним, смеётся над ним и дразнит его, он падает духом, робеет, не может устоять и не способен вести святую жизнь. Обнаружив свою слабость в тренировке, он отказывается от правил и возвращается к мирской жизни. Это и есть шум битвы в его случае».

‘‘Seyyathāpi so, bhikkhave, yodhājīvo sahati rajaggaṃ, sahati dhajaggaṃ; api ca kho ussāraṇaññeva sutvā saṃsīdati visīdati, na santhambhati, na sakkoti saṅgāmaṃ otarituṃ; tathūpamāhaṃ, bhikkhave, imaṃ puggalaṃ vadāmi. Evarūpopi, bhikkhave, idhekacco puggalo hoti. Ayaṃ, bhikkhave, tatiyo yodhājīvūpamo puggalo santo saṃvijjamāno bhikkhūsu.

«Я говорю, бхиккху, что этот человек подобен тому воину, который выдерживает облако пыли и верхушки знамён, но едва услышав шум битвы, падает духом, робеет, не может устоять и не способен вступить в бой. Бывает, бхиккху, в этом мире и такой человек. Это третий вид людей, подобных воинам, существующих и встречающихся среди бхиккху».

‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, bhikkhu sahati rajaggaṃ, sahati dhajaggaṃ, sahati ussāraṇaṃ; api ca kho sampahāre haññati byāpajjati. Kimassa sampahārasmiṃ[Pg.81]? Idha, bhikkhave, bhikkhuṃ araññagataṃ vā rukkhamūlagataṃ vā suññāgāragataṃ vā mātugāmo upasaṅkamitvā abhinisīdati abhinipajjati ajjhottharati. So mātugāmena abhinisīdiyamāno abhinipajjiyamāno ajjhotthariyamāno sikkhaṃ apaccakkhāya dubbalyaṃ anāvikatvā methunaṃ dhammaṃ paṭisevati. Idamassa sampahārasmiṃ.

«И ещё, бхиккху, иной бхиккху выдерживает облако пыли, верхушки знамён и шум битвы, но в схватке он оказывается ранен и погибает. Что для него является схваткой? Здесь, бхиккху, когда бхиккху уходит в лес, к подножию дерева или в пустое жилище, к нему подходит женщина, садится или ложится рядом с ним и наваливается на него. И когда она садится рядом с ним, ложится рядом с ним и наваливается на него, он, не отказавшись от правил и не обнаружив своей слабости, вступает с ней в половую связь. Это и есть схватка в его случае».

‘‘Seyyathāpi so, bhikkhave, yodhājīvo sahati rajaggaṃ, sahati dhajaggaṃ, sahati ussāraṇaṃ, api ca kho sampahāre haññati byāpajjati; tathūpamāhaṃ, bhikkhave, imaṃ puggalaṃ vadāmi. Evarūpopi, bhikkhave, idhekacco puggalo hoti. Ayaṃ, bhikkhave, catuttho yodhājīvūpamo puggalo santo saṃvijjamāno bhikkhūsu.

«Я говорю, бхиккху, что этот человек подобен тому воину, который выдерживает облако пыли, верхушки знамён и шум битвы, но в схватке оказывается ранен и погибает. Бывает, бхиккху, в этом мире и такой человек. Это четвертый вид людей, подобных воинам, существующих и встречающихся среди бхиккху».

‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, bhikkhu sahati rajaggaṃ, sahati dhajaggaṃ, sahati ussāraṇaṃ, sahati sampahāraṃ, so taṃ saṅgāmaṃ abhivijinitvā vijitasaṅgāmo tameva saṅgāmasīsaṃ ajjhāvasati. Kimassa saṅgāmavijayasmiṃ? Idha, bhikkhave, bhikkhu araññagataṃ vā rukkhamūlagataṃ vā suññāgāragataṃ vā mātugāmo upasaṅkamitvā abhinisīdati abhinipajjati ajjhottharati. So mātugāmena abhinisīdiyamāno abhinipajjiyamāno ajjhotthariyamāno viniveṭhetvā vinimocetvā yena kāmaṃ pakkamati. So vivittaṃ senāsanaṃ bhajati araññaṃ rukkhamūlaṃ pabbataṃ kandaraṃ giriguhaṃ susānaṃ vanapatthaṃ abbhokāsaṃ palālapuñjaṃ.

«И ещё, бхиккху, иной бхиккху выдерживает облако пыли, верхушки знамён, шум битвы и удары в схватке. Победив в этой битве, он выходит триумфатором и утверждается на самом поле боя. Что для него является победой в битве? Здесь, бхиккху, когда бхиккху уходит в лес, к подножию дерева или в пустое жилище, к нему подходит женщина, садится или ложится рядом с ним и наваливается на него. Но он вырывается, освобождается и уходит туда, куда пожелает. Он выбирает уединённое жилище: лес, подножие дерева, горы, ущелье, горную пещеру, кладбище, лесную глушь, открытое пространство, стог соломы».

‘‘So araññagato vā rukkhamūlagato vā suññāgāragato vā nisīdati pallaṅkaṃ ābhujitvā ujuṃ kāyaṃ paṇidhāya parimukhaṃ satiṃ upaṭṭhapetvā. So abhijjhaṃ loke pahāya vigatābhijjhena cetasā viharati, abhijjhāya cittaṃ parisodheti; byāpādapadosaṃ pahāya abyāpannacitto viharati, sabbapāṇabhūtahitānukampī byāpādapadosā cittaṃ parisodheti; thinamiddhaṃ pahāya vigatathinamiddho viharati ālokasaññī sato sampajāno, thinamiddhā cittaṃ parisodheti; uddhaccakukkuccaṃ pahāya anuddhato viharati ajjhattaṃ vūpasantacitto, uddhaccakukkuccā cittaṃ parisodheti; vicikicchaṃ pahāya tiṇṇavicikiccho viharati akathaṃkathī kusalesu dhammesu, vicikicchāya cittaṃ parisodheti. So ime pañca nīvaraṇe pahāya cetaso upakkilese paññāya dubbalīkaraṇe vivicceva kāmehi…pe… pītiyā ca virāgā upekkhako ca viharati sato sampajāno, sukhañca kāyena paṭisaṃvedeti yaṃ taṃ ariyā ācikkhanti – ‘upekkhako satimā sukhavihārī’ti tatiyaṃ jhānaṃ upasampajja viharati. Sukhassa ca pahānā dukkhassa ca pahānā, pubbeva somanassadomanassānaṃ atthaṅgamā adukkhamasukhaṃ upekkhāsatipārisuddhiṃ catutthaṃ jhānaṃ upasampajja viharati.

«Уйдя в лес, к подножию дерева или в пустое жилище, он садится, подогнув ноги перекрестно, выпрямив тело и установив осознанность перед собой. Оставив алчность к миру, он пребывает с умом, свободным от алчности; он очищает свой ум от алчности. Оставив недоброжелательность и злобу, он пребывает с незлобивым умом, сострадательным ко всем живым существам; он очищает свой ум от недоброжелательности и злобы. Оставив вялость и сонливость, он пребывает свободным от вялости и сонливости, воспринимая свет, будучи осознанным и бдительным; он очищает свой ум от вялости и сонливости. Оставив возбуждение и беспокойство, он пребывает невозбужденным, с внутренне умиротворенным умом; он очищает свой ум от возбуждения и беспокойства. Оставив сомнение, он пребывает, преодолев сомнение, не колеблясь относительно благих качеств; он очищает свой ум от сомнения. Оставив эти пять помех, загрязнений ума, ослабляющих мудрость, уединившись от чувственных удовольствий... с угасанием восторга он пребывает в невозмутимости, осознанный и бдительный, и ощущает телом счастье, о котором благородные говорят: „Он невозмутим, осознан и пребывает в счастье“, — так он входит и пребывает в третьей джхане. С оставлением удовольствия и оставлением боли, с прежним исчезновением радости и печали, он входит и пребывает в четвертой джхане, которая не приносит ни боли, ни удовольствия и содержит чистоту осознанности благодаря невозмутимости».

‘‘So [Pg.82] evaṃ samāhite citte parisuddhe pariyodāte anaṅgaṇe vigatūpakkilese mudubhūte kammaniye ṭhite āneñjappatte āsavānaṃ khayañāṇāya cittaṃ abhininnāmeti. So ‘idaṃ dukkha’nti yathābhūtaṃ pajānāti, ‘ayaṃ dukkhasamudayo’ti yathābhūtaṃ pajānāti, ‘ayaṃ dukkhanirodho’ti yathābhūtaṃ pajānāti, ‘ayaṃ dukkhanirodhagāminī paṭipadā’ti yathābhūtaṃ pajānāti, ‘ime āsavā’ti yathābhūtaṃ pajānāti, ‘ayaṃ āsavasamudayo’ti yathābhūtaṃ pajānāti, ‘ayaṃ āsavanirodho’ti yathābhūtaṃ pajānāti, ‘ayaṃ āsavanirodhagāminī paṭipadā’ti yathābhūtaṃ pajānāti. Tassa evaṃ jānato evaṃ passato kāmāsavāpi cittaṃ vimuccati, bhavāsavāpi cittaṃ vimuccati, avijjāsavāpi cittaṃ vimuccati, vimuttasmiṃ vimuttamiti ñāṇaṃ hoti. ‘Khīṇā jāti, vusitaṃ brahmacariyaṃ, kataṃ karaṇīyaṃ, nāparaṃ itthattāyā’ti pajānāti. Idamassa saṅgāmavijayasmiṃ.

«Когда его ум таким образом сосредоточен, очищен, светел, безупречен, избавлен от загрязнений, податлив, готов к работе, устойчив и достиг непоколебимости, он направляет его к знанию об уничтожении асав. Он постигает, как оно есть на самом деле: „Это — страдание“. Он постигает, как оно есть на самом деле: „Это — источник страдания“. Он постигает, как оно есть на самом деле: „Это — прекращение страдания“. Он постигает, как оно есть на самом деле: „Это — путь, ведущий к прекращению страдания“. Он постигает, как оно есть на самом деле: „Это — асавы“. Он постигает, как оно есть на самом деле: „Это — источник асав“. Он постигает, как оно есть на самом деле: „Это — прекращение асав“. Он постигает, как оно есть на самом деле: „Это — путь, ведущий к прекращению асав“. Когда он так знает и видит, его ум освобождается от асавы чувственного желания, от асавы существования и от асавы невежества. В освобожденном уме возникает знание: „Освобожден“. Он постигает: „Рождение уничтожено, святая жизнь прожита, сделано то, что должно было быть сделано, не будет больше возвращения в какое-либо состояние бытия“. Это его победа в битве».

‘‘Seyyathāpi so, bhikkhave, yodhājīvo sahati rajaggaṃ, sahati dhajaggaṃ, sahati ussāraṇaṃ, sahati sampahāraṃ, so taṃ saṅgāmaṃ abhivijinitvā vijitasaṅgāmo tameva saṅgāmasīsaṃ ajjhāvasati; tathūpamāhaṃ, bhikkhave, imaṃ puggalaṃ vadāmi. Evarūpopi, bhikkhave, idhekacco puggalo hoti. Ayaṃ, bhikkhave, pañcamo yodhājīvūpamo puggalo santo saṃvijjamāno bhikkhūsu. Ime kho, bhikkhave, pañca yodhājīvūpamā puggalā santo saṃvijjamānā bhikkhūsū’’ti. Pañcamaṃ.

«Подобно тому, монахи, как воин стойко переносит облако пыли, стойко переносит верхушки знамен, стойко переносит грохот, стойко переносит удары и, победив в этой битве, выходит победителем и занимает место во главе поля боя — точно так же, монахи, я говорю об этом человеке. Подобный человек, монахи, встречается здесь. Это пятый тип человека, подобного воину, который обретается среди бхиккху. Вот пять типов людей, подобных воинам, которые обретаются среди бхиккху».

6. Dutiyayodhājīvasuttaṃ

6. «Вторая сутта о воинах»

76. ‘‘Pañcime, bhikkhave, yodhājīvā santo saṃvijjamānā lokasmiṃ. Katame pañca? Idha, bhikkhave, ekacco yodhājīvo asicammaṃ gahetvā dhanukalāpaṃ sannayhitvā viyūḷhaṃ saṅgāmaṃ otarati. So tasmiṃ saṅgāme ussahati vāyamati. Tamenaṃ ussahantaṃ vāyamantaṃ pare hananti pariyāpādenti. Evarūpopi, bhikkhave, idhekacco yodhājīvo hoti. Ayaṃ, bhikkhave, paṭhamo yodhājīvo santo saṃvijjamāno lokasmiṃ.

76. «Есть, монахи, эти пять видов воинов, обретающихся в мире. Какие пять? Здесь, монахи, некий воин берет меч и щит, вооружается луком и колчаном и вступает в самую гущу битвы. В этой битве он усердствует и старается. Но враги убивают его и прикончат его, пока он усердствует и старается. Подобный воин, монахи, встречается здесь. Это первый вид воина, обретающегося в мире».

‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, idhekacco yodhājīvo asicammaṃ gahetvā dhanukalāpaṃ sannayhitvā viyūḷhaṃ saṅgāmaṃ otarati. So tasmiṃ saṅgāme ussahati [Pg.83] vāyamati. Tamenaṃ ussahantaṃ vāyamantaṃ pare upalikkhanti, tamenaṃ apanenti; apanetvā ñātakānaṃ nenti. So ñātakehi nīyamāno appatvāva ñātake antarāmagge kālaṃ karoti. Evarūpopi, bhikkhave, idhekacco yodhājīvo hoti. Ayaṃ, bhikkhave, dutiyo yodhājīvo santo saṃvijjamāno lokasmiṃ.

«И еще, монахи, некий воин берет меч и щит, вооружается луком и колчаном и вступает в самую гущу битвы. В этой битве он усердствует и старается. Но враги ранят его. Товарищи уносят его и несут к родственникам. Пока его несут к родственникам, он умирает в пути, так и не добравшись до них. Подобный воин, монахи, встречается здесь. Это второй вид воина, обретающегося в мире».

‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, idhekacco yodhājīvo asicammaṃ gahetvā dhanukalāpaṃ sannayhitvā viyūḷhaṃ saṅgāmaṃ otarati. So tasmiṃ saṅgāme ussahati vāyamati. Tamenaṃ ussahantaṃ vāyamantaṃ pare upalikkhanti, tamenaṃ apanenti; apanetvā ñātakānaṃ nenti. Tamenaṃ ñātakā upaṭṭhahanti paricaranti. So ñātakehi upaṭṭhahiyamāno paricariyamāno teneva ābādhena kālaṃ karoti. Evarūpopi, bhikkhave, idhekacco yodhājīvo hoti. Ayaṃ, bhikkhave, tatiyo yodhājīvo santo saṃvijjamāno lokasmiṃ.

«И еще, монахи, некий воин берет меч и щит, вооружается луком и колчаном и вступает в самую гущу битвы. В этой битве он усердствует и старается. Но враги ранят его. Товарищи уносят его и несут к родственникам. Родственники выхаживают его и заботятся о нем, но пока они делают это, он умирает от этой раны. Подобный воин, монахи, встречается здесь. Это третий вид воина, обретающегося в мире».

‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, idhekacco yodhājīvo asicammaṃ gahetvā dhanukalāpaṃ sannayhitvā viyūḷhaṃ saṅgāmaṃ otarati. So tasmiṃ saṅgāme ussahati vāyamati. Tamenaṃ ussahantaṃ vāyamantaṃ pare upalikkhanti, tamenaṃ apanenti; apanetvā ñātakānaṃ nenti. Tamenaṃ ñātakā upaṭṭhahanti paricaranti. So ñātakehi upaṭṭhahiyamāno paricariyamāno vuṭṭhāti tamhā ābādhā. Evarūpopi, bhikkhave, idhekacco yodhājīvo hoti. Ayaṃ, bhikkhave, catuttho yodhājīvo santo saṃvijjamāno lokasmiṃ.

«И еще, монахи, некий воин берет меч и щит, вооружается луком и колчаном и вступает в самую гущу битвы. В этой битве он усердствует и старается. Но враги ранят его. Товарищи уносят его и несут к родственникам. Родственники выхаживают его и заботятся о нем, и в результате он оправляется от этой раны. Подобный воин, монахи, встречается здесь. Это четвертый вид воина, обретающегося в мире».

‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, idhekacco yodhājīvo asicammaṃ gahetvā dhanukalāpaṃ sannayhitvā viyūḷhaṃ saṅgāmaṃ otarati. So taṃ saṅgāmaṃ abhivijinitvā vijitasaṅgāmo tameva saṅgāmasīsaṃ ajjhāvasati. Evarūpopi, bhikkhave, idhekacco yodhājīvo hoti. Ayaṃ, bhikkhave, pañcamo yodhājīvo santo saṃvijjamāno lokasmiṃ. Ime kho, bhikkhave, pañca yodhājīvā santo saṃvijjamānā lokasmiṃ.

«И еще, монахи, некий воин берет меч и щит, вооружается луком и колчаном и вступает в самую гущу битвы. Победив в этой битве, он выходит победителем и занимает место во главе поля боя. Подобный воин, монахи, встречается здесь. Это пятый вид воина, обретающегося в мире. Вот пять видов воинов, обретающихся в мире».

‘‘Evamevaṃ kho, bhikkhave, pañcime yodhājīvūpamā puggalā santo saṃvijjamānā bhikkhūsu. Katame pañca? Idha, bhikkhave, bhikkhu aññataraṃ gāmaṃ vā nigamaṃ [Pg.84] vā upanissāya viharati. So pubbaṇhasamayaṃ nivāsetvā pattacīvaramādāya tameva gāmaṃ vā nigamaṃ vā piṇḍāya pavisati arakkhiteneva kāyena arakkhitāya vācāya arakkhitena cittena anupaṭṭhitāya satiyā asaṃvutehi indriyehi. So tattha passati mātugāmaṃ dunnivatthaṃ vā duppārutaṃ vā. Tassa taṃ mātugāmaṃ disvā dunnivatthaṃ vā duppārutaṃ vā rāgo cittaṃ anuddhaṃseti. So rāgānuddhaṃsitena cittena sikkhaṃ apaccakkhāya dubbalyaṃ anāvikatvā methunaṃ dhammaṃ paṭisevati.

«Точно так же, монахи, есть эти пять типов людей, подобных воинам, которые обретаются среди бхиккху. Какие пять? Здесь, монахи, некий бхиккху живет в зависимости от какой-либо деревни или города. Утром он одевается, берет чашу и верхнюю одежду и входит в эту деревню или город за подаянием с неохраняемым телом, неохраняемой речью, неохраняемым умом, без установленной осознанности и с необузданными органами чувств. Там он видит женщину, небрежно одетую или полуобнаженную. Когда он видит ее, вожделение овладевает его умом. С умом, охваченным вожделением, не объявив о своей слабости и не отказавшись от обучения, он вступает в половую связь».

‘‘Seyyathāpi so, bhikkhave, yodhājīvo asicammaṃ gahetvā dhanukalāpaṃ sannayhitvā viyūḷhaṃ saṅgāmaṃ otarati, so tasmiṃ saṅgāme ussahati vāyamati, tamenaṃ ussahantaṃ vāyamantaṃ pare hananti pariyāpādenti; tathūpamāhaṃ, bhikkhave, imaṃ puggalaṃ vadāmi. Evarūpopi, bhikkhave, idhekacco puggalo hoti. Ayaṃ, bhikkhave, paṭhamo yodhājīvūpamo puggalo santo saṃvijjamāno bhikkhūsu.

«Подобно тому, монахи, как воин берет меч и щит, вооружается луком и колчаном, вступает в самую гущу битвы, усердствует и старается в этой битве, но враги убивают его и прикончат его — точно так же, монахи, я говорю об этом человеке. Подобный человек, монахи, встречается здесь. Это первый тип человека, подобного воину, который обретается среди бхиккху».

«И еще, монахи, некий бхиккху живет в зависимости от какой-либо деревни или города. Утром он одевается, берет чашу и верхнюю одежду и входит в эту деревню или город за подаянием с неохраняемым телом, неохраняемой речью, неохраняемым умом, без установленной осознанности и с необузданными органами чувств. Там он видит женщину, небрежно одетую или полуобнаженную. Когда он видит ее, вожделение овладевает его умом. С умом, охваченным вожделением, он горит телом и горит умом. Он думает: „Что если я вернусь в монастырь и сообщу бхиккху: ‚Друзья, я охвачен вожделением, угнетен вожделением. Я не могу продолжать святую жизнь. Объявив о своей слабости в обучении и отказавшись от обучения, я вернусь к мирской жизни‘?“ Направляясь в монастырь, еще до того, как добраться до него, по пути он объявляет о своей слабости в обучении, отказывается от обучения и возвращается к мирской жизни».

‘‘Seyyathāpi so, bhikkhave, yodhājīvo asicammaṃ gahetvā dhanukalāpaṃ sannayhitvā viyūḷhaṃ saṅgāmaṃ otarati, so tasmiṃ saṅgāme ussahati vāyamati, tamenaṃ ussahantaṃ vāyamantaṃ pare upalikkhanti, tamenaṃ apanenti; apanetvā ñātakānaṃ nenti. So ñātakehi nīyamāno appatvāva [Pg.85] ñātake antarāmagge kālaṃ karoti; tathūpamāhaṃ, bhikkhave, imaṃ puggalaṃ vadāmi. Evarūpopi, bhikkhave, idhekacco puggalo hoti. Ayaṃ, bhikkhave, dutiyo yodhājīvūpamo puggalo santo saṃvijjamāno bhikkhūsu.

«Подобно тому, монахи, как воин берет меч и щит, вооружается луком и колчаном, вступает в самую гущу битвы, усердствует и старается в этой битве, но враги ранят его, товарищи уносят его и несут к родственникам, и пока его несут к родственникам, он умирает в пути, так и не добравшись до них — точно так же, монахи, я говорю об этом человеке. Подобный человек, монахи, встречается здесь. Это второй тип человека, подобного воину, который обретается среди бхиккху».

«И еще, монахи, некий бхиккху живет в зависимости от какой-либо деревни или города. Утром он одевается, берет чашу и верхнюю одежду и входит в эту деревню или город за подаянием с неохраняемым телом, неохраняемой речью, неохраняемым умом, без установленной осознанности и с необузданными органами чувств. Там он видит женщину, небрежно одетую или полуобнаженную. Когда он видит ее, вожделение овладевает его умом. С умом, охваченным вожделением, он горит телом и горит умом. Он думает: „Что если я вернусь в монастырь и сообщу бхиккху: ‚Друзья, я охвачен вожделением, угнетен вожделением. Я не могу продолжать святую жизнь. Объявив о своей слабости в обучении и отказавшись от обучения, я вернусь к мирской жизни‘?“ Он возвращается в монастырь и сообщает бхиккху: „Друзья, я охвачен вожделением, угнетен вожделением. Я не могу продолжать святую жизнь. Объявив о своей слабости в обучении и отказавшись от обучения, я вернусь к мирской жизни“»

‘‘Tamenaṃ sabrahmacārī ovadanti anusāsanti – ‘appassādā, āvuso, kāmā vuttā bhagavatā bahudukkhā bahupāyāsā, ādīnavo ettha bhiyyo. Aṭṭhikaṅkalūpamā kāmā vuttā bhagavatā bahudukkhā bahupāyāsā, ādīnavo ettha bhiyyo. Maṃsapesūpamā kāmā vuttā bhagavatā bahudukkhā bahupāyāsā, ādīnavo ettha bhiyyo. Tiṇukkūpamā kāmā vuttā bhagavatā bahudukkhā bahupāyāsā, ādīnavo ettha bhiyyo. Aṅgārakāsūpamā kāmā vuttā bhagavatā bahudukkhā bahupāyāsā, ādīnavo ettha bhiyyo. Supinakūpamā kāmā vuttā bhagavatā bahudukkhā bahupāyāsā, ādīnavo ettha bhiyyo. Yācitakūpamā kāmā vuttā bhagavatā bahudukkhā bahupāyāsā, ādīnavo ettha bhiyyo. Rukkhaphalūpamā kāmā vuttā bhagavatā bahudukkhā bahupāyāsā, ādīnavo ettha bhiyyo. Asisūnūpamā kāmā vuttā bhagavatā bahudukkhā bahupāyāsā, ādīnavo ettha bhiyyo. Sattisūlūpamā kāmā vuttā bhagavatā [Pg.86] bahudukkhā bahupāyāsā, ādīnavo ettha bhiyyo. Sappasirūpamā kāmā vuttā bhagavatā bahudukkhā bahupāyāsā, ādīnavo ettha bhiyyo. Abhiramatāyasmā brahmacariye; māyasmā sikkhādubbalyaṃ āvikatvā sikkhaṃ paccakkhāya hīnāyāvattī’’’ti.

Тогда собратья по святой жизни наставляют и поучают его: «Друг, Благословенный говорил, что чувственные удовольствия приносят мало удовлетворения, но много страданий и много невзгод, и опасность в них велика. Благословенный говорил, что чувственные удовольствия подобны скелету, приносят мало удовлетворения, много страданий и много невзгод, и опасность в них велика. Благословенный говорил, что чувственные удовольствия подобны куску мяса... подобны факелу из травы... подобны яме с горящими углями... подобны сновидению... подобны одолженному имуществу... подобны плодам на дереве... подобны плахе и мясному ножу... подобны острию копья... подобны змеиной голове: они приносят мало удовлетворения, много страданий и много невзгод, и опасность в них велика. Находи же радость, почтенный, в святой жизни! Пусть почтенный не заявляет о своей слабости в обучении, не отказывается от правил и не возвращается к низшей мирской жизни!»

‘‘So sabrahmacārīhi evaṃ ovadiyamāno evaṃ anusāsiyamāno evamāha – ‘kiñcāpi, āvuso, appassādā kāmā vuttā bhagavatā bahudukkhā bahupāyāsā, ādīnavo ettha bhiyyo; atha kho nevāhaṃ sakkomi brahmacariyaṃ sandhāretuṃ, sikkhādubbalyaṃ āvikatvā sikkhaṃ paccakkhāya hīnāyāvattissāmī’’’ti. So sikkhādubbalyaṃ āvikatvā sikkhaṃ paccakkhāya hīnāyāvattati.

Будучи так наставляем и поучаем собратьями по святой жизни, он отвечает им: «Друзья, хотя Благословенный и говорил, что чувственные удовольствия приносят мало удовлетворения, но много страданий и много невзгод, и опасность в них велика, всё же я не в силах продолжать вести святую жизнь. Заявив о своей слабости в обучении и отказавшись от правил, я вернусь к низшей мирской жизни». И заявив о своей слабости в обучении, отказавшись от правил, он возвращается к низшей мирской жизни.

‘‘Seyyathāpi so, bhikkhave, yodhājīvo asicammaṃ gahetvā dhanukalāpaṃ sannayhitvā viyūḷhaṃ saṅgāmaṃ otarati, so tasmiṃ saṅgāme ussahati vāyamati, tamenaṃ ussahantaṃ vāyamantaṃ pare upalikkhanti, tamenaṃ apanenti; apanetvā ñātakānaṃ nenti, tamenaṃ ñātakā upaṭṭhahanti paricaranti. So ñātakehi upaṭṭhahiyamāno paricariyamāno teneva ābādhena kālaṃ karoti; tathūpamāhaṃ, bhikkhave, imaṃ puggalaṃ vadāmi. Evarūpopi, bhikkhave, idhekacco puggalo hoti. Ayaṃ, bhikkhave, tatiyo yodhājīvūpamo puggalo santo saṃvijjamāno bhikkhūsu.

Подобно тому, монахи, как воин, взяв меч и щит, вооружившись луком и колчаном, вступает в самую гущу сражения, где он усердствует и старается, но во время этих стараний и усилий враги ранят его, после чего соратники уносят его с поля боя и доставляют к родственникам, а родственники ухаживают за ним и заботятся о нём, но от этой раны он умирает — точно так же, монахи, я говорю и об этом человеке. Такой человек, монахи, также встречается здесь. Это третий тип человека, подобного воину, который обнаруживается среди бхиккху.

И ещё, монахи, какой-нибудь бхиккху живёт в окрестностях некоей деревни или города. Утром, одевшись и взяв чашу и верхнюю одежду, он входит в эту деревню или город за подаянием, не оберегая своё тело, не оберегая свою речь, не оберегая свой ум, без утверждённой осознанности и с необузданными органами чувств. Там он видит женщину, небрежно или неполно одетую. При виде этой небрежно или неполно одетой женщины страсть овладевает его умом. С умом, охваченным страстью, он горит телом и горит сердцем. У него возникает такая мысль: «Что если я вернусь в монастырь и сообщу бхиккху: „Друзья, я охвачен страстью, подавлен страстью. Я не могу продолжать вести святую жизнь. Заявив о своей слабости в обучении и отказавшись от правил, я вернусь к мирской жизни“»? Он возвращается в монастырь и сообщает бхиккху: «Друзья, я охвачен страстью, подавлен страстью. Я не могу продолжать вести святую жизнь. Заявив о своей слабости в обучении и отказавшись от правил, я вернусь к мирской жизни».

Тогда собратья по святой жизни наставляют и поучают его: «Друг, Благословенный говорил, что чувственные удовольствия приносят мало удовлетворения, но много страданий и много невзгод, и опасность в них велика. Благословенный говорил, что чувственные удовольствия подобны скелету, приносят мало удовлетворения, много страданий и много невзгод, и опасность в них велика. Благословенный говорил, что чувственные удовольствия подобны куску мяса... [и так далее] ...подобны факелу из травы... подобны яме с горящими углями... подобны сновидению... подобны одолженному имуществу... подобны плодам на дереве... подобны плахе и мясному ножу... подобны острию копья... подобны змеиной голове: они приносят мало удовлетворения, много страданий и много невзгод, и опасность в них велика. Находи же радость, почтенный, в святой жизни! Пусть почтенный не заявляет о своей слабости в обучении, не отказывается от правил и не возвращается к низшей мирской жизни!»

‘‘So sabrahmacārīhi evaṃ ovadiyamāno evaṃ anusāsiyamāno evamāha – ‘ussahissāmi, āvuso, vāyamissāmi, āvuso, abhiramissāmi, āvuso! Na dānāhaṃ, āvuso, sikkhādubbalyaṃ āvikatvā sikkhaṃ paccakkhāya hīnāyāvattissāmī’’’ti.

Будучи так наставляем и поучаем собратьями по святой жизни, он отвечает им: «Я буду стараться, друзья, я буду прилагать усилия, друзья, я буду находить в этом радость, друзья! Теперь я не стану, друзья, заявлять о своей слабости в обучении, отказываться от правил и возвращаться к низшей мирской жизни».

‘‘Seyyathāpi so, bhikkhave, yodhājīvo asicammaṃ gahetvā dhanukalāpaṃ sannayhitvā viyūḷhaṃ saṅgāmaṃ otarati, so tasmiṃ saṅgāme ussahati vāyamati, tamenaṃ ussahantaṃ vāyamantaṃ pare upalikkhanti, tamenaṃ apanenti; apanetvā ñātakānaṃ nenti, tamenaṃ ñātakā upaṭṭhahanti paricaranti. So ñātakehi upaṭṭhahiyamāno paricariyamāno vuṭṭhāti tamhā ābādhā; tathūpamāhaṃ, bhikkhave, imaṃ puggalaṃ vadāmi. Evarūpopi, bhikkhave, idhekacco puggalo hoti. Ayaṃ, bhikkhave, catuttho yodhājīvūpamo puggalo santo saṃvijjamāno bhikkhūsu.

Подобно тому, монахи, как воин, взяв меч и щит, вооружившись луком и колчаном, вступает в самую гущу сражения, где он усердствует и старается, но во время этих стараний и усилий враги ранят его, после чего соратники уносят его с поля боя и доставляют к родственникам, а родственники ухаживают за ним и заботятся о нём, и благодаря уходу и заботе родственников он оправляется от этой раны — точно так же, монахи, я говорю и об этом человеке. Такой человек, монахи, также встречается здесь. Это четвертый тип человека, подобного воину, который обнаруживается среди бхиккху.

‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, bhikkhu aññataraṃ gāmaṃ vā nigamaṃ vā upanissāya viharati. So pubbaṇhasamayaṃ nivāsetvā pattacīvaramādāya tameva gāmaṃ vā nigamaṃ vā piṇḍāya pavisati rakkhiteneva kāyena rakkhitāya vācāya rakkhitena cittena upaṭṭhitāya satiyā saṃvutehi indriyehi. So [Pg.88] cakkhunā rūpaṃ disvā na nimittaggāhī hoti nānubyañjanaggāhī. Yatvādhikaraṇamenaṃ cakkhundriyaṃ asaṃvutaṃ viharantaṃ abhijjhādomanassā pāpakā akusalā dhammā anvāssaveyyuṃ, tassa saṃvarāya paṭipajjati; rakkhati cakkhundriyaṃ; cakkhundriye saṃvaraṃ āpajjati. Sotena saddaṃ sutvā… ghānena gandhaṃ ghāyitvā … jivhāya rasaṃ sāyitvā… kāyena phoṭṭhabbaṃ phusitvā… manasā dhammaṃ viññāya na nimittaggāhī hoti nānubyañjanaggāhī. Yatvādhikaraṇamenaṃ manindriyaṃ asaṃvutaṃ viharantaṃ abhijjhādomanassā pāpakā akusalā dhammā anvāssaveyyuṃ, tassa saṃvarāya paṭipajjati; rakkhati manindriyaṃ; manindriye saṃvaraṃ āpajjati. So pacchābhattaṃ piṇḍapātapaṭikkanto vivittaṃ senāsanaṃ bhajati araññaṃ rukkhamūlaṃ pabbataṃ kandaraṃ giriguhaṃ susānaṃ vanapatthaṃ abbhokāsaṃ palālapuñjaṃ. So araññagato vā rukkhamūlagato vā suññāgāragato vā nisīdati pallaṅkaṃ ābhujitvā ujuṃ kāyaṃ paṇidhāya parimukhaṃ satiṃ upaṭṭhapetvā. So abhijjhaṃ loke pahāya…pe… so ime pañca nīvaraṇe pahāya cetaso upakkilese paññāya dubbalīkaraṇe vivicceva kāmehi…pe… catutthaṃ jhānaṃ upasampajja viharati.

И ещё, монахи, какой-нибудь бхиккху живёт в окрестностях некоей деревни или города. Утром, одевшись и взяв чашу и верхнюю одежду, он входит в эту деревню или город за подаянием, оберегая своё тело, оберегая свою речь, оберегая свой ум, с утверждённой осознанностью и обузданными органами чувств. Увидев глазом форму, он не цепляется за её общие признаки и частные особенности. Поскольку, если бы он оставил орган зрения без обуздания, злые неблагие состояния алчности и недовольства могли бы овладеть им, он практикует его обуздание, оберегает орган зрения, осуществляет обуздание органа зрения. Услышав ухом звук... вдохнув носом запах... ощутив языком вкус... коснувшись телом тактильного объекта... познав умом ментальный феномен, он не цепляется за его общие признаки и частные особенности. Поскольку, если бы он оставил орган ума без обуздания, злые неблагие состояния алчности и недовольства могли бы овладеть им, он практикует его обуздание, оберегает орган ума, осуществляет обуздание органа ума. После принятия пищи, вернувшись со сбора подаяния, он удаляется в уединённое жилище: в лес, к подножию дерева, в горы, в ущелье, в горную пещеру, на кладбище, в лесную глушь, на открытое место или к стогу соломы. Удалившись в лес, к подножию дерева или в пустое жилище, он садится, скрестив ноги, выпрямив тело и установив осознанность перед собой. Отбросив алчность к миру... [и так далее] ...отбросив эти пять помех, загрязняющих ум и ослабляющих мудрость, отстранившись от чувственных удовольствий... [и так далее] ...он входит и пребывает в четвертой джхане.

‘‘So evaṃ samāhite citte parisuddhe pariyodāte anaṅgaṇe vigatūpakkilese mudubhūte kammaniye ṭhite āneñjappatte āsavānaṃ khayañāṇāya cittaṃ abhininnāmeti. So ‘idaṃ dukkha’nti yathābhūtaṃ pajānāti…pe… nāparaṃ itthattāyāti pajānāti’’.

Когда его ум таким образом сосредоточен, очищен, обелен, безупречен, избавлен от загрязнений, податлив, готов к действию, устойчив и достиг непоколебимости, он направляет его к знанию об уничтожении пятен ума. Он постигает в соответствии с действительностью: «Это — страдание»... [и так далее] ...он постигает: «Нет более возвращения к какому-либо состоянию бытия».

‘‘Seyyathāpi so, bhikkhave, yodhājīvo asicammaṃ gahetvā dhanukalāpaṃ sannayhitvā viyūḷhaṃ saṅgāmaṃ otarati, so taṃ saṅgāmaṃ abhivijinitvā vijitasaṅgāmo tameva saṅgāmasīsaṃ ajjhāvasati; tathūpamāhaṃ, bhikkhave, imaṃ puggalaṃ vadāmi. Evarūpopi, bhikkhave, idhekacco puggalo hoti. Ayaṃ, bhikkhave, pañcamo yodhājīvūpamo puggalo santo saṃvijjamāno bhikkhūsu. Ime kho, bhikkhave, pañca yodhājīvūpamā puggalā santo saṃvijjamānā bhikkhūsū’’ti. Chaṭṭhaṃ.

Подобно тому, монахи, как воин, взяв меч и щит, вооружившись луком и колчаном, вступает в самую гущу сражения и, одержав в этой битве победу, как победитель обосновывается на самом почетном месте поля боя — точно так же, монахи, я говорю и об этом человеке. Такой человек, монахи, также встречается здесь. Это пятый тип человека, подобного воину, который обнаруживается среди бхиккху. Вот, монахи, пять типов людей, подобных воинам, которые обнаруживаются среди бхиккху». Шестая [сутта].

7. Paṭhamaanāgatabhayasuttaṃ

7. Первая сутта о будущих опасностях

77. ‘‘Pañcimāni, bhikkhave, anāgatabhayāni sampassamānena alameva āraññikena bhikkhunā appamattena ātāpinā pahitattena viharituṃ appattassa [Pg.89] pattiyā anadhigatassa adhigamāya asacchikatassa sacchikiriyāya.

77. Монахи, когда лесной бхиккху видит пять будущих опасностей, этого вполне достаточно, чтобы он пребывал прилежным, ревностным и решительным ради достижения еще не достигнутого, ради обретения еще не обретенного, ради осуществления еще не осуществленного.

‘‘Katamāni pañca? Idha, bhikkhave, āraññiko bhikkhu iti paṭisañcikkhati – ‘ahaṃ kho etarahi ekako araññe viharāmi. Ekakaṃ kho pana maṃ araññe viharantaṃ ahi vā maṃ ḍaṃseyya, vicchiko vā maṃ ḍaṃseyya, satapadī vā maṃ ḍaṃseyya, tena me assa kālaṅkiriyā, so mamassa antarāyo; handāhaṃ vīriyaṃ ārabhāmi appattassa pattiyā anadhigatassa adhigamāya asacchikatassa sacchikiriyāyā’ti. Idaṃ, bhikkhave, paṭhamaṃ anāgatabhayaṃ sampassamānena alameva āraññikena bhikkhunā appamattena ātāpinā pahitattena viharituṃ appattassa pattiyā anadhigatassa adhigamāya asacchikatassa sacchikiriyāya.

Какие пять? Здесь, монахи, лесной бхиккху размышляет так: «Сейчас я живу в лесу совершенно один. Но пока я живу здесь один в лесу, меня может укусить змея, укусить скорпион или укусить многоножка. Из-за этого я могу умереть, и это станет для меня препятствием. Так давай же я приложу усилия ради достижения еще не достигнутого, ради обретения еще не обретенного, ради осуществления еще не осуществленного!» Это, монахи, первая будущая опасность, видя которую, лесному бхиккху вполне достаточно пребывать прилежным, ревностным и решительным ради достижения еще не достигнутого, ради обретения еще не обретенного, ради осуществления еще не осуществленного.

‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, āraññiko bhikkhu iti paṭisañcikkhati – ‘ahaṃ kho etarahi ekako araññe viharāmi. Ekako kho panāhaṃ araññe viharanto upakkhalitvā vā papateyyaṃ, bhattaṃ vā bhuttaṃ me byāpajjeyya, pittaṃ vā me kuppeyya, semhaṃ vā me kuppeyya, satthakā vā me vātā kuppeyyuṃ, tena me assa kālaṅkiriyā, so mamassa antarāyo; handāhaṃ vīriyaṃ ārabhāmi appattassa pattiyā anadhigatassa adhigamāya asacchikatassa sacchikiriyāyā’ti. Idaṃ, bhikkhave, dutiyaṃ anāgatabhayaṃ sampassamānena alameva āraññikena bhikkhunā appamattena ātāpinā pahitattena viharituṃ appattassa pattiyā anadhigatassa adhigamāya asacchikatassa sacchikiriyāya.

И ещё, монахи, лесной бхиккху размышляет так: «Сейчас я живу в лесу совершенно один. Но пока я живу здесь один в лесу, я могу споткнуться и упасть, или съеденная пища может причинить мне вред, или у меня может обостриться желчь, или обостриться слизь, или во мне могут подняться острые, подобные ножам ветры. Из-за этого я могу умереть, и это станет для меня препятствием. Так давай же я приложу усилия ради достижения еще не достигнутого, ради обретения еще не обретенного, ради осуществления еще не осуществленного!» Это, монахи, вторая будущая опасность, видя которую, лесному бхиккху вполне достаточно пребывать прилежным, ревностным и решительным ради достижения еще не достигнутого, ради обретения еще не обретенного, ради осуществления еще не осуществленного.

‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, āraññiko bhikkhu iti paṭisañcikkhati – ‘ahaṃ kho etarahi ekako araññe viharāmi. Ekako kho panāhaṃ araññe viharanto vāḷehi samāgaccheyyaṃ, sīhena vā byagghena vā dīpinā vā acchena vā taracchena vā, te maṃ jīvitā voropeyyuṃ, tena me assa kālaṅkiriyā, so mamassa antarāyo; handāhaṃ vīriyaṃ ārabhāmi appattassa pattiyā anadhigatassa adhigamāya asacchikatassa sacchikiriyāyā’ti. Idaṃ, bhikkhave, tatiyaṃ anāgatabhayaṃ sampassamānena alameva āraññikena bhikkhunā appamattena ātāpinā pahitattena viharituṃ [Pg.90] appattassa pattiyā anadhigatassa adhigamāya asacchikatassa sacchikiriyāya.

“И ещё, монахи, лесной бхиккху так размышляет: «Сейчас я живу в лесу один. Живя в лесу один, я могу столкнуться с хищными зверями: со львом, тигром, леопардом, медведем или гиеной. Они могут лишить меня жизни, из-за чего наступит моя смерть, и это станет для меня препятствием [на пути]. Что ж, приложу-ка я усилия для достижения ещё не достигнутого, для обретения ещё не обретённого, для осуществления ещё не осуществлённого». Видя эту третью будущую опасность, монахи, лесному бхиккху вполне надлежит пребывать прилежным, ревностным и решительным ради достижения ещё не достигнутого, ради обретения ещё не обретённого, ради осуществления ещё не осуществлённого.

‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, āraññiko bhikkhu iti paṭisañcikkhati – ‘ahaṃ kho etarahi ekako araññe viharāmi. Ekako kho panāhaṃ araññe viharanto māṇavehi samāgaccheyyaṃ katakammehi vā akatakammehi vā, te maṃ jīvitā voropeyyuṃ, tena me assa kālaṅkiriyā, so mamassa antarāyo; handāhaṃ vīriyaṃ ārabhāmi appattassa pattiyā anadhigatassa adhigamāya asacchikatassa sacchikiriyāyā’ti. Idaṃ, bhikkhave, catutthaṃ anāgatabhayaṃ sampassamānena alameva āraññikena bhikkhunā appamattena ātāpinā pahitattena viharituṃ appattassa pattiyā anadhigatassa adhigamāya asacchikatassa sacchikiriyāya.

“И ещё, монахи, лесной бхиккху так размышляет: «Сейчас я живу в лесу один. Живя в лесу один, я могу столкнуться с разбойниками, совершившими преступление или замышляющими его. Они могут лишить меня жизни, из-за чего наступит моя смерть, и это станет для меня препятствием [на пути]. Что ж, приложу-ка я усилия для достижения ещё не достигнутого, для обретения ещё не обретённого, для осуществления ещё не осуществлённого». Видя эту четвёртую будущую опасность, монахи, лесному бхиккху вполне надлежит пребывать прилежным, ревностным и решительным ради достижения ещё не достигнутого, ради обретения ещё не обретённого, ради осуществления ещё не осуществлённого.

‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, āraññiko bhikkhu iti paṭisañcikkhati – ‘ahaṃ kho etarahi ekako araññe viharāmi. Santi kho panāraññe vāḷā amanussā, te maṃ jīvitā voropeyyuṃ, tena me assa kālaṅkiriyā, so mamassa antarāyo; handāhaṃ vīriyaṃ ārabhāmi appattassa pattiyā anadhigatassa adhigamāya asacchikatassa sacchikiriyāyā’ti. Idaṃ, bhikkhave, pañcamaṃ anāgatabhayaṃ sampassamānena alameva āraññikena bhikkhunā appamattena ātāpinā pahitattena viharituṃ appattassa pattiyā anadhigatassa adhigamāya asacchikatassa sacchikiriyāya.

“И ещё, монахи, лесной бхиккху так размышляет: «Сейчас я живу в лесу один. Но ведь в лесу обитают свирепые нечеловеческие существа. Они могут лишить меня жизни, из-за чего наступит моя смерть, и это станет для меня препятствием [на пути]. Что ж, приложу-ка я усилия для достижения ещё не достигнутого, для обретения ещё не обретённого, для осуществления ещё не осуществлённого». Видя эту пятую будущую опасность, монахи, лесному бхиккху вполне надлежит пребывать прилежным, ревностным и решительным ради достижения ещё не достигнутого, ради обретения ещё не обретённого, ради осуществления ещё не осуществлённого.

‘‘Imāni kho, bhikkhave, pañca anāgatabhayāni sampassamānena alameva āraññikena bhikkhunā appamattena ātāpinā pahitattena viharituṃ appattassa pattiyā anadhigatassa adhigamāya asacchikatassa sacchikiriyāyā’’ti. Sattamaṃ.

“Видя эти пять будущих опасностей, монахи, лесному бхиккху вполне надлежит пребывать прилежным, ревностным и решительным ради достижения ещё не достигнутого, ради обретения ещё не обретённого, ради осуществления ещё не осуществлённого». Седьмая [сутта].

8. Dutiyaanāgatabhayasuttaṃ

8. Вторая сутта о будущих опасностях

78. ‘‘Pañcimāni, bhikkhave, anāgatabhayāni sampassamānena alameva bhikkhunā appamattena ātāpinā pahitattena viharituṃ appattassa pattiyā anadhigatassa adhigamāya asacchikatassa sacchikiriyāya. Katamāni pañca? Idha, bhikkhave, bhikkhu iti paṭisañcikkhati – ‘ahaṃ kho etarahi daharo yuvā susukāḷakeso bhadrena yobbanena samannāgato paṭhamena vayasā[Pg.91]. Hoti kho pana so samayo yaṃ imaṃ kāyaṃ jarā phusati. Jiṇṇena kho pana jarāya abhibhūtena na sukaraṃ buddhānaṃ sāsanaṃ manasi kātuṃ, na sukarāni araññavanapatthāni pantāni senāsanāni paṭisevituṃ. Purā maṃ so dhammo āgacchati aniṭṭho akanto amanāpo; handāhaṃ paṭikacceva vīriyaṃ ārabhāmi appattassa pattiyā anadhigatassa adhigamāya asacchikatassa sacchikiriyāya, yenāhaṃ dhammena samannāgato jiṇṇakopi phāsuṃ viharissāmī’ti. Idaṃ, bhikkhave, paṭhamaṃ anāgatabhayaṃ sampassamānena alameva bhikkhunā appamattena ātāpinā pahitattena viharituṃ appattassa pattiyā anadhigatassa adhigamāya asacchikatassa sacchikiriyāya.

78. “Монахи, видя пять будущих опасностей, бхиккху вполне надлежит пребывать прилежным, ревностным и решительным ради достижения ещё не достигнутого, ради обретения ещё не обретённого, ради осуществления ещё не осуществлённого. Какие пять? Здесь, монахи, бхиккху так размышляет: «Сейчас я молод, юн, черноволос, наделён благом молодости, нахожусь в первом периоде жизни. Но наступит время, когда старость поразит это тело. Старому же человеку, одолеваемому старостью, нелегко направлять внимание на учение Будд, нелегко удаляться в уединённые жилища в лесах и лесных чащах. Прежде чем это нежелательное, неприятное, неугодное состояние постигнет меня, что ж, приложу-ка я усилия заранее ради достижения ещё не достигнутого, ради обретения ещё не обретённого, ради осуществления ещё не осуществлённого, дабы, будучи наделённым этим качеством, я мог жить в благополучии, даже будучи старым». Видя эту первую будущую опасность, монахи, бхиккху вполне надлежит пребывать прилежным, ревностным и решительным ради достижения ещё не достигнутого, ради обретения ещё не обретённого, ради осуществления ещё не осуществлённого.

‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, bhikkhu iti paṭisañcikkhati – ‘ahaṃ kho etarahi appābādho appātaṅko samavepākiniyā gahaṇiyā samannāgato nātisītāya nāccuṇhāya majjhimāya padhānakkhamāya. Hoti kho pana so samayo yaṃ imaṃ kāyaṃ byādhi phusati. Byādhitena kho pana byādhinā abhibhūtena na sukaraṃ buddhānaṃ sāsanaṃ manasi kātuṃ, na sukarāni araññavanapatthāni pantāni senāsanāni paṭisevituṃ. Purā maṃ so dhammo āgacchati aniṭṭho akanto amanāpo; handāhaṃ paṭikacceva vīriyaṃ ārabhāmi appattassa pattiyā anadhigatassa adhigamāya asacchikatassa sacchikiriyāya, yenāhaṃ dhammena samannāgato byādhitopi phāsuṃ viharissāmī’ti. Idaṃ, bhikkhave, dutiyaṃ anāgatabhayaṃ sampassamānena alameva bhikkhunā appamattena ātāpinā pahitattena viharituṃ appattassa pattiyā anadhigatassa adhigamāya asacchikatassa sacchikiriyāya.

“И ещё, монахи, бхиккху так размышляет: «Сейчас я избавлен от болезней и недугов, наделён хорошим пищеварением, не слишком холодным и не слишком горячим, но умеренным, пригодным для усилий. Но наступит время, когда болезнь поразит это тело. Больному же человеку, одолеваемому болезнью, нелегко направлять внимание на учение Будд, нелегко удаляться в уединённые жилища в лесах и лесных чащах. Прежде чем это нежелательное, неприятное, неугодное состояние постигнет меня, что ж, приложу-ка я усилия заранее ради достижения ещё не достигнутого, ради обретения ещё не обретённого, ради осуществления ещё не осуществлённого, дабы, будучи наделённым этим качеством, я мог жить в благополучии, даже будучи больным». Видя эту вторую будущую опасность, монахи, бхиккху вполне надлежит пребывать прилежным, ревностным и решительным ради достижения ещё не достигнутого, ради обретения ещё не обретённого, ради осуществления ещё не осуществлённого.

‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, bhikkhu iti paṭisañcikkhati – ‘etarahi kho subhikkhaṃ susassaṃ sulabhapiṇḍaṃ, sukaraṃ uñchena paggahena yāpetuṃ. Hoti kho pana so samayo yaṃ dubbhikkhaṃ hoti dussassaṃ dullabhapiṇḍaṃ, na sukaraṃ uñchena paggahena yāpetuṃ. Dubbhikkhe kho pana manussā yena subhikkhaṃ tena saṅkamanti. Tattha saṅgaṇikavihāro hoti ākiṇṇavihāro. Saṅgaṇikavihāre kho pana sati ākiṇṇavihāre na sukaraṃ buddhānaṃ sāsanaṃ manasi [Pg.92] kātuṃ, na sukarāni araññavanapatthāni pantāni senāsanāni paṭisevituṃ. Purā maṃ so dhammo āgacchati aniṭṭho akanto amanāpo; handāhaṃ paṭikacceva vīriyaṃ ārabhāmi appattassa pattiyā anadhigatassa adhigamāya asacchikatassa sacchikiriyāya, yenāhaṃ dhammena samannāgato dubbhikkhepi phāsu viharissāmī’ti. Idaṃ, bhikkhave, tatiyaṃ anāgatabhayaṃ sampassamānena alameva bhikkhunā appamattena ātāpinā pahitattena viharituṃ appattassa pattiyā anadhigatassa adhigamāya asacchikatassa sacchikiriyāya.

“И ещё, монахи, бхиккху так размышляет: «Сейчас пища в изобилии, урожай хорош, подаяние легкодоступно, легко поддерживать жизнь сбором подаяния. Но наступит время, когда случится голод, неурожай, подаяние станет труднодоступным, и будет нелегко поддерживать жизнь сбором подаяния. Во время голода люди переселяются туда, где есть изобилие пищи. Там жизнь становится шумной и многолюдной. Когда же жизнь шумна и многолюдна, нелегко направлять внимание на учение Будд, нелегко удаляться в уединённые жилища в лесах и лесных чащах. Прежде чем это нежелательное, неприятное, неугодное состояние постигнет меня, что ж, приложу-ка я усилия заранее ради достижения ещё не достигнутого, ради обретения ещё не обретённого, ради осуществления ещё не осуществлённого, дабы, будучи наделённым этим качеством, я мог жить в благополучии даже во время голода». Видя эту третью будущую опасность, монахи, бхиккху вполне надлежит пребывать прилежным, ревностным и решительным ради достижения ещё не достигнутого, ради обретения ещё не обретённого, ради осуществления ещё не осуществлённого.

‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, bhikkhu iti paṭisañcikkhati – ‘etarahi kho manussā samaggā sammodamānā avivadamānā khīrodakībhūtā aññamaññaṃ piyacakkhūhi sampassantā viharanti. Hoti kho pana so samayo yaṃ bhayaṃ hoti aṭavisaṅkopo, cakkasamārūḷhā jānapadā pariyāyanti. Bhaye kho pana sati manussā yena khemaṃ tena saṅkamanti. Tattha saṅgaṇikavihāro hoti ākiṇṇavihāro. Saṅgaṇikavihāre kho pana sati ākiṇṇavihāre na sukaraṃ buddhānaṃ sāsanaṃ manasi kātuṃ, na sukarāni araññavanapatthāni pantāni senāsanāni paṭisevituṃ. Purā maṃ so dhammo āgacchati aniṭṭho akanto amanāpo; handāhaṃ paṭikacceva vīriyaṃ ārabhāmi appattassa pattiyā anadhigatassa adhigamāya asacchikatassa sacchikiriyāya, yenāhaṃ dhammena samannāgato bhayepi phāsuṃ viharissāmī’ti. Idaṃ, bhikkhave, catutthaṃ anāgatabhayaṃ sampassamānena alameva bhikkhunā appamattena ātāpinā pahitattena viharituṃ appattassa pattiyā anadhigatassa adhigamāya asacchikatassa sacchikiriyāya.

“И ещё, монахи, бхиккху так размышляет: «Сейчас люди живут в согласии, дружелюбно, без раздоров, сливаясь как молоко с водой, глядя друг на друга любящими глазами. Но наступит время опасности, набегов лесных разбойников, когда жители сельской местности будут спасаться бегством на повозках. При опасности люди переселяются туда, где безопасно. Там жизнь становится шумной и многолюдной. Когда же жизнь шумна и многолюдна, нелегко направлять внимание на учение Будд, нелегко удаляться в уединённые жилища в лесах и лесных чащах. Прежде чем это нежелательное, неприятное, неугодное состояние постигнет меня, что ж, приложу-ка я усилия заранее ради достижения ещё не достигнутого, ради обретения ещё не обретённого, ради осуществления ещё не осуществлённого, дабы, будучи наделённым этим качеством, я мог жить в благополучии даже во время опасности». Видя эту четвертую будущую опасность, монахи, бхиккху вполне надлежит пребывать прилежным, ревностным и решительным ради достижения ещё не достигнутого, ради обретения ещё не обретённого, ради осуществления ещё не осуществлённого.

‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, bhikkhu iti paṭisañcikkhati – ‘etarahi kho saṅgho samaggo sammodamāno avivadamāno ekuddeso phāsu viharati. Hoti kho pana so samayo yaṃ saṅgho bhijjati. Saṅghe kho pana bhinne na sukaraṃ buddhānaṃ sāsanaṃ manasi kātuṃ, na sukarāni araññavanapatthāni pantāni senāsanāni paṭisevituṃ. Purā maṃ so dhammo āgacchati aniṭṭho akanto amanāpo; handāhaṃ paṭikacceva vīriyaṃ ārabhāmi appattassa pattiyā anadhigatassa adhigamāya asacchikatassa sacchikiriyāya, yenāhaṃ dhammena samannāgato bhinnepi saṅghe phāsuṃ viharissāmī’ti. Idaṃ, bhikkhave, pañcamaṃ anāgatabhayaṃ sampassamānena alameva bhikkhunā appamattena [Pg.93] ātāpinā pahitattena viharituṃ appattassa pattiyā anadhigatassa adhigamāya asacchikatassa sacchikiriyāya.

“И ещё, монахи, бхиккху так размышляет: «Сейчас Сангха едина, дружелюбна, без раздоров, проводит совместное чтение [Патимоккхи] и живёт в благополучии. Но наступит время, когда в Сангхе произойдёт раскол. Когда же в Сангхе раскол, нелегко направлять внимание на учение Будд, нелегко удаляться в уединённые жилища в лесах и лесных чащах. Прежде чем это нежелательное, неприятное, неугодное состояние постигнет меня, что ж, приложу-ка я усилия заранее ради достижения ещё не достигнутого, ради обретения ещё не обретённого, ради осуществления ещё не осуществлённого, дабы, будучи наделённым этим качеством, я мог жить в благополучии, даже когда в Сангхе раскол». Видя эту пятую будущую опасность, монахи, бхиккху вполне надлежит пребывать прилежным, ревностным и решительным ради достижения ещё не достигнутого, ради обретения ещё не обретённого, ради осуществления ещё не осуществлённого.

‘‘Imāni kho, bhikkhave, pañca anāgatabhayāni sampassamānena alameva bhikkhunā appamattena ātāpinā pahitattena viharituṃ appattassa pattiyā anadhigatassa adhigamāya asacchikatassa sacchikiriyāyā’’ti. Aṭṭhamaṃ.

“Видя эти пять будущих опасностей, монахи, бхиккху вполне надлежит пребывать прилежным, ревностным и решительным ради достижения ещё не достигнутого, ради обретения ещё не обретённого, ради осуществления ещё не осуществлённого». Восьмая [сутта].

9. Tatiyaanāgatabhayasuttaṃ

9. Третья сутта о будущих опасностях

79. ‘‘Pañcimāni, bhikkhave, anāgatabhayāni etarahi asamuppannāni āyatiṃ samuppajjissanti. Tāni vo paṭibujjhitabbāni; paṭibujjhitvā ca tesaṃ pahānāya vāyamitabbaṃ.

79. “Монахи, есть эти пять будущих опасностей, которые ещё не возникли сейчас, но возникнут в будущем. Вы должны распознать их, а распознав — прилагать усилия для их устранения.

‘‘Katamāni pañca? Bhavissanti, bhikkhave, bhikkhū anāgatamaddhānaṃ abhāvitakāyā abhāvitasīlā abhāvitacittā abhāvitapaññā. Te abhāvitakāyā samānā abhāvitasīlā abhāvitacittā abhāvitapaññā aññe upasampādessanti. Tepi na sakkhissanti vinetuṃ adhisīle adhicitte adhipaññāya. Tepi bhavissanti abhāvitakāyā abhāvitasīlā abhāvitacittā abhāvitapaññā. Te abhāvitakāyā samānā abhāvitasīlā abhāvitacittā abhāvitapaññā aññe upasampādessanti. Tepi na sakkhissanti vinetuṃ adhisīle adhicitte adhipaññāya. Tepi bhavissanti abhāvitakāyā abhāvitasīlā abhāvitacittā abhāvitapaññā. Iti kho, bhikkhave, dhammasandosā vinayasandoso; vinayasandosā dhammasandoso. Idaṃ, bhikkhave, paṭhamaṃ anāgatabhayaṃ etarahi asamuppannaṃ āyatiṃ samuppajjissati. Taṃ vo paṭibujjhitabbaṃ; paṭibujjhitvā ca tassa pahānāya vāyamitabbaṃ.

“Какие пять? В будущем, монахи, появятся бхиккху, не развившие тело, не развившие нравственность, не развившие ум, не развившие мудрость. Будучи сами не развившими тело, нравственность, ум и мудрость, они будут давать полное посвящение другим. Они не смогут обучить их высшей нравственности, высшему уму и высшей мудрости. Те [ученики] тоже станут не развившими тело, нравственность, ум и мудрость. Будучи сами не развившими тело, нравственность, ум и мудрость, они будут давать полное посвящение другим. Они тоже не смогут обучить их высшей нравственности, высшему уму и высшей мудрости. Те [ученики] тоже станут не развившими тело, нравственность, ум и мудрость. Так, монахи, из-за упадка Дхаммы происходит упадок Винаи, а из-за упадка Винаи происходит упадок Дхаммы. Это, монахи, первая будущая опасность, которая ещё не возникла сейчас, но возникнет в будущем. Вы должны распознать её, а распознав — прилагать усилия для её устранения.

‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, bhavissanti bhikkhū anāgatamaddhānaṃ abhāvitakāyā abhāvitasīlā abhāvitacittā abhāvitapaññā. Te abhāvitakāyā samānā abhāvitasīlā abhāvitacittā abhāvitapaññā aññesaṃ nissayaṃ dassanti. Tepi na sakkhissanti vinetuṃ adhisīle adhicitte adhipaññāya. Tepi bhavissanti abhāvitakāyā abhāvitasīlā abhāvitacittā [Pg.94] abhāvitapaññā. Te abhāvitakāyā samānā abhāvitasīlā abhāvitacittā abhāvitapaññā aññesaṃ nissayaṃ dassanti. Tepi na sakkhissanti vinetuṃ adhisīle adhicitte adhipaññāya. Tepi bhavissanti abhāvitakāyā abhāvitasīlā abhāvitacittā abhāvitapaññā. Iti kho, bhikkhave, dhammasandosā vinayasandoso; vinayasandosā dhammasandoso. Idaṃ, bhikkhave, dutiyaṃ anāgatabhayaṃ etarahi asamuppannaṃ āyatiṃ samuppajjissati. Taṃ vo paṭibujjhitabbaṃ; paṭibujjhitvā ca tassa pahānāya vāyamitabbaṃ.

«И ещё, монахи, в будущем появятся монахи, не развившие тело, не развившие нравственность, не развившие ум, не развившие мудрость. Будучи не развившими тело, нравственность, ум и мудрость, они будут давать наставничество другим. И они не смогут обучить их высшей нравственности, высшему уму и высшей мудрости. Те ученики тоже станут не развившими тело, нравственность, ум и мудрость. Будучи не развившими тело, нравственность, ум и мудрость, они, в свою очередь, будут давать наставничество другим. И они также не смогут обучить их высшей нравственности, высшему уму и высшей мудрости. Те ученики тоже станут не развившими тело, нравственность, ум и мудрость. Таким образом, монахи, из-за порчи Дхаммы происходит порча Винаи, а из-за порчи Винаи происходит порча Дхаммы. Это, монахи, вторая будущая опасность, которая ещё не возникла ныне, но возникнет в будущем. Вам надлежит распознать её, а распознав — прилагать усилия для её устранения».

‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, bhavissanti bhikkhū anāgatamaddhānaṃ abhāvitakāyā abhāvitasīlā abhāvitacittā abhāvitapaññā. Te abhāvitakāyā samānā abhāvitasīlā abhāvitacittā abhāvitapaññā abhidhammakathaṃ vedallakathaṃ kathentā kaṇhadhammaṃ okkamamānā na bujjhissanti. Iti kho, bhikkhave, dhammasandosā vinayasandoso; vinayasandosā dhammasandoso. Idaṃ, bhikkhave, tatiyaṃ anāgatabhayaṃ etarahi asamuppannaṃ āyatiṃ samuppajjissati. Taṃ vo paṭibujjhitabbaṃ; paṭibujjhitvā ca tassa pahānāya vāyamitabbaṃ.

«И ещё, монахи, в будущем появятся монахи, не развившие тело, не развившие нравственность, не развившие ум, не развившие мудрость. Будучи не развившими тело, нравственность, ум и мудрость, они, ведя беседы об Абхидхамме и обсуждая вопросы и ответы (Ведалла), будут скатываться в тёмные состояния, но не будут осознавать этого. Таким образом, монахи, из-за порчи Дхаммы происходит порча Винаи, а из-за порчи Винаи происходит порча Дхаммы. Это, монахи, третья будущая опасность, которая ещё не возникла ныне, но возникнет в будущем. Вам надлежит распознать её, а распознав — прилагать усилия для её устранения».

‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, bhavissanti bhikkhū anāgatamaddhānaṃ abhāvitakāyā abhāvitasīlā abhāvitacittā abhāvitapaññā. Te abhāvitakāyā samānā abhāvitasīlā abhāvitacittā abhāvitapaññā ye te suttantā tathāgatabhāsitā gambhīrā gambhīratthā lokuttarā suññatāppaṭisaṃyuttā, tesu bhaññamānesu na sussūsissanti, na sotaṃ odahissanti, na aññā cittaṃ upaṭṭhapessanti, na ca te dhamme uggahetabbaṃ pariyāpuṇitabbaṃ maññissanti. Ye pana te suttantā kavitā kāveyyā cittakkharā cittabyañjanā bāhirakā sāvakabhāsitā, tesu bhaññamānesu sussūsissanti, sotaṃ odahissanti, aññā cittaṃ upaṭṭhapessanti, te ca dhamme uggahetabbaṃ pariyāpuṇitabbaṃ maññissanti. Iti kho, bhikkhave, dhammasandosā vinayasandoso; vinayasandosā dhammasandoso. Idaṃ, bhikkhave, catutthaṃ anāgatabhayaṃ etarahi asamuppannaṃ āyatiṃ samuppajjissati. Taṃ vo paṭibujjhitabbaṃ; paṭibujjhitvā ca tassa pahānāya vāyamitabbaṃ.

«И ещё, монахи, в будущем появятся монахи, не развившие тело, не развившие нравственность, не развившие ум, не развившие мудрость. Будучи не развившими тело, нравственность, ум и мудрость, когда будут декламироваться суттанты, изречённые Татхагатой — глубокие, глубокие по смыслу, надмирные, связанные с пустотой (суньята), — они не захотят их слушать, не станут приклонять ухо, не устремят свой ум к их постижению и не сочтут эти учения достойными изучения и освоения. Но когда будут декламироваться суттанты, сочинённые поэтами, поэтические, с красивыми словами и слогами, созданные чужаками, изречённые учениками, они захотят их слушать, станут приклонять ухо, устремят свой ум к их постижению и сочтут эти учения достойными изучения и освоения. Таким образом, монахи, из-за порчи Дхаммы происходит порча Винаи, а из-за порчи Винаи происходит порча Дхаммы. Это, монахи, четвёртая будущая опасность, которая ещё не возникла ныне, но возникнет в будущем. Вам надлежит распознать её, а распознав — прилагать усилия для её устранения».

‘‘Puna [Pg.95] caparaṃ, bhikkhave, bhavissanti bhikkhū anāgatamaddhānaṃ abhāvitakāyā abhāvitasīlā abhāvitacittā abhāvitapaññā. Te abhāvitakāyā samānā abhāvitasīlā abhāvitacittā abhāvitapaññā therā bhikkhū bāhulikā bhavissanti sāthalikā okkamane pubbaṅgamā paviveke nikkhittadhurā, na vīriyaṃ ārabhissanti appattassa pattiyā anadhigatassa adhigamāya asacchikatassa sacchikiriyāya. Tesaṃ pacchimā janatā diṭṭhānugatiṃ āpajjissati. Sāpi bhavissati bāhulikā sāthalikā okkamane pubbaṅgamā paviveke nikkhittadhurā, na vīriyaṃ ārabhissati appattassa pattiyā anadhigatassa adhigamāya asacchikatassa sacchikiriyāya. Iti kho, bhikkhave, dhammasandosā vinayasandoso; vinayasandosā dhammasandoso. Idaṃ, bhikkhave, pañcamaṃ anāgatabhayaṃ etarahi asamuppannaṃ āyatiṃ samuppajjissati. Taṃ vo paṭibujjhitabbaṃ; paṭibujjhitvā ca tassa pahānāya vāyamitabbaṃ. ‘‘Imāni kho, bhikkhave, pañca anāgatabhayāni etarahi asamuppannāni āyatiṃ samuppajjissanti. Tāni vo paṭibujjhitabbāni; paṭibujjhitvā ca tesaṃ pahānāya vāyamitabba’’nti. Navamaṃ.

«И ещё, монахи, в будущем появятся монахи, не развившие тело, не развившие нравственность, не развившие ум, не развившие мудрость. Будучи не развившими тело, нравственность, ум и мудрость, старейшие монахи (тхеры) станут склонными к излишествам и нерадивыми, лидерами в отступничестве, сложившими с себя бремя уединения. Они не будут прилагать усилий для достижения ещё не достигнутого, для обретения ещё не обретённого, для реализации ещё не реализованного. Следующее поколение последует их примеру. Оно тоже станет склонным к излишествам и нерадивым, лидерами в отступничестве, сложившими с себя бремя уединения; оно тоже не будет прилагать усилий для достижения ещё не достигнутого, для обретения ещё не обретённого, для реализации ещё не реализованного. Таким образом, монахи, из-за порчи Дхаммы происходит порча Винаи, а из-за порчи Винаи происходит порча Дхаммы. Это, монахи, пятая будущая опасность, которая ещё не возникла ныне, но возникнет в будущем. Вам надлежит распознать её, а распознав — прилагать усилия для её устранения. Вот, монахи, пять будущих опасностей, которые ещё не возникли ныне, но возникнут в будущем. Вам надлежит распознать их, а распознав — прилагать усилия для их устранения». Девятая [сутта].

10. Catutthaanāgatabhayasuttaṃ

10. Четвёртая сутта о будущих опасностях

80. ‘‘Pañcimāni, bhikkhave, anāgatabhayāni etarahi asamuppannāni āyatiṃ samuppajjissanti. Tāni vo paṭibujjhitabbāni; paṭibujjhitvā ca tesaṃ pahānāya vāyamitabbaṃ.

80. «Монахи, есть эти пять будущих опасностей, которые ещё не возникли ныне, но возникнут в будущем. Вам надлежит распознать их, а распознав — прилагать усилия для их устранения».

‘‘Katamāni pañca? Bhavissanti, bhikkhave, bhikkhū anāgatamaddhānaṃ cīvare kalyāṇakāmā. Te cīvare kalyāṇakāmā samānā riñcissanti paṃsukūlikattaṃ, riñcissanti araññavanapatthāni pantāni senāsanāni; gāmanigamarājadhānīsu osaritvā vāsaṃ kappessanti, cīvarahetu ca anekavihitaṃ anesanaṃ appatirūpaṃ āpajjissanti. Idaṃ, bhikkhave, paṭhamaṃ anāgatabhayaṃ etarahi asamuppannaṃ āyatiṃ samuppajjissati. Taṃ vo paṭibujjhitabbaṃ; paṭibujjhitvā ca tassa pahānāya vāyamitabbaṃ.

«Какие пять? В будущем, монахи, появятся монахи, жаждущие изысканных одеяний. Жаждя изысканных одеяний, они забросят практику ношения одеяний из тряпья (пансукула), забросят уединённые жилища в лесах и лесных чащах; они устремятся в деревни, посёлки и столицы и обоснуются там. Ради одеяний они будут прибегать ко многим видам ложного и неподобающего поиска средств к существованию. Это, монахи, первая будущая опасность, которая ещё не возникла ныне, но возникнет в будущем. Вам надлежит распознать её, а распознав — прилагать усилия для её устранения».

‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, bhavissanti bhikkhū anāgatamaddhānaṃ piṇḍapāte kalyāṇakāmā. Te piṇḍapāte kalyāṇakāmā samānā riñcissanti piṇḍapātikattaṃ[Pg.96], riñcissanti araññavanapatthāni pantāni senāsanāni; gāmanigamarājadhānīsu osaritvā vāsaṃ kappessanti jivhaggena rasaggāni pariyesamānā, piṇḍapātahetu ca anekavihitaṃ anesanaṃ appatirūpaṃ āpajjissanti. Idaṃ, bhikkhave, dutiyaṃ anāgatabhayaṃ etarahi asamuppannaṃ āyatiṃ samuppajjissati. Taṃ vo paṭibujjhitabbaṃ; paṭibujjhitvā ca tassa pahānāya vāyamitabbaṃ.

«И ещё, монахи, в будущем появятся монахи, жаждущие изысканной подаваемой пищи. Жаждя изысканной подаваемой пищи, они забросят практику сбора подаяния (пиндапата), забросят уединённые жилища в лесах и лесных чащах; они устремятся в деревни, посёлки и столицы и обоснуются там, выискивая кончиком языка изысканные лакомства. Ради пищи они будут прибегать ко многим видам ложного и неподобающего поиска средств к существованию. Это, монахи, вторая будущая опасность, которая ещё не возникла ныне, но возникнет в будущем. Вам надлежит распознать её, а распознав — прилагать усилия для её устранения».

‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, bhavissanti bhikkhū anāgatamaddhānaṃ senāsane kalyāṇakāmā. Te senāsane kalyāṇakāmā samānā riñcissanti rukkhamūlikattaṃ, riñcissanti araññavanapatthāni pantāni senāsanāni; gāmanigamarājadhānīsu osaritvā vāsaṃ kappessanti, senāsanahetu ca anekavihitaṃ anesanaṃ appatirūpaṃ āpajjissanti. Idaṃ, bhikkhave, tatiyaṃ anāgatabhayaṃ etarahi asamuppannaṃ āyatiṃ samuppajjissati. Taṃ vo paṭibujjhitabbaṃ; paṭibujjhitvā ca tassa pahānāya vāyamitabbaṃ.

«И ещё, монахи, в будущем появятся монахи, жаждущие изысканных жилищ. Жаждя изысканных жилищ, они забросят практику обитания у подножия деревьев (руккхамулика), забросят уединённые жилища в лесах и лесных чащах; они устремятся в деревни, посёлки и столицы и обоснуются там. Ради жилищ они будут прибегать ко многим видам ложного и неподобающего поиска средств к существованию. Это, монахи, третья будущая опасность, которая ещё не возникла ныне, но возникнет в будущем. Вам надлежит распознать её, а распознав — прилагать усилия для её устранения».

‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, bhavissanti bhikkhū anāgatamaddhānaṃ bhikkhunīsikkhamānāsamaṇuddesehi saṃsaṭṭhā viharissanti. Bhikkhunīsikkhamānāsamaṇuddesehi saṃsagge kho pana, bhikkhave, sati etaṃ pāṭikaṅkhaṃ – ‘anabhiratā vā brahmacariyaṃ carissanti, aññataraṃ vā saṃkiliṭṭhaṃ āpattiṃ āpajjissanti, sikkhaṃ vā paccakkhāya hīnāyāvattissanti’. Idaṃ, bhikkhave, catutthaṃ anāgatabhayaṃ etarahi asamuppannaṃ āyatiṃ samuppajjissati. Taṃ vo paṭibujjhitabbaṃ; paṭibujjhitvā ca tassa pahānāya vāyamitabbaṃ.

«И ещё, монахи, в будущем появятся монахи, которые будут близко общаться с бхиккхуни, ученицами (сиккхаманами) и послушниками (самануддесами). Когда существует такое близкое общение с бхиккхуни, ученицами и послушниками, монахи, следует ожидать следующего: либо они будут вести святую жизнь без усердия и радости, либо совершат то или иное оскверняющее нарушение (апатти), либо откажутся от обучения и вернутся к мирской жизни. Это, монахи, четвёртая будущая опасность, которая ещё не возникла ныне, но возникнет в будущем. Вам надлежит распознать её, а распознав — прилагать усилия для её устранения».

‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, bhavissanti bhikkhū anāgatamaddhānaṃ ārāmikasamaṇuddesehi saṃsaṭṭhā viharissanti. Ārāmikasamaṇuddesehi saṃsagge kho pana, bhikkhave, sati etaṃ pāṭikaṅkhaṃ – ‘anekavihitaṃ sannidhikāraparibhogaṃ anuyuttā viharissanti, oḷārikampi nimittaṃ karissanti, pathaviyāpi haritaggepi’. Idaṃ, bhikkhave, pañcamaṃ anāgatabhayaṃ etarahi asamuppannaṃ āyatiṃ samuppajjissati. Taṃ vo paṭibujjhitabbaṃ; paṭibujjhitvā ca tassa pahānāya vāyamitabbaṃ.

«И ещё, монахи, в будущем появятся монахи, которые будут близко общаться с монастырскими служителями (арамиками) и послушниками. Когда существует такое близкое общение с монастырскими служителями и послушниками, монахи, следует ожидать следующего: они будут предаваться накоплению и потреблению различных видов имущества, а также будут подавать грубые намёки относительно земли и зелёных насаждений [побуждая копать землю или срезать растения]. Это, монахи, пятая будущая опасность, которая ещё не возникла ныне, но возникнет в будущем. Вам надлежит распознать её, а распознав — прилагать усилия для её устранения».

‘‘Imāni [Pg.97] kho, bhikkhave, pañca anāgatabhayāni etarahi asamuppannāni āyatiṃ samuppajjissanti. Tāni vo paṭibujjhitabbāni; paṭibujjhitvā ca tesaṃ pahānāya vāyamitabba’’nti. Dasamaṃ.

«Вот, монахи, пять будущих опасностей, которые ещё не возникли ныне, но возникнут в будущем. Вам надлежит распознать их, а распознав — прилагать усилия для их устранения». Десятая [сутта].

Yodhājīvavaggo tatiyo.

Третья глава: Воин.

Tassuddānaṃ –

Оглавление этой главы:

Dve cetovimuttiphalā, dve ca dhammavihārino;

Yodhājīvā ca dve vuttā, cattāro ca anāgatāti.

«Две о плодах освобождения ума, две о живущих по Дхамме, две изречены о воинах, и четыре о будущих опасностях».

(9) 4. Theravaggo

(9) 4. Глава о старейшинах

1. Rajanīyasuttaṃ

1. Сутта о том, что вызывает вожделение

81. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato thero bhikkhu sabrahmacārīnaṃ appiyo ca hoti amanāpo ca agaru ca abhāvanīyo ca. Katamehi pañcahi? Rajanīye rajjati, dussanīye dussati, mohanīye muyhati, kuppanīye kuppati, madanīye majjati – imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato thero bhikkhu sabrahmacārīnaṃ appiyo ca hoti amanāpo ca agaru ca abhāvanīyo ca.

81. «Монахи, наделённый пятью качествами, старейший монах (тхера) неприятен и немил своим собратьям по святой жизни, не пользуется у них уважением и не заслуживает почтения. Какими пятью? Он испытывает вожделение к тому, что вызывает вожделение; испытывает злобу к тому, что вызывает злобу; заблуждается в том, что вводит в заблуждение; гневается на то, что вызывает гнев; пьянеет от того, что опьяняет. Монахи, наделённый этими пятью качествами, старейший монах неприятен и немил своим собратьям по святой жизни, не пользуется у них уважением и не заслуживает почтения».

‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato thero bhikkhu sabrahmacārīnaṃ piyo ca hoti manāpo ca garu ca bhāvanīyo ca. Katamehi pañcahi? Rajanīye na rajjati, dussanīye na dussati, mohanīye na muyhati, kuppanīye na kuppati, madanīye na majjati – imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato thero bhikkhu sabrahmacārīnaṃ piyo ca hoti manāpo ca garu ca bhāvanīyo cā’’ti. Paṭhamaṃ.

«Монахи, наделённый пятью качествами, старейший монах приятен и мил своим собратьям по святой жизни, они уважают и почитают его. Какими пятью? Он не испытывает вожделения к тому, что вызывает вожделение; не испытывает злобы к тому, что вызывает злобу; не заблуждается в том, что вводит в заблуждение; не гневается на то, что вызывает гнев; не пьянеет от того, что опьяняет. Монахи, наделённый этими пятью качествами, старейший монах приятен и мил своим собратьям по святой жизни, они уважают и почитают его». Первая [сутта].

2. Vītarāgasuttaṃ

2. Сутта о свободном от вожделения

82. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato thero bhikkhu sabrahmacārīnaṃ appiyo ca hoti amanāpo ca agaru ca abhāvanīyo ca. Katamehi [Pg.98] pañcahi? Avītarāgo hoti, avītadoso hoti, avītamoho hoti, makkhī ca, paḷāsī ca – imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato thero bhikkhu sabrahmacārīnaṃ appiyo ca hoti amanāpo ca agaru ca abhāvanīyo ca.

82. «Монахи, наделённый пятью качествами, старейший монах неприятен и немил своим собратьям по святой жизни, не пользуется у них уважением и не заслуживает почтения. Какими пятью? Он не свободен от вожделения (раги); не свободен от злобы (досы); не свободен от заблуждения (мохи); он умаляет чужие достоинства (маккхи) и соперничает в высокомерии (паласи). Монахи, наделённый этими пятью качествами, старейший монах неприятен и немил своим собратьям по святой жизни, не пользуется у них уважением и не заслуживает почтения».

‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato thero bhikkhu sabrahmacārīnaṃ piyo ca hoti manāpo ca garu ca bhāvanīyo ca. Katamehi pañcahi? Vītarāgo hoti, vītadoso hoti, vītamoho hoti, amakkhī ca, apaḷāsī ca – imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato thero bhikkhu sabrahmacārīnaṃ piyo ca hoti manāpo ca garu ca bhāvanīyo cā’’ti. Dutiyaṃ.

«Монахи, наделённый пятью качествами, старейший монах приятен и мил своим собратьям по святой жизни, они уважают и почитают его. Какими пятью? Он свободен от вожделения; свободен от злобы; свободен от заблуждения; он не умаляет чужие достоинства и не соперничает в высокомерии. Монахи, наделённый этими пятью качествами, старейший монах приятен и мил своим собратьям по святой жизни, они уважают и почитают его». Вторая [сутта].

3. Kuhakasuttaṃ

3. Сутта об интригане

83. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato thero bhikkhu sabrahmacārīnaṃ appiyo ca hoti amanāpo ca agaru ca abhāvanīyo ca. Katamehi pañcahi? Kuhako ca hoti, lapako ca, nemittiko ca, nippesiko ca, lābhena ca lābhaṃ nijigīsitā – imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato thero bhikkhu sabrahmacārīnaṃ appiyo ca hoti amanāpo ca agaru ca abhāvanīyo ca.

83. «Монахи, наделённый пятью качествами, старейший монах неприятен и немил своим собратьям по святой жизни, не пользуется у них уважением и не заслуживает почтения. Какими пятью? Он интриган (кухака), льстец (лапака), тот, кто делает намёки ради выгоды (немиттика), тот, кто принуждает других к даяниям (ниппесика), и тот, кто стремится получить выгоду с помощью выгоды. Монахи, наделённый этими пятью качествами, старейший монах неприятен и немил своим собратьям по святой жизни, не пользуется у них уважением и не заслуживает почтения».

‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato thero bhikkhu sabrahmacārīnaṃ piyo ca hoti manāpo ca garu ca bhāvanīyo ca. Katamehi pañcahi? Na ca kuhako hoti, na ca lapako, na ca nemittiko, na ca nippesiko, na ca lābhena lābhaṃ nijigīsitā – imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato thero bhikkhu sabrahmacārīnaṃ piyo ca hoti manāpo ca garu ca bhāvanīyo cā’’ti. Tatiyaṃ.

«Монахи, обладающий пятью качествами старейший бхиккху мил и приятен своим собратьям по святой жизни, уважаем и почитаем ими. Какими пятью? Он не лицемерит, не льстит, не делает намёков, не занимается вымогательством и не ищет выгоды с помощью выгоды. Обладающий этими пятью качествами, монахи, старейший бхиккху мил и приятен своим собратьям по святой жизни, уважаем и почитаем ими». Третья.

4. Assaddhasuttaṃ

4. Ассаддха-сутта

84. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato thero bhikkhu sabrahmacārīnaṃ appiyo ca hoti, amanāpo ca agaru ca abhāvanīyo ca. Katamehi pañcahi? Assaddho hoti, ahiriko hoti, anottappī hoti[Pg.99], kusīto hoti, duppañño hoti – imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato thero bhikkhu sabrahmacārīnaṃ appiyo ca hoti amanāpo ca agaru ca abhāvanīyo ca.

84. «Монахи, обладающий пятью качествами старейший бхиккху немил и неприятен своим собратьям по святой жизни, не уважаем и не почитаем ими. Какими пятью? Он лишён веры, лишён нравственного стыда, лишён нравственного страха перед совершением зла, ленив и немудр. Обладающий этими пятью качествами, монахи, старейший бхиккху немил и неприятен своим собратьям по святой жизни, не уважаем и не почитаем ими».

‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato thero bhikkhu sabrahmacārīnaṃ piyo ca hoti manāpo ca garu ca bhāvanīyo ca. Katamehi pañcahi? Saddho hoti, hirīmā hoti, ottappī hoti, āraddhavīriyo hoti, paññavā hoti – imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato thero bhikkhu sabrahmacārīnaṃ piyo ca hoti manāpo ca garu ca bhāvanīyo cā’’ti. Catutthaṃ.

«Монахи, обладающий пятью качествами старейший бхиккху мил и приятен своим собратьям по святой жизни, уважаем и почитаем ими. Какими пятью? Он наделён верой, обладает нравственным стыдом, обладает нравственным страхом перед совершением зла, энергичен и мудр. Обладающий этими пятью качествами, монахи, старейший бхиккху мил и приятен своим собратьям по святой жизни, уважаем и почитаем ими». Четвёртая.

5. Akkhamasuttaṃ

5. Аккхама-сутта

85. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato thero bhikkhu sabrahmacārīnaṃ appiyo ca hoti amanāpo ca agaru ca abhāvanīyo ca. Katamehi pañcahi? Akkhamo hoti rūpānaṃ, akkhamo saddānaṃ, akkhamo gandhānaṃ, akkhamo rasānaṃ, akkhamo phoṭṭhabbānaṃ – imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato thero bhikkhu sabrahmacārīnaṃ appiyo ca hoti amanāpo ca agaru ca abhāvanīyo ca.

85. «Монахи, обладающий пятью качествами старейший бхиккху немил и неприятен своим собратьям по святой жизни, не уважаем и не почитаем ими. Какими пятью? Он не может терпеливо переносить формы, звуки, запахи, вкусы и тактильные ощущения. Обладающий этими пятью качествами, монахи, старейший бхиккху немил и неприятен своим собратьям по святой жизни, не уважаем и не почитаем ими».

‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato thero bhikkhu sabrahmacārīnaṃ piyo ca hoti manāpo ca garu ca bhāvanīyo ca. Katamehi pañcahi? Khamo hoti rūpānaṃ, khamo saddānaṃ, khamo gandhānaṃ, khamo rasānaṃ, khamo phoṭṭhabbānaṃ – imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato thero bhikkhu sabrahmacārīnaṃ piyo ca hoti manāpo ca garu ca bhāvanīyo cā’’ti. Pañcamaṃ.

«Монахи, обладающий пятью качествами старейший бхиккху мил и приятен своим собратьям по святой жизни, уважаем и почитаем ими. Какими пятью? Он может терпеливо переносить формы, звуки, запахи, вкусы и тактильные ощущения. Обладающий этими пятью качествами, монахи, старейший бхиккху мил и приятен своим собратьям по святой жизни, уважаем и почитаем ими». Пятая.

6. Paṭisambhidāpattasuttaṃ

6. Патисамбхидапатта-сутта

86. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato thero bhikkhu sabrahmacārīnaṃ piyo ca hoti manāpo ca garu ca bhāvanīyo ca. Katamehi pañcahi? Atthapaṭisambhidāpatto hoti, dhammapaṭisambhidāpatto hoti, niruttipaṭisambhidāpatto hoti, paṭibhānapaṭisambhidāpatto hoti, yāni tāni sabrahmacārīnaṃ uccāvacāni kiṃkaraṇīyāni tattha dakkho hoti analaso tatrupāyāya vīmaṃsāya samannāgato alaṃ kātuṃ [Pg.100] alaṃ saṃvidhātuṃ – imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato thero bhikkhu sabrahmacārīnaṃ piyo ca hoti manāpo ca garu ca bhāvanīyo cā’’ti. Chaṭṭhaṃ.

86. «Монахи, обладающий пятью качествами старейший бхиккху мил и приятен своим собратьям по святой жизни, уважаем и почитаем ими. Какими пятью? Он обрёл аналитическое знание смысла, аналитическое знание Дхаммы, аналитическое знание языка, аналитическое знание проницательности, а также он искусен и неутомим в различных делах, больших и малых, которые необходимо выполнять для его собратьев по святой жизни, обладая здравым суждением о них, чтобы должным образом исполнять и организовывать их. Обладающий этими пятью качествами, монахи, старейший бхиккху мил и приятен своим собратьям по святой жизни, уважаем и почитаем ими». Шестая.

7. Sīlavantasuttaṃ

7. Силаванта-сутта

87. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato thero bhikkhu sabrahmacārīnaṃ piyo ca hoti manāpo ca garu ca bhāvanīyo ca. Katamehi pañcahi? Sīlavā hoti, pātimokkhasaṃvarasaṃvuto viharati. Ācāragocarasampanno aṇumattesu vajjesu bhayadassāvī, samādāya sikkhati sikkhāpadesu; bahussuto hoti sutadharo sutasannicayo, ye te dhammā ādikalyāṇā majjhekalyāṇā pariyosānakalyāṇā sātthaṃ sabyañjanaṃ kevalaparipuṇṇaṃ parisuddhaṃ brahmacariyaṃ abhivadanti, tathārūpāssa dhammā bahussutā honti dhātā vacasā paricitā manasānupekkhitā diṭṭhiyā suppaṭividdhā; kalyāṇavāco hoti kalyāṇavākkaraṇo poriyā vācāya samannāgato vissaṭṭhāya anelagaḷāya atthassa viññāpaniyā; catunnaṃ jhānānaṃ ābhicetasikānaṃ diṭṭhadhammasukhavihārānaṃ nikāmalābhī hoti akicchalābhī akasiralābhī; āsavānaṃ khayā anāsavaṃ cetovimuttiṃ paññāvimuttiṃ diṭṭheva dhamme sayaṃ abhiññā sacchikatvā upasampajja viharati. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato thero bhikkhu sabrahmacārīnaṃ piyo ca hoti manāpo ca garu ca bhāvanīyo cā’’ti. Sattamaṃ.

87. «Монахи, обладающий пятью качествами старейший бхиккху мил и приятен своим собратьям по святой жизни, уважаем и почитаем ими. Какими пятью? (1) Он добродетелен, пребывает, обуздав себя предписаниями Патимоккхи, наделён безупречным поведением и должным местом пребывания, видя опасность даже в малейших проступках. Приняв правила обучения, он тренируется в них. (2) Он много слышал, помнит услышанное и накапливает услышанное. Те учения, что прекрасны в начале, прекрасны в середине и прекрасны в конце, с верным смыслом и выражением, провозглашающие совершенно полную и чистую святую жизнь — такие учения он многократно слушал, удерживал в уме, повторял устно, исследовал мысленно и глубоко постиг своим видением. (3) Он красноречив, обладает прекрасным произношением, наделён вежливой, чистой, ясной речью, свободной от изъянов и ясно передающей смысл. (4) Он обретает по своему желанию, без труда и трудностей, четыре джханы, составляющие высший ум и являющиеся приятным пребыванием в этой самой жизни. (5) С уничтожением пятен ума он в этой самой жизни сам благодаря прямому знанию постиг, воочию узрел, обрёл и пребывает в свободном от пятен ума освобождении ума, освобождении мудростью. Обладающий этими пятью качествами, монахи, старейший бхиккху мил и приятен своим собратьям по святой жизни, уважаем и почитаем ими». Седьмая.

8. Therasuttaṃ

8. Тхера-сутта

88. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato thero bhikkhu bahujanaahitāya paṭipanno hoti bahujanaasukhāya bahuno janassa anatthāya ahitāya dukkhāya devamanussānaṃ.

88. «Монахи, обладающий пятью качествами старейший бхиккху действует во вред многим людям, к несчастью многих людей, ради пагубы, вреда и страдания многих людей, божеств и людей.

‘‘Katamehi pañcahi? Thero hoti rattaññū cirapabbajito; ñāto hoti yasassī sagahaṭṭhapabbajitānaṃ bahujanaparivāro; lābhī hoti cīvarapiṇḍapātasenāsanagilānappaccayabhesajjaparikkhārānaṃ; bahussuto hoti sutadharo sutasannicayo, ye te dhammā ādikalyāṇā majjhekalyāṇā [Pg.101] pariyosānakalyāṇā sātthaṃ sabyañjanaṃ kevalaparipuṇṇaṃ parisuddhaṃ brahmacariyaṃ abhivadanti, tathārūpāssa dhammā bahussutā honti dhātā vacasā paricitā manasānupekkhitā diṭṭhiyā appaṭividdhā; micchādiṭṭhiko hoti viparītadassano, so bahujanaṃ saddhammā vuṭṭhāpetvā asaddhamme patiṭṭhāpeti. Thero bhikkhu rattaññū cirapabbajito itipissa diṭṭhānugatiṃ āpajjanti, ñāto thero bhikkhu yasassī sagahaṭṭhapabbajitānaṃ bahujanaparivāro itipissa diṭṭhānugatiṃ āpajjanti, lābhī thero bhikkhu cīvarapiṇḍapātasenāsanagilānappaccayabhesajjaparikkhārānaṃ itipissa diṭṭhānugatiṃ āpajjanti, bahussuto thero bhikkhu sutadharo sutasannicayo itipissa diṭṭhānugatiṃ āpajjanti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato thero bhikkhu bahujanaahitāya paṭipanno hoti bahujanaasukhāya bahuno janassa anatthāya ahitāya dukkhāya devamanussānaṃ.

«Какими пятью? (1) Он является старейшиной, давно посвящённым, долгое время пребывающим в монашестве. (2) Он широко известен, знаменит и имеет многочисленное окружение из мирян и монахов. (3) Он с лёгкостью получает подношения в виде монашеских одеяний, подаяния на пропитание, жилища, а также лекарств и приспособлений для больных. (4) Он много слышал, помнит услышанное и накапливает услышанное. Те учения, что прекрасны в начале, прекрасны в середине и прекрасны в конце, с верным смыслом и выражением, провозглашающие совершенно полную и чистую святую жизнь — такие учения он многократно слушал, удерживал в уме, повторял устно, исследовал мысленно, но не постиг глубоко своим видением. (5) Он придерживается ложных воззрений и имеет искажённое видение; он уводит многих людей от истинной Дхаммы и утверждает их в ложной дхамме. Думая: „Этот старейший бхиккху давно посвящён и долгое время пребывает в монашестве“, другие следуют его примеру. Думая: „Этот старейший бхиккху широко известен, знаменит и имеет многочисленное окружение из мирян и монахов“, другие следуют его примеру. Думая: „Этот старейший бхиккху с лёгкостью получает подношения в виде монашеских одеяний, подаяния на пропитание, жилища, а также лекарств и приспособлений для больных“, другие следуют его примеру. Думая: „Этот старейший бхиккху много слышал, помнит услышанное и накапливает услышанное“, другие следуют его примеру. Обладающий этими пятью качествами, монахи, старейший бхиккху действует во вред многим людям, к несчастью многих людей, ради пагубы, вреда и страдания многих людей, божеств и людей».

‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato thero bhikkhu bahujanahitāya paṭipanno hoti bahujanasukhāya bahuno janassa atthāya hitāya sukhāya devamanussānaṃ.

«Монахи, обладающий пятью качествами старейший бхиккху действует на благо многих людей, к счастью многих людей, ради пользы, блага и счастья многих людей, божеств и людей.

‘‘Katamehi pañcahi? Thero hoti rattaññū cirapabbajito; ñāto hoti yasassī sagahaṭṭhapabbajitānaṃ bahujanaparivāro; lābhī hoti cīvarapiṇḍapātasenāsanagilānappaccayabhesajjaparikkhārānaṃ; bahussuto hoti sutadharo sutasannicayo, ye te dhammā ādikalyāṇā majjhekalyāṇā pariyosānakalyāṇā sātthaṃ sabyañjanaṃ kevalaparipuṇṇaṃ parisuddhaṃ brahmacariyaṃ abhivadanti, tathārūpāssa dhammā bahussutā honti dhātā vacasā paricitā manasānupekkhitā diṭṭhiyā suppaṭividdhā; sammādiṭṭhiko hoti aviparītadassano, so bahujanaṃ asaddhammā vuṭṭhāpetvā saddhamme patiṭṭhāpeti. Thero bhikkhu rattaññū cirapabbajito itipissa diṭṭhānugatiṃ āpajjanti, ñāto thero bhikkhu yasassī sagahaṭṭhapabbajitānaṃ bahujanaparivāro itipissa diṭṭhānugatiṃ āpajjanti, lābhī thero bhikkhu cīvarapiṇḍapātasenāsanagilānappaccayabhesajjaparikkhārānaṃ itipissa diṭṭhānugatiṃ āpajjanti, bahussuto thero bhikkhu sutadharo sutasannicayo itipissa diṭṭhānugatiṃ āpajjanti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato thero bhikkhu bahujanahitāya paṭipanno hoti bahujanasukhāya [Pg.102] bahuno janassa atthāya hitāya sukhāya devamanussāna’’nti. Aṭṭhamaṃ.

«Какими пятью? (1) Он является старейшиной, давно посвящённым, долгое время пребывающим в монашестве. (2) Он широко известен, знаменит и имеет многочисленное окружение из мирян и монахов. (3) Он с лёгкостью получает подношения в виде монашеских одеяний, подаяния на пропитание, жилища, а также лекарств и приспособлений для больных. (4) Он много слышал, помнит услышанное и накапливает услышанное. Те учения, что прекрасны в начале, прекрасны в середине и прекрасны в конце, с верным смыслом и выражением, провозглашающие совершенно полную и чистую святую жизнь — такие учения он многократно слушал, удерживал в уме, повторял устно, исследовал мысленно и глубоко постиг своим видением. (5) Он придерживается правильных воззрений и имеет неискажённое видение; он уводит многих людей от ложной дхаммы и утверждает их в истинной Дхамме. Думая: „Этот старейший бхиккху давно посвящён и долгое время пребывает в монашестве“, другие следуют его примеру. Думая: „Этот старейший бхиккху широко известен, знаменит и имеет многочисленное окружение из мирян и монахов“, другие следуют его примеру. Думая: „Этот старейший бхиккху с лёгкостью получает подношения в виде монашеских одеяний, подаяния на пропитание, жилища, а также лекарств и приспособлений для больных“, другие следуют его примеру. Думая: „Этот старейший бхиккху много слышал, помнит услышанное и накапливает услышанное“, другие следуют его примеру. Обладающий этими пятью качествами, монахи, старейший бхиккху действует на благо многих людей, к счастью многих людей, ради пользы, блага и счастья многих людей, божеств и людей». Восьмая.

9. Paṭhamasekhasuttaṃ

9. Патхамасекха-сутта

89. ‘‘Pañcime, bhikkhave, dhammā sekhassa bhikkhuno parihānāya saṃvattanti. Katame pañca? Kammārāmatā, bhassārāmatā, niddārāmatā, saṅgaṇikārāmatā, yathāvimuttaṃ cittaṃ na paccavekkhati – ime kho, bhikkhave, pañca dhammā sekhassa bhikkhuno parihānāya saṃvattanti.

89. «Монахи, эти пять качеств ведут к упадку бхиккху, который является учеником. Какие пять? Пристрастие к делам, пристрастие к разговорам, пристрастие ко сну, пристрастие к общению и то, что он не размышляет о том, насколько его ум освобождён. Эти пять качеств, монахи, ведут к упадку бхиккху, который является учеником».

‘‘Pañcime, bhikkhave, dhammā sekhassa bhikkhuno aparihānāya saṃvattanti. Katame pañca? Na kammārāmatā, na bhassārāmatā, na niddārāmatā, na saṅgaṇikārāmatā, yathāvimuttaṃ cittaṃ paccavekkhati – ime kho, bhikkhave, pañca dhammā sekhassa bhikkhuno aparihānāya saṃvattantī’’ti. Navamaṃ.

«Монахи, эти пять качеств ведут к преуспеванию бхиккху, который является учеником. Какие пять? Отсутствие пристрастия к делам, отсутствие пристрастия к разговорам, отсутствие пристрастия ко сну, отсутствие пристрастия к общению и то, что он размышляет о том, насколько его ум освобождён. Эти пять качеств, монахи, ведут к преуспеванию бхиккху, который является учеником». Девятая.

10. Dutiyasekhasuttaṃ

10. Дутиясекха-сутта

90. ‘‘Pañcime, bhikkhave, dhammā sekhassa bhikkhuno parihānāya saṃvattanti. Katame pañca? Idha, bhikkhave, sekho bhikkhu bahukicco hoti bahukaraṇīyo viyatto kiṃkaraṇīyesu; riñcati paṭisallānaṃ, nānuyuñjati ajjhattaṃ cetosamathaṃ. Ayaṃ, bhikkhave, paṭhamo dhammo sekhassa bhikkhuno parihānāya saṃvattati.

90. «Монахи, эти пять вещей ведут к упадку бхиккху, который является учеником. Какие пять? Здесь, монахи, бхиккху-ученик имеет много забот и обязанностей, он искусен в различных делах, которые необходимо выполнять, но при этом он пренебрегает уединением и не посвящает себя внутреннему спокойствию ума. Это первая вещь, монахи, которая ведёт к упадку бхиккху, который является учеником.

‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, sekho bhikkhu appamattakena kammena divasaṃ atināmeti; riñcati paṭisallānaṃ, nānuyuñjati ajjhattaṃ cetosamathaṃ. Ayaṃ, bhikkhave, dutiyo dhammo sekhassa bhikkhuno parihānāya saṃvattati.

«Кроме того, монахи, бхиккху-ученик проводит весь день за какими-то пустяковыми делами, пренебрегая уединением и не посвящая себя внутреннему спокойствию ума. Это вторая вещь, монахи, которая ведёт к упадку бхиккху, который является учеником.

‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, sekho bhikkhu saṃsaṭṭho viharati gahaṭṭhapabbajitehi ananulomikena gihisaṃsaggena; riñcati paṭisallānaṃ, nānuyuñjati ajjhattaṃ cetosamathaṃ. Ayaṃ, bhikkhave, tatiyo dhammo sekhassa bhikkhuno parihānāya saṃvattati.

«Кроме того, монахи, бхиккху-ученик тесно общается с мирянами и монахами, проводя время в неподобающем для монаха мирском общении, пренебрегая уединением и не посвящая себя внутреннему спокойствию ума. Это третья вещь, монахи, которая ведёт к упадку бхиккху, который является учеником.

‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, sekho bhikkhu akālena gāmaṃ pavisati, atidivā paṭikkamati; riñcati paṭisallānaṃ, nānuyuñjati ajjhattaṃ cetosamathaṃ. Ayaṃ, bhikkhave, catuttho dhammo sekhassa bhikkhuno parihānāya saṃvattati.

«Кроме того, монахи, бхиккху-ученик входит в деревню в неположенное время и возвращается слишком поздно днём, пренебрегая уединением и не посвящая себя внутреннему спокойствию ума. Это четвертая вещь, монахи, которая ведёт к упадку бхиккху, который является учеником.

‘‘Puna [Pg.103] caparaṃ, bhikkhave, sekho bhikkhu yāyaṃ kathā ābhisallekhikā cetovivaraṇasappāyā, seyyathidaṃ – appicchakathā santuṭṭhikathā pavivekakathā asaṃsaggakathā vīriyārambhakathā sīlakathā samādhikathā paññākathā vimuttikathā vimuttiñāṇadassanakathā, evarūpiyā kathāya na nikāmalābhī hoti na akicchalābhī na akasiralābhī ; riñcati paṭisallānaṃ, nānuyuñjati ajjhattaṃ cetosamathaṃ. Ayaṃ, bhikkhave, pañcamo dhammo sekhassa bhikkhuno parihānāya saṃvattati. Ime kho, bhikkhave, pañca dhammā sekhassa bhikkhuno parihānāya saṃvattanti.

«Кроме того, монахи, бхиккху-ученик не имеет возможности вести по своему желанию, без труда и трудностей, беседы, способствующие суровой жизни и раскрытию сердца, а именно: беседы о скромности в желаниях, об удовлетворённости малым, об уединении, об избегании мирского общения, о пробуждении усердия, о нравственном поведении, о сосредоточении, о мудрости, об освобождении, о знании и видении освобождения; пренебрегая уединением, он не посвящает себя внутреннему спокойствию ума. Это пятая вещь, монахи, которая ведёт к упадку бхиккху, который является учеником. Эти пять вещей, монахи, ведут к упадку бхиккху, который является учеником».

‘‘Pañcime, bhikkhave, dhammā sekhassa bhikkhuno aparihānāya saṃvattanti. Katame pañca? Idha, bhikkhave, sekho bhikkhu na bahukicco hoti na bahukaraṇīyo viyatto kiṃkaraṇīyesu; na riñcati paṭisallānaṃ, anuyuñjati ajjhattaṃ cetosamathaṃ. Ayaṃ, bhikkhave, paṭhamo dhammo sekhassa bhikkhuno aparihānāya saṃvattati.

«Монахи, эти пять качеств ведут к неупадку обучающегося бхиккху. Какие пять? Здесь, монахи, обучающийся бхиккху не обременён множеством дел и обязанностей, он умел в различных делах, которые надлежит выполнять, не пренебрегает уединением и посвящает себя внутреннему спокойствию ума. Это, монахи, первое качество, которое ведёт к неупадку обучающегося бхиккху».

‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, sekho bhikkhu na appamattakena kammena divasaṃ atināmeti; na riñcati paṭisallānaṃ, anuyuñjati ajjhattaṃ cetosamathaṃ. Ayaṃ, bhikkhave, dutiyo dhammo sekhassa bhikkhuno aparihānāya saṃvattati.

«И ещё, монахи, обучающийся бхиккху не проводит день в пустяковых делах, не пренебрегает уединением и посвящает себя внутреннему спокойствию ума. Это, монахи, второе качество, которое ведёт к неупадку обучающегося бхиккху».

‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, sekho bhikkhu asaṃsaṭṭho viharati gahaṭṭhapabbajitehi ananulomikena gihisaṃsaggena; na riñcati paṭisallānaṃ, anuyuñjati ajjhattaṃ cetosamathaṃ. Ayaṃ, bhikkhave, tatiyo dhammo sekhassa bhikkhuno aparihānāya saṃvattati.

«И ещё, монахи, обучающийся бхиккху живёт обособленно от мирян и монахов, не вовлекаясь в неподобающее общение, свойственное мирянам; он не пренебрегает уединением и посвящает себя внутреннему спокойствию ума. Это, монахи, третье качество, которое ведёт к неупадку обучающегося бхиккху».

‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, sekho bhikkhu na atikālena gāmaṃ pavisati, nātidivā paṭikkamati; na riñcati paṭisallānaṃ, anuyuñjati ajjhattaṃ cetosamathaṃ. Ayaṃ, bhikkhave, catuttho dhammo sekhassa bhikkhuno aparihānāya saṃvattati.

«И ещё, монахи, обучающийся бхиккху не входит в деревню слишком рано и не возвращается слишком поздно днём; он не пренебрегает уединением и посвящает себя внутреннему спокойствию ума. Это, монахи, четвёртое качество, которое ведёт к неупадку обучающегося бхиккху».

‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, sekho bhikkhu yāyaṃ kathā ābhisallekhikā cetovivaraṇasappāyā, seyyathidaṃ – appicchakathā santuṭṭhikathā pavivekakathā asaṃsaggakathā vīriyārambhakathā sīlakathā samādhikathā paññākathā vimuttikathā vimuttiñāṇadassanakathā, evarūpiyā kathāya [Pg.104] nikāmalābhī hoti akicchalābhī akasiralābhī; na riñcati paṭisallānaṃ, anuyuñjati ajjhattaṃ cetosamathaṃ. Ayaṃ, bhikkhave, pañcamo dhammo sekhassa bhikkhuno aparihānāya saṃvattati. Ime kho, bhikkhave, pañca dhammā sekhassa bhikkhuno aparihānāya saṃvattantī’’ti. Dasamaṃ.

«И ещё, монахи, обучающийся бхиккху легко, без труда и затруднений имеет возможность слушать беседы, способствующие очищению ума и раскрытию сердца, а именно: беседы о немногочисленности желаний, о довольстве малым, об уединении, об избегании общения, о зарождении усердия, о нравственном поведении, о сосредоточении, о мудрости, об освобождении, о знании и видении освобождения. Он не пренебрегает уединением и посвящает себя внутреннему спокойствию ума. Это, монахи, пятое качество, которое ведёт к неупадку обучающегося бхиккху. Воистину, монахи, эти пять качеств ведут к неупадку обучающегося бхиккху». Десятая.

Theravaggo catuttho.

Четвёртая глава: Тхеравагга.

Tassuddānaṃ –

Оглавление:

Rajanīyo vītarāgo, kuhakāssaddhaakkhamā;

Paṭisambhidā ca sīlena, thero sekhā pare duveti.

«Вызывающий страсть, свободный от страсти, лицемерный, неверующий, нетерпеливый, аналитическое знание, нравственность, старейшина и ещё две об обучающихся».

(10) 5. Kakudhavaggo

(10) 5. Глава о Какудхе (Какудхавагга)

1. Paṭhamasampadāsuttaṃ

1. Первая сутта о совершенствах

91. ‘‘Pañcimā, bhikkhave, sampadā. Katamā pañca? Saddhāsampadā, sīlasampadā, sutasampadā, cāgasampadā, paññāsampadā – imā kho, bhikkhave, pañca sampadā’’ti. Paṭhamaṃ.

91. «Монахи, есть эти пять совершенств. Какие пять? Совершенство в вере, совершенство в нравственном поведении, совершенство в учёности, совершенство в щедрости и совершенство в мудрости. Вот, монахи, пять совершенств». Первая.

2. Dutiyasampadāsuttaṃ

2. Вторая сутта о совершенствах

92. ‘‘Pañcimā, bhikkhave, sampadā. Katamā pañca? Sīlasampadā, samādhisampadā, paññāsampadā, vimuttisampadā, vimuttiñāṇadassanasampadā – imā kho, bhikkhave, pañca sampadā’’ti. Dutiyaṃ.

92. «Монахи, есть эти пять совершенств. Какие пять? Совершенство в нравственном поведении, совершенство в сосредоточении, совершенство в мудрости, совершенство в освобождении и совершенство в знании и видении освобождения. Вот, монахи, пять совершенств». Вторая.

3. Byākaraṇasuttaṃ

3. Сутта о провозглашениях

93. ‘‘Pañcimāni, bhikkhave, aññābyākaraṇāni. Katamāni pañca? Mandattā momūhattā aññaṃ byākaroti; pāpiccho icchāpakato aññaṃ byākaroti; ummādā cittakkhepā aññaṃ byākaroti; adhimānena aññaṃ byākaroti; sammadeva aññaṃ byākaroti. Imāni kho, bhikkhave, pañca aññābyākaraṇānī’’ti. Tatiyaṃ.

93. «Монахи, есть эти пять видов провозглашения высшего знания. Какие пять? Кто-то провозглашает высшее знание из-за глупости и тупости; кто-то провозглашает высшее знание из-за порочных желаний, будучи движим вожделением; кто-то провозглашает высшее знание из-за безумия и расстройства ума; кто-то провозглашает высшее знание из-за чрезмерного самомнения; кто-то провозглашает высшее знание должным образом. Вот, монахи, пять видов провозглашения высшего знания». Третья.

4. Phāsuvihārasuttaṃ

4. Сутта о пребывании в благополучии

94. ‘‘Pañcime[Pg.105], bhikkhave, phāsuvihārā. Katame pañca? Idha, bhikkhave, bhikkhu vivicceva kāmehi vivicca akusalehi dhammehi savitakkaṃ savicāraṃ vivekajaṃ pītisukhaṃ paṭhamaṃ jhānaṃ upasampajja viharati; vitakkavicārānaṃ vūpasamā…pe… dutiyaṃ jhānaṃ… tatiyaṃ jhānaṃ… catutthaṃ jhānaṃ upasampajja viharati; āsavānaṃ khayā anāsavaṃ cetovimuttiṃ paññāvimuttiṃ diṭṭheva dhamme sayaṃ abhiññā sacchikatvā upasampajja viharati. Ime kho, bhikkhave, pañca phāsuvihārā’’ti. Catutthaṃ.

94. «Монахи, есть эти пять видов пребывания в благополучии. Какие пять? Здесь, монахи, бхиккху, отстранившись от чувственных удовольствий, отстранившись от неблагих состояний, входит и пребывает в первой джхане... во второй джхане... в третьей джхане... в четвёртой джхане. С уничтожением пятен загрязнений ума он в этой самой жизни благодаря прямому знанию сам постигает и, осуществив, входит и пребывает в безпятенном освобождении ума и освобождении мудростью. Вот, монахи, пять видов пребывания в благополучии». Четвёртая.

5. Akuppasuttaṃ

5. Сутта о непоколебимом

95. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato bhikkhu nacirasseva akuppaṃ paṭivijjhati. Katamehi pañcahi? Idha, bhikkhave, bhikkhu atthapaṭisambhidāpatto hoti, dhammapaṭisambhidāpatto hoti, niruttipaṭisambhidāpatto hoti, paṭibhānapaṭisambhidāpatto hoti, yathāvimuttaṃ cittaṃ paccavekkhati. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato bhikkhu nacirasseva akuppaṃ paṭivijjhatī’’ti. Pañcamaṃ.

95. «Монахи, обладая пятью качествами, бхиккху в скором времени постигает непоколебимое. Какими пятью? Здесь, монахи, бхиккху достигает аналитического знания смысла, аналитического знания Дхаммы, аналитического знания языка и аналитического знания проницательности, и он созерцает то, в какой мере его ум освобождён. Обладая этими пятью качествами, бхиккху в скором времени постигает непоколебимое». Пятая.

6. Sutadharasuttaṃ

6. Сутта о хранителе услышанного

96. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato bhikkhu ānāpānassatiṃ āsevanto nacirasseva akuppaṃ paṭivijjhati. Katamehi pañcahi? Idha, bhikkhave, bhikkhu appaṭṭho hoti appakicco subharo susantoso jīvitaparikkhāresu; appāhāro hoti anodarikattaṃ anuyutto; appamiddho hoti jāgariyaṃ anuyutto; bahussuto hoti sutadharo sutasannicayo, ye te dhammā ādikalyāṇā majjhekalyāṇā pariyosānakalyāṇā sātthaṃ sabyañjanaṃ kevalaparipuṇṇaṃ parisuddhaṃ brahmacariyaṃ abhivadanti, tathārūpāssa dhammā bahussutā honti dhātā vacasā paricitā manasānupekkhitā diṭṭhiyā suppaṭividdhā; yathāvimuttaṃ cittaṃ paccavekkhati. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato bhikkhu ānāpānassatiṃ āsevanto nacirasseva akuppaṃ paṭivijjhatī’’ti. Chaṭṭhaṃ.

96. «Монахи, обладая пятью качествами, бхиккху, практикующий памятование о дыхании, в скором времени постигает непоколебимое. Какими пятью? (1) Здесь, монахи, бхиккху имеет мало забот, мало обязанностей, его легко содержать, и он легко удовлетворяется жизненными приношениями. (2) Он ест мало и привержен умеренности в еде. (3) Он мало спит и привержен бодрствованию. (4) Он много слышал, помнит услышанное и накапливает услышанное. Те учения, что прекрасны в начале, прекрасны в середине и прекрасны в конце, верные по смыслу и по форме, провозглашающие совершенно полную и чистую святую жизнь — такие учения он много слушал, удерживал в уме, повторял устно, исследовал мысленно и глубоко постиг своим воззрением. (5) Он созерцает то, в какой мере его ум освобождён. Обладая этими пятью качествами, бхиккху, практикующий памятование о дыхании, в скором времени постигает непоколебимое». Шестая.

7. Kathāsuttaṃ

7. Сутта о беседах

97. ‘‘Pañcahi[Pg.106], bhikkhave, dhammehi samannāgato bhikkhu ānāpānassatiṃ bhāvento nacirasseva akuppaṃ paṭivijjhati. Katamehi pañcahi? Idha, bhikkhave, bhikkhu appaṭṭho hoti appakicco subharo susantoso jīvitaparikkhāresu; appāhāro hoti anodarikattaṃ anuyutto; appamiddho hoti jāgariyaṃ anuyutto; yāyaṃ kathā ābhisallekhikā cetovivaraṇasappāyā, seyyathidaṃ – appicchakathā…pe… vimuttiñāṇadassanakathā, evarūpiyā kathāya nikāmalābhī hoti akicchalābhī akasiralābhī; yathāvimuttaṃ cittaṃ paccavekkhati. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato bhikkhu ānāpānassatiṃ bhāvento nacirasseva akuppaṃ paṭivijjhatī’’ti. Sattamaṃ.

97. «Монахи, обладая пятью качествами, бхиккху, развивающий памятование о дыхании, в скором времени постигает непоколебимое. Какими пятью? (1) Здесь, монахи, бхиккху имеет мало забот, мало обязанностей, его легко содержать, и он легко удовлетворяется жизненными приношениями. (2) Он ест мало и привержен умеренности в еде. (3) Он мало спит и привержен бодрствованию. (4) Он легко, без труда и затруднений имеет возможность слушать беседы, способствующие очищению ума и раскрытию сердца, а именно: беседы о немногочисленности желаний, о довольстве малым, об уединении, об избегании общения, о зарождении усердия, о нравственном поведении, о сосредоточении, о мудрости, об освобождении, о знании и видении освобождения. (5) Он созерцает то, в какой мере его ум освобождён. Обладая этими пятью качествами, бхиккху, развивающий памятование о дыхании, в скором времени постигает непоколебимое». Седьмая.

8. Āraññakasuttaṃ

8. Сутта о лесном жителе

98. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato bhikkhu ānāpānassatiṃ bahulīkaronto nacirasseva akuppaṃ paṭivijjhati. Katamehi pañcahi? Idha, bhikkhave, bhikkhu appaṭṭho hoti appakicco subharo susantoso jīvitaparikkhāresu; appāhāro hoti anodarikattaṃ anuyutto; appamiddho hoti jāgariyaṃ anuyutto; āraññako hoti pantasenāsano; yathāvimuttaṃ cittaṃ paccavekkhati. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato bhikkhu ānāpānassatiṃ bahulīkaronto nacirasseva akuppaṃ paṭivijjhatī’’ti. Aṭṭhamaṃ.

98. «Монахи, обладая пятью качествами, бхиккху, часто практикующий памятование о дыхании, в скором времени постигает непоколебимое. Какими пятью? (1) Здесь, монахи, бхиккху имеет мало забот, мало обязанностей, его легко содержать, и он легко удовлетворяется жизненными приношениями. (2) Он ест мало и привержен умеренности в еде. (3) Он мало спит и привержен бодрствованию. (4) Он является лесным жителем, обитающим в уединённых жилищах. (5) Он созерцает то, в какой мере его ум освобождён. Обладая этими пятью качествами, бхиккху, часто практикующий памятование о дыхании, в скором времени постигает непоколебимое». Восьмая.

9. Sīhasuttaṃ

9. Сутта о льве

99. ‘‘Sīho, bhikkhave, migarājā sāyanhasamayaṃ āsayā nikkhamati; āsayā nikkhamitvā vijambhati; vijambhitvā samantā catuddisaṃ anuviloketi; samantā catuddisaṃ anuviloketvā tikkhattuṃ sīhanādaṃ nadati; tikkhattuṃ sīhanādaṃ naditvā gocarāya pakkamati. So hatthissa cepi pahāraṃ deti, sakkaccaññeva pahāraṃ deti, no asakkaccaṃ; mahiṃsassa cepi pahāraṃ deti, sakkaccaññeva pahāraṃ deti, no asakkaccaṃ; gavassa cepi pahāraṃ deti, sakkaccaññeva pahāraṃ deti, no asakkaccaṃ; dīpissa cepi [Pg.107] pahāraṃ deti, sakkaccaññeva pahāraṃ deti, no asakkaccaṃ; khuddakānañcepi pāṇānaṃ pahāraṃ deti antamaso sasabiḷārānampi, sakkaccaññeva pahāraṃ deti, no asakkaccaṃ. Taṃ kissa hetu? ‘Mā me yoggapatho nassā’ti.

99. «Монахи, вечером лев, царь зверей, выходит из своего логова, потягивается, осматривает четыре стороны вокруг, трижды издаёт свой львиный рык и отправляется на поиски добычи. Если он наносит удар слону, он наносит его со всей тщательностью, а не небрежно. Если он наносит удар буйволу... корове... леопарду... Если он наносит удар любому мелкому животному, даже зайцу или кошке, он наносит удар со всей тщательностью, а не небрежно. По какой причине? С мыслью: „Пусть моё мастерство не пострадает“».

‘‘Sīhoti kho, bhikkhave, tathāgatassetaṃ adhivacanaṃ arahato sammāsambuddhassa. Yaṃ kho, bhikkhave, tathāgato parisāya dhammaṃ deseti, idamassa hoti sīhanādasmiṃ. Bhikkhūnañcepi, bhikkhave, tathāgato dhammaṃ deseti, sakkaccaññeva tathāgato dhammaṃ deseti, no asakkaccaṃ; bhikkhunīnañcepi, bhikkhave, tathāgato dhammaṃ deseti, sakkaccaññeva tathāgato dhammaṃ deseti, no asakkaccaṃ; upāsakānañcepi, bhikkhave, tathāgato dhammaṃ deseti, sakkaccaññeva tathāgato dhammaṃ deseti, no asakkaccaṃ; upāsikānañcepi, bhikkhave, tathāgato dhammaṃ deseti, sakkaccaññeva tathāgato dhammaṃ deseti, no asakkaccaṃ; puthujjanānañcepi, bhikkhave, tathāgato dhammaṃ deseti antamaso annabhāranesādānampi, sakkaccaññeva tathāgato dhammaṃ deseti, no asakkaccaṃ. Taṃ kissa hetu? Dhammagaru, bhikkhave, tathāgato dhammagāravo’’ti. Navamaṃ.

«„Лев“, монахи — это обозначение Татхагаты, Араханта, Всепросветлённого. Когда Татхагата проповедует Дхамму собранию, это его львиный рык. (1) Если Татхагата проповедует Дхамму бхиккху, он проповедует её со всей тщательностью, а не небрежно. (2) Если Татхагата проповедует Дхамму бхиккхуни... (3) ...мирянам-мужчинам... (4) ...мирянам-женщинам, он проповедует её со всей тщательностью, а не небрежно. (5) Если Татхагата проповедует Дхамму обычным людям, даже разносчикам еды и охотникам, он проповедует её со всей тщательностью, а не небрежно. По какой причине? Потому что Татхагата чтит Дхамму, глубоко уважает Дхамму». Девятая.

10. Kakudhatherasuttaṃ

10. Сутта о Какудхе

100. Evaṃ me sutaṃ – ekaṃ samayaṃ bhagavā kosambiyaṃ viharati ghositārāme. Tena kho pana samayena kakudho nāma koliyaputto āyasmato mahāmoggallānassa upaṭṭhāko adhunākālaṅkato aññataraṃ manomayaṃ kāyaṃ upapanno. Tassa evarūpo attabhāvapaṭilābho hoti – seyyathāpi nāma dve vā tīṇi vā māgadhakāni gāmakkhettāni. So tena attabhāvapaṭilābhena neva attānaṃ no paraṃ byābādheti.

100. «Так я слышал. Однажды Благословенный пребывал в Косамби, в роще Гхоситы. В то время Какудха, сын колийца, прислуживавший почтенному Махамоггаллане, недавно скончался и переродился в одном из миров рождённых умом божеств. Его тело было размером с два или три поля магадхской деревни, но этим телом он не стеснял ни себя, ни других».

Atha kho kakudho devaputto yenāyasmā mahāmoggallāno tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā āyasmantaṃ mahāmoggallānaṃ abhivādetvā ekamantaṃ aṭṭhāsi. Ekamantaṃ ṭhito kho kakudho devaputto āyasmantaṃ mahāmoggallānaṃ [Pg.108] etadavoca – ‘‘devadattassa, bhante, evarūpaṃ icchāgataṃ uppajji – ‘ahaṃ bhikkhusaṅghaṃ pariharissāmī’ti. Sahacittuppādā ca, bhante, devadatto tassā iddhiyā parihīno’’ti. Idamavoca kakudho devaputto. Idaṃ vatvā āyasmantaṃ mahāmoggallānaṃ abhivādetvā padakkhiṇaṃ katvā tatthevantaradhāyi.

«Тогда молодой дэва Какудха подошёл к почтенному Махамоггаллане, выразил ему почтение, встал в стороне и сказал ему: „Уважаемый, у Девадатты возникло такое порочное желание: 'Я возглавлю общину бхиккху'. И одновременно с возникновением этой мысли Девадатта лишился своих сверхспособностей“. Вот что сказал молодой дэва Какудха. Сказав это, он выразил почтение почтенному Махамоггаллане, обошёл его с правой стороны и прямо там исчез».

Atha kho āyasmā mahāmoggallāno yena bhagavā tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā bhagavantaṃ abhivādetvā ekamantaṃ nisīdi. Ekamantaṃ nisinno kho āyasmā mahāmoggallāno bhagavantaṃ etadavoca –

«Тогда почтенный Махамоггаллана подошёл к Благословенному, выразил ему почтение, сел в стороне и сказал Благословенному:»

‘‘Kakudho nāma, bhante, koliyaputto mamaṃ upaṭṭhāko adhunākālaṅkato aññataraṃ manomayaṃ kāyaṃ upapanno hoti. Tassa evarūpo attabhāvapaṭilābho – seyyathāpi nāma dve vā tīṇi vā māgadhakāni gāmakkhettāni. So tena attabhāvapaṭilābhena neva attānaṃ no paraṃ byābādheti. Atha kho, bhante, kakudho devaputto yenāhaṃ tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā maṃ abhivādetvā ekamantaṃ aṭṭhāsi. Ekamantaṃ ṭhito kho, bhante, kakudho devaputto maṃ etadavoca – ‘devadattassa, bhante, evarūpaṃ icchāgataṃ uppajji – ahaṃ bhikkhusaṅghaṃ pariharissāmīti. Sahacittuppādā ca, bhante, devadatto tassā iddhiyā parihīno’ti. Idamavoca, bhante, kakudho devaputto. Idaṃ vatvā maṃ abhivādetvā padakkhiṇaṃ katvā tatthevantaradhāyī’’ti.

«Господин, сын Колиев по имени Какудха, который был моим помощником, недавно скончался и переродился в одном из сотворенных умом тел [в мире Брахмы]. Он обрел такое телесное воплощение, размеры которого подобны двум или трем магадхским деревенским угодьям. Но, обретя такое воплощение, он не причиняет вреда ни себе, ни другим. И тогда, Господин, молодой бог Какудха подошел ко мне, поклонился и встал в стороне. Стоя в стороне, Господин, молодой бог Какудха сказал мне следующее: „Господин, у Девадатты возникло такое порочное желание: «Я буду руководить общиной монахов». И одновременно с возникновением этой мысли, Господин, Девадатта лишился своих сверхспособностей“. Это сказал, Господин, молодой бог Какудха. Сказав это, он поклонился мне, обошел меня справа в знак почтения и тут же исчез».

‘‘Kiṃ pana te, moggallāna, kakudho devaputto cetasā ceto paricca vidito – ‘yaṃ kiñci kakudho devaputto bhāsati sabbaṃ taṃ tatheva hoti, no aññathā’’’ti? ‘‘Cetasā ceto paricca vidito me, bhante, kakudho devaputto – ‘yaṃ kiñci kakudho devaputto bhāsati sabbaṃ taṃ tatheva hoti, no aññathā’’’ti. ‘‘Rakkhassetaṃ, moggallāna, vācaṃ! (Rakkhassetaṃ, moggallāna, vācaṃ) ! Idāni so moghapuriso attanāva attānaṃ pātukarissati.

«Но проник ли ты, Моггаллана, своим умом в его ум и познал ли молодого бога Какудху так: „Все, что говорит молодой бог Какудха, сбывается именно так, а не иначе“?» «Да, Господин, я проник своим умом в его ум и познал молодого бога Какудху так: „Все, что говорит молодой бог Какудха, сбывается именно так, а не иначе“». «Держи эти слова при себе, Моггаллана! Держи эти слова при себе, Моггаллана! Скоро этот пустой человек сам себя разоблачит».

‘‘Pañcime, moggallāna, satthāro santo saṃvijjamānā lokasmiṃ. Katame pañca? Idha, moggallāna, ekacco satthā aparisuddhasīlo samāno ‘parisuddhasīlomhī’ti paṭijānāti ‘parisuddhaṃ me sīlaṃ pariyodātaṃ [Pg.109] asaṃkiliṭṭha’nti. Tamenaṃ sāvakā evaṃ jānanti – ‘ayaṃ kho bhavaṃ satthā aparisuddhasīlo samāno parisuddhasīlomhī’ti paṭijānāti ‘parisuddhaṃ me sīlaṃ pariyodātaṃ asaṃkiliṭṭha’nti. Mayañceva kho pana gihīnaṃ āroceyyāma, nāssassa manāpaṃ. Yaṃ kho panassa amanāpaṃ, kathaṃ naṃ mayaṃ tena samudācareyyāma – ‘sammannati kho pana cīvarapiṇḍapātasenāsanagilānappaccayabhesajjaparikkhārena; yaṃ tumo karissati tumova tena paññāyissatī’ti. Evarūpaṃ kho, moggallāna, satthāraṃ sāvakā sīlato rakkhanti; evarūpo ca pana satthā sāvakehi sīlato rakkhaṃ paccāsīsati.

«Моггаллана, в мире существуют пять видов учителей. Какие пять? Здесь, Моггаллана, некий учитель, обладая нечистой нравственностью, заявляет: „Я чист в своей нравственности. Моя нравственность чиста, безупречна, незапятнанна“. Его ученики знают о нем следующее: „Этот почтенный учитель, хотя и обладает нечистой нравственностью, заявляет: «Я чист в своей нравственности. Моя нравственность чиста, безупречна, незапятнанна». Если бы мы рассказали об этом мирянам, ему бы это не понравилось. Как же мы можем поступать с ним так, как ему неприятно? К тому же его почитают, поднося ему монашеское облачение, подаяние на пропитание, жилище и лекарства для больных. То, что он делает, само сделает его известным“. Ученики оберегают такого учителя в отношении его нравственности, и такой учитель ожидает от учеников защиты в отношении своей нравственности.

‘‘Puna caparaṃ, moggallāna, idhekacco satthā aparisuddhājīvo samāno ‘parisuddhājīvomhī’ti paṭijānāti ‘parisuddho me ājīvo pariyodāto asaṃkiliṭṭho’ti. Tamenaṃ sāvakā evaṃ jānanti – ‘ayaṃ kho bhavaṃ satthā aparisuddhājīvo samāno parisuddhājīvomhī’ti paṭijānāti ‘parisuddho me ājīvo pariyodāto asaṃkiliṭṭho’ti. Mayañceva kho pana gihīnaṃ āroceyyāma, nāssassa manāpaṃ. Yaṃ kho panassa amanāpaṃ, kathaṃ naṃ mayaṃ tena samudācareyyāma – ‘sammannati kho pana cīvarapiṇḍapātasenāsanagilānappaccayabhesajjaparikkhārena; yaṃ tumo karissati tumova tena paññāyissatī’ti. Evarūpaṃ kho, moggallāna, satthāraṃ sāvakā ājīvato rakkhanti; evarūpo ca pana satthā sāvakehi ājīvato rakkhaṃ paccāsīsati.

«И еще, Моггаллана, некий учитель, ведя нечистый образ жизни, заявляет: „Я чист в своем образе жизни. Мой образ жизни чист, безупречен, незапятнан“. Его ученики знают о нем следующее: „Этот почтенный учитель, хотя и ведет нечистый образ жизни, заявляет: «Я чист в своем образе жизни. Мой образ жизни чист, безупречен, незапятнан». Если бы мы рассказали об этом мирянам, ему бы это не понравилось. Как же мы можем поступать с ним так, как ему неприятно? К тому же его почитают, поднося ему монашеское облачение, подаяние на пропитание, жилище и лекарства для больных. То, что он делает, само сделает его известным“. Ученики оберегают такого учителя в отношении его образа жизни, и такой учитель ожидает от учеников защиты в отношении своего образа жизни.

‘‘Puna caparaṃ, moggallāna, idhekacco satthā aparisuddhadhammadesano samāno ‘parisuddhadhammadesanomhī’ti paṭijānāti ‘parisuddhā me dhammadesanā pariyodātā asaṃkiliṭṭhā’ti. Tamenaṃ sāvakā evaṃ jānanti – ‘ayaṃ kho bhavaṃ satthā aparisuddhadhammadesano samāno parisuddhadhammadesanomhī’ti paṭijānāti ‘parisuddhā me dhammadesanā pariyodātā asaṃkiliṭṭhā’ti. Mayañceva kho pana gihīnaṃ āroceyyāma, nāssassa manāpaṃ. Yaṃ kho panassa amanāpaṃ, kathaṃ naṃ mayaṃ tena samudācareyyāma – ‘sammannati kho pana cīvarapiṇḍapātasenāsanagilānappaccayabhesajjaparikkhārena; yaṃ tumo karissati tumova tena paññāyissatī’ti. Evarūpaṃ kho, moggallāna, satthāraṃ sāvakā dhammadesanato rakkhanti[Pg.110]; evarūpo ca pana satthā sāvakehi dhammadesanato rakkhaṃ paccāsīsati.

«И еще, Моггаллана, некий учитель, чье проповедование Дхаммы нечисто, заявляет: „Я чист в своем проповедовании Дхаммы. Мое проповедование Дхаммы чисто, безупречно, незапятнанно“. Его ученики знают о нем следующее: „Этот почтенный учитель, хотя и проповедует Дхамму нечисто, заявляет: «Я чист в своем проповедовании Дхаммы. Мое проповедование Дхаммы чисто, безупречно, незапятнанно». Если бы мы рассказали об этом мирянам, ему бы это не понравилось. Как же мы можем поступать с ним так, как ему неприятно? К тому же его почитают, поднося ему монашеское облачение, подаяние на пропитание, жилище и лекарства для больных. То, что он делает, само сделает его известным“. Ученики оберегают такого учителя в отношении его проповедования Дхаммы, и такой учитель ожидает от учеников защиты в отношении своего проповедования Дхаммы.

‘‘Puna caparaṃ, moggallāna, idhekacco satthā aparisuddhaveyyākaraṇo samāno ‘parisuddhaveyyākaraṇomhī’ti paṭijānāti ‘parisuddhaṃ me veyyākaraṇaṃ pariyodātaṃ asaṃkiliṭṭha’nti. Tamenaṃ sāvakā evaṃ jānanti – ‘ayaṃ kho bhavaṃ satthā aparisuddhaveyyākaraṇo samāno parisuddhaveyyākaraṇomhī’ti paṭijānāti ‘parisuddhaṃ me veyyākaraṇaṃ pariyodātaṃ asaṃkiliṭṭha’nti. Mayañceva kho pana gihīnaṃ āroceyyāma, nāssassa manāpaṃ. Yaṃ kho panassa amanāpaṃ, kathaṃ naṃ mayaṃ tena samudācareyyāma – ‘sammannati kho pana cīvarapiṇḍapātasenāsanagilānappaccayabhesajjaparikkhārena; yaṃ tumo karissati tumova tena paññāyissatī’ti. Evarūpaṃ kho, moggallāna, satthāraṃ sāvakā veyyākaraṇato rakkhanti; evarūpo ca pana satthā sāvakehi veyyākaraṇato rakkhaṃ paccāsīsati.

«И еще, Моггаллана, некий учитель, чьи разъяснения учения нечисты, заявляет: „Я чист в своих разъяснениях. Мои разъяснения чисты, безупречны, незапятнанны“. Его ученики знают о нем следующее: „Этот почтенный учитель, хотя и дает нечистые разъяснения, заявляет: «Я чист в своих разъяснениях. Мои разъяснения чисты, безупречны, незапятнанны». Если бы мы рассказали об этом мирянам, ему бы это не понравилось. Как же мы можем поступать с ним так, как ему неприятно? К тому же его почитают, поднося ему монашеское облачение, подаяние на пропитание, жилище и лекарства для больных. То, что он делает, само сделает его известным“. Ученики оберегают такого учителя в отношении его разъяснений, и такой учитель ожидает от учеников защиты в отношении своих разъяснений.

‘‘Puna caparaṃ, moggallāna, idhekacco satthā aparisuddhañāṇadassano samāno ‘parisuddhañāṇadassanomhī’ti paṭijānāti ‘parisuddhaṃ me ñāṇadassanaṃ pariyodātaṃ asaṃkiliṭṭha’nti. Tamenaṃ sāvakā evaṃ jānanti – ‘ayaṃ kho bhavaṃ satthā aparisuddhañāṇadassano samāno parisuddhañāṇadassanomhī’ti paṭijānāti ‘parisuddhaṃ me ñāṇadassanaṃ pariyodātaṃ asaṃkiliṭṭha’nti. Mayañceva kho pana gihīnaṃ āroceyyāma, nāssassa manāpaṃ. Yaṃ kho panassa amanāpaṃ, kathaṃ naṃ mayaṃ tena samudācareyyāma – ‘sammannati kho pana cīvarapiṇḍapātasenāsanagilānappaccayabhesajjaparikkhārena; yaṃ tumo karissati tumova tena paññāyissatī’ti. Evarūpaṃ kho, moggallāna, satthāraṃ sāvakā ñāṇadassanato rakkhanti; evarūpo ca pana satthā sāvakehi ñāṇadassanato rakkhaṃ paccāsīsati. Ime kho, moggallāna, pañca satthāro santo saṃvijjamānā lokasmiṃ.

«И еще, Моггаллана, некий учитель, чье знание и видение нечисты, заявляет: „Я чист в своем знании и видении. Мое знание и видение чисты, безупречны, незапятнанны“. Его ученики знают о нем следующее: „Этот почтенный учитель, хотя и обладает нечистым знанием и видением, заявляет: «Я чист в своем знании и видении. Мое знание и видение чисты, безупречны, незапятнанны». Если бы мы рассказали об этом мирянам, ему бы это не понравилось. Как же мы можем поступать с ним так, как ему неприятно? К тому же его почитают, поднося ему монашеское облачение, подаяние на пропитание, жилище и лекарства для больных. То, что он делает, само сделает его известным“. Ученики оберегают такого учителя в отношении его знания и видения, и такой учитель ожидает от учеников защиты в отношении своего знания и видения. Вот, Моггаллана, пять видов учителей, существующих в мире.

‘‘Ahaṃ kho pana, moggallāna, parisuddhasīlo samāno ‘parisuddhasīlomhī’ti paṭijānāmi ‘parisuddhaṃ me sīlaṃ pariyodātaṃ asaṃkiliṭṭha’nti. Na ca maṃ sāvakā sīlato rakkhanti, na cāhaṃ sāvakehi sīlato rakkhaṃ paccāsīsāmi. Parisuddhājīvo samāno ‘parisuddhājīvomhī’ti paṭijānāmi ‘parisuddho me ājīvo pariyodāto asaṃkiliṭṭho’ti. Na ca maṃ sāvakā [Pg.111] ājīvato rakkhanti, na cāhaṃ sāvakehi ājīvato rakkhaṃ paccāsīsāmi. Parisuddhadhammadesano samāno ‘parisuddhadhammadesanomhī’ti paṭijānāmi ‘parisuddhā me dhammadesanā pariyodātā asaṃkiliṭṭhā’ti. Na ca maṃ sāvakā dhammadesanato rakkhanti, na cāhaṃ sāvakehi dhammadesanato rakkhaṃ paccāsīsāmi. Parisuddhaveyyākaraṇo samāno ‘parisuddhaveyyākaraṇomhī’ti paṭijānāmi ‘parisuddhaṃ me veyyākaraṇaṃ pariyodātaṃ asaṃkiliṭṭha’nti. Na ca maṃ sāvakā veyyākaraṇato rakkhanti, na cāhaṃ sāvakehi veyyākaraṇato rakkhaṃ paccāsīsāmi. Parisuddhañāṇadassano samāno ‘parisuddhañāṇadassanomhī’ti paṭijānāmi ‘parisuddhaṃ me ñāṇadassanaṃ pariyodātaṃ asaṃkiliṭṭha’nti. Na ca maṃ sāvakā ñāṇadassanato rakkhanti, na cāhaṃ sāvakehi ñāṇadassanato rakkhaṃ paccāsīsāmī’’ti. Dasamaṃ.

«Я же, Моггаллана, обладая чистой нравственностью, заявляю: „Я чист в своей нравственности. Моя нравственность чиста, безупречна, незапятнанна“. И ученики не оберегают меня в отношении моей нравственности, и я не ожидаю от учеников защиты в отношении своей нравственности. Обладая чистым образом жизни, я заявляю: „Я чист в своем образе жизни. Мой образ жизни чист, безупречен, незапятнан“. И ученики не оберегают меня в отношении моего образа жизни, и я не ожидаю от учеников защиты в отношении своего образа жизни. Обладая чистым проповедованием Дхаммы, я заявляю: „Я чист в своем проповедовании Дхаммы. Мое проповедование Дхаммы чисто, безупречно, незапятнанно“. И ученики не оберегают меня в отношении моего проповедования Дхаммы, и я не ожидаю от учеников защиты в отношении своего проповедования Дхаммы. Обладая чистыми разъяснениями учения, я заявляю: „Я чист в своих разъяснениях. Мои разъяснения чисты, безупречны, незапятнанны“. И ученики не оберегают меня в отношении моих разъяснений, и я не ожидаю от учеников защиты в отношении своих разъяснений. Обладая чистым знанием и видением, я заявляю: „Я чист в своем знании и видении. Мое знание и видение чисты, безупречны, незапятнанны“. И ученики не оберегают меня в отношении моего знания и видения, и я не ожидаю от учеников защиты в отношении своего знания и видения».

Kakudhavaggo pañcamo.

Пятая глава — Какудха.

Tassuddānaṃ –

Оглавление главы:

Dve sampadā byākaraṇaṃ, phāsu akuppapañcamaṃ;

Sutaṃ kathā āraññako, sīho ca kakudho dasāti.

Два о полноте, разъяснение, о легком пребывании, непоколебимое — пятое; об услышанном, беседа, лесной житель, лев и Какудха — таковы десять.

Dutiyapaṇṇāsakaṃ samattaṃ.

Вторая часть из пятидесяти сутт завершена.

3. Tatiyapaṇṇāsakaṃ

3. Третья часть из пятидесяти сутт

(11) 1. Phāsuvihāravaggo

(11) 1. Глава о легком пребывании

1. Sārajjasuttaṃ

1. Сутта о робости

101. ‘‘Pañcime[Pg.112], bhikkhave, sekhavesārajjakaraṇā dhammā. Katame pañca? Idha, bhikkhave, bhikkhu saddho hoti, sīlavā hoti, bahussuto hoti, āraddhavīriyo hoti, paññavā hoti.

101. «Монахи, есть эти пять качеств, которые ведут к уверенности ученика на пути тренировки. Какие пять? Здесь, монахи, монах обладает верой, обладает нравственностью, обладает глубокими познаниями, обладает усердием, обладает мудростью.

‘‘Yaṃ, bhikkhave, assaddhassa sārajjaṃ hoti, saddhassa taṃ sārajjaṃ na hoti. Tasmāyaṃ dhammo sekhavesārajjakaraṇo.

«Монахи, та неуверенность, которая бывает у человека без веры, не возникает у того, кто обладает верой. Поэтому это качество ведет к уверенности ученика на пути тренировки.

‘‘Yaṃ, bhikkhave, dussīlassa sārajjaṃ hoti, sīlavato taṃ sārajjaṃ na hoti. Tasmāyaṃ dhammo sekhavesārajjakaraṇo.

«Монахи, та неуверенность, которая бывает у безнравственного человека, не возникает у того, кто обладает нравственностью. Поэтому это качество ведет к уверенности ученика на пути тренировки.

‘‘Yaṃ, bhikkhave, appassutassa sārajjaṃ hoti, bahussutassa taṃ sārajjaṃ na hoti. Tasmāyaṃ dhammo sekhavesārajjakaraṇo.

«Монахи, та неуверенность, которая бывает у малосведущего человека, не возникает у того, кто обладает глубокими познаниями. Поэтому это качество ведет к уверенности ученика на пути тренировки.

‘‘Yaṃ, bhikkhave, kusītassa sārajjaṃ hoti, āraddhavīriyassa taṃ sārajjaṃ na hoti. Tasmāyaṃ dhammo sekhavesārajjakaraṇo.

«Монахи, та неуверенность, которая бывает у ленивого человека, не возникает у того, кто обладает усердием. Поэтому это качество ведет к уверенности ученика на пути тренировки.

‘‘Yaṃ, bhikkhave, duppaññassa sārajjaṃ hoti, paññavato taṃ sārajjaṃ na hoti. Tasmāyaṃ dhammo sekhavesārajjakaraṇo. Ime kho, bhikkhave, pañca sekhavesārajjakaraṇā dhammā’’ti. Paṭhamaṃ.

«Монахи, та неуверенность, которая бывает у немудрого человека, не возникает у того, кто обладает мудростью. Поэтому это качество ведет к уверенности ученика на пути тренировки. Таковы, монахи, пять качеств, которые ведут к уверенности ученика на пути тренировки».

2. Ussaṅkitasuttaṃ

2. Сутта о подозрении

102. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato bhikkhu ussaṅkitaparisaṅkito hoti pāpabhikkhūti api akuppadhammopi.

102. «Монахи, обладая пятью качествами, монах вызывает подозрения и недоверие как „порочный монах“, даже если он достиг непоколебимого состояния [архатства].

Katamehi pañcahi? Idha, bhikkhave, bhikkhu vesiyāgocaro vā hoti, vidhavāgocaro vā hoti, thullakumārikāgocaro vā hoti, paṇḍakagocaro vā hoti, bhikkhunīgocaro vā hoti.

Какими пятью? Здесь, монахи, монах часто посещает блудниц, или вдов, или зрелых девиц, или евнухов, или монахинь.

‘‘Imehi [Pg.113] kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato bhikkhu ussaṅkitaparisaṅkito hoti pāpabhikkhūti api akuppadhammopī’’ti. Dutiyaṃ.

«Обладая этими пятью качествами, монахи, монах вызывает подозрения и недоверие как „порочный монах“, даже если он достиг непоколебимого состояния [архатства]».

3. Mahācorasuttaṃ

3. Сутта о великом разбойнике

103. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, aṅgehi samannāgato mahācoro sandhimpi chindati, nillopampi harati, ekāgārikampi karoti, paripanthepi tiṭṭhati. Katamehi pañcahi? Idha, bhikkhave, mahācoro visamanissito ca hoti, gahananissito ca, balavanissito ca, bhogacāgī ca, ekacārī ca.

103. «Монахи, обладая пятью качествами, великий разбойник совершает взломы, грабит имущество, совершает набеги на дома и устраивает засады на дорогах. Какими пятью? Здесь, монахи, великий разбойник полагается на труднопроходимые места, полагается на лесные чащи, полагается на влиятельных людей, раздает взятки и действует в одиночку.

‘‘Kathañca, bhikkhave, mahācoro visamanissito hoti? Idha, bhikkhave, mahācoro nadīviduggaṃ vā nissito hoti pabbatavisamaṃ vā. Evaṃ kho, bhikkhave, mahācoro visamanissito hoti.

«И как, монахи, великий разбойник полагается на труднопроходимые места? Здесь, монахи, великий разбойник укрывается у труднопроходимых рек или на крутых горах. Вот так, монахи, великий разбойник полагается на труднопроходимые места.

‘‘Kathañca, bhikkhave, mahācoro gahananissito hoti? Idha, bhikkhave, mahācoro tiṇagahanaṃ vā nissito hoti rukkhagahanaṃ vā rodhaṃ vā mahāvanasaṇḍaṃ vā. Evaṃ kho, bhikkhave, mahācoro gahananissito hoti.

«И как, монахи, великий разбойник полагается на лесные чащи? Здесь, монахи, великий разбойник укрывается в зарослях тростника, или в густых лесах, или в непроходимых дебрях, или в больших дремучих джунглях. Вот так, монахи, великий разбойник полагается на лесные чащи».

‘‘Kathañca, bhikkhave, mahācoro balavanissito hoti? Idha, bhikkhave, mahācoro rājānaṃ vā rājamahāmattānaṃ vā nissito hoti. Tassa evaṃ hoti – ‘sace maṃ koci kiñci vakkhati, ime me rājāno vā rājamahāmattā vā pariyodhāya atthaṃ bhaṇissantī’ti. Sace naṃ koci kiñci āha, tyassa rājāno vā rājamahāmattā vā pariyodhāya atthaṃ bhaṇanti. Evaṃ kho, bhikkhave, mahācoro balavanissito hoti.

«И как, монахи, великий разбойник полагается на влиятельных людей? Здесь, монахи, великий разбойник полагается на царя или царских министров. У него возникает такая мысль: „Если кто-нибудь в чём-либо обвинит меня, эти цари или царские министры, разобравшись в деле, выскажутся в мою защиту“. И если кто-нибудь в чём-либо обвиняет его, эти цари или царские министры, разобравшись в деле, высказываются в его защиту. Так, монахи, великий разбойник полагается на влиятельных людей».

‘‘Kathañca, bhikkhave, mahācoro bhogacāgī hoti? Idha, bhikkhave, mahācoro aḍḍho hoti mahaddhano mahābhogo. Tassa evaṃ hoti – ‘sace maṃ koci kiñci vakkhati, ito bhogena paṭisantharissāmī’ti. Sace naṃ koci kiñci āha, tato bhogena paṭisantharati. Evaṃ kho, bhikkhave, mahācoro bhogacāgī hoti.

«И как, монахи, великий разбойник раздаёт взятки? Здесь, монахи, великий разбойник богат, обладает большим имуществом и огромным достоянием. У него возникает такая мысль: „Если кто-нибудь в чём-либо обвинит меня, я улажу это с помощью своего богатства“. И если кто-нибудь в чём-либо обвиняет его, он улаживает это с помощью своего богатства. Так, монахи, великий разбойник раздаёт взятки».

‘‘Kathañca, bhikkhave, mahācoro ekacārī hoti? Idha, bhikkhave, mahācoro ekakova gahaṇāni kattā hoti. Taṃ kissa hetu? ‘Mā me [Pg.114] guyhamantā bahiddhā sambhedaṃ agamaṃsū’ti. Evaṃ kho, bhikkhave, mahācoro ekacārī hoti.

«И как, монахи, великий разбойник действует в одиночку? Здесь, монахи, великий разбойник совершает набеги в одиночку. По какой причине? „Пусть мои тайные замыслы не разгласятся вовне!“ Так, монахи, великий разбойник действует в одиночку».

‘‘Imehi kho, bhikkhave, pañcahaṅgehi samannāgato mahācoro sandhimpi chindati nillopampi harati ekāgārikampi karoti paripanthepi tiṭṭhati.

«Обладая этими пятью качествами, монахи, великий разбойник совершает кражи со взломом, уносит награбленное, грабит одиночные дома и устраивает засады на дорогах».

‘‘Evamevaṃ kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato pāpabhikkhu khataṃ upahataṃ attānaṃ pariharati, sāvajjo ca hoti sānuvajjo viññūnaṃ, bahuñca apuññaṃ pasavati. Katamehi pañcahi? Idha, bhikkhave, pāpabhikkhu visamanissito ca hoti, gahananissito ca, balavanissito ca, bhogacāgī ca, ekacārī ca.

«Точно так же, монахи, порочный бхиккху, обладающий пятью качествами, губит и разрушает себя, заслуживает порицания и упрёков со стороны мудрых, а также порождает много неблагих заслуг. Какими пятью? Здесь, монахи, порочный бхиккху полагается на неровное, полагается на чащу, полагается на влиятельных людей, раздаёт взятки и действует в одиночку».

‘‘Kathañca, bhikkhave, pāpabhikkhu visamanissito hoti? Idha, bhikkhave, pāpabhikkhu visamena kāyakammena samannāgato hoti, visamena vacīkammena samannāgato hoti, visamena manokammena samannāgato hoti. Evaṃ kho, bhikkhave, pāpabhikkhu visamanissito hoti.

«И как, монахи, порочный бхиккху полагается на неровное? Здесь, монахи, порочный бхиккху совершает неправедные телесные действия, неправедные словесные действия и неправедные умственные действия. Так, монахи, порочный бхиккху полагается на неровное».

‘‘Kathañca, bhikkhave, pāpabhikkhu gahananissito hoti? Idha, bhikkhave, pāpabhikkhu micchādiṭṭhiko hoti antaggāhikāya diṭṭhiyā samannāgato. Evaṃ kho, bhikkhave, pāpabhikkhu gahananissito hoti.

«И как, монахи, порочный бхиккху полагается на чащу? Здесь, монахи, порочный бхиккху придерживается ложных воззрений, обладая крайними взглядами. Так, монахи, порочный бхиккху полагается на чащу».

‘‘Kathañca, bhikkhave, pāpabhikkhu balavanissito hoti? Idha, bhikkhave, pāpabhikkhu rājānaṃ vā rājamahāmattānaṃ vā nissito hoti. Tassa evaṃ hoti – ‘sace maṃ koci kiñci vakkhati, ime me rājāno vā rājamahāmattā vā pariyodhāya atthaṃ bhaṇissantī’ti. Sace naṃ koci kiñci āha, tyassa rājāno vā rājamahāmattā vā pariyodhāya atthaṃ bhaṇanti. Evaṃ kho, bhikkhave, pāpabhikkhu balavanissito hoti.

«И как, монахи, порочный бхиккху полагается на влиятельных людей? Здесь, монахи, порочный бхиккху полагается на царя или царских министров. У него возникает такая мысль: „Если кто-нибудь в чём-либо обвинит меня, эти цари или царские министры, разобравшись в деле, выскажутся в мою защиту“. И если кто-нибудь в чём-либо обвиняет его, эти цари или царские министры, разобравшись в деле, высказываются в его защиту. Так, монахи, порочный бхиккху полагается на влиятельных людей».

‘‘Kathañca, bhikkhave, pāpabhikkhu bhogacāgī hoti? Idha, bhikkhave, pāpabhikkhu lābhī hoti cīvarapiṇḍapātasenāsanagilānappaccayabhesajjaparikkhārānaṃ. Tassa evaṃ hoti – ‘sace maṃ koci kiñci vakkhati, ito lābhena paṭisantharissāmī’ti. Sace naṃ koci kiñci āha, tato lābhena paṭisantharati. Evaṃ kho, bhikkhave, pāpabhikkhu bhogacāgī hoti.

«И как, монахи, порочный бхиккху раздаёт взятки? Здесь, монахи, порочный бхиккху получает подношения в виде монашеского облачения, подаяния пищи, жилища, а также лекарств и средств для больных. У него возникает такая мысль: „Если кто-нибудь в чём-либо обвинит меня, я улажу это с помощью этих даров“. И если кто-нибудь в чём-либо обвиняет его, он улаживает это с помощью этих даров. Так, монахи, порочный бхиккху раздаёт взятки».

‘‘Kathañca[Pg.115], bhikkhave, pāpabhikkhu ekacārī hoti? Idha, bhikkhave, pāpabhikkhu ekakova paccantimesu janapadesu nivāsaṃ kappeti. So tattha kulāni upasaṅkamanto lābhaṃ labhati. Evaṃ kho, bhikkhave, pāpabhikkhu ekacārī hoti.

«И как, монахи, порочный бхиккху действует в одиночку? Здесь, монахи, порочный бхиккху в одиночку устраивает себе жилище в пограничных землях. Посещая там семьи, он получает дары. Так, монахи, порочный бхиккху действует в одиночку».

‘‘Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato pāpabhikkhu khataṃ upahataṃ attānaṃ pariharati, sāvajjo ca hoti sānuvajjo viññūnaṃ, bahuñca apuññaṃ pasavatī’’ti. Tatiyaṃ.

«Обладая этими пятью качествами, монахи, порочный бхиккху губит и разрушает себя, заслуживает порицания и упрёков со стороны мудрых, а также порождает много неблагих заслуг».

4. Samaṇasukhumālasuttaṃ

4. «Саманасукхумала-сутта»

104. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato bhikkhu samaṇesu samaṇasukhumālo hoti.

104. «Монахи, обладая пятью качествами, бхиккху является изнеженным отшельником среди отшельников».

‘‘Katamehi pañcahi? Idha, bhikkhave, bhikkhu yācitova bahulaṃ cīvaraṃ paribhuñjati, appaṃ ayācito; yācitova bahulaṃ piṇḍapātaṃ paribhuñjati, appaṃ ayācito; yācitova bahulaṃ senāsanaṃ paribhuñjati, appaṃ ayācito; yācitova bahulaṃ gilānappaccayabhesajjaparikkhāraṃ paribhuñjati, appaṃ ayācito. Yehi kho pana sabrahmacārīhi saddhiṃ viharati, tyassa manāpeneva bahulaṃ kāyakammena samudācaranti, appaṃ amanāpena; manāpeneva bahulaṃ vacīkammena samudācaranti, appaṃ amanāpena; manāpeneva bahulaṃ manokammena samudācaranti, appaṃ amanāpena; manāpaṃyeva upahāraṃ upaharanti, appaṃ amanāpaṃ. Yāni kho pana tāni vedayitāni pittasamuṭṭhānāni vā semhasamuṭṭhānāni vā vātasamuṭṭhānāni vā sannipātikāni vā utupariṇāmajāni vā visamaparihārajāni vā opakkamikāni vā kammavipākajāni vā, tānissa na bahudeva uppajjanti. Appābādho hoti, catunnaṃ jhānānaṃ ābhicetasikānaṃ diṭṭhadhammasukhavihārānaṃ nikāmalābhī hoti akicchalābhī akasiralābhī, āsavānaṃ khayā anāsavaṃ cetovimuttiṃ paññāvimuttiṃ diṭṭheva dhamme sayaṃ abhiññā sacchikatvā upasampajja viharati. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato bhikkhu samaṇesu samaṇasukhumālo hoti.

«Какими пятью? Здесь, монахи, бхиккху пользуется монашеским облачением в основном по приглашению, и редко — без приглашения; пользуется подаянием пищи в основном по приглашению, и редко — без приглашения; пользуется жилищем в основном по приглашению, и редко — без приглашения; пользуется лекарствами и средствами для больных в основном по приглашению, и редко — без приглашения. Те собратья по святой жизни, с которыми он живёт, в основном совершают по отношению к нему приятные телесные действия, и редко — неприятные; в основном совершают приятные словесные действия, и редко — неприятные; в основном совершают приятные умственные действия, и редко — неприятные; подносят ему в основном приятные дары, и редко — неприятные. Те болезненные ощущения, что возникают из-за желчи, слизи, ветра или их сочетания, из-за смены климата, из-за небрежного поведения, из-за нападения или в результате созревания каммы — они не возникают у него часто. Он редко болеет. Он обретает по своему желанию, без труда и трудностей, четыре джханы, относящиеся к высшему уму и являющиеся приятным пребыванием в этой самой жизни. С уничтожением пятен ума он в этой самой жизни благодаря собственному прямому знанию постигает, осуществляет и пребывает в незапятнанном освобождении ума, освобождении мудростью. Обладая этими пятью качествами, монахи, бхиккху является изнеженным отшельником среди отшельников».

‘‘Yañhi taṃ, bhikkhave, sammā vadamāno vadeyya – ‘samaṇesu samaṇasukhumālo’ti, mameva taṃ, bhikkhave, sammā vadamāno vadeyya – ‘samaṇesu samaṇasukhumālo’ti[Pg.116]. Ahañhi, bhikkhave, yācitova bahulaṃ cīvaraṃ paribhuñjāmi, appaṃ ayācito; yācitova bahulaṃ piṇḍapātaṃ paribhuñjāmi, appaṃ ayācito; yācitova bahulaṃ senāsanaṃ paribhuñjāmi, appaṃ ayācito; yācitova bahulaṃ gilānappaccayabhesajjaparikkhāraṃ paribhuñjāmi, appaṃ ayācito. Yehi kho pana bhikkhūhi saddhiṃ viharāmi, te maṃ manāpeneva bahulaṃ kāyakammena samudācaranti, appaṃ amanāpena; manāpeneva bahulaṃ vacīkammena samudācaranti, appaṃ amanāpena; manāpeneva bahulaṃ manokammena samudācaranti, appaṃ amanāpena; manāpaṃyeva upahāraṃ upaharanti, appaṃ amanāpaṃ. Yāni kho pana tāni vedayitāni – pittasamuṭṭhānāni vā semhasamuṭṭhānāni vā vātasamuṭṭhānāni vā sannipātikāni vā utupariṇāmajāni vā visamaparihārajāni vā opakkamikāni vā kammavipākajāni vā – tāni me na bahudeva uppajjanti. Appābādhohamasmi, catunnaṃ kho panasmi jhānānaṃ ābhicetasikānaṃ diṭṭhadhammasukhavihārānaṃ nikāmalābhī akicchalābhī akasiralābhī, āsavānaṃ khayā…pe… sacchikatvā upasampajja viharāmi.

«Монахи, если бы кто-то, говоря правильно, сказал о ком-то: „Он изнеженный отшельник среди отшельников“, то именно обо мне, монахи, говоря правильно, он бы так сказал: „Он изнеженный отшельник среди отшельников“. Ведь я, монахи, пользуюсь монашеским облачением в основном по приглашению, и редко — без приглашения; пользуюсь подаянием пищи в основном по приглашению, и редко — без приглашения; пользуюсь жилищем в основном по приглашению, и редко — без приглашения; пользуюсь лекарствами и средствами для больных в основном по приглашению, и редко — без приглашения. Те бхиккху, с которыми я живу, в основном совершают по отношению ко мне приятные телесные действия, и редко — неприятные; в основном совершают приятные словесные действия, и редко — неприятные; в основном совершают приятные умственные действия, и редко — неприятные; подносят мне в основном приятные дары, и редко — неприятные. Те болезненные ощущения, что возникают из-за желчи, слизи, ветра или их сочетания, из-за смены климата, из-за небрежного поведения, из-за нападения или в результате созревания каммы — они не возникают у меня часто. Я редко болею. Я обретаю по своему желанию, без труда и трудностей, четыре джханы, относящиеся к высшему уму и являющиеся приятным пребыванием в этой самой жизни. С уничтожением пятен ума... [и так далее]... осуществив, пребываю».

‘‘Yañhi taṃ, bhikkhave, sammā vadamāno vadeyya – ‘samaṇesu samaṇasukhumālo’ti, mameva taṃ, bhikkhave, sammā vadamāno vadeyya – ‘samaṇesu samaṇasukhumālo’’’ti. Catutthaṃ.

5. Phāsuvihārasuttaṃ

5. «Пхасувихара-сутта»

105. ‘‘Pañcime, bhikkhave, phāsuvihārā. Katame pañca? Idha, bhikkhave, bhikkhuno mettaṃ kāyakammaṃ paccupaṭṭhitaṃ hoti sabrahmacārīsu āvi ceva raho ca, mettaṃ vacīkammaṃ…pe… mettaṃ manokammaṃ paccupaṭṭhitaṃ hoti sabrahmacārīsu āvi ceva raho ca. Yāni tāni sīlāni akhaṇḍāni acchiddāni asabalāni akammāsāni bhujissāni viññuppasatthāni aparāmaṭṭhāni samādhisaṃvattanikāni, tathārūpehi sīlehi sīlasāmaññagato viharati sabrahmacārīhi āvi ceva raho ca. Yāyaṃ diṭṭhi ariyā niyyānikā niyyāti takkarassa sammā dukkhakkhayāya, tathārūpāya diṭṭhiyā diṭṭhisāmaññagato viharati sabrahmacārīhi āvi ceva raho ca. Ime kho, bhikkhave, pañca phāsuvihārā’’ti. Pañcamaṃ.

105. «Монахи, есть эти пять способов безмятежного пребывания. Какие пять? Здесь, монахи, бхиккху проявляет дружественные телесные действия по отношению к своим собратьям по святой жизни как открыто, так и наедине; дружественные словесные действия... [и так далее]... дружественные умственные действия по отношению к своим собратьям по святой жизни как открыто, так и наедине. Обладая наравне со своими собратьями по святой жизни — как открыто, так и наедине — той нравственностью, которая нерушима, безупречна, чиста, незапятнана, ведёт к свободе, восхваляема мудрыми, не искажаема ложными взглядами и ведёт к сосредоточению, он пребывает с ними. Обладая наравне со своими собратьями по святой жизни — как открыто, так и наедине — тем воззрением, которое благородно, освобождающе и ведёт того, кто поступает в соответствии с ним, к полному прекращению страданий, он пребывает с ними. Таковы, монахи, пять способов безмятежного пребывания».

6. Ānandasuttaṃ

6. «Ананда-сутта»

106. Ekaṃ [Pg.117] samayaṃ bhagavā kosambiyaṃ viharati ghositārāme. Atha kho āyasmā ānando yena bhagavā tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā bhagavantaṃ abhivādetvā ekamantaṃ nisīdi. Ekamantaṃ nisinno kho āyasmā ānando bhagavantaṃ etadavoca –

106. «Однажды Благословенный пребывал в Косамби, в роще Госиты. Тогда почтенный Ананда подошёл к Благословенному, поклонился ему и сел рядом. Сидя рядом, почтенный Ананда обратился к Благословенному с такими словами:»

‘‘Kittāvatā nu kho, bhante, bhikkhu saṅghe viharanto phāsuṃ vihareyyā’’ti? ‘‘Yato kho, ānanda, bhikkhu attanā sīlasampanno hoti, no paraṃ adhisīle sampavattā ; ettāvatāpi kho, ānanda, bhikkhu saṅghe viharanto phāsuṃ vihareyyā’’ti.

«— В какой мере, досточтимый, бхиккху, живя в Сангхе, может пребывать безмятежно? — Когда, Ананда, бхиккху сам совершенен в нравственности, но не упрекает других в отношении нравственности — в такой мере, Ананда, бхиккху, живя в Сангхе, может пребывать безмятежно».

‘‘Siyā pana, bhante, aññopi pariyāyo yathā bhikkhu saṅghe viharanto phāsuṃ vihareyyā’’ti? ‘‘Siyā, ānanda! Yato kho, ānanda, bhikkhu attanā sīlasampanno hoti, no paraṃ adhisīle sampavattā; attānupekkhī ca hoti, no parānupekkhī; apaññāto ca hoti, tena ca apaññātakena no paritassati; ettāvatāpi kho, ānanda, bhikkhu saṅghe viharanto phāsuṃ vihareyyā’’ti.

«— Но может ли быть, досточтимый, другой способ, благодаря которому бхиккху, живя в Сангхе, пребывал бы безмятежно? — Может быть, Ананда. Когда, Ананда, бхиккху сам совершенен в нравственности, но не упрекает других в отношении нравственности; и когда он следит за собой, но не следит за другими; и когда он малоизвестен, но из-за этой своей малоизвестности не тревожится — в такой мере, Ананда, бхиккху, живя в Сангхе, может пребывать безмятежно».

‘‘Siyā pana, bhante, aññopi pariyāyo yathā bhikkhu saṅghe viharanto phāsuṃ vihareyyā’’ti? ‘‘Siyā, ānanda! Yato kho, ānanda, bhikkhu attanā sīlasampanno hoti, no paraṃ adhisīle sampavattā; attānupekkhī ca hoti, no parānupekkhī; apaññāto ca hoti, tena ca apaññātakena no paritassati; catunnañca jhānānaṃ ābhicetasikānaṃ diṭṭhadhammasukhavihārānaṃ nikāmalābhī hoti akicchalābhī akasiralābhī; ettāvatāpi kho, ānanda, bhikkhu saṅghe viharanto phāsuṃ vihareyyā’’ti.

«— Но может ли быть, досточтимый, другой способ, благодаря которому бхиккху, живя в Сангхе, пребывал бы безмятежно? — Может быть, Ананда. Когда, Ананда, бхиккху сам совершенен в нравственности, но не упрекает других в отношении нравственности; и когда он следит за собой, но не следит за другими; и когда он малоизвестен, но из-за этой своей малоизвестности не тревожится; и когда он обретает по своему желанию, без труда и трудностей, четыре джханы, относящиеся к высшему уму и являющиеся приятным пребыванием в этой самой жизни — в такой мере, Ананда, бхиккху, живя в Сангхе, может пребывать безмятежно».

‘‘Siyā [Pg.118] pana, bhante, aññopi pariyāyo yathā bhikkhu saṅghe viharanto phāsuṃ vihareyyā’’ti? ‘‘Siyā, ānanda! Yato kho, ānanda, bhikkhu attanā sīlasampanno hoti, no paraṃ adhisīle sampavattā; attānupekkhī ca hoti, no parānupekkhī; apaññāto ca hoti, tena ca apaññātakena no paritassati; catunnañca jhānānaṃ ābhicetasikānaṃ diṭṭhadhammasukhavihārānaṃ nikāmalābhī hoti akicchalābhī akasiralābhī; āsavānañca khayā anāsavaṃ cetovimuttiṃ paññāvimuttiṃ diṭṭheva dhamme sayaṃ abhiññā sacchikatvā upasampajja viharati; ettāvatāpi kho, ānanda, bhikkhu saṅghe viharanto phāsuṃ vihareyya.

«Но может ли быть, досточтимый, иной способ, благодаря которому бхиккху, живя в Сангхе, пребывал бы в благополучии?» «Может быть, Ананда! Когда, Ананда, бхиккху сам совершенен в нравственности, но не упрекает других в отношении нравственности; когда он наблюдает за собой, но не наблюдает за другими; когда он не известен и из-за этой своей неизвестности не тревожится; когда он обретает по своему желанию, без труда и затруднений, четыре джханы, относящиеся к высшему уму и являющиеся приятными пребываниями в этой самой жизни; и когда с уничтожением асав он в этой самой жизни сам благодаря прямому знанию постигает, осуществляет и, войдя в него, пребывает в безасавном освобождении ума, освобождении мудростью — в такой мере, Ананда, бхиккху, живя в Сангхе, может пребывать в благополучии».

‘‘Imamhā cāhaṃ, ānanda, phāsuvihārā añño phāsuvihāro uttaritaro vā paṇītataro vā natthīti vadāmī’’ti. Chaṭṭhaṃ.

«И я говорю, Ананда, что нет иного пребывания в благополучии, которое было бы выше или превосходнее этого пребывания в благополучии». (Шестая сутта).

7. Sīlasuttaṃ

7. Сила-сутта (Нравственность)

107. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato bhikkhu āhuneyyo hoti pāhuneyyo dakkhiṇeyyo añjalikaraṇīyo anuttaraṃ puññakkhettaṃ lokassa.

107. «Монахи, бхиккху, наделённый пятью качествами, достоин даров, достоин гостеприимства, достоин подношений, достоин почтительного приветствия со сложенными руками, являясь несравненным полем заслуг для мира.

‘‘Katamehi pañcahi? Idha, bhikkhave, bhikkhu sīlasampanno hoti, samādhisampanno hoti, paññāsampanno hoti, vimuttisampanno hoti, vimuttiñāṇadassanasampanno hoti.

Какими пятью? Здесь, монахи, бхиккху совершенен в нравственности, совершенен в сосредоточении, совершенен в мудрости, совершенен в освобождении, совершенен в знании и видении освобождения.

‘‘Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato bhikkhu āhuneyyo hoti pāhuneyyo dakkhiṇeyyo añjalikaraṇīyo anuttaraṃ puññakkhettaṃ lokassā’’ti. Sattamaṃ.

Монахи, бхиккху, наделённый этими пятью качествами, достоин даров, достоин гостеприимства, достоин подношений, достоин почтительного приветствия со сложенными руками, являясь несравненным полем заслуг для мира». (Седьмая сутта).

8. Asekhasuttaṃ

8. Асекха-сутта (Тот, кто вне обучения)

108. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato bhikkhu āhuneyyo hoti pāhuneyyo dakkhiṇeyyo…pe… anuttaraṃ puññakkhettaṃ lokassa.

108. «Монахи, бхиккху, наделённый пятью качествами, достоин даров, достоин гостеприимства, достоин подношений... [и так далее]... являясь несравненным полем заслуг для мира.

‘‘Katamehi, pañcahi? Idha, bhikkhave, bhikkhu asekhena sīlakkhandhena samannāgato hoti, asekhena samādhikkhandhena samannāgato hoti, asekhena [Pg.119] paññākkhandhena samannāgato hoti, asekhena vimuttikkhandhena samannāgato hoti, asekhena vimuttiñāṇadassanakkhandhena samannāgato hoti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato bhikkhu āhuneyyo hoti…pe… anuttaraṃ puññakkhettaṃ lokassā’’ti. Aṭṭhamaṃ.

Какими пятью? Здесь, монахи, бхиккху наделён совокупностью нравственности того, кто вне обучения; наделён совокупностью сосредоточения того, кто вне обучения; наделён совокупностью мудрости того, кто вне обучения; наделён совокупностью освобождения того, кто вне обучения; наделён совокупностью знания и видения освобождения того, кто вне обучения. Монахи, бхиккху, наделённый этими пятью качествами, достоин даров... [и так далее]... являясь несравненным полем заслуг для мира». (Восьмая сутта).

9. Cātuddisasuttaṃ

9. Цатуддиса-сутта (Пребывающий в согласии со всеми четырьмя сторонами света)

109. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato bhikkhu cātuddiso hoti. Katamehi pañcahi? Idha, bhikkhave, bhikkhu sīlavā hoti, pātimokkhasaṃvarasaṃvuto viharati ācāragocarasampanno aṇumattesu vajjesu bhayadassāvī, samādāya sikkhati sikkhāpadesu; bahussuto hoti sutadharo sutasannicayo, ye te dhammā ādikalyāṇā majjhekalyāṇā pariyosānakalyāṇā sātthaṃ sabyañjanaṃ kevalaparipuṇṇaṃ parisuddhaṃ brahmacariyaṃ abhivadanti, tathārūpāssa dhammā bahussutā honti dhātā vacasā paricitā manasānupekkhitā diṭṭhiyā suppaṭividdhā; santuṭṭho hoti itarītaracīvarapiṇḍapātasenāsanagilānappaccayabhesajjaparikkhārena; catunnaṃ jhānānaṃ ābhicetasikānaṃ diṭṭhadhammasukhavihārānaṃ nikāmalābhī hoti akicchalābhī akasiralābhī; āsavānaṃ khayā anāsavaṃ cetovimuttiṃ paññāvimuttiṃ diṭṭheva dhamme sayaṃ abhiññā sacchikatvā upasampajja viharati. Imehi, kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato bhikkhu cātuddiso hotī’’ti. Navamaṃ.

109. «Монахи, бхиккху, наделённый пятью качествами, чувствует себя как дома во всех четырёх сторонах света. Какими пятью? (1) Здесь бхиккху добродетелен; он пребывает, сдерживая себя Патимоккхой, обладая хорошим поведением и местом для сбора подаяния, видя опасность даже в малейших проступках. Приняв правила обучения, он обучается в них. (2) Он много слышал, помнит услышанное и накапливает услышанное. Те учения, что прекрасны в начале, прекрасны в середине и прекрасны в конце, с верным смыслом и выражением, провозглашающие совершенно полную и чистую святую жизнь — такие учения он много слушал, удерживал в уме, повторял устно, исследовал мысленно и хорошо постиг своим воззрением. (3) Он довольствуется любыми облачениями, подаянием пищи, жилищем, а также лекарствами и приспособлениями для больных. (4) Он обретает по своему желанию, без труда и затруднений, четыре джханы, относящиеся к высшему уму и являющиеся приятными пребываниями в этой самой жизни. (5) С уничтожением асав он в этой самой жизни сам благодаря прямому знанию постигает, осуществляет и, войдя в него, пребывает в безасавном освобождении ума, освобождении мудростью. Монахи, бхиккху, наделённый этими пятью качествами, чувствует себя как дома во всех четырёх сторонах света». (Девятая сутта).

10. Araññasuttaṃ

10. Араннья-сутта (Лес)

110. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato bhikkhu alaṃ araññavanapatthāni pantāni senāsanāni paṭisevituṃ. Katamehi pañcahi? Idha, bhikkhave, bhikkhu sīlavā hoti…pe… samādāya sikkhati sikkhāpadesu; bahussuto hoti…pe… diṭṭhiyā suppaṭividdhā; āraddhavīriyo viharati thāmavā daḷhaparakkamo anikkhittadhuro kusalesu dhammesu; catunnaṃ jhānānaṃ ābhicetasikānaṃ diṭṭhadhammasukhavihārānaṃ nikāmalābhī hoti akicchalābhī akasiralābhī; āsavānaṃ khayā anāsavaṃ cetovimuttiṃ paññāvimuttiṃ diṭṭheva dhamme sayaṃ abhiññā sacchikatvā upasampajja viharati. Imehi [Pg.120] kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato bhikkhu alaṃ araññavanapatthāni pantāni senāsanāni paṭisevitu’’nti. Dasamaṃ.

110. «Монахи, бхиккху, наделённый пятью качествами, пригоден для того, чтобы уединяться в отдалённых жилищах в лесах и лесных чащах. Какими пятью? (1) Здесь бхиккху добродетелен... [и так далее]... обучается в правилах обучения; (2) он много слышал... [и так далее]... хорошо постиг своим воззрением; (3) он пребывает, зародив усердие для оставления неблагих качеств и обретения благих качеств, он силён, твёрд в усилиях, не слагает с себя бремени взращивания благих качеств; (4) он обретает по своему желанию, без труда и затруднений, четыре джханы, относящиеся к высшему уму и являющиеся приятными пребываниями в этой самой жизни; (5) с уничтожением асав он в этой самой жизни сам благодаря прямому знанию постигает, осуществляет и, войдя в него, пребывает в безасавном освобождении ума, освобождении мудростью. Монахи, бхиккху, наделённый этими пятью качествами, пригоден для того, чтобы уединяться в отдалённых жилищах в лесах и лесных чащах». (Десятая сутта).

Phāsuvihāravaggo paṭhamo.

Первая глава о пребывании в благополучии завершена.

Tassuddānaṃ –

Оглавление этой главы:

Sārajjaṃ saṅkito coro, sukhumālaṃ phāsu pañcamaṃ;

Ānanda sīlāsekhā ca, cātuddiso araññena cāti.

Робкость, Сомнение, Разбойник, Нежность, Благополучие — пятая; Ананда, Нравственность, Обучение, Четыре стороны света и Лес.

(12) 2. Andhakavindavaggo

(12) 2. Глава об Андхакавинде

1. Kulūpakasuttaṃ

1. Кулупака-сутта (Посещающий семьи)

111. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato kulūpako bhikkhu kulesu appiyo ca hoti amanāpo ca agaru ca abhāvanīyo ca. Katamehi pañcahi? Asanthavavissāsī ca hoti, anissaravikappī ca, vissaṭṭhupasevī ca, upakaṇṇakajappī ca, atiyācanako ca. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato kulūpako bhikkhu kulesu appiyo ca hoti amanāpo ca agaru ca abhāvanīyo ca.

111. «Монахи, бхиккху, посещающий семьи и наделённый пятью качествами, становится для них неприятным, нежеланным, неуважаемым и неавторитетным. Какими пятью? (1) Он ведёт себя запанибрата, едва познакомившись; (2) он распоряжается тем, что ему не принадлежит; (3) он сближается с теми, кто находится в раздоре; (4) он шепчется на ухо; (5) он обращается с чрезмерными просьбами. Монахи, бхиккху, посещающий семьи и наделённый этими пятью качествами, становится для них неприятным, нежеланным, неуважаемым и неавторитетным.

‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato kulūpako bhikkhu kulesu piyo ca hoti manāpo ca garu ca bhāvanīyo ca. Katamehi pañcahi? Na asanthavavissāsī ca hoti, na anissaravikappī ca, na vissaṭṭhupasevī ca, na upakaṇṇakajappī ca, na atiyācanako ca. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato kulūpako bhikkhu kulesu piyo ca hoti manāpo ca garu ca bhāvanīyo cā’’ti. Paṭhamaṃ.

«Монахи, бхиккху, посещающий семьи and наделённый пятью качествами, становится для них приятным, желанным, уважаемым и авторитетным. Какими пятью? (1) Он не ведёт себя запанибрата, едва познакомившись; (2) он не распоряжается тем, что ему не принадлежит; (3) он не сближается с теми, кто находится в раздоре; (4) он не шепчется на ухо; (5) он не обращается с чрезмерными просьбами. Монахи, бхиккху, посещающий семьи и наделённый этими пятью качествами, становится для них приятным, желанным, уважаемым и авторитетным». (Первая сутта).

2. Pacchāsamaṇasuttaṃ

2. Паччхасамана-сутта (Монах-спутник)

112. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato pacchāsamaṇo na ādātabbo. Katamehi pañcahi? Atidūre vā gacchati accāsanne vā, na pattapariyāpannaṃ [Pg.121] gaṇhati, āpattisāmantā bhaṇamānaṃ na nivāreti, bhaṇamānassa antarantarā kathaṃ opāteti, duppañño hoti jaḷo eḷamūgo. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato pacchāsamaṇo na ādātabbo.

112. «Монахи, человека, наделённого пятью качествами, не следует брать с собой в качестве монаха-спутника. Какими пятью? (1) Он идёт либо слишком далеко позади, либо слишком близко; (2) он не берёт чашу для подаяния, когда она полна; (3) он не останавливает вас, когда ваша речь граничит с проступком; (4) он то и дело перебивает вас, когда вы говорите; (5) он немудр, глуп и косноязычен. Монахи, человека, наделённого этими пятью качествами, не следует брать с собой в качестве монаха-спутника.

‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato pacchāsamaṇo ādātabbo. Katamehi pañcahi? Nātidūre gacchati na accāsanne, pattapariyāpannaṃ gaṇhati, āpattisāmantā bhaṇamānaṃ nivāreti, bhaṇamānassa na antarantarā kathaṃ opāteti, paññavā hoti ajaḷo aneḷamūgo. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato pacchāsamaṇo ādātabbo’’ti. Dutiyaṃ.

«Монахи, человека, наделённого пятью качествами, следует брать с собой в качестве монаха-спутника. Какими пятью? (1) Он идёт не слишком далеко позади и не слишком близко; (2) он берёт чашу для подаяния, когда она полна; (3) он останавливает вас, когда ваша речь граничит с проступком; (4) он не перебивает вас, когда вы говорите; (5) он мудр, не глуп и не косноязычен. Монахи, человека, наделённого этими пятью качествами, следует брать с собой в качестве монаха-спутника». (Вторая сутта).

3. Sammāsamādhisuttaṃ

3. Саммасамадхи-сутта (Правильное сосредоточение)

113. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato bhikkhu abhabbo sammāsamādhiṃ upasampajja viharituṃ. Katamehi pañcahi? Idha, bhikkhave, bhikkhu akkhamo hoti rūpānaṃ, akkhamo saddānaṃ, akkhamo gandhānaṃ, akkhamo rasānaṃ, akkhamo phoṭṭhabbānaṃ. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato bhikkhu abhabbo sammāsamādhiṃ upasampajja viharituṃ.

113. «Монахи, бхиккху, наделённый пятью качествами, неспособен войти и пребывать в правильном самадхи. Какими пятью? Здесь, монахи, бхиккху не может терпеливо переносить видимые формы, не может переносить звуки, не может переносить запахи, не может переносить вкусы, не может переносить тактильные ощущения. Монахи, бхиккху, наделённый этими пятью качествами, неспособен войти и пребывать в правильном самадхи.

‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato bhikkhu bhabbo sammāsamādhiṃ upasampajja viharituṃ. Katamehi pañcahi? Idha, bhikkhave, bhikkhu khamo hoti rūpānaṃ, khamo saddānaṃ, khamo gandhānaṃ, khamo rasānaṃ, khamo phoṭṭhabbānaṃ. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato bhikkhu bhabbo sammāsamādhiṃ upasampajja viharitu’’nti. Tatiyaṃ.

«Монахи, бхиккху, наделённый пятью качествами, способен войти и пребывать в правильном самадхи. Какими пятью? Здесь, монахи, бхиккху может терпеливо переносить видимые формы, может переносить звуки, может переносить запахи, может переносить вкусы, может переносить тактильные ощущения. Монахи, бхиккху, наделённый этими пятью качествами, способен войти и пребывать в правильном самадхи». (Третья сутта).

4. Andhakavindasuttaṃ

4. Андхакавинда-сутта (В Андхакавинде)

114. Ekaṃ samayaṃ bhagavā magadhesu viharati andhakavinde. Atha kho āyasmā ānando yena bhagavā tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā bhagavantaṃ abhivādetvā ekamantaṃ nisīdi. Ekamantaṃ nisinnaṃ kho āyasmantaṃ ānandaṃ bhagavā etadavoca –

114. Однажды Благословенный пребывал в стране Магадха, в Андхакавинде. Тогда досточтимый Ананда подошёл к Благословенному, поклонился ему и сел рядом. Когда досточтимый Ананда сел рядом, Благословенный обратился к нему с такими словами:

‘‘Ye te, ānanda, bhikkhū navā acirapabbajitā adhunāgatā imaṃ dhammavinayaṃ, te vo, ānanda, bhikkhū pañcasu dhammesu samādapetabbā nivesetabbā patiṭṭhāpetabbā[Pg.122]. Katamesu pañcasu? ‘Etha tumhe, āvuso, sīlavā hotha, pātimokkhasaṃvarasaṃvutā viharatha ācāragocarasampannā aṇumattesu vajjesu bhayadassāvino, samādāya sikkhatha sikkhāpadesū’ti – iti pātimokkhasaṃvare samādapetabbā nivesetabbā patiṭṭhāpetabbā.

«Ананда, те бхиккху, которые являются новоприбывшими, недавно принявшими монашество, только что пришедшими в эти Дхамму и Дисциплину, должны быть вами побуждаемы, утверждаемы и укореняемы в пяти вещах. В каких пяти? „Идите, друзья, будьте добродетельны; пребывайте, сдерживая себя Патимоккхой, обладая хорошим поведением и местом для сбора подаяния, видя опасность даже в малейших проступках. Приняв правила обучения, обучайтесь в них“ — так их следует побуждать, утверждать и укоренять в сдержанности Патимоккхи.

‘‘‘Etha tumhe, āvuso, indriyesu guttadvārā viharatha ārakkhasatino nipakkasatino, sārakkhitamānasā satārakkhena cetasā samannāgatā’ti – iti indriyasaṃvare samādapetabbā nivesetabbā patiṭṭhāpetabbā.

„Идите, друзья, пребывайте с охраняемыми вратами чувств; пусть осознанность будет вашим стражем; будьте бдительны и осознанны, обладая оберегаемым умом, умом под защитой осознанности“ — так их следует побуждать, утверждать и укоренять в обуздании чувств.

‘‘‘Etha tumhe, āvuso, appabhassā hotha, bhasse pariyantakārino’ti – iti bhassapariyante samādapetabbā nivesetabbā patiṭṭhāpetabbā.

„Идите, друзья, будьте немногословны, устанавливайте меру в разговорах“ — так их следует побуждать, утверждать и укоренять в ограничении речи.

‘‘‘Etha tumhe, āvuso, āraññikā hotha, araññavanapatthāni pantāni senāsanāni paṭisevathā’ti – iti kāyavūpakāse samādapetabbā nivesetabbā patiṭṭhāpetabbā.

„Идите, друзья, будьте лесными жителями, уединяйтесь в отдалённых жилищах в лесах и лесных чащах“ — так их следует побуждать, утверждать и укоренять в телесном уединении.

‘‘‘Etha tumhe, āvuso, sammādiṭṭhikā hotha sammādassanena samannāgatā’ti – iti sammādassane samādapetabbā nivesetabbā patiṭṭhāpetabbā. Ye te, ānanda, bhikkhū navā acirapabbajitā adhunāgatā imaṃ dhammavinayaṃ, te vo, ānanda, bhikkhū imesu pañcasu dhammesu samādapetabbā nivesetabbā patiṭṭhāpetabbā’’ti. Catutthaṃ.

„Идите, друзья, придерживайтесь правильных взглядов, обладайте правильным видением“ — так их следует побуждать, утверждать и укоренять в правильном видении. Ананда, те бхиккху, которые являются новоприбывшими, недавно принявшими монашество, только что пришедшими в эти Дхамму и Дисциплину, должны быть вами побуждаемы, утверждаемы и укореняемы в этих пяти вещах». (Четвёртая сутта).

5. Maccharinīsuttaṃ

5. Маччхарини-сутта (Скупые монахини)

115. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgatā bhikkhunī yathābhataṃ nikkhittā evaṃ niraye. Katamehi pañcahi? Āvāsamaccharinī hoti, kulamaccharinī hoti, lābhamaccharinī hoti, vaṇṇamaccharinī hoti, dhammamaccharinī hoti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgatā bhikkhunī yathābhataṃ nikkhittā evaṃ niraye.

115. «Монахи, монахиня, наделённая пятью качествами, низвергается в ад, словно её туда принесли. Какими пятью? Она скупа в отношении жилищ, скупа в отношении семей-покровителей, скупа в отношении подношений, скупа в отношении похвалы и скупа в отношении Дхаммы. Монахи, монахиня, наделённая этими пятью качествами, низвергается в ад, словно её туда принесли.

‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgatā bhikkhunī yathābhataṃ nikkhittā evaṃ sagge. Katamehi pañcahi? Na āvāsamaccharinī hoti, na kulamaccharinī hoti, na lābhamaccharinī hoti, na vaṇṇamaccharinī hoti, na dhammamaccharinī hoti[Pg.123]. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgatā bhikkhunī yathābhataṃ nikkhittā evaṃ sagge’’ti. Pañcamaṃ.

«Монахи, монахиня, наделённая пятью качествами, возносится на небеса, словно её туда принесли. Какими пятью? Она не скупа в отношении жилищ, не скупа в отношении семей-покровителей, не скупа в отношении подношений, не скупа в отношении похвалы и не скупа в отношении Дхаммы. Монахи, монахиня, наделённая этими пятью качествами, возносится на небеса, словно её туда принесли». (Пятая сутта).

6. Vaṇṇanāsuttaṃ

6. Ваннана-сутта (Похвала)

116. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgatā bhikkhunī yathābhataṃ nikkhittā evaṃ niraye. Katamehi pañcahi? Ananuvicca apariyogāhetvā avaṇṇārahassa vaṇṇaṃ bhāsati, ananuvicca apariyogāhetvā vaṇṇārahassa avaṇṇaṃ bhāsati, ananuvicca apariyogāhetvā appasādanīye ṭhāne pasādaṃ upadaṃseti, ananuvicca apariyogāhetvā pasādanīye ṭhāne appasādaṃ upadaṃseti, saddhādeyyaṃ vinipāteti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgatā bhikkhunī yathābhataṃ nikkhittā evaṃ niraye.

116. «Монахи, бхиккхуни, обладающая пятью качествами, низвергается в ад, словно принесённая туда. Какими пятью? Без исследования и глубокого рассмотрения она восхваляет того, кто заслуживает порицания; без исследования и глубокого рассмотрения она порицает того, кто заслуживает похвалы; без исследования и глубокого рассмотрения она выказывает доверие к тому, что не заслуживает доверия; без исследования и глубокого рассмотрения она выказывает недоверие к тому, что заслуживает доверия; и она растрачивает дары, поднесённые из веры. Бхиккхуни, обладающая этими пятью качествами, низвергается в ад, словно принесённая туда».

‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgatā bhikkhunī yathābhataṃ nikkhittā evaṃ sagge. Katamehi pañcahi? Anuvicca pariyogāhetvā avaṇṇārahassa avaṇṇaṃ bhāsati, anuvicca pariyogāhetvā vaṇṇārahassa vaṇṇaṃ bhāsati, anuvicca pariyogāhetvā appasādanīye ṭhāne appasādaṃ upadaṃseti, anuvicca pariyogāhetvā pasādanīye ṭhāne pasādaṃ upadaṃseti, saddhādeyyaṃ na vinipāteti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgatā bhikkhunī yathābhataṃ nikkhittā evaṃ sagge’’ti. Chaṭṭhaṃ.

«Монахи, бхиккхуни, обладающая пятью качествами, возносится на небеса, словно принесённая туда. Какими пятью? Исследовав и глубоко рассмотрев, она порицает того, кто заслуживает порицания; исследовав и глубоко рассмотрев, она восхваляет того, кто заслуживает похвалы; исследовав и глубоко рассмотрев, она выказывает недоверие к тому, что не заслуживает доверия; исследовав и глубоко рассмотрев, она выказывает доверие к тому, что заслуживает доверия; и она не растрачивает дары, поднесённые из веры. Бхиккхуни, обладающая этими пятью качествами, возносится на небеса, словно принесённая туда». (Шестая [сутта]).

7. Issukinīsuttaṃ

7. «Иссукини сутта»

117. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgatā bhikkhunī yathābhataṃ nikkhittā evaṃ niraye. Katamehi pañcahi? Ananuvicca apariyogāhetvā avaṇṇārahassa vaṇṇaṃ bhāsati, ananuvicca apariyogāhetvā vaṇṇārahassa avaṇṇaṃ bhāsati, issukinī ca hoti, maccharinī ca, saddhādeyyaṃ vinipāteti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgatā bhikkhunī yathābhataṃ nikkhittā evaṃ niraye.

117. «Монахи, бхиккхуни, обладающая пятью качествами, низвергается в ад, словно принесённая туда. Какими пятью? Без исследования и глубокого рассмотрения она восхваляет того, кто заслуживает порицания; без исследования и глубокого рассмотрения она порицает того, кто заслуживает похвалы; она завистлива; она скупа; и она растрачивает дары, поднесённые из веры. Бхиккхуни, обладающая этими пятью качествами, низвергается в ад, словно принесённая туда».

‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgatā bhikkhunī yathābhataṃ nikkhittā evaṃ sagge. Katamehi pañcahi? Anuvicca pariyogāhetvā avaṇṇārahassa avaṇṇaṃ bhāsati, anuvicca pariyogāhetvā vaṇṇārahassa vaṇṇaṃ bhāsati[Pg.124], anissukinī ca hoti, amaccharinī ca, saddhādeyyaṃ na vinipāteti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgatā bhikkhunī yathābhataṃ nikkhittā evaṃ sagge’’ti. Sattamaṃ.

«Монахи, бхиккхуни, обладающая пятью качествами, возносится на небеса, словно принесённая туда. Какими пятью? Исследовав и глубоко рассмотрев, она порицает того, кто заслуживает порицания; исследовав и глубоко рассмотрев, она восхваляет того, кто заслуживает похвалы; она независтлива; она нескупа; и она не растрачивает дары, поднесённые из веры. Бхиккхуни, обладающая этими пятью качествами, возносится на небеса, словно принесённая туда». (Седьмая [сутта]).

8. Micchādiṭṭhikasuttaṃ

8. «Миччхадиттхика сутта»

118. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgatā bhikkhunī yathābhataṃ nikkhittā evaṃ niraye. Katamehi pañcahi? Ananuvicca apariyogāhetvā avaṇṇārahassa vaṇṇaṃ bhāsati, ananuvicca apariyogāhetvā vaṇṇārahassa avaṇṇaṃ bhāsati, micchādiṭṭhikā ca hoti, micchāsaṅkappā ca, saddhādeyyaṃ vinipāteti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgatā bhikkhunī yathābhataṃ nikkhittā evaṃ niraye.

118. «Монахи, бхиккхуни, обладающая пятью качествами, низвергается в ад, словно принесённая туда. Какими пятью? Без исследования и глубокого рассмотрения она восхваляет того, кто заслуживает порицания; без исследования и глубокого рассмотрения она порицает того, кто заслуживает похвалы; она придерживается ложных взглядов; у неё ложные намерения; и она растрачивает дары, поднесённые из веры. Бхиккхуни, обладающая этими пятью качествами, низвергается в ад, словно принесённая туда».

‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgatā bhikkhunī yathābhataṃ nikkhittā evaṃ sagge. Katamehi pañcahi? Anuvicca pariyogāhetvā avaṇṇārahassa avaṇṇaṃ bhāsati, anuvicca pariyogāhetvā vaṇṇārahassa vaṇṇaṃ bhāsati, sammādiṭṭhikā ca, hoti, sammāsaṅkappā ca, saddhādeyyaṃ na vinipāteti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgatā bhikkhunī yathābhataṃ nikkhittā evaṃ sagge’’ti. Aṭṭhamaṃ.

«Монахи, бхиккхуни, обладающая пятью качествами, возносится на небеса, словно принесённая туда. Какими пятью? Исследовав и глубоко рассмотрев, она порицает того, кто заслуживает порицания; исследовав и глубоко рассмотрев, она восхваляет того, кто заслуживает похвалы; она придерживается правильных взглядов; у неё правильные намерения; и она не растрачивает дары, поднесённые из веры. Бхиккхуни, обладающая этими пятью качествами, возносится на небеса, словно принесённая туда». (Восьмая [сутта]).

9. Micchāvācāsuttaṃ

9. «Миччхавача сутта»

119. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgatā bhikkhunī yathābhataṃ nikkhittā evaṃ niraye. Katamehi pañcahi? Ananuvicca apariyogāhetvā avaṇṇārahassa vaṇṇaṃ bhāsati, ananuvicca apariyogāhetvā vaṇṇārahassa avaṇṇaṃ bhāsati, micchāvācā ca hoti, micchākammantā ca, saddhādeyyaṃ vinipāteti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgatā bhikkhunī yathābhataṃ nikkhittā evaṃ niraye.

119. «Монахи, бхиккхуни, обладающая пятью качествами, низвергается в ад, словно принесённая туда. Какими пятью? Без исследования и глубокого рассмотрения она восхваляет того, кто заслуживает порицания; без исследования и глубокого рассмотрения она порицает того, кто заслуживает похвалы; она ведёт ложную речь; у неё ложные действия; и она растрачивает дары, поднесённые из веры. Бхиккхуни, обладающая этими пятью качествами, низвергается в ад, словно принесённая туда».

‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgatā bhikkhunī yathābhataṃ nikkhittā evaṃ sagge. Katamehi pañcahi? Anuvicca pariyogāhetvā avaṇṇārahassa avaṇṇaṃ bhāsati, anuvicca pariyogāhetvā vaṇṇārahassa vaṇṇaṃ bhāsati, sammāvācā ca hoti, sammākammantā ca, saddhādeyyaṃ na vinipāteti. Imehi kho bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgatā bhikkhunī yathābhataṃ nikkhittā evaṃ sagge’’ti. Navamaṃ.

«Монахи, бхиккхуни, обладающая пятью качествами, возносится на небеса, словно принесённая туда. Какими пятью? Исследовав и глубоко рассмотрев, она порицает того, кто заслуживает порицания; исследовав и глубоко рассмотрев, она восхваляет того, кто заслуживает похвалы; она ведёт правильную речь; у неё правильные действия; и она не растрачивает дары, поднесённые из веры. Бхиккхуни, обладающая этими пятью качествами, возносится на небеса, словно принесённая туда». (Девятая [сутта]).

10. Micchāvāyāmasuttaṃ

10. «Миччхаваяма сутта»

120. ‘‘Pañcahi[Pg.125], bhikkhave, dhammehi samannāgatā bhikkhunī yathābhataṃ nikkhittā evaṃ niraye. Katamehi pañcahi? Ananuvicca apariyogāhetvā avaṇṇārahassa vaṇṇaṃ bhāsati, ananuvicca apariyogāhetvā vaṇṇārahassa avaṇṇaṃ bhāsati, micchāvāyāmā ca hoti, micchāsatinī ca, saddhādeyyaṃ vinipāteti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgatā bhikkhunī yathābhataṃ nikkhittā evaṃ niraye.

120. «Монахи, бхиккхуни, обладающая пятью качествами, низвергается в ад, словно принесённая туда. Какими пятью? Без исследования и глубокого рассмотрения она восхваляет того, кто заслуживает порицания; без исследования и глубокого рассмотрения она порицает того, кто заслуживает похвалы; она прилагает ложные усилия; у неё ложная осознанность; и она растрачивает дары, поднесённые из веры. Бхиккхуни, обладающая этими пятью качествами, низвергается в ад, словно принесённая туда».

‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgatā bhikkhunī yathābhataṃ nikkhittā evaṃ sagge. Katamehi pañcahi? Anuvicca pariyogāhetvā avaṇṇārahassa avaṇṇaṃ bhāsati, anuvicca pariyogāhetvā vaṇṇārahassa vaṇṇaṃ bhāsati, sammāvāyāmā ca hoti, sammāsatinī ca, saddhādeyyaṃ na vinipāteti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgatā bhikkhunī yathābhataṃ nikkhittā evaṃ sagge’’ti. Dasamaṃ.

«Монахи, бхиккхуни, обладающая пятью качествами, возносится на небеса, словно принесённая туда. Какими пятью? Исследовав и глубоко рассмотрев, она порицает того, кто заслуживает порицания; исследовав и глубоко рассмотрев, она восхваляет того, кто заслуживает похвалы; она прилагает правильные усилия; у неё правильная осознанность; и она не растрачивает дары, поднесённые из веры. Бхиккхуни, обладающая этими пятью качествами, возносится на небеса, словно принесённая туда». (Десятая [сутта]).

Andhakavindavaggo dutiyo.

«Вторая глава об Андхакавинде».

Tassuddānaṃ –

«Оглавление этой главы:»

Kulūpako pacchāsamaṇo, samādhiandhakavindaṃ;

Maccharī vaṇṇanā issā, diṭṭhivācāya vāyamāti.

«Кулупако, Паччхасамано, Самадхи, Андхакавинда, Маччхари, Ваннана, Исса, Диттхи, Вача, Ваяма».

(13) 3. Gilānavaggo

(13) 3. «Глава о больных»

1. Gilānasuttaṃ

1. «Гилана сутта»

121. Ekaṃ samayaṃ bhagavā vesāliyaṃ viharati mahāvane kūṭāgārasālāyaṃ. Atha kho bhagavā sāyanhasamayaṃ paṭisallānā vuṭṭhito yena gilānasālā tenupasaṅkami. Addasā kho bhagavā aññataraṃ bhikkhuṃ dubbalaṃ gilānakaṃ; disvā paññatte āsane nisīdi. Nisajja kho bhagavā bhikkhū āmantesi –

121. «Одно время Благословенный пребывал в Весали, в Большом лесу, в зале с островерхой крышей. Тогда Благословенный, выйдя вечером из уединения, направился к приюту для больных. Благословенный увидел некоего слабого, больного бхиккху; увидев его, Он сел на приготовленное сиденье. Сев, Благословенный обратился к бхиккху:»

‘‘Yaṃ [Pg.126] kiñci, bhikkhave, bhikkhuṃ dubbalaṃ gilānakaṃ pañca dhammā na vijahanti, tassetaṃ pāṭikaṅkhaṃ – ‘nacirasseva āsavānaṃ khayā anāsavaṃ cetovimuttiṃ paññāvimuttiṃ diṭṭheva dhamme sayaṃ abhiññā sacchikatvā upasampajja viharissatī’’’ti.

«Монахи, если слабого, больного бхиккху, кем бы он ни был, не покидают пять качеств, то от него можно ожидать следующего: „Вскоре, с уничтожением скверн, он в этой самой жизни сам благодаря прямому знанию постигнет, осуществит и, войдя в него, будет пребывать в свободном от скверн освобождении ума, освобождении мудростью“».

‘‘Katame pañca? Idha, bhikkhave, bhikkhu asubhānupassī kāye viharati, āhāre paṭikūlasaññī, sabbaloke anabhiratasaññī, sabbasaṅkhāresu aniccānupassī, maraṇasaññā kho panassa ajjhattaṃ sūpaṭṭhitā hoti. Yaṃ kiñci, bhikkhave, bhikkhuṃ dubbalaṃ gilānakaṃ ime pañca dhammā na vijahanti, tassetaṃ pāṭikaṅkhaṃ – ‘nacirasseva āsavānaṃ khayā…pe… sacchikatvā upasampajja viharissatī’’’ti. Paṭhamaṃ.

«Каковы эти пять? Здесь, монахи, бхиккху пребывает, созерцая непривлекательность тела, воспринимая отвратительность пищи, воспринимая отсутствие радости во всём мире, созерцая непостоянство во всех обусловленных явлениях; и у него внутри хорошо утверждено восприятие смерти. Монахи, если слабого, больного бхиккху, кем бы он ни был, не покидают эти пять качеств, то от него можно ожидать следующего: „Вскоре, с уничтожением скверн... осуществит и, войдя в него, будет пребывать“». (Первая [сутта]).

2. Satisūpaṭṭhitasuttaṃ

2. «Сатисупаттхита сутта»

122. ‘‘Yo hi koci, bhikkhave, bhikkhu vā bhikkhunī vā pañca dhamme bhāveti pañca dhamme bahulīkaroti, tassa dvinnaṃ phalānaṃ aññataraṃ phalaṃ pāṭikaṅkhaṃ – diṭṭheva dhamme aññā, sati vā upādisese anāgāmitā.

122. «Монахи, если какой-либо бхиккху или бхиккхуни развивает и взращивает пять качеств, то можно ожидать одного из двух плодов: либо высшего знания в этой самой жизни, либо, при наличии остатка [цепляния], состояния невозвращения».

‘‘Katame pañca? Idha, bhikkhave, bhikkhuno ajjhattaññeva sati sūpaṭṭhitā hoti dhammānaṃ udayatthagāminiyā paññāya, asubhānupassī kāye viharati, āhāre paṭikūlasaññī, sabbaloke anabhiratasaññī, sabbasaṅkhāresu aniccānupassī. Yo hi koci, bhikkhave, bhikkhu vā bhikkhunī vā ime pañca dhamme bhāveti ime pañca dhamme bahulīkaroti, tassa dvinnaṃ phalānaṃ aññataraṃ phalaṃ pāṭikaṅkhaṃ – diṭṭheva dhamme aññā, sati vā upādisese anāgāmitā’’ti. Dutiyaṃ.

«Каковы эти пять? Здесь, монахи, у бхиккху внутри хорошо утверждена осознанность для обретения мудрости, постигающей возникновение и исчезновение явлений; он пребывает, созерцая непривлекательность тела, воспринимая отвратительность пищи, воспринимая отсутствие радости во всём мире, созерцая непостоянство во всех обусловленных явлениях. Монахи, если какой-либо бхиккху или бхиккхуни развивает и взращивает эти пять качеств, то можно ожидать одного из двух плодов: либо высшего знания в этой самой жизни, либо, при наличии остатка [цепляния], состояния невозвращения». (Вторая [сутта]).

3. Paṭhamaupaṭṭhākasuttaṃ

3. «Патхама упаттхака сутта»

123. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato gilāno dūpaṭṭhāko hoti. Katamehi pañcahi? Asappāyakārī hoti, sappāye mattaṃ na jānāti, bhesajjaṃ nappaṭisevitā hoti, atthakāmassa gilānupaṭṭhākassa na yathābhūtaṃ ābādhaṃ āvikattā hoti abhikkamantaṃ vā abhikkamatīti paṭikkamantaṃ vā paṭikkamatīti ṭhitaṃ vā ṭhitoti, uppannānaṃ sārīrikānaṃ [Pg.127] vedanānaṃ dukkhānaṃ tibbānaṃ kharānaṃ kaṭukānaṃ asātānaṃ amanāpānaṃ pāṇaharānaṃ anadhivāsakajātiko hoti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato gilāno dūpaṭṭhāko hoti.

123. «Монахи, больной, обладающий пятью качествами, труден для ухода. Какими пятью? Он делает то, что вредно; он не знает меры в том, что полезно; он не принимает лекарств; он не сообщает правдиво о своей болезни ухаживающему за ним доброжелателю — усиливается ли она, ослабевает ли или остаётся без изменений; он не способен терпеливо переносить возникающие телесные чувства — болезненные, мучительные, острые, жестокие, невыносимые, неприятные, лишающие жизни. Больной, обладающий этими пятью качествами, труден для ухода».

‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato gilāno sūpaṭṭhāko hoti. Katamehi pañcahi? Sappāyakārī hoti, sappāye mattaṃ jānāti, bhesajjaṃ paṭisevitā hoti, atthakāmassa gilānupaṭṭhākassa yathābhūtaṃ ābādhaṃ āvikattā hoti abhikkamantaṃ vā abhikkamatīti paṭikkamantaṃ vā paṭikkamatīti ṭhitaṃ vā ṭhitoti, uppannānaṃ sārīrikānaṃ vedanānaṃ dukkhānaṃ tibbānaṃ kharānaṃ kaṭukānaṃ asātānaṃ amanāpānaṃ pāṇaharānaṃ adhivāsakajātiko hoti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato gilāno sūpaṭṭhāko hotī’’ti. Tatiyaṃ.

«Монахи, больной, обладающий пятью качествами, легок для ухода. Какими пятью? Он делает то, что полезно; он знает меру в том, что полезно; он принимает лекарства; он сообщает правдиво о своей болезни ухаживающему за ним доброжелателю — усиливается ли она, ослабевает ли или остаётся без изменений; он способен терпеливо переносить возникающие телесные чувства — болезненные, мучительные, острые, жестокие, невыносимые, неприятные, лишающие жизни. Больной, обладающий этими пятью качествами, легок для ухода». (Третья [сутта]).

4. Dutiyaupaṭṭhākasuttaṃ

4. «Дутия упаттхака сутта»

124. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato gilānupaṭṭhāko nālaṃ gilānaṃ upaṭṭhātuṃ. Katamehi pañcahi? Nappaṭibalo hoti bhesajjaṃ saṃvidhātuṃ; sappāyāsappāyaṃ na jānāti, asappāyaṃ upanāmeti, sappāyaṃ apanāmeti; āmisantaro gilānaṃ upaṭṭhāti, no mettacitto; jegucchī hoti uccāraṃ vā passāvaṃ vā vantaṃ vā kheḷaṃ vā nīharituṃ; nappaṭibalo hoti gilānaṃ kālena kālaṃ dhammiyā kathāya sandassetuṃ samādapetuṃ samuttejetuṃ sampahaṃsetuṃ. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato gilānupaṭṭhāko nālaṃ gilānaṃ upaṭṭhātuṃ.

124. «Монахи, ухаживающий за больным, обладающий пятью качествами, непригоден для ухода за больным. Какими пятью? Он не способен приготовить лекарство; он не знает, что полезно, а что вредно, поэтому предлагает вредное и убирает полезное; он ухаживает за больным ради материальной выгоды, а не из чувства любящей доброты (метты); ему противно убирать испражнения, мочу, рвоту или слюну; он не способен время от времени наставлять, побуждать, воодушевлять и радовать больного беседой о Дхамме. Ухаживающий за больным, обладающий этими пятью качествами, непригоден для ухода за больным».

‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato gilānupaṭṭhāko alaṃ gilānaṃ upaṭṭhātuṃ. Katamehi pañcahi? Paṭibalo hoti bhesajjaṃ saṃvidhātuṃ; sappāyāsappāyaṃ jānāti, asappāyaṃ apanāmeti, sappāyaṃ upanāmeti; mettacitto gilānaṃ upaṭṭhāti, no āmisantaro; ajegucchī hoti uccāraṃ vā passāvaṃ vā vantaṃ vā kheḷaṃ vā nīharituṃ; paṭibalo hoti gilānaṃ kālena kālaṃ dhammiyā kathāya sandassetuṃ samādapetuṃ samuttejetuṃ sampahaṃsetuṃ. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato gilānupaṭṭhāko alaṃ gilānaṃ upaṭṭhātu’’nti. Catutthaṃ.

«Монахи, ухаживающий за больным, обладающий пятью качествами, пригоден для ухода за больным. Какими пятью? Он способен приготовить лекарство; он знает, что полезно, а что вредно, поэтому убирает вредное и предлагает полезное; он ухаживает за больным из чувства любящей доброты (метты), а не ради материальной выгоды; ему не противно убирать испражнения, мочу, рвоту или слюну; он способен время от времени наставлять, побуждать, воодушевлять и радовать больного беседой о Дхамме. Ухаживающий за больным, обладающий этими пятью качествами, пригоден для ухода за больным». (Четвёртая [сутта]).

5. Paṭhamaanāyussāsuttaṃ

5. «Патхама анаюсса сутта»

125. ‘‘Pañcime[Pg.128], bhikkhave, dhammā anāyussā. Katame pañca? Asappāyakārī hoti, sappāye mattaṃ na jānāti, apariṇatabhojī ca hoti, akālacārī ca hoti, abrahmacārī ca. Ime kho, bhikkhave, pañca dhammā anāyussā.

125. «Монахи, есть эти пять вещей, сокращающих жизнь. Какие пять? Человек совершает то, что вредно; не знает меры в том, что полезно; употребляет неудобоваримую пищу; бродит в неподходящее время; и не ведет целомудренную жизнь. Таковы, монахи, пять вещей, сокращающих жизнь».

‘‘Pañcime, bhikkhave, dhammā āyussā. Katame pañca? Sappāyakārī hoti, sappāye mattaṃ jānāti, pariṇatabhojī ca hoti, kālacārī ca hoti, brahmacārī ca. Ime kho, bhikkhave, pañca dhammā āyussā’’ti. Pañcamaṃ.

«Монахи, есть эти пять вещей, продлевающих жизнь. Какие пять? Человек совершает то, что полезно; знает меру в том, что полезно; употребляет легкоусвояемую пищу; бродит в подходящее время; и ведет целомудренную жизнь. Таковы, монахи, пять вещей, продлевающих жизнь». (Пятая сутта).

6. Dutiyaanāyussāsuttaṃ

6. Вторая сутта о сокращении жизни

126. ‘‘Pañcime, bhikkhave, dhammā anāyussā. Katame pañca? Asappāyakārī hoti, sappāye mattaṃ na jānāti, apariṇatabhojī ca hoti, dussīlo ca, pāpamitto ca. Ime kho, bhikkhave, pañca dhammā anāyussā.

126. «Монахи, есть эти пять вещей, сокращающих жизнь. Какие пять? Человек совершает то, что вредно; не знает меры в том, что полезно; употребляет неудобоваримую пищу; безнравственен; и имеет плохих друзей. Таковы, монахи, пять вещей, сокращающих жизнь».

‘‘Pañcime, bhikkhave, dhammā āyussā. Katame pañca? Sappāyakārī hoti, sappāye mattaṃ jānāti, pariṇatabhojī ca hoti, sīlavā ca, kalyāṇamitto ca. Ime kho, bhikkhave, pañca dhammā āyussā’’ti. Chaṭṭhaṃ.

«Монахи, есть эти HTML пять вещей, продлевающих жизнь. Какие пять? Человек совершает то, что полезно; знает меру в том, что полезно; употребляет легкоусвояемую пищу; добродетелен; и имеет хороших друзей. Таковы, монахи, пять вещей, продлевающих жизнь». (Шестая сутта).

7. Vapakāsasuttaṃ

7. Сутта об уединении

127. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato bhikkhu nālaṃ saṅghamhā vapakāsituṃ. Katamehi pañcahi? Idha, bhikkhave, bhikkhu asantuṭṭho hoti itarītarena cīvarena, asantuṭṭho hoti itarītarena piṇḍapātena, asantuṭṭho hoti itarītarena senāsanena, asantuṭṭho hoti itarītarena gilānappaccayabhesajjaparikkhārena, kāmasaṅkappabahulo ca viharati. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato bhikkhu nālaṃ saṅghamhā vapakāsituṃ.

127. «Монахи, обладая пятью качествами, монах не готов жить в уединении, вдали от общины. Какими пятью? Здесь, монахи, монах недоволен любым предложенным ему облачением, недоволен любым предложенным ему подаянием пищи, недоволен любым предложенным ему жилищем, недоволен любыми предложенными ему лекарствами и приспособлениями для больных, и пребывает во власти многочисленных чувственных помыслов. Обладая этими пятью качествами, монах не готов жить в уединении, вдали от общины».

‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato bhikkhu alaṃ saṅghamhā vapakāsituṃ. Katamehi pañcahi? Idha, bhikkhave, bhikkhu santuṭṭho hoti itarītarena cīvarena, santuṭṭho hoti itarītarena piṇḍapātena, santuṭṭho hoti itarītarena senāsanena, santuṭṭho hoti itarītarena gilānappaccayabhesajjaparikkhārena[Pg.129], nekkhammasaṅkappabahulo ca viharati. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato bhikkhu alaṃ saṅghamhā vapakāsitu’’nti. Sattamaṃ.

«Монахи, обладая пятью качествами, монах готов жить в уединении, вдали от общины. Какими пятью? Здесь, монахи, монах доволен любым предложенным ему облачением, доволен любым предложенным ему подаянием пищи, доволен любым предложенным ему жилищем, доволен любыми предложенными ему лекарствами и приспособлениями для больных, и пребывает во власти многочисленных помыслов об отречении. Обладая этими пятью качествами, монах готов жить в уединении, вдали от общины». (Седьмая сутта).

8. Samaṇasukhasuttaṃ

8. Сутта о счастье отшельника

128. ‘‘Pañcimāni, bhikkhave, samaṇadukkhāni. Katamāni pañca? Idha, bhikkhave, bhikkhu asantuṭṭho hoti itarītarena cīvarena, asantuṭṭho hoti itarītarena piṇḍapātena, asantuṭṭho hoti itarītarena senāsanena, asantuṭṭho hoti itarītarena gilānappaccayabhesajjaparikkhārena, anabhirato ca brahmacariyaṃ carati. Imāni kho, bhikkhave, pañca samaṇadukkhāni.

128. «Монахи, есть эти пять видов страданий для отшельника. Какие пять? Здесь, монахи, монах недоволен любым предложенным ему облачением, недоволен любым предложенным ему подаянием пищи, недоволен любым предложенным ему жилищем, недоволен любыми предложенными ему лекарствами и приспособлениями для больных, и ведет святую жизнь без радости. Таковы, монахи, пять видов страданий для отшельника».

‘‘Pañcimāni, bhikkhave, samaṇasukhāni. Katamāni pañca? Idha, bhikkhave, bhikkhu santuṭṭho hoti itarītarena cīvarena, santuṭṭho hoti itarītarena piṇḍapātena, santuṭṭho hoti itarītarena senāsanena, santuṭṭho hoti itarītarena gilānappaccayabhesajjaparikkhārena, abhirato ca brahmacariyaṃ carati. Imāni kho, bhikkhave, pañca samaṇasukhānī’’ti. Aṭṭhamaṃ.

«Монахи, есть эти пять видов счастья для отшельника. Какие пять? Здесь, монахи, монах доволен любым предложенным ему облачением, доволен любым предложенным ему подаянием пищи, доволен любым предложенным ему жилищем, доволен любыми предложенными ему лекарствами и приспособлениями для больных, и ведет святую жизнь с радостью. Таковы, монахи, пять видов счастья для отшельника». (Восьмая сутта).

9. Parikuppasuttaṃ

9. Сутта о ранах

129. ‘‘Pañcime, bhikkhave, āpāyikā nerayikā parikuppā atekicchā. Katame pañca? Mātā jīvitā voropitā hoti, pitā jīvitā voropito hoti, arahaṃ jīvitā voropito hoti, tathāgatassa duṭṭhena cittena lohitaṃ uppāditaṃ hoti, saṅgho bhinno hoti. Ime kho, bhikkhave, pañca āpāyikā nerayikā parikuppā atekicchā’’ti. Navamaṃ.

129. «Монахи, есть эти пять неизлечимых ран, ведущих в мир лишений, ведущих в ад. Какие пять? Лишение жизни матери; лишение жизни отца; лишение жизни араханта; пролитие крови Татхагаты со злобным умыслом; и учинение раскола в Общине. Таковы, монахи, пять неизлечимых ран, ведущих в мир лишений, ведущих в ад». (Девятая сутта).

10. Byasanasuttaṃ

10. Сутта об упадке

130. ‘‘Pañcimāni, bhikkhave, byasanāni. Katamāni pañca? Ñātibyasanaṃ, bhogabyasanaṃ, rogabyasanaṃ, sīlabyasanaṃ, diṭṭhibyasanaṃ. Na, bhikkhave, sattā ñātibyasanahetu vā [Pg.130] bhogabyasanahetu vā rogabyasanahetu vā kāyassa bhedā paraṃ maraṇā apāyaṃ duggatiṃ vinipātaṃ nirayaṃ upapajjanti. Sīlabyasanahetu vā, bhikkhave, sattā diṭṭhibyasanahetu vā kāyassa bhedā paraṃ maraṇā apāyaṃ duggatiṃ vinipātaṃ nirayaṃ upapajjanti. Imāni kho, bhikkhave, pañca byasanāni.

130. «Монахи, есть эти пять видов упадка. Какие пять? Упадок из-за потери родственников, упадок из-за потери богатства, упадок из-за болезни, упадок нравственности и упадок воззрений. Монахи, не из-за упадка родственников, не из-за упадка богатства и не из-за упадка по причине болезни существа после распада тела, после смерти, перерождаются в мире лишений, в несчастливом уделе, в нижних мирах, в аду. Но именно из-за упадка нравственности и упадка воззрений существа после распада тела, после смерти, перерождаются в мире лишений, в несчастливом уделе, в нижних мирах, в аду. Таковы, монахи, пять видов упадка».

‘‘Pañcimā, bhikkhave, sampadā. Katamā pañca? Ñātisampadā, bhogasampadā, ārogyasampadā, sīlasampadā, diṭṭhisampadā. Na, bhikkhave, sattā ñātisampadāhetu vā bhogasampadāhetu vā ārogyasampadāhetu vā kāyassa bhedā paraṃ maraṇā sugatiṃ saggaṃ lokaṃ upapajjanti. Sīlasampadāhetu vā, bhikkhave, sattā diṭṭhisampadāhetu vā kāyassa bhedā paraṃ maraṇā sugatiṃ saggaṃ lokaṃ upapajjanti. Imā kho, bhikkhave, pañca sampadā’’ti. Dasamaṃ.

«Монахи, есть эти пять видов благополучия. Какие пять? Благополучие в родственниках, благополучие в богатстве, благополучие в здоровье, благополучие в нравственности и благополучие в воззрениях. Монахи, не благодаря благополучию в родственниках, не благодаря благополучию в богатстве и не благодаря благополучию в здоровье существа после распада тела, после смерти, перерождаются в счастливом уделе, в небесном мире. Но именно благодаря благополучию в нравственности и благополучию в воззрениях существа после распада тела, после смерти, перерождаются в счастливом уделе, в небесном мире. Таковы, монахи, пять видов благополучия». (Десятая сутта).

Gilānavaggo tatiyo.

Третья глава о больных.

Tassuddānaṃ –

Содержание этой главы:

Gilāno satisūpaṭṭhi, dve upaṭṭhākā duvāyusā;

Vapakāsasamaṇasukhā, parikuppaṃ byasanena cāti.

«Больной», «Основы осознанности», две об уходе, две о продолжительности жизни, «Уединение», «Счастье отшельника», «Раны» и «Упадок».

(14) 4. Rājavaggo

(14) 4. Глава о царях

1. Paṭhamacakkānuvattanasuttaṃ

1. Первая сутта о вращении колеса

131. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, aṅgehi samannāgato rājā cakkavattī dhammeneva cakkaṃ vatteti ; taṃ hoti cakkaṃ appaṭivattiyaṃ kenaci manussabhūtena paccatthikena pāṇinā.

131. «Монахи, наделенный пятью качествами, царь-колесодержец вращает колесо исключительно посредством Дхаммы, и это колесо не может быть повернуто вспять ни одним враждебным существом в человеческом облике».

‘‘Katamehi pañcahi? Idha, bhikkhave, rājā cakkavattī atthaññū ca hoti, dhammaññū ca, mattaññū ca, kālaññū ca, parisaññū ca. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi aṅgehi samannāgato rājā cakkavattī dhammeneva cakkaṃ pavatteti; taṃ hoti cakkaṃ appaṭivattiyaṃ kenaci manussabhūtena paccatthikena pāṇinā.

«Какими пятью? Здесь, монахи, царь-колесодержец знает благо, знает Дхамму, знает меру, знает надлежащее время и знает собрание. Наделенный этими пятью качествами, царь-колесодержец вращает колесо исключительно посредством Дхаммы, и это колесо не может быть повернуто вспять ни одним враждебным существом в человеческом облике».

‘‘Evamevaṃ [Pg.131] kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato tathāgato arahaṃ sammāsambuddho dhammeneva anuttaraṃ dhammacakkaṃ pavatteti; taṃ hoti cakkaṃ appaṭivattiyaṃ samaṇena vā brāhmaṇena vā devena vā mārena vā brahmunā vā kenaci vā lokasmiṃ.

«Точно так же, монахи, наделенный пятью качествами Татхагата, Арахант, Совершенно Просветленный, вращает непревзойденное Косело Дхаммы исключительно посредством Дхаммы, и это Колесо не может быть повернуто вспять ни отшельником, ни брахманом, ни девой, ни Марой, ни Брахмой, ни кем-либо еще в мире».

‘‘Katamehi pañcahi? Idha, bhikkhave, tathāgato arahaṃ sammāsambuddho atthaññū, dhammaññū, mattaññū, kālaññū, parisaññū. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato tathāgato arahaṃ sammāsambuddho dhammeneva anuttaraṃ dhammacakkaṃ pavatteti; taṃ hoti dhammacakkaṃ appaṭivattiyaṃ samaṇena vā brāhmaṇena vā devena vā mārena vā brahmunā vā kenaci vā lokasmi’’nti. Paṭhamaṃ.

«Какими пятью? Здесь, монахи, Татхагата, Арахант, Совершенно Просветленный, знает благо, знает Дхамму, знает меру, знает надлежащее время и знает собрание. Наделенный этими пятью качествами, Татхагата, Арахант, Совершенно Просветленный, вращает непревзойденное Колесо Дхаммы исключительно посредством Дхаммы, и это Колесо Дхаммы не может быть повернуто вспять ни отшельником, ни брахманом, ни девой, ни Марой, ни Брахмой, ни кем-либо еще в мире». (Первая сутта).

2. Dutiyacakkānuvattanasuttaṃ

2. Вторая сутта о вращении колеса

132. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, aṅgehi samannāgato rañño cakkavattissa jeṭṭho putto pitarā pavattitaṃ cakkaṃ dhammeneva anuppavatteti; taṃ hoti cakkaṃ appaṭivattiyaṃ kenaci manussabhūtena paccatthikena pāṇinā.

132. «Монахи, наделенный пятью качествами, старший сын царя-колесодержца продолжает вращать колесо, запущенное его отцом, исключительно посредством Дхаммы, и это колесо не может быть повернуто вспять ни одним враждебным существом в человеческом облике».

‘‘Katamehi pañcahi? Idha, bhikkhave, rañño cakkavattissa jeṭṭho putto atthaññū ca hoti, dhammaññū ca, mattaññū ca, kālaññū ca, parisaññū ca. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi aṅgehi samannāgato rañño cakkavattissa jeṭṭho putto pitarā pavattitaṃ cakkaṃ dhammeneva anuppavatteti; taṃ hoti cakkaṃ appaṭivattiyaṃ kenaci manussabhūtena paccatthikena pāṇinā.

«Какими пятью? Здесь, монахи, старший сын царя-колесодержца знает благо, знает Дхамму, знает меру, знает надлежащее время и знает собрание. Наделенный этими пятью качествами, старший сын царя-колесодержца продолжает вращать колесо, запущенное его отцом, исключительно посредством Дхаммы, и это колесо не может быть повернуто вспять ни одним враждебным существом в человеческом облике».

‘‘Evamevaṃ kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato sāriputto tathāgatena anuttaraṃ dhammacakkaṃ pavattitaṃ sammadeva anuppavatteti; taṃ hoti cakkaṃ appaṭivattiyaṃ samaṇena vā brāhmaṇena vā devena vā mārena vā brahmunā vā kenaci vā lokasmiṃ.

«Точно так же, монахи, наделенный пятью качествами Сарипутта продолжает должным образом вращать непревзойденное Колесо Дхаммы, запущенное Татхагатой, исключительно посредством Дхаммы, и это Колесо не может быть повернуто вспять ни отшельником, ни брахманом, ни девой, ни Марой, ни Брахмой, ни кем-либо еще в мире».

‘‘Katamehi pañcahi? Idha, bhikkhave, sāriputto atthaññū, dhammaññū, mattaññū, kālaññū, parisaññū. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato sāriputto tathāgatena anuttaraṃ dhammacakkaṃ pavattitaṃ sammadeva anuppavatteti; taṃ hoti cakkaṃ appaṭivattiyaṃ samaṇena vā brāhmaṇena vā devena vā mārena vā brahmunā vā kenaci vā lokasmi’’nti. Dutiyaṃ.

«Какими пятью? Здесь, монахи, Сарипутта знает благо, знает Дхамму, знает меру, знает надлежащее время и знает собрание. Наделенный этими пятью качествами, Сарипутта продолжает должным образом вращать непревзойденное Колесо Дхаммы, запущенное Татхагатой, исключительно посредством Дхаммы, и это Колесо не может быть повернуто вспять ни отшельником, ни брахманом, ни девой, ни Марой, ни Брахмой, ни кем-либо еще в мире». (Вторая сутта).

3. Dhammarājāsuttaṃ

3. Сутта о царе Дхаммы

133. ‘‘Yopi [Pg.132] so, bhikkhave, rājā cakkavattī dhammiko dhammarājā, sopi na arājakaṃ cakkaṃ vattetī’’ti. Evaṃ vutte aññataro bhikkhu bhagavantaṃ etadavoca – ‘‘ko pana, bhante, rañño cakkavattissa dhammikassa dhammarañño rājā’’ti? ‘‘Dhammo, bhikkhū’’ti bhagavā avoca.

133. «Монахи, даже царь-колесодержец, праведный царь, правящий по Дхамме, не вращает колесо без царя над собой». Когда это было сказано, один монах спросил Благословенного: «Но кто же, Господин, является царем над царем-колесодержцем, праведным царем, правящим по Дхамме?» «Это Дхамма, монах», — ответил Благословенный.

‘‘Idha, bhikkhu, rājā cakkavattī dhammiko dhammarājā dhammaññeva nissāya dhammaṃ sakkaronto dhammaṃ garuṃ karonto dhammaṃ apacāyamāno dhammaddhajo dhammaketu dhammādhipateyyo dhammikaṃ rakkhāvaraṇaguttiṃ saṃvidahati antojanasmiṃ.

«Здесь, монах, царь-колесодержец, праведный царь, правящий по Дхамме, полагаясь исключительно на Дхамму, почитая Дхамму, уважая и высоко ценя Дхамму, принимая Дхамму как свое знамя, свой стяг и свой верховный авторитет, обеспечивает праведную защиту, покровительство и безопасность для людей своего двора».

‘‘Puna caparaṃ, bhikkhu, rājā cakkavattī dhammiko dhammarājā dhammaññeva nissāya dhammaṃ sakkaronto dhammaṃ garuṃ karonto dhammaṃ apacāyamāno dhammaddhajo dhammaketu dhammādhipateyyo dhammikaṃ rakkhāvaraṇaguttiṃ saṃvidahati khattiyesu anuyantesu …pe… balakāyasmiṃ brāhmaṇagahapatikesu negamajānapadesu samaṇabrāhmaṇesu migapakkhīsu. Sa kho so, bhikkhu, rājā cakkavattī dhammiko dhammarājā dhammaññeva nissāya dhammaṃ sakkaronto dhammaṃ garuṃ karonto dhammaṃ apacāyamāno dhammaddhajo dhammaketu dhammādhipateyyo dhammikaṃ rakkhāvaraṇaguttiṃ saṃvidahitvā antojanasmiṃ dhammikaṃ rakkhāvaraṇaguttiṃ saṃvidahitvā khattiyesu anuyantesu balakāyasmiṃ brāhmaṇagahapatikesu negamajānapadesu samaṇabrāhmaṇesu migapakkhīsu dhammeneva cakkaṃ pavatteti; taṃ hoti cakkaṃ appaṭivattiyaṃ kenaci manussabhūtena paccatthikena pāṇinā.

«Кроме того, монах, царь-колесодержец, праведный царь, правящий по Дхамме, полагаясь исключительно на Дхамму, почитая Дхамму, уважая и высоко ценя Дхамму, принимая Дхамму как свое знамя, свой стяг и свой верховный авторитет, обеспечивает праведную защиту, покровительство и безопасность для своих вассалов-кшатриев, для своего войска, для брахманов и домохозяев, для жителей городов и деревень, для отшельников и брахманов, для зверей и птиц. Обеспечив такую праведную защиту, покровительство и безопасность для людей своего двора, для своих вассалов-кшатриев, для своего войска, для брахманов и домохозяев, для жителей городов и деревень, для отшельников и брахманов, для зверей и птиц, этот царь-колесодержец, праведный царь, правящий по Дхамме, вращает колесо исключительно посредством Дхаммы, и это колесо не может быть повернуто вспять ни одним враждебным существом в человеческом облике».

‘‘Evamevaṃ kho, bhikkhu, tathāgato arahaṃ sammāsambuddho dhammiko dhammarājā dhammaññeva nissāya dhammaṃ sakkaronto dhammaṃ garuṃ karonto dhammaṃ apacāyamāno dhammaddhajo dhammaketu dhammādhipateyyo dhammikaṃ rakkhāvaraṇaguttiṃ saṃvidahati bhikkhūsu – ‘evarūpaṃ kāyakammaṃ sevitabbaṃ, evarūpaṃ kāyakammaṃ na sevitabbaṃ; evarūpaṃ vacīkammaṃ sevitabbaṃ, evarūpaṃ vacīkammaṃ na sevitabbaṃ; evarūpaṃ manokammaṃ sevitabbaṃ, evarūpaṃ manokammaṃ na sevitabbaṃ; evarūpo ājīvo sevitabbo, evarūpo ājīvo na sevitabbo; evarūpo gāmanigamo sevitabbo, evarūpo gāmanigamo na sevitabbo’ti.

«Точно так же, монах, Татхагата, Арахант, Совершенно Просветленный, праведный царь Дхаммы, полагаясь исключительно на Дхамму, почитая Дхамму, уважая и высоко ценя Дхамму, принимая Дхамму как свое знамя, свой стяг и свой верховный авторитет, обеспечивает праведную защиту, покровительство и безопасность для монахов, наставляя: „Такие телесные действия следует совершать, а такие телесные действия совершать не следует; такие словесные действия следует совершать, а такие словесные действия совершать не следует; такие умственные действия следует совершать, а такие умственные действия совершать не следует; такой образ жизни следует вести, а такой образ жизни вести не следует; такие деревни и города следует посещать, а такие деревни и города посещать не следует“».

‘‘Puna [Pg.133] caparaṃ, bhikkhu, tathāgato arahaṃ sammāsambuddho dhammiko dhammarājā dhammaññeva nissāya dhammaṃ sakkaronto dhammaṃ garuṃ karonto dhammaṃ apacāyamāno dhammaddhajo dhammaketu dhammādhipateyyo dhammikaṃ rakkhāvaraṇaguttiṃ saṃvidahati bhikkhunīsu …pe… upāsakesu…pe… upāsikāsu – ‘evarūpaṃ kāyakammaṃ sevitabbaṃ, evarūpaṃ kāyakammaṃ na sevitabbaṃ; evarūpaṃ vacīkammaṃ sevitabbaṃ, evarūpaṃ vacīkammaṃ na sevitabbaṃ; evarūpaṃ manokammaṃ sevitabbaṃ, evarūpaṃ manokammaṃ na sevitabbaṃ; evarūpo ājīvo sevitabbo, evarūpo ājīvo na sevitabbo; evarūpo gāmanigamo sevitabbo, evarūpo gāmanigamo na sevitabbo’’’ti.

«И ещё, бхиккху, Татхагата, Арахант, Всесовершенный Будда, праведный царь Дхаммы, опираясь именно на Дхамму, почитая Дхамму, уважая Дхамму, благоговея перед Дхаммой, неся Дхамму как своё знамя, Дхамму как свой стяг, признавая Дхамму высшим авторитетом, обеспечивает праведную защиту, укрытие и охрану для бхиккхуни... для мирян-последователей... для мирянок-последовательниц, [наставляя]: „Такие телесные поступки следует совершать, такие телесные поступки не следует совершать; такие словесные поступки следует совершать, такие словесные поступки не следует совершать; такие умственные поступки следует совершать, такие умственные поступки не следует совершать; такой образ жизни следует вести, такой образ жизни не следует вести; такие деревни и города следует посещать, такие деревни и города не следует посещать“».

‘‘Sa kho so, bhikkhu, tathāgato arahaṃ sammāsambuddho dhammiko dhammarājā dhammaññeva nissāya dhammaṃ sakkaronto dhammaṃ garuṃ karonto dhammaṃ apacāyamāno dhammaddhajo dhammaketu dhammādhipateyyo dhammikaṃ rakkhāvaraṇaguttiṃ saṃvidahitvā bhikkhūsu, dhammikaṃ rakkhāvaraṇaguttiṃ saṃvidahitvā bhikkhunīsu, dhammikaṃ rakkhāvaraṇaguttiṃ saṃvidahitvā upāsakesu, dhammikaṃ rakkhāvaraṇaguttiṃ saṃvidahitvā upāsikāsu dhammeneva anuttaraṃ dhammacakkaṃ pavatteti; taṃ hoti cakkaṃ appaṭivattiyaṃ samaṇena vā brāhmaṇena vā devena vā mārena vā brahmunā vā kenaci vā lokasmi’’nti. Tatiyaṃ.

«Обеспечив, бхиккху, такую праведную защиту, укрытие и охрану для бхиккху, обеспечив праведную защиту, укрытие и охрану для бхиккхуни, обеспечив праведную защиту, укрытие и охрану для мирян-последователей, обеспечив праведную защиту, укрытие и охрану для мирянок-последовательниц, этот Татхагата, Арахант, Всесовершенный Будда, праведный царь Дхаммы, опираясь именно на Дхамму, почитая Дхамму, уважая Дхамму, благоговея перед Дхаммой, неся Дхамму как своё знамя, Дхамму как свой стяг, признавая Дхамму высшим авторитетом, запускает в движение непревзойдённое Колесо Дхаммы исключительно посредством Дхаммы — Колесо, которое не может быть повернуто вспять ни отшельником, ни брахманом, ни девой, ни Марой, ни Брахмой, ни кем-либо ещё в мире». Третья [сутта].

4. Yassaṃdisaṃsuttaṃ

4. Сутта о любой стороне света

134. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, aṅgehi samannāgato rājā khattiyo muddhāvasitto yassaṃ yassaṃ disāyaṃ viharati, sakasmiṃyeva vijite viharati.

134. «Бхиккху, помазанный на царство царь-кшатрий, наделённый пятью качествами, в какой бы стороне света он ни пребывал, пребывает исключительно в пределах своих собственных владений.

‘‘Katamehi pañcahi? Idha, bhikkhave, rājā khattiyo muddhāvasitto ubhato sujāto hoti mātito ca pitito ca, saṃsuddhagahaṇiko, yāva sattamā pitāmahayugā akkhitto anupakkuṭṭho jātivādena; aḍḍho hoti mahaddhano mahābhogo paripuṇṇakosakoṭṭhāgāro; balavā kho pana hoti caturaṅginiyā senāya samannāgato assavāya ovādapaṭikarāya; pariṇāyako kho panassa hoti paṇḍito viyatto medhāvī paṭibalo atītānāgatapaccuppanne atthe cintetuṃ; tassime cattāro dhammā yasaṃ paripācenti. So iminā yasapañcamena [Pg.134] dhammena samannāgato yassaṃ yassaṃ disāyaṃ viharati, sakasmiṃyeva vijite viharati. Taṃ kissa hetu? Evañhetaṃ, bhikkhave, hoti vijitāvīnaṃ.

Какими пятью? Здесь, бхиккху, помазанный на царство царь-кшатрий благороден по происхождению как с материнской, так и с отцовской стороны, чистокровен вплоть до седьмого поколения предков, безупречен и безукоризнен в отношении своего рождения; он богат, обладает великим достоянием и имуществом, его сокровищницы и амбары полны; он силён, обладая армией из четырёх родов войск, которая послушна и покорна его приказам; его советник мудр, искусен и разумен, способен обдумывать пользу, относящуюся к прошлому, будущему и настоящему; эти четыре качества приумножают его славу. Обладая этими пятью качествами, включая славу как пятое, в какой бы стороне света он ни пребывал, он пребывает исключительно в пределах своих собственных владений. По какой причине? Ибо таков удел победителей, бхиккху».

‘‘Evamevaṃ kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato bhikkhu yassaṃ yassaṃ disāyaṃ viharati, vimuttacittova viharati. Katamehi pañcahi? Idha, bhikkhave, bhikkhu sīlavā hoti, pātimokkhasaṃvarasaṃvuto viharati ācāragocarasampanno aṇumattesu vajjesu bhayadassāvī, samādāya sikkhati sikkhāpadesu – rājāva khattiyo muddhāvasitto jātisampanno; bahussuto hoti sutadharo sutasannicayo, ye te dhammā ādikalyāṇā majjhekalyāṇā pariyosānakalyāṇā sātthaṃ sabyañjanaṃ kevalaparipuṇṇaṃ parisuddhaṃ brahmacariyaṃ abhivadanti, tathārūpāssa dhammā bahussutā honti dhātā vacasā paricitā manasānupekkhitā diṭṭhiyā suppaṭividdhā – rājāva khattiyo muddhāvasitto aḍḍho mahaddhano mahābhogo paripuṇṇakosakoṭṭhāgāro; āraddhavīriyo viharati akusalānaṃ dhammānaṃ pahānāya kusalānaṃ dhammānaṃ upasampadāya thāmavā daḷhaparakkamo anikkhittadhuro kusalesu dhammesu – rājāva khattiyo muddhāvasitto balasampanno; paññavā hoti udayatthagāminiyā paññāya samannāgato ariyāya nibbedhikāya sammā dukkhakkhayagāminiyā – rājāva khattiyo muddhāvasitto pariṇāyakasampanno; tassime cattāro dhammā vimuttiṃ paripācenti. So iminā vimuttipañcamena dhammena samannāgato yassaṃ yassaṃ disāyaṃ viharati vimuttacittova viharati. Taṃ kissa hetu? Evañhetaṃ, bhikkhave, hoti vimuttacittāna’’nti. Catutthaṃ.

«Точно так же, бхиккху, в какой бы стороне света ни пребывал бхиккху, наделённый пятью качествами, он пребывает с освобождённым умом. Какими пятью? Здесь, бхиккху, бхиккху добродетелен; он пребывает, обуздав себя сдерживанием Патимоккхи, наделён хорошим поведением и выбором мест для посещения, видя опасность в малейших проступках. Приняв правила обучения, он обучается в них — подобно тому как помазанный на царство царь-кшатрий благороден по происхождению. Он многознающ, помнит услышанное и накапливает услышанное. Те учения, что прекрасны в начале, прекрасны в середине и прекрасны в конце, с верным смыслом и выражением, которые провозглашают совершенно полную и чистую святую жизнь — такие учения он глубоко изучил, удержал в уме, закрепил устно, исследовал мысленно и хорошо постиг своим видением — подобно тому как помазанный на царство царь-кшатрий богат, обладает великим достоянием и имуществом, его сокровищницы и амбары полны. Он зародил усердие для оставления неблагих качеств и обретения благих качеств; он силён, твёрд в усилиях, не слагает с себя обязанности взращивать благие качества — подобно тому как помазанный на царство царь-кшатрий силён. Он мудр; он обладает мудростью, постигающей возникновение и исчезновение, благородной и проникающей, ведущей к полному прекращению страданий — подобно тому как у помазанного на царство царя-кшатрия есть мудрый советник. Эти четыре качества взращивают его освобождение. Обладая этими пятью качествами, включая освобождение как пятое, в какой бы стороне света он ни пребывал, он пребывает с освобождённым умом. По какой причине? Ибо таков удел тех, чей ум освобождён, бхиккху». Четвёртая [сутта].

5. Paṭhamapatthanāsuttaṃ

5. Первая сутта о стремлении

135. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, aṅgehi samannāgato rañño khattiyassa muddhāvasittassa jeṭṭho putto rajjaṃ pattheti. Katamehi pañcahi? Idha, bhikkhave, rañño khattiyassa muddhāvasittassa jeṭṭho putto ubhato sujāto hoti mātito ca pitito ca, saṃsuddhagahaṇiko, yāva sattamā pitāmahayugā akkhitto anupakkuṭṭho jātivādena; abhirūpo hoti [Pg.135] dassanīyo pāsādiko paramāya vaṇṇapokkharatāya samannāgato; mātāpitūnaṃ piyo hoti manāpo; negamajānapadassa piyo hoti manāpo; yāni tāni raññaṃ khattiyānaṃ muddhāvasittānaṃ sippaṭṭhānāni hatthismiṃ vā assasmiṃ vā rathasmiṃ vā dhanusmiṃ vā tharusmiṃ vā tattha sikkhito hoti anavayo.

135. «Бхиккху, обладая пятью качествами, старший сын помазанного на царство царя-кшатрия стремится к царской власти. Какими пятью? Здесь, бхиккху, старший сын помазанного на царство царя-кшатрия благороден по происхождению как с материнской, так и с отцовской стороны, чистокровен вплоть до седьмого поколения предков, безупречен и безукоризнен в отношении своего рождения; он красив, привлекателен, приятен глазу, обладает превосходной красотой телосложения; он любим своими родителями и дорог им; он любим жителями городов и деревень и дорог им; он обучен и искусен в искусствах помазанных на царство царей-кшатриев, будь то езда на слонах, верховая езда, управление колесницей, стрельба из лука или владение мечом.

‘‘Tassa evaṃ hoti – ‘ahaṃ khomhi ubhato sujāto mātito ca pitito ca, saṃsuddhagahaṇiko, yāva sattamā pitāmahayugā akkhitto anupakkuṭṭho jātivādena. Kasmāhaṃ rajjaṃ na pattheyyaṃ! Ahaṃ khomhi abhirūpo dassanīyo pāsādiko paramāya vaṇṇapokkharatāya samannāgato. Kasmāhaṃ rajjaṃ na pattheyyaṃ! Ahaṃ khomhi mātāpitūnaṃ piyo manāpo. Kasmāhaṃ rajjaṃ na pattheyyaṃ! Ahaṃ khomhi negamajānapadassa piyo manāpo. Kasmāhaṃ rajjaṃ na pattheyyaṃ! Ahaṃ khomhi yāni tāni raññaṃ khattiyānaṃ muddhāvasittānaṃ sippaṭṭhānāni hatthismiṃ vā assasmiṃ vā rathasmiṃ vā dhanusmiṃ vā tharusmiṃ vā, tattha sikkhito anavayo. Kasmāhaṃ rajjaṃ na pattheyya’nti! Imehi kho, bhikkhave, pañcahi aṅgehi samannāgato rañño khattiyassa muddhāvasittassa jeṭṭho putto rajjaṃ pattheti.

Ему приходит на ум такая мысль: „Я благороден по происхождению с обеих сторон... безупречен в отношении своего рождения, так почему бы мне не стремиться к царской власти? Я красив, привлекателен, приятен глазу, обладаю превосходной красотой телосложения, так почему бы мне не стремиться к царской власти? Я любим своими родителями и дорог им, так почему бы мне не стремиться к царской власти? Я любим жителями городов и деревень и дорог им, так почему бы мне не стремиться к царской власти? Я обучен и искусен в искусствах помазанных на царство царей-кшатриев, будь то езда на слонах, верховая езда, управление колесницей, стрельба из лука или владение мечом, так почему бы мне не стремиться к царской власти?“ Обладая этими пятью качествами, бхиккху, старший сын помазанного на царство царя-кшатрия стремится к царской власти».

‘‘Evamevaṃ kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato bhikkhu āsavānaṃ khayaṃ pattheti. Katamehi pañcahi? Idha, bhikkhave, bhikkhu saddho hoti, saddahati tathāgatassa bodhiṃ – ‘itipi so bhagavā arahaṃ sammāsambuddho vijjācaraṇasampanno sugato lokavidū anuttaro purisadammasārathi satthā devamanussānaṃ buddho bhagavā’ti. Appābādho hoti appātaṅko, samavepākiniyā gahaṇiyā samannāgato nātisītāya nāccuṇhāya majjhimāya padhānakkhamāya; asaṭho hoti amāyāvī, yathābhūtaṃ attānaṃ āvikattā satthari vā viññūsu vā sabrahmacārīsu; āraddhavīriyo viharati akusalānaṃ dhammānaṃ pahānāya, kusalānaṃ dhammānaṃ upasampadāya, thāmavā daḷhaparakkamo anikkhittadhuro kusalesu dhammesu; paññavā hoti udayatthagāminiyā paññāya samannāgato ariyāya nibbedhikāya sammā dukkhakkhayagāminiyā.

«Точно так же, бхиккху, обладая пятью качествами, бхиккху стремится к уничтожению пятен ума (асав). Какими пятью? Здесь, бхиккху, бхиккху наделён верой. Он верит в пробуждение Татхагаты так: „Именно поэтому Благословенный — Арахант, Всесовершенный Будда, совершенный в знании и поведении, ушедший во благо, знаток миров, непревзойдённый вожатый для тех, кто подлежит укрощению, учитель богов и людей, Будда, Благословенный“. Он редко болеет или страдает от недугов, обладая ровным пищеварением, не слишком холодным и не слишком горячим, но умеренным и подходящим для усилий; он честен и открыт, являет себя таким, какой он есть на самом деле, перед Учителем или перед мудрыми собратьями по святой жизни; он зародил усердие для оставления неблагих качеств и обретения благих качеств; он силён, твёрд в усилиях, не слагает с себя обязанности взращивать благие качества; он мудр, обладает мудростью, постигающей возникновение и исчезновение, благородной и проникающей, ведущей к полному прекращению страданий.

‘‘Tassa [Pg.136] evaṃ hoti – ‘ahaṃ khomhi saddho, saddahāmi tathāgatassa bodhiṃ – itipi so bhagavā arahaṃ sammāsambuddho…pe… satthā devamanussānaṃ buddho bhagavā’ti. ‘Kasmāhaṃ āsavānaṃ khayaṃ na pattheyyaṃ! Ahaṃ khomhi appābādho appātaṅko samavepākiniyā gahaṇiyā samannāgato nātisītāya nāccuṇhāya majjhimāya padhānakkhamāya. Kasmāhaṃ āsavānaṃ khayaṃ na pattheyyaṃ! Ahaṃ khomhi asaṭho amāyāvī yathābhūtaṃ attānaṃ āvikattā satthari vā viññūsu vā sabrahmacārīsu. Kasmāhaṃ āsavānaṃ khayaṃ na pattheyyaṃ! Ahaṃ khomhi āraddhavīriyo viharāmi akusalānaṃ dhammānaṃ pahānāya, kusalānaṃ dhammānaṃ upasampadāya, thāmavā daḷhaparakkamo anikkhittadhuro kusalesu dhammesu. Kasmāhaṃ āsavānaṃ khayaṃ na pattheyyaṃ! Ahaṃ khomhi paññavā udayatthagāminiyā paññāya samannāgato ariyāya nibbedhikāya sammā dukkhakkhayagāminiyā. Kasmāhaṃ āsavānaṃ khayaṃ na pattheyya’nti! Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato bhikkhu āsavānaṃ khayaṃ patthetī’’ti. Pañcamaṃ.

Ему приходит на ум такая мысль: „Я наделён верой; я верю в пробуждение Татхагаты так: „Именно поэтому Благословенный — Арахант, Всесовершенный Будда... учитель богов и людей, Будда, Благословенный“, так почему бы мне не стремиться к уничтожению пятен ума (асав)? Я редко болею или страдаю от недугов, обладая ровным пищеварением, не слишком холодным и не слишком горячим, но умеренным и подходящим для усилий, так почему бы мне не стремиться к уничтожению пятен ума (асав)? Я честен и открыт; я являю себя таким, какой я есть на самом деле, перед Учителем или перед мудрыми собратьями по святой жизни, так почему бы мне не стремиться к уничтожению пятен ума (асав)? Я зародил усердие для оставления неблагих качеств... не слагая с себя обязанности взращивать благие качества, так почему бы мне не стремиться к уничтожению пятен ума (асав)? Я мудр; я обладаю мудростью... ведущей к полному прекращению страданий, так почему бы мне не стремиться к уничтожению пятен ума (асав)?“ Обладая этими пятью качествами, бхиккху, бхиккху стремится к уничтожению пятен ума (асав)». Пятая [сутта].

6. Dutiyapatthanāsuttaṃ

6. Вторая сутта о стремлении

136. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, aṅgehi samannāgato rañño khattiyassa muddhāvasittassa jeṭṭho putto oparajjaṃ pattheti. Katamehi pañcahi? Idha, bhikkhave, rañño khattiyassa muddhāvasittassa jeṭṭho putto ubhato sujāto hoti mātito ca pitito ca, saṃsuddhagahaṇiko, yāva sattamā pitāmahayugā akkhitto anupakkuṭṭho jātivādena; abhirūpo hoti dassanīyo pāsādiko paramāya vaṇṇapokkharatāya samannāgato; mātāpitūnaṃ piyo hoti manāpo, balakāyassa piyo hoti manāpo; paṇḍito hoti viyatto medhāvī paṭibalo atītānāgatapaccuppanne atthe cintetuṃ.

136. «Бхиккху, обладая пятью качествами, старший сын помазанного на царство царя-кшатрия стремится стать вице-королём. Какими пятью? Здесь, бхиккху, старший сын помазанного на царство царя-кшатрия благороден по происхождению как с материнской, так и с отцовской стороны, чистокровен вплоть до седьмого поколения предков, безупречен и безукоризнен в отношении своего рождения; он красив, привлекателен, приятен глазу, обладает превосходной красотой телосложения; он любим своими родителями и дорог им; он любим войском и дорог ему; он мудр, искусен и разумен, способен обдумывать пользу, относящуюся к прошлому, будущему и настоящему.

‘‘Tassa evaṃ hoti – ‘ahaṃ khomhi ubhato sujāto mātito ca pitito ca, saṃsuddhagahaṇiko, yāva sattamā pitāmahayugā akkhitto anupakkuṭṭho jātivādena. Kasmāhaṃ oparajjaṃ na pattheyyaṃ! Ahaṃ khomhi abhirūpo dassanīyo pāsādiko paramāya vaṇṇapokkharatāya samannāgato. Kasmāhaṃ oparajjaṃ na pattheyyaṃ! Ahaṃ khomhi mātāpitūnaṃ piyo [Pg.137] manāpo. Kasmāhaṃ oparajjaṃ na pattheyyaṃ! Ahaṃ khomhi balakāyassa piyo manāpo. Kasmāhaṃ oparajjaṃ na pattheyyaṃ! Ahaṃ khomhi paṇḍito viyatto medhāvī paṭibalo atītānāgatapaccuppanne atthe cintetuṃ. Kasmāhaṃ oparajjaṃ na pattheyya’nti! Imehi kho, bhikkhave, pañcahi aṅgehi samannāgato rañño khattiyassa muddhāvasittassa jeṭṭho putto oparajjaṃ pattheti.

Ему приходит на ум такая мысль: „Я благороден по происхождению... вплоть до седьмого поколения предков, так почему бы мне не стремиться стать вице-королём? Я красив, привлекателен, приятен глазу, обладаю превосходной красотой телосложения, так почему бы мне не стремиться стать вице-королём? Я любим своими родителями и дорог им, так почему бы мне не стремиться стать вице-королём? Я любим войском и дорог ему, так почему бы мне не стремиться стать вице-королём? Я мудр, искусен и разумен, способен обдумывать пользу, относящуюся к прошлому, будущему и настоящему, так почему бы мне не стремиться стать вице-королём?“ Обладая этими пятью качествами, бхиккху, старший сын помазанного на царство царя-кшатрия стремится стать вице-королём.

‘‘Evamevaṃ kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato bhikkhu āsavānaṃ khayaṃ pattheti. Katamehi pañcahi? Idha, bhikkhave, bhikkhu sīlavā hoti…pe… samādāya sikkhati sikkhāpadesu; bahussuto hoti…pe… diṭṭhiyā suppaṭividdhā; catūsu satipaṭṭhānesu suppatiṭṭhitacitto hoti; āraddhavīriyo viharati akusalānaṃ dhammānaṃ pahānāya, kusalānaṃ dhammānaṃ upasampadāya, thāmavā daḷhaparakkamo anikkhittadhuro kusalesu dhammesu; paññavā hoti, udayatthagāminiyā paññāya samannāgato ariyāya nibbedhikāya sammā dukkhakkhayagāminiyā.

«Точно так же, бхиккху, обладая пятью качествами, бхиккху стремится к уничтожению пятен ума (асав). Какими пятью? Здесь, бхиккху, бхиккху добродетелен... он обучается, приняв правила обучения; он многознающ... хорошо постиг [учение] своим видением; его ум хорошо утверждён в четырёх основах осознанности; он зародил усердие для оставления неблагих качеств и обретения благих качеств, он силён, твёрд в усилиях, не слагает с себя обязанности взращивать благие качества; он мудр, обладает мудростью, постигающей возникновение и исчезновение, благородной и проникающей, ведущей к полному прекращению страданий».

‘‘Tassa evaṃ hoti – ‘ahaṃ khomhi sīlavā, pātimokkhasaṃvarasaṃvuto viharāmi ācāragocarasampanno aṇumattesu vajjesu bhayadassāvī, samādāya sikkhāmi sikkhāpadesu. Kasmāhaṃ āsavānaṃ khayaṃ na pattheyyaṃ! Ahaṃ khomhi bahussuto sutadharo sutasannicayo, ye te dhammā ādikalyāṇā majjhekalyāṇā pariyosānakalyāṇā sātthaṃ sabyañjanaṃ kevalaparipuṇṇaṃ parisuddhaṃ brahmacariyaṃ abhivadanti, tathārūpā me dhammā bahussutā honti dhātā vacasā paricitā manasānupekkhitā diṭṭhiyā suppaṭividdhā. Kasmāhaṃ āsavānaṃ khayaṃ na pattheyyaṃ! Ahaṃ khomhi catūsu satipaṭṭhānesu suppatiṭṭhitacitto. Kasmāhaṃ āsavānaṃ khayaṃ na pattheyyaṃ! Ahaṃ khomhi āraddhavīriyo viharāmi akusalānaṃ dhammānaṃ pahānāya, kusalānaṃ dhammānaṃ upasampadāya, thāmavā daḷhaparakkamo anikkhittadhuro kusalesu dhammesu. Kasmāhaṃ āsavānaṃ khayaṃ na pattheyyaṃ! Ahaṃ khomhi paññavā udayatthagāminiyā paññāya samannāgato ariyāya nibbedhikāya sammā dukkhakkhayagāminiyā. Kasmāhaṃ āsavānaṃ khayaṃ na pattheyya’nti! Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato bhikkhu āsavānaṃ khayaṃ patthetī’’ti. Chaṭṭhaṃ.

«У него возникает такая мысль: „Я добродетелен, живу, будучи обузданным обузданием Патимоккхи, наделён надлежащим поведением и местом для сбора милостыни, вижу опасность в малейших проступках, приняв на себя правила обучения, я тренируюсь в них. Почему бы мне не стремиться к уничтожению влечений (асав)? Я многосведущ, храню услышанное, накопил услышанное. Те учения (дхаммы), что прекрасны в начале, прекрасны в середине, прекрасны в конце, которые провозглашают совершенно полную и чистую святую жизнь (брахмачарию), со смыслом и в правильном словесном выражении — такие учения мной многократно услышаны, удержаны в памяти, закреплены речью, исследованы умом и верно постигнуты воззрением. Почему бы мне не стремиться к уничтожению влечений? Мой ум хорошо утверждён в четырёх основах памятования (сатипаттханах). Почему бы мне не стремиться к уничтожению влечений? Я живу, зародив усердие для оставления неблагих качеств и обретения благих качеств, я стоек, твёрд в усилиях, не слагаю с себя бремени взращивания благих качеств. Почему бы мне не стремиться к уничтожению влечений? Я мудр, наделён благородной, проникающей мудростью, видящей возникновение и исчезновение, ведущей к полному уничтожению страданий. Почему бы мне не стремиться к уничтожению влечений?“ Обладая этими пятью качествами, монахи, бхиккху стремится к уничтожению влечений». Шестая.

7. Appaṃsupatisuttaṃ

7. Аппамсупати-сутта

137. ‘‘Pañcime[Pg.138], bhikkhave, appaṃ rattiyā supanti, bahuṃ jagganti. Katame pañca? Itthī, bhikkhave, purisādhippāyā appaṃ rattiyā supati, bahuṃ jaggati. Puriso, bhikkhave, itthādhippāyo appaṃ rattiyā supati, bahuṃ jaggati. Coro, bhikkhave, ādānādhippāyo appaṃ rattiyā supati, bahuṃ jaggati. Rājā, bhikkhave, rājakaraṇīyesu yutto appaṃ rattiyā supati, bahuṃ jaggati. Bhikkhu, bhikkhave, visaṃyogādhippāyo appaṃ rattiyā supati, bahuṃ jaggati. Ime kho, bhikkhave, pañca appaṃ rattiyā supanti, bahuṃ jaggantī’’ti. Sattamaṃ.

137. «Монахи, эти пятеро мало спят ночью, но много бодрствуют. Какие пять? Женщина, вожделеющая мужчину, монахи, мало спит ночью, но много бодрствует. Мужчина, вожделеющий женщину, монахи, мало спит ночью, но много бодрствует. Вор, замышляющий кражу, монахи, мало спит ночью, но много бодрствует. Царь, занятый своими царскими делами, монахи, мало спит ночью, но много бодрствует. Бхиккху, стремящийся к освобождению от уз, монахи, мало спит ночью, но много бодрствует. Эти пятеро, монахи, мало спят ночью, но много бодрствуют». Седьмая.

8. Bhattādakasuttaṃ

8. Бхаттадака-сутта

138. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, aṅgehi samannāgato rañño nāgo bhattādako ca hoti okāsapharaṇo ca laṇḍasāraṇo ca salākaggāhī ca rañño nāgotveva saṅkhaṃ gacchati. Katamehi pañcahi? Idha, bhikkhave, rañño nāgo akkhamo hoti rūpānaṃ, akkhamo saddānaṃ, akkhamo gandhānaṃ, akkhamo rasānaṃ, akkhamo phoṭṭhabbānaṃ. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi aṅgehi samannāgato rañño nāgo bhattādako ca okāsapharaṇo ca laṇḍasāraṇo ca salākaggāhī ca, rañño nāgotveva saṅkhaṃ gacchati.

138. «Монахи, наделённый пятью качествами, царский слон является лишь поедателем пищи, занимателем места, производителем навоза и получателем жетона, и всё же он считается царским слоном. Какими пятью? Здесь, монахи, царский слон не способен терпеливо переносить видимые формы, не способен терпеливо переносить звуки, не способен терпеливо переносить запахи, не способен терпеливо переносить вкусы, не способен терпеливо переносить тактильные ощущения. Наделённый этими пятью качествами, царский слон является лишь поедателем пищи, занимателем места, производителем навоза и получателем жетона, и всё же он считается царским слоном».

‘‘Evamevaṃ kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato bhikkhu bhattādako ca hoti, okāsapharaṇo ca mañcapīṭhamaddano ca salākaggāhī ca, bhikkhutveva saṅkhaṃ gacchati. Katamehi pañcahi? Idha, bhikkhave, bhikkhu akkhamo hoti rūpānaṃ, akkhamo saddānaṃ, akkhamo gandhānaṃ, akkhamo rasānaṃ, akkhamo phoṭṭhabbānaṃ. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato bhikkhu bhattādako ca hoti okāsapharaṇo ca mañcapīṭhamaddano ca salākaggāhī ca, bhikkhutveva saṅkhaṃ gacchatī’’ti. Aṭṭhamaṃ.

«Точно так же, монахи, наделённый пятью качествами, бхиккху является лишь поедателем пищи, занимателем места, ломателем стульев и кроватей, получателем жетона, и всё же он считается бхиккху. Какими пятью? Здесь, монахи, бхиккху не способен терпеливо переносить видимые формы, не способен терпеливо переносить звуки, не способен терпеливо переносить запахи, не способен терпеливо переносить вкусы, не способен терпеливо переносить тактильные ощущения. Наделённый этими пятью качествами, бхиккху является лишь поедателем пищи, занимателем места, ломателем стульев и кроватей, получателем жетона, и всё же он считается бхиккху». Восьмая.

9. Akkhamasuttaṃ

9. Аккхама-сутта

139. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, aṅgehi samannāgato rañño nāgo na rājāraho hoti na rājabhoggo, na rañño aṅgaṃtveva saṅkhaṃ gacchati[Pg.139]. Katamehi pañcahi? Idha, bhikkhave, rañño nāgo akkhamo hoti rūpānaṃ, akkhamo saddānaṃ, akkhamo gandhānaṃ, akkhamo rasānaṃ, akkhamo phoṭṭhabbānaṃ.

139. «Монахи, наделённый пятью качествами, царский слон недостоин царя, не является достоянием царя и не считается признаком царского величия. Какими пятью? Здесь, монахи, царский слон не способен терпеливо переносить видимые формы, не способен терпеливо переносить звуки, не способен терпеливо переносить запахи, не способен терпеливо переносить вкусы, не способен терпеливо переносить тактильные ощущения».

‘‘Kathañca, bhikkhave, rañño nāgo akkhamo hoti rūpānaṃ? Idha, bhikkhave, rañño nāgo saṅgāmagato hatthikāyaṃ vā disvā assakāyaṃ vā disvā rathakāyaṃ vā disvā pattikāyaṃ vā disvā saṃsīdati visīdati, na santhambhati na sakkoti saṅgāmaṃ otarituṃ. Evaṃ kho, bhikkhave, rañño nāgo akkhamo hoti rūpānaṃ.

«И как, монахи, царский слон не способен терпеливо переносить видимые формы? Здесь, монахи, когда царский слон отправляется на битву, при виде слоновьего войска, конницы, колесниц или пехоты он падает духом, робеет, не может устоять и не способен вступить в бой. Вот так, монахи, царский слон не способен терпеливо переносить видимые формы».

‘‘Kathañca, bhikkhave, rañño nāgo akkhamo hoti saddānaṃ? Idha, bhikkhave, rañño nāgo saṅgāmagato hatthisaddaṃ vā sutvā assasaddaṃ vā sutvā rathasaddaṃ vā sutvā pattisaddaṃ vā sutvā bheripaṇavasaṅkhatiṇavaninnādasaddaṃ vā sutvā saṃsīdati visīdati, na santhambhati na sakkoti saṅgāmaṃ otarituṃ. Evaṃ kho, bhikkhave, rañño nāgo akkhamo hoti saddānaṃ.

«И как, монахи, царский слон не способен терпеливо переносить звуки? Здесь, монахи, когда царский слон отправляется на битву, услышав трубление слонов, ржание коней, грохот колесниц или крики пехотинцев, либо звуки барабанов, литавр, раковин и тамтамов, он падает духом, робеет, не может устоять и не способен вступить в бой. Вот так, монахи, царский слон не способен терпеливо переносить звуки».

‘‘Kathañca, bhikkhave, rañño nāgo akkhamo hoti gandhānaṃ? Idha, bhikkhave, rañño nāgo saṅgāmagato ye te rañño nāgā abhijātā saṅgāmāvacarā tesaṃ muttakarīsassa gandhaṃ ghāyitvā saṃsīdati visīdati, na santhambhati na sakkoti saṅgāmaṃ otarituṃ. Evaṃ kho, bhikkhave, rañño nāgo akkhamo hoti gandhānaṃ.

«И как, монахи, царский слон не способен терпеливо переносить запахи? Здесь, монахи, когда царский слон отправляется на битву, почуяв запах мочи и навоза породистых царских слонов, привыкших к сражениям, он падает духом, робеет, не может устоять и не способен вступить в бой. Вот так, монахи, царский слон не способен терпеливо переносить запахи».

‘‘Kathañca, bhikkhave, rañño nāgo akkhamo hoti rasānaṃ? Idha, bhikkhave, rañño nāgo saṅgāmagato ekissā vā tiṇodakadattiyā vimānito dvīhi vā tīhi vā catūhi vā pañcahi vā tiṇodakadattīhi vimānito saṃsīdati visīdati, na santhambhati na sakkoti saṅgāmaṃ otarituṃ. Evaṃ kho, bhikkhave, rañño nāgo akkhamo hoti rasānaṃ.

«И как, монахи, царский слон не способен терпеливо переносить вкусы? Здесь, монахи, когда царский слон отправляется на битву, если он лишается одной порции травы и воды, или двух, трёх, четырёх, пяти порций, он падает духом, робеет, не может устоять и не способен вступить в бой. Вот так, монахи, царский слон не способен терпеливо переносить вкусы».

‘‘Kathañca, bhikkhave, rañño nāgo akkhamo hoti phoṭṭhabbānaṃ? Idha, bhikkhave, rañño nāgo saṅgāmagato ekena vā saravegena viddho, dvīhi vā tīhi vā catūhi vā pañcahi vā saravegehi viddho saṃsīdati visīdati, na [Pg.140] santhambhati na sakkoti saṅgāmaṃ otarituṃ. Evaṃ kho, bhikkhave, rañño nāgo akkhamo hoti phoṭṭhabbānaṃ.

«И как, монахи, царский слон не способен терпеливо переносить тактильные ощущения? Здесь, монахи, когда царский слон отправляется на битву, будучи ранен одной стрелой, или двумя, тремя, четырьмя, пятью стрелами, он падает духом, робеет, не может устоять и не способен вступить в бой. Вот так, монахи, царский слон не способен терпеливо переносить тактильные ощущения».

‘‘Imehi kho, bhikkhave, pañcahi aṅgehi samannāgato rañño nāgo na rājāraho hoti na rājabhoggo na rañño aṅgaṃtveva saṅkhaṃ gacchati.

«Наделённый этими пятью качествами, монахи, царский слон недостоин царя, не является достоянием царя и не считается признаком царского величия».

‘‘Evamevaṃ kho, bhikkhave, pañcahi aṅgehi samannāgato bhikkhu na āhuneyyo hoti na pāhuneyyo na dakkhiṇeyyo na añjalikaraṇīyo na anuttaraṃ puññakkhettaṃ lokassa. Katamehi pañcahi? Idha, bhikkhave, bhikkhu akkhamo hoti rūpānaṃ, akkhamo saddānaṃ, akkhamo gandhānaṃ, akkhamo rasānaṃ, akkhamo phoṭṭhabbānaṃ.

«Точно так же, монахи, наделённый пятью качествами, бхиккху недостоин даров, недостоин гостеприимства, недостоин подношений, недостоин почтительного приветствия со сложенными руками, не является непревзойдённым полем заслуг для мира. Какими пятью? Здесь, монахи, бхиккху не способен терпеливо переносить видимые формы, не способен терпеливо переносить звуки, не способен терпеливо переносить запахи, не способен терпеливо переносить вкусы, не способен терпеливо переносить тактильные ощущения».

‘‘Kathañca, bhikkhave, bhikkhu akkhamo hoti rūpānaṃ? Idha, bhikkhave, bhikkhu cakkhunā rūpaṃ disvā rajanīye rūpe sārajjati, na sakkoti cittaṃ samādahituṃ. Evaṃ kho, bhikkhave, bhikkhu akkhamo hoti rūpānaṃ.

«И как, монахи, бхиккху не способен терпеливо переносить видимые формы? Здесь, монахи, когда бхиккху видит глазом форму, он страстно привязывается к соблазнительной форме и не может сосредоточить свой ум. Вот так, монахи, бхиккху не способен терпеливо переносить видимые формы».

‘‘Kathañca, bhikkhave, bhikkhu akkhamo hoti saddānaṃ? Idha, bhikkhave, bhikkhu sotena saddaṃ sutvā rajanīye sadde sārajjati, na sakkoti cittaṃ samādahituṃ. Evaṃ kho, bhikkhave, bhikkhu akkhamo hoti saddānaṃ.

«И как, монахи, бхиккху не способен терпеливо переносить звуки? Здесь, монахи, когда бхиккху слышит ухом звук, он страстно привязывается к соблазнительному звуку и не может сосредоточить свой ум. Вот так, монахи, бхиккху не способен терпеливо переносить звуки».

‘‘Kathañca, bhikkhave, bhikkhu akkhamo hoti gandhānaṃ? Idha, bhikkhave, bhikkhu ghānena gandhaṃ ghāyitvā rajanīye gandhe sārajjati, na sakkoti cittaṃ samādahituṃ. Evaṃ kho, bhikkhave, bhikkhu akkhamo hoti gandhānaṃ.

«И как, монахи, бхиккху не способен терпеливо переносить запахи? Здесь, монахи, когда бхиккху обоняет носом запах, он страстно привязывается к соблазнительному запаху и не может сосредоточить свой ум. Вот так, монахи, бхиккху не способен терпеливо переносить запахи».

‘‘Kathañca, bhikkhave, bhikkhu akkhamo hoti rasānaṃ? Idha, bhikkhave, bhikkhu jivhāya rasaṃ sāyitvā rajanīye rase sārajjati, na sakkoti cittaṃ samādahituṃ. Evaṃ kho, bhikkhave, bhikkhu akkhamo hoti rasānaṃ.

«И как, монахи, бхиккху не способен терпеливо переносить вкусы? Здесь, монахи, когда бхиккху ощущает языком вкус, он страстно привязывается к соблазнительному вкусу и не может сосредоточить свой ум. Вот так, монахи, бхиккху не способен терпеливо переносить вкусы».

‘‘Kathañca, bhikkhave, bhikkhu akkhamo hoti phoṭṭhabbānaṃ? Idha, bhikkhave, bhikkhu kāyena phoṭṭhabbaṃ phusitvā rajanīye phoṭṭhabbe sārajjati, na sakkoti cittaṃ samādahituṃ. Evaṃ kho, bhikkhave, bhikkhu akkhamo hoti phoṭṭhabbānaṃ.

«И как, монахи, бхиккху не способен терпеливо переносить тактильные ощущения? Здесь, монахи, когда бхиккху ощущает телом тактильное ощущение, он страстно привязывается к соблазнительному тактильному ощущению и не может сосредоточить свой ум. Вот так, монахи, бхиккху не способен терпеливо переносить тактильные ощущения».

‘‘Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato bhikkhu na āhuneyyo hoti na pāhuneyyo na dakkhiṇeyyo na añjalikaraṇīyo na anuttaraṃ puññakkhettaṃ lokassa.

«Наделённый этими пятью качествами, монахи, бхиккху недостоин даров, недостоин гостеприимства, недостоин подношений, недостоин почтительного приветствия со сложенными руками, не является непревзойдённым полем заслуг для мира».

‘‘Pañcahi[Pg.141], bhikkhave, aṅgehi samannāgato rañño nāgo rājāraho hoti rājabhoggo, rañño aṅgaṃtveva saṅkhaṃ gacchati. Katamehi pañcahi? Idha, bhikkhave, rañño nāgo khamo hoti rūpānaṃ, khamo saddānaṃ, khamo gandhānaṃ, khamo rasānaṃ, khamo phoṭṭhabbānaṃ.

«Монахи, наделённый пятью качествами, царский слон достоин царя, является достоянием царя и считается признаком царского величия. Какими пятью? Здесь, монахи, царский слон способен терпеливо переносить видимые формы, способен терпеливо переносить звуки, способен терпеливо переносить запахи, способен терпеливо переносить вкусы, способен терпеливо переносить тактильные ощущения».

‘‘Kathañca, bhikkhave, rañño nāgo khamo hoti rūpānaṃ? Idha, bhikkhave, rañño nāgo saṅgāmagato hatthikāyaṃ vā disvā assakāyaṃ vā disvā rathakāyaṃ vā disvā pattikāyaṃ vā disvā na saṃsīdati na visīdati, santhambhati sakkoti saṅgāmaṃ otarituṃ. Evaṃ kho, bhikkhave, rañño nāgo khamo hoti rūpānaṃ.

«И как, монахи, царский слон способен терпеливо переносить видимые формы? Здесь, монахи, когда царский слон отправляется на битву, при виде слоновьего войска, конницы, колесниц или пехоты он не падает духом, не робеет, держится стойко и способен вступить в бой. Вот так, монахи, царский слон способен терпеливо переносить видимые формы».

‘‘Kathañca, bhikkhave, rañño nāgo khamo hoti saddānaṃ? Idha, bhikkhave, rañño nāgo saṅgāmagato hatthisaddaṃ vā sutvā assasaddaṃ vā sutvā rathasaddaṃ vā sutvā pattisaddaṃ vā sutvā bheripaṇavasaṅkhatiṇavaninnādasaddaṃ vā sutvā na saṃsīdati na visīdati, santhambhati sakkoti saṅgāmaṃ otarituṃ. Evaṃ kho, bhikkhave, rañño nāgo khamo hoti saddānaṃ.

«И как, монахи, царский слон способен терпеливо переносить звуки? Здесь, монахи, когда царский слон отправляется на битву, услышав трубление слонов, ржание коней, грохот колесниц или крики пехотинцев, либо звуки барабанов, литавр, раковин и тамтамов, он не падает духом, не робеет, держится стойко и способен вступить в бой. Вот так, монахи, царский слон способен терпеливо переносить звуки».

‘‘Kathañca, bhikkhave, rañño nāgo khamo hoti gandhānaṃ? Idha, bhikkhave, rañño nāgo saṅgāmagato ye te rañño nāgā abhijātā saṅgāmāvacarā tesaṃ muttakarīsassa gandhaṃ ghāyitvā na saṃsīdati na visīdati, santhambhati sakkoti saṅgāmaṃ otarituṃ. Evaṃ kho, bhikkhave, rañño nāgo khamo hoti gandhānaṃ.

«И как, монахи, царский слон способен терпеливо переносить запахи? Здесь, монахи, когда царский слон отправляется на битву, почуяв запах мочи и навоза породистых царских слонов, привыкших к сражениям, он не падает духом, не робеет, держится стойко и способен вступить в бой. Вот так, монахи, царский слон способен терпеливо переносить запахи».

‘‘Kathañca, bhikkhave, rañño nāgo khamo hoti rasānaṃ? Idha, bhikkhave, rañño nāgo saṅgāmagato ekissā vā tiṇodakadattiyā vimānito dvīhi vā tīhi vā catūhi vā pañcahi vā tiṇodakadattīhi vimānito na saṃsīdati na visīdati, santhambhati sakkoti saṅgāmaṃ otarituṃ. Evaṃ kho, bhikkhave, rañño nāgo khamo hoti rasānaṃ.

«И как, монахи, царский слон способен терпеливо переносить вкусы? Здесь, монахи, когда царский слон отправляется на битву, даже если он лишается одной порции травы и воды, или двух, трёх, четырёх, пяти порций, он не падает духом, не робеет, держится стойко и способен вступить в бой. Вот так, монахи, царский слон способен терпеливо переносить вкусы».

‘‘Kathañca, bhikkhave, rañño nāgo khamo hoti phoṭṭhabbānaṃ? Idha, bhikkhave, rañño nāgo saṅgāmagato ekena vā saravegena viddho, dvīhi vā tīhi vā catūhi vā pañcahi vā saravegehi viddho na saṃsīdati na visīdati, santhambhati sakkoti saṅgāmaṃ otarituṃ. Evaṃ kho, bhikkhave, rañño nāgo khamo hoti phoṭṭhabbānaṃ.

«И как, монахи, царский слон способен терпеливо переносить тактильные ощущения? Здесь, монахи, когда царский слон отправляется на битву, даже будучи ранен одной стрелой, или двумя, тремя, четырьмя, пятью стрелами, он не падает духом, не робеет, держится стойко и способен вступить в бой. Вот так, монахи, царский слон способен терпеливо переносить тактильные ощущения».

‘‘Imehi [Pg.142] kho, bhikkhave, pañcahi aṅgehi samannāgato rañño nāgo rājāraho hoti rājabhoggo, rañño aṅgaṃtveva saṅkhaṃ gacchati.

«Наделённый этими пятью качествами, монахи, царский слон достоин царя, является достоянием царя и считается признаком царского величия».

‘‘Evamevaṃ kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato bhikkhu āhuneyyo hoti pāhuneyyo dakkhiṇeyyo añjalikaraṇīyo anuttaraṃ puññakkhettaṃ lokassa. Katamehi pañcahi? Idha, bhikkhave, bhikkhu khamo hoti rūpānaṃ, khamo saddānaṃ, khamo gandhānaṃ, khamo rasānaṃ, khamo phoṭṭhabbānaṃ.

«Точно так же, монахи, обладающий пятью качествами монах достоин даров, достоин гостеприимства, достоин подношений, достоин почтительного приветствия, являясь непревзойденным полем заслуг для мира. Какими пятью? Здесь, монахи, монах терпелив к формам, терпелив к звукам, терпелив к запахам, терпелив к вкусам, терпелив к тактильным ощущениям.

‘‘Kathañca, bhikkhave, bhikkhu khamo hoti rūpānaṃ? Idha, bhikkhave, bhikkhu cakkhunā rūpaṃ disvā rajanīye rūpe na sārajjati, sakkoti cittaṃ samādahituṃ. Evaṃ kho, bhikkhave, bhikkhu khamo hoti rūpānaṃ.

И как, монахи, монах терпелив к формам? Здесь, монахи, когда монах видит глазом форму, он не испытывает вожделения к вызывающей страсть форме и может сосредоточить свой ум. Вот так, монахи, монах терпелив к формам.

‘‘Kathañca, bhikkhave, bhikkhu khamo hoti saddānaṃ? Idha, bhikkhave, bhikkhu sotena saddaṃ sutvā rajanīye sadde na sārajjati, sakkoti cittaṃ samādahituṃ. Evaṃ kho, bhikkhave, bhikkhu khamo hoti saddānaṃ.

И как, монахи, монах терпелив к звукам? Здесь, монахи, когда монах слышит ухом звук, он не испытывает вожделения к вызывающему страсть звуку и может сосредоточить свой ум. Вот так, монахи, монах терпелив к звукам.

‘‘Kathañca, bhikkhave, bhikkhu khamo hoti gandhānaṃ. Idha, bhikkhave, bhikkhu ghānena gandhaṃ ghāyitvā rajanīye gandhe na sārajjati, sakkoti cittaṃ samādahituṃ. Evaṃ kho, bhikkhave, bhikkhu khamo hoti gandhānaṃ.

И как, монахи, монах терпелив к запахам? Здесь, монахи, когда монах обоняет носом запах, он не испытывает вожделения к вызывающему страсть запаху и может сосредоточить свой ум. Вот так, монахи, монах терпелив к запахам.

‘‘Kathañca, bhikkhave, bhikkhu khamo hoti rasānaṃ? Idha, bhikkhave, bhikkhu jivhāya rasaṃ sāyitvā rajanīye rase na sārajjati, sakkoti cittaṃ samādahituṃ. Evaṃ kho, bhikkhave, bhikkhu khamo hoti rasānaṃ.

И как, монахи, монах терпелив к вкусам? Здесь, монахи, когда монах ощущает языком вкус, он не испытывает вожделения к вызывающему страсть вкусу и может сосредоточить свой ум. Вот так, монахи, монах терпелив к вкусам.

‘‘Kathañca, bhikkhave, bhikkhu khamo hoti phoṭṭhabbānaṃ? Idha, bhikkhave, bhikkhu kāyena phoṭṭhabbaṃ phusitvā rajanīye phoṭṭhabbe na sārajjati, sakkoti cittaṃ samādahituṃ. Evaṃ kho, bhikkhave, bhikkhu khamo hoti phoṭṭhabbānaṃ.

И как, монахи, монах терпелив к тактильным ощущениям? Здесь, монахи, когда монах ощущает телом тактильный объект, он не испытывает вожделения к вызывающему страсть тактильному объекту и может сосредоточить свой ум. Вот так, монахи, монах терпелив к тактильным ощущениям.

‘‘Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato bhikkhu āhuneyyo hoti pāhuneyyo dakkhiṇeyyo añjalikaraṇīyo anuttaraṃ puññakkhettaṃ lokassā’’ti. Navamaṃ.

Обладая этими пятью качествами, монахи, монах достоин даров, достоин гостеприимства, достоин подношений, достоин почтительного приветствия, являясь непревзойденным полем заслуг для мира». Девятая.

10. Sotasuttaṃ

10. Сота-сутта

140. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, aṅgehi samannāgato rañño nāgo rājāraho hoti rājabhoggo, rañño aṅgaṃtveva saṅkhaṃ gacchati. Katamehi [Pg.143] pañcahi? Idha, bhikkhave, rañño nāgo sotā ca hoti, hantā ca, rakkhitā ca, khantā ca, gantā ca.

140. «Обладая пятью качествами, монахи, царский боевой слон достоин царя, является достоянием царя и причисляется к царским атрибутам. Какими пятью? Здесь, монахи, царский боевой слон слушает, уничтожает, защищает, терпит и идет.

‘‘Kathañca, bhikkhave, rañño nāgo sotā hoti? Idha, bhikkhave, rañño nāgo yamenaṃ hatthidammasārathi kāraṇaṃ kāreti – yadi vā katapubbaṃ yadi vā akatapubbaṃ – taṃ aṭṭhiṃ katvā manasi katvā sabbaṃ cetasā samannāharitvā ohitasoto suṇāti. Evaṃ kho, bhikkhave, rañño nāgo sotā hoti.

И как, монахи, царский боевой слон слушает? Здесь, монахи, какую бы задачу ни ставил перед ним укротитель слонов — делал ли он её раньше или никогда не делал — царский боевой слон внимает ей, принимает её к сердцу, направляет к ней весь свой ум и слушает, приклонив уши. Вот так, монахи, царский боевой слон является тем, кто слушает.

‘‘Kathañca, bhikkhave, rañño nāgo hantā hoti? Idha, bhikkhave, rañño nāgo saṅgāmagato hatthimpi hanati, hatthāruhampi hanati, assampi hanati, assāruhampi hanati, rathampi hanati, rathikampi hanati, pattikampi hanati. Evaṃ kho, bhikkhave, rañño nāgo hantā hoti.

И как, монахи, царский боевой слон уничтожает? Здесь, монахи, когда царский боевой слон вступает в битву, он уничтожает слонов и погонщиков слонов, коней и всадников, колесницы и колесничих, а также пехотинцев. Вот так, монахи, царский боевой слон является тем, кто уничтожает.

‘‘Kathañca, bhikkhave, rañño nāgo rakkhitā hoti? Idha, bhikkhave, rañño nāgo saṅgāmagato rakkhati purimaṃ kāyaṃ, rakkhati pacchimaṃ kāyaṃ, rakkhati purime pāde, rakkhati pacchime pāde, rakkhati sīsaṃ, rakkhati kaṇṇe, rakkhati dante, rakkhati soṇḍaṃ, rakkhati vāladhiṃ, rakkhati hatthāruhaṃ. Evaṃ kho, bhikkhave, rañño nāgo rakkhitā hoti.

И как, монахи, царский боевой слон защищает? Здесь, монахи, когда царский боевой слон вступает в битву, он защищает переднюю часть своего тела, заднюю часть своего тела, передние ноги, задние ноги, голову, уши, бивни, хобот, хвост и своего наездника. Вот так, монахи, царский боевой слон является тем, кто защищает.

‘‘Kathañca, bhikkhave, rañño nāgo khantā hoti? Idha, bhikkhave, rañño nāgo saṅgāmagato khamo hoti sattippahārānaṃ asippahārānaṃ usuppahārānaṃ pharasuppahārānaṃ bheripaṇavasaṅkhatiṇavaninnādasaddānaṃ. Evaṃ kho, bhikkhave, rañño nāgo khantā hoti.

И как, монахи, царский боевой слон терпит? Здесь, монахи, когда царский боевой слон вступает в битву, он стойко переносит удары копий, мечей, стрел и топоров; он переносит звуки барабанов, литавр, раковин и тамтамов. Вот так, монахи, царский боевой слон является тем, кто терпит.

‘‘Kathañca, bhikkhave, rañño nāgo gantā hoti? Idha, bhikkhave, rañño nāgo yamenaṃ hatthidammasārathi disaṃ peseti – yadi vā gatapubbaṃ yadi vā agatapubbaṃ – taṃ khippameva gantā hoti. Evaṃ kho, bhikkhave, rañño nāgo gantā hoti.

И как, монахи, царский боевой слон идет? Здесь, монахи, в какую бы сторону ни направил его укротитель слонов — ходил ли он туда раньше или никогда не ходил — он идет туда быстро. Вот так, монахи, царский боевой слон является тем, кто идет.

‘‘Imehi kho, bhikkhave, pañcahi aṅgehi samannāgato rañño nāgo rājāraho hoti rājabhoggo, rañño aṅgaṃtveva saṅkhaṃ gacchati.

Обладая этими пятью качествами, монахи, царский боевой слон достоин царя, является достоянием царя и причисляется к царским атрибутам.

‘‘Evamevaṃ [Pg.144] kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato bhikkhu āhuneyyo hoti pāhuneyyo dakkhiṇeyyo añjalikaraṇīyo anuttaraṃ puññakkhettaṃ lokassa. Katamehi pañcahi? Idha, bhikkhave, bhikkhu sotā ca hoti, hantā ca, rakkhitā ca, khantā ca, gantā ca.

«Точно так же, монахи, обладающий пятью качествами монах достоин даров, достоин гостеприимства, достоин подношений, достоин почтительного приветствия, являясь непревзойденным полем заслуг для мира. Какими пятью? Здесь, монахи, монах слушает, уничтожает, защищает, терпит и идет.

‘‘Kathañca, bhikkhave, bhikkhu sotā hoti? Idha, bhikkhave, bhikkhu tathāgatappavedite dhammavinaye desiyamāne aṭṭhiṃkatvā manasi katvā sabbaṃ cetasā samannāharitvā ohitasoto dhammaṃ suṇāti. Evaṃ kho, bhikkhave, bhikkhu sotā hoti.

И как, монахи, монах слушает? Здесь, монахи, когда проповедуется Дхамма и Виная, возвещенные Татхагатой, монах внимает им, принимает их к сердцу, направляет к ним весь свой ум и слушает Дхамму, приклонив уши. Вот так, монахи, монах является тем, кто слушает.

‘‘Kathañca, bhikkhave, bhikkhu hantā hoti? Idha, bhikkhave, bhikkhu uppannaṃ kāmavitakkaṃ nādhivāseti, pajahati vinodeti (hanati) byantīkaroti anabhāvaṃ gameti; uppannaṃ byāpādavitakkaṃ…pe… uppannaṃ vihiṃsāvitakkaṃ…pe… uppannuppanne pāpake akusale dhamme nādhivāseti, pajahati vinodeti (hanati) byantīkaroti anabhāvaṃ gameti. Evaṃ kho, bhikkhave, bhikkhu hantā hoti.

И как, монахи, монах уничтожает? Здесь, монахи, монах не терпит возникшей мысли о чувственных удовольствиях, но отбрасывает её, устраняет, уничтожает, искореняет и сводит на нет; он не терпит возникшей мысли о недоброжелательности… возникшей мысли о причинении вреда… любых других возникающих время от времени пагубных неблагих состояний, но отбрасывает их, устраняет, уничтожает, искореняет и сводит на нет. Вот так, монахи, монах является тем, кто уничтожает.

‘‘Kathañca, bhikkhave, bhikkhu rakkhitā hoti? Idha, bhikkhave, bhikkhu cakkhunā rūpaṃ disvā na nimittaggāhī hoti nānubyañjanaggāhī. Yatvādhikaraṇamenaṃ cakkhundriyaṃ asaṃvutaṃ viharantaṃ abhijjhādomanassā pāpakā akusalā dhammā anvāssaveyyuṃ, tassa saṃvarāya paṭipajjati; rakkhati cakkhundriyaṃ; cakkhundriye saṃvaraṃ āpajjati. Sotena saddaṃ sutvā… ghānena gandhaṃ ghāyitvā… jivhāya rasaṃ sāyitvā… kāyena phoṭṭhabbaṃ phusitvā… manasā dhammaṃ viññāya na nimittaggāhī hoti nānubyañjanaggāhī. Yatvādhikaraṇamenaṃ manindriyaṃ asaṃvutaṃ viharantaṃ abhijjhādomanassā pāpakā akusalā dhammā anvāssaveyyuṃ, tassa saṃvarāya paṭipajjati; rakkhati manindriyaṃ; manindriye saṃvaraṃ āpajjati. Evaṃ kho, bhikkhave, bhikkhu rakkhitā hoti.

И как, монахи, монах защищает? Здесь, монахи, видя глазом форму, монах не цепляется за её общие признаки и отдельные черты. Поскольку, если бы он оставил способность глаза необузданной, пагубные неблагие состояния алчности и недовольства могли бы овладеть им, он практикует её обуздание; он оберегает способность глаза, он осуществляет обуздание способности глаза. Слыша ухом звук… Обоняя носом запах… Ощущая языком вкус… Ощущая телом тактильный объект… Познавая умом ментальный феномен, он не цепляется за его общие признаки и отдельные черты. Поскольку, если бы он оставил способность ума необузданной, пагубные неблагие состояния алчности и недовольства могли бы овладеть им, он практикует её обуздание; он оберегает способность ума, он осуществляет обуздание способности ума. Вот так, монахи, монах является тем, кто защищает.

‘‘Kathañca, bhikkhave, bhikkhu khantā hoti? Idha, bhikkhave, bhikkhu khamo hoti sītassa uṇhassa jighacchāya pipāsāya ḍaṃsamakasavātātapasarīsa pasamphassānaṃ; duruttānaṃ durāgatānaṃ vacanapathānaṃ uppannānaṃ sārīrikānaṃ vedanānaṃ dukkhānaṃ tibbānaṃ kharānaṃ kaṭukānaṃ asātānaṃ amanāpānaṃ pāṇaharānaṃ [Pg.145] adhivāsakajātiko hoti. Evaṃ kho, bhikkhave, bhikkhu khantā hoti.

И как, монахи, монах терпит? Здесь, монахи, монах стойко переносит холод и зной, голод и жажду, укусы слепней, комаров, ветер, палящее солнце и пресмыкающихся; грубые и оскорбительные слова; он способен терпеливо переносить возникающие телесные ощущения — болезненные, мучительные, острые, пронзительные, жестокие, неприятные, лишающие жизненных сил. Вот так, монахи, монах является тем, кто терпит.

‘‘Kathañca, bhikkhave, bhikkhu gantā hoti? Idha, bhikkhave, bhikkhu yā sā disā agatapubbā iminā dīghena addhunā, yadidaṃ sabbasaṅkhārasamatho sabbūpadhipaṭinissaggo taṇhākkhayo virāgo nirodho nibbānaṃ, taṃ khippaññeva gantā hoti. Evaṃ kho, bhikkhave, bhikkhu gantā hoti.

И как, монахи, монах идет? Здесь, монахи, монах быстро идет в ту сторону, куда он еще никогда не ходил за это долгое время [странствий], а именно — к успокоению всех обусловленных процессов, к отказу от всех привязанностей, к уничтожению жажды, к бесстрастию, к прекращению, к ниббане. Вот так, монахи, монах является тем, кто идет.

‘‘Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato bhikkhu āhuneyyo hoti…pe… anuttaraṃ puññakkhettaṃ lokassā’’ti. Dasamaṃ.

«Обладая этими пятью качествами, монахи, монах достоин даров… [и так далее] …являясь непревзойденным полем заслуг для мира». Десятая.

Rājavaggo catuttho.

Четвертая глава о царях (Раджавагга).

Tassuddānaṃ –

Оглавление этой главы:

Cakkānuvattanā rājā, yassaṃdisaṃ dve ceva patthanā;

Appaṃsupati bhattādo, akkhamo ca sotena cāti.

Колесо, Вслед за колесом, Царь, В какую сторону, Две [сутты] о пожелании, Мало спит, Обжора, Нетерпеливый и Тот, кто слушает.

(15) 5. Tikaṇḍakīvaggo

(15) 5. Тикандаки-вагга

1. Avajānātisuttaṃ

1. Аваджанати-сутта

141. ‘‘Pañcime, bhikkhave, puggalā santo saṃvijjamānā lokasmiṃ. Katame pañca? Datvā avajānāti, saṃvāsena avajānāti, ādheyyamukho hoti, lolo hoti, mando momūho hoti.

141. «Есть, монахи, эти пять типов людей, встречающихся в мире. Какие пять? Тот, кто дает, а затем презирает; тот, кто презирает из-за совместного проживания; тот, кто легковерен к слухам; непостоянный; и тот, кто туп и крайне заблуждается.

‘‘Kathañca, bhikkhave, puggalo datvā avajānāti? Idha, bhikkhave, puggalo puggalassa deti cīvarapiṇḍapātasenāsanagilānappaccayabhesajjaparikkhāraṃ. Tassa evaṃ hoti – ‘ahaṃ demi; ayaṃ paṭiggaṇhātī’ti. Tamenaṃ datvā avajānāti. Evaṃ kho, bhikkhave, puggalo datvā avajānāti.

И как человек дает, а затем презирает? Здесь, монахи, один человек дает другому монашеское облачение, подаяние на пропитание, жилище, а также лекарства и средства для больных. У него возникает мысль: «Я даю, а он принимает». Дав ему это, он презирает его. Вот так человек дает, а затем презирает.

‘‘Kathañca[Pg.146], bhikkhave, puggalo saṃvāsena avajānāti? Idha, bhikkhave, puggalo puggalena saddhiṃ saṃvasati dve vā tīṇi vā vassāni. Tamenaṃ saṃvāsena avajānāti. Evaṃ kho, bhikkhave, puggalo saṃvāsena avajānāti.

И как человек презирает из-за совместного проживания? Здесь, монахи, один человек живет вместе с другим два или три года. Из-за этого совместного проживания он начинает презирать его. Вот так человек презирает из-за совместного проживания.

‘‘Kathañca, bhikkhave, puggalo ādheyyamukho hoti? Idha, bhikkhave, ekacco puggalo parassa vaṇṇe vā avaṇṇe vā bhāsiyamāne taṃ khippaññeva adhimuccitā hoti. Evaṃ kho, bhikkhave, puggalo ādheyyamukho hoti.

И как человек бывает легковерен к слухам? Здесь, монахи, некий человек, когда говорят о достоинствах или недостатках другого, сразу же верит этому. Вот так человек бывает легковерен к слухам.

‘‘Kathañca, bhikkhave, puggalo lolo hoti? Idha, bhikkhave, ekacco puggalo ittarasaddho hoti ittarabhattī ittarapemo ittarappasādo. Evaṃ kho, bhikkhave, puggalo lolo hoti.

И как человек бывает непостоянен? Здесь, монахи, некий человек обладает слабой верой, слабой преданностью, слабой привязанностью и слабым доверием. Вот так человек бывает непостоянен.

‘‘Kathañca, bhikkhave, puggalo mando momūho hoti? Idha, bhikkhave, ekacco puggalo kusalākusale dhamme na jānāti, sāvajjānavajje dhamme na jānāti, hīnappaṇīte dhamme na jānāti, kaṇhasukkasappaṭibhāge dhamme na jānāti. Evaṃ kho, bhikkhave, puggalo mando momūho hoti. Ime kho, bhikkhave, pañca puggalā santo saṃvijjamānā lokasmi’’nti. Paṭhamaṃ.

И как человек бывает туп и крайне заблуждается? Здесь, монахи, некий человек не знает, какие качества являются благими, а какие неблагими; не знает, какие качества заслуживают порицания, а какие безупречны; не знает, какие качества низкие, а какие превосходные; не знает темных и светлых качеств вместе с их противоположностями. Вот так человек бывает туп и крайне заблуждается. Эти пять типов людей, монахи, встречаются в мире». Первая.

2. Ārabhatisuttaṃ

2. Арабхати-сутта

142. ‘‘Pañcime, bhikkhave, puggalā santo saṃvijjamānā lokasmiṃ. Katame pañca? Idha, bhikkhave, ekacco puggalo ārabhati ca vippaṭisārī ca hoti; tañca cetovimuttiṃ paññāvimuttiṃ yathābhūtaṃ nappajānāti yatthassa te uppannā pāpakā akusalā dhammā aparisesā nirujjhanti.

142. «Есть, монахи, эти пять типов людей, встречающихся в мире. Какие пять? Здесь, монахи, некий человек совершает проступок и раскаивается, но не понимает так, как оно есть на самом деле, освобождение ума и освобождение мудростью, где эти возникшие у него пагубные неблагие состояния прекращаются без остатка.

‘‘Idha pana, bhikkhave, ekacco puggalo ārabhati, na vippaṭisārī hoti; tañca cetovimuttiṃ paññāvimuttiṃ yathābhūtaṃ nappajānāti yatthassa te uppannā pāpakā akusalā dhammā aparisesā nirujjhanti.

А здесь, монахи, некий человек совершает проступок, но не раскаивается, и не понимает так, как оно есть на самом деле, освобождение ума и освобождение мудростью, где эти возникшие у него пагубные неблагие состояния прекращаются без остатка.

‘‘Idha pana, bhikkhave, ekacco puggalo na ārabhati, vippaṭisārī hoti; tañca cetovimuttiṃ paññāvimuttiṃ yathābhūtaṃ nappajānāti yatthassa te uppannā pāpakā akusalā dhammā aparisesā nirujjhanti.

А здесь, монахи, некий человек не совершает проступка, но раскаивается, и не понимает так, как оно есть на самом деле, освобождение ума и освобождение мудростью, где эти возникшие у него пагубные неблагие состояния прекращаются без остатка.

‘‘Idha [Pg.147] pana, bhikkhave, ekacco puggalo na ārabhati na vippaṭisārī hoti; tañca cetovimuttiṃ paññāvimuttiṃ yathābhūtaṃ nappajānāti yatthassa te uppannā pāpakā akusalā dhammā aparisesā nirujjhanti.

А здесь, монахи, некий человек не совершает проступка и не раскаивается, и не понимает так, как оно есть на самом деле, освобождение ума и освобождение мудростью, где эти возникшие у него пагубные неблагие состояния прекращаются без остатка.

‘‘Idha pana, bhikkhave, ekacco puggalo na ārabhati na vippaṭisārī hoti; tañca cetovimuttiṃ paññāvimuttiṃ yathābhūtaṃ pajānāti yatthassa te uppannā pāpakā akusalā dhammā aparisesā nirujjhanti.

Здесь, о монахи, некий человек не совершает проступков и не испытывает раскаяния; и он постигает как оно есть освобождение ума и освобождение мудростью, в которых без остатка прекращаются возникшие у него пагубные, неблагие состояния.

‘‘Tatra, bhikkhave, yvāyaṃ puggalo ārabhati ca vippaṭisārī ca hoti, tañca cetovimuttiṃ paññāvimuttiṃ yathābhūtaṃ nappajānāti yatthassa te uppannā pāpakā akusalā dhammā aparisesā nirujjhanti, so evamassa vacanīyo – ‘āyasmato kho ārambhajā āsavā saṃvijjanti, vippaṭisārajā āsavā pavaḍḍhanti, sādhu vatāyasmā ārambhaje āsave pahāya vippaṭisāraje āsave paṭivinodetvā cittaṃ paññañca bhāvetu ; evamāyasmā amunā pañcamena puggalena samasamo bhavissatī’’’ti.

Среди них, о монахи, тому человеку, который совершает проступки и испытывает раскаяние, и не постигает как оно есть освобождение ума и освобождение мудростью, в которых без остатка прекращаются возникшие у него пагубные, неблагие состояния, следует сказать так: «У почтенного действительно обнаруживаются асавы, рождённые совершением проступков, и возрастают асавы, рождённые раскаянием. Было бы хорошо, если бы почтенный, оставив асавы, рождённые совершением проступков, и устранив асавы, рождённые раскаянием, развивал свой ум и мудрость. Тогда почтенный станет в точности равным тому пятому человеку».

‘‘Tatra, bhikkhave, yvāyaṃ puggalo ārabhati na vippaṭisārī hoti, tañca cetovimuttiṃ paññāvimuttiṃ yathābhūtaṃ nappajānāti yatthassa te uppannā pāpakā akusalā dhammā aparisesā nirujjhanti, so evamassa vacanīyo – ‘āyasmato kho ārambhajā āsavā saṃvijjanti, vippaṭisārajā āsavā na pavaḍḍhanti, sādhu vatāyasmā ārambhaje āsave pahāya cittaṃ paññañca bhāvetu; evamāyasmā amunā pañcamena puggalena samasamo bhavissatī’’’ti.

Среди них, о монахи, тому человеку, который совершает проступки, но не испытывает раскаяния, и не постигает как оно есть освобождение ума и освобождение мудростью, в которых без остатка прекращаются возникшие у него пагубные, неблагие состояния, следует сказать так: «У почтенного действительно обнаруживаются асавы, рождённые совершением проступков, но асавы, рождённые раскаянием, не возрастают. Было бы хорошо, если бы почтенный, оставив асавы, рождённые совершением проступков, развивал свой ум и мудрость. Тогда почтенный станет в точности равным тому пятому человеку».

‘‘Tatra, bhikkhave, yvāyaṃ puggalo na ārabhati vippaṭisārī hoti, tañca cetovimuttiṃ paññāvimuttiṃ yathābhūtaṃ nappajānāti yatthassa te uppannā pāpakā akusalā dhammā aparisesā nirujjhanti, so evamassa vacanīyo – ‘āyasmato kho ārambhajā āsavā na saṃvijjanti, vippaṭisārajā āsavā pavaḍḍhanti, sādhu vatāyasmā vippaṭisāraje āsave paṭivinodetvā cittaṃ paññañca bhāvetu; evamāyasmā amunā pañcamena puggalena samasamo bhavissatī’’’ ti.

Среди них, о монахи, тому человеку, который не совершает проступков, но испытывает раскаяние, и не постигает как оно есть освобождение ума и освобождение мудростью, в которых без остатка прекращаются возникшие у него пагубные, неблагие состояния, следует сказать так: «У почтенного не обнаруживаются асавы, рождённые совершением проступков, однако асавы, рождённые раскаянием, возрастают. Было бы хорошо, если бы почтенный, устранив асавы, рождённые раскаянием, развивал свой ум и мудрость. Тогда почтенный станет в точности равным тому пятому человеку».

‘‘Tatra, bhikkhave, yvāyaṃ puggalo na ārabhati na vippaṭisārī hoti, tañca cetovimuttiṃ paññāvimuttiṃ yathābhūtaṃ nappajānāti yatthassa te uppannā pāpakā [Pg.148] akusalā dhammā aparisesā nirujjhanti, so evamassa vacanīyo – ‘āyasmato kho ārambhajā āsavā na saṃvijjanti, vippaṭisārajā āsavā na pavaḍḍhanti, sādhu vatāyasmā cittaṃ paññañca bhāvetu; evamāyasmā amunā pañcamena puggalena samasamo bhavissatī’’’ti.

Среди них, о монахи, тому человеку, который не совершает проступков и не испытывает раскаяния, но не постигает как оно есть освобождение ума и освобождение мудростью, в которых без остатка прекращаются возникшие у него пагубные, неблагие состояния, следует сказать так: «У почтенного не обнаруживаются асавы, рождённые совершением проступков, и асавы, рождённые раскаянием, не возрастают. Было бы хорошо, если бы почтенный развивал свой ум и мудрость. Тогда почтенный станет в точности равным тому пятому человеку».

‘‘Iti kho, bhikkhave, ime cattāro puggalā amunā pañcamena puggalena evaṃ ovadiyamānā evaṃ anusāsiyamānā anupubbena āsavānaṃ khayaṃ pāpuṇantī’’ti. Dutiyaṃ.

Так, о монахи, когда эти четыре типа людей получают подобные наставления и поучения от того пятого человека, они постепенно достигают уничтожения асав. Вторая.

3. Sārandadasuttaṃ

3. Сарандада-сутта

143. Ekaṃ samayaṃ bhagavā vesāliyaṃ viharati mahāvane kūṭāgārasālāyaṃ. Atha kho bhagavā pubbaṇhasamayaṃ nivāsetvā pattacīvaramādāya vesāliṃ piṇḍāya pāvisi. Tena kho pana samayena pañcamattānaṃ licchavisatānaṃ sārandade cetiye sannisinnānaṃ sannipatitānaṃ ayamantarākathā udapādi – ‘‘pañcannaṃ ratanānaṃ pātubhāvo dullabho lokasmiṃ. Katamesaṃ pañcannaṃ? Hatthiratanassa pātubhāvo dullabho lokasmiṃ, assaratanassa pātubhāvo dullabho lokasmiṃ, maṇiratanassa pātubhāvo dullabho lokasmiṃ, itthiratanassa pātubhāvo dullabho lokasmiṃ, gahapatiratanassa pātubhāvo dullabho lokasmiṃ. Imesaṃ pañcannaṃ ratanānaṃ pātubhāvo dullabho lokasmi’’nti.

143. Однажды Благословенный пребывал в Весали, в Большом лесу, в зале с остроконечной крышей. Тогда Благословенный, одевшись утром и взяв чашу и верхнюю одежду, вошёл в Весали за подаянием. В то время около пятисот личчхавов собрались и сидели вместе у святилища Сарандада, и между ними возник такой разговор: «Появление пяти сокровищ редкостно в мире. Каких пяти? Появление сокровища-слона редкостно в мире, появление сокровища-коня редкостно в мире, появление сокровища-драгоценного камня редкостно в мире, появление сокровища-женщины редкостно в мире, появление сокровища-домохозяина редкостно в мире. Появление этих пяти сокровищ редкостно в мире».

Atha kho te licchavī magge purisaṃ ṭhapesuṃ – ‘‘yadā tvaṃ, ambho purisa, passeyyāsi bhagavantaṃ, atha amhākaṃ āroceyyāsī’’ti. Addasā kho so puriso bhagavantaṃ dūratova āgacchantaṃ; disvāna yena te licchavī tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā te licchavī etadavoca – ‘‘ayaṃ so, bhante, bhagavā gacchati arahaṃ sammāsambuddho; yassadāni kālaṃ maññathā’’ti.

Тогда эти личчхавы поставили человека на дороге и сказали ему: «Любезный, когда ты увидишь, что идёт Благословенный, сообщи нам». Этот человек увидел Благословенного, идущего издалека, и, увидев Его, направился к личчхавам. Подойдя, он сказал им: «Господа, вот идёт Благословенный, Арахант, Всепросветлённый. Поступайте теперь так, как сочтёте своевременным».

Atha kho te licchavī yena bhagavā tenupasaṅkamiṃsu; upasaṅkamitvā bhagavantaṃ abhivādetvā ekamantaṃ aṭṭhaṃsu. Ekamantaṃ ṭhitā kho te licchavī bhagavantaṃ etadavocuṃ –

Тогда эти личчхавы подошли к Благословенному, поклонились Ему и встали в стороне. Стоя в стороне, они сказали Благословенному:

‘‘Sādhu, bhante, yena sārandadaṃ cetiyaṃ tenupasaṅkamatu anukampaṃ upādāyā’’ti. Adhivāsesi bhagavā tuṇhībhāvena. Atha kho bhagavā yena [Pg.149] sārandadaṃ cetiyaṃ tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā paññatte āsane nisīdi. Nisajja kho bhagavā te licchavī etadavoca – ‘‘kāya nuttha, licchavī, etarahi kathāya sannisinnā, kā ca pana vo antarākathā vippakatā’’ti? ‘‘Idha, bhante, amhākaṃ sannisinnānaṃ sannipatitānaṃ ayamantarākathā udapādi – ‘pañcannaṃ ratanānaṃ pātubhāvo dullabho lokasmiṃ. Katamesaṃ pañcannaṃ? Hatthiratanassa pātubhāvo dullabho lokasmiṃ, assaratanassa pātubhāvo dullabho lokasmiṃ, maṇiratanassa pātubhāvo dullabho lokasmiṃ, itthiratanassa pātubhāvo dullabho lokasmiṃ, gahapatiratanassa pātubhāvo dullabho lokasmiṃ. Imesaṃ pañcannaṃ ratanānaṃ pātubhāvo dullabho lokasmi’’’nti.

«Было бы хорошо, Уважаемый, если бы Благословенный из сострадания направился к святилищу Сарандада». Благословенный выразил согласие молчанием. Тогда Благословенный направился к святилищу Сарандада, а придя туда, сел на приготовленное сиденье. Сев, Благословенный обратился к личчхавам: «О личчхавы, для какого разговора вы собрались здесь сейчас, и какая беседа велась между вами?» — «Уважаемый, когда мы собрались и сидели здесь вместе, между нами возник такой разговор: „Появление пяти сокровищ редкостно в мире. Каких пяти? Появление сокровища-слона редкостно в мире, появление сокровища-коня редкостно в мире, появление сокровища-драгоценного камня редкостно в мире, появление сокровища-женщины редкостно в мире, появление сокровища-домохозяина редкостно в мире. Появление этих пяти сокровищ редкостно в мире“».

‘‘Kāmādhimuttānaṃ vata, bho, licchavīnaṃ kāmaṃyeva ārabbha antarākathā udapādi. Pañcannaṃ, licchavī, ratanānaṃ pātubhāvo dullabho lokasmiṃ. Katamesaṃ pañcannaṃ? Tathāgatassa arahato sammāsambuddhassa pātubhāvo dullabho lokasmiṃ, tathāgatappaveditassa dhammavinayassa desetā puggalo dullabho lokasmiṃ, tathāgatappaveditassa dhammavinayassa desitassa viññātā puggalo dullabho lokasmiṃ, tathāgatappaveditassa dhammavinayassa desitassa viññātā dhammānudhammappaṭipanno puggalo dullabho lokasmiṃ, kataññū katavedī puggalo dullabho lokasmiṃ. Imesaṃ kho, licchavī, pañcannaṃ ratanānaṃ pātubhāvo dullabho lokasmi’’nti. Tatiyaṃ.

«Поистине, о личчхавы, преданные чувственным удовольствиям, вы вели беседу именно о чувственных удовольствиях! О личчхавы, появление пяти сокровищ редкостно в мире. Каких пяти? Появление Татхагаты, Араханта, Всепросветлённого редкостно в мире. Человек, обучающий Дхамме и Винае, провозглашённым Татхагатой, редкостен в мире. Человек, понимающий Дхамму и Винаю, провозглашённые Татхагатой, когда они преподаются, редкостен в мире. Человек, который, поняв Дхамму и Винаю, провозглашённые Татхагатой, когда они преподаются, практикует в соответствии с Дхаммой, редкостен в мире. Благодарный и признательный человек редкостен в мире. Появление этих пяти сокровищ, о личчхавы, редкостно в мире». Третья.

4. Tikaṇḍakīsuttaṃ

4. Тикандаки-сутта

144. Ekaṃ samayaṃ bhagavā sākete viharati tikaṇḍakīvane. Tatra kho bhagavā bhikkhū āmantesi – ‘‘bhikkhavo’’ti. ‘‘Bhadante’’ti te bhikkhū bhagavato paccassosuṃ. Bhagavā etadavoca –

144. Однажды Благословенный пребывал в Сакете, в роще Тикандаки. Там Благословенный обратился к монахам: «О монахи!» — «Уважаемый!» — ответили те монахи Благословенному. Благословенный сказал следующее:

‘‘Sādhu, bhikkhave, bhikkhu kālena kālaṃ appaṭikūle paṭikūlasaññī vihareyya. Sādhu, bhikkhave, bhikkhu kālena kālaṃ paṭikūle appaṭikūlasaññī vihareyya. Sādhu, bhikkhave, bhikkhu kālena kālaṃ appaṭikūle ca paṭikūle [Pg.150] ca paṭikūlasaññī vihareyya. Sādhu, bhikkhave, bhikkhu kālena kālaṃ paṭikūle ca appaṭikūle ca appaṭikūlasaññī vihareyya. Sādhu, bhikkhave, bhikkhu kālena kālaṃ paṭikūlañca appaṭikūlañca tadubhayaṃ abhinivajjetvā upekkhako vihareyya sato sampajāno.

«Хорошо, о монахи, если бы монах время от времени пребывал, воспринимая отталкивающее в неотталкивающем. Хорошо, о монахи, если бы монах время от времени пребывал, воспринимая неотталкивающее в отталкивающем. Хорошо, о монахи, если бы монах время от времени пребывал, воспринимая отталкивающее как в неотталкивающем, так и в отталкивающем. Хорошо, о монахи, если бы монах время от времени пребывал, воспринимая неотталкивающее как в отталкивающем, так и в неотталкивающем. Хорошо, о монахи, если бы монах время от времени пребывал невозмутимым, осознанным и бдительным, избегая и того, и другого — как отталкивающего, так и неотталкивающего.

‘‘Kiñca, bhikkhave, bhikkhu atthavasaṃ paṭicca appaṭikūle paṭikūlasaññī vihareyya? ‘Mā me rajanīyesu dhammesu rāgo udapādī’ti – idaṃ kho, bhikkhave, bhikkhu atthavasaṃ paṭicca appaṭikūle paṭikūlasaññī vihareyya.

И ради какого блага, о монахи, монах должен пребывать, воспринимая отталкивающее в неотталкивающем? „Пусть во мне не возникает страсть к вещам, вызывающим страсть!“ — именно ради этого блага, о монахи, монах должен пребывать, воспринимая отталкивающее в неотталкивающем.

‘‘Kiñca, bhikkhave, bhikkhu atthavasaṃ paṭicca paṭikūle appaṭikūlasaññī vihareyya? ‘Mā me dosanīyesu dhammesu doso udapādī’ti – idaṃ kho, bhikkhave, bhikkhu atthavasaṃ paṭicca paṭikūle appaṭikūlasaññī vihareyya.

И ради какого блага, о монахи, монах должен пребывать, воспринимая неотталкивающее в отталкивающем? „Пусть во мне не возникает злоба к вещам, вызывающим злобу!“ — именно ради этого блага, о монахи, монах должен пребывать, воспринимая неотталкивающее в отталкивающем.

‘‘Kiñca, bhikkhave, bhikkhu atthavasaṃ paṭicca appaṭikūle ca paṭikūle ca paṭikūlasaññī vihareyya? ‘Mā me rajanīyesu dhammesu rāgo udapādi, mā me dosanīyesu dhammesu doso udapādī’ti – idaṃ kho, bhikkhave, bhikkhu atthavasaṃ paṭicca appaṭikūle ca paṭikūle ca paṭikūlasaññī vihareyya.

И ради какого блага, о монахи, монах должен пребывать, воспринимая отталкивающее как в неотталкивающем, так и в отталкивающем? „Пусть во мне не возникает страсть к вещам, вызывающим страсть, и злоба к вещам, вызывающим злобу!“ — именно ради этого блага, о монахи, монах должен пребывать, воспринимая отталкивающее как в неотталкивающем, так и в отталкивающем.

‘‘Kiñca, bhikkhave, bhikkhu atthavasaṃ paṭicca paṭikūle ca appaṭikūle ca appaṭikūlasaññī vihareyya? ‘Mā me dosanīyesu dhammesu doso udapādi, mā me rajanīyesu dhammesu rāgo udapādī’ti – idaṃ kho, bhikkhave, bhikkhu atthavasaṃ paṭicca paṭikūle ca appaṭikūle ca appaṭikūlasaññī vihareyya.

И ради какого блага, о монахи, монах должен пребывать, воспринимая неотталкивающее как в отталкивающем, так и в неотталкивающем? „Пусть во мне не возникает злоба к вещам, вызывающим злобу, и страсть к вещам, вызывающим страсть!“ — именно ради этого блага, о монахи, монах должен пребывать, воспринимая неотталкивающее как в отталкивающем, так и в неотталкивающем.

‘‘Kiñca, bhikkhave, bhikkhu atthavasaṃ paṭicca paṭikūlañca appaṭikūlañca tadubhayaṃ abhinivajjetvā upekkhako vihareyya? ‘Sato sampajāno mā me kvacani katthaci kiñcanaṃ rajanīyesu dhammesu rāgo udapādi, mā me kvacani katthaci kiñcanaṃ dosanīyesu dhammesu doso udapādi, mā me kvacani katthaci kiñcanaṃ mohanīyesu dhammesu moho udapādī’ti – idaṃ kho, bhikkhave, bhikkhu atthavasaṃ paṭicca paṭikūlañca appaṭikūlañca tadubhayaṃ abhinivajjetvā upekkhako vihareyya sato sampajāno’’ti. Catutthaṃ.

И ради какого блага, о монахи, монах должен пребывать невозмутимым, осознанным и бдительным, избегая и того, и другого — как отталкивающего, так и неотталкивающего? „Будучи осознанным и бдительным, пусть во мне нигде, никак и ни в малейшей степени не возникнет страсть к вещам, вызывающим страсть; пусть во мне нигде, никак и ни в малейшей степени не возникнет злоба к вещам, вызывающим злобу; пусть во мне нигде, никак и ни в малейшей степени не возникнет заблуждение к вещам, вызывающим заблуждение!“ — именно ради этого блага, о монахи, монах должен пребывать невозмутимым, осознанным и бдительным, избегая и того, и другого — как отталкивающего, так и неотталкивающего». Четвёртая.

5. Nirayasuttaṃ

5. Нирая-сутта

145. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato yathābhataṃ nikkhitto evaṃ niraye. Katamehi pañcahi? Pāṇātipātī hoti, adinnādāyī hoti, kāmesumicchācārī [Pg.151] hoti, musāvādī hoti, surāmerayamajjapamādaṭṭhāyī hoti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato yathābhataṃ nikkhitto evaṃ niraye.

145. «О монахи, наделённый пятью качествами человек попадает в ад, словно его туда принесли и бросили. Какими пятью? Он уничтожает живых существ, берёт то, что не дано, совершает проступки в чувственных удовольствиях, говорит ложь и предаётся употреблению хмельных напитков, вина и одурманивающих веществ, вызывающих беспечность. Наделённый этими пятью качествами человек, о монахи, попадает в ад, словно его туда принесли и бросили».

‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato yathābhataṃ nikkhitto evaṃ sagge. Katamehi pañcahi? Pāṇātipātā paṭivirato hoti, adinnādānā paṭivirato hoti, kāmesumicchācārā paṭivirato hoti, musāvādā paṭivirato hoti, surāmerayamajjapamādaṭṭhānā paṭivirato hoti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato yathābhataṃ nikkhitto evaṃ sagge’’ti. Pañcamaṃ.

«О монахи, наделённый пятью качествами человек попадает на небеса, словно его туда принесли и бросили. Какими пятью? Он воздерживается от уничтожения живых существ, воздерживается от взятия того, что не дано, воздерживается от проступков в чувственных удовольствиях, воздерживается от лживых речей, воздерживается от употребления хмельных напитков, вина и одурманивающих веществ, вызывающих беспечность. Наделённый этими пятью качествами человек, о монахи, попадает на небеса, словно его туда принесли и бросили». Пятая.

6. Mittasuttaṃ

6. Митта-сутта

146. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato bhikkhu mitto na sevitabbo. Katamehi pañcahi? Kammantaṃ kāreti, adhikaraṇaṃ ādiyati, pāmokkhesu bhikkhūsu paṭiviruddho hoti, dīghacārikaṃ anavatthacārikaṃ anuyutto viharati, nappaṭibalo hoti kālena kālaṃ dhammiyā kathāya sandassetuṃ samādapetuṃ samuttejetuṃ sampahaṃsetuṃ. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato bhikkhu mitto na sevitabbo.

146. «О монахи, не следует заводить дружбу с монахом, наделённым пятью качествами. Какими пятью? Он затевает хозяйственные работы; он вмешивается в споры; он враждебен к выдающимся монахам; он предаётся долгим странствиям без постоянного пристанища; он не способен время от времени наставлять, побуждать, воодушевлять и радовать беседой о Дхамме. О монахи, не следует заводить дружбу с монахом, наделённым этими пятью качествами».

‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato bhikkhu mitto sevitabbo. Katamehi pañcahi? Na kammantaṃ kāreti, na adhikaraṇaṃ ādiyati, na pāmokkhesu bhikkhūsu paṭiviruddho hoti, na dīghacārikaṃ anavatthacārikaṃ anuyutto viharati, paṭibalo hoti kālena kālaṃ dhammiyā kathāya sandassetuṃ samādapetuṃ samuttejetuṃ sampahaṃsetuṃ. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato bhikkhu mitto sevitabbo’’ti. Chaṭṭhaṃ.

«Монахи, бхиккху, наделённого пятью качествами, следует выбирать в качестве друга. Какими пятью? Он не побуждает к хозяйственным работам, не затевает судебных споров, не враждует с видными бхиккху, не предаётся длительным и бесцельным странствиям, и способен время от времени наставлять, побуждать, воодушевлять и радовать беседой о Дхамме. Монахи, бхиккху, наделённого этими пятью качествами, следует выбирать в качестве друга». Шестая.

7. Asappurisadānasuttaṃ

7. Асаппурисадана-сутта

147. ‘‘Pañcimāni, bhikkhave, asappurisadānāni. Katamāni pañca? Asakkaccaṃ deti, acittīkatvā deti, asahatthā deti, apaviddhaṃ deti, anāgamanadiṭṭhiko deti. Imāni kho, bhikkhave, pañca asappurisadānāni.

147. «Монахи, есть эти пять видов даяния недостойного человека. Какие пять? Он даёт без уважения, даёт без почтения, даёт не собственной рукой, даёт небрежно, даёт без веры в плоды даяния. Таковы, монахи, пять видов даяния недостойного человека».

‘‘Pañcimāni[Pg.152], bhikkhave, sappurisadānāni. Katamāni pañca? Sakkaccaṃ deti, cittīkatvā deti, sahatthā deti, anapaviddhaṃ deti, āgamanadiṭṭhiko deti. Imāni kho, bhikkhave, pañca sappurisadānānī’’ti. Sattamaṃ.

«Монахи, есть эти пять видов даяния достойного человека. Какие пять? Он даёт с уважением, даёт с почтением, даёт собственной рукой, даёт бережно, даёт с верой в плоды даяния. Таковы, монахи, пять видов даяния достойного человека». Седьмая.

8. Sappurisadānasuttaṃ

8. Саппурисадана-сутта

148. ‘‘Pañcimāni, bhikkhave, sappurisadānāni. Katamāni pañca? Saddhāya dānaṃ deti, sakkaccaṃ dānaṃ deti, kālena dānaṃ deti, anuggahitacitto dānaṃ deti, attānañca parañca anupahacca dānaṃ deti.

148. «Монахи, есть эти пять видов даяния достойного человека. Какие пять? Он даёт дар с верой, он даёт дар с уважением, он даёт дар своевременно, он даёт дар без привязанности в уме, он даёт дар, не вредя ни себе, ни другим».

‘‘Saddhāya kho pana, bhikkhave, dānaṃ datvā yattha yattha tassa dānassa vipāko nibbattati, aḍḍho ca hoti mahaddhano mahābhogo, abhirūpo ca hoti dassanīyo pāsādiko paramāya vaṇṇapokkharatāya samannāgato.

«Монахи, благодаря тому, что человек даёт дар с верой, где бы ни созрел плод этого даяния, он становится богатым, обладающим великим имуществом и большим достатком, а также красивым, привлекательным, приятным взору, наделённым превосходной красотой телосложения».

‘‘Sakkaccaṃ kho pana, bhikkhave, dānaṃ datvā yattha yattha tassa dānassa vipāko nibbattati, aḍḍho ca hoti mahaddhano mahābhogo. Yepissa te honti puttāti vā dārāti vā dāsāti vā pessāti vā kammakarāti vā, tepi sussūsanti sotaṃ odahanti aññā cittaṃ upaṭṭhapenti.

«Монахи, благодаря тому, что человек даёт дар с уважением, где бы ни созрел плод этого даяния, он становится богатым, обладающим великим имуществом и большим достатком. И те, кто являются его сыновьями, жёнами, рабами, слугами или работниками, слушаются его, внимают ему и устремляют свой ум к пониманию».

‘‘Kālena kho pana, bhikkhave, dānaṃ datvā yattha yattha tassa dānassa vipāko nibbattati, aḍḍho ca hoti mahaddhano mahābhogo; kālāgatā cassa atthā pacurā honti.

«Монахи, благодаря тому, что человек даёт дар своевременно, где бы ни созрел плод этого даяния, он становится богатым, обладающим великим имуществом и большим достатком; и своевременные блага приходят к нему в изобилии».

‘‘Anuggahitacitto kho pana, bhikkhave, dānaṃ datvā yattha yattha tassa dānassa vipāko nibbattati, aḍḍho ca hoti mahaddhano mahābhogo; uḷāresu ca pañcasu kāmaguṇesu bhogāya cittaṃ namati.

«Монахи, благодаря тому, что человек даёт дар без привязанности в уме, где бы ни созрел плод этого даяния, он становится богатым, обладающим великим имуществом и большим достатком; и его ум склоняется к наслаждению пятью видами превосходных чувственных удовольствий».

‘‘Attānañca parañca anupahacca kho pana, bhikkhave, dānaṃ datvā yattha yattha tassa dānassa vipāko nibbattati, aḍḍho ca hoti mahaddhano mahābhogo; na cassa kutoci bhogānaṃ upaghāto āgacchati aggito vā udakato vā rājato vā corato vā appiyato vā dāyādato vā. Imāni kho, bhikkhave, pañca sappurisadānānī’’ti. Aṭṭhamaṃ.

«Монахи, благодаря тому, что человек даёт дар, не вредя ни себе, ни другим, где бы ни созрел плод этого даяния, он становится богатым, обладающим великим имуществом и большим достатком; и его богатству ничто не наносит ущерба — ни огонь, ни вода, ни цари, ни воры, ни нелюбимые наследники. Таковы, монахи, пять видов даяния достойного человека». Восьмая.

9. Paṭhamasamayavimuttasuttaṃ

9. Пхатхамасамаявимутта-сутта

149. ‘‘Pañcime[Pg.153], bhikkhave, dhammā samayavimuttassa bhikkhuno parihānāya saṃvattanti. Katame pañca? Kammārāmatā, bhassārāmatā, niddārāmatā, saṅgaṇikārāmatā, yathāvimuttaṃ cittaṃ na paccavekkhati. Ime kho, bhikkhave, pañca dhammā samayavimuttassa bhikkhuno parihānāya saṃvattanti.

149. «Монахи, эти пять вещей ведут к упадку временно освобождённого бхиккху. Какие пять? Пристрастие к делам, пристрастие к разговорам, пристрастие к сону, пристрастие к общению, и когда он не размышляет о том, насколько его ум освобождён. Эти пять вещей, монахи, ведут к упадку временно освобождённого бхиккху».

‘‘Pañcime, bhikkhave, dhammā samayavimuttassa bhikkhuno aparihānāya saṃvattanti. Katame pañca? Na kammārāmatā, na bhassārāmatā, na niddārāmatā, na saṅgaṇikārāmatā, yathāvimuttaṃ cittaṃ paccavekkhati. Ime kho, bhikkhave, pañca dhammā samayavimuttassa bhikkhuno aparihānāya saṃvattantī’’ti. Navamaṃ.

«Монахи, эти пять вещей ведут к преуспеванию временно освобождённого бхиккху. Какие пять? Отсутствие пристрастия к делам, отсутствие пристрастия к разговорам, отсутствие пристрастия к сону, отсутствие пристрастия к общению, и когда он размышляет о том, насколько его ум освобождён. Эти пять вещей, монахи, ведут к преуспеванию временно освобождённого бхиккху». Девятая.

10. Dutiyasamayavimuttasuttaṃ

10. Дутиясамаявимутта-сутта

150. ‘‘Pañcime, bhikkhave, dhammā samayavimuttassa bhikkhuno parihānāya saṃvattanti. Katame pañca? Kammārāmatā, bhassārāmatā, niddārāmatā, indriyesu aguttadvāratā, bhojane amattaññutā. Ime kho, bhikkhave, pañca dhammā samayavimuttassa bhikkhuno parihānāya saṃvattanti.

150. «Монахи, эти пять вещей ведут к упадку временно освобождённого бхиккху. Какие пять? Пристрастие к делам, пристрастие к разговорам, пристрастие к сону, невоздержание в дверях чувств, и неумеренность в еде. Эти пять вещей, монахи, ведут к упадку временно освобождённого бхиккху».

‘‘Pañcime, bhikkhave, dhammā samayavimuttassa bhikkhuno aparihānāya saṃvattanti. Katame pañca? Na kammārāmatā, na bhassārāmatā, na niddārāmatā, indriyesu guttadvāratā, bhojane mattaññutā. Ime kho, bhikkhave, pañca dhammā samayavimuttassa bhikkhuno aparihānāya saṃvattantī’’ti. Dasamaṃ.

«Монахи, эти пять вещей ведут к преуспеванию временно освобождённого бхиккху. Какие пять? Отсутствие пристрастия к делам, отсутствие пристрастия к разговорам, отсутствие пристрастия к сону, воздержание в дверях чувств, и умеренность в еде. Эти пять вещей, монахи, ведут к преуспеванию временно освобождённого бхиккху». Десятая.

Tikaṇḍakīvaggo pañcamo.

Тикантаки-вагга, пятая глава.

Tassuddānaṃ –

Оглавление этой главы:

Datvā avajānāti ārabhati ca, sārandada tikaṇḍa nirayena ca;

Mitto asappurisasappurisena, samayavimuttaṃ apare dveti.

«Дав дар и презирая», «Начинает», «Сарандада», «Тикантака», «Ад», «Друг», «Недостойный человек», «Достойный человек», и ещё две о «Временно освобождённом».

Tatiyapaṇṇāsakaṃ samattaṃ.

Третья часть из пятидесяти сутт завершена.

4. Catutthapaṇṇāsakaṃ

4. Четвёртая часть из пятидесяти сутт

(16) 1. Saddhammavaggo

(16) 1. Саддхамма-вагга

1. Paṭhamasammattaniyāmasuttaṃ

1. Пхатхамасамматtaнияма-сутта

151. ‘‘Pañcahi[Pg.154], bhikkhave, dhammehi samannāgato suṇantopi saddhammaṃ abhabbo niyāmaṃ okkamituṃ kusalesu dhammesu sammattaṃ. Katamehi pañcahi? Kathaṃ paribhoti, kathikaṃ paribhoti, attānaṃ paribhoti, vikkhittacitto dhammaṃ suṇāti, anekaggacitto ayoniso ca manasi karoti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato suṇantopi saddhammaṃ abhabbo niyāmaṃ okkamituṃ kusalesu dhammesu sammattaṃ.

151. «Монахи, человек, наделённый пятью качествами, даже слушая Благую Дхамму, неспособен вступить на верный путь правильности в благих состояниях. Какими пятью? Он пренебрежительно относится к учению, пренебрежительно относится к проповеднику, пренебрежительно относится к самому себе, слушает Дхамму с рассеянным и неустойчивым умом, и размышляет над ней неразумно. Монахи, человек, наделённый этими пятью качествами, даже слушая Благую Дхамму, неспособен вступить на верный путь правильности в благих состояниях».

‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato suṇanto saddhammaṃ bhabbo niyāmaṃ okkamituṃ kusalesu dhammesu sammattaṃ. Katamehi pañcahi? Na kathaṃ paribhoti, na kathikaṃ paribhoti, na attānaṃ paribhoti, avikkhittacitto dhammaṃ suṇāti, ekaggacitto yoniso ca manasi karoti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato suṇanto saddhammaṃ bhabbo niyāmaṃ okkamituṃ kusalesu dhammesu sammatta’’nti. Paṭhamaṃ.

«Монахи, человек, наделённый пятью качествами, слушая Благую Дхамму, способен вступить на верный путь правильности в благих состояниях. Какими пятью? Он не относится пренебрежительно к учению, не относится пренебрежительно к проповеднику, не относится пренебрежительно к самому себе, слушает Дхамму с нерассеянным и сосредоточенным умом, и размышляет над ней разумно. Монахи, человек, наделённый этими пятью качествами, слушая Благую Дхамму, способен вступить на верный путь правильности в благих состояниях». Первая.

2. Dutiyasammattaniyāmasuttaṃ

2. Дутиясамматтанияма-сутта

152. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato suṇantopi saddhammaṃ abhabbo niyāmaṃ okkamituṃ kusalesu dhammesu sammattaṃ. Katamehi pañcahi? Kathaṃ paribhoti, kathikaṃ paribhoti, attānaṃ paribhoti, duppañño hoti jaḷo eḷamūgo, anaññāte aññātamānī hoti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato suṇantopi saddhammaṃ abhabbo niyāmaṃ okkamituṃ kusalesu dhammesu sammattaṃ.

152. «Монахи, человек, наделённый пятью качествами, даже слушая Благую Дхамму, неспособен вступить на верный путь правильности в благих состояниях. Какими пятью? Он пренебрежительно относится к учению, пренебрежительно относится к проповеднику, пренебрежительно относится к самому себе, он немудр, глуп и туп, и воображает, будто понял то, чего не понимает. Монахи, человек, наделённый этими пятью качествами, даже слушая Благую Дхамму, неспособен вступить на верный путь правильности в благих состояниях».

‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato suṇanto saddhammaṃ bhabbo niyāmaṃ okkamituṃ kusalesu dhammesu sammattaṃ. Katamehi pañcahi? Na kathaṃ paribhoti, na kathikaṃ paribhoti, na attānaṃ paribhoti, paññavā hoti [Pg.155] ajaḷo aneḷamūgo, na anaññāte aññātamānī hoti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato suṇanto saddhammaṃ bhabbo niyāmaṃ okkamituṃ kusalesu dhammesu sammatta’’nti. Dutiyaṃ.

«Монахи, человек, наделённый пятью качествами, слушая Благую Дхамму, способен вступить на верный путь правильности в благих состояниях. Какими пятью? Он не относится пренебрежительно к учению, не относится пренебрежительно к проповеднику, не относится пренебрежительно к самому себе, он мудр, умен и сообразителен, и не воображает, будто понял то, чего не понимает. Монахи, человек, наделённый этими пятью качествами, слушая Благую Дхамму, способен вступить на верный путь правильности в благих состояниях». Вторая.

3. Tatiyasammattaniyāmasuttaṃ

3. Татиясамматтанияма-сутта

153. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato suṇantopi saddhammaṃ abhabbo niyāmaṃ okkamituṃ kusalesu dhammesu sammattaṃ. Katamehi pañcahi? Makkhī dhammaṃ suṇāti makkhapariyuṭṭhito, upārambhacitto dhammaṃ suṇāti randhagavesī, dhammadesake āhatacitto hoti khīlajāto, duppañño hoti jaḷo eḷamūgo, anaññāte aññātamānī hoti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato suṇantopi saddhammaṃ abhabbo niyāmaṃ okkamituṃ kusalesu dhammesu sammattaṃ.

153. «Монахи, человек, наделённый пятью качествами, даже слушая Благую Дхамму, неспособен вступить на верный путь правильности в благих состояниях. Какими пятью? Он слушает Дхамму с пренебрежением, будучи одержим пренебрежением; он слушает Дхамму с намерением критиковать, выискивая недостатки; он враждебно настроен против проповедника Дхаммы, ожесточён против него; он немудр, глуп и туп; и воображает, будто понял то, чего не понимает. Монахи, человек, наделённый этими пятью качествами, даже слушая Благую Дхамму, неспособен вступить на верный путь правильности в благих состояниях».

‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato suṇanto saddhammaṃ bhabbo niyāmaṃ okkamituṃ kusalesu dhammesu sammattaṃ. Katamehi pañcahi? Amakkhī dhammaṃ suṇāti na makkhapariyuṭṭhito, anupārambhacitto dhammaṃ suṇāti na randhagavesī, dhammadesake anāhatacitto hoti akhīlajāto, paññavā hoti ajaḷo aneḷamūgo, na anaññāte aññātamānī hoti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato suṇanto saddhammaṃ bhabbo niyāmaṃ okkamituṃ kusalesu dhammesu sammatta’’nti. Tatiyaṃ.

«Монахи, человек, наделённый пятью качествами, слушая Благую Дхамму, способен вступить на верный путь правильности в благих состояниях. Какими пятью? Он не слушает Дхамму с пренебрежением, не будучи одержим пренебрежением; он слушает Дхамму без намерения критиковать, не выискивая недостатки; он не настроен враждебно против проповедника Дхаммы, не ожесточён против него; он мудр, умен и сообразителен; и не воображает, будто понял то, чего не понимает. Монахи, человек, наделённый этими пятью качествами, слушая Благую Дхамму, способен вступить на верный путь правильности в благих состояниях». Третья.

4. Paṭhamasaddhammasammosasuttaṃ

4. Пхатхамасаддхаммасаммоса-сутта

154. ‘‘Pañcime, bhikkhave, dhammā saddhammassa sammosāya antaradhānāya saṃvattanti. Katame pañca? Idha, bhikkhave, bhikkhū na sakkaccaṃ dhammaṃ suṇanti, na sakkaccaṃ dhammaṃ pariyāpuṇanti, na sakkaccaṃ dhammaṃ dhārenti, na sakkaccaṃ dhātānaṃ dhammānaṃ atthaṃ upaparikkhanti, na sakkaccaṃ atthamaññāya dhammamaññāya dhammānudhammaṃ paṭipajjanti. Ime kho, bhikkhave, pañca dhammā saddhammassa sammosāya antaradhānāya saṃvattanti.

154. «Монахи, эти пять вещей ведут к упадку и исчезновению Благой Дхаммы. Какие пять? Здесь, монахи, бхиккху без должного почтения слушают Дхамму, без должного почтения изучают Дхамму, без должного почтения запоминают Дхамму, без должного почтения исследуют смысл запомненного учения, и, без должного почтения постигнув смысл и Дхамму, не практикуют в соответствии с Дхаммой. Эти пять вещей, монахи, ведут к упадку и исчезновению Благой Дхаммы».

‘‘Pañcime, bhikkhave, dhammā saddhammassa ṭhitiyā asammosāya anantaradhānāya saṃvattanti. Katame pañca? Idha, bhikkhave, bhikkhū sakkaccaṃ dhammaṃ suṇanti, sakkaccaṃ [Pg.156] dhammaṃ pariyāpuṇanti, sakkaccaṃ dhammaṃ dhārenti, sakkaccaṃ dhātānaṃ dhammānaṃ atthaṃ upaparikkhanti, sakkaccaṃ atthamaññāya dhammamaññāya dhammānudhammaṃ paṭipajjanti. Ime kho, bhikkhave, pañca dhammā saddhammassa ṭhitiyā asammosāya anantaradhānāya saṃvattantī’’ti. Catutthaṃ.

«Монахи, эти пять вещей ведут к сохранению, не-упадку и неисчезновению Благой Дхаммы. Какие пять? Здесь, монахи, бхиккху с должным почтением слушают Дхамму, с должным почтением изучают Дхамму, с должным почтением запоминают Дхамму, с должным почтением исследуют смысл запомненного учения, и, с должным почтением постигнув смысл и Дхамму, практикуют в соответствии с Дхаммой. Эти пять вещей, монахи, ведут к сохранению, не-упадку и неисчезновению Благой Дхаммы». Четвёртая.

5. Dutiyasaddhammasammosasuttaṃ

5. Дутиясаддхаммасаммоса-сутта

155. ‘‘Pañcime, bhikkhave, dhammā saddhammassa sammosāya antaradhānāya saṃvattanti. Katame pañca? Idha, bhikkhave, bhikkhū dhammaṃ na pariyāpuṇanti – suttaṃ, geyyaṃ, veyyākaraṇaṃ, gāthaṃ, udānaṃ, itivuttakaṃ, jātakaṃ, abbhutadhammaṃ, vedallaṃ. Ayaṃ, bhikkhave, paṭhamo dhammo saddhammassa sammosāya antaradhānāya saṃvattati.

155. «Монахи, эти пять вещей ведут к упадку и исчезновению Благой Дхаммы. Какие пять? Здесь, монахи, бхиккху не изучают Дхамму: сутты, смешанную прозу и стихи (гейя), толкования (вейякарана), стихи (гатха), торжественные песнопения (удана), изречения (итивутакка), истории о прошлых жизнях (джатака), удивительные события (аббхутадхамма) и вопрошания (ведалла). Монахи, это первая вещь, которая ведёт к упадку и исчезновению Благой Дхаммы».

‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, bhikkhū yathāsutaṃ yathāpariyattaṃ dhammaṃ na vitthārena paresaṃ desenti. Ayaṃ, bhikkhave, dutiyo dhammo saddhammassa sammosāya antaradhānāya saṃvattati.

«И ещё, монахи: бхиккху не проповедуют подробно другим Дхамму так, как они её слышали и выучили. Монахи, это вторая вещь, которая ведёт к упадку и исчезновению Благой Дхаммы».

‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, bhikkhū yathāsutaṃ yathāpariyattaṃ dhammaṃ na vitthārena paraṃ vācenti. Ayaṃ, bhikkhave, tatiyo dhammo saddhammassa sammosāya antaradhānāya saṃvattati.

«И ещё, монахи: бхиккху не обучают подробно других Дхамме так, как они её слышали и выучили. Монахи, это третья вещь, которая ведёт к упадку и исчезновению Благой Дхаммы».

‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, bhikkhū yathāsutaṃ yathāpariyattaṃ dhammaṃ na vitthārena sajjhāyaṃ karonti. Ayaṃ, bhikkhave, catuttho dhammo saddhammassa sammosāya antaradhānāya saṃvattati.

«И ещё, монахи: бхиккху не повторяют подробно вслух Дхамму так, как они её слышали и выучили. Монахи, это четвертая вещь, которая ведёт к упадку и исчезновению Благой Дхаммы».

‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, bhikkhū yathāsutaṃ yathāpariyattaṃ dhammaṃ na cetasā anuvitakkenti anuvicārenti manasānupekkhanti. Ayaṃ, bhikkhave, pañcamo dhammo saddhammassa sammosāya antaradhānāya saṃvattati. Ime kho, bhikkhave, pañca dhammā saddhammassa sammosāya antaradhānāya saṃvattanti.

И ещё, монахи, монахи не размышляют, не исследуют умом и не созерцают мысленно Дхамму так, как они её услышали и изучили. Это, монахи, пятая вещь, которая ведёт к упадку и исчезновению Благой Дхаммы. Эти пять вещей, монахи, ведут к упадку и исчезновению Благой Дхаммы.

‘‘Pañcime, bhikkhave, dhammā saddhammassa ṭhitiyā asammosāya anantaradhānāya saṃvattanti. Katame pañca? Idha, bhikkhave, bhikkhū dhammaṃ pariyāpuṇanti – suttaṃ, geyyaṃ, veyyākaraṇaṃ, gāthaṃ, udānaṃ, itivuttakaṃ, jātakaṃ, abbhutadhammaṃ, vedallaṃ. Ayaṃ, bhikkhave, paṭhamo dhammo saddhammassa ṭhitiyā asammosāya anantaradhānāya saṃvattati.

Монахи, есть эти пять вещей, которые ведут к сохранению, неупадку и неисчезновению Благой Дхаммы. Какие пять? Здесь, монахи, монахи изучают Дхамму: сутты, гейю, вейякарану, гатхи, удану, итивутакку, джатаку, аббхутадхамму, ведаллу. Это, монахи, первая вещь, которая ведёт к сохранению, неупадку и неисчезновению Благой Дхаммы.

‘‘Puna [Pg.157] caparaṃ, bhikkhave, bhikkhū yathāsutaṃ yathāpariyattaṃ dhammaṃ vitthārena paresaṃ desenti. Ayaṃ, bhikkhave, dutiyo dhammo saddhammassa ṭhitiyā asammosāya anantaradhānāya saṃvattati.

И ещё, монахи, монахи подробно разъясняют другим Дхамму так, как они её услышали и изучили. Это, монахи, вторая вещь, которая ведёт к сохранению, неупадку и неисчезновению Благой Дхаммы.

‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, bhikkhū yathāsutaṃ yathāpariyattaṃ dhammaṃ vitthārena paraṃ vācenti. Ayaṃ, bhikkhave, tatiyo dhammo saddhammassa ṭhitiyā asammosāya anantaradhānāya saṃvattati.

И ещё, монахи, монахи подробно обучают других Дхамме так, как они её услышали и изучили. Это, монахи, третья вещь, которая ведёт к сохранению, неупадку и неисчезновению Благой Дхаммы.

‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, bhikkhū yathāsutaṃ yathāpariyattaṃ dhammaṃ vitthārena sajjhāyaṃ karonti. Ayaṃ, bhikkhave, catuttho dhammo saddhammassa ṭhitiyā asammosāya anantaradhānāya saṃvattati.

И ещё, монахи, монахи подробно декламируют Дхамму так, как они её услышали и изучили. Это, монахи, четвёртая вещь, которая ведёт к сохранению, неупадку и неисчезновению Благой Дхаммы.

‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, bhikkhū yathāsutaṃ yathāpariyattaṃ dhammaṃ cetasā anuvitakkenti anuvicārenti manasānupekkhanti. Ayaṃ, bhikkhave, pañcamo dhammo saddhammassa ṭhitiyā asammosāya anantaradhānāya saṃvattati. Ime kho, bhikkhave, pañca dhammā saddhammassa ṭhitiyā asammosāya anantaradhānāya saṃvattantī’’ti. Pañcamaṃ.

И ещё, монахи, монахи размышляют, исследуют умом и созерцают мысленно Дхамму так, как они её услышали и изучили. Это, монахи, пятая вещь, которая ведёт к сохранению, неупадку и неисчезновению Благой Дхаммы. Эти пять вещей, монахи, ведут к сохранению, неупадку и неисчезновению Благой Дхаммы.

6. Tatiyasaddhammasammosasuttaṃ

6. Третья сутта об упадке Благой Дхаммы

156. ‘‘Pañcime, bhikkhave, dhammā saddhammassa sammosāya antaradhānāya saṃvattanti. Katame pañca? Idha, bhikkhave, bhikkhū duggahitaṃ suttantaṃ pariyāpuṇanti dunnikkhittehi padabyañjanehi. Dunnikkhittassa, bhikkhave, padabyañjanassa atthopi dunnayo hoti. Ayaṃ, bhikkhave, paṭhamo dhammo saddhammassa sammosāya antaradhānāya saṃvattati.

156. Монахи, есть эти пять вещей, которые ведут к упадку и исчезновению Благой Дхаммы. Какие пять? Здесь, монахи, монахи заучивают сутты, воспринятые неверно, с неверно расположенными словами и слогами. Если слова и слоги расположены неверно, то и смысл истолковывается неверно. Это, монахи, первая вещь, которая ведёт к упадку и исчезновению Благой Дхаммы.

‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, bhikkhū dubbacā honti, dovacassakaraṇehi dhammehi samannāgatā, akkhamā appadakkhiṇaggāhino anusāsaniṃ. Ayaṃ, bhikkhave, dutiyo dhammo saddhammassa sammosāya antaradhānāya saṃvattati.

И ещё, монахи, монахи строптивы, наделены качествами, делающими их трудновоспитуемыми, нетерпеливы и не принимают наставления с почтением. Это, монахи, вторая вещь, которая ведёт к упадку и исчезновению Благой Дхаммы.

‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, ye te bhikkhū bahussutā āgatāgamā dhammadharā vinayadharā mātikādharā, te na sakkaccaṃ suttantaṃ paraṃ vācenti; tesaṃ accayena chinnamūlako suttanto hoti appaṭisaraṇo. Ayaṃ, bhikkhave, tatiyo dhammo saddhammassa sammosāya antaradhānāya saṃvattati.

И ещё, монахи, те монахи, которые многознающи, унаследовали писания, хранят Дхамму, хранят Винаю, хранят Матику, не обучают суттам других с почтением. С их уходом сутты лишаются корней и остаются без опоры. Это, монахи, третья вещь, которая ведёт к упадку и исчезновению Благой Дхаммы.

‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, therā bhikkhū bāhulikā honti sāthalikā okkamane pubbaṅgamā paviveke nikkhittadhurā, na vīriyaṃ ārabhanti appattassa pattiyā [Pg.158] anadhigatassa adhigamāya asacchikatassa sacchikiriyāya. Tesaṃ pacchimā janatā diṭṭhānugatiṃ āpajjati. Sāpi hoti bāhulikā sāthalikā okkamane pubbaṅgamā paviveke nikkhittadhurā, na vīriyaṃ ārabhati appattassa pattiyā anadhigatassa adhigamāya asacchikatassa sacchikiriyāya. Ayaṃ, bhikkhave, catuttho dhammo saddhammassa sammosāya antaradhānāya saṃvattati.

И ещё, монахи, старшие монахи стремятся к изобилию, ленивы, первенствуют в потворстве своим слабостям, оставив бремя уединения; они не прилагают усилий для достижения ещё не достигнутого, для обретения ещё не обретённого, для реализации ещё не реализованного. Поколение, идущее за ними, следует их примеру. Оно тоже стремится к изобилию, лениво, первенствует в потворстве своим слабостям, оставив бремя уединения; оно тоже не прилагает усилий для достижения ещё не достигнутого, для обретения ещё не обретённого, для реализации ещё не реализованного. Это, монахи, четвёртая вещь, которая ведёт к упадку и исчезновению Благой Дхаммы.

‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, saṅgho bhinno hoti. Saṅghe kho pana, bhikkhave, bhinne aññamaññaṃ akkosā ca honti, aññamaññaṃ paribhāsā ca honti, aññamaññaṃ parikkhepā ca honti, aññamaññaṃ pariccajanā ca honti. Tattha appasannā ceva nappasīdanti, pasannānañca ekaccānaṃ aññathattaṃ hoti. Ayaṃ, bhikkhave, pañcamo dhammo saddhammassa sammosāya antaradhānāya saṃvattati. Ime kho, bhikkhave, pañca dhammā saddhammassa sammosāya antaradhānāya saṃvattanti.

И ещё, монахи, в Сангхе происходит раскол. И когда в Сангхе раскол, происходят взаимные оскорбления, взаимные поношения, взаимные нападки и взаимное отвержение. Тогда не уверовавшие не обретают веру, а у некоторых из уверовавших вера колеблется. Это, монахи, пятая вещь, которая ведёт к упадку и исчезновению Благой Дхаммы. Эти пять вещей, монахи, ведут к упадку и исчезновению Благой Дхаммы.

‘‘Pañcime, bhikkhave, dhammā saddhammassa ṭhitiyā asammosāya anantaradhānāya saṃvattanti. Katame pañca? Idha, bhikkhave, bhikkhū suggahitaṃ suttantaṃ pariyāpuṇanti sunikkhittehi padabyañjanehi. Sunikkhittassa, bhikkhave, padabyañjanassa atthopi sunayo hoti. Ayaṃ, bhikkhave, paṭhamo dhammo saddhammassa ṭhitiyā asammosāya anantaradhānāya saṃvattati.

Монахи, есть эти пять вещей, которые ведут к сохранению, неупадку и неисчезновению Благой Дхаммы. Какие пять? Здесь, монахи, монахи заучивают сутты, воспринятые верно, с верно расположенными словами и слогами. Если слова и слоги расположены верно, то и смысл истолковывается легко. Это, монахи, первая вещь, которая ведёт к сохранению, неупадку и неисчезновению Благой Дхаммы.

‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, bhikkhū suvacā honti sovacassakaraṇehi dhammehi samannāgatā, khamā padakkhiṇaggāhino anusāsaniṃ. Ayaṃ, bhikkhave, dutiyo dhammo saddhammassa ṭhitiyā asammosāya anantaradhānāya saṃvattati.

И ещё, монахи, монахи послушны, наделены качествами, делающими их легковоспитуемыми, терпеливы и принимают наставления с почтением. Это, монахи, вторая вещь, которая ведёт к сохранению, неупадку и неисчезновению Благой Дхаммы.

‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, ye te bhikkhū bahussutā āgatāgamā dhammadharā vinayadharā mātikādharā, te sakkaccaṃ suttantaṃ paraṃ vācenti; tesaṃ accayena na chinnamūlako suttanto hoti sappaṭisaraṇo. Ayaṃ, bhikkhave, tatiyo dhammo saddhammassa ṭhitiyā asammosāya anantaradhānāya saṃvattati.

И ещё, монахи, те монахи, которые многознающи, унаследовали писания, хранят Дхамму, хранят Винаю, хранят Матику, обучают суттам других с почтением. С их уходом сутты не лишаются корней и имеют опору. Это, монахи, третья вещь, которая ведёт к сохранению, неупадку и неисчезновению Благой Дхаммы.

‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, therā bhikkhū na bāhulikā honti na sāthalikā, okkamane nikkhittadhurā paviveke pubbaṅgamā; vīriyaṃ ārabhanti appattassa pattiyā [Pg.159] anadhigatassa adhigamāya asacchikatassa sacchikiriyāya. Tesaṃ pacchimā janatā diṭṭhānugatiṃ āpajjati. Sāpi hoti na bāhulikā na sāthalikā, okkamane nikkhittadhurā paviveke pubbaṅgamā, vīriyaṃ ārabhati appattassa pattiyā anadhigatassa adhigamāya asacchikatassa sacchikiriyāya. Ayaṃ, bhikkhave, catuttho dhammo saddhammassa ṭhitiyā asammosāya anantaradhānāya saṃvattati.

И ещё, монахи, старшие монахи не стремятся к изобилию, не ленивы, оставили потворство своим слабостям и первенствуют в уединении; они прилагают усилия для достижения ещё не достигнутого, для обретения ещё не обретённого, для реализации ещё не реализованного. Поколение, идущее за ними, следует их примеру. Оно тоже не стремится к изобилию, не лениво, оставило потворство своим слабостям и первенствует в уединении; оно тоже прилагает усилия для достижения ещё не достигнутого, для обретения ещё не обретённого, для реализации ещё не реализованного. Это, монахи, четвёртая вещь, которая ведёт к сохранению, неупадку и неисчезновению Благой Дхаммы.

‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, saṅgho samaggo sammodamāno avivadamāno ekuddeso phāsuṃ viharati. Saṅghe kho pana, bhikkhave, samagge na ceva aññamaññaṃ akkosā honti, na ca aññamaññaṃ paribhāsā honti, na ca aññamaññaṃ parikkhepā honti, na ca aññamaññaṃ pariccajanā honti. Tattha appasannā ceva pasīdanti, pasannānañca bhiyyobhāvo hoti. Ayaṃ, bhikkhave, pañcamo dhammo saddhammassa ṭhitiyā asammosāya anantaradhānāya saṃvattati. Ime kho, bhikkhave, pañca dhammā saddhammassa ṭhitiyā asammosāya anantaradhānāya saṃvattantī’’ti. Chaṭṭhaṃ.

И ещё, монахи, Сангха пребывает в согласии, дружелюбно, без споров, с единым чтением Патимоккхи, живя в мире. И когда Сангха пребывает в согласии, нет ни взаимных оскорблений, ни взаимных поношений, ни взаимных нападок, ни взаимного отвержения. Тогда не уверовавшие обретают веру, а у уверовавших вера возрастает. Это, монахи, пятая вещь, которая ведёт к сохранению, неупадку и неисчезновению Благой Дхаммы. Эти пять вещей, монахи, ведут к сохранению, неупадку и неисчезновению Благой Дхаммы.

7. Dukkathāsuttaṃ

7. Сутта о неподобающей беседе

157. ‘‘Pañcannaṃ, bhikkhave, puggalānaṃ kathā dukkathā puggale puggalaṃ upanidhāya. Katamesaṃ pañcannaṃ? Assaddhassa, bhikkhave, saddhākathā dukkathā; dussīlassa sīlakathā dukkathā; appassutassa bāhusaccakathā dukkathā; maccharissa cāgakathā dukkathā; duppaññassa paññākathā dukkathā.

157. Монахи, если сопоставлять одного человека с другим, то для пяти типов людей беседа бывает неподобающей. Для каких пяти? Для не имеющего веры беседа о вере — неподобающая беседа; для безнравственного беседа о нравственности — неподобающая беседа; для малознающего беседа о широте познаний — неподобающая беседа; для скупого беседа о щедрости — неподобающая беседа; для немудрого беседа о мудрости — неподобающая беседа.

‘‘Kasmā ca, bhikkhave, assaddhassa saddhākathā dukkathā? Assaddho, bhikkhave, saddhākathāya kacchamānāya abhisajjati kuppati byāpajjati patitthīyati kopañca dosañca appaccayañca pātukaroti. Taṃ kissa hetu? Tañhi so, bhikkhave, saddhāsampadaṃ attani na samanupassati, na ca labhati tatonidānaṃ pītipāmojjaṃ. Tasmā assaddhassa saddhākathā dukkathā.

И почему, монахи, для не имеющего веры беседа о вере — неподобающая беседа? Когда ведётся беседа о вере, монахи, не имеющий веры раздражается, гневается, проявляет враждебность, упрямится и выказывает гнев, злобу и недовольство. По какой причине? Потому что он, монахи, не видит в себе этого совершенства веры и не испытывает из-за этого восторга и радости. Вот почему для не имеющего веры беседа о вере — неподобающая беседа.

‘‘Kasmā ca, bhikkhave, dussīlassa sīlakathā dukkathā? Dussīlo, bhikkhave, sīlakathāya kacchamānāya abhisajjati kuppati byāpajjati patitthīyati kopañca dosañca appaccayañca pātukaroti. Taṃ kissa hetu? Tañhi so[Pg.160], bhikkhave, sīlasampadaṃ attani na samanupassati na ca labhati tatonidānaṃ pītipāmojjaṃ. Tasmā dussīlassa sīlakathā dukkathā.

И почему, монахи, для безнравственного беседа о нравственности — неподобающая беседа? Когда ведётся беседа о нравственности, монахи, безнравственный раздражается, гневается, проявляет враждебность, упрямится и выказывает гнев, злобу и недовольство. По какой причине? Потому что он, монахи, не видит в себе этого совершенства нравственности и не испытывает из-за этого восторга и радости. Вот почему для безнравственного беседа о нравственности — неподобающая беседа.

‘‘Kasmā ca, bhikkhave, appassutassa bāhusaccakathā dukkathā? Appassuto, bhikkhave, bāhusaccakathāya kacchamānāya abhisajjati kuppati byāpajjati patitthīyati kopañca dosañca appaccayañca pātukaroti. Taṃ kissa hetu? Tañhi so, bhikkhave, sutasampadaṃ attani na samanupassati, na ca labhati tatonidānaṃ pītipāmojjaṃ. Tasmā appassutassa bāhusaccakathā dukkathā.

И почему, монахи, для малознающего беседа о широте познаний — неподобающая беседа? Когда ведётся беседа о широте познаний, монахи, малознающий раздражается, гневается, проявляет враждебность, упрямится и выказывает гнев, злобу и недовольство. По какой причине? Потому что он, монахи, не видит в себе этого совершенства познаний и не испытывает из-за этого восторга и радости. Вот почему для малознающего беседа о широте познаний — неподобающая беседа.

‘‘Kasmā ca, bhikkhave, maccharissa cāgakathā dukkathā? Maccharī, bhikkhave, cāgakathāya kacchamānāya abhisajjati kuppati byāpajjati patitthīyati kopañca dosañca appaccayañca pātukaroti. Taṃ kissa hetu? Tañhi so, bhikkhave, cāgasampadaṃ attani na samanupassati na ca labhati tatonidānaṃ pītipāmojjaṃ. Tasmā maccharissa cāgakathā dukkathā.

И почему, монахи, для скупого беседа о щедрости — неподобающая беседа? Когда ведётся беседа о щедрости, монахи, скупой раздражается, гневается, проявляет враждебность, упрямится и выказывает гнев, злобу и недовольство. По какой причине? Потому что он, монахи, не видит в себе этого совершенства щедрости и не испытывает из-за этого восторга и радости. Вот почему для скупого беседа о щедрости — неподобающая беседа.

‘‘Kasmā ca, bhikkhave, duppaññassa paññākathā dukkathā? Duppañño, bhikkhave, paññākathāya kacchamānāya abhisajjati kuppati byāpajjati patitthīyati kopañca dosañca appaccayañca pātukaroti. Taṃ kissa hetu? Tañhi so, bhikkhave, paññāsampadaṃ attani na samanupassati, na ca labhati tatonidānaṃ pītipāmojjaṃ. Tasmā duppaññassa paññākathā dukkathā. Imesaṃ kho, bhikkhave, pañcannaṃ puggalānaṃ kathā dukkathā puggale puggalaṃ upanidhāya.

И почему, монахи, для немудрого беседа о мудрости — неподобающая беседа? Когда ведётся беседа о мудрости, монахи, немудрый раздражается, гневается, проявляет враждебность, упрямится и выказывает гнев, злобу и недовольство. По какой причине? Потому что он, монахи, не видит в себе этого совершенства мудрости и не испытывает из-за этого восторга и радости. Вот почему для немудрого беседа о мудрости — неподобающая беседа. Если сопоставлять одного человека с другим, то для этих пяти типов людей беседа бывает неподобающей.

‘‘Pañcannaṃ, bhikkhave, puggalānaṃ kathā sukathā puggale puggalaṃ upanidhāya. Katamesaṃ pañcannaṃ? Saddhassa, bhikkhave, saddhākathā sukathā; sīlavato sīlakathā sukathā; bahussutassa bāhusaccakathā sukathā; cāgavato cāgakathā sukathā; paññavato paññākathā sukathā.

Монахи, если сопоставлять одного человека с другим, то для пяти типов людей беседа бывает подобающей. Для каких пяти? Для имеющего веру беседа о вере — подобающая беседа; для нравственного беседа о нравственности — подобающая беседа; для многознающего беседа о широте познаний — подобающая беседа; для щедрого беседа о щедрости — подобающая беседа; для мудрого беседа о мудрости — подобающая беседа.

‘‘Kasmā ca, bhikkhave, saddhassa saddhākathā sukathā? Saddho, bhikkhave, saddhākathāya kacchamānāya nābhisajjati na kuppati na byāpajjati na patitthīyati na kopañca dosañca appaccayañca pātukaroti. Taṃ kissa hetu? Tañhi so, bhikkhave, saddhāsampadaṃ attani samanupassati labhati ca tatonidānaṃ pītipāmojjaṃ. Tasmā saddhassa saddhākathā sukathā.

И почему, монахи, для имеющего веру беседа о вере — подобающая беседа? Когда ведётся беседа о вере, монахи, имеющий веру не раздражается, не гневается, не проявляет враждебности, не упрямится и не выказывает гнева, злобы и недовольства. По какой причине? Потому что он, монахи, видит в себе это совершенство веры и испытывает из-за этого восторг и радость. Вот почему для имеющего веру беседа о вере — подобающая беседа.

‘‘Kasmā ca, bhikkhave, sīlavato sīlakathā sukathā? Sīlavā, bhikkhave, sīlakathāya kacchamānāya nābhisajjati na kuppati na byāpajjati na [Pg.161] patitthīyati na kopañca dosañca appaccayañca pātukaroti. Taṃ kissa hetu? Tañhi so, bhikkhave, sīlasampadaṃ attani samanupassati, labhati ca tatonidānaṃ pītipāmojjaṃ. Tasmā sīlavato sīlakathā sukathā.

«И почему, монахи, беседа о нравственности является благой беседой для нравственного человека? Когда ведётся беседа о нравственности, нравственный человек, монахи, не раздражается, не сердится, не озлобляется, не упрямится, не выказывает гнева, неприязни и недовольства. По какой причине? Потому что он, монахи, видит в себе это совершенство в нравственности и обретает благодаря этому восторг и радость. Поэтому беседа о нравственности является благой беседой для нравственного человека».

‘‘Kasmā ca, bhikkhave, bahussutassa bāhusaccakathā sukathā? Bahussuto, bhikkhave, bāhusaccakathāya kacchamānāya nābhisajjati na kuppati na byāpajjati na patitthīyati na kopañca dosañca appaccayañca pātukaroti. Taṃ kissa hetu? Tañhi so, bhikkhave, sutasampadaṃ attani samanupassati, labhati ca tatonidānaṃ pītipāmojjaṃ. Tasmā bahussutassa bāhusaccakathā sukathā.

«И почему, монахи, беседа о широкой учёности является благой беседой для широко учёного человека? Когда ведётся беседа о широкой учёности, широко учёный человек, монахи, не раздражается, не сердится, не озлобляется, не упрямится, не выказывает гнева, неприязни и недовольства. По какой причине? Потому что он, монахи, видит в себе это совершенство в учёности и обретает благодаря этому восторг и радость. Поэтому беседа о широкой учёности является благой беседой для широко учёного человека».

‘‘Kasmā ca, bhikkhave, cāgavato cāgakathā sukathā? Cāgavā, bhikkhave, cāgakathāya kacchamānāya nābhisajjati na kuppati na byāpajjati na patitthīyati na kopañca dosañca appaccayañca pātukaroti. Taṃ kissa hetu? Tañhi so, bhikkhave, cāgasampadaṃ attani samanupassati, labhati ca tatonidānaṃ pītipāmojjaṃ. Tasmā cāgavato cāgakathā sukathā.

«И почему, монахи, беседа о щедрости является благой беседой для щедрого человека? Когда ведётся беседа о щедрости, щедрый человек, монахи, не раздражается, не сердится, не озлобляется, не упрямится, не выказывает гнева, неприязни и недовольства. По какой причине? Потому что он, монахи, видит в себе это совершенство в щедрости и обретает благодаря этому восторг и радость. Поэтому беседа о щедрости является благой беседой для щедрого человека».

‘‘Kasmā ca, bhikkhave, paññavato paññākathā sukathā? Paññavā, bhikkhave, paññākathāya kacchamānāya nābhisajjati na kuppati na byāpajjati na patitthīyati na kopañca dosañca appaccayañca pātukaroti. Taṃ kissa hetu? Tañhi so, bhikkhave, paññāsampadaṃ attani samanupassati labhati ca tatonidānaṃ pītipāmojjaṃ. Tasmā paññavato paññākathā sukathā. Imesaṃ kho, bhikkhave, pañcannaṃ puggalānaṃ kathā sukathā puggale puggalaṃ upanidhāyā’’ti. Sattamaṃ.

«И почему, монахи, беседа о мудрости является благой беседой для мудрого человека? Когда ведётся беседа о мудрости, мудрый человек, монахи, не раздражается, не сердится, не озлобляется, не упрямится, не выказывает гнева, неприязни и недовольства. По какой причине? Потому что он, монахи, видит в себе это совершенство в мудрости и обретает благодаря этому восторг и радость. Поэтому беседа о мудрости является благой беседой для мудрого человека. Поистине, монахи, для этих пяти типов людей беседа является благой, если сопоставлять одного человека с другим». Седьмая.

8. Sārajjasuttaṃ

8. Сараджа-сутта (Робость)

158. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato bhikkhu sārajjaṃ okkanto hoti. Katamehi pañcahi? Idha, bhikkhave, bhikkhu assaddho hoti, dussīlo hoti, appassuto hoti, kusīto hoti, dupañño hoti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi, dhammehi samannāgato bhikkhu sārajjaṃ okkanto hoti.

158. «Монахи, обладая пятью качествами, монах пребывает в робости. Какими пятью? Здесь, монахи, монах безверен, безнравственен, малоучён, ленив и немудр. Обладая этими пятью качествами, монахи, монах пребывает в робости».

‘‘Pañcahi[Pg.162], bhikkhave, dhammehi samannāgato bhikkhu visārado hoti. Katamehi pañcahi? Idha, bhikkhave, bhikkhu saddho hoti, sīlavā hoti, bahussuto hoti, āraddhavīriyo hoti, paññavā hoti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato bhikkhu visārado hotī’’ti. Aṭṭhamaṃ.

«Монахи, обладая пятью качествами, монах уверен в себе. Какими пятью? Здесь, монахи, монах исполнен веры, нравственен, широко учён, усерден и мудр. Обладая этими пятью качествами, монахи, монах уверен в себе». Восьмая.

9. Udāyīsuttaṃ

9. Удайи-сутта

159. Evaṃ me sutaṃ – ekaṃ samayaṃ bhagavā kosambiyaṃ viharati ghositārāme. Tena kho pana samayena āyasmā udāyī mahatiyā gihiparisāya parivuto dhammaṃ desento nisinno hoti. Addasā kho āyasmā ānando āyasmantaṃ udāyiṃ mahatiyā gihiparisāya parivutaṃ dhammaṃ desentaṃ nisinnaṃ. Disvā yena bhagavā tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā bhagavantaṃ abhivādetvā ekamantaṃ nisīdi. Ekamantaṃ nisinno kho āyasmā ānando bhagavantaṃ etadavoca – ‘‘āyasmā, bhante, udāyī mahatiyā gihiparisāya parivuto dhammaṃ desetī’’ti.

159. Так я слышал. Однажды Благословенный пребывал в Косамби, в роще Госиты. В то время почтенный Удайи сидел, окружённый большой толпой мирян, и проповедовал Дхамму. Почтенный Ананда увидел почтенного Удайи, который сидел, окружённый большой толпой мирян, и проповедовал Дхамму. Увидев это, он направился к Благословенному, поклонился ему и сел сбоку. Сидя сбоку, почтенный Ананда сказал Благословенному: «Достопочтенный, почтенный Удайи сидит, окружённый большой толпой мирян, и проповедует Дхамму».

‘‘Na kho, ānanda, sukaraṃ paresaṃ dhammaṃ desetuṃ. Paresaṃ, ānanda, dhammaṃ desentena pañca dhamme ajjhattaṃ upaṭṭhāpetvā paresaṃ dhammo desetabbo. Katame pañca? ‘Anupubbiṃ kathaṃ kathessāmī’ti paresaṃ dhammo desetabbo; ‘pariyāyadassāvī kathaṃ kathessāmī’ti paresaṃ dhammo desetabbo; ‘anuddayataṃ paṭicca kathaṃ kathessāmī’ti paresaṃ dhammo desetabbo; ‘na āmisantaro kathaṃ kathessāmī’ti paresaṃ dhammo desetabbo; ‘attānañca parañca anupahacca kathaṃ kathessāmī’ti paresaṃ dhammo desetabbo. Na kho, ānanda, sukaraṃ paresaṃ dhammaṃ desetuṃ. Paresaṃ, ānanda, dhammaṃ desentena ime pañca dhamme ajjhattaṃ upaṭṭhāpetvā paresaṃ dhammo desetabbo’’ti. Navamaṃ.

«Нелегко, Ананда, проповедовать Дхамму другим. Тот, кто проповедует Дхамму другим, Ананда, должен сначала утвердить в себе пять качеств, и лишь затем проповедовать Дхамму другим. Какие пять? (1) Думая: „Я буду вести последовательную беседу“, следует проповедовать Дхамму другим. (2) Думая: „Я буду вести беседу, разъясняя причины“, следует проповедовать Дхамму другим. (3) Думая: „Я буду вести беседу из сострадания“, следует проповедовать Дхамму другим. (4) Думая: „Я буду вести беседу не ради материальной выгоды“, следует проповедовать Дхамму другим. (5) Думая: „Я буду вести беседу, не вредя ни себе, ни другим“, следует проповедовать Дхамму другим. Нелегко, Ананда, проповедовать Дхамму другим. Тот, кто проповедует Дхамму другим, Ананда, должен сначала утвердить в себе эти пять качеств, и лишь затем проповедовать Дхамму другим». Девятая.

10. Duppaṭivinodayasuttaṃ

10. Дуппативенодайя-сутта (Трудноискоренимое)

160. ‘‘Pañcime, bhikkhave, uppannā duppaṭivinodayā. Katame pañca? Uppanno rāgo duppaṭivinodayo, uppanno doso duppaṭivinodayo, uppanno moho [Pg.163] duppaṭivinodayo, uppannaṃ paṭibhānaṃ duppaṭivinodayaṃ, uppannaṃ gamikacittaṃ duppaṭivinodayaṃ. Ime kho, bhikkhave, pañca uppannā duppaṭivinodayā’’ti. Dasamaṃ.

160. «Монахи, эти пять вещей, однажды возникнув, трудно искоренить. Какие пять? Возникшую страсть трудно искоренить; возникшую злобу трудно искоренить; возникшее заблуждение трудно искоренить; возникшее красноречие трудно искоренить; возникшее желание отправиться в путь трудно искоренить. Эти пять вещей, монахи, однажды возникнув, трудно искоренить». Десятая.

Saddhammavaggo paṭhamo.

Первая глава о Благой Дхамме.

Tassuddānaṃ –

Оглавление главы:

Tayo sammattaniyāmā, tayo saddhammasammosā;

Dukkathā ceva sārajjaṃ, udāyidubbinodayāti.

Три о вхождении в правильность, три об исчезновении Благой Дхаммы, о неподобающей беседе, о робости, об Удайи и о трудноискоренимом.

(17) 2. Āghātavaggo

(17) 2. Глава о злобе

1. Paṭhamaāghātapaṭivinayasuttaṃ

1. Первая сутта об устранении злобы

161. ‘‘Pañcime, bhikkhave, āghātapaṭivinayā yattha bhikkhuno uppanno āghāto sabbaso paṭivinetabbo. Katame pañca? Yasmiṃ, bhikkhave, puggale āghāto jāyetha, mettā tasmiṃ puggale bhāvetabbā; evaṃ tasmiṃ puggale āghāto paṭivinetabbo. Yasmiṃ, bhikkhave, puggale āghāto jāyetha, karuṇā tasmiṃ puggale bhāvetabbā; evaṃ tasmiṃ puggale āghāto paṭivinetabbo. Yasmiṃ, bhikkhave, puggale āghāto jāyetha, upekkhā tasmiṃ puggale bhāvetabbā; evaṃ tasmiṃ puggale āghāto paṭivinetabbo. Yasmiṃ, bhikkhave, puggale āghāto jāyetha, asatiamanasikāro tasmiṃ puggale āpajjitabbo; evaṃ tasmiṃ puggale āghāto paṭivinetabbo. Yasmiṃ, bhikkhave, puggale āghāto jāyetha, kammassakatā tasmiṃ puggale adhiṭṭhātabbā – ‘kammassako ayamāyasmā kammadāyādo kammayoni kammabandhu kammappaṭisaraṇo, yaṃ kammaṃ karissati kalyāṇaṃ vā pāpakaṃ vā tassa dāyādo bhavissatī’ti; evaṃ tasmiṃ puggale āghāto paṭivinetabbo. Ime kho, bhikkhave, pañca āghātapaṭivinayā, yattha bhikkhuno uppanno āghāto sabbaso paṭivinetabbo’’ti. Paṭhamaṃ.

161. «Монахи, есть эти пять способов устранения злобы, с помощью которых монах должен полностью устранять злобу, когда она возникает к кому-либо. Какие пять? (1) К человеку, к которому возникает злоба, монахи, следует развивать любящую доброту; так следует устранять злобу к этому человеку. (2) К человеку, к которому возникает злоба, монахи, следует развивать сострадание; так следует устранять злобу к этому человеку. (3) К человеку, к которому возникает злоба, монахи, следует развивать равностность; так следует устранять злобу к этому человеку. (4) Человека, к которому возникает злоба, монахи, следует не замечать и не уделять ему внимания; так следует устранять злобу к этому человеку. (5) В отношении человека, к которому возникает злоба, монахи, следует утвердить понимание того, что каждый является владельцем своей каммы: „Этот почтенный — владелец своей каммы, наследник своей каммы; его камма — его лоно, его камма — его сородич, его камма — его прибежище. Какую бы камму он ни совершил, добрую или злую, он станет её наследником“; так следует устранять злобу к этому человеку. Вот пять способов устранения злобы, с помощью которых монах должен полностью устранять злобу, когда она возникает к кому-либо». Первая.

2. Dutiyaāghātapaṭivinayasuttaṃ

2. Вторая сутта об устранении злобы

162. Tatra [Pg.164] kho āyasmā sāriputto bhikkhū āmantesi – ‘‘āvuso bhikkhave’’ti. ‘‘Āvuso’’ti kho te bhikkhū āyasmato sāriputtassa paccassosuṃ. Āyasmā sāriputto etadavoca –

162. Там почтенный Сарипутта обратился к монахам: «Друзья монахи!» — «Друг!» — ответили те монахи почтенному Сарипутте. Почтенный Сарипутта сказал следующее:

‘‘Pañcime, āvuso, āghātapaṭivinayā yattha bhikkhuno uppanno āghāto sabbaso paṭivinetabbo. Katame pañca? Idhāvuso, ekacco puggalo aparisuddhakāyasamācāro hoti parisuddhavacīsamācāro; evarūpepi, āvuso, puggale āghāto paṭivinetabbo. Idha panāvuso, ekacco puggalo aparisuddhavacīsamācāro hoti parisuddhakāyasamācāro; evarūpepi, āvuso, puggale āghāto paṭivinetabbo. Idha panāvuso, ekacco puggalo aparisuddhakāyasamācāro hoti aparisuddhavacīsamācāro, labhati ca kālena kālaṃ cetaso vivaraṃ cetaso pasādaṃ; evarūpepi, āvuso, puggale āghāto paṭivinetabbo. Idha panāvuso, ekacco puggalo aparisuddhakāyasamācāro hoti aparisuddhavacīsamācāro, na ca labhati kālena kālaṃ cetaso vivaraṃ cetaso pasādaṃ; evarūpepi, āvuso, puggale āghāto paṭivinetabbo. Idha panāvuso, ekacco puggalo parisuddhakāyasamācāro parisuddhavacīsamācāro, labhati ca kālena vā kālaṃ cetaso vivaraṃ cetaso pasādaṃ; evarūpepi, āvuso, puggale āghāto paṭivinetabbo.

«Друзья, есть эти пять способов устранения злобы, с помощью которых монах должен полностью устранять злобу, когда она возникает к кому-либо. Какие пять? (1) Здесь, друзья, телесное поведение некоторого человека нечисто, но его словесное поведение чисто; к такому человеку также следует устранять злобу. (2) Здесь, друзья, словесное поведение некоторого человека нечисто, но его телесное поведение чисто; к такому человеку также следует устранять злобу. (3) Здесь, друзья, телесное поведение некоторого человека нечисто и его словесное поведение нечисто, но время от времени он обретает просвет в уме, умиротворение ума; к такому человеку также следует устранять злобу. (4) Здесь, друзья, телесное поведение некоторого человека нечисто и его словесное поведение нечисто, и он не обретает время от времени просвет в уме, умиротворение ума; к такому человеку также следует устранять злобу. (5) Здесь, друзья, телесное поведение некоторого человека чисто и его словесное поведение чисто, и время от времени он обретает просвет в уме, умиротворение ума; к такому человеку также следует устранять злобу».

‘‘Tatrāvuso, yvāyaṃ puggalo aparisuddhakāyasamācāro parisuddhavacīsamācāro, kathaṃ tasmiṃ puggale āghāto paṭivinetabbo? Seyyathāpi, āvuso, bhikkhu paṃsukūliko rathiyāya nantakaṃ disvā vāmena pādena niggaṇhitvā dakkhiṇena pādena pattharitvā, yo tattha sāro taṃ paripātetvā ādāya pakkameyya; evamevaṃ khvāvuso, yvāyaṃ puggalo aparisuddhakāyasamācāro parisuddhavacīsamācāro, yāssa aparisuddhakāyasamācāratā na sāssa tasmiṃ samaye manasi kātabbā, yā [Pg.165] ca khvāssa parisuddhavacīsamācāratā sāssa tasmiṃ samaye manasi kātabbā. Evaṃ tasmiṃ puggale āghāto paṭivinetabbo.

«Как же, друзья, следует устранять злобу к человеку, чьё телесное поведение нечисто, но словесное поведение чисто? Представьте, друзья, монаха, носящего одеяние из пыльных тряпок, который видит на дороге лоскут ткани. Он прижимает его левой ногой, расправляет правой ногой, отрывает прочную часть и уносит её с собой. Точно так же, друзья, когда телесное поведение человека нечисто, но его словесное поведение чисто, в то время не следует обращать внимания на нечистоту его телесного поведения, а следует вместо этого обращать внимание на чистоту его словесного поведения. Так следует устранять злобу к этому человеку».

‘‘Tatrāvuso, yvāyaṃ puggalo aparisuddhavacīsamācāro parisuddhakāyasamācāro, kathaṃ tasmiṃ puggale āghāto paṭivinetabbo? Seyyathāpi, āvuso, pokkharaṇī sevālapaṇakapariyonaddhā. Atha puriso āgaccheyya ghammābhitatto ghammapareto kilanto tasito pipāsito. So taṃ pokkharaṇiṃ ogāhetvā ubhohi hatthehi iticiti ca sevālapaṇakaṃ apaviyūhitvā añjalinā pivitvā pakkameyya. Evamevaṃ kho, āvuso, yvāyaṃ puggalo aparisuddhavacīsamācāro parisuddhakāyasamācāro, yāssa aparisuddhavacīsamācāratā na sāssa tasmiṃ samaye manasi kātabbā, yā ca khvāssa parisuddhakāyasamācāratā sāssa tasmiṃ samaye manasi kātabbā. Evaṃ tasmiṃ puggale āghāto paṭivinetabbo.

«Как же, друзья, следует устранять злобу к человеку, чьё словесное поведение нечисто, но телесное поведение чисто? Представьте, друзья, пруд, заросший тиной и водорослями. И вот приходит человек, изнурённый и томимый зноем, уставший, томимый жаждой, желающий напиться. Он входит в этот пруд, обеими руками раздвигает в стороны тину и водоросли, зачерпывает воду ладонями, выпивает её и уходит. Точно так же, друзья, когда словесное поведение человека нечисто, но его телесное поведение чисто, в то время не следует обращать внимания на нечистоту его словесного поведения, а следует вместо этого обращать внимание на чистоту его телесного поведения. Так следует устранять злобу к этому человеку».

‘‘Tatrāvuso, yvāyaṃ puggalo aparisuddhakāyasamācāro aparisuddhavacīsamācāro labhati ca kālena kālaṃ cetaso vivaraṃ cetaso pasādaṃ, kathaṃ tasmiṃ puggale āghāto paṭivinetabbo? Seyyathāpi, āvuso, parittaṃ gopade udakaṃ. Atha puriso āgaccheyya ghammābhitatto ghammapareto kilanto tasito pipāsito. Tassa evamassa – ‘idaṃ kho parittaṃ gopade udakaṃ. Sacāhaṃ añjalinā vā pivissāmi bhājanena vā khobhessāmipi taṃ loḷessāmipi taṃ apeyyampi taṃ karissāmi. Yaṃnūnāhaṃ catukkuṇḍiko nipatitvā gopītakaṃ pivitvā pakkameyya’nti. So catukkuṇḍiko nipatitvā gopītakaṃ pivitvā pakkameyya. Evamevaṃ kho, āvuso, yvāyaṃ puggalo aparisuddhakāyasamācāro aparisuddhavacīsamācāro labhati ca kālena kālaṃ cetaso vivaraṃ cetaso pasādaṃ, yāssa aparisuddhakāyasamācāratā na sāssa tasmiṃ samaye manasi kātabbā; yāpissa aparisuddhavacīsamācāratā na sāpissa tasmiṃ samaye manasi kātabbā. Yañca kho so labhati kālena kālaṃ cetaso vivaraṃ cetaso pasādaṃ, tamevassa tasmiṃ samaye manasi kātabbaṃ. Evaṃ tasmiṃ puggale āghāto paṭivinetabbo.

«Как же, друзья, следует устранять злобу к человеку, чьё телесное поведение нечисто и словесное поведение нечисто, но который время от времени обретает просвет в уме, умиротворение ума? Представьте, друзья, немного воды в следе от коровьего копыта. И вот приходит человек, изнурённый и томимый зноем, уставший, томимый жаждой, желающий напиться. И он думает: „В этом следе от коровьего копыта совсем мало воды. Если я стану пить её ладонями или из сосуда, я взболтаю её, замучу её и сделаю непригодной для питья. Что если я опущусь на четвереньки и выпью её прямо ртом, как корова, а затем уйду?“ И он опускается на четвереньки, выпивает воду прямо ртом, как корова, и уходит. Точно так же, друзья, когда телесное поведение человека нечисто и его словесное поведение нечисто, но время от времени он обретает просвет в уме, умиротворение ума, в то время не следует обращать внимания на нечистоту его телесного поведения, и на нечистоту его словесного поведения также не следует обращать внимания. Но тот просвет в уме, то умиротворение ума, которое он обретает время от времени, — именно на это следует обращать внимание в то время. Так следует устранять злобу к этому человеку».

‘‘Tatrāvuso[Pg.166], yvāyaṃ puggalo aparisuddhakāyasamācāro aparisuddhavacīsamācāro na ca labhati kālena kālaṃ cetaso vivaraṃ cetaso pasādaṃ, kathaṃ tasmiṃ puggale āghāto paṭivinetabbo? Seyyathāpi, āvuso, puriso ābādhiko dukkhito bāḷhagilāno addhānamaggappaṭipanno. Tassa puratopissa dūre gāmo pacchatopissa dūre gāmo. So na labheyya sappāyāni bhojanāni, na labheyya sappāyāni bhesajjāni, na labheyya patirūpaṃ upaṭṭhākaṃ, na labheyya gāmantanāyakaṃ. Tamenaṃ aññataro puriso passeyya addhānamaggappaṭipanno. So tasmiṃ purise kāruññaṃyeva upaṭṭhāpeyya, anuddayaṃyeva upaṭṭhāpeyya, anukampaṃyeva upaṭṭhāpeyya – ‘aho vatāyaṃ puriso labheyya sappāyāni bhojanāni, labheyya sappāyāni bhesajjāni, labheyya patirūpaṃ upaṭṭhākaṃ, labheyya gāmantanāyakaṃ! Taṃ kissa hetu? Māyaṃ puriso idheva anayabyasanaṃ āpajjī’ti ! Evamevaṃ kho, āvuso, yvāyaṃ puggalo aparisuddhakāyasamācāro aparisuddhavacīsamācāro na ca labhati kālena kālaṃ cetaso vivaraṃ cetaso pasādaṃ, evarūpepi, āvuso, puggale kāruññaṃyeva upaṭṭhāpetabbaṃ anuddayāyeva upaṭṭhāpetabbā anukampāyeva upaṭṭhāpetabbā – ‘aho vata ayamāyasmā kāyaduccaritaṃ pahāya kāyasucaritaṃ bhāveyya, vacīduccaritaṃ pahāya vacīsucaritaṃ bhāveyya, manoduccaritaṃ pahāya manosucaritaṃ bhāveyya! Taṃ kissa hetu? Māyaṃ āyasmā kāyassa bhedā paraṃ maraṇā apāyaṃ duggatiṃ vinipātaṃ nirayaṃ upapajjī’ti ! Evaṃ tasmiṃ puggale āghāto paṭivinetabbo.

«Здесь, друзья, как следует устранять неприязнь к человеку, чьё телесное поведение нечисто, чьё словесное поведение нечисто и который время от времени не обретает раскрытия ума, ясности ума? Представьте, друзья, больного, страдающего, тяжелобольного человека, идущего по дальней дороге. И деревня впереди него далеко, и деревня позади него далеко. Он не может получить ни подходящей пищи, ни подходящих лекарств, ни надлежащего ухаживающего, ни проводника до следующей деревни. И вот другой человек, идущий по той же дороге, увидел бы его. Он проявил бы к этому человеку лишь сострадание, лишь жалость, лишь сочувствие, думая: „О, пусть бы этот человек получил подходящую пищу, получил подходящие лекарства, получил надлежащего ухаживающего, получил проводника до следующей деревни! По какой причине? Чтобы этот человек не погиб и не претерпел бедствие прямо здесь!“ Точно так же, друзья, когда человек имеет нечистое телесное поведение, нечистое словесное поведение и время от времени не обретает раскрытия ума, ясности ума, к такому человеку следует проявлять лишь сострадание, лишь жалость, лишь сочувствие, думая: „О, пусть бы этот почтенный, оставив дурное телесное поведение, развивал благое телесное поведение; оставив дурное словесное поведение, развивал благое словесное поведение; оставив дурное умственное поведение, развивал благое умственное поведение! По какой причине? Чтобы этот почтенный с распадом тела, после смерти, не переродился в мире лишений, в несчастливом уделе, в нижних мирах, в аду!“ Так следует устранять неприязнь к этому человеку».

‘‘Tatrāvuso, yvāyaṃ puggalo parisuddhakāyasamācāro parisuddhavacīsamācāro labhati ca kālena kālaṃ cetaso vivaraṃ cetaso pasādaṃ, kathaṃ tasmiṃ puggale āghāto paṭivinetabbo? Seyyathāpi, āvuso, pokkharaṇī acchodakā sātodakā sītodakā setakā supatitthā ramaṇīyā nānārukkhehi sañchannā. Atha puriso āgaccheyya ghammābhitatto ghammapareto kilanto tasito pipāsito[Pg.167]. So taṃ pokkharaṇiṃ ogāhetvā nhātvā ca pivitvā ca paccuttaritvā tattheva rukkhacchāyāya nisīdeyya vā nipajjeyya vā.

«Здесь, друзья, как следует устранять неприязнь к человеку, чьё телесное поведение чисто, чьё словесное поведение чисто и который время от времени обретает раскрытие ума, ясность ума? Представьте, друзья, пруд с чистой, сладкой, прохладной водой, прозрачной, с удобными берегами, восхитительный, затенённый разнообразными деревьями. И вот пришёл бы человек, изнурённый жарой, томимый зноем, уставший, томимый жаждой, желающий пить. Спустившись в этот пруд, искупавшись и напившись, он вышел бы и сел или лёг прямо там, в тени дерева».

Evamevaṃ kho, āvuso, yvāyaṃ puggalo parisuddhakāyasamācāro parisuddhavacīsamācāro labhati ca kālena kālaṃ cetaso vivaraṃ cetaso pasādaṃ, yāpissa parisuddhakāyasamācāratā sāpissa tasmiṃ samaye manasi kātabbā; yāpissa parisuddhavacīsamācāratā sāpissa tasmiṃ samaye manasi kātabbā; yampi labhati kālena kālaṃ cetaso vivaraṃ cetaso pasādaṃ, tampissa tasmiṃ samaye manasi kātabbaṃ. Evaṃ tasmiṃ puggale āghāto paṭivinetabbo. Samantapāsādikaṃ, āvuso, puggalaṃ āgamma cittaṃ pasīdati.

«Точно так же, друзья, когда человек имеет чистое телесное поведение, чистое словесное поведение и время от времени обретает раскрытие ума, ясность ума, в то время следует направлять внимание на его чистое телесное поведение; в то время следует направлять внимание на его чистое словесное поведение; и на то раскрытие ума, ясность ума, которые он обретает время от времени, также следует направлять внимание в то время. Так следует устранять неприязнь к этому человеку. Друзья, благодаря человеку, который вызывает доверие во всех отношениях, ум обретает умиротворение».

‘‘Ime kho, āvuso, pañca āghātapaṭivinayā, yattha bhikkhuno uppanno āghāto sabbaso paṭivinetabbo’’ti. Dutiyaṃ.

«Вот, друзья, пять способов устранения неприязни, с помощью которых бхиккху должен полностью устранять возникшую неприязнь к кому бы то ни было». Вторая (сутта).

3. Sākacchasuttaṃ

3. Сакаччха-сутта

163. Tatra kho āyasmā sāriputto bhikkhū āmantesi – ‘‘āvuso bhikkhave’’ti. ‘‘Āvuso’’ti kho te bhikkhū āyasmato sāriputtassa paccassosuṃ. Āyasmā sāriputto etadavoca –

163. Там почтенный Сарипутта обратился к бхиккху: «Друзья бхиккху!» — «Друг!» — ответили те бхиккху почтенному Сарипутте. Почтенный Сарипутта сказал следующее:

‘‘Pañcahāvuso, dhammehi samannāgato bhikkhu alaṃ sākaccho sabrahmacārīnaṃ. Katamehi pañcahi? Idhāvuso, bhikkhu attanā ca sīlasampanno hoti, sīlasampadākathāya ca āgataṃ pañhaṃ byākattā hoti; attanā ca samādhisampanno hoti, samādhisampadākathāya ca āgataṃ pañhaṃ byākattā hoti; attanā ca paññāsampanno hoti, paññāsampadākathāya ca āgataṃ pañhaṃ byākattā hoti; attanā ca vimuttisampanno hoti, vimuttisampadākathāya ca āgataṃ pañhaṃ byākattā hoti; attanā ca vimuttiñāṇadassanasampanno hoti, vimuttiñāṇadassanasampadākathāya ca āgataṃ pañhaṃ byākattā hoti. Imehi kho, āvuso, pañcahi dhammehi samannāgato bhikkhu alaṃ sākaccho sabrahmacārīna’’nti. Tatiyaṃ.

«Друзья, бхиккху, наделённый пятью качествами, достоин вести беседу со своими собратьями по святой жизни. Какими пятью? Здесь, друзья, бхиккху сам совершенен в нравственности и способен ответить на вопрос, возникший в беседе о совершенстве в нравственности; сам совершенен в сосредоточении и способен ответить на вопрос, возникший в беседе о совершенстве в сосредоточении; сам совершенен в мудрости и способен ответить на вопрос, возникший в беседе о совершенстве в мудрости; сам совершенен в освобождении и способен ответить на вопрос, возникший в беседе о совершенстве в освобождении; сам совершенен в знании и видении освобождения и способен ответить на вопрос, возникший в беседе о совершенстве в знании и видении освобождения. Бхиккху, наделённый этими пятью качествами, друзья, достоин вести беседу со своими собратьями по святой жизни». Третья (сутта).

4. Sājīvasuttaṃ

4. Саджива-сутта

164. Tatra [Pg.168] kho āyasmā sāriputto bhikkhū āmantesi…pe… ‘‘pañcahi, āvuso, dhammehi samannāgato bhikkhu alaṃsājīvo sabrahmacārīnaṃ. Katamehi pañcahi? Idhāvuso, bhikkhu attanā ca sīlasampanno hoti, sīlasampadākathāya ca āgataṃ pañhaṃ byākattā hoti; attanā ca samādhisampanno hoti, samādhisampadākathāya ca āgataṃ pañhaṃ byākattā hoti; attanā ca paññāsampanno hoti, paññāsampadākathāya ca āgataṃ pañhaṃ byākattā hoti; attanā ca vimuttisampanno hoti, vimuttisampadākathāya ca āgataṃ pañhaṃ byākattā hoti; attanā ca vimuttiñāṇadassanasampanno hoti, vimuttiñāṇadassanasampadākathāya ca āgataṃ pañhaṃ byākattā hoti. Imehi kho, āvuso, pañcahi dhammehi samannāgato bhikkhu alaṃsājīvo sabrahmacārīna’’nti. Catutthaṃ.

164. Там почтенный Сарипутта обратился к бхиккху... [и сказал]: «Друзья, бхиккху, наделённый пятью качествами, достоин жить вместе со своими собратьями по святой жизни. Какими пятью? Здесь, друзья, бхиккху сам совершенен в нравственности и способен ответить на вопрос, возникший в беседе о совершенстве в нравственности; сам совершенен в сосредоточении и способен ответить на вопрос, возникший в беседе о совершенстве в сосредоточении; сам совершенен в мудрости и способен ответить на вопрос, возникший в беседе о совершенстве в мудрости; сам совершенен в освобождении и способен ответить на вопрос, возникший в беседе о совершенстве в освобождении; сам совершенен в знании и видении освобождения и способен ответить на вопрос, возникший в беседе о совершенстве в знании и видении освобождения. Бхиккху, наделённый этими пятью качествами, друзья, достоин жить вместе со своими собратьями по святой жизни». Четвёртая (сутта).

5. Pañhapucchāsuttaṃ

5. Паньхапуччха-сутта

165. Tatra kho āyasmā sāriputto bhikkhū āmantesi…pe… ‘‘yo hi koci, āvuso, paraṃ pañhaṃ pucchati, sabbo so pañcahi ṭhānehi, etesaṃ vā aññatarena. Katamehi pañcahi? Mandattā momūhattā paraṃ pañhaṃ pucchati, pāpiccho icchāpakato paraṃ pañhaṃ pucchati, paribhavaṃ paraṃ pañhaṃ pucchati, aññātukāmo paraṃ pañhaṃ pucchati, atha vā panevaṃcitto paraṃ pañhaṃ pucchati – ‘sace me pañhaṃ puṭṭho sammadeva byākarissati iccetaṃ kusalaṃ, no ce me pañhaṃ puṭṭho sammadeva byākarissati ahamassa sammadeva byākarissāmī’ti. Yo hi koci, āvuso, paraṃ pañhaṃ pucchati, sabbo so imehi pañcahi ṭhānehi, etesaṃ vā aññatarena. Ahaṃ kho panāvuso, evaṃcitto paraṃ pañhaṃ pucchāmi – ‘sace me pañhaṃ puṭṭho sammadeva byākarissati iccetaṃ kusalaṃ, no ce me pañhaṃ puṭṭho sammadeva byākarissati, ahamassa sammadeva byākarissāmī’’ti. Pañcamaṃ.

165. Там почтенный Сарипутта обратился к бхиккху... [и сказал]: «Друзья, кто бы ни задавал другому вопрос, все они делают это по пяти причинам или по одной из них. По каким пяти? Из-за глупости и крайнего недомыслия задают другому вопрос; имея дурные желания, движимые вожделением, задают другому вопрос; с целью унизить задают другому вопрос; желая узнать, задают другому вопрос; или же задают другому вопрос с такой мыслью: „Если тот, кого я спрошу, ответит правильно, это хорошо; если же он не ответит правильно, я сам разъясню ему это правильно“. Друзья, кто бы ни задавал другому вопрос, все они делают это по этим пяти причинам или по одной из них. Что же касается меня, друзья, то я задаю другому вопрос с такой мыслью: „Если тот, кого я спрошу, ответит правильно, это хорошо; если же он не ответит правильно, я сам разъясню ему это правильно“». Пятая (сутта).

6. Nirodhasuttaṃ

6. Ниродха-сутта

166. Tatra kho āyasmā sāriputto bhikkhū āmantesi…pe… ‘‘idhāvuso, bhikkhu sīlasampanno samādhisampanno paññāsampanno saññāvedayitanirodhaṃ [Pg.169] samāpajjeyyāpi vuṭṭhaheyyāpi – atthetaṃ ṭhānaṃ. No ce diṭṭheva dhamme aññaṃ ārādheyya, atikkammeva kabaḷīkārāhārabhakkhānaṃ devānaṃ sahabyataṃ aññataraṃ manomayaṃ kāyaṃ upapanno saññāvedayitanirodhaṃ samāpajjeyyāpi vuṭṭhaheyyāpi – atthetaṃ ṭhāna’’nti.

166. Там почтенный Сарипутта обратился к бхиккху... [и сказал]: «Здесь, друзья, бхиккху, совершенный в нравственности, совершенный в сосредоточении, совершенный в мудрости, может входить в прекращение восприятия и чувствования и выходить из него — такая возможность существует. Если он не достигнет окончательного знания в этой самой жизни, то, превзойдя сообщество девов, питающихся грубой пищей, и переродившись в одном из рождённых умом миров, он может входить в прекращение восприятия и чувствования и выходить из него — такая возможность существует».

Evaṃ vutte āyasmā udāyī āyasmantaṃ sāriputtaṃ etadavoca – ‘‘aṭṭhānaṃ kho etaṃ, āvuso sāriputta, anavakāso yaṃ so bhikkhu atikkammeva kabaḷīkārāhārabhakkhānaṃ devānaṃ sahabyataṃ aññataraṃ manomayaṃ kāyaṃ upapanno saññāvedayitanirodhaṃ samāpajjeyyāpi vuṭṭhaheyyāpi – natthetaṃ ṭhāna’’nti.

Когда это было сказано, почтенный Удайи сказал почтенному Сарипутте: «Это невозможно, друг Сарипутта, не может такого быть, чтобы бхиккху, превзойдя сообщество девов, питающихся грубой пищей, и переродившись в одном из рождённых умом миров, входил в прекращение восприятия и чувствования и выходил из него — такой возможности нет».

Dutiyampi kho…pe… tatiyampi kho āyasmā sāriputto bhikkhū āmantesi – ‘‘idhāvuso, bhikkhu sīlasampanno samādhisampanno paññāsampanno saññāvedayitanirodhaṃ samāpajjeyyāpi vuṭṭhaheyyāpi – atthetaṃ ṭhānaṃ. No ce diṭṭheva dhamme aññaṃ ārādheyya, atikkammeva kabaḷīkārāhārabhakkhānaṃ devānaṃ sahabyataṃ aññataraṃ manomayaṃ kāyaṃ upapanno saññāvedayitanirodhaṃ samāpajjeyyāpi vuṭṭhaheyyāpi – atthetaṃ ṭhāna’’nti.

И во второй раз... и в третий раз почтенный Сарипутта обратился к бхиккху: «Здесь, друзья, бхиккху, совершенный в нравственности, совершенный в сосредоточении, совершенный в мудрости, может входить в прекращение восприятия и чувствования и выходить из него — такая возможность существует. Если он не достигнет окончательного знания в этой самой жизни, то, превзойдя сообщество девов, питающихся грубой пищей, и переродившись в одном из рождённых умом миров, он может входить в прекращение восприятия и чувствования и выходить из него — такая возможность существует».

Tatiyampi kho āyasmā udāyī āyasmantaṃ sāriputtaṃ etadavoca – ‘‘aṭṭhānaṃ kho etaṃ, āvuso sāriputta, anavakāso yaṃ so bhikkhu atikkammeva kabaḷīkārāhārabhakkhānaṃ devānaṃ sahabyataṃ aññataraṃ manomayaṃ kāyaṃ upapanno saññāvedayitanirodhaṃ samāpajjeyyāpi vuṭṭhaheyyāpi – natthetaṃ ṭhāna’’nti.

И в третий раз почтенный Удайи сказал почтенному Сарипутте: «Это невозможно, друг Сарипутта, не может такого быть, чтобы бхиккху, превзойдя сообщество девов, питающихся грубой пищей, и переродившись в одном из рождённых умом миров, входил в прекращение восприятия и чувствования и выходил из него — такой возможности нет».

Atha kho āyasmato sāriputtassa etadahosi – ‘‘yāvatatiyakampi kho me āyasmā udāyī paṭikkosati, na ca me koci bhikkhu anumodati. Yaṃnūnāhaṃ yena bhagavā tenupasaṅkameyya’’nti. Atha kho āyasmā sāriputto yena bhagavā tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā bhagavantaṃ abhivādetvā ekamantaṃ nisīdi. Ekamantaṃ nisinno kho āyasmā sāriputto bhikkhū āmantesi – ‘‘idhāvuso, bhikkhu sīlasampanno samādhisampanno paññāsampanno saññāvedayitanirodhaṃ samāpajjeyyāpi vuṭṭhaheyyāpi – atthetaṃ ṭhānaṃ. No ce diṭṭheva dhamme aññaṃ [Pg.170] ārādheyya, atikkammeva kabaḷīkārāhārabhakkhānaṃ devānaṃ sahabyataṃ aññataraṃ manomayaṃ kāyaṃ upapanno saññāvedayitanirodhaṃ samāpajjeyyāpi vuṭṭhaheyyāpi – atthetaṃ ṭhāna’’nti.

Тогда почтенному Сарипутте пришла мысль: «Почтенный Удайи возражает мне уже в третий раз, и ни один бхиккху не выражает согласия со мной. Что если мне пойти к Благословенному?» Тогда почтенный Сарипутта направился к Благословенному, поклонился ему и сел сбоку. Сидя сбоку, почтенный Сарипутта обратился к бхиккху: «Здесь, друзья, бхиккху, совершенный в нравственности, совершенный в сосредоточении, совершенный в мудрости, может входить в прекращение восприятия и чувствования и выходить из него — такая возможность существует. Если он не достигнет окончательного знания в этой самой жизни, то, превзойдя сообщество девов, питающихся грубой пищей, и переродившись в одном из рождённых умом миров, он может входить в прекращение восприятия и чувствования и выходить из него — такая возможность существует».

Atha kho āyasmato sāriputtassa etadahosi – ‘‘bhagavatopi kho me sammukhā āyasmā udāyī yāvatatiyakaṃ paṭikkosati, na ca me koci bhikkhu anumodati. Yaṃnūnāhaṃ tuṇhī assa’’nti. Atha kho āyasmā sāriputto tuṇhī ahosi.

Тогда почтенному Сарипутте пришла мысль: «Даже в присутствии Благословенного почтенный Удайи возражает мне уже в третий раз, и ни один бхиккху не выражает согласия со мной. Что если мне просто промолчать?» И почтенный Сарипутта замолчал.

Atha kho bhagavā āyasmantaṃ udāyiṃ āmantesi – ‘‘kaṃ pana tvaṃ, udāyi, manomayaṃ kāyaṃ paccesī’’ti? ‘‘Ye te, bhante, devā arūpino saññāmayā’’ti. ‘‘Kiṃ nu kho tuyhaṃ, udāyi, bālassa abyattassa bhaṇitena! Tvampi nāma bhaṇitabbaṃ maññasī’’ti! Atha kho bhagavā āyasmantaṃ ānandaṃ āmantesi – ‘‘atthi nāma, ānanda, theraṃ bhikkhuṃ vihesiyamānaṃ ajjhupekkhissatha[Pg.171]. Na hi nāma, ānanda, kāruññampi bhavissati theramhi bhikkhumhi vihesiyamānamhī’’ti.

Тогда Благословенный обратился к почтенному Удайи: «Удайи, какое же созданное умом тело ты признаешь?» — «Те существа, Господин, которые бесформенны и состоят из восприятия». — «Что за речи у тебя, Удайи, глупого и невежественного человека! И ты еще думаешь, что тебе следует высказываться!» Тогда Благословенный обратился к почтенному Ананде: «Неужели, Ананда, вы будете безучастно смотреть, как притесняют старшего бхиккху? Неужели, Ананда, у вас не возникнет даже сострадания к старшему бхиккху, когда его притесняют?»

Atha kho bhagavā bhikkhū āmantesi – ‘‘idha, bhikkhave, bhikkhu sīlasampanno samādhisampanno paññāsampanno saññāvedayitanirodhaṃ samāpajjeyyāpi vuṭṭhaheyyāpi – atthetaṃ ṭhānaṃ. No ce diṭṭheva dhamme aññaṃ ārādheyya, atikkammeva kabaḷīkārāhārabhakkhānaṃ devānaṃ sahabyataṃ aññataraṃ manomayaṃ kāyaṃ upapanno saññāvedayitanirodhaṃ samāpajjeyyāpi vuṭṭhaheyyāpi – atthetaṃ ṭhāna’’nti. Idamavoca bhagavā. Idaṃ vatvāna sugato uṭṭhāyāsanā vihāraṃ pāvisi.

Тогда Благословенный обратился к бхиккху: «Здесь, монахи, бхиккху, совершенный в нравственности, совершенный в сосредоточении, совершенный в мудрости, может входить в прекращение восприятия и чувствования и выходить из него — такая возможность существует. Если он не достигнет высшего знания в этой самой жизни, то, превзойдя сообщество дэвов, питающихся материальной пищей, и переродившись в одном из созданных умом тел, он может вновь входить в прекращение восприятия и чувствования и выходить из него — такая возможность существует». Это сказал Благословенный. Произнеся это, Благодатный поднялся со своего места и вошел в свою обитель.

Atha kho āyasmā ānando acirapakkantassa bhagavato yenāyasmā upavāṇo tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā āyasmantaṃ upavāṇaṃ etadavoca – ‘‘idhāvuso upavāṇa, aññe there bhikkhū vihesenti. Mayaṃ tena na muccāma. Anacchariyaṃ kho, panetaṃ āvuso upavāṇa, yaṃ bhagavā sāyanhasamayaṃ paṭisallānā vuṭṭhito etadeva ārabbha udāhareyya yathā āyasmantaṃyevettha upavāṇaṃ paṭibhāseyya. Idāneva amhākaṃ sārajjaṃ okkanta’’nti. Atha kho bhagavā sāyanhasamayaṃ paṭisallānā vuṭṭhito yena upaṭṭhānasālā tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā paññatte āsane nisīdi. Nisajja kho bhagavā āyasmantaṃ upavāṇaṃ etadavoca –

Вскоре после ухода Благословенного почтенный Ананда подошел к почтенному Упаване и сказал ему: «Друг Упавана, здесь другие бхиккху притесняют старших бхиккху, и мы не освобождаемся от этого. Не будет ничего удивительного, друг Упавана, если сегодня вечером, выйдя из уединения, Благословенный заговорит именно об этом деле и обратится с вопросом именно к почтенному Упаване. Уже сейчас меня охватывает робость». Затем вечером Благословенный вышел из уединения и направился в зал собраний. Придя туда, он сел на приготовленное сиденье и сказал почтенному Упаване:

‘‘Katīhi nu kho, upavāṇa, dhammehi samannāgato thero bhikkhu sabrahmacārīnaṃ piyo ca hoti manāpo ca garu ca bhāvanīyo cā’’ti? ‘‘Pañcahi, bhante, dhammehi samannāgato thero bhikkhu sabrahmacārīnaṃ piyo ca hoti manāpo ca garu ca bhāvanīyo ca. Katamehi pañcahi? Idha, bhante, thero bhikkhu sīlavā hoti…pe… samādāya sikkhati sikkhāpadesu; bahussuto hoti…pe… diṭṭhiyā suppaṭividdhā; kalyāṇavāco hoti kalyāṇavākkaraṇo poriyā vācāya samannāgato vissaṭṭhāya anelagalāya atthassa viññāpaniyā; catunnaṃ jhānānaṃ ābhicetasikānaṃ diṭṭhadhammasukhavihārānaṃ nikāmalābhī hoti akicchalābhī akasiralābhī; āsavānaṃ khayā…pe… sacchikatvā upasampajja viharati. Imehi kho, bhante, pañcahi dhammehi samannāgato thero bhikkhu [Pg.172] sabrahmacārīnaṃ piyo ca hoti manāpo ca garu ca bhāvanīyo cā’’ti.

«Упавана, какими качествами должен обладать старший бхиккху, чтобы быть милым, приятным, уважаемым и почитаемым для своих собратьев по святой жизни?» — «Обладая пятью качествами, Господин, старший бхиккху мил, приятен, уважаем и почитаем для своих собратьев по святой жизни. Какими пятью? Здесь, Господин, старший бхиккху добродетелен... приняв на себя правила обучения, тренируется в них; он многознающ... глубоко проник в истину своим воззрением; он обладает благородной речью, благородным произношением, наделен вежливой речью — ясной, отчетливой, плавной, выражающей смысл; он обретает по своему желанию, без труда и усилий, четыре джханы, относящиеся к высшему уму и приносящие счастье в этой самой жизни; с уничтожением влечений... осуществив сам для себя в этой самой жизни, войдя в него, пребывает в беззаветном освобождении ума, освобождении мудростью. Обладая этими пятью качествами, Господин, старший бхиккху мил, приятен, уважаем и почитаем для своих собратьев по святой жизни».

‘‘Sādhu sādhu, upavāṇa! Imehi kho, upavāṇa, pañcahi dhammehi samannāgato thero bhikkhu sabrahmacārīnaṃ piyo ca hoti manāpo ca garu ca bhāvanīyo ca. Ime ce, upavāṇa, pañca dhammā therassa bhikkhuno na saṃvijjeyyuṃ, taṃ sabrahmacārī na sakkareyyuṃ na garuṃ kareyyuṃ na māneyyuṃ na pūjeyyuṃ khaṇḍiccena pāliccena valittacatāya. Yasmā ca kho, upavāṇa, ime pañca dhammā therassa bhikkhuno saṃvijjanti, tasmā taṃ sabrahmacārī sakkaronti garuṃ karonti mānenti pūjentī’’ti. Chaṭṭhaṃ.

«Хорошо, хорошо, Упавана! Обладая этими пятью качествами, Упавана, старший бхиккху мил, приятен, уважаем и почитаем для своих собратьев по святой жизни. Если бы эти пять качеств не обнаруживались в старшем бхиккху, то с какой стати собратья по святой жизни стали бы почитать его, уважать, ценить и превозносить? Из-за его сломанных зубов, седых волос и морщинистой кожи? Но поскольку эти пять качеств обнаруживаются в старшем бхиккху, его собратья по святой жизни почитают его, уважают, ценят и превозносят». Шестая.

7. Codanāsuttaṃ

7. Сутта об упреке

167. Tatra kho āyasmā sāriputto bhikkhū āmantesi – ‘‘codakena, āvuso, bhikkhunā paraṃ codetukāmena pañca dhamme ajjhattaṃ upaṭṭhāpetvā paro codetabbo’’.

167. Там почтенный Сарипутта обратился к бхиккху: «Друзья, бхиккху, желающий упрекнуть другого, должен сначала утвердить в себе пять качеств, и лишь затем упрекать другого».

‘‘Katame pañca? Kālena vakkhāmi, no akālena; bhūtena vakkhāmi, no abhūtena; saṇhena vakkhāmi, no pharusena; atthasaṃhitena vakkhāmi, no anatthasaṃhitena; mettacitto vakkhāmi, no dosantaro. Codakena, āvuso, bhikkhunā paraṃ codetukāmena ime pañca dhamme ajjhattaṃ upaṭṭhāpetvā paro codetabbo.

«Какие пять? Я буду говорить в надлежащее время, а не в ненадлежащее; я буду говорить правдиво, а не лживо; я буду говорить мягко, а не грубо; я буду говорить с пользой, а не во вред; я буду говорить с умом, исполненным доброжелательности, а не со злобой в сердце. Бхиккху, желающий упрекнуть другого, должен сначала утвердить в себе эти пять качеств, и лишь затем упрекать другого».

‘‘Idhāhaṃ, āvuso, ekaccaṃ puggalaṃ passāmi akālena codiyamānaṃ no kālena kupitaṃ, abhūtena codiyamānaṃ no bhūtena kupitaṃ, pharusena codiyamānaṃ no saṇhena kupitaṃ, anatthasaṃhitena codiyamānaṃ no atthasaṃhitena kupitaṃ, dosantarena codiyamānaṃ no mettacittena kupitaṃ.

«Здесь, друзья, я вижу человека, который гневается, когда его упрекают в ненадлежащее время, а не в надлежащее; гневается, когда его упрекают лживо, а не правдиво; гневается, когда его упрекают грубо, а не мягко; гневается, когда его упрекают бесполезно, а не с пользой; гневается, когда его упрекают со злобой в сердце, а не с умом, исполненным доброжелательности».

‘‘Adhammacuditassa, āvuso, bhikkhuno pañcahākārehi avippaṭisāro upadahātabbo – ‘akālenāyasmā cudito no kālena, alaṃ te avippaṭisārāya; abhūtenāyasmā cudito no bhūtena, alaṃ te avippaṭisārāya; pharusenāyasmā cudito no saṇhena, alaṃ te avippaṭisārāya[Pg.173]; anatthasaṃhitenāyasmā cudito no atthasaṃhitena, alaṃ te avippaṭisārāya; dosantarenāyasmā cudito no mettacittena, alaṃ te avippaṭisārāyā’ti. Adhammacuditassa, āvuso, bhikkhuno imehi pañcahākārehi avippaṭisāro upadahātabbo.

«Друзья, когда бхиккху упрекают не в соответствии с Дхаммой, в нем следует вызвать отсутствие сожаления пятью способами: „Почтенный, вас упрекнули в ненадлежащее время, а не в надлежащее; этого достаточно, чтобы вы не испытывали сожаления. Вас упрекнули лживо, а не правдиво; этого достаточно, чтобы вы не испытывали сожаления. Вас упрекнули грубо, а не мягко; этого достаточно, чтобы вы не испытывали сожаления. Вас упрекнули бесполезно, а не с пользой; этого достаточно, чтобы вы не испытывали сожаления. Вас упрекнули со злобой в сердце, а не с умом, исполненным доброжелательности; этого достаточно, чтобы вы не испытывали сожаления“. Когда бхиккху упрекают не в соответствии с Дхаммой, в нем следует вызвать отсутствие сожаления этими пятью способами».

‘‘Adhammacodakassa, āvuso, bhikkhuno pañcahākārehi vippaṭisāro upadahātabbo – ‘akālena te, āvuso, codito no kālena, alaṃ te vippaṭisārāya; abhūtena te, āvuso, codito no bhūtena, alaṃ te vippaṭisārāya; pharusena te, āvuso, codito no saṇhena, alaṃ te vippaṭisārāya; anatthasaṃhitena te, āvuso, codito no atthasaṃhitena, alaṃ te vippaṭisārāya; dosantarena te, āvuso, codito no mettacittena, alaṃ te vippaṭisārāyā’ti. Adhammacodakassa, āvuso, bhikkhuno imehi pañcahākārehi vippaṭisāro upadahātabbo. Taṃ kissa hetu? Yathā na aññopi bhikkhu abhūtena codetabbaṃ maññeyyāti.

«Друзья, когда бхиккху упрекает не в соответствии с Дхаммой, в нем следует вызвать сожаление пятью способами: „Друг, ты упрекнул его в ненадлежащее время, а не в надлежащее; этого достаточно, чтобы ты испытывал сожаление. Ты упрекнул его лживо, а не правдиво; этого достаточно, чтобы ты испытывал сожаление. Ты упрекнул его грубо, а не мягко; этого достаточно, чтобы ты испытывал сожаление. Ты упрекнул его бесполезно, а не с пользой; этого достаточно, чтобы ты испытывал сожаление. Ты упрекнул его со злобой в сердце, а не с умом, исполненным доброжелательности; этого достаточно, чтобы ты испытывал сожаление“. Когда бхиккху упрекает не в соответствии с Дхаммой, в нем следует вызвать сожаление этими пятью способами. По какой причине? Чтобы никакой другой бхиккху не подумал, что можно упрекать лживо».

‘‘Idha panāhaṃ, āvuso, ekaccaṃ puggalaṃ passāmi kālena codiyamānaṃ no akālena kupitaṃ, bhūtena codiyamānaṃ no abhūtena kupitaṃ, saṇhena codiyamānaṃ no pharusena kupitaṃ, atthasaṃhitena codiyamānaṃ no anatthasaṃhitena kupitaṃ, mettacittena codiyamānaṃ no dosantarena kupitaṃ.

«Но здесь, друзья, я вижу человека, который гневается, когда его упрекают в надлежащее время, а не в ненадлежащее; гневается, когда его упрекают правдиво, а не лживо; гневается, когда его упрекают мягко, а не грубо; гневается, когда его упрекают с пользой, а не бесполезно; гневается, когда его упрекают с умом, исполненным доброжелательности, а не со злобой в сердце».

‘‘Dhammacuditassa, āvuso, bhikkhuno pañcahākārehi vippaṭisāro upadahātabbo – ‘kālenāyasmā cudito no akālena, alaṃ te vippaṭisārāya; bhūtenāyasmā cudito no abhūtena, alaṃ te vippaṭisārāya; saṇhenāyasmā cudito no pharusena, alaṃ te vippaṭisārāya; atthasaṃhitenāyasmā cudito no anatthasaṃhitena, alaṃ te vippaṭisārāya; mettacittenāyasmā cudito no dosantarena, alaṃ te vippaṭisārāyā’ti. Dhammacuditassa, āvuso, bhikkhuno imehi pañcahākārehi vippaṭisāro upadahātabbo.

«Друзья, когда бхиккху упрекают в соответствии с Дхаммой, в нем следует вызвать сожаление пятью способами: „Почтенный, вас упрекнули в надлежащее время, а не в ненадлежащее; этого достаточно, чтобы вы испытывали сожаление. Вас упрекнули правдиво, а не лживо; этого достаточно, чтобы вы испытывали сожаление. Вас упрекнули мягко, а не грубо; этого достаточно, чтобы вы испытывали сожаление. Вас упрекнули с пользой, а не бесполезно; этого достаточно, чтобы вы испытывали сожаление. Вас упрекнули с умом, исполненным доброжелательности, а не со злобой в сердце; этого достаточно, чтобы вы испытывали сожаление“. Когда бхиккху упрекают в соответствии с Дхаммой, в нем следует вызвать сожаление этими пятью способами».

‘‘Dhammacodakassa, āvuso, bhikkhuno pañcahākārehi avippaṭisāro upadahātabbo – ‘kālena te, āvuso, codito no akālena, alaṃ [Pg.174] te avippaṭisārāya; bhūtena te, āvuso, codito no abhūtena, alaṃ te avippaṭisārāya; saṇhena te, āvuso, codito no pharusena, alaṃ te avippaṭisārāya; atthasaṃhitena te, āvuso, codito no anatthasaṃhitena, alaṃ te avippaṭisārāya; mettacittena te, āvuso, codito no dosantarena, alaṃ te avippaṭisārāyā’ti. Dhammacodakassa, āvuso, bhikkhuno imehi pañcahākārehi avippaṭisāro upadahātabbo. Taṃ kissa hetu? Yathā aññopi bhikkhu bhūtena coditabbaṃ maññeyyāti.

«Друзья, когда бхиккху упрекает в соответствии с Дхаммой, в нем следует вызвать отсутствие сожаления пятью способами: „Друг, ты упрекнул его в надлежащее время, а не в ненадлежащее; этого достаточно, чтобы ты не испытывал сожаления. Ты упрекнул его правдиво, а не лживо; этого достаточно, чтобы ты не испытывал сожаления. Ты упрекнул его мягко, а не грубо; этого достаточно, чтобы ты не испытывал сожаления. Ты упрекнул его с пользой, а не бесполезно; этого достаточно, чтобы ты не испытывал сожаления. Ты упрекнул его с умом, исполненным доброжелательности, а не со злобой в сердце; этого достаточно, чтобы ты не испытывал сожаления“. Когда бхиккху упрекает в соответствии с Дхаммой, в нем следует вызвать отсутствие сожаления этими пятью способами. По какой причине? Чтобы и другой бхиккху подумал, что упрекать следует правдиво».

‘‘Cuditena, āvuso, puggalena dvīsu dhammesu patiṭṭhātabbaṃ – sacce ca, akuppe ca. Maṃ cepi, āvuso, pare codeyyuṃ kālena vā akālena vā bhūtena vā abhūtena vā saṇhena vā pharusena vā atthasaṃhitena vā anatthasaṃhitena vā mettacittā vā dosantarā vā, ahampi dvīsuyeva dhammesu patiṭṭhaheyyaṃ – sacce ca, akuppe ca. Sace jāneyyaṃ – ‘attheso mayi dhammo’ti, ‘atthī’ti naṃ vadeyyaṃ – ‘saṃvijjateso mayi dhammo’ti. Sace jāneyyaṃ – ‘nattheso mayi dhammo’ti, ‘natthī’ti naṃ vadeyyaṃ – ‘neso dhammo mayi saṃvijjatī’ti.

«Друзья, упрекаемый человек должен утвердиться в двух вещах: в правде и в негневливости. Если бы другие упрекали меня — в надлежащее время или в ненадлежащее; правдиво или лживо; мягко или грубо; с пользой или бесполезно; с умом, исполненным доброжелательности, или со злобой в сердце — я бы тоже утвердился именно в этих двух вещах: в правде и в негневливости. Если я знаю: „Это качество есть во мне“, я скажу ему: „Оно есть. Это качество обнаруживается во мне“. Если я знаю: „Этого качества нет во мне“, я скажу ему: „Его нет. Это качество не обнаруживается во мне“».

‘‘Evampi kho te, sāriputta, vuccamānā atha ca panidhekacce moghapurisā na padakkhiṇaṃ gaṇhantī’’ti.

«Сарипутта, даже когда ты говоришь им таким образом, некоторые пустые люди здесь не принимают твои слова с почтением».

‘‘Ye te, bhante, puggalā assaddhā jīvikatthā na saddhā agārasmā anagāriyaṃ pabbajitā saṭhā māyāvino ketabino uddhatā unnaḷā capalā mukharā vikiṇṇavācā indriyesu aguttadvārā bhojane amattaññuno jāgariyaṃ ananuyuttā sāmaññe anapekkhavanto sikkhāya na tibbagāravā bāhulikā sāthalikā okkamane pubbaṅgamā paviveke nikkhittadhurā kusītā hīnavīriyā muṭṭhassatino asampajānā asamāhitā vibbhantacittā duppaññā eḷamūgā, te mayā evaṃ vuccamānā na padakkhiṇaṃ gaṇhanti.

«Господин, те люди, которые лишены веры и ушли из домашней жизни в бездомность не из веры, а ради средств к существованию; они хитры, лицемерны, обманчивы, беспокойны, высокомерны, тщеславны, болтливы, несдержанны в речах, с неохраняемыми дверями чувств, неумеренны в еде, не привержены бодрствованию, безразличны к отшельничеству, лишены глубокого уважения к обучению, любят роскошь и ленивы, первенствуют в отступничестве, забросили уединение, ленивы, лишены усердия, забывчивы, лишены ясного понимания, несосредоточены, с блуждающим умом, немудры, глупы и косноязычны — когда я говорю им таким образом, они не принимают мои слова с почтением».

‘‘Ye pana te, bhante, kulaputtā saddhā agārasmā anagāriyaṃ pabbajitā asaṭhā amāyāvino aketabino anuddhatā anunnaḷā acapalā amukharā avikiṇṇavācā indriyesu guttadvārā bhojane mattaññuno jāgariyaṃ [Pg.175] anuyuttā sāmaññe apekkhavanto sikkhāya tibbagāravā na bāhulikā na sāthalikā okkamane nikkhittadhurā paviveke pubbaṅgamā āraddhavīriyā pahitattā upaṭṭhitassatino sampajānā samāhitā ekaggacittā paññavanto aneḷamūgā, te mayā evaṃ vuccamānā padakkhiṇaṃ gaṇhantīti.

«Но те сыны благородных семейств, Господин, которые ушли из домашней жизни в бездомность из веры; они не хитры, не лицемерны, не обманчивы, не беспокойны, не высокомерны, не тщеславны, не болтливы, сдержанны в речах, с охраняемыми дверями чувств, умеренны в еде, привержены бодрствованию, стремятся к отшельничеству, глубоко уважают обучение, не любят роскошь и не ленивы, отбросили отступничество и первенствуют в уединении, усердны, решительны, бдительны, обладают ясным пониманием, сосредоточены, с однонаправленным умом, мудры, разумны, не глупы и не косноязычны — когда я говорю им таким образом, они принимают мои слова с почтением».

‘‘Ye te, sāriputta, puggalā assaddhā jīvikatthā na saddhā agārasmā anagāriyaṃ pabbajitā saṭhā māyāvino ketabino uddhatā unnaḷā capalā mukharā vikiṇṇavācā indriyesu aguttadvārā bhojane amattaññuno jāgariyaṃ ananuyuttā sāmaññe anapekkhavanto sikkhāya na tibbagāravā bāhulikā sāthalikā okkamane pubbaṅgamā paviveke nikkhittadhurā kusītā hīnavīriyā muṭṭhassatino asampajānā asamāhitā vibbhantacittā duppaññā eḷamūgā, tiṭṭhantu te.

«Оставь их, Сарипутта, тех людей, которые лишены веры и ушли из домашней жизни в бездомность не из веры, а ради средств к существованию; которые хитры, лицемерны, обманчивы, беспокойны, высокомерны, тщеславны, болтливы, несдержанны в речах, с неохраняемыми дверями чувств, неумеренны в еде, не привержены бодрствованию, безразличны к отшельничеству, лишены глубокого уважения к обучению, любят роскошь и ленивы, первенствуют в отступничестве, забросили уединение, ленивы, лишены усердия, забывчивы, лишены ясного понимания, несосредоточены, с блуждающим умом, немудры, глупы и косноязычны»

‘‘Ye pana, te sāriputta, kulaputtā saddhā agārasmā anagāriyaṃ pabbajitā asaṭhā amāyāvino aketabino anuddhatā anunnaḷā acapalā amukharā avikiṇṇavācā indriyesu guttadvārā bhojane mattaññuno jāgariyaṃ anuyuttā sāmaññe apekkhavanto sikkhāya tibbagāravā na bāhulikā na sāthalikā okkamane nikkhittadhurā paviveke pubbaṅgamā āraddhavīriyā pahitattā upaṭṭhitassatino sampajānā samāhitā ekaggacittā paññavanto aneḷamūgā, te tvaṃ, sāriputta, vadeyyāsi. Ovada, sāriputta, sabrahmacārī; anusāsa, sāriputta, sabrahmacārī – ‘asaddhammā vuṭṭhāpetvā saddhamme patiṭṭhāpessāmi sabrahmacārī’ti. Evañhi te, sāriputta, sikkhitabba’’nti. Sattamaṃ.

«Но к тем сыновьям благородных семейств, Сарипутта, которые из веры ушли из дома в бездомность, которые не лукавы, не обманчивы, не коварны, не надменны, не высокомерны, не легкомысленны, не грубы на язык, не болтливы, с охраняемыми вратами чувств, знающие меру в еде, преданные бодрствованию, стремящиеся к отшельничеству, глубоко уважающие обучение, не стремящиеся к изобилию, не расслабленные, сбросившие бремя пяти помех, стремящиеся к уединению, усердные, устремленные душой к Ниббане, с установленной осознанностью, бдительные, сосредоточенные, с однонаправленным умом, мудрые, не глухонемые — к ним тебе, Сарипутта, следует обращаться. Наставляй, Сарипутта, собратьев по святой жизни; поучай, Сарипутта, собратьев по святой жизни, думая: „Выведя собратьев по святой жизни из ложной дхаммы, я утвержу их в истинной Дхамме“. Так тебе, Сарипутта, следует обучаться». Седьмая.

8. Sīlasuttaṃ

8. «Сила-сутта»

168. Tatra kho āyasmā sāriputto bhikkhū āmantesi – ‘‘dussīlassa, āvuso, sīlavipannassa hatūpaniso hoti sammāsamādhi; sammāsamādhimhi asati sammāsamādhivipannassa hatūpanisaṃ hoti yathābhūtañāṇadassanaṃ; yathābhūtañāṇadassane asati yathābhūtañāṇadassanavipannassa hatūpaniso hoti nibbidāvirāgo; nibbidāvirāge asati nibbidāvirāgavipannassa hatūpanisaṃ hoti vimuttiñāṇadassanaṃ. Seyyathāpi, āvuso, rukkho sākhāpalāsavipanno. Tassa papaṭikāpi na pāripūriṃ gacchati, tacopi [Pg.176] …pe… pheggupi… sāropi na pāripūriṃ gacchati. Evamevaṃ kho, āvuso, dussīlassa sīlavipannassa hatūpaniso hoti sammāsamādhi; sammāsamādhimhi asati sammāsamādhivipannassa hatūpanisaṃ hoti yathābhūtañāṇadassanaṃ; yathābhūtañāṇadassane asati yathābhūtañāṇadassanavipannassa hatūpaniso hoti nibbidāvirāgo; nibbidāvirāge asati nibbidāvirāgavipannassa hatūpanisaṃ hoti vimuttiñāṇadassanaṃ.

168. Там достопочтенный Сарипутта обратился к бхиккху: «Друзья, у безнравственного человека, у того, чья нравственность разрушена, правильное сосредоточение лишается своего основания. Когда нет правильного сосредоточения, у того, чьё правильное сосредоточение разрушено, знание и видение вещей такими, какие они есть на самом деле, лишается своего основания. Когда нет знания и видения вещей такими, какие они есть на самом деле, у того, чьё знание и видение вещей такими, какие они есть на самом деле, разрушено, разочарование и бесстрастие лишаются своего основания. Когда нет разочарования и бесстрастия, у того, чьё разочарование и бесстрастие разрушено, знание и видение освобождения лишается своего основания. Подобно тому, друзья, как у дерева с увядшими ветвями и листьями внешняя кора не достигает полноты развития, внутренняя кора... и так далее... заболонь... сердцевина не достигает полноты развития. Точно так же, друзья, у безнравственного человека, у того, чья нравственность разрушена, правильное сосредоточение лишается своего основания. Когда нет правильного сосредоточения, у того, чьё правильное сосредоточение разрушено, знание и видение вещей такими, какие они есть на самом деле, лишается своего основания. Когда нет знания и видения вещей такими, какие они есть на самом деле, у того, чьё знание и видение вещей такими, какие они есть на самом деле, разрушено, разочарование и бесстрастие лишаются своего основания. Когда нет разочарования и бесстрастия, у того, чьё разочарование и бесстрастие разрушено, знание и видение освобождения лишается своего основания».

‘‘Sīlavato, āvuso, sīlasampannassa upanisasampanno hoti sammāsamādhi; sammāsamādhimhi sati sammāsamādhisampannassa upanisasampannaṃ hoti yathābhūtañāṇadassanaṃ; yathābhūtañāṇadassane sati yathābhūtañāṇadassanasampannassa upanisasampanno hoti nibbidāvirāgo; nibbidāvirāge sati nibbidāvirāgasampannassa upanisasampannaṃ hoti vimuttiñāṇadassanaṃ. Seyyathāpi, āvuso, rukkho, sākhāpalāsasampanno. Tassa papaṭikāpi pāripūriṃ gacchati, tacopi…pe… pheggupi… sāropi pāripūriṃ gacchati. Evamevaṃ kho, āvuso, sīlavato sīlasampannassa upanisasampanno hoti sammāsamādhi; sammāsamādhimhi sati sammāsamādhisampannassa upanisasampannaṃ hoti yathābhūtañāṇadassanaṃ; yathābhūtañāṇadassane sati yathābhūtañāṇadassanasampannassa upanisasampanno hoti nibbidāvirāgo; nibbidāvirāge sati nibbidāvirāgasampannassa upanisasampannaṃ hoti vimuttiñāṇadassana’’nti. Aṭṭhamaṃ.

«У нравственного человека, друзья, у того, кто совершенен в нравственности, правильное сосредоточение обретает своё основание. Когда есть правильное сосредоточение, у того, кто совершенен в правильном сосредоточении, знание и видение вещей такими, какие они есть на самом деле, обретает своё основание. Когда есть знание и видение вещей такими, какие они есть на самом деле, у того, кто совершенен в знании и видении вещей такими, какие они есть на самом деле, разочарование и бесстрастие обретают своё основание. Когда есть разочарование и бесстрастие, у того, кто совершенен в разочаровании и бесстрастии, знание и видение освобождения обретает своё основание. Подобно тому, друзья, как у дерева с изобильными ветвями и листьями внешняя кора достигает полноты развития, внутренняя кора... и так далее... заболонь... сердцевина достигает полноты развития. Точно так же, друзья, у нравственного человека, у того, кто совершенен в нравственности, правильное сосредоточение обретает своё основание. Когда есть правильное сосредоточение, у того, кто совершенен в правильном сосредоточении, знание и видение вещей такими, какие они есть на самом деле, обретает своё основание. Когда есть знание и видение вещей такими, какие они есть на самом деле, у того, кто совершенен в знании и видении вещей такими, какие они есть на самом деле, разочарование и бесстрастие обретают своё основание. Когда есть разочарование и бесстрастие, у того, кто совершенен в разочаровании и бесстрастии, знание и видение освобождения обретает своё основание». Восьмая.

9. Khippanisantisuttaṃ

9. «Кхиппанисанти-сутта»

169. Atha kho āyasmā ānando yenāyasmā sāriputto tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā āyasmatā sāriputtena saddhiṃ sammodi. Sammodanīyaṃ kathaṃ sāraṇīyaṃ vītisāretvā ekamantaṃ nisīdi. Ekamantaṃ nisinno kho āyasmā ānando āyasmantaṃ sāriputtaṃ etadavoca –

169. Тогда достопочтенный Ананда подошёл к достопочтенному Сарипутте и обменялся с ним приветствиями. Когда они завершили дружескую и вежливую беседу, он сел с одной стороны. Сидя с одной стороны, достопочтенный Ананда сказал достопочтенному Сарипутте следующее:

‘‘Kittāvatā nu kho, āvuso sāriputta, bhikkhu khippanisanti ca hoti, kusalesu dhammesu suggahitaggāhī ca, bahuñca gaṇhāti, gahitañcassa nappamussatī’’ti? ‘‘Āyasmā kho ānando bahussuto. Paṭibhātu āyasmantaṃyeva ānanda’’nti. ‘‘Tenahāvuso sāriputta, suṇāhi, sādhukaṃ manasi [Pg.177] karohi; bhāsissāmī’’ti. ‘‘Evamāvuso’’ti kho āyasmā sāriputto āyasmato ānandassa paccassosi. Āyasmā ānando etadavoca –

«В какой мере, друг Сарипутта, бхиккху быстро постигает благие дхаммы, хорошо усваивает то, что выучил, многому учится и не забывает выученное?» — «Достопочтенный Ананда многоучён. Пусть же сам достопочтенный Ананда и прояснит это». — «В таком случае, друг Сарипутта, слушай и внимай усердно, я буду говорить». — «Хорошо, друг», — ответил достопочтенный Сарипутта достопочтенному Ананде. Достопочтенный Ананда сказал следующее:

‘‘Idhāvuso sāriputta, bhikkhu atthakusalo ca hoti, dhammakusalo ca, byañjanakusalo ca, niruttikusalo ca, pubbāparakusalo ca. Ettāvatā kho, āvuso sāriputta, bhikkhu khippanisanti ca hoti kusalesu dhammesu, suggahitaggāhī ca, bahuñca gaṇhāti, gahitañcassa nappamussatī’’ti. ‘‘Acchariyaṃ, āvuso! Abbhutaṃ, āvuso!! Yāva subhāsitaṃ cidaṃ āyasmatā ānandena. Imehi ca mayaṃ pañcahi dhammehi samannāgataṃ āyasmantaṃ ānandaṃ dhārema – ‘āyasmā ānando atthakusalo dhammakusalo byañjanakusalo niruttikusalo pubbāparakusalo’’’ti. Navamaṃ.

«Здесь, друг Сарипутта, бхиккху искусен в смысле, искусен в Дхамме, искусен в грамматике, искусен в языке и искусен в последовательности изложения. В такой мере, друг Сарипутта, бхиккху быстро постигает благие дхаммы, хорошо усваивает то, что выучил, многому учится и не забывает выученное». — «Удивительно, друг! Поразительно, друг! Как прекрасно это было сказано достопочтенным Анандой! Мы считаем, что достопочтенный Ананда обладает этими пятью качествами: „Достопочтенный Ананда искусен в смысле, искусен в Дхамме, искусен в грамматике, искусен в языке и искусен в последовательности изложения“». Девятая.

10. Bhaddajisuttaṃ

10. «Бхаддаджи-сутта»

170. Ekaṃ samayaṃ āyasmā ānando kosambiyaṃ viharati ghositārāme. Atha kho āyasmā bhaddaji yenāyasmā ānando tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā āyasmatā ānandena saddhiṃ sammodi. Sammodanīyaṃ kathaṃ sāraṇīyaṃ vītisāretvā ekamantaṃ nisīdi. Ekamantaṃ nisinnaṃ kho āyasmantaṃ bhaddajiṃ āyasmā ānando etadavoca – ‘‘kiṃ nu kho, āvuso bhaddaji, dassanānaṃ aggaṃ, kiṃ savanānaṃ aggaṃ, kiṃ sukhānaṃ aggaṃ, kiṃ saññānaṃ aggaṃ, kiṃ bhavānaṃ agga’’nti?

170. Одно время достопочтенный Ананда пребывал в Косамби, в роще Госиты. Тогда достопочтенный Бхаддаджи подошёл к достопочтенному Ананде и обменялся с ним приветствиями. Когда они завершили дружескую и вежливую беседу, он сел с одной стороны. Сидящему с одной стороны достопочтенному Бхаддаджи достопочтенный Ананда сказал следующее: «Что, друг Бхаддаджи, является наивысшим из видений? Что является наивысшим из слышаний? Что является наивысшим счастьем? Что является наивысшим восприятием? Что является наивысшим из состояний существования?»

‘‘Atthāvuso, brahmā abhibhū anabhibhūto aññadatthudaso vasavattī, yo taṃ brahmānaṃ passati, idaṃ dassanānaṃ aggaṃ. Atthāvuso, ābhassarā nāma devā sukhena abhisannā parisannā. Te kadāci karahaci udānaṃ udānenti – ‘aho sukhaṃ, aho sukha’nti! Yo taṃ saddaṃ suṇāti, idaṃ savanānaṃ aggaṃ. Atthāvuso, subhakiṇhā nāma devā. Te santaṃyeva tusitā sukhaṃ paṭivedenti, idaṃ sukhānaṃ aggaṃ. Atthāvuso, ākiñcaññāyatanūpagā devā, idaṃ saññānaṃ aggaṃ. Atthāvuso, nevasaññānāsaññāyatanūpagā devā, idaṃ bhavānaṃ agga’’nti. ‘‘Sameti kho idaṃ āyasmato bhaddajissa, yadidaṃ bahunā janenā’’ti?

«Друг, есть Великий Брахма — победитель, непобеждённый, всевидящий, вершитель власти. Видеть этого Брахму — это наивысшее видение. Друг, есть божества по имени Абхассара, которые преисполнены и затоплены счастьем. Время от времени они восклицают от радости: „О, какое счастье! О, какое счастье!“ Слышать этот звук — это наивысшее слышание. Друг, есть божества по имени Субхакинха. Пребывая в умиротворении, они испытывают исключительно мирное счастье. Испытывать это счастье — это наивысшее счастье. Друг, есть божества, достигшие сферы ничтожества. Их восприятие — это наивысшее восприятие. Друг, есть божества, достигшие сферы ни восприятия, ни не-восприятия. Их существование — это наивысшее состояние существования». — «Согласуется ли это мнение достопочтенного Бхаддаджи с мнением большинства людей?»

‘‘Āyasmā [Pg.178] kho, ānando, bahussuto. Paṭibhātu āyasmantaṃyeva ānanda’’nti. ‘‘Tenahāvuso bhaddaji, suṇāhi, sādhukaṃ manasi karohi; bhāsissāmī’’ti. ‘‘Evamāvuso’’ti kho āyasmā bhaddaji āyasmato ānandassa paccassosi. Āyasmā ānando etadavoca –

«Достопочтенный Ананда многоучён. Пусть же сам достопочтенный Ананда и прояснит это». — «В таком случае, друг Бхаддаджи, слушай и внимай усердно, я буду говорить». — «Хорошо, друг», — ответил достопочтенный Бхаддаджи достопочтенному Ананде. Достопочтенный Ананда сказал следующее:

‘‘Yathā passato kho, āvuso, anantarā āsavānaṃ khayo hoti, idaṃ dassanānaṃ aggaṃ. Yathā suṇato anantarā āsavānaṃ khayo hoti, idaṃ savanānaṃ aggaṃ. Yathā sukhitassa anantarā āsavānaṃ khayo hoti, idaṃ sukhānaṃ aggaṃ. Yathā saññissa anantarā āsavānaṃ khayo hoti, idaṃ saññānaṃ aggaṃ. Yathā bhūtassa anantarā āsavānaṃ khayo hoti, idaṃ bhavānaṃ agga’’nti. Dasamaṃ.

«Когда у видящего непосредственно вслед за этим происходит уничтожение влечений — это наивысшее видение. Когда у слышащего непосредственно вслед за этим происходит уничтожение влечений — это наивысшее слышание. Когда у счастливого непосредственно вслед за этим происходит уничтожение влечений — это наивысшее счастье. Когда у воспринимающего непосредственно вслед за этим происходит уничтожение влечений — это наивысшее восприятие. Когда у существующего непосредственно вслед за этим происходит уничтожение влечений — это наивысшее состояние существования». Десятая.

Āghātavaggo dutiyo.

Вторая глава о злобе окончена.

Tassuddānaṃ –

Оглавление этой главы:

Dve āghātavinayā, sākacchā sājīvato pañhaṃ;

Pucchā nirodho codanā, sīlaṃ nisanti bhaddajīti.

Две сутты об устранении злобы, о беседе, о совместной жизни, о вопросе, о расспросе, о прекращении, об обвинении, о нравственности, о быстром постижении и о Бхаддаджи.

(18) 3. Upāsakavaggo

(18) 3. Глава о мирянах

1. Sārajjasuttaṃ

1. «Сараджа-сутта»

171. Evaṃ me sutaṃ – ekaṃ samayaṃ bhagavā sāvatthiyaṃ viharati jetavane anāthapiṇḍikassa ārāme. Tatra kho bhagavā bhikkhū āmantesi – ‘‘bhikkhavo’’ti. ‘‘Bhadante’’ti te bhikkhū bhagavato paccassosuṃ. Bhagavā etadavoca –

171. Так я слышал. Однажды Благословенный пребывал в Саваттхи, в роще Джеты, в саду Анатхапиндики. Там Благословенный обратился к бхиккху: «О бхиккху!» — «Почтенный господин!» — ответили те бхиккху Благословенному. Благословенный сказал следующее:

‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato upāsako sārajjaṃ okkanto hoti. Katamehi pañcahi? Pāṇātipātī hoti, adinnādāyī hoti, kāmesumicchācārī hoti, musāvādī hoti, surāmerayamajjapamādaṭṭhāyī hoti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato upāsako sārajjaṃ okkanto hoti.

«Бхиккху, обладая пятью качествами, мирянин пребывает в робости. Какими пятью? Он лишает жизни живых существ, берет то, что не дано, совершает прелюбодеяние, говорит ложь и употребляет хмельные напитки, вино и одурманивающие вещества, вызывающие беспечность. Обладая этими пятью качествами, бхиккху, мирянин пребывает в робости».

‘‘Pañcahi[Pg.179], bhikkhave, dhammehi samannāgato upāsako visārado hoti. Katamehi pañcahi? Pāṇātipātā paṭivirato hoti, adinnādānā paṭivirato hoti, kāmesumicchācārā paṭivirato hoti, musāvādā paṭivirato hoti, surāmerayamajjapamādaṭṭhānā paṭivirato hoti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato upāsako visārado hotī’’ti. Paṭhamaṃ.

«Бхиккху, обладая пятью качествами, мирянин уверен в себе. Какими пятью? Он воздерживается от лишения жизни живых существ, воздерживается от взятия того, что не дано, воздерживается от прелюбодеяния, воздерживается от лжи и воздерживается от употребления хмельных напитков, вина и одурманивающих веществ, вызывающих беспечность. Обладая этими пятью качествами, бхиккху, мирянин уверен в себе». Первая.

2. Visāradasuttaṃ

2. «Висарада-сутта»

172. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato upāsako avisārado agāraṃ ajjhāvasati. Katamehi pañcahi? Pāṇātipātī hoti…pe… surāmerayamajjapamādaṭṭhāyī hoti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato upāsako avisārado agāraṃ ajjhāvasati.

172. «Бхиккху, обладая пятью качествами, мирянин живёт дома без уверенности в себе. Какими пятью? Он лишает жизни живых существ... и так далее... употребляет хмельные напитки, вино и одурманивающие вещества, вызывающие беспечность. Обладая этими пятью качествами, бхиккху, мирянин живёт дома без уверенности в себе».

‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato upāsako visārado agāraṃ ajjhāvasati. Katamehi pañcahi? Pāṇātipātā paṭivirato hoti…pe… surāmerayamajjapamādaṭṭhānā paṭivirato hoti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato upāsako visārado agāraṃ ajjhāvasatī’’ti. Dutiyaṃ.

«Бхиккху, обладая пятью качествами, мирянин живёт дома с уверенностью в себе. Какими пятью? Он воздерживается от лишения жизни живых существ... и так далее... воздерживается от употребления хмельных напитков, вина и одурманивающих веществ, вызывающих беспечность. Обладая этими пятью качествами, бхиккху, мирянин живёт дома с уверенностью в себе». Вторая.

3. Nirayasuttaṃ

3. «Нирая-сутта»

173. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato upāsako yathābhataṃ nikkhitto evaṃ niraye. Katamehi pañcahi? Pāṇātipātī hoti…pe… surāmerayamajjapamādaṭṭhāyī hoti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato upāsako yathābhataṃ nikkhitto evaṃ niraye.

173. «Бхиккху, обладая пятью качествами, мирянин попадает в ад, словно его туда принесли и сбросили. Какими пятью? Он лишает жизни живых существ... и так далее... употребляет хмельные напитки, вино и одурманивающие вещества, вызывающие беспечность. Обладая этими пятью качествами, бхиккху, мирянин попадает в ад, словно его туда принесли и сбросили».

‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato upāsako yathābhataṃ nikkhitto evaṃ sagge. Katamehi pañcahi? Pāṇātipātā paṭivirato hoti…pe… surāmerayamajjapamādaṭṭhānā paṭivirato hoti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato upāsako yathābhataṃ nikkhitto evaṃ sagge’’ti. Tatiyaṃ.

«Бхиккху, обладая пятью качествами, мирянин попадает на небеса, словно его туда принесли и сбросили. Какими пятью? Он воздерживается от лишения жизни живых существ... и так далее... воздерживается от употребления хмельных напитков, вина и одурманивающих веществ, вызывающих беспечность. Обладая этими пятью качествами, бхиккху, мирянин попадает на небеса, словно его туда принесли и сбросили». Третья.

4. Verasuttaṃ

4. «Вера-сутта»

174. Atha [Pg.180] kho anāthapiṇḍiko gahapati yena bhagavā tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā bhagavantaṃ abhivādetvā ekamantaṃ nisīdi. Ekamantaṃ nisinnaṃ kho anāthapiṇḍikaṃ gahapatiṃ bhagavā etadavoca –

174. Тогда домохозяин Анатхапиндика подошёл к Благословенному, поклонился ему и сел с одной стороны. Сидящему с одной стороны домохозяину Анатхапиндике Благословенный сказал следующее:

‘‘Pañca, gahapati, bhayāni verāni appahāya ‘dussīlo’ iti vuccati, nirayañca upapajjati. Katamāni pañca? Pāṇātipātaṃ, adinnādānaṃ, kāmesumicchācāraṃ, musāvādaṃ, surāmerayamajjapamādaṭṭhānaṃ – imāni kho, gahapati, pañca bhayāni verāni appahāya ‘dussīlo’ iti vuccati, nirayañca upapajjati.

«Домохозяин, не отбросив пять опасностей и враждебных действий, человек зовётся безнравственным и перерождается в аду. Каковы эти пять? Лишение жизни живых существ, взятие того, что не дано, прелюбодеяние, ложь и употребление хмельных напитков, вина и одурманивающих веществ, вызывающих беспечность. Не отбросив эти пять опасностей и враждебных действий, домохозяин, человек зовётся безнравственным и перерождается в аду».

‘‘Pañca, gahapati, bhayāni verāni pahāya ‘sīlavā’ iti vuccati, sugatiñca upapajjati. Katamāni pañca? Pāṇātipātaṃ, adinnādānaṃ, kāmesumicchācāraṃ, musāvādaṃ, surāmerayamajjapamādaṭṭhānaṃ – imāni kho, gahapati, pañca bhayāni verāni pahāya ‘sīlavā’ iti vuccati, sugatiñca upapajjati.

«Домохозяин, отбросив пять опасностей и враждебных действий, человек зовётся нравственным и перерождается в благой обители. Каковы эти пять? Лишение жизни живых существ, взятие того, что не дано, прелюбодеяние, ложь и употребление хмельных напитков, вина и одурманивающих веществ, вызывающих беспечность. Отбросив эти пять опасностей и враждебных действий, домохозяин, человек зовётся нравственным и перерождается в благой обители».

‘‘Yaṃ, gahapati, pāṇātipātī pāṇātipātapaccayā diṭṭhadhammikampi bhayaṃ veraṃ pasavati, samparāyikampi bhayaṃ veraṃ pasavati, cetasikampi dukkhaṃ domanassaṃ paṭisaṃvedeti, pāṇātipātā paṭivirato neva diṭṭhadhammikaṃ bhayaṃ veraṃ pasavati, na samparāyikaṃ bhayaṃ veraṃ pasavati, na cetasikaṃ dukkhaṃ domanassaṃ paṭisaṃvedeti. Pāṇātipātā paṭiviratassa evaṃ taṃ bhayaṃ veraṃ vūpasantaṃ hoti.

«Домохозяин, тот, кто уничтожает живых существ, из-за уничтожения жизни порождает страх и вражду как в этой жизни, так и в будущей жизни, а также испытывает ментальное страдание и уныние. Тот же, кто воздерживается от уничтожения живых существ, не порождает страха и вражды ни в этой жизни, ни в будущей жизни, и не испытывает ментального страдания и уныния. У того, кто воздерживается от уничтожения живых существ, этот страх и вражда таким образом утихают».

‘‘Yaṃ, gahapati, adinnādāyī…pe….

«Домохозяин, тот, кто берет неданное... [и так далее, как в предыдущем абзаце, до слов:] ...этот страх и вражда таким образом утихают».

‘‘Yaṃ, gahapati, kāmesumicchācārī…pe….

«Домохозяин, тот, кто совершает неблаговидные поступки в чувственных удовольствиях... [и так далее, как в предыдущем абзаце, до слов:] ...этот страх и вражда таким образом утихают».

‘‘Yaṃ, gahapati, musāvādī…pe….

«Домохозяин, тот, кто говорит ложь... [и так далее, как в предыдущем абзаце, до слов:] ...этот страх и вражда таким образом утихают».

‘‘Yaṃ, gahapati, surāmerayamajjapamādaṭṭhāyī surāmerayamajjapamādaṭṭhānapaccayā diṭṭhadhammikampi bhayaṃ veraṃ pasavati, samparāyikampi bhayaṃ veraṃ pasavati, cetasikampi dukkhaṃ domanassaṃ paṭisaṃvedeti, surāmerayamajjapamādaṭṭhānā paṭivirato neva diṭṭhadhammikaṃ bhayaṃ veraṃ pasavati, na samparāyikaṃ bhayaṃ veraṃ pasavati, na cetasikaṃ dukkhaṃ domanassaṃ paṭisaṃvedeti. Surāmerayamajjapamādaṭṭhānā paṭiviratassa evaṃ taṃ bhayaṃ veraṃ vūpasantaṃ hotī’’ti.

«Домохозяин, тот, кто употребляет хмельные напитки, вино и другие опьяняющие вещества, вызывающие беспечность, из-за употребления хмельных напитков, вина и других опьяняющих веществ, вызывающих беспечность, порождает страх и вражду как в этой жизни, так и в будущей жизни, а также испытывает ментальное страдание и уныние. Тот же, кто воздерживается от употребления хмельных напитков, вина и других опьяняющих веществ, вызывающих беспечность, не порождает страха и вражды ни в этой жизни, ни в будущей жизни, и не испытывает ментального страдания и уныния. У того, кто воздерживается от употребления хмельных напитков, вина и других опьяняющих веществ, вызывающих беспечность, этот страх и вражда таким образом утихают».

‘‘Yo [Pg.181] pāṇamatipāteti, musāvādañca bhāsati;

Loke adinnaṃ ādiyati, paradārañca gacchati;

Surāmerayapānañca, yo naro anuyuñjati.

«Тот человек в мире, который уничтожает жизнь, говорит ложь, берет в мире неданное, ходит к женам других и предается употреблению хмельных напитков и вина,»

‘‘Appahāya pañca verāni, dussīlo iti vuccati;

Kāyassa bhedā duppañño, nirayaṃ sopapajjati.

«не оставив эти пять враждебных деяний, зовется безнравственным. После распада тела этот немудрый человек перерождается в аду».

‘‘Yo pāṇaṃ nātipāteti, musāvādaṃ na bhāsati;

Loke adinnaṃ nādiyati, paradāraṃ na gacchati;

Surāmerayapānañca, yo naro nānuyuñjati.

«Тот же человек в мире, который не уничтожает жизнь, не говорит ложь, не берет в мире неданное, не ходит к женам других и не предается употреблению хмельных напитков и вина,»

‘‘Pahāya pañca verāni, sīlavā iti vuccati;

Kāyassa bhedā sappañño, sugatiṃ sopapajjatī’’ti. catutthaṃ;

«оставив эти пять враждебных деяний, зовется нравственным. После распада тела этот мудрый человек перерождается в благой участи». (Четвертая).

5. Caṇḍālasuttaṃ

5. «Чандала-сутта»

175. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato upāsako upāsakacaṇḍālo ca hoti upāsakamalañca upāsakapatikuṭṭho ca. Katamehi pañcahi? Assaddho hoti; dussīlo hoti; kotūhalamaṅgaliko hoti, maṅgalaṃ pacceti no kammaṃ; ito ca bahiddhā dakkhiṇeyyaṃ gavesati; tattha ca pubbakāraṃ karoti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato upāsako upāsakacaṇḍālo ca hoti upāsakamalañca upāsakapatikuṭṭho ca.

175. «Бхиккху, наделенный пятью качествами, мирянин-последователь (упасака) является упасакой-чандалой, пятном на упасаках, самым презренным среди упасак. Какими пятью? Он лишен веры; он безнравственен; он суеверен и верит в предзнаменования, а не в камму; он ищет достойных подношений вне этого [Учения]; и там он совершает свои первые [благие] дела. Бхиккху, наделенный этими пятью качествами, упасака является упасакой-чандалой, пятном на упасаках, самым презренным среди упасак».

‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato upāsako upāsakaratanañca hoti upāsakapadumañca upāsakapuṇḍarīkañca. Katamehi pañcahi? Saddho hoti; sīlavā hoti; akotūhalamaṅgaliko hoti, kammaṃ pacceti no maṅgalaṃ; na ito bahiddhā dakkhiṇeyyaṃ gavesati; idha ca pubbakāraṃ karoti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato upāsako upāsakaratanañca hoti upāsakapadumañca upāsakapuṇḍarīkañcā’’ti. Pañcamaṃ.

«Бхиккху, наделенный пятью качествами, упасака является драгоценностью среди упасак, красным лотосом среди упасак, белым лотосом среди упасак. Какими пятью? Он наделен верой; он нравственен; он не суеверен и верит в камму, а не в предзнаменования; он не ищет достойных подношений вне этого [Учения]; и здесь он совершает свои первые [благие] дела. Бхиккху, наделенный этими пятью качествами, упасака является драгоценностью среди упасак, красным лотосом среди упасак, белым лотосом среди упасак». (Пятая).

6. Pītisuttaṃ

6. «Пити-сутта»

176. Atha [Pg.182] kho anāthapiṇḍiko gahapati pañcamattehi upāsakasatehi parivuto yena bhagavā tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā bhagavantaṃ abhivādetvā ekamantaṃ nisīdi. Ekamantaṃ nisinnaṃ kho anāthapiṇḍikaṃ gahapatiṃ bhagavā etadavoca –

176. «Тогда домохозяин Анатхапиндика в сопровождении около пятисот мирян-последователей подошел к Благословенному, почтительно поклонился Ему и сел с одной стороны. Когда домохозяин Анатхапиндика сел с одной стороны, Благословенный обратился к нему с такими словами:»

‘‘Tumhe kho, gahapati, bhikkhusaṅghaṃ paccupaṭṭhitā cīvarapiṇḍapātasenāsanagilānappaccayabhesajjaparikkhārena. Na kho, gahapati, tāvatakeneva tuṭṭhi karaṇīyā – ‘mayaṃ bhikkhusaṅghaṃ paccupaṭṭhitā cīvarapiṇḍapātasenāsanagilānappaccayabhesajjaparikkhārenā’ti. Tasmātiha, gahapati, evaṃ sikkhitabbaṃ – ‘kinti mayaṃ kālena kālaṃ pavivekaṃ pītiṃ upasampajja vihareyyāmā’ti! Evañhi vo, gahapati, sikkhitabba’’nti.

«Домохозяева, вы обеспечиваете общину бхиккху (бхиккху-сангху) монашеским облачением, подаянием на пропитание, жилищем, а также лекарствами и пособиями для больных. Но вам, домохозяева, не следует довольствоваться лишь этим, думая: „Мы обеспечиваем общину бхиккху монашеским облачением, подаянием на пропитание, жилищем, а также лекарствами и пособиями для больных“. Поэтому, домохозяева, вам следует тренировать себя так: „Как бы нам время от времени входить и пребывать в восторге уединения (павивека-пити)?“ Именно так, домохозяева, вам следует тренировать себя».

Evaṃ vutte āyasmā sāriputto bhagavantaṃ etadavoca – ‘‘acchariyaṃ, bhante, abbhutaṃ, bhante! Yāva subhāsitaṃ cidaṃ, bhante, bhagavatā – ‘tumhe kho, gahapati, bhikkhusaṅghaṃ paccupaṭṭhitā cīvarapiṇḍapātasenāsanagilānappaccayabhesajjaparikkhārena. Na kho, gahapati, tāvatakeneva tuṭṭhi karaṇīyā – mayaṃ bhikkhusaṅghaṃ paccupaṭṭhitā cīvarapiṇḍapātasenāsanagilānappaccayabhesajjaparikkhārenāti. Tasmātiha, gahapati, evaṃ sikkhitabbaṃ – kinti mayaṃ kālena kālaṃ pavivekaṃ pītiṃ upasampajja vihareyyāmāti! Evañhi vo, gahapati, sikkhitabba’nti. Yasmiṃ, bhante, samaye ariyasāvako pavivekaṃ pītiṃ upasampajja viharati, pañcassa ṭhānāni tasmiṃ samaye na honti. Yampissa kāmūpasaṃhitaṃ dukkhaṃ domanassaṃ, tampissa tasmiṃ samaye na hoti. Yampissa kāmūpasaṃhitaṃ sukhaṃ somanassaṃ, tampissa tasmiṃ samaye na hoti. Yampissa akusalūpasaṃhitaṃ dukkhaṃ domanassaṃ, tampissa tasmiṃ samaye na hoti. Yampissa akusalūpasaṃhitaṃ sukhaṃ somanassaṃ, tampissa tasmiṃ samaye na hoti. Yampissa kusalūpasaṃhitaṃ dukkhaṃ domanassaṃ, tampissa tasmiṃ samaye na hoti. Yasmiṃ, bhante, samaye ariyasāvako pavivekaṃ pītiṃ upasampajja viharati, imānissa pañca ṭhānāni tasmiṃ samaye na hontī’’ti.

«Когда это было сказано, почтенный Сарипутта обратился к Благословенному: „Удивительно, Господин, поразительно, Господин, как прекрасно было сказано Благословенным: „Домохозяева, вы обеспечиваете общину бхиккху монашеским облачением, подаянием на пропитание, жилищем, а также лекарствами и пособиями для больных. Но вам, домохозяева, не следует довольствоваться лишь этим... Поэтому, домохозяева, вам следует тренировать себя так: „Как бы нам время от времени входить и пребывать в восторге уединения?“ Именно так, домохозяева, вам следует тренировать себя“. Господин, когда благородный ученик входит и пребывает в восторге уединения, в это время в нем не возникают пять вещей. Какое бы страдание и уныние, связанные с чувственностью, ни существовали в нем, в это время они в нем не возникают. Какое бы счастье и радость, связанные с чувственностью, ни существовали в нем, в это время они в нем не возникают. Какое бы страдание и уныние, связанные с неблагим, ни существовали в нем, в это время они в нем не возникают. Какое бы счастье и радость, связанные с неблагим, ни существовали в нем, в это время они в нем не возникают. Какое бы страдание и уныние, связанные с благим, ни существовали в нем, в это время они в нем не возникают. Господин, когда благородный ученик входит и пребывает в восторге уединения, эти пять вещей в это время в нем не возникают“».

‘‘Sādhu [Pg.183] sādhu, sāriputta! Yasmiṃ, sāriputta, samaye ariyasāvako pavivekaṃ pītiṃ upasampajja viharati, pañcassa ṭhānāni tasmiṃ samaye na honti. Yampissa kāmūpasaṃhitaṃ dukkhaṃ domanassaṃ, tampissa tasmiṃ samaye na hoti. Yampissa kāmūpasaṃhitaṃ sukhaṃ somanassaṃ, tampissa tasmiṃ samaye na hoti. Yampissa akusalūpasaṃhitaṃ dukkhaṃ domanassaṃ, tampissa tasmiṃ samaye na hoti. Yampissa akusalūpasaṃhitaṃ sukhaṃ somanassaṃ, tampissa tasmiṃ samaye na hoti. Yampissa kusalūpasaṃhitaṃ dukkhaṃ domanassaṃ, tampissa tasmiṃ samaye na hoti. Yasmiṃ, sāriputta, samaye ariyasāvako pavivekaṃ pītiṃ upasampajja viharati, imānissa pañca ṭhānāni tasmiṃ samaye na hontī’’ti. Chaṭṭhaṃ.

«Хорошо, хорошо, Сарипутта! Сарипутта, когда благородный ученик входит и пребывает в восторге уединения, в это время в нем не возникают пять вещей. Какое бы страдание и уныние, связанные с чувственностью, ни существовали в нем, в это время они в нем не возникают. Какое бы счастье и радость, связанные с чувственностью, ни существовали в нем, в это время они в нем не возникают. Какое бы страдание и уныние, связанные с неблагим, ни существовали в нем, в это время они в нем не возникают. Какое бы счастье и радость, связанные с неблагим, ни существовали в нем, в это время они в нем не возникают. Какое бы страдание и уныние, связанные с благим, ни существовали в нем, в это время они в нем не возникают. Сарипутта, когда благородный ученик входит и пребывает в восторге уединения, эти пять вещей в это время в нем не возникают». (Шестая).

7. Vaṇijjāsuttaṃ

7. «Ваниджжа-сутта»

177. ‘‘Pañcimā, bhikkhave, vaṇijjā upāsakena akaraṇīyā. Katamā pañca? Satthavaṇijjā, sattavaṇijjā, maṃsavaṇijjā, majjavaṇijjā, visavaṇijjā – imā kho, bhikkhave, pañca vaṇijjā upāsakena akaraṇīyā’’ti. Sattamaṃ.

177. «Бхиккху, мирянину-последователю (упасаке) не следует заниматься пятью видами торговли. Какими пятью? Торговлей оружием, торговлей живыми существами, торговлей мясом, торговлей опьяняющими веществами и торговлей ядами. Бхиккху, упасаке не следует заниматься этими пятью видами торговли». (Седьмая).

8. Rājāsuttaṃ

8. «Раджа-сутта»

178. ‘‘Taṃ kiṃ maññatha, bhikkhave, api nu tumhehi diṭṭhaṃ vā sutaṃ vā – ‘ayaṃ puriso pāṇātipātaṃ pahāya pāṇātipātā paṭiviratoti. Tamenaṃ rājāno gahetvā pāṇātipātā veramaṇihetu hananti vā bandhanti vā pabbājenti vā yathāpaccayaṃ vā karontī’’’ti? ‘‘No hetaṃ, bhante’’. ‘‘Sādhu, bhikkhave! Mayāpi kho etaṃ, bhikkhave, neva diṭṭhaṃ na sutaṃ – ‘ayaṃ puriso pāṇātipātaṃ pahāya pāṇātipātā paṭiviratoti. Tamenaṃ rājāno gahetvā pāṇātipātā veramaṇihetu hananti vā bandhanti vā pabbājenti vā yathāpaccayaṃ vā karontī’ti. Api ca, khvassa tatheva pāpakammaṃ pavedenti – ‘ayaṃ puriso itthiṃ vā purisaṃ vā jīvitā voropesīti. Tamenaṃ rājāno gahetvā pāṇātipātahetu hananti vā bandhanti [Pg.184] vā pabbājenti vā yathāpaccayaṃ vā karonti. Api nu tumhehi evarūpaṃ diṭṭhaṃ vā sutaṃ vā’’’ti? ‘‘Diṭṭhañca no, bhante, sutañca suyyissati cā’’ti.

178. «Как вы думаете, бхиккху, видели ли вы или слышали когда-нибудь: „Этот человек, оставив уничтожение жизни, воздерживается от уничтожения жизни. За это воздержание цари схватили его и казнят, заключают в тюрьму, изгоняют из страны или поступают с ним так, как сочтут нужным“?» — «Конечно нет, Господин». — «Хорошо, бхиккху! Я тоже никогда не видел и не слышал о таком: „Этот человек, оставив уничтожение жизни, воздерживается от уничтожения жизни. За это воздержание цари схватили его и казнят, заключают в тюрьму, изгоняют из страны или поступают с ним так, как сочтут нужным“. Но скорее, когда царям сообщают о его злом деянии: „Этот человек лишил жизни женщину или мужчину“, цари хватают его за уничтожение жизни и казнят, заключают в тюрьму, изгоняют из страны или поступают с ним так, как сочтут нужным. Видели ли вы или слышали когда-нибудь о подобном?» — «Мы видели это, Господин, слышали и услышим вновь [в будущем]».

‘‘Taṃ kiṃ maññatha, bhikkhave, api nu tumhehi diṭṭhaṃ vā sutaṃ vā – ‘ayaṃ puriso adinnādānaṃ pahāya adinnādānā paṭiviratoti. Tamenaṃ rājāno gahetvā adinnādānā veramaṇihetu hananti vā bandhanti vā pabbājenti vā yathāpaccayaṃ vā karontī’’’ti? ‘‘No hetaṃ bhante’’. ‘‘Sādhu, bhikkhave! Mayāpi kho etaṃ, bhikkhave, neva diṭṭhaṃ na sutaṃ – ‘ayaṃ puriso adinnādānaṃ pahāya adinnādānā paṭiviratoti. Tamenaṃ rājāno gahetvā adinnādānā veramaṇihetu hananti vā bandhanti vā pabbājenti vā yathāpaccayaṃ vā karontī’ti. Api ca khvassa tatheva pāpakammaṃ pavedenti – ‘ayaṃ puriso gāmā vā araññā vā adinnaṃ theyyasaṅkhātaṃ ādiyīti. Tamenaṃ rājāno gahetvā adinnādānahetu hananti vā bandhanti vā pabbājenti vā yathāpaccayaṃ vā karonti. Api nu tumhehi evarūpaṃ diṭṭhaṃ vā sutaṃ vā’’’ti? ‘‘Diṭṭhañca no, bhante, sutañca suyyissati cā’’ti.

«Как вы думаете, бхиккху, видели ли вы или слышали когда-нибудь: „Этот человек, оставив взятие неданного, воздерживается от взятия неданного. За это воздержание цари схватили его и казнят, заключают в тюрьму, изгоняют из страны или поступают с ним так, как сочтут нужным“?» — «Конечно нет, Господин». — «Хорошо, бхиккху! Я тоже никогда не видел и не слышал о таком: „Этот человек, оставив взятие неданного, воздерживается от взятия неданного. За это воздержание цари схватили его и казнят, заключают в тюрьму, изгоняют из страны или поступают с ним так, как сочтут нужным“. Но скорее, когда царям сообщают о его злом деянии: „Этот человек украл нечто из деревни или из леса“, цари хватают его за взятие неданного и казнят, заключают в тюрьму, изгоняют из страны или поступают с ним так, как сочтут нужным. Видели ли вы или слышали когда-нибудь о подобном?» — «Мы видели это, Господин, слышали и услышим вновь [в будущем]».

‘‘Taṃ kiṃ maññatha, bhikkhave, api nu tumhehi diṭṭhaṃ vā sutaṃ vā – ‘ayaṃ puriso kāmesumicchācāraṃ pahāya kāmesumicchācārā paṭiviratoti. Tamenaṃ rājāno gahetvā kāmesumicchācārā veramaṇihetu hananti vā bandhanti vā pabbājenti vā yathāpaccayaṃ vā karontī’’’ti? ‘‘No hetaṃ, bhante’’. ‘‘Sādhu, bhikkhave! Mayāpi kho etaṃ, bhikkhave, neva diṭṭhaṃ na sutaṃ – ‘ayaṃ puriso kāmesumicchācāraṃ pahāya kāmesumicchācārā paṭiviratoti. Tamenaṃ rājāno gahetvā kāmesumicchācārā veramaṇihetu hananti vā bandhanti vā pabbājenti vā yathāpaccayaṃ vā karontī’ti. Api ca khvassa tatheva pāpakammaṃ pavedenti – ‘ayaṃ puriso paritthīsu parakumārīsu cārittaṃ āpajjīti. Tamenaṃ rājāno gahetvā kāmesumicchācārahetu hananti vā bandhanti vā pabbājenti vā yathāpaccayaṃ vā karonti. Api nu tumhehi evarūpaṃ diṭṭhaṃ vā sutaṃ vā’’’ti? ‘‘Diṭṭhañca no, bhante, sutañca suyyissati cā’’ti.

«Как вы думаете, бхиккху, видели ли вы или слышали когда-нибудь: „Этот человек, оставив неблаговидные поступки в чувственных удовольствиях, воздерживается от неблаговидных поступков в чувственных удовольствиях. За это воздержание цари схватили его и казнят, заключают в тюрьму, изгоняют из страны или поступают с ним так, как сочтут нужным“?» — «Конечно нет, Господин». — «Хорошо, бхиккху! Я тоже никогда не видел и не слышал о таком: „Этот человек, оставив неблаговидные поступки в чувственных удовольствиях, воздерживается от неблаговидных поступков в чувственных удовольствиях. За это воздержание цари схватили его и казнят, заключают в тюрьму, изгоняют из страны или поступают с ним так, как сочтут нужным“. Но скорее, когда царям сообщают о его злом деянии: „Этот человек совершил проступок с чужими женами или девушками“, цари хватают его за неблаговидные поступки в чувственных удовольствиях и казнят, заключают в тюрьму, изгоняют из страны или поступают с ним так, как сочтут нужным. Видели ли вы или слышали когда-нибудь о подобном?» — «Мы видели это, Господин, слышали и услышим вновь [в будущем]».

‘‘Taṃ kiṃ maññatha, bhikkhave, api nu tumhehi diṭṭhaṃ vā sutaṃ vā – ‘ayaṃ puriso musāvādaṃ pahāya musāvādā paṭiviratoti. Tamenaṃ rājāno gahetvā [Pg.185] musāvādā veramaṇihetu hananti vā bandhanti vā pabbājenti vā yathāpaccayaṃ vā karontī’’’ti? ‘‘No hetaṃ, bhante’’. ‘‘Sādhu, bhikkhave! Mayāpi kho etaṃ, bhikkhave, neva diṭṭhaṃ na sutaṃ – ‘ayaṃ puriso musāvādaṃ pahāya musāvādā paṭiviratoti. Tamenaṃ rājāno gahetvā musāvādā veramaṇihetu hananti vā bandhanti vā pabbājenti vā yathāpaccayaṃ vā karontī’ti. Api ca khvassa tatheva pāpakammaṃ pavedenti – ‘ayaṃ puriso gahapatissa vā gahapatiputtassa vā musāvādena atthaṃ pabhañjīti. Tamenaṃ rājāno gahetvā musāvādahetu hananti vā bandhanti vā pabbājenti vā yathāpaccayaṃ vā karonti. Api nu tumhehi evarūpaṃ diṭṭhaṃ vā sutaṃ vā’’’ti? ‘‘Diṭṭhañca no, bhante, sutañca suyyissati cā’’ti.

«Как вы думаете, монахи? Видели ли вы когда-нибудь или слышали: „Этот человек, оставив ложную речь, воздерживается от ложной речи. Цари, схватив его, казнят его, или связывают его, или изгоняют его, или поступают с ним по своему усмотрению из-за того, что он воздерживается от ложной речи“?» «Никак нет, достопочтенный». «Хорошо, монахи! Я тоже, монахи, никогда не видел и не слышал такого: „Этот человек, оставив ложную речь, воздерживается от ложной речи. Цари, схватив его, казнят его, или связывают его, или изгоняют его, или поступают с ним по своему усмотрению из-за того, что он воздерживается от ложной речи“. Но скорее, когда сообщают царям о его злом деянии: „Этот человек ложной речью погубил благосостояние домохозяина или сына домохозяина“, цари, схватив его, казнят его, или связывают его, или изгоняют его, или поступают с ним по своему усмотрению из-за ложной речи. Видели ли вы или слышали о подобном?» «Мы и видели это, достопочтенный, и слышали, и услышим [впредь]».

‘‘Taṃ kiṃ maññatha, bhikkhave, api nu tumhehi diṭṭhaṃ vā sutaṃ vā – ‘ayaṃ puriso surāmerayamajjapamādaṭṭhānaṃ pahāya surāmerayamajjapamādaṭṭhānā paṭiviratoti. Tamenaṃ rājāno gahetvā surāmerayamajjapamādaṭṭhānā veramaṇihetu hananti vā bandhanti vā pabbājenti vā yathāpaccayaṃ vā karontī’ti? ‘‘No hetaṃ, bhante’’. ‘‘Sādhu, bhikkhave! Mayāpi kho etaṃ, bhikkhave, neva diṭṭhaṃ na sutaṃ – ‘ayaṃ puriso surāmerayamajjapamādaṭṭhānaṃ pahāya surāmerayamajjapamādaṭṭhānā paṭiviratoti. Tamenaṃ rājāno gahetvā surāmerayamajjapamādaṭṭhānā veramaṇihetu hananti vā bandhanti vā pabbājenti vā yathāpaccayaṃ vā karontī’ti. Api ca khvassa tatheva pāpakammaṃ pavedenti – ‘ayaṃ puriso surāmerayamajjapamādaṭṭhānaṃ anuyutto itthiṃ vā purisaṃ vā jīvitā voropesi ; ayaṃ puriso surāmerayamajjapamādaṭṭhānaṃ anuyutto gāmā vā araññā vā adinnaṃ theyyasaṅkhātaṃ ādiyi ; ayaṃ puriso surāmerayamajjapamādaṭṭhānaṃ anuyutto paritthīsu parakumārīsu cārittaṃ āpajji ; ayaṃ puriso surāmerayamajjapamādaṭṭhānaṃ anuyutto gahapatissa vā gahapatiputtassa vā musāvādena atthaṃ pabhañjīti. Tamenaṃ rājāno gahetvā surāmerayamajjapamādaṭṭhānahetu hananti vā bandhanti vā pabbājenti vā yathāpaccayaṃ vā karonti. Api nu tumhehi evarūpaṃ diṭṭhaṃ vā sutaṃ vā’’’ti? ‘‘Diṭṭhañca no, bhante, sutañca suyyissati cā’’ti. Aṭṭhamaṃ.

«Как вы думаете, монахи? Видели ли вы когда-нибудь или слышали: „Этот человек, оставив употребление хмельных напитков, вина и того, что вызывает опьянение и беспечность, воздерживается от употребления хмельных напитков, вина и того, что вызывает опьянение и беспечность. Цари, схватив его, казнят его, или связывают его, или изгоняют его, или поступают с ним по своему усмотрению из-за того, что он воздерживается от употребления хмельных напитков, вина и того, что вызывает опьянение и беспечность“?» «Никак нет, достопочтенный». «Хорошо, монахи! Я тоже, монахи, никогда не видел и не слышал такого: „Этот человек, оставив употребление хмельных напитков, вина и того, что вызывает опьянение и беспечность, воздерживается от употребления хмельных напитков, вина и того, что вызывает опьянение и беспечность. Цари, схватив его, казнят его, или связывают его, или изгоняют его, или поступают с ним по своему усмотрению из-за того, что он воздерживается от употребления хмельных напитков, вина и того, что вызывает опьянение и беспечность“. Но скорее, когда сообщают царям о его злом деянии: „Этот человек, предавшись употреблению хмельных напитков, вина и того, что вызывает опьянение и беспечность, лишил жизни женщину или мужчину; или он украл из деревни или из леса то, что не было ему дано; или он совершил прелюбодеяние с чужими жёнами или девушками; или он ложной речью погубил благосостояние домохозяина или сына домохозяина“, цари, схватив его, казнят его, или связывают его, или изгоняют его, или поступают с ним по своему усмотрению из-за употребления хмельных напитков, вина и того, что вызывает опьянение и беспечность. Видели ли вы или слышали о подобном?» «Мы и видели это, достопочтенный, и слышали, и услышим [впредь]». Восьмая [сутта].

9. Gihisuttaṃ

9. Гихи сутта

179. Atha [Pg.186] kho anāthapiṇḍiko gahapati pañcamattehi upāsakasatehi parivuto yena bhagavā tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā bhagavantaṃ abhivādetvā ekamantaṃ nisīdi. Atha kho bhagavā āyasmantaṃ sāriputtaṃ āmantesi – ‘‘yaṃ kañci, sāriputta, jāneyyātha gihiṃ odātavasanaṃ pañcasu sikkhāpadesu saṃvutakammantaṃ catunnaṃ ābhicetasikānaṃ diṭṭhadhammasukhavihārānaṃ nikāmalābhiṃ akicchalābhiṃ akasiralābhiṃ, so ākaṅkhamāno attanāva attānaṃ byākareyya – ‘khīṇanirayomhi khīṇatiracchānayoni khīṇapettivisayo khīṇāpāyaduggativinipāto, sotāpannohamasmi avinipātadhammo niyato sambodhiparāyaṇo’’’ti.

179. Тогда домохозяин Анатхапиндика в сопровождении около пятисот мирян-последователей подошёл к Благословенному. Подойдя, он выразил почтение Благословенному и сел с одной стороны. Тогда Благословенный обратился к достопочтенному Сарипутте: «Сарипутта, если вы узнаете о каком-либо мирянине в белых одеждах, чьи действия сдержаны пятью правилами тренировки и который обретает по своему желанию, без труда и трудностей, четыре пребывания в блаженстве в этой самой жизни, относящиеся к высшему уму, то он, если пожелает, может сам о себе заявить: „Я покончил с адом, с миром животных, с обителью несчастных духов; я покончил с миром страданий, несчастливым уделом, низшими мирами. Я — вошедший в поток, более не подверженный падению [в низшие миры], утвердившийся в своей судьбе, направляющийся к пробуждению“».

‘‘Katamesu pañcasu sikkhāpadesu saṃvutakammanto hoti? Idha, sāriputta, ariyasāvako pāṇātipātā paṭivirato hoti, adinnādānā paṭivirato hoti, kāmesumicchācārā paṭivirato hoti, musāvādā paṭivirato hoti, surāmerayamajjapamādaṭṭhānā paṭivirato hoti. Imesu pañcasu sikkhāpadesu saṃvutakammanto hoti.

«В каких пяти правилах тренировки его действия сдержаны? Здесь, Сарипутта, благородный ученик воздерживается от уничтожения живых существ, воздерживается от взятия того, что не дано, воздерживается от неблаговидного поведения в чувственных удовольствиях, воздерживается от ложной речи, воздерживается от употребления хмельных напитков, вина и того, что вызывает опьянение и беспечность. В этих пяти правилах тренировки его действия сдержаны.

‘‘Katamesaṃ catunnaṃ ābhicetasikānaṃ diṭṭhadhammasukhavihārānaṃ nikāmalābhī hoti akicchalābhī akasiralābhī? Idha, sāriputta, ariyasāvako buddhe aveccappasādena samannāgato hoti – ‘itipi so bhagavā arahaṃ sammāsambuddho vijjācaraṇasampanno sugato lokavidū anuttaro purisadammasārathi, satthā devamanussānaṃ buddho bhagavā’ti. Ayamassa paṭhamo ābhicetasiko diṭṭhadhammasukhavihāro adhigato hoti avisuddhassa cittassa visuddhiyā apariyodātassa cittassa pariyodapanāya.

«Каковы те четыре пребывания в блаженстве в этой самой жизни, относящиеся к высшему уму, которые он обретает по своему желанию, без труда и трудностей? Здесь, Сарипутта, благородный ученик обладает непоколебимой верой в Будду: „Поистине, Благословенный — он достоин поклонения, полностью пробуждённый, совершенный в знании и поведении, ушедший во благо, знаток миров, непревзойдённый укротитель тех, кто подлежит укрощению, учитель богов и людей, Будда, Благословенный“. Это первое пребывание в блаженстве в этой самой жизни, относящееся к высшему уму, которого он достиг для очищения неочищенного ума, для просветления непросветлённого ума.

‘‘Puna caparaṃ, sāriputta, ariyasāvako dhamme aveccappasādena samannāgato hoti – ‘svākkhāto bhagavatā dhammo sandiṭṭhiko akāliko ehipassiko opaneyyiko paccattaṃ veditabbo viññūhī’ti. Ayamassa dutiyo ābhicetasiko diṭṭhadhammasukhavihāro adhigato hoti avisuddhassa cittassa visuddhiyā apariyodātassa cittassa pariyodapanāya.

«И ещё, Сарипутта, благородный ученик обладает непоколебимой верой в Дхамму: „Дхамма прекрасно изложена Благословенным, она видна непосредственно, вне времени, приглашает прийти и увидеть, ведёт к цели, познаётся мудрыми лично на собственном опыте“. Это второе пребывание в блаженстве в этой самой жизни, относящееся к высшему уму, которого он достиг для очищения неочищенного ума, для просветления непросветлённого ума.

‘‘Puna [Pg.187] caparaṃ, sāriputta, ariyasāvako saṅghe aveccappasādena samannāgato hoti – ‘suppaṭipanno bhagavato sāvakasaṅgho ujuppaṭipanno bhagavato sāvakasaṅgho ñāyappaṭipanno bhagavato sāvakasaṅgho sāmīcippaṭipanno bhagavato sāvakasaṅgho, yadidaṃ cattāri purisayugāni aṭṭha purisapuggalā esa bhagavato sāvakasaṅgho āhuneyyo pāhuneyyo dakkhiṇeyyo añjalikaraṇīyo anuttaraṃ puññakkhettaṃ lokassā’ti. Ayamassa tatiyo ābhicetasiko diṭṭhadhammasukhavihāro adhigato hoti avisuddhassa cittassa visuddhiyā apariyodātassa cittassa pariyodapanāya.

«И ещё, Сарипутта, благородный ученик обладает непоколебимой верой в Сангху: „Община учеников Благословенного практикует добрый путь, практикует прямой путь, практикует истинный путь, практикует надлежащий путь; а именно, четыре пары людей, восемь типов личностей — эта община учеников Благословенного достойна даров, достойна гостеприимства, достойна подношений, достойна почтительного приветствия со сложенными руками, непревзойдённое поле заслуг для мира“. Это третье пребывание в блаженстве в этой самой жизни, относящееся к высшему уму, которого он достиг для очищения неочищенного ума, для просветления непросветлённого ума.

‘‘Puna caparaṃ, sāriputta, ariyasāvako ariyakantehi sīlehi samannāgato hoti akhaṇḍehi acchiddehi asabalehi akammāsehi bhujissehi viññuppasatthehi aparāmaṭṭhehi samādhisaṃvattanikehi. Ayamassa catuttho ābhicetasiko diṭṭhadhammasukhavihāro adhigato hoti avisuddhassa cittassa visuddhiyā apariyodātassa cittassa pariyodapanāya. Imesaṃ catunnaṃ ābhicetasikānaṃ diṭṭhadhammasukhavihārānaṃ nikāmalābhī hoti akicchalābhī akasiralābhī.

«И ещё, Сарипутта, благородный ученик обладает нравственностью, любезной благородным — нерушимой, без изъянов, без пятен, без изъянов, освобождающей, восхваляемой мудрыми, незапятнанной, ведущей к сосредоточению. Это четвёртое пребывание в блаженстве в этой самой жизни, относящееся к высшему уму, которого он достиг для очищения неочищенного ума, для просветления непросветлённого ума. Эти четыре пребывания в блаженстве в этой самой жизни, относящиеся к высшему уму, он обретает по своему желанию, без труда и трудностей.

‘‘Yaṃ kañci, sāriputta, jāneyyātha gihiṃ odātavasanaṃ – imesu pañcasu sikkhāpadesu saṃvutakammantaṃ, imesañca catunnaṃ ābhicetasikānaṃ diṭṭhadhammasukhavihārānaṃ nikāmalābhiṃ akicchalābhiṃ akasiralābhiṃ, so ākaṅkhamāno attanāva attānaṃ byākareyya – ‘khīṇanirayomhi khīṇatiracchānayoni khīṇapettivisayo khīṇāpāyaduggativinipāto, sotāpannohamasmi avinipātadhammo niyato sambodhiparāyaṇo’’’ti.

«Сарипутта, если вы узнаете о каком-либо мирянине в белых одеждах, чьи действия сдержаны этими пятью правилами тренировки и который обретает по своему желанию, без труда и трудностей, эти четыре пребывания в блаженстве в этой самой жизни, относящиеся к высшему уму, то он, если пожелает, может сам о себе заявить: „Я покончил с адом, с миром животных, с обителью несчастных духов; я покончил с миром страданий, несчастливым уделом, низшими мирами. Я — вошедший в поток, более не подверженный падению [в низшие миры], утвердившийся в своей судьбе, направляющийся к пробуждению“».

‘‘Nirayesu bhayaṃ disvā, pāpāni parivajjaye;

Ariyadhammaṃ samādāya, paṇḍito parivajjaye.

«Видя опасность в преисподних, следует избегать злых дел; приняв благородную Дхамму, мудрец должен избегать их.

‘‘Na hiṃse pāṇabhūtāni, vijjamāne parakkame;

Musā ca na bhaṇe jānaṃ, adinnaṃ na parāmase.

«В меру своих сил и стараний, не следует вредить живым существам; не следует сознательно говорить неправду, не следует брать то, что не дано.

‘‘Sehi dārehi santuṭṭho, paradārañca ārame ;

Merayaṃ vāruṇiṃ jantu, na pive cittamohaniṃ.

«Будучи довольным своими жёнами, следует воздерживаться от чужих жён. Человеку не следует пить хмельные напитки и вино, которые вызывают помрачение ума.

‘‘Anussareyya [Pg.188] sambuddhaṃ, dhammañcānuvitakkaye;

Abyāpajjaṃ hitaṃ cittaṃ, devalokāya bhāvaye.

«Следует памятовать о Всепросветлённом и размышлять о Дхамме. Следует развивать доброжелательный ум, свободный от злобы, что ведёт к миру богов.

‘‘Upaṭṭhite deyyadhamme, puññatthassa jigīsato ;

Santesu paṭhamaṃ dinnā, vipulā hoti dakkhiṇā.

«Когда есть подношения, для того, кто ищет и желает заслуг, подношение становится великим, если оно сначала дано святым.

‘‘Santo have pavakkhāmi, sāriputta suṇohi me;

Iti kaṇhāsu setāsu, rohiṇīsu harīsu vā.

«Я опишу святых, Сарипутта, послушай меня. Среди коров любого рода, будь то чёрные, белые, рыжие или золотистые,

‘‘Kammāsāsu sarūpāsu, gosu pārevatāsu vā;

Yāsu kāsuci etāsu, danto jāyati puṅgavo.

«пятнистые, одноцветные или серо-голубые, рождается укрощённый бык.

‘‘Dhorayho balasampanno, kalyāṇajavanikkamo;

Tameva bhāre yuñjanti, nāssa vaṇṇaṃ parikkhare.

«Он способен нести бремя, наделён силой, движется с хорошей скоростью. Именно его запрягают для ноши, и не обращают внимания на его масть.

‘‘Evamevaṃ manussesu, yasmiṃ kismiñci jātiye;

Khattiye brāhmaṇe vesse, sudde caṇḍālapukkuse.

«Точно так же и среди людей, в каком бы сословии они ни родились — среди кшатриев, брахманов, вайшьев, шудр, чандалов или мусорщиков,

‘‘Yāsu kāsuci etāsu, danto jāyati subbato;

Dhammaṭṭho sīlasampanno, saccavādī hirīmano.

«среди людей любого рода, рождается укрощённый человек с добрым поведением: утвердившийся в Дхамме, совершенный в поведении, правдивый в речи, наделённый стыдом перед грехом;

‘‘Pahīnajātimaraṇo, brahmacariyassa kevalī;

Pannabhāro visaṃyutto, katakicco anāsavo.

«тот, кто оставил рождение и смерть, совершенный в святой жизни, сбросивший бремя, освобождённый, сделавший то, что должно быть сделано, свободный от пятен ума;

‘‘Pāragū sabbadhammānaṃ, anupādāya nibbuto;

Tasmiñca viraje khette, vipulā hoti dakkhiṇā.

«достигший иного берега всех явлений, угасший благодаря не-цеплянию. В этом безупречном поле подношение становится поистине великим.

‘‘Bālā ca avijānantā, dummedhā assutāvino;

Bahiddhā dadanti dānāni, na hi sante upāsare.

«Глупцы, лишённые понимания, скудоумные и невежественные, не почитают святых, но дают свои дары тем, кто вне [учения].

‘‘Ye ca sante upāsanti, sappaññe dhīrasammate;

Saddhā ca nesaṃ sugate, mūlajātā patiṭṭhitā.

«Те же, кто почитает святых, мудрых, признанных мудрецами, и чья вера в Ушедшего во благо глубоко укоренена и прочна,

‘‘Devalokañca te yanti, kule vā idha jāyare;

Anupubbena nibbānaṃ, adhigacchanti paṇḍitā’’ti. navamaṃ;

«те уходят в мир богов или рождаются здесь в благородных семьях. Продвигаясь шаг за шагом, эти мудрецы достигают ниббаны». Девятая [сутта].

10. Gavesīsuttaṃ

10. Гавеси сутта

180. Ekaṃ [Pg.189] samayaṃ bhagavā kosalesu cārikaṃ carati mahatā bhikkhusaṅghena saddhiṃ. Addasā kho bhagavā addhānamaggappaṭipanno aññatarasmiṃ padese mahantaṃ sālavanaṃ; disvāna maggā okkamma yena taṃ sālavanaṃ tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā taṃ sālavanaṃ ajjhogāhetvā aññatarasmiṃ padese sitaṃ pātvākāsi.

180. Однажды Благословенный странствовал по стране Косала вместе с большой общиной монахов. Идя по большой дороге, Благословенный увидел в некоем месте большую рощу деревьев сал. Увидев её, он сошёл с дороги, направился к этой роще деревьев сал и, войдя в неё, в некоем месте улыбнулся.

Atha kho āyasmato ānandassa etadahosi – ‘‘ko nu kho hetu ko paccayo bhagavato sitassa pātukammāya? Na akāraṇena tathāgatā sitaṃ pātukarontī’’ti. Atha kho āyasmā ānando bhagavantaṃ etadavoca – ‘‘ko nu kho, bhante, hetu ko paccayo bhagavato sitassa pātukammāya? Na akāraṇena tathāgatā sitaṃ pātukarontī’’ti.

Тогда достопочтенному Ананде пришла такая мысль: «Какова причина, каков повод для улыбки Благословенного? Татхагаты не улыбаются без причины». Тогда достопочтенный Ананда сказал Благословенному: «Какова, достопочтенный, причина, каков повод для улыбки Благословенного? Татхагаты не улыбаются без причины».

‘‘Bhūtapubbaṃ, ānanda, imasmiṃ padese nagaraṃ ahosi iddhañceva phītañca bahujanaṃ ākiṇṇamanussaṃ. Taṃ kho panānanda, nagaraṃ kassapo bhagavā arahaṃ sammāsambuddho upanissāya vihāsi. Kassapassa kho panānanda, bhagavato arahato sammāsambuddhassa gavesī nāma upāsako ahosi sīlesu aparipūrakārī. Gavesinā kho, ānanda, upāsakena pañcamattāni upāsakasatāni paṭidesitāni samādapitāni ahesuṃ sīlesu aparipūrakārino. Atha kho, ānanda, gavesissa upāsakassa etadahosi – ‘ahaṃ kho imesaṃ pañcannaṃ upāsakasatānaṃ bahūpakāro pubbaṅgamo samādapetā, ahañcamhi sīlesu aparipūrakārī, imāni ca pañca upāsakasatāni sīlesu aparipūrakārino. Iccetaṃ samasamaṃ, natthi kiñci atirekaṃ; handāhaṃ atirekāyā’’’ti.

«В прошлом, Ананда, в этом месте был процветающий, богатый, многолюдный город, кишащий людьми. И Благословенный Кассапа, достойный, полностью пробуждённый, жил, опираясь на этот город. У Благословенного Кассапы, достойного, полностью пробуждённого, был мирянин-последователь по имени Гавеси, который не соблюдал в полноте правила нравственности. И Гавеси наставил и побудил принять прибежище около пятисот мирян-последователей, которые также не соблюдали в полноте правила нравственности. Тогда, Ананда, мирянину Гавеси пришла такая мысль: „Я приношу большую пользу этим пятистам мирянам-последователям, я их предводитель и наставник, но ни я сам, ни эти пятьсот мирян-последователей не соблюдаем в полноте правила нравственности. Таким образом, мы находимся на одном уровне, и я ничуть не лучше их. Что ж, позволь мне превзойти их“».

‘‘Atha kho, ānanda, gavesī upāsako yena tāni pañca upāsakasatāni tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā tāni pañca upāsakasatāni etadavoca – ‘ajjatagge maṃ āyasmanto sīlesu paripūrakāriṃ dhārethā’ti! Atha kho, ānanda, tesaṃ pañcannaṃ upāsakasatānaṃ etadahosi – ‘ayyo kho gavesī amhākaṃ bahūpakāro pubbaṅgamo samādapetā. Ayyo hi nāma gavesī [Pg.190] sīlesu paripūrakārī bhavissati. Kimaṅgaṃ pana maya’nti ! Atha kho, ānanda, tāni pañca upāsakasatāni yena gavesī upāsako tenupasaṅkamiṃsu; upasaṅkamitvā gavesiṃ upāsakaṃ etadavocuṃ – ‘ajjatagge ayyo gavesī imānipi pañca upāsakasatāni sīlesu paripūrakārino dhāretū’ti. Atha kho, ānanda, gavesissa upāsakassa etadahosi – ‘ahaṃ kho imesaṃ pañcannaṃ upāsakasatānaṃ bahūpakāro pubbaṅgamo samādapetā, ahañcamhi sīlesu paripūrakārī, imānipi pañca upāsakasatāni sīlesu paripūrakārino. Iccetaṃ samasamaṃ, natthi kiñci atirekaṃ; handāhaṃ atirekāyā’’’ti!

Тогда, Ананда, мирянин Гавеси подошёл к тем пятистам мирянам и сказал им: «О почтенные, с сегодняшнего дня считайте меня тем, кто полностью соблюдает нравственные правила». Тогда, Ананда, у тех пятисот мирян возникла такая мысль: «Досточтимый Гавеси — наш благодетель, вождь и наставник. И раз уж досточтимый Гавеси полностью соблюдает нравственные правила, почему бы и нам не поступать так же?» Тогда, Ананда, эти пятьсот мирян подошли к мирянину Гавеси и сказали ему: «С сегодняшнего дня пусть досточтимый Гавеси считает и эти пятьсот мирян полностью соблюдающими нравственные правила». Тогда, Ананда, у мирянина Гавеси возникла такая мысль: «Я — благодетель, вождь и наставник этих пятисот мирян. И я полностью соблюдаю нравственные правила, и эти пятьсот мирян также полностью соблюдают нравственные правила. Таким образом, мы находимся на одном уровне, и я ни в чём их не превосхожу. Что ж, позволь мне превзойти их!»

‘‘Atha kho, ānanda, gavesī upāsako yena tāni pañca upāsakasatāni tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā tāni pañca upāsakasatāni etadavoca – ‘ajjatagge maṃ āyasmanto brahmacāriṃ dhāretha ārācāri virataṃ methunā gāmadhammā’ti. Atha kho, ānanda, tesaṃ pañcannaṃ upāsakasatānaṃ etadahosi – ‘ayyo kho gavesī amhākaṃ bahūpakāro pubbaṅgamo samādapetā. Ayyo hi nāma gavesī brahmacārī bhavissati ārācārī virato methunā gāmadhammā. Kimaṅgaṃ pana maya’nti! Atha kho, ānanda, tāni pañca upāsakasatāni yena gavesī upāsako tenupasaṅkamiṃsu; upasaṅkamitvā gavesiṃ upāsakaṃ etadavocuṃ – ‘ajjatagge ayyo gavesī imānipi pañca upāsakasatāni brahmacārino dhāretu ārācārino viratā methunā gāmadhammā’ti. Atha kho, ānanda, gavesissa upāsakassa etadahosi – ‘ahaṃ kho imesaṃ pañcannaṃ upāsakasatānaṃ bahūpakāro pubbaṅgamo samādapetā. Ahañcamhi sīlesu paripūrakārī. Imānipi pañca upāsakasatāni sīlesu paripūrakārino. Ahañcamhi brahmacārī ārācārī virato methunā gāmadhammā. Imānipi pañca upāsakasatāni brahmacārino ārācārino viratā methunā gāmadhammā. Iccetaṃ samasamaṃ, natthi kiñci atirekaṃ; handāhaṃ atirekāyā’’’ti.

Тогда, Ананда, мирянин Гавеси подошёл к тем пятистам мирянам и сказал им: «О почтенные, с сегодняшнего дня считайте меня ведущим святую жизнь, живущим обособленно, воздерживающимся от половых сношений — этой мирской привычки». Тогда, Ананда, у тех пятисот мирян возникла такая мысль: «Досточтимый Гавеси — наш благодетель, вождь и наставник. И раз уж досточтимый Гавеси будет вести святую жизнь, жить обособленно, воздерживаясь от половых сношений — этой мирской привычки, почему бы и нам не поступать так же?» Тогда, Ананда, эти пятьсот мирян подошли к мирянину Гавеси и сказали ему: «С сегодняшнего дня пусть досточтимый Гавеси считает и эти пятьсот мирян ведущими святую жизнь, живущими обособленно, воздерживающимися от половых сношений — этой мирской привычки». Тогда, Ананда, у мирянина Гавеси возникла такая мысль: «Я — благодетель, вождь и наставник этих пятисот мирян. И я полностью соблюдаю нравственные правила, и эти пятьсот мирян также полностью соблюдают нравственные правила. И я веду святую жизнь, живу обособленно, воздерживаясь от половых сношений — этой мирской привычки, и эти пятьсот мирян также ведут святую жизнь, живут обособленно, воздерживаясь от половых сношений — этой мирской привычки. Таким образом, мы находимся на одном уровне, и я ни в чём их не превосхожу. Что ж, позволь мне превзойти их!»

‘‘Atha kho, ānanda, gavesī upāsako yena tāni pañca upāsakasatāni tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā tāni pañca upāsakasatāni etadavoca – ‘ajjatagge maṃ āyasmanto ekabhattikaṃ dhāretha rattūparataṃ virataṃ [Pg.191] vikālabhojanā’ti. Atha kho, ānanda, tesaṃ pañcannaṃ upāsakasatānaṃ etadahosi – ‘ayyo kho gavesī bahūpakāro pubbaṅgamo samādapetā. Ayyo hi nāma gavesī ekabhattiko bhavissati rattūparato virato vikālabhojanā. Kimaṅgaṃ pana maya’nti! Atha kho, ānanda, tāni pañca upāsakasatāni yena gavesī upāsako tenupasaṅkamiṃsu; upasaṅkamitvā gavesiṃ upāsakaṃ etadavocuṃ – ‘ajjatagge ayyo gavesī imānipi pañca upāsakasatāni ekabhattike dhāretu rattūparate virate vikālabhojanā’ti. Atha kho, ānanda, gavesissa upāsakassa etadahosi – ‘ahaṃ kho imesaṃ pañcannaṃ upāsakasatānaṃ bahūpakāro pubbaṅgamo samādapetā. Ahañcamhi sīlesu paripūrakārī. Imānipi pañca upāsakasatāni sīlesu paripūrakārino. Ahañcamhi brahmacārī ārācārī virato methunā gāmadhammā. Imānipi pañca upāsakasatāni brahmacārino ārācārino viratā methunā gāmadhammā. Ahañcamhi ekabhattiko rattūparato virato vikālabhojanā. Imānipi pañca upāsakasatāni ekabhattikā rattūparatā viratā vikālabhojanā. Iccetaṃ samasamaṃ, natthi kiñci atirekaṃ; handāhaṃ atirekāyā’’’ti.

Тогда, Ананда, мирянин Гавеси подошёл к тем пятистам мирянам и сказал им: «О почтенные, с сегодняшнего дня считайте меня питающимся один раз в день, отказывающимся от еды по ночам, воздерживающимся от приема пищи в неурочное время». Тогда, Ананда, у тех пятисот мирян возникла такая мысль: «Досточтимый Гавеси — наш благодетель, вождь и наставник. И раз уж досточтимый Гавеси будет питаться один раз в день, отказываться от еды по ночам, воздерживаться от приема пищи в неурочное время, почему бы и нам не поступать так же?» Тогда, Ананда, эти пятьсот мирян подошли к мирянину Гавеси и сказали ему: «С сегодняшнего дня пусть досточтимый Гавеси считает и эти пятьсот мирян питающимися один раз в день, отказывающимися от еды по ночам, воздерживающимися от приема пищи в неурочное время». Тогда, Ананда, у мирянина Гавеси возникла такая мысль: «Я — благодетель, вождь и наставник этих пятисот мирян. И я полностью соблюдаю нравственные правила, и эти пятьсот мирян также полностью соблюдают нравственные правила. И я веду святую жизнь, живу обособленно, воздерживаясь от половых сношений — этой мирской привычки, и эти пятьсот мирян также ведут святую жизнь, живут обособленно, воздерживаясь от половых сношений — этой мирской привычки. И я питаюсь один раз в день, отказываюсь от еды по ночам, воздерживаюсь от приема пищи в неурочное время, и эти пятьсот мирян также питаются один раз в день, отказываются от еды по ночам, воздерживаются от приема пищи в неурочное время. Таким образом, мы находимся на одном уровне, и я ни в чём их не превосхожу. Что ж, позволь мне превзойти их!»

‘‘Atha kho, ānanda, gavesī upāsako yena kassapo bhagavā arahaṃ sammāsambuddho tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā kassapaṃ bhagavantaṃ arahantaṃ sammāsambuddhaṃ etadavoca – ‘labheyyāhaṃ, bhante, bhagavato santike pabbajjaṃ labheyyaṃ upasampada’nti. Alattha kho, ānanda, gavesī upāsako kassapassa bhagavato arahato sammāsambuddhassa santike pabbajjaṃ, alattha upasampadaṃ. Acirūpasampanno kho panānanda, gavesī bhikkhu eko vūpakaṭṭho appamatto ātāpī pahitatto viharanto nacirasseva – yassatthāya kulaputtā sammadeva agārasmā anagāriyaṃ pabbajanti, tadanuttaraṃ – brahmacariyapariyosānaṃ diṭṭheva dhamme sayaṃ abhiññā sacchikatvā upasampajja vihāsi. ‘Khīṇā jāti, vusitaṃ brahmacariyaṃ, kataṃ karaṇīyaṃ, nāparaṃ itthattāyā’ti abbhaññāsi. Aññataro ca panānanda, gavesī bhikkhu arahataṃ ahosi.

Тогда, Ананда, мирянин Гавеси отправился к Благословенному Кассапе, Араханту, Всесовершенному Будде. Подойдя, он сказал Благословенному Кассапе, Араханту, Всесовершенному Будде: «Господин, могу ли я получить уход из дома (паббаджу) и полное посвящение (упасампаду) в присутствии Благословенного?» И мирянин Гавеси, Ананда, получил паббаджу и упасампаду в присутствии Благословенного Кассапы, Араханта, Всесовершенного Будды. Вскоре после своего посвящения, Ананда, бхиккху Гавеси, пребывая в уединении, обособленно, будучи прилежным, ревностным и решительным, вскоре сам непосредственно познал, воочию постиг и, достигнув в этой самой жизни, пребывал в том непревзойдённом завершении святой жизни, ради которого юноши из хороших семей должным образом уходят из дома в бездомность. Он непосредственно познал: «Рождение уничтожено, святая жизнь прожита, сделано то, что должно было быть сделано, не будет больше возвращения в какое-либо состояние бытия». И бхиккху Гавеси, Ананда, стал одним из арахантов.

‘‘Atha kho, ānanda, tesa pañcannaṃ upāsakasatānaṃ etadahosi – ‘ayyo kho gavesī amhākaṃ bahūpakāro pubbaṅgamo samādapetā. Ayyo hi nāma gavesī kesamassuṃ ohāretvā kāsāyāni vatthāni acchādetvā [Pg.192] agārasmā anagāriyaṃ pabbajissati. Kimaṅgaṃ pana maya’nti! Atha kho, ānanda, tāni pañca upāsakasatāni yena kassapo bhagavā arahaṃ sammāsambuddho tenupasaṅkamiṃsu; upasaṅkamitvā kassapaṃ bhagavantaṃ arahantaṃ sammāsambuddhaṃ etadavocuṃ – ‘labheyyāma mayaṃ, bhante, bhagavato santike pabbajjaṃ, labheyyāma upasampada’nti. Alabhiṃsu kho, ānanda, tāni pañca upāsakasatāni kassapassa bhagavato arahato sammāsambuddhassa santike pabbajjaṃ, alabhiṃsu upasampadaṃ.

Тогда, Ананда, у тех пятисот мирян возникла такая мысль: «Досточтимый Гавеси — наш благодетель, вождь и наставник. И раз уж досточтимый Гавеси, сбрив волосы и бороду и облачившись в шафрановые одежды, уходит из дома в бездомность, почему бы и нам не поступить так же?» Тогда, Ананда, эти пятьсот мирян отправились к Благословенному Кассапе, Араханту, Всесовершенному Будде. Подойдя, они сказали Благословенному Кассапе, Араханту, Всесовершенному Будде: «Господин, можем ли мы получить паббаджу и упасампаду в присутствии Благословенного?» И эти пятьсот мирян, Ананда, получили паббаджу и упасампаду в присутствии Благословенного Кассапы, Араханта, Всесовершенного Будды.

‘‘Atha kho, ānanda, gavesissa bhikkhuno etadahosi – ‘ahaṃ kho imassa anuttarassa vimuttisukhassa nikāmalābhī homi akicchalābhī akasiralābhī. Aho vatimānipi pañca bhikkhusatāni imassa anuttarassa vimuttisukhassa nikāmalābhino assu akicchalābhino akasiralābhino’ti. Atha kho, ānanda, tāni pañca bhikkhusatāni vūpakaṭṭhā appamattā ātāpino pahitattā viharantā nacirasseva – yassatthāya kulaputtā sammadeva agārasmā anagāriyaṃ pabbajanti, tadanuttaraṃ – brahmacariyapariyosānaṃ diṭṭheva dhamme sayaṃ abhiññā sacchikatvā upasampajja vihariṃsu. ‘Khīṇā jāti, vusitaṃ brahmacariyaṃ, kataṃ karaṇīyaṃ, nāparaṃ itthattāyā’ti abbhaññiṃsu’’.

Тогда, Ананда, у бхиккху Гавеси возникла такая мысль: «Я обретаю по своему желанию, без труда и усилий, это непревзойдённое блаженство освобождения. О, если бы и эти пятьсот бхиккху могли обретать по своему желанию, без труда и усилий, это непревзойдённое блаженство освобождения!» И тогда, Ананда, эти пятьсот бхиккху, пребывая в уединении, будучи прилежными, ревностными и решительными, вскоре сами непосредственно познали, воочию постигли и, достигнув в этой самой жизни, пребывали в том непревзойдённом завершении святой жизни, ради которого юноши из хороших семей должным образом уходят из дома в бездомность. Они непосредственно познал: «Рождение уничтожено, святая жизнь прожита, сделано то, что должно было быть сделано, не будет больше возвращения в какое-либо состояние бытия».

‘‘Iti kho, ānanda, tāni pañca bhikkhusatāni gavesīpamukhāni uttaruttari paṇītapaṇītaṃ vāyamamānā anuttaraṃ vimuttiṃ sacchākaṃsu. Tasmātiha, ānanda, evaṃ sikkhitabbaṃ – ‘uttaruttari paṇītapaṇītaṃ vāyamamānā anuttaraṃ vimuttiṃ sacchikarissāmā’ti. Evañhi vo, ānanda, sikkhitabba’’nti. Dasamaṃ.

Так, Ананда, эти пятьсот бхиккху во главе с Гавеси, прилагая всё более высокие и возвышенные усилия, воочию постигли непревзойдённое освобождение. Поэтому, Ананда, вам следует тренировать себя так: «Прилагая всё более высокие и возвышенные усилия, мы воочию постигнем непревзойдённое освобождение». Именно так, Ананда, вам следует тренировать себя. Десятая.

Upāsakavaggo tatiyo.

Третья глава о мирянах (Упасакавагга).

Tassuddānaṃ –

Краткое содержание этой главы:

Sārajjaṃ visārado nirayaṃ, veraṃ caṇḍālapañcamaṃ;

Pīti vaṇijjā rājāno, gihī ceva gavesināti.

Робкий, уверенный, ад, вражда, пятая о чандале; радость, торговля, цари, мирянин и Гавеси.

(19) 4. Araññavaggo

(19) 4. Глава о лесных жителях (Араньявагга)

1. Āraññikasuttaṃ

1. Аранька-сутта (Сутта о лесных жителях)

181. ‘‘Pañcime[Pg.193], bhikkhave, āraññikā. Katame pañca? Mandattā momūhattā āraññiko hoti, pāpiccho icchāpakato āraññiko hoti, ummādā cittakkhepā āraññiko hoti, vaṇṇitaṃ buddhehi buddhasāvakehīti āraññiko hoti, appicchataṃyeva nissāya santuṭṭhiṃyeva nissāya sallekhaṃyeva nissāya pavivekaṃyeva nissāya idamatthitaṃyeva nissāya āraññiko hoti. Ime kho, bhikkhave, pañca āraññikā. Imesaṃ kho, bhikkhave, pañcannaṃ āraññikānaṃ yvāyaṃ āraññiko appicchataṃyeva nissāya santuṭṭhiṃyeva nissāya sallekhaṃyeva nissāya pavivekaṃyeva nissāya idamatthitaṃyeva nissāya āraññiko hoti, ayaṃ imesaṃ pañcannaṃ āraññikānaṃ aggo ca seṭṭho ca mokkho ca uttamo ca pavaro ca.

181. «Монахи, есть эти пять видов лесных жителей. Какие пять? Кто-то становится лесным жителем из-за глупости и недомыслия; кто-то становится лесным жителем из-за дурных желаний, будучи ведомым вожделением; кто-то становится лесным жителем из-за безумия и расстройства ума; кто-то становится лесным жителем, думая: «Это восхваляется Буддами и учениками Будд»; и кто-то становится лесным жителем исключительно ради малости желаний, ради удовлетворенности, ради очищения, ради уединения, ради самой этой практики. Вот пять видов лесных жителей. Из этих пяти видов лесных жителей тот, кто становится лесным жителем исключительно ради малости желаний, ради удовлетворенности, ради очищения, ради уединения, ради самой этой практики, является среди этих пяти лесных жителей главой, лучшим, выдающимся, наивысшим и превосходнейшим.»

‘‘Seyyathāpi, bhikkhave, gavā khīraṃ, khīramhā dadhi, dadhimhā navanītaṃ, navanītamhā sappi, sappimhā sappimaṇḍo, sappimaṇḍo tattha aggamakkhāyati; evamevaṃ kho, bhikkhave, imesaṃ pañcannaṃ āraññikānaṃ yvāyaṃ āraññiko appicchataṃyeva nissāya santuṭṭhiṃyeva nissāya sallekhaṃyeva nissāya pavivekaṃyeva nissāya idamatthitaṃyeva nissāya āraññiko hoti, ayaṃ imesaṃ pañcannaṃ āraññikānaṃ aggo ca seṭṭho ca mokkho ca uttamo ca pavaro cā’’ti. Paṭhamaṃ.

«Подобно тому, монахи, как от коровы получают молоко, от молока — простоквашу, от простокваши — свежее масло, от свежего масла — топлёное масло, а от топлёного масла — сливки топлёного масла, которые считаются лучшими из всего этого; точно так же, монахи, из этих пяти видов лесных жителей тот, кто становится лесным жителем исключительно ради малости желаний, ради удовлетворенности, ради очищения, ради уединения, ради самой этой практики, является среди этих пяти лесных жителей главой, лучшим, выдающимся, наивысшим и превосходнейшим». Первая.

2. Cīvarasuttaṃ

2. Чивара-сутта (Сутта об одеждах из тряпок)

182. ‘‘Pañcime, bhikkhave, paṃsukūlikā. Katame pañca? Mandattā momūhattā paṃsukūliko hoti…pe… idamatthitaṃyeva nissāya paṃsukūliko hoti. Ime kho, bhikkhave, pañca paṃsukūlikā’’ti. Dutiyaṃ.

182. «Монахи, есть эти пять видов носящих одежды из тряпок (пансукуликов). Какие пять? Кто-то носит одежды из тряпок из-за глупости и недомыслия... [и так далее] ...и кто-то носит одежды из тряпок исключительно ради самой этой практики. Вот, монахи, пять видов носящих одежды из тряпок». Вторая.

3. Rukkhamūlikasuttaṃ

3. Руккхамулика-сутта (Сутта о живущих у подножия деревьев)

183. ‘‘Pañcime, bhikkhave, rukkhamūlikā. Katame pañca? Mandattā momūhattā rukkhamūliko hoti…pe… idamatthitaṃyeva nissāya rukkhamūliko hoti. Ime kho, bhikkhave, pañca rukkhamūlikā’’ti. Tatiyaṃ.

183. «Монахи, есть эти пять видов живущих у подножия деревьев. Какие пять? Кто-то живет у подножия дерева из-за глупости и недомыслия... [и так далее] ...и кто-то живет у подножия дерева исключительно ради самой этой практики. Вот, монахи, пять видов живущих у подножия деревьев». Третья.

4. Sosānikasuttaṃ

4. Сосаника-сутта (Сутта о живущих на кладбищах)

184. ‘‘Pañcime[Pg.194], bhikkhave, sosānikā. Katame pañca? Mandattā momūhattā sosāniko hoti…pe… idamatthitaṃyeva nissāya sosāniko hoti. Ime kho, bhikkhave, pañca sosānikā’’ti. Catutthaṃ.

184. «Монахи, есть эти пять видов живущих на кладбищах (сосаников). Какие пять? Кто-то живет на кладбище из-за глупости и недомыслия... [и так далее] ...и кто-то живет на кладбище исключительно ради самой этой практики. Вот, монахи, пять видов живущих на кладбищах». Четвёртая.

5. Abbhokāsikasuttaṃ

5. Аббхокасика-сутта (Сутта о живущих под открытым небом)

185. ‘‘Pañcime, bhikkhave, abbhokāsikā…pe…. Pañcamaṃ.

185. «Монахи, есть эти пять видов живущих под открытым небом... [и так далее] ...». Пятая.

6. Nesajjikasuttaṃ

6. Несаджика-сутта (Сутта о практикующих сидение)

186. ‘‘Pañcime, bhikkhave, nesajjikā…pe…. Chaṭṭhaṃ.

186. «Монахи, есть эти пять видов практикующих сидение (несаджиков)... [и так далее] ...». Шестая.

7. Yathāsanthatikasuttaṃ

7. Ятхасантхатика-сутта (Сутта о принимающих любое предложенное ложе)

187. ‘‘Pañcime, bhikkhave, yathāsanthatikā…pe…. Sattamaṃ.

187. «Монахи, есть эти пять видов принимающих любое предложенное ложе... [и так далее] ...». Седьмая.

8. Ekāsanikasuttaṃ

8. Экасаника-сутта (Сутта о принимающих пищу в один присест)

188. ‘‘Pañcime, bhikkhave, ekāsanikā…pe…. Aṭṭhamaṃ.

188. «Монахи, есть эти пять видов принимающих пищу в один присест... [и так далее] ...». Восьмая.

9. Khalupacchābhattikasuttaṃ

9. Кхалупаччхабхаттика-сутта (Сутта об отказывающихся от последующей пищи)

189. ‘‘Pañcime, bhikkhave, khalupacchābhattikā…pe…. Navamaṃ.

189. «Монахи, есть эти пять видов отказывающихся от последующей пищи... [и так далее] ...». Девятая.

10. Pattapiṇḍikasuttaṃ

10. Паттапиндика-сутта (Сутта о принимающих пищу только из своей чаши)

190. ‘‘Pañcime, bhikkhave, pattapiṇḍikā. Katame pañca? Mandattā momūhattā pattapiṇḍiko hoti, pāpiccho icchāpakato pattapiṇḍiko hoti, ummādā cittakkhepā pattapiṇḍiko hoti, ‘vaṇṇitaṃ buddhehi buddhasāvakehī’ti pattapiṇḍiko hoti, appicchataṃyeva nissāya santuṭṭhiṃyeva nissāya sallekhaṃyeva nissāya pavivekaṃyeva nissāya idamatthitaṃyeva nissāya pattapiṇḍiko hoti. Ime kho, bhikkhave, pañca pattapiṇḍikā. Imesaṃ kho, bhikkhave, pañcannaṃ pattapiṇḍikānaṃ yvāyaṃ pattapiṇḍiko appicchataṃyeva nissāya santuṭṭhiṃyeva nissāya sallekhaṃyeva [Pg.195] nissāya pavivekaṃyeva nissāya idamatthitaṃyeva nissāya pattapiṇḍiko hoti, ayaṃ imesaṃ pañcannaṃ pattapiṇḍikānaṃ aggo ca seṭṭho ca mokkho ca uttamo ca pavaro ca.

190. «Бхиккху, есть пять видов тех, кто соблюдает практику принятия пищи только из своей чаши (паттапиндика). Какие пять? Один соблюдает практику принятия пищи только из своей чаши из-за глупости и тупости; другой соблюдает практику принятия пищи только из своей чаши из-за дурных желаний, будучи ведомым вожделением; третий соблюдает практику принятия пищи только из своей чаши из-за безумия и душевного расстройства; четвертый соблюдает практику принятия пищи только из своей чаши, думая: „Это восхваляли Будды и ученики Будд“; и пятый соблюдает практику принятия пищи только из своей чаши исключительно ради малости желаний, ради удовлетворенности, ради искоренения загрязнений, ради уединения, ради того, что это приносит пользу. Таковы, бхиккху, пять видов тех, кто соблюдает практику принятия пищи только из своей чаши. Из этих пяти, бхиккху, тот, кто соблюдает практику принятия пищи только из своей чаши исключительно ради малости желаний, ради удовлетворенности, ради искоренения загрязнений, ради уединения, ради того, что это приносит пользу — является среди этих пяти величайшим, наилучшим, выдающимся, наивысшим и превосходнейшим».

‘‘Seyyathāpi, bhikkhave, gavā khīraṃ, khīramhā dadhi, dadhimhā navanītaṃ, navanītamhā sappi, sappimhā sappimaṇḍo, sappimaṇḍo tattha aggamakkhāyati; evamevaṃ kho, bhikkhave, imesaṃ pañcannaṃ pattapiṇḍikānaṃ yvāyaṃ pattapiṇḍiko appicchataṃyeva nissāya santuṭṭhiṃyeva nissāya sallekhaṃyeva nissāya pavivekaṃyeva nissāya idamatthitaṃyeva nissāya pattapiṇḍiko hoti, ayaṃ imesaṃ pañcannaṃ pattapiṇḍikānaṃ aggo ca seṭṭho ca mokkho ca uttamo ca pavaro cā’’ti. Dasamaṃ.

«Подобно тому, бхиккху, как от коровы получают молоко, от молока — сливки, от сливок — масло, от масла — топленое масло, а от топленого масла — очищенное топленое масло, которое считается наилучшим из всего этого; точно так же, бхиккху, из этих пяти видов тех, кто соблюдает практику принятия пищи только из своей чаши, тот, кто соблюдает практику принятия пищи только из своей чаши исключительно ради малости желаний, ради удовлетворенности, ради искоренения загрязнений, ради уединения, ради того, что это приносит пользу — является среди этих пяти величайшим, наилучшим, выдающимся, наивысшим и превосходнейшим». (Десятая сутта).

Araññavaggo catuttho.

Четвертая глава о лесных жителях (Араннья-вагга).

Tassuddānaṃ –

Оглавление этой главы:

Araññaṃ cīvaraṃ rukkha, susānaṃ abbhokāsikaṃ;

Nesajjaṃ santhataṃ ekāsanikaṃ, khalupacchāpiṇḍikena cāti.

Лесной житель, носящий тройное облачение, живущий под деревом, на кладбище, под открытым небом, бодрствующий, пользующийся любой подстилкой, принимающий пищу на одном сиденье, отказывающийся от добавки и принимающий пищу только из чаши.

(20) 5. Brāhmaṇavaggo

(20) 5. Глава о брахманах (Брахмана-вагга)

1. Soṇasuttaṃ

1. Сутта о собаках

191. ‘‘Pañcime, bhikkhave, porāṇā brāhmaṇadhammā etarahi sunakhesu sandissanti, no brāhmaṇesu. Katame pañca? Pubbe sudaṃ, bhikkhave, brāhmaṇā brāhmaṇiṃyeva gacchanti, no abrāhmaṇiṃ. Etarahi, bhikkhave, brāhmaṇā brāhmaṇimpi gacchanti, abrāhmaṇimpi gacchanti. Etarahi, bhikkhave, sunakhā sunakhiṃyeva gacchanti, no asunakhiṃ. Ayaṃ, bhikkhave, paṭhamo porāṇo brāhmaṇadhammo etarahi sunakhesu sandissati, no brāhmaṇesu.

191. «Бхиккху, есть пять древних обычаев брахманов, которые ныне наблюдаются у собак, но не у брахманов. Какие пять? В прошлом, бхиккху, брахманы сходились только с брахманками, а не с не-брахманками. Ныне же, бхиккху, брахманы сходятся как с брахманками, так и с не-брахманками. Собаки же, бхиккху, ныне сходятся только с собаками женского пола, а не с другими животными. Это, бхиккху, первый древний обычай брахманов, который ныне наблюдается у собак, но не у брахманов».

‘‘Pubbe sudaṃ, bhikkhave, brāhmaṇā brāhmaṇiṃ utuniṃyeva gacchanti, no anutuniṃ. Etarahi, bhikkhave, brāhmaṇā brāhmaṇiṃ utunimpi gacchanti, anutunimpi gacchanti[Pg.196]. Etarahi, bhikkhave, sunakhā sunakhiṃ utuniṃyeva gacchanti, no anutuniṃ. Ayaṃ, bhikkhave, dutiyo porāṇo brāhmaṇadhammo etarahi sunakhesu sandissati, no brāhmaṇesu.

«В прошлом, бхиккху, брахманы сходились с брахманками только в период их фертильности, а не вне этого периода. Ныне же, бхиккху, брахманы сходятся с брахманками как в период их фертильности, так и вне его. Собаки же, бхиккху, ныне сходятся с собаками женского пола только в период их течки, а не вне его. Это, бхиккху, второй древний обычай брахманов, который ныне наблюдается у собак, но не у брахманов».

‘‘Pubbe sudaṃ, bhikkhave, brāhmaṇā brāhmaṇiṃ neva kiṇanti no vikkiṇanti, sampiyeneva saṃvāsaṃ saṃbandhāya saṃpavattenti. Etarahi, bhikkhave, brāhmaṇā brāhmaṇiṃ kiṇantipi vikkiṇantipi, sampiyenapi saṃvāsaṃ saṃbandhāya saṃpavattenti. Etarahi, bhikkhave, sunakhā sunakhiṃ neva kiṇanti no vikkiṇanti, sampiyeneva saṃvāsaṃ saṃbandhāya saṃpavattenti. Ayaṃ, bhikkhave, tatiyo porāṇo brāhmaṇadhammo etarahi sunakhesu sandissati, no brāhmaṇesu.

«В прошлом, бхиккху, брахманы не покупали и не продавали брахманок; они вступали в совместное проживание только по взаимной любви ради продолжения рода. Ныне же, бхиккху, брахманы и покупают, и продают брахманок, и вступают в совместное проживание как по взаимной любви, так и без нее, ради продолжения рода. Собаки же, бхиккху, ныне не покупают и не продают собак женского пола; они вступают в совместное проживание только по взаимной привязанности ради продолжения рода. Это, бхиккху, третий древний обычай брахманов, который ныне наблюдается у собак, но не у брахманов».

‘‘Pubbe sudaṃ, bhikkhave, brāhmaṇā na sannidhiṃ karonti dhanassapi dhaññassapi rajatassapi jātarūpassapi. Etarahi, bhikkhave, brāhmaṇā sannidhiṃ karonti dhanassapi dhaññassapi rajatassapi jātarūpassapi. Etarahi, bhikkhave, sunakhā na sannidhiṃ karonti dhanassapi dhaññassapi rajatassapi jātarūpassapi. Ayaṃ, bhikkhave, catuttho porāṇo brāhmaṇadhammo etarahi sunakhesu sandissati, no brāhmaṇesu.

«В прошлом, бхиккху, брахманы не накапливали богатства, зерна, серебра и золота. Ныне же, бхиккху, брахманы накапливают богатство, зерно, серебро и золото. Собаки же, бхиккху, ныне не накапливают богатства, зерна, серебра и золота. Это, бхиккху, четвертый древний обычай брахманов, который ныне наблюдается у собак, но не у брахманов».

‘‘Pubbe sudaṃ, bhikkhave, brāhmaṇā sāyaṃ sāyamāsāya pāto pātarāsāya bhikkhaṃ pariyesanti. Etarahi, bhikkhave, brāhmaṇā yāvadatthaṃ udarāvadehakaṃ bhuñjitvā avasesaṃ ādāya pakkamanti. Etarahi, bhikkhave, sunakhā sāyaṃ sāyamāsāya pāto pātarāsāya bhikkhaṃ pariyesanti. Ayaṃ, bhikkhave, pañcamo porāṇo brāhmaṇadhammo etarahi sunakhesu sandissati, no brāhmaṇesu. Ime kho, bhikkhave, pañca porāṇā brāhmaṇadhammā etarahi sunakhesu sandissanti, no brāhmaṇesū’’ti. Paṭhamaṃ.

«В прошлом, бхиккху, брахманы отправлялись на поиски подаяния вечером ради вечерней трапезы и утром ради утренней трапезы. Ныне же, бхиккху, брахманы наедаются досыта, набивая свои животы, а затем уходят, забирая остатки с собой. Собаки же, бхиккху, ныне по-прежнему отправляются на поиски пищи вечером ради вечерней трапезы и утром ради утренней трапезы. Это, бхиккху, пятый древний обычай брахманов, который ныне наблюдается у собак, но не у брахманов. Таковы, бхиккху, пять древних обычаев брахманов, которые ныне наблюдаются у собак, но не у брахманов». (Первая сутта).

2. Doṇabrāhmaṇasuttaṃ

2. Донабрахмана-сутта (Сутта о брахмане Доне)

192. Atha kho doṇo brāhmaṇo yena bhagavā tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā bhagavatā saddhiṃ sammodi. Sammodanīyaṃ kathaṃ sāraṇīyaṃ vītisāretvā ekamantaṃ nisīdi. Ekamantaṃ nisinno kho doṇo brāhmaṇo bhagavantaṃ etadavoca –

192. Тогда брахман Дона подошел к Благословенному и обменялся с ним приветствиями. Когда они завершили дружественную и вежливую беседу, он сел с одной стороны и обратился к Благословенному с такими словами:

‘‘Sutaṃ [Pg.197] metaṃ, bho gotama – ‘na samaṇo gotamo brāhmaṇe jiṇṇe vuḍḍhe mahallake addhagate vayoanuppatte abhivādeti vā paccuṭṭheti vā āsanena vā nimantetī’ti. Tayidaṃ, bho gotama, tatheva. Na hi bhavaṃ gotamo brāhmaṇe jiṇṇe vuḍḍhe mahallake addhagate vayoanuppatte abhivādeti vā paccuṭṭheti vā āsanena vā nimanteti. Tayidaṃ, bho gotama, na sampannamevā’’ti. ‘‘Tvampi no, doṇa, brāhmaṇo paṭijānāsī’’ti? ‘‘Yañhi taṃ, bho gotama, sammā vadamāno vadeyya – ‘brāhmaṇo ubhato sujāto – mātito ca pitito ca, saṃsuddhagahaṇiko, yāva sattamā pitāmahayugā akkhito anupakkuṭṭho jātivādena, ajjhāyako mantadharo, tiṇṇaṃ vedānaṃ pāragū sanighaṇḍukeṭubhānaṃ sākkharappabhedānaṃ itihāsapañcamānaṃ, padako veyyākaraṇo lokāyatamahāpurisalakkhaṇesu anavayo’ti, mameva taṃ, bho gotama, sammā vadamāno vadeyya. Ahañhi, bho gotama, brāhmaṇo ubhato sujāto – mātito ca pitito ca, saṃsuddhagahaṇiko, yāva sattamā pitāmahayugā akkhitto anupakkuṭṭho jātivādena, ajjhāyako mantadharo, tiṇṇaṃ vedānaṃ pāragū sanighaṇḍukeṭubhānaṃ sākkharappabhedānaṃ itihāsapañcamānaṃ, padako veyyākaraṇo lokāyatamahāpurisalakkhaṇesu anavayo’’ti.

«Я слышал, почтенный Готама: „Отшельник Готама не выказывает почтения брахманам старым, пожилым, обремененным годами, преклонного возраста, достигшим последнего этапа жизни; он не встает перед ними и не предлагает им сесть“. И это действительно так, почтенный Готама. Ведь почтенный Готама не выказывает почтения брахманам старым, пожилым, обремененным годами, преклонного возраста, достигшим последнего этапа жизни; он не встает перед ними и не предлагает им сесть. Это не подобает, почтенный Готама». — «А ты сам, Дона, признаешь себя брахманом?» — «Почтенный Готама, если бы о ком-то можно было справедливо сказать: „Он брахман, благородного происхождения как по материнской, так и по отцовской линии, чистой крови, безупречный и безукоризненный в отношении происхождения вплоть до седьмого поколения предков; он чтец и хранитель священных гимнов, знаток трех Вед со словарями, ритуалами, фонетикой, этимологией и преданиями как пятым разделом; искусен в филологии и грамматике, в совершенстве знает натурфилософию и признаки великого человека“ — то именно обо мне следовало бы так сказать. Ибо я, почтенный Готама, брахман благородного происхождения как по материнской, так и по отцовской линии, чистой крови, безупречный и безукоризненный в отношении происхождения вплоть до седьмого поколения предков. Я чтец и хранитель священных гимнов, знаток трех Вед со словарями, ритуалами, фонетикой, этимологией и преданиями как пятым разделом; искусен в филологии и грамматике, в совершенстве знаю натурфилософию и признаки великого человека».

‘‘Ye kho, te doṇa, brāhmaṇānaṃ pubbakā isayo mantānaṃ kattāro mantānaṃ pavattāro, yesamidaṃ etarahi brāhmaṇā porāṇaṃ mantapadaṃ gītaṃ pavuttaṃ samihitaṃ tadanugāyanti tadanubhāsanti bhāsitamanubhāsanti sajjhāyitamanusajjhāyanti vācitamanuvācenti, seyyathidaṃ – aṭṭhako, vāmako, vāmadevo, vessāmitto, yamadaggi, aṅgīraso, bhāradvājo, vāseṭṭho, kassapo, bhagu; tyāssu’me pañca brāhmaṇe paññāpenti – brahmasamaṃ, devasamaṃ, mariyādaṃ, sambhinnamariyādaṃ, brāhmaṇacaṇḍālaṃyeva pañcamaṃ. Tesaṃ tvaṃ doṇa, katamo’’ti?

«Дона, те древние мудрецы среди брахманов, которые были создателями и составителями гимнов, чьи древние гимны, некогда спетые, провозглашенные и собранные, брахманы ныне по-прежнему поют и повторяют, произнося вслед за произнесенным, декламируя вслед за декламированным и обучая тому, чему обучали — а именно: Аттхака, Вамака, Вамадева, Вессамитта, Ямадагги, Ангираса, Бхарадваджа, Васеттха, Кассапа и Бхагу — эти мудрецы описывали пять видов брахманов: подобный Брахме, подобный дэве, соблюдающий границы, нарушивший границы и пятый — брахман-чандала. К какому из них, Дона, принадлежишь ты?»

‘‘Na kho mayaṃ, bho gotama, pañca brāhmaṇe jānāma, atha kho mayaṃ brāhmaṇātveva jānāma. Sādhu me bhavaṃ gotamo tathā dhammaṃ desetu yathā ahaṃ ime pañca brāhmaṇe jāneyya’’nti. ‘‘Tena hi, brāhmaṇa, suṇohi, sādhukaṃ [Pg.198] manasi karohi; bhāsissāmī’’ti. ‘‘Evaṃ bho’’ti kho doṇo brāhmaṇo bhagavato paccassosi. Bhagavā etadavoca –

«Мы не знаем этих пяти видов брахманов, почтенный Готама. Мы знаем только слово „брахманы“. Прошу, пусть почтенный Готама преподаст мне Дхамму так, чтобы я смог узнать об этих пяти видах брахманов». — «В таком случае, брахман, слушай и внимай сосредоточенно, я буду говорить». — «Да, почтенный», — ответил брахман Дона Благословенному. Благословенный сказал следующее:

‘‘Kathañca, doṇa, brāhmaṇo brahmasamo hoti? Idha, doṇa, brāhmaṇo ubhato sujāto hoti – mātito ca pitito ca, saṃsuddhagahaṇiko, yāva sattamā pitāmahayugā akkhitto anupakkuṭṭho jātivādena. So aṭṭhacattālīsavassāni komārabrahmacariyaṃ carati mante adhīyamāno. Aṭṭhacattālīsavassāni komārabrahmacariyaṃ caritvā mante adhīyitvā ācariyassa ācariyadhanaṃ pariyesati dhammeneva, no adhammena.

«И как, Дона, брахман подобен Брахме? Здесь, Дона, брахман благородного происхождения как по материнской, так и по отцовской линии, чистой крови, безупречный и безукоризненный в отношении происхождения вплоть до седьмого поколения предков. В течение сорока восьми лет он ведет целомудренную жизнь юноши (комара-брахмачарья), изучая священные гимны. Проведя сорок восемь лет в целомудренной жизни юноши и изучив гимны, он ищет плату для своего учителя исключительно в соответствии с Дхаммой, а не вопреки Дхамме».

‘‘Tattha ca, doṇa, ko dhammo? Neva kasiyā na vaṇijjāya na gorakkhena na issatthena na rājaporisena na sippaññatarena, kevalaṃ bhikkhācariyāya kapālaṃ anatimaññamāno. So ācariyassa ācariyadhanaṃ niyyādetvā kesamassuṃ ohāretvā kāsāyāni vatthāni acchādetvā agārasmā anagāriyaṃ pabbajati. So evaṃ pabbajito samāno mettāsahagatena cetasā ekaṃ disaṃ pharitvā viharati, tathā dutiyaṃ tathā tatiyaṃ tathā catutthaṃ, iti uddhamadho tiriyaṃ sabbadhi sabbattatāya sabbāvantaṃ lokaṃ mettāsahagatena cetasā vipulena mahaggatena appamāṇena averena abyāpajjena pharitvā viharati. Karuṇā…pe… muditā… upekkhāsahagatena cetasā ekaṃ disaṃ pharitvā viharati, tathā dutiyaṃ tathā tatiyaṃ tathā catutthaṃ, iti uddhamadho tiriyaṃ sabbadhi sabbattatāya sabbāvantaṃ lokaṃ upekkhāsahagatena cetasā vipulena mahaggatena appamāṇena averena abyāpajjena pharitvā viharati. So ime cattāro brahmavihāre bhāvetvā kāyassa bhedā paraṃ maraṇā sugatiṃ brahmalokaṃ upapajjati. Evaṃ kho, doṇa, brāhmaṇo brahmasamo hoti.

«И что в данном случае, Дона, является Дхаммой? Он не добывает плату ни земледелием, ни торговлей, ни разведением скота, ни стрельбой из лука, ни службой царю, ни каким-либо ремеслом, но исключительно сбором подаяния, не презирая чашу для подаяния. Передав плату своему учителю, он сбривает волосы и бороду, облачается в шафрановые одежды и уходит из домашней жизни в бездомность. Уйдя в бездомность, он пребывает, наполняя одну четверть мира умом, исполненным доброжелательности (метты), так же вторую, так же третью, так же четвертую. Таким образом — вверх, вниз, вширь, повсюду, ко всем, как к самому себе — он пребывает, наполняя весь мир умом, исполненным доброжелательности, обширным, возвышенным, безграничным, свободным от вражды и недоброжелательности. Он пребывает, наполняя одну четверть мира умом, исполненным сострадания… сорадования… беспристрастия (упеккхи), так же вторую, так же третью, так же четвертую. Таким образом — вверх, вниз, вширь, повсюду, ко всем, как к самому себе — он пребывает, наполняя весь мир умом, исполненным беспристрастия, обширным, возвышенным, безграничным, свободным от вражды и недоброжелательности. Развив эти четыре божественные обители (брахмавихары), после распада тела, после смерти, он перерождается в благом уделе, в мире Брахмы. В этом отношении, Дона, брахман подобен Брахме».

‘‘Kathañca, doṇa, brāhmaṇo devasamo hoti? Idha, doṇa, brāhmaṇo ubhato sujāto hoti – mātito ca pitito ca, saṃsuddhagahaṇiko, yāva sattamā pitāmahayugā akkhitto anupakkuṭṭho jātivādena[Pg.199]. So aṭṭhacattālīsavassāni komārabrahmacariyaṃ carati mante adhīyamāno. Aṭṭhacattālīsavassāni komārabrahmacariyaṃ caritvā mante adhīyitvā ācariyassa ācariyadhanaṃ pariyesati dhammeneva, no adhammena. Tattha ca, doṇa, ko dhammo? Neva kasiyā na vaṇijjāya na gorakkhena na issatthena na rājaporisena na sippaññatarena, kevalaṃ bhikkhācariyāya kapālaṃ anatimaññamāno. So ācariyassa ācariyadhanaṃ niyyādetvā dāraṃ pariyesati dhammeneva, no adhammena.

«И как, Дона, брахман подобен дэве? Здесь, Дона, брахман благородного происхождения как по материнской, так и по отцовской линии, чистой крови, безупречный и безукоризненный в отношении происхождения вплоть до седьмого поколения предков. В течение сорока восьми лет он ведет целомудренную жизнь юноши, изучая священные гимны. Проведя сорок восемь лет в целомудренной жизни юноши и изучив гимны, он ищет плату для своего учителя исключительно в соответствии с Дхаммой, а не вопреки Дхамме. И что в данном случае, Дона, является Дхаммой? Он не добывает плату ни земледелием, ни торговлей, ни разведением скота, ни стрельбой из лука, ни службой царю, ни каким-либо ремеслом, но исключительно сбором подаяния, не презирая чашу для подаяния. Передав плату своему учителю, он ищет жену исключительно в соответствии с Дхаммой, а не вопреки Дхамме».

‘‘Tattha ca, doṇa, ko dhammo? Neva kayena na vikkayena, brāhmaṇiṃyeva udakūpassaṭṭhaṃ. So brāhmaṇiṃyeva gacchati, na khattiyiṃ na vessiṃ na suddiṃ na caṇḍāliṃ na nesādiṃ na veniṃ na rathakāriṃ na pukkusiṃ gacchati, na gabbhiniṃ gacchati, na pāyamānaṃ gacchati, na anutuniṃ gacchati. Kasmā ca, doṇa, brāhmaṇo na gabbhiniṃ gacchati? Sace, doṇa, brāhmaṇo gabbhiniṃ gacchati, atimīḷhajo nāma so hoti māṇavako vā māṇavikā vā. Tasmā, doṇa, brāhmaṇo na gabbhiniṃ gacchati. Kasmā ca, doṇa, brāhmaṇo na pāyamānaṃ gacchati? Sace, doṇa, brāhmaṇo pāyamānaṃ gacchati, asucipaṭipīḷito nāma so hoti māṇavako vā māṇavikā vā. Tasmā, doṇa, brāhmaṇo na pāyamānaṃ gacchati. Tassa sā hoti brāhmaṇī neva kāmatthā na davatthā na ratatthā, pajatthāva brāhmaṇassa brāhmaṇī hoti. So methunaṃ uppādetvā kesamassuṃ ohāretvā kāsāyāni vatthāni acchādetvā agārasmā anagāriyaṃ pabbajati. So evaṃ pabbajito samāno vivicceva kāmehi…pe… catutthaṃ jhānaṃ upasampajja viharati. So ime cattāro jhāne bhāvetvā kāyassa bhedā paraṃ maraṇā sugatiṃ saggaṃ lokaṃ upapajjati. Evaṃ kho, doṇa, brāhmaṇo devasamo hoti.

«И каков же, Дона, закон в этом случае? Не покупкой и не продажей, а берёт он в жёны лишь брахманку, отданную ему через излияние воды. Он сходится только с брахманкой; он не сходится ни с кшатрийкой, ни с вайшьей, ни с шудрянкой, ни с чандалкой, ни с женщиной из рода охотников, ни с плетельщицей бамбука, ни с кожевенницей, ни с уборщицей мусора; он не сходится с беременной женщиной, не сходится с кормящей женщиной, не сходится с женщиной вне её периода. И почему, Дона, брахман не сходится с беременной женщиной? Если, Дона, брахман сходится с беременной женщиной, то рождающийся мальчик или девочка рождается в великой нечистоте. Вот почему, Дона, брахман не сходится с беременной женщиной. И почему, Дона, брахман не сходится с кормящей женщиной? Если, Дона, брахман сходится с кормящей женщиной, то младенец — мальчик или девочка — сдавливается нечистотой. Вот почему, Дона, брахман не сходится с кормящей женщиной. Его жена-брахманка служит ему не ради чувственного удовольствия, не ради забавы, не ради наслаждения страстью, а только ради продолжения рода. Совершив соитие и зачав потомство, он сбривает волосы и бороду, облачает себя в шафрановые одежды и уходит из дома в бездомность. Уйдя в бездомность, отстранившись от чувственных удовольствий… [и так далее]… он входит и пребывает в четвертой джхане. Развив эти четыре джханы, после распада тела, после смерти, он перерождается в благом уделе, в небесном мире. Вот так, Дона, брахман подобен божеству».

‘‘Kathañca, doṇa, brāhmaṇo mariyādo hoti? Idha, doṇa, brāhmaṇo ubhato sujāto hoti – mātito ca pitito ca, saṃsuddhagahaṇiko, yāva sattamā pitāmahayugā akkhitto anupakkuṭṭho jātivādena. So aṭṭhacattālīsavassāni komārabrahmacariyaṃ carati mante adhīyamāno. Aṭṭhacattālīsavassāni komārabrahmacariyaṃ caritvā mante adhīyitvā ācariyassa ācariyadhanaṃ pariyesati dhammeneva, no adhammena[Pg.200]. Tattha ca, doṇa, ko dhammo? Neva kasiyā na vaṇijjāya na gorakkhena na issatthena na rājaporisena na sippaññatarena, kevalaṃ bhikkhācariyāya kapālaṃ anatimaññamāno. So ācariyassa ācariyadhanaṃ niyyādetvā dāraṃ pariyesati dhammeneva, no adhammena.

«И как, Дона, брахман соблюдает границы? Здесь, Дона, брахман благороден с обеих сторон — и со стороны матери, и со стороны отца, чист по происхождению вплоть до седьмого поколения предков, безупречен и безукоризнен в отношении своего рождения. В течение сорока восьми лет он ведёт целомудренную жизнь юноши, изучая священные гимны. Проведя сорок восемь лет в целомудренной жизни юноши и изучив гимны, он ищет плату для своего учителя только в соответствии с законом, а не вопреки закону. И каков же, Дона, закон в этом случае? Не земледелием, не торговлей, не скотоводством, не стрельбой из лука, не службой царю, не каким-либо ремеслом, а исключительно сбором подаяний, не пренебрегая чашей для милостыни. Передав плату своему учителю, он ищет жену только в соответствии с законом, а не вопреки закону».

‘‘Tattha ca, doṇa, ko dhammo? Neva kayena na vikkayena, brāhmaṇiṃyeva udakūpassaṭṭhaṃ. So brāhmaṇiṃyeva gacchati, na khattiyiṃ na vessiṃ na suddiṃ na caṇḍāliṃ na nesādiṃ na veniṃ na rathakāriṃ na pukkusiṃ gacchati, na gabbhiniṃ gacchati, na pāyamānaṃ gacchati, na anutuniṃ gacchati. Kasmā ca, doṇa, brāhmaṇo na gabbhiniṃ gacchati? Sace, doṇa, brāhmaṇo gabbhiniṃ gacchati, atimīḷhajo nāma so hoti māṇavako vā māṇavikā vā. Tasmā, doṇa, brāhmaṇo na gabbhiniṃ gacchati. Kasmā ca, doṇa, brāhmaṇo na pāyamānaṃ gacchati? Sace, doṇa, brāhmaṇo pāyamānaṃ gacchati, asucipaṭipīḷito nāma so hoti māṇavako vā māṇavikā vā. Tasmā, doṇa, brāhmaṇo na pāyamānaṃ gacchati. Tassa sā hoti brāhmaṇī neva kāmatthā na davatthā na ratatthā, pajatthāva brāhmaṇassa brāhmaṇī hoti. So methunaṃ uppādetvā tameva puttassādaṃ nikāmayamāno kuṭumbaṃ ajjhāvasati, na agārasmā anagāriyaṃ pabbajati. Yāva porāṇānaṃ brāhmaṇānaṃ mariyādo tattha tiṭṭhati, taṃ na vītikkamati. ‘Yāva porāṇānaṃ brāhmaṇānaṃ mariyādo tattha brāhmaṇo ṭhito taṃ na vītikkamatī’ti, kho, doṇa, tasmā brāhmaṇo mariyādoti vuccati. Evaṃ kho, doṇa, brāhmaṇo mariyādo hoti.

«И каков же, Дона, закон в этом случае? Не покупкой и не продажей, а берёт он в жёны лишь брахманку, отданную ему через излияние воды. Он сходится только с брахманкой; он не сходится ни с кшатрийкой, ни с вайшьей, ни с шудрянкой, ни с чандалкой, ни с женщиной из рода охотников, ни с плетельщицей бамбука, ни с кожевенницей, ни с уборщицей мусора; он не сходится с беременной женщиной, не сходится с кормящей женщиной, не сходится с женщиной вне её периода. И почему, Дона, брахман не сходится с беременной женщиной? Если, Дона, брахман сходится с беременной женщиной, то рождающийся мальчик или девочка рождается в великой нечистоте. Вот почему, Дона, брахман не сходится с беременной женщиной. И почему, Дона, брахман не сходится с кормящей женщиной? Если, Дона, брахман сходится с кормящей женщиной, то младенец — мальчик или девочка — сдавливается нечистотой. Вот почему, Дона, брахман не сходится с кормящей женщиной. Его жена-брахманка служит ему не ради чувственного удовольствия, не ради забавы, не ради наслаждения страстью, а только ради продолжения рода. Совершив соитие и зачав потомство, из привязанности к своим сыновьям он остаётся вести домашнее хозяйство и не уходит из дома в бездомность. Он соблюдает границы древних брахманов и не преступает их. Поскольку он соблюдает границы древних брахманов и не преступает их, его называют брахманом, соблюдающим границы. Вот так, Дона, брахман соблюдает границы».

‘‘Kathañca, doṇa, brāhmaṇo sambhinnamariyādo hoti? Idha, doṇa, brāhmaṇo ubhato sujāto hoti – mātito ca pitito ca, saṃsuddhagahaṇiko, yāva sattamā pitāmahayugā akkhitto anupakkuṭṭho jātivādena. So aṭṭhacattālīsavassāni komārabrahmacariyaṃ carati mante adhīyamāno. Aṭṭhacattālīsavassāni komārabrahmacariyaṃ caritvā mante adhīyitvā ācariyassa ācariyadhanaṃ pariyesati dhammeneva, no adhammena.

«И как, Дона, брахман нарушает границы? Здесь, Дона, брахман благороден с обеих сторон — и со стороны матери, и со стороны отца, чист по происхождению вплоть до седьмого поколения предков, безупречен и безукоризнен в отношении своего рождения. В течение сорока восьми лет он ведёт целомудренную жизнь юноши, изучая священные гимны. Проведя сорок восемь лет в целомудренной жизни юноши и изучив гимны, он ищет плату для своего учителя только в соответствии с законом, а не вопреки закону».

‘‘Tattha ca, doṇa, ko dhammo? Neva kasiyā na vaṇijjāya na gorakkhena na issatthena na rājaporisena na sippaññatarena, kevalaṃ bhikkhācariyāya kapālaṃ anatimaññamāno. So ācariyassa ācariyadhanaṃ niyyādetvā dāraṃ [Pg.201] pariyesati dhammenapi adhammenapi kayenapi vikkayenapi brāhmaṇimpi udakūpassaṭṭhaṃ. So brāhmaṇimpi gacchati khattiyimpi gacchati vessimpi gacchati suddimpi gacchati caṇḍālimpi gacchati nesādimpi gacchati venimpi gacchati rathakārimpi gacchati pukkusimpi gacchati gabbhinimpi gacchati pāyamānampi gacchati utunimpi gacchati anutunimpi gacchati. Tassa sā hoti brāhmaṇī kāmatthāpi davatthāpi ratatthāpi pajatthāpi brāhmaṇassa brāhmaṇī hoti. Yāva porāṇānaṃ brāhmaṇānaṃ mariyādo tattha na tiṭṭhati, taṃ vītikkamati. ‘Yāva porāṇānaṃ brāhmaṇānaṃ mariyādo tattha brāhmaṇo na ṭhito taṃ vītikkamatī’ti kho, doṇa, tasmā brāhmaṇo sambhinnamariyādoti vuccati. Evaṃ kho, doṇa, brāhmaṇo sambhinnamariyādo hoti.

«И каков же, Дона, закон в этом случае? Не земледелием, не торговлей, не скотоводством, не стрельбой из лука, не службой царю, не каким-либо ремеслом, а исключительно сбором подаяний, не пренебрегая чашей для милостыни. Передав плату своему учителю, он ищет жену как в соответствии с законом, так и вопреки закону, как покупкой и продажей, так и беря брахманку, отданную ему через излияние воды. Он сходится и с брахманкой, и с кшатрийкой, и с вайшьей, и с шудрянкой, и с чандалкой, и с женщиной из рода охотников, и с плетельщицей бамбука, и с кожевенницей, и с уборщицей мусора; он сходится с беременной женщиной, с кормящей женщиной, с женщиной в её период и с женщиной вне её периода. Его жена-брахманка служит ему как ради чувственного удовольствия, забавы и наслаждения страстью, так и ради продолжения рода. Он не соблюдает границы древних брахманов, а преступает их. Поскольку он не соблюдает границы древних брахманов, а преступает их, его называют брахманом, нарушившим границы. Вот так, Дона, брахман нарушает границы».

‘‘Kathañca, doṇa, brāhmaṇo brāhmaṇacaṇḍālo hoti? Idha, doṇa, brāhmaṇo ubhato sujāto hoti – mātito ca pitito ca, saṃsuddhagahaṇiko, yāva sattamā pitāmahayugā akkhitto anupakkuṭṭho jātivādena. So aṭṭhacattālīsavassāni komārabrahmacariyaṃ carati mante adhīyamāno. Aṭṭhacattālīsavassāni komārabrahmacariyaṃ caritvā mante adhīyitvā ācariyassa ācariyadhanaṃ pariyesati dhammenapi adhammenapi kasiyāpi vaṇijjāyapi gorakkhenapi issatthenapi rājaporisenapi sippaññatarenapi, kevalampi bhikkhācariyāya, kapālaṃ anatimaññamāno.

«И как, Дона, брахман становится брахманом-чандалой? Здесь, Дона, брахман благороден с обеих сторон — и со стороны матери, и со стороны отца, чист по происхождению вплоть до седьмого поколения предков, безупречен и безукоризнен в отношении своего рождения. В течение сорока восьми лет он ведёт целомудренную жизнь юноши, изучая священные гимны. Проведя сорок восемь лет в целомудренной жизни юноши и изучив гимны, он ищет плату для своего учителя как в соответствии с законом, так и вопреки закону — земледелием, торговлей, скотоводством, стрельбой из лука, службой царю, каким-либо ремеслом, а также и сбором подаяний, не пренебрегая чашей для милостыни».

‘‘So ācariyassa ācariyadhanaṃ niyyādetvā dāraṃ pariyesati dhammenapi adhammenapi kayenapi vikkayenapi brāhmaṇimpi udakūpassaṭṭhaṃ. So brāhmaṇimpi gacchati khattiyimpi gacchati vessimpi gacchati suddimpi gacchati caṇḍālimpi gacchati nesādimpi gacchati venimpi gacchati rathakārimpi gacchati pukkusimpi gacchati gabbhinimpi gacchati pāyamānampi gacchati utunimpi gacchati anutunimpi gacchati. Tassa sā hoti brāhmaṇī kāmatthāpi davatthāpi ratatthāpi pajatthāpi brāhmaṇassa brāhmaṇī hoti. So sabbakammehi jīvikaṃ kappeti. Tamenaṃ brāhmaṇā evamāhaṃsu – ‘kasmā bhavaṃ brāhmaṇo paṭijānamāno sabbakammehi jīvikaṃ kappetī’ti? So evamāha – ‘seyyathāpi, bho, aggi sucimpi ḍahati asucimpi ḍahati, na ca tena aggi upalippati ; evamevaṃ kho, bho, sabbakammehi cepi brāhmaṇo jīvikaṃ kappeti, na ca tena brāhmaṇo upalippati’. ‘Sabbakammehi jīvikaṃ kappetī’ti kho, doṇa[Pg.202], tasmā brāhmaṇo brāhmaṇacaṇḍāloti vuccati. Evaṃ kho, doṇa, brāhmaṇo brāhmaṇacaṇḍālo hoti.

«Передав плату своему учителю, он ищет жену как в соответствии с законом, так и вопреки закону, как покупкой и продажей, так и беря брахманку, отданную ему через излияние воды. Он сходится и с брахманкой, и с кшатрийкой, и с вайшьей, и с шудрянкой, и с чандалкой, и с женщиной из рода охотников, и с плетельщицей бамбука, и с кожевенницей, и с уборщицей мусора; он сходится с беременной женщиной, с кормящей женщиной, с женщиной в её период и с женщиной вне её периода. Его жена-брахманка служит ему как ради чувственного удовольствия, забавы и наслаждения страстью, так и ради продолжения рода. Он зарабатывает на жизнь любыми видами работ. Другие брахманы говорят ему: „Почему вы, сударь, заявляя, что являетесь брахманом, зарабатываете на жизнь любыми видами работ?“ Он отвечает им: „Господа, подобно тому как огонь сжигает и чистое, и нечистое, но сам огонь от этого не оскверняется, точно так же, господа, даже если брахман зарабатывает на жизнь любыми видами работ, он от этого не оскверняется“. Поскольку он зарабатывает на жизнь любыми видами работ, его называют брахманом-чандалой. Вот так, Дона, брахман становится брахманом-чандалой».

‘‘Ye kho te, doṇa, brāhmaṇānaṃ pubbakā isayo mantānaṃ kattāro mantānaṃ pavattāro yesamidaṃ etarahi brāhmaṇā porāṇaṃ mantapadaṃ gītaṃ pavuttaṃ samīhitaṃ tadanugāyanti tadanubhāsanti bhāsitamanubhāsanti sajjhāyitamanusajjhāyanti vācimanuvācenti, seyyathidaṃ – aṭṭhako, vāmako, vāmadevo, vessāmitto, yamadaggi, aṅgīraso, bhāradvājo, vāseṭṭho, kassapo, bhagu; tyāssume pañca brāhmaṇe paññāpenti – brahmasamaṃ, devasamaṃ, mariyādaṃ, sambhinnamariyādaṃ, brāhmaṇacaṇḍālaṃyeva pañcamaṃ. Tesaṃ tvaṃ, doṇa, katamo’’ti?

«Дона, те древние мудрецы брахманов, которые были создателями гимнов, провозвестниками гимнов, чьи древние гимны, некогда спетые, провозглашённые и собранные, брахманы в наши дни всё ещё поют и повторяют, вторя сказанному, декламируя декламированное и обучая обученному, а именно: Аттхака, Вамака, Вамадева, Вессамитта, Ямадагги, Ангираса, Бхарадваджа, Васеттха, Кассапа и Бхагу, — они описывали эти пять видов брахманов: подобного Брахме, подобного божеству, соблюдающего границы, нарушившего границы и, пятого, брахмана-чандалу. К какому же из них, Дона, принадлежишь ты?»

‘‘Evaṃ sante mayaṃ, bho gotama, brāhmaṇacaṇḍālampi na pūrema. Abhikkantaṃ, bho gotama…pe… upāsakaṃ maṃ bhavaṃ gotamo dhāretu ajjatagge pāṇupetaṃ saraṇaṃ gata’’nti. Dutiyaṃ.

«Если это так, почтенный Готама, то мы не соответствуем даже брахману-чандале. Великолепно, почтенный Готама! Великолепно, почтенный Готама! … Пусть почтенный Готама считает меня мирянином-последователем, принявшим прибежище с этого дня и до конца жизни». (Вторая сутта окончена).

3. Saṅgāravasuttaṃ

3. «Сангарава-сутта»

193. Atha kho saṅgāravo brāhmaṇo yena bhagavā tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā bhagavatā saddhiṃ sammodi. Sammodanīyaṃ kathaṃ sāraṇīyaṃ vītisāretvā ekamantaṃ nisīdi. Ekamantaṃ nisinno kho saṅgāravo brāhmaṇo bhagavantaṃ etadavoca – ‘‘ko nu kho, bho gotama, hetu ko paccayo, yena kadāci dīgharattaṃ sajjhāyakatāpi mantā nappaṭibhanti, pageva asajjhāyakatā? Ko pana, bho gotama, hetu ko paccayo, yena kadāci dīgharattaṃ asajjhāyakatāpi mantā paṭibhanti, pageva sajjhāyakatā’’ti?

193. «Тогда брахман Сангарава подошёл к Благословенному и обменялся с ним приветствиями. Когда они завершили приветственную и вежливую беседу, он сел с одной стороны и сказал Благословенному: „Почтенный Готама, в чём причина, в чём условие того, что иногда даже те гимны, которые повторялись в течение долгого времени, не приходят на ум, не говоря уже о тех, которые не повторялись? И в чём причина, в чём условие того, что иногда даже те гимны, которые не повторялись в течение долгого времени, приходят на ум, не говоря уже о тех, которые повторялись?“»},{

‘‘Yasmiṃ, brāhmaṇa, samaye kāmarāgapariyuṭṭhitena cetasā viharati kāmarāgaparetena, uppannassa ca kāmarāgassa nissaraṇaṃ yathābhūtaṃ nappajānāti, attatthampi tasmiṃ samaye yathābhūtaṃ nappajānāti na passati, paratthampi tasmiṃ samaye yathābhūtaṃ nappajānāti na passati, ubhayatthampi tasmiṃ samaye yathābhūtaṃ nappajānāti na passati, dīgharattaṃ sajjhāyakatāpi mantā nappaṭibhanti, pageva asajjhāyakatā. Seyyathāpi, brāhmaṇa, udapatto saṃsaṭṭho lākhāya vā haliddiyā vā nīliyā vā mañjiṭṭhāya vā. Tattha cakkhumā puriso sakaṃ mukhanimittaṃ paccavekkhamāno yathābhūtaṃ nappajāneyya [Pg.203] na passeyya. Evamevaṃ kho, brāhmaṇa, yasmiṃ samaye kāmarāgapariyuṭṭhitena cetasā viharati kāmarāgaparetena, uppannassa ca kāmarāgassa nissaraṇaṃ yathābhūtaṃ nappajānāti, attatthampi tasmiṃ samaye yathābhūtaṃ nappajānāti na passati, paratthampi…pe… ubhayatthampi tasmiṃ samaye yathābhūtaṃ nappajānāti na passati, dīgharattaṃ sajjhāyakatāpi mantā nappaṭibhanti, pageva asajjhāyakatā.

«Брахман, когда человек пребывает с умом, охваченным и подавленным чувственным вожделением, ведомым чувственным вожделением, и не понимает так, как есть на самом деле, освобождения от возникшего чувственного вожделения, в это время он не знает и не видит так, как есть на самом деле, ни своего собственного блага, ни блага других, ни блага обоих. Тогда даже те гимны, которые повторялись в течение долгого времени, не приходят на ум, не говоря уже о тех, которые не повторялись. Представь, брахман, чашу с водой, смешанной с лаком, куркумой, синей краской или мареной. Если бы человек с хорошим зрением стал рассматривать в ней отражение своего лица, он бы не узнал и не увидел его таким, какое оно есть на самом деле. Точно так же, брахман, когда человек пребывает с умом, охваченным и подавленным чувственным вожделением, ведомым чувственным вожделением, и не понимает так, как есть на самом деле, освобождения от возникшего чувственного вожделения, в это время он не знает и не видит так, как есть на самом деле, ни своего собственного блага, ни блага других… [и так далее]… ни блага обоих. Тогда даже те гимны, которые повторялись в течение долгого времени, не приходят на ум, не говоря уже о тех, которые не повторялись».

‘‘Puna caparaṃ, brāhmaṇa, yasmiṃ samaye byāpādapariyuṭṭhitena cetasā viharati byāpādaparetena, uppannassa ca byāpādassa nissaraṇaṃ yathābhūtaṃ nappajānāti, attatthampi tasmiṃ samaye yathābhūtaṃ nappajānāti na passati, paratthampi…pe… ubhayatthampi tasmiṃ samaye yathābhūtaṃ nappajānāti na passati, dīgharattaṃ sajjhāyakatāpi mantā nappaṭibhanti, pageva asajjhāyakatā. Seyyathāpi, brāhmaṇa, udapatto agginā santatto ukkudhito ussadakajāto. Tattha cakkhumā puriso sakaṃ mukhanimittaṃ paccavekkhamāno yathābhūtaṃ nappajāneyya na passeyya. Evamevaṃ kho, brāhmaṇa, yasmiṃ samaye byāpādapariyuṭṭhitena cetasā viharati byāpādaparetena, uppannassa ca byāpādassa nissaraṇaṃ yathābhūtaṃ nappajānāti, attatthampi tasmiṃ samaye yathābhūtaṃ nappajānāti na passati, paratthampi…pe… ubhayatthampi tasmiṃ samaye yathābhūtaṃ nappajānāti na passati, dīgharattaṃ sajjhāyakatāpi mantā nappaṭibhanti, pageva asajjhāyakatā.

«И ещё, брахман, когда человек пребывает с умом, охваченным и подавленным недоброжелательностью, и не понимает как есть истинный выход из возникшей недоброжелательности, в это время он не знает и не видит как есть своего собственного блага, ни блага других... ни блага обоих. Тогда даже те священные тексты, которые заучивались в течение долгого времени, не приходят ему на ум, не говоря уже о тех, которые не заучивались. Представь, брахман, чашу с водой, нагретую на огне, бурлящую, кипящую и испускающую пар. Если бы человек с хорошим зрением стал рассматривать в ней отражение своего лица, он не смог бы распознать и увидеть его как есть. Точно так же, брахман, когда человек пребывает с умом, охваченным и подавленным недоброжелательностью, и не понимает как есть истинный выход из возникшей недоброжелательности, в это время он не знает и не видит как есть своего собственного блага, ни блага других... ни блага обоих. Тогда даже те священные тексты, которые заучивались в течение долгого времени, не приходят ему на ум, не говоря уже о тех, которые не заучивались».

‘‘Puna caparaṃ, brāhmaṇa, yasmiṃ samaye thinamiddhapariyuṭṭhitena cetasā viharati thinamiddhaparetena, uppannassa ca thinamiddhassa nissaraṇaṃ yathābhūtaṃ nappajānāti, attatthampi tasmiṃ samaye yathābhūtaṃ nappajānāti na passati, paratthampi…pe… ubhayatthampi tasmiṃ samaye yathābhūtaṃ nappajānāti na passati, dīgharattaṃ sajjhāyakatāpi mantā nappaṭibhanti, pageva asajjhāyakatā. Seyyathāpi, brāhmaṇa, udapatto sevālapaṇakapariyonaddho. Tattha cakkhumā puriso sakaṃ mukhanimittaṃ paccavekkhamāno yathābhūtaṃ nappajāneyya na passeyya. Evamevaṃ kho, brāhmaṇa, yasmiṃ samaye thinamiddhapariyuṭṭhitena cetasā viharati thinamiddhaparetena, uppannassa ca thinamiddhassa nissaraṇaṃ yathābhūtaṃ nappajānāti, attatthampi tasmiṃ [Pg.204] samaye yathābhūtaṃ nappajānāti na passati, paratthampi…pe… ubhayatthampi tasmiṃ samaye yathābhūtaṃ nappajānāti na passati, dīgharattaṃ sajjhāyakatāpi mantā nappaṭibhanti, pageva asajjhāyakatā.

«И ещё, брахман, когда человек пребывает с умом, охваченным и подавленным ленью и сонливостью, и не понимает как есть истинный выход из возникших лени и сонливости, в это время он не знает и не видит как есть своего собственного блага, ни блага других... ни блага обоих. Тогда даже те священные тексты, которые заучивались в течение долгого времени, не приходят ему на ум, не говоря уже о тех, которые не заучивались. Представь, брахман, чашу с водой, покрытую водорослями и водной тиной. Если бы человек с хорошим зрением стал рассматривать в ней отражение своего лица, он не смог бы распознать и увидеть его как есть. Точно так же, брахман, когда человек пребывает с умом, охваченным и подавленным ленью и сонливостью, и не понимает как есть истинный выход из возникших лени и сонливости, в это время он не знает и не видит как есть своего собственного блага, ни блага других... ни блага обоих. Тогда даже те священные тексты, которые заучивались в течение долгого времени, не приходят ему на ум, не говоря уже о тех, которые не заучивались».

‘‘Puna caparaṃ, brāhmaṇa, yasmiṃ samaye uddhaccakukkuccapariyuṭṭhitena cetasā viharati uddhaccakukkuccaparetena, uppannassa ca uddhaccakukkuccassa nissaraṇaṃ yathābhūtaṃ nappajānāti, attatthampi tasmiṃ samaye yathābhūtaṃ nappajānāti na passati, paratthampi…pe… ubhayatthampi tasmiṃ samaye yathābhūtaṃ nappajānāti na passati, dīgharattaṃ sajjhāyakatāpi mantā nappaṭibhanti, pageva asajjhāyakatā. Seyyathāpi, brāhmaṇa, udapatto vāterito calito bhanto ūmijāto. Tattha cakkhumā puriso sakaṃ mukhanimittaṃ paccavekkhamāno yathābhūtaṃ nappajāneyya na passeyya. Evamevaṃ kho, brāhmaṇa, yasmiṃ samaye uddhaccakukkuccapariyuṭṭhitena cetasā viharati uddhaccakukkuccaparetena, uppannassa ca uddhaccakukkuccassa nissaraṇaṃ yathābhūtaṃ nappajānāti, attatthampi tasmiṃ samaye yathābhūtaṃ nappajānāti na passati, paratthampi…pe… ubhayatthampi tasmiṃ samaye yathābhūtaṃ nappajānāti na passati, dīgharattaṃ sajjhāyakatāpi mantā nappaṭibhanti, pageva asajjhāyakatā.

«И ещё, брахман, когда человек пребывает с умом, охваченным и подавленным неугомонностью и сожалением, и не понимает как есть истинный выход из возникших неугомонности и сожаления, в это время он не знает и не видит как есть своего собственного блага, ни блага других... ни блага обоих. Тогда даже те священные тексты, которые заучивались в течение долгого времени, не приходят ему на ум, не говоря уже о тех, которые не заучивались. Представь, брахман, чашу с водой, которую колышет ветер, взбалтывая, закручивая в вихри и покрывая рябью. Если бы человек с хорошим зрением стал рассматривать в ней отражение своего лица, он не смог бы распознать и увидеть его как есть. Точно так же, брахман, когда человек пребывает с умом, охваченным и подавленным неугомонностью и сожалением, и не понимает как есть истинный выход из возникших неугомонности и сожаления, в это время он не знает и не видит как есть своего собственного блага, ни блага других... ни блага обоих. Тогда даже те священные тексты, которые заучивались в течение долгого времени, не приходят ему на ум, не говоря уже о тех, которые не заучивались».

‘‘Puna caparaṃ, brāhmaṇa, yasmiṃ samaye vicikicchāpariyuṭṭhitena cetasā viharati vicikicchāparetena, uppannāya ca vicikicchāya nissaraṇaṃ yathābhūtaṃ nappajānāti, attatthampi tasmiṃ samaye yathābhūtaṃ nappajānāti na passati, paratthampi…pe… ubhayatthampi tasmiṃ samaye yathābhūtaṃ nappajānāti na passati, dīgharattaṃ sajjhāyakatāpi mantā nappaṭibhanti, pageva asajjhāyakatā. Seyyathāpi, brāhmaṇa, udapatto āvilo luḷito kalalībhūto andhakāre nikkhitto. Tattha cakkhumā puriso sakaṃ mukhanimittaṃ paccavekkhamāno yathābhūtaṃ nappajāneyya na passeyya. Evamevaṃ kho, brāhmaṇa, yasmiṃ samaye vicikicchāpariyuṭṭhitena cetasā viharati vicikicchāparetena, uppannāya ca vicikicchāya nissaraṇaṃ yathābhūtaṃ nappajānāti, attatthampi tasmiṃ samaye yathābhūtaṃ nappajānāti na passati, paratthampi…pe… ubhayatthampi tasmiṃ samaye yathābhūtaṃ nappajānāti na passati, dīgharattaṃ sajjhāyakatāpi mantā nappaṭibhanti, pageva asajjhāyakatā.

«И ещё, брахман, когда человек пребывает с умом, охваченным и подавленным сомнением, и не понимает как есть истинный выход из возникшего сомнения, в это время он не знает и не видит как есть своего собственного блага, ни блага других... ни блага обоих. Тогда даже те священные тексты, которые заучивались в течение долгого времени, не приходят ему на ум, не говоря уже о тех, которые не заучивались. Представь, брахман, чашу с водой, мутной, взболтанной, илистой, поставленную в темноте. Если бы человек с хорошим зрением стал рассматривать в ней отражение своего лица, он не смог бы распознать и увидеть его как есть. Точно так же, брахман, когда человек пребывает с умом, охваченным и подавленным сомнением, и не понимает как есть истинный выход из возникшего сомнения, в это время он не знает и не видит как есть своего собственного блага, ни блага других... ни блага обоих. Тогда даже те священные тексты, которые заучивались в течение долгого времени, не приходят ему на ум, не говоря уже о тех, которые не заучивались».

‘‘Yasmiñca [Pg.205] kho, brāhmaṇa, samaye na kāmarāgapariyuṭṭhitena cetasā viharati na kāmarāgaparetena, uppannassa ca kāmarāgassa nissaraṇaṃ yathābhūtaṃ pajānāti, attatthampi tasmiṃ samaye yathābhūtaṃ pajānāti passati, paratthampi tasmiṃ samaye yathābhūtaṃ pajānāti passati, ubhayatthampi tasmiṃ samaye yathābhūtaṃ pajānāti passati, dīgharattaṃ asajjhāyakatāpi mantā paṭibhanti, pageva sajjhāyakatā. Seyyathāpi, brāhmaṇa, udapatto asaṃsaṭṭho lākhāya vā haliddiyā vā nīliyā vā mañjiṭṭhāya vā. Tattha cakkhumā puriso sakaṃ mukhanimittaṃ paccavekkhamāno yathābhūtaṃ pajāneyya passeyya. Evamevaṃ kho, brāhmaṇa, yasmiṃ samaye na kāmarāgapariyuṭṭhitena cetasā viharati…pe….

«Но когда, брахман, человек пребывает с умом, не охваченным и не подавленным чувственным вожделением, и понимает как есть истинный выход из возникшего чувственного вожделения, в это время он знает и видит как есть свое собственное благо, и благо других, и благо обоих. Тогда даже те священные тексты, которые не заучивались в течение долгого времени, приходят ему на ум, не говоря уже о тех, которые заучивались. Представь, брахман, чашу с водой, не смешанной ни с лаком, ни с куркумой, ни с синей краской, ни с мареной. Если бы человек с хорошим зрением стал рассматривать в ней отражение своего лица, он смог бы распознать и увидеть его как есть. Точно так же, брахман, когда человек пребывает с умом, не охваченным и не подавленным чувственным вожделением... [и т. д.]»

‘‘Puna caparaṃ, brāhmaṇa, yasmiṃ samaye na byāpādapariyuṭṭhitena cetasā viharati…pe… seyyathāpi, brāhmaṇa, udapatto agginā asantatto anukkudhito anussadakajāto. Tattha cakkhumā puriso sakaṃ mukhanimittaṃ paccavekkhamāno yathābhūtaṃ pajāneyya passeyya. Evamevaṃ kho, brāhmaṇa, yasmiṃ samaye na byāpādapariyuṭṭhitena cetasā viharati…pe….

«И ещё, брахман, когда человек пребывает с умом, не охваченным и не подавленным недоброжелательностью... [и т. д.] Представь, брахман, чашу с водой, не нагретую на огне, не бурлящую, не кипящую и не испускающую пар. Если бы человек с хорошим зрением стал рассматривать в ней отражение своего лица, он смог бы распознать и увидеть его как есть. Точно так же, брахман, когда человек пребывает с умом, не охваченным и не подавленным недоброжелательностью... [и т. д.]»

‘‘Puna caparaṃ, brāhmaṇa, yasmiṃ samaye na thinamiddhapariyuṭṭhitena cetasā viharati…pe… seyyathāpi, brāhmaṇa, udapatto na sevālapaṇakapariyonaddho. Tattha cakkhumā puriso sakaṃ mukhanimittaṃ paccavekkhamāno yathābhūtaṃ pajāneyya passeyya. Evamevaṃ kho, brāhmaṇa, yasmiṃ samaye na thinamiddhapariyuṭṭhitena cetasā viharati…pe….

«И ещё, брахман, когда человек пребывает с умом, не охваченным и не подавленным ленью и сонливостью... [и т. д.] Представь, брахман, чашу с водой, не покрытую водорослями и водной тиной. Если бы человек с хорошим зрением стал рассматривать в ней отражение своего лица, он смог бы распознать и увидеть его как есть. Точно так же, брахман, когда человек пребывает с умом, не охваченным и не подавленным ленью и сонливостью... [и т. д.]»

‘‘Puna caparaṃ, brāhmaṇa, yasmiṃ samaye na uddhaccakukkuccapariyuṭṭhitena cetasā viharati…pe… seyyathāpi, brāhmaṇa, udapatto na vāterito na calito na bhanto na ūmijāto. Tattha cakkhumā puriso sakaṃ mukhanimittaṃ paccavekkhamāno yathābhūtaṃ pajāneyya passeyya. Evamevaṃ kho, brāhmaṇa, yasmiṃ samaye na uddhaccakukkuccapariyuṭṭhitena cetasā viharati …pe….

«И ещё, брахман, когда человек пребывает с умом, не охваченным и не подавленным неугомонностью и сожалением... [и т. д.] Представь, брахман, чашу с водой, которую не колышет ветер, не взбалтывая, не закручивая в вихри и не покрывая рябью. Если бы человек с хорошим зрением стал рассматривать в ней отражение своего лица, он смог бы распознать и увидеть его как есть. Точно так же, брахман, когда человек пребывает с умом, не охваченным и не подавленным неугомонностью и сожалением... [и т. д.]»

‘‘Puna caparaṃ, brāhmaṇa, yasmiṃ samaye na vicikicchāpariyuṭṭhitena cetasā viharati na vicikicchāparetena, uppannāya ca vicikicchāya nissaraṇaṃ yathābhūtaṃ pajānāti, attatthampi tasmiṃ samaye yathābhūtaṃ pajānāti passati, paratthampi tasmiṃ samaye yathābhūtaṃ pajānāti passati, ubhayatthampi tasmiṃ samaye yathābhūtaṃ pajānāti passati, dīgharattaṃ asajjhāyakatāpi [Pg.206] mantā paṭibhanti, pageva sajjhāyakatā. Seyyathāpi, brāhmaṇa, udapatto accho vippasanno anāvilo āloke nikkhitto. Tattha cakkhumā puriso sakaṃ mukhanimittaṃ paccavekkhamāno yathābhūtaṃ pajāneyya passeyya. Evamevaṃ kho, brāhmaṇa, yasmiṃ samaye na vicikicchāpariyuṭṭhitena cetasā viharati na vicikicchāparetena, uppannāya ca vicikicchāya nissaraṇaṃ yathābhūtaṃ pajānāti, attatthampi tasmiṃ samaye yathābhūtaṃ pajānāti passati, paratthampi…pe… ubhayatthampi tasmiṃ samaye yathābhūtaṃ pajānāti passati, dīgharattaṃ asajjhāyakatāpi mantā paṭibhanti, pageva sajjhāyakatā.

«И ещё, брахман, когда человек пребывает с умом, не охваченным и не подавленным сомнением, и понимает как есть истинный выход из возникшего сомнения, в это время он знает и видит как есть свое собственное благо, и благо других, и благо обоих. Тогда даже те священные тексты, которые не заучивались в течение долгого времени, приходят ему на ум, не говоря уже о тех, которые заучивались. Представь, брахман, чашу с водой, чистой, прозрачной, незамутненной, поставленную на свету. Если бы человек с хорошим зрением стал рассматривать в ней отражение своего лица, он смог бы распознать и увидеть его как есть. Точно так же, брахман, когда человек пребывает с умом, не охваченным и не подавленным сомнением, и понимает как есть истинный выход из возникшего сомнения, в это время он знает и видит как есть свое собственное благо, и благо других... и благо обоих. Тогда даже те священные тексты, которые не заучивались в течение долгого времени, приходят ему на ум, не говоря уже о тех, которые заучивались».

‘‘Ayaṃ kho, brāhmaṇa, hetu ayaṃ paccayo, yena kadāci dīgharattaṃ sajjhāyakatāpi mantā nappaṭibhanti, pageva asajjhāyakatā. Ayaṃ pana, brāhmaṇa, hetu ayaṃ paccayo, yena kadāci dīgharattaṃ asajjhāyakatāpi mantā paṭibhanti, pageva sajjhāyakatā’’ti.

«В этом, брахман, причина, в этом условие, почему порой даже те священные тексты, которые заучивались в течение долгого времени, не приходят на ум, не говоря уже о тех, которые не заучивались. И в этом же, брахман, причина, в этом условие, почему порой даже те священные тексты, которые не заучивались в течение долгого времени, приходят на ум, не говоря уже о тех, которые заучивались».

‘‘Abhikkantaṃ, bho gotama…pe… upāsakaṃ maṃ bhavaṃ gotamo dhāretu ajjatagge pāṇupetaṃ saraṇaṃ gata’’nti. Tatiyaṃ.

«Великолепно, почтенный Готама! ... Пусть почтенный Готама считает меня мирянином, принявшим прибежище отныне и до конца жизни». Третья [сутта].

4. Kāraṇapālīsuttaṃ

4. Каранапали-сутта

194. Ekaṃ samayaṃ bhagavā vesāliyaṃ viharati mahāvane kūṭāgārasālāyaṃ. Tena kho pana samayena kāraṇapālī brāhmaṇo licchavīnaṃ kammantaṃ kāreti. Addasā kho kāraṇapālī brāhmaṇo piṅgiyāniṃ brāhmaṇaṃ dūratova āgacchantaṃ; disvā piṅgiyāniṃ brāhmaṇaṃ etadavoca –

194. Однажды Благословенный пребывал в Весали, в Большом лесу, в зале с островерхой крышей. В то время брахман Каранапали руководил работами для личчхавов. Брахман Каранапали увидел издалека приближающегося брахмана Пингияни и, увидев его, обратился к нему с такими словами:

‘‘Handa, kuto nu bhavaṃ piṅgiyānī āgacchati divā divassā’’ti? ‘‘Itohaṃ, bho, āgacchāmi samaṇassa gotamassa santikā’’ti. ‘‘Taṃ kiṃ maññati bhavaṃ, piṅgiyānī, samaṇassa gotamassa paññāveyyattiyaṃ? Paṇḍito maññe’’ti? ‘‘Ko cāhaṃ, bho, ko ca samaṇassa gotamassa paññāveyyattiyaṃ jānissāmi! Sopi nūnassa tādisova yo samaṇassa gotamassa paññāveyyattiyaṃ jāneyyā’’ti! ‘‘Uḷārāya khalu bhavaṃ, piṅgiyānī, samaṇaṃ gotamaṃ pasaṃsāya pasaṃsatī’’ti. ‘‘Ko cāhaṃ, bho, ko ca samaṇaṃ [Pg.207] gotamaṃ pasaṃsissāmi! Pasatthappasatthova so bhavaṃ gotamo seṭṭho devamanussāna’’nti. ‘‘Kiṃ pana bhavaṃ, piṅgiyānī, atthavasaṃ sampassamāno samaṇe gotame evaṃ abhippasanno’’ti?

«Откуда это почтенный Пингияни идёт посреди дня?» — «Я иду, уважаемый, от отшельника Готамы». — «Что думает почтенный Пингияни об остроте мудрости отшельника Готамы? Считаешь ли ты его мудрецом?» — «Кто я такой, уважаемый, чтобы знать меру остроты мудрости отшельника Готамы? Поистине, только равный ему мог бы знать меру его мудрости!» — «Почтенный Пингияни восхваляет отшельника Готаму великой хвалой!» — «Кто я такой, уважаемый, чтобы восхвалять отшельника Готаму? Почтенный Готама восхваляем самими восхваляемыми, он — лучший среди богов и людей!» — «Какую же пользу видит почтенный Пингияни, питая такое глубокое доверие к отшельнику Готаме?»

‘‘Seyyathāpi, bho, puriso aggarasaparititto na aññesaṃ hīnānaṃ rasānaṃ piheti; evamevaṃ kho, bho, yato yato tassa bhoto gotamassa dhammaṃ suṇāti – yadi suttaso, yadi geyyaso, yadi veyyākaraṇaso, yadi abbhutadhammaso – tato tato na aññesaṃ puthusamaṇabrāhmaṇappavādānaṃ piheti.

«Подобно тому, уважаемый, как человек, насытившийся превосходным вкусом, больше не желает иных, низших вкусов; точно так же, уважаемый, из какой бы части Дхаммы почтенного Готамы человек ни слушал учение — будь то в виде сутт, гейя, веякараны или аббхутадхаммы — он больше не испытывает влечения к учениям многочисленных прочих отшельников и брахманов».

‘‘Seyyathāpi, bho, puriso jighacchādubbalyapareto madhupiṇḍikaṃ adhigaccheyya. So yato yato sāyetha, labhateva sādurasaṃ asecanakaṃ; evamevaṃ kho, bho, yato yato tassa bhoto gotamassa dhammaṃ suṇāti – yadi suttaso, yadi geyyaso, yadi veyyākaraṇaso, yadi abbhutadhammaso – tato tato labhateva attamanataṃ, labhati cetaso pasādaṃ.

«Подобно тому, почтенный, как человек, изнурённый голодом и слабостью, получил бы медовый шар. С какой бы стороны он ни пробовал его, он непременно ощутит чистый, превосходный сладкий вкус. Точно так же, почтенный, когда бы человек ни слушал Дхамму почтенного Готамы — будь то сутты, прозу со стихами, толкования или удивительные истории — всякий раз он обретает радость и умиротворение ума».

‘‘Seyyathāpi, bho, puriso candanaghaṭikaṃ adhigaccheyya – haricandanassa vā lohitacandanassa vā. So yato yato ghāyetha – yadi mūlato, yadi majjhato, yadi aggato – adhigacchateva surabhigandhaṃ asecanakaṃ; evamevaṃ kho, bho, yato yato tassa bhoto gotamassa dhammaṃ suṇāti – yadi suttaso, yadi geyyaso, yadi veyyākaraṇaso, yadi abbhutadhammaso – tato tato adhigacchati pāmojjaṃ adhigacchati somanassaṃ.

«Подобно тому, почтенный, как человек получил бы брусок сандалового дерева — будь то жёлтого сандала или красного сандала. С какой бы стороны он ни вдыхал его аромат — будь то у корня, посередине или с верхушки — он непременно ощутит чистый, благоуханный аромат. Точно так же, почтенный, когда бы человек ни слушал Дхамму почтенного Готамы — будь то сутты, прозу со стихами, толкования или удивительные истории — всякий раз он обретает ликование и радость».

‘‘Seyyathāpi, bho, puriso ābādhiko dukkhito bāḷhagilāno. Tassa kusalo bhisakko ṭhānaso ābādhaṃ nīhareyya; evamevaṃ kho, bho, yato yato tassa bhoto gotamassa dhammaṃ suṇāti – yadi suttaso, yadi geyyaso, yadi veyyākaraṇaso, yadi abbhutadhammaso – tato tato sokaparidevadukkhadomanassupāyāsā abbhatthaṃ gacchanti.

«Подобно тому, почтенный, как если бы человек был болен, страдал и был тяжело недужен, а искусный врач мгновенно избавил бы его от болезни. Точно так же, почтенный, когда бы человек ни слушал Дхамму почтенного Готамы — будь то сутты, прозу со стихами, толкования или удивительные истории — всякий раз его скорбь, стенания, боль, печаль и отчаяние бесследно исчезают».

‘‘Seyyathāpi[Pg.208], bho, pokkharaṇī acchodakā sātodakā sītodakā setakā supatitthā ramaṇīyā. Atha puriso āgaccheyya ghammābhitatto ghammapareto kilanto tasito pipāsito. So taṃ pokkharaṇiṃ ogāhetvā nhātvā ca pivitvā ca sabbadarathakilamathapariḷāhaṃ paṭippassambheyya. Evamevaṃ kho, bho, yato yato tassa bhoto gotamassa dhammaṃ suṇāti – yadi suttaso, yadi geyyaso, yadi veyyākaraṇaso, yadi abbhutadhammaso – tato tato sabbadarathakilamathapariḷāhā paṭippassambhantī’’ti.

«Подобно тому, почтенный, как если бы существовал прекрасный пруд с чистой, приятной, прохладной, прозрачной водой, с удобными берегами, восхитительный. И пришёл бы человек, измученный и истомлённый зноем, уставший, томимый жаждой. Он вошёл бы в этот пруд, искупался бы и напился, и вся его тревога, усталость и лихорадочный жар утихли бы. Точно так же, почтенный, когда бы человек ни слушал Дхамму почтенного Готамы — будь то сутты, прозу со стихами, толкования или удивительные истории — всякий раз вся его тревога, усталость и лихорадочный жар утихают».

Evaṃ vutte kāraṇapālī brāhmaṇo uṭṭhāyāsanā ekaṃsaṃ uttarāsaṅgaṃ karitvā dakkhiṇaṃ jāṇumaṇḍalaṃ pathaviyaṃ nihantvā yena bhagavā tenañjaliṃ paṇāmetvā tikkhattuṃ udānaṃ udānesi –

Когда это было сказано, брахман Каранапали поднялся со своего места, набросил верхнюю одежду на одно плечо, опустил правое колено на землю и, благоговейно сложив ладони в сторону Благословенного, трижды произнёс это вдохновенное восклицание:

‘‘Namo tassa bhagavato arahato sammāsambuddhassa;

Namo tassa bhagavato arahato sammāsambuddhassa;

Namo tassa bhagavato arahato sammāsambuddhassā’’ti.

«Поклонение Ему, Благословенному, Достойному, Всесовершенно Просветлённому! Поклонение Ему, Благословенному, Достойному, Всесовершенно Просветлённому! Поклонение Ему, Благословенному, Достойному, Всесовершенно Просветлённому!»

‘‘Abhikkantaṃ, bho piṅgiyāni, abhikkantaṃ, bho piṅgiyāni! Seyyathāpi, bho piṅgiyāni, nikkujjitaṃ vā ukkujjeyya paṭicchannaṃ vā vivareyya, mūḷhassa vā maggaṃ ācikkheyya andhakāre vā telapajjotaṃ dhāreyya – cakkhumanto rūpāni dakkhantīti; evamevaṃ bhotā piṅgiyāninā anekapariyāyena dhammo pakāsito. Esāhaṃ, bho piṅgiyāni, taṃ bhavantaṃ gotamaṃ saraṇaṃ gacchāmi dhammañca bhikkhusaṅghañca. Upāsakaṃ maṃ bhavaṃ piṅgiyānī dhāretu, ajjatagge pāṇupetaṃ saraṇaṃ gata’’nti. Catutthaṃ.

«Великолепно, почтенный Пингияни! Великолепно, почтенный Пингияни! Почтенный Пингияни разъяснил Дхамму многими способами, как если бы он повернул вертикально то, что было опрокинуто, открыл скрытое, указал путь заблудшему или внёс масляный светильник в темноту, чтобы зрячие могли видеть формы. Почтенный Пингияни, я прибегаю к почтенному Готаме как к убежищу, к Дхамме и к общине бхиккху. Пусть почтенный Пингияни считает меня мирянином-последователем, принявшим прибежище отныне и на всю жизнь».

5. Piṅgiyānīsuttaṃ

5. Пингияни-сутта

195. Ekaṃ samayaṃ bhagavā vesāliyaṃ viharati mahāvane kūṭāgārasālāyaṃ. Tena kho pana samayena pañcamattāni licchavisatāni bhagavantaṃ payirupāsanti. Appekacce licchavī nīlā honti nīlavaṇṇā nīlavatthā nīlālaṅkārā, appekacce licchavī pītā honti pītavaṇṇā pītavatthā pītālaṅkārā, appekacce licchavī lohitakā honti lohitakavaṇṇā lohitakavatthā lohitakālaṅkārā, appekacce licchavī odātā [Pg.209] honti odātavaṇṇā odātavatthā odātālaṅkārā. Tyassudaṃ bhagavā atirocati vaṇṇena ceva yasasā ca.

195. Однажды Благословенный пребывал в Весали, в зале с остроконечной крышей в Великом Лесу. В то время около пятисот Личчхавов пришли навестить Благословенного. Некоторые Личчхавы были синими: с синим цветом кожи, одетые в синее, с синими украшениями. Некоторые Личчхавы были жёлтыми: с жёлтым цветом кожи, одетые в жёлтое, с жёлтыми украшениями. Некоторые Личчхавы были красными: с красным цветом кожи, одетые в красное, с красными украшениями. Некоторые Личчхавы были белыми: с белым цветом кожи, одетые в белое, с белыми украшениями. И Благословенный превосходил их всех своим сиянием и величием.

Atha kho piṅgiyānī brāhmaṇo uṭṭhāyāsanā ekaṃsaṃ uttarāsaṅgaṃ karitvā yena bhagavā tenañjaliṃ paṇāmetvā bhagavantaṃ etadavoca – ‘‘paṭibhāti maṃ, bhagavā, paṭibhāti maṃ, sugatā’’ti. ‘‘Paṭibhātu taṃ piṅgiyānī’’ti bhagavā avoca. Atha kho piṅgiyānī brāhmaṇo bhagavato sammukhā sāruppāya gāthāya abhitthavi –

Тогда брахман Пингияни поднялся со своего места, набросил верхнюю одежду на одно плечо и, почтительно сложив ладони в сторону Благословенного, сказал Ему: «Вдохновение снизошло на меня, Благословенный! Вдохновение снизошло на меня, Сугата!» — «Вырази своё вдохновение, Пингияни», — ответил Благословенный. Тогда в присутствии Благословенного брахман Пингияни восславил Его подобающей строфой:

‘‘Padmaṃ yathā kokanadaṃ sugandhaṃ,Pāto siyā phullamavītagandhaṃ;

Aṅgīrasaṃ passa virocamānaṃ,Tapantamādiccamivantalikkhe’’ti.

«Подобно тому как благоуханный красный лотос коканада раскрывается утром, не растеряв своего аромата, взгляни на Ангирасу, сияющего, словно солнце, пылающее в небесах».

Atha kho te licchavī pañcahi uttarāsaṅgasatehi piṅgiyāniṃ brāhmaṇaṃ acchādesuṃ. Atha kho piṅgiyānī brāhmaṇo tehi pañcahi uttarāsaṅgasatehi bhagavantaṃ acchādesi.

Тогда эти Личчхавы одарили брахмана Пингияни пятьюстами верхними одеждами. И брахман Пингияни поднёс эти пятьсот верхних одежд Благословенному.

Atha kho bhagavā te licchavī etadavoca – ‘‘pañcannaṃ, licchavī, ratanānaṃ pātubhāvo dullabho lokasmiṃ. Katamesaṃ pañcannaṃ? Tathāgatassa arahato sammāsambuddhassa pātubhāvo dullabho lokasmiṃ. Tathāgatappaveditassa dhammavinayassa desetā puggalo dullabho lokasmiṃ. Tathāgatappaveditassa dhammavinayassa desitassa viññātā puggalo dullabho lokasmiṃ. Tathāgatappaveditassa dhammavinayassa desitassa viññātā dhammānudhammappaṭipanno puggalo dullabho lokasmiṃ. Kataññū katavedī puggalo dullabho lokasmiṃ. Imesaṃ kho, licchavī, pañcannaṃ ratanānaṃ pātubhāvo dullabho lokasmi’’nti. Pañcamaṃ.

Тогда Благословенный обратился к Личчхавам: «Личчхавы, появление пяти драгоценностей редко в мире. Каких пяти? (1) Появление Татхагаты, Достойного, Всесовершенно Просветлённого редко в мире. (2) Человек, способный обучать Дхамме и Дисциплине, провозглашённым Татхагатой, редок в мире. (3) Когда Дхамма и Дисциплина, провозглашённые Татхагатой, преподаны, человек, способный понять их, редок в мире. (4) Когда Дхамма и Дисциплина, провозглашённые Татхагатой, преподаны, человек, способный понять их и практиковать в соответствии с Дхаммой, редок в мире. (5) Благодарный и признательный человек редок в мире. Личчхавы, появление этих пяти драгоценностей редко в мире».

6. Mahāsupinasuttaṃ

6. Махасупина-сутта

196. ‘‘Tathāgatassa, bhikkhave, arahato sammāsambuddhassa pubbeva sambodhā anabhisambuddhassa bodhisattasseva sato pañca mahāsupinā pāturahesuṃ. Katame pañca? Tathāgatassa, bhikkhave, arahato sammāsambuddhassa pubbeva sambodhā anabhisambuddhassa bodhisattasseva sato [Pg.210] ayaṃ mahāpathavī mahāsayanaṃ ahosi, himavā pabbatarājā bibbohanaṃ ahosi, puratthime samudde vāmo hattho ohito ahosi, pacchime samudde dakkhiṇo hattho ohito ahosi, dakkhiṇe samudde ubho pādā ohitā ahesuṃ. Tathāgatassa, bhikkhave, arahato sammāsambuddhassa pubbeva sambodhā anabhisambuddhassa bodhisattasseva sato ayaṃ paṭhamo mahāsupino pāturahosi.

196. «Бхиккху, до своего Просветления, когда Татхагата, Достойный, Всесовершенно Просветлённый был ещё только бодхисаттой, не полностью просветлённым, Ему явились пять великих сновидений. Какие пять? (1) До своего Просветления, когда Он был ещё только бодхисаттой, не полностью просветлённым, Татхагате явилось во сне, что эта великая земля была Его ложем; Гималаи, царь гор, были Его подушкой; Его левая рука покоилась на восточном море, Его правая рука — на западном море, а обе Его стопы — на южном море. Это было первое великое сновидение, которое явилось Татхагате, Достойному, Всесовершенно Просветлённому до Его Просветления, когда Он был ещё только бодхисаттой, не полностью просветлённым.

‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, tathāgatassa arahato sammāsambuddhassa pubbeva sambodhā anabhisambuddhassa bodhisattasseva sato tiriyā nāma tiṇajāti nābhiyā uggantvā nabhaṃ āhacca ṭhitā ahosi. Tathāgatassa, bhikkhave, arahato sammāsambuddhassa pubbeva sambodhā anabhisambuddhassa bodhisattasseva sato ayaṃ dutiyo mahāsupino pāturahosi.

«И ещё, бхиккху, до своего Просветления, когда Он был ещё только бодхисаттой, не полностью просветлённым, Татхагате явилось во сне, что трава под названием тирия выросла из Его пупка и поднялась до самого неба. Это было второе великое сновидение, которое явилось Татхагате... когда Он был ещё только бодхисаттой, не полностью просветлённым.

‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, tathāgatassa arahato sammāsambuddhassa pubbeva sambodhā anabhisambuddhassa bodhisattasseva sato setā kimī kaṇhasīsā pādehi ussakkitvā ( ) yāva jāṇumaṇḍalā paṭicchādesuṃ. Tathāgatassa, bhikkhave, arahato sammāsambuddhassa pubbeva sambodhā anabhisambuddhassa bodhisattasseva sato ayaṃ tatiyo mahāsupino pāturahosi.

«И ещё, бхиккху, до своего Просветления, когда Он был ещё только бодхисаттой, не полностью просветлённым, Татхагате явилось во сне, что белые черви с чёрными головами поползли от Его стоп вверх до самых колен и покрыли их. Это было третье великое сновидение, которое явилось Татхагате... когда Он был ещё только бодхисаттой, не полностью просветлённым.

‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, tathāgatassa arahato sammāsambuddhassa pubbeva sambodhā anabhisambuddhassa bodhisattasseva sato cattāro sakuṇā nānāvaṇṇā catūhi disāhi āgantvā pādamūle nipatitvā sabbasetā sampajjiṃsu. Tathāgatassa, bhikkhave, arahato sammāsambuddhassa pubbeva sambodhā anabhisambuddhassa bodhisattasseva sato ayaṃ catuttho mahāsupino pāturahosi.

«И ещё, бхиккху, до своего Просветления, когда Он был ещё только бодхисаттой, не полностью просветлённым, Татхагате явилось во сне, что четыре птицы разных цветов прилетели с четырёх сторон света, пали у Его стоп и стали совершенно белыми. Это было четвёртое великое сновидение, которое явилось Татхагате... когда Он был ещё только бодхисаттой, не полностью просветлённым.

‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, tathāgato arahaṃ sammāsambuddho pubbeva sambodhā anabhisambuddho bodhisattova samāno mahato mīḷhapabbatassa uparūpari caṅkamati alippamāno mīḷhena. Tathāgatassa, bhikkhave, arahato sammāsambuddhassa pubbeva sambodhā anabhisambuddhassa bodhisattasseva sato ayaṃ pañcamo mahāsupino pāturahosi.

«И ещё, бхиккху, до своего Просветления, когда Он был ещё только бодхисаттой, не полностью просветлённым, Татхагате явилось во сне, что Он ходит взад и вперёд по вершине огромной горы нечистот, не пачкаясь ими. Это было пятое великое сновидение, которое явилось Татхагате... когда Он был ещё только бодхисаттой, не полностью просветлённым.

‘‘Yampi[Pg.211], bhikkhave, tathāgatassa arahato sammāsambuddhassa pubbeva sambodhā anabhisambuddhassa bodhisattasseva sato ayaṃ mahāpathavī mahāsayanaṃ ahosi, himavā pabbatarājā bibbohanaṃ ahosi, puratthime samudde vāmo hattho ohito ahosi, pacchime samudde dakkhiṇo hattho ohito ahosi, dakkhiṇe samudde ubho pādā ohitā ahesuṃ; tathāgatena, bhikkhave, arahatā sammāsambuddhena anuttarā sammāsambodhi abhisambuddhā. Tassā abhisambodhāya ayaṃ paṭhamo mahāsupino pāturahosi.

«То, бхиккху, что Татхагате — до Его Просветления, когда Он был ещё только бодхисаттой, не полностью просветлённым — явилось во сне, что эта великая земля была Его ложем, Гималаи, царь гор, — Его подушкой, Его левая рука покоилась на восточном море, Его правая рука — на западном море, а обе Его стопы — на южном море, предвещало, что Татхагата, Достойный, Всесовершенно Просветлённый постигнет непревзойдённое совершенное Просветление. Это первое великое сновидение явилось Ему как знамение этого постижения.

‘‘Yampi, bhikkhave, tathāgatassa arahato sammāsambuddhassa pubbeva sambodhā anabhisambuddhassa bodhisattasseva sato tiriyā nāma tiṇajāti nābhiyā uggantvā nabhaṃ āhacca ṭhitā ahosi; tathāgatena, bhikkhave, arahatā sammāsambuddhena ariyo aṭṭhaṅgiko maggo abhisambujjhitvā yāva devamanussehi suppakāsito. Tassa abhisambodhāya ayaṃ dutiyo mahāsupino pāturahosi.

«То, бхиккху, что Татхагате... явилось во сне, что трава тирия выросла из Его пупка и поднялась до самого неба, предвещало, что Татхагата постигнет Благородный восьмеричный путь и прекрасно провозгласит его богам и людям. Это второе великое сновидение явилось Ему как знамение этого постижения.

‘‘Yampi, bhikkhave, tathāgatassa arahato sammāsambuddhassa pubbeva sambodhā anabhisambuddhassa bodhisattasseva sato setā kimī kaṇhasīsā pādehi ussakkitvā yāva jāṇumaṇḍalā paṭicchādesuṃ; bahū, bhikkhave, gihī odātavasanā tathāgataṃ pāṇupetā saraṇaṃ gatā. Tassa abhisambodhāya ayaṃ tatiyo mahāsupino pāturahosi.

«То, бхиккху, что Татхагате... явилось во сне, что белые черви с чёрными головами поползли от Его стоп вверх до самых колен и покрыли их, предвещало, что многие миряне в белых одеждах примут прибежище в Татхагате до конца своей жизни. Это третье великое сновидение явилось Ему как знамение этого постижения.

‘‘Yampi, bhikkhave, tathāgatassa arahato sammāsambuddhassa pubbeva sambodhā anabhisambuddhassa bodhisattasseva sato cattāro sakuṇā nānāvaṇṇā catūhi disāhi āgantvā pādamūle nipatitvā sabbasetā sampajjiṃsu; cattārome, bhikkhave, vaṇṇā khattiyā brāhmaṇā vessā suddā te tathāgatappavedite dhammavinaye agārasmā anagāriyaṃ pabbajitvā anuttaraṃ vimuttiṃ sacchikaronti. Tassa abhisambodhāya ayaṃ catuttho mahāsupino pāturahosi.

«То, бхиккху, что Татхагате... явилось во сне, что четыре птицы разных цветов прилетели с четырёх сторон света, пали у Его стоп и стали совершенно белыми, предвещало, что представители четырёх каст — кхаттии, брахманы, вессы и судды — покинут домашнюю жизнь ради бездомной в Дхамме и Дисциплине, провозглашённых Татхагатой, и осуществят непревзойдённое освобождение. Это четвёртое великое сновидение явилось Ему как знамение этого постижения.

‘‘Yampi, bhikkhave, tathāgato arahaṃ sammāsambuddho pubbeva sambodhā anabhisambuddho bodhisattova samāno mahato mīḷhapabbatassa uparūpari caṅkamati [Pg.212] alippamāno mīḷhena; lābhī, bhikkhave, tathāgato cīvarapiṇḍapātasenāsanagilānappaccayabhesajjaparikkhārānaṃ, taṃ tathāgato agathito amucchito anajjhosanno ādīnavadassāvī nissaraṇapañño paribhuñjati. Tassa abhisambodhāya ayaṃ pañcamo mahāsupino pāturahosi.

«То, бхиккху, что Татхагата... ходил взад и вперёд по вершине огромной горы нечистот, не пачкаясь ими, предвещало, что Татхагата будет получать подношения в виде монашеских одеяний, подаяния пищи, жилищ, а также лекарств и пособий для больных, и Он будет пользоваться ими без привязанности, без ослепления, без страстного увлечения, видя в них опасность и зная путь к освобождению от них. Это пятое великое сновидение явилось Ему как знамение этого постижения».

‘‘Tathāgatassa, bhikkhave, arahato sammāsambuddhassa pubbeva sambodhā anabhisambuddhassa bodhisattasseva sato ime pañca mahāsupinā pāturahesu’’nti. Chaṭṭhaṃ.

«О монахи, до Пробуждения Татхагаты, Араханта, Всесовершенного Будды, когда он ещё был непробуждённым Бодхисаттой, ему явились эти пять великих сновидений». (Шестая сутта).

7. Vassasuttaṃ

7. Васса-сутта (Сутта о дожде)

197. ‘‘Pañcime, bhikkhave, vassassa antarāyā, yaṃ nemittā na jānanti, yattha nemittānaṃ cakkhu na kamati. Katame pañca? Upari, bhikkhave, ākāse tejodhātu pakuppati. Tena uppannā meghā paṭivigacchanti. Ayaṃ, bhikkhave, paṭhamo vassassa antarāyo, yaṃ nemittā na jānanti, yattha nemittānaṃ cakkhu na kamati.

197. «Есть, монахи, эти пять препятствий для дождя, о которых не знают предсказатели знамений, и куда не проникает взор предсказателей знамений. Какие пять? О монахи, в верхних слоях неба возмущается стихия огня. Из-за этого возникшие облака рассеиваются. Это, монахи, первое препятствие для дождя, о котором не знают предсказатели знамений, и куда не проникает взор предсказателей знамений.

‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, upari ākāse vāyodhātu pakuppati. Tena uppannā meghā paṭivigacchanti. Ayaṃ, bhikkhave, dutiyo vassassa antarāyo, yaṃ nemittā na jānanti, yattha nemittānaṃ cakkhu na kamati.

И ещё, монахи, в верхних слоях неба возмущается стихия воздуха. Из-за этого возникшие облака рассеиваются. Это, монахи, второе препятствие для дождя, о котором не знают предсказатели знамений, и куда не проникает взор предсказателей знамений.

‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, rāhu asurindo pāṇinā udakaṃ sampaṭicchitvā mahāsamudde chaḍḍeti. Ayaṃ, bhikkhave, tatiyo vassassa antarāyo, yaṃ nemittā na jānanti, yattha nemittānaṃ cakkhu na kamati.

И ещё, монахи, владыка асуров Раху собирает воду своей ладонью и выливает её в великий океан. Это, монахи, третье препятствие для дождя, о котором не знают предсказатели знамений, и куда не проникает взор предсказателей знамений.

‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, vassavalāhakā devā pamattā honti. Ayaṃ, bhikkhave, catuttho vassassa antarāyo, yaṃ nemittā na jānanti, yattha nemittānaṃ cakkhu na kamati.

И ещё, монахи, божества дождевых облаков впадают в беспечность. Это, монахи, четвёртое препятствие для дождя, о котором не знают предсказатели знамений, и куда не проникает взор предсказателей знамений.

‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, manussā adhammikā honti. Ayaṃ, bhikkhave, pañcamo vassassa antarāyo, yaṃ nemittā na jānanti, yattha nemittānaṃ cakkhu na kamati. Ime kho, bhikkhave, pañca vassassa antarāyā, yaṃ nemittā na jānanti, yattha nemittānaṃ cakkhu na kamatī’’ti. Sattamaṃ.

И ещё, монахи, люди становятся неправедными. Это, монахи, пятое препятствие для дождя, о котором не знают предсказатели знамений, и куда не проникает взор предсказателей знамений. Таковы, монахи, пять препятствий для дождя, о которых не знают предсказатели знамений, и куда не проникает взор предсказателей знамений». (Седьмая сутта).

8. Vācāsuttaṃ

8. Вача-сутта (Сутта о речи)

198. ‘‘Pañcahi[Pg.213], bhikkhave, aṅgehi samannāgatā vācā subhāsitā hoti, no dubbhāsitā, anavajjā ca ananuvajjā ca viññūnaṃ. Katamehi pañcahi? Kālena ca bhāsitā hoti, saccā ca bhāsitā hoti, saṇhā ca bhāsitā hoti, atthasaṃhitā ca bhāsitā hoti, mettacittena ca bhāsitā hoti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi aṅgehi samannāgatā vācā subhāsitā hoti, no dubbhāsitā, anavajjā ca ananuvajjā ca viññūna’’nti. Aṭṭhamaṃ.

198. «Монахи, речь, наделённая пятью качествами, является хорошо сказанной, а не плохо сказанной; она безупречна и не заслуживает порицания со стороны мудрых. Какими пятью? Она произносится своевременно; то, что говорится — истинно; она произносится мягко; то, что говорится — полезно; она произносится с умом, исполненным доброжелательности. Монахи, речь, наделённая этими пятью качествами, является хорошо сказанной, а не плохо сказанной; она безупречна и не заслуживает порицания со стороны мудрых». (Восьмая сутта).

9. Kulasuttaṃ

9. Кула-сутта (Сутта о семьях)

199. ‘‘Yaṃ, bhikkhave, sīlavanto pabbajitā kulaṃ upasaṅkamanti, tattha manussā pañcahi ṭhānehi bahuṃ puññaṃ pasavanti. Katamehi pañcahi? Yasmiṃ, bhikkhave, samaye sīlavante pabbajite kulaṃ upasaṅkamante manussā disvā cittāni pasādenti, saggasaṃvattanikaṃ, bhikkhave, taṃ kulaṃ tasmiṃ samaye paṭipadaṃ paṭipannaṃ hoti.

199. «Монахи, когда добродетельные монахи приходят в семью, люди в ней порождают много заслуг по пяти причинам. По каким пяти? Монахи, когда люди видят добродетельных монахов, приходящих в их семью, и их сердца наполняются верой, в это время эта семья практикует путь, ведущий на небеса.

‘‘Yasmiṃ, bhikkhave, samaye sīlavante pabbajite kulaṃ upasaṅkamante manussā paccuṭṭhenti abhivādenti āsanaṃ denti, uccākulīnasaṃvattanikaṃ, bhikkhave, taṃ kulaṃ tasmiṃ samaye paṭipadaṃ paṭipannaṃ hoti.

Когда люди встают навстречу, приветствуют поклоном и предлагают сиденье добродетельным монахам, приходящим в их семью, в это время эта семья практикует путь, ведущий к рождению в благородных семьях.

‘‘Yasmiṃ, bhikkhave, samaye sīlavante pabbajite kulaṃ upasaṅkamante manussā maccheramalaṃ paṭivinenti, mahesakkhasaṃvattanikaṃ, bhikkhave, taṃ kulaṃ tasmiṃ samaye paṭipadaṃ paṭipannaṃ hoti.

Когда люди устраняют грязь скупости по отношению к добродетельным монахам, приходящим в их семью, в это время эта семья практикует путь, ведущий к великому влиянию.

‘‘Yasmiṃ, bhikkhave, samaye sīlavante pabbajite kulaṃ upasaṅkamante manussā yathāsatti yathābalaṃ saṃvibhajanti, mahābhogasaṃvattanikaṃ, bhikkhave, taṃ kulaṃ tasmiṃ samaye paṭipadaṃ paṭipannaṃ hoti.

Когда люди делятся тем, что имеют, в меру своих сил и возможностей с добродетельными монахами, приходящими в их семью, в это время эта семья практикует путь, ведущий к великому богатству.

‘‘Yasmiṃ, bhikkhave, samaye sīlavante pabbajite kulaṃ upasaṅkamante manussā paripucchanti paripañhanti dhammaṃ suṇanti, mahāpaññāsaṃvattanikaṃ, bhikkhave, taṃ kulaṃ tasmiṃ samaye paṭipadaṃ paṭipannaṃ hoti. Yaṃ, bhikkhave, sīlavanto pabbajitā kulaṃ upasaṅkamanti, tattha manussā imehi pañcahi ṭhānehi bahuṃ puññaṃ pasavantī’’ti. Navamaṃ.

Когда люди расспрашивают добродетельных монахов, приходящих в их семью, задают вопросы об Учении и слушают Дхамму, в это время эта семья практикует путь, ведущий к великой мудрости. Монахи, когда добродетельные монахи приходят в семью, люди в ней порождают много заслуг по этим пяти причинам». (Девятая сутта).

10. Nissāraṇīyasuttaṃ

10. Ниссарания-сутта (Сутта об освобождении)

200. ‘‘Pañcimā[Pg.214], bhikkhave, nissāraṇīyā dhātuyo. Katamā pañca? Idha, bhikkhave, bhikkhuno kāmaṃ manasikaroto kāmesu cittaṃ na pakkhandati nappasīdati na santiṭṭhati na vimuccati. Nekkhammaṃ kho panassa manasikaroto nekkhamme cittaṃ pakkhandati pasīdati santiṭṭhati vimuccati. Tassa taṃ cittaṃ sugataṃ subhāvitaṃ suvuṭṭhitaṃ suvimuttaṃ suvisaṃyuttaṃ kāmehi; ye ca kāmapaccayā uppajjanti āsavā vighātapariḷāhā, mutto so tehi, na so taṃ vedanaṃ vediyati. Idamakkhātaṃ kāmānaṃ nissaraṇaṃ.

200. «Есть, монахи, эти пять элементов освобождения. Какие пять? Здесь, монахи, когда монах размышляет о чувственных удовольствиях, его ум не устремляется к ним, не обретает в них умиротворения, не утверждается в них и не освобождается в них. Но когда он размышляет об отречении, его ум устремляется к отречению, обретает умиротворение, утверждается и освобождается в нём. Его ум хорошо направлен, хорошо развит, хорошо возвысился, хорошо освободился и полностью отделился от чувственных удовольствий. И он освобождается от тех влечений, мучительных и лихорадочных, которые возникают с чувственными удовольствиями в качестве условия. Он не испытывает подобного рода чувств. Это провозглашено освобождением от чувственных удовольствий.

‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, bhikkhuno byāpādaṃ manasikaroto byāpāde cittaṃ na pakkhandati nappasīdati na santiṭṭhati na vimuccati. Abyāpādaṃ kho panassa manasikaroto abyāpāde cittaṃ pakkhandati pasīdati santiṭṭhati vimuccati. Tassa taṃ cittaṃ sugataṃ subhāvitaṃ suvuṭṭhitaṃ suvimuttaṃ suvisaṃyuttaṃ byāpādena; ye ca byāpādapaccayā uppajjanti āsavā vighātapariḷāhā, mutto so tehi, na so taṃ vedanaṃ vediyati. Idamakkhātaṃ byāpādassa nissaraṇaṃ.

И ещё, монахи, когда монах размышляет о недоброжелательности, его ум не устремляется к ней, не обретает в ней умиротворения, не утверждается в ней и не освобождается в ней. Но когда он размышляет о доброжелательности, его ум устремляется к доброжелательности, обретает умиротворение, утверждается и освобождается в ней. Его ум хорошо направлен, хорошо развит, хорошо возвысился, хорошо освободился и полностью отделился от недоброжелательности. И он освобождается от тех влечений, мучительных и лихорадочных, которые возникают с недоброжелательностью в качестве условия. Он не испытывает подобного рода чувств. Это провозглашено освобождением от недоброжелательности.

‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, bhikkhuno vihesaṃ manasikaroto vihesāya cittaṃ na pakkhandati nappasīdati na santiṭṭhati na vimuccati. Avihesaṃ kho panassa manasikaroto avihesāya cittaṃ pakkhandati pasīdati santiṭṭhati vimuccati. Tassa taṃ cittaṃ sugataṃ subhāvitaṃ suvuṭṭhitaṃ suvimuttaṃ suvisaṃyuttaṃ vihesāya; ye ca vihesāpaccayā uppajjanti āsavā vighātapariḷāhā, mutto so tehi, na so taṃ vedanaṃ vediyati. Idamakkhātaṃ vihesāya nissaraṇaṃ.

И ещё, монахи, когда монах размышляет о причинении вреда, его ум не устремляется к нему, не обретает в нём умиротворения, не утверждается в нём и не освобождается в нём. Но когда он размышляет о непричинении вреда, его ум устремляется к непричинению вреда, обретает умиротворение, утверждается и освобождается в нём. Его ум хорошо направлен, хорошо развит, хорошо возвысился, хорошо освободился и полностью отделился от причинения вреда. И он освобождается от тех влечений, мучительных и лихорадочных, которые возникают с причинением вреда в качестве условия. Он не испытывает подобного рода чувств. Это провозглашено освобождением от причинения вреда.

‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, bhikkhuno rūpaṃ manasikaroto rūpe cittaṃ na pakkhandati nappasīdati na santiṭṭhati na vimuccati. Arūpaṃ kho panassa manasikaroto arūpe cittaṃ pakkhandati pasīdati santiṭṭhati vimuccati. Tassa taṃ cittaṃ sugataṃ subhāvitaṃ suvuṭṭhitaṃ suvimuttaṃ suvisaṃyuttaṃ rūpehi; ye ca rūpapaccayā uppajjanti āsavā vighātapariḷāhā, mutto so tehi, na so taṃ vedanaṃ vediyati. Idamakkhātaṃ rūpānaṃ nissaraṇaṃ.

И ещё, монахи, когда монах размышляет о материальной форме, его ум не устремляется к ней, не обретает в ней умиротворения, не утверждается в ней и не освобождается в ней. Но когда он размышляет о нематериальном, его ум устремляется к нематериальному, обретает умиротворение, утверждается и освобождается в нём. Его ум хорошо направлен, хорошо развит, хорошо возвысился, хорошо освободился и полностью отделился от материальных форм. И он освобождается от тех влечений, мучительных и лихорадочных, которые возникают с материальной формой в качестве условия. Он не испытывает подобного рода чувств. Это провозглашено освобождением от материальных форм.

‘‘Puna [Pg.215] caparaṃ, bhikkhave, bhikkhuno sakkāyaṃ manasikaroto sakkāye cittaṃ na pakkhandati nappasīdati na santiṭṭhati na vimuccati. Sakkāyanirodhaṃ kho panassa manasikaroto sakkāyanirodhe cittaṃ pakkhandati pasīdati santiṭṭhati vimuccati. Tassa taṃ cittaṃ sugataṃ subhāvitaṃ suvuṭṭhitaṃ suvimuttaṃ suvisaṃyuttaṃ sakkāyena; ye ca sakkāyapaccayā uppajjanti āsavā vighātapariḷāhā, mutto so tehi, na so taṃ vedanaṃ vediyati. Idamakkhātaṃ sakkāyassa nissaraṇaṃ.

И ещё, монахи, когда монах размышляет о личностном существовании (саккая), его ум не устремляется к нему, не обретает в нём умиротворения, не утверждается в нём и не освобождается в нём. Но когда он размышляет о прекращении личностного существования, его ум устремляется к прекращению личностного существования, обретает умиротворение, утверждается и освобождается в нём. Его ум хорошо направлен, хорошо развит, хорошо возвысился, хорошо освободился и полностью отделился от личностного существования. И он освобождается от тех влечений, мучительных и лихорадочных, которые возникают с личностным существованием в качестве условия. Он не испытывает подобного рода чувств. Это провозглашено освобождением от личностного существования.

‘‘Tassa kāmanandīpi nānuseti, byāpādanandīpi nānuseti, vihesānandīpi nānuseti, rūpanandīpi nānuseti, sakkāyanandīpi nānuseti (so) kāmanandiyāpi ananusayā, byāpādanandiyāpi ananusayā, vihesānandiyāpi ananusayā, rūpanandiyāpi ananusayā, sakkāyanandiyāpi ananusayā. Ayaṃ vuccati, bhikkhave, bhikkhu niranusayo, acchecchi taṇhaṃ, vivattayi saṃyojanaṃ, sammā mānābhisamayā antamakāsi dukkhassa. Imā kho, bhikkhave, pañca nissāraṇīyā dhātuyo’’ti. Dasamaṃ.

В нём больше не залегает склонность к восторгу от чувственных удовольствий, не залегает склонность к восторгу от недоброжелательности, не залегает склонность к восторгу от причинения вреда, не залегает склонность к восторгу от материальной формы, не залегает склонность к восторгу от личностного существования. Поскольку в нём нет этих склонностей к восторгу от чувственных удовольствий, восторгу от недоброжелательности, восторгу от причинения вреда, восторгу от материальной формы и восторгу от личностного существования, такой монах, о монахи, зовётся свободным от скрытых склонностей (анусая). Он отсёк жажду, сбросил оковы и благодаря полному преодолению самомнения положил конец страданию. Таковы, монахи, пять элементов освобождения». (Десятая сутта).

Brāhmaṇavaggo pañcamo.

Пятая глава: О брахманах.

Tassuddānaṃ –

Оглавление главы:

Soṇo doṇo saṅgāravo, kāraṇapālī ca piṅgiyānī;

Supinā ca vassā vācā, kulaṃ nissāraṇīyena cāti.

Сона, Дона, Сангарава, Каранапали и Пингияни; Сновидения, Дождь, Речь, Семья и Освобождение.

Catutthaṃpaṇṇāsakaṃ samatto.

Четвёртая часть из пятидесяти сутт завершена.

5. Pañcamapaṇṇāsakaṃ

5. Пятая часть из пятидесяти сутт

(21) 1. Kimilavaggo

(21) 1. Глава о Кимиле

1. Kimilasuttaṃ

1. Кимила-сутта (Сутта о Кимиле)

201. Ekaṃ [Pg.216] samayaṃ bhagavā kimilāyaṃ viharati veḷuvane. Atha kho āyasmā kimilo yena bhagavā tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā bhagavantaṃ abhivādetvā ekamantaṃ nisīdi. Ekamantaṃ nisinno kho āyasmā kimilo bhagavantaṃ etadavoca – ‘‘ko nu kho, bhante, hetu ko paccayo, yena tathāgate parinibbute saddhammo na ciraṭṭhitiko hotī’’ti? ‘‘Idha, kimila, tathāgate parinibbute bhikkhū bhikkhuniyo upāsakā upāsikāyo satthari agāravā viharanti appatissā, dhamme agāravā viharanti appatissā, saṅghe agāravā viharanti appatissā, sikkhāya agāravā viharanti appatissā, aññamaññaṃ agāravā viharanti appatissā. Ayaṃ kho, kimila, hetu ayaṃ paccayo, yena tathāgate parinibbute saddhammo na ciraṭṭhitiko hotī’’ti.

201. Однажды Благословенный пребывал в Кимиле, в роще Велувана. Тогда почтенный Кимила подошёл к Благословенному, поклонился ему, сел рядом и спросил: «В чём, уважаемый, причина и в чём повод того, что после окончательного ухода Татхагаты в париниббану Истинная Дхамма не сохраняется надолго?» — «Здесь, Кимила, после окончательного ухода Татхагаты в париниббану монахи, монахини, миряне и мирянки живут без почтения и уважения к Учителю; живут без почтения и уважения к Дхамме; живут без почтения и уважения к Сангхе; живут без почтения и уважения к обучению; живут без почтения и уважения друг к другу. В этом, Кимила, причина и в этом повод того, что после окончательного ухода Татхагаты в париниббану Истинная Дхамма не сохраняется надолго».

‘‘Ko pana, bhante, hetu ko paccayo, yena tathāgate parinibbute saddhammo ciraṭṭhitiko hotī’’ti? ‘‘Idha, kimila, tathāgate parinibbute bhikkhū bhikkhuniyo upāsakā upāsikāyo satthari sagāravā viharanti sappatissā, dhamme sagāravā viharanti sappatissā, saṅghe sagāravā viharanti sappatissā, sikkhāya sagāravā viharanti sappatissā, aññamaññaṃ sagāravā viharanti sappatissā. Ayaṃ kho, kimila, hetu ayaṃ paccayo, yena tathāgate parinibbute saddhammo ciraṭṭhitiko hotī’’ti. Paṭhamaṃ.

«А в чём же, уважаемый, причина и в чём повод того, что после окончательного ухода Татхагаты в париниббану Истинная Дхамма сохраняется надолго?» — «Здесь, Кимила, после окончательного ухода Татхагаты в париниббану монахи, монахини, миряне и мирянки живут с почтением и уважением к Учителю; живут с почтением и уважением к Дхамме; живут с почтением и уважением к Сангхе; живут с почтением и уважением к обучению; живут с почтением и уважением друг к другу. В этом, Кимила, причина и в этом повод того, что после окончательного ухода Татхагаты в париниббану Истинная Дхамма сохраняется надолго». (Первая сутта).

2. Dhammassavanasuttaṃ

2. Дхаммассавана-сутта (Сутта о слушании Дхаммы)

202. ‘‘Pañcime, bhikkhave, ānisaṃsā dhammassavane. Katame pañca? Assutaṃ suṇāti, sutaṃ pariyodāpeti, kaṅkhaṃ vitarati, diṭṭhiṃ ujuṃ karoti, cittamassa pasīdati. Ime kho, bhikkhave, pañca ānisaṃsā dhammassavane’’ti. Dutiyaṃ.

202. «Есть, монахи, эти пять преимуществ в слушании Дхаммы. Какие пять? Человек слышит то, чего не слышал ранее; он очищает то, что уже слышал; он избавляется от сомнений; он выпрямляет свои взгляды; его ум обретает умиротворение и веру. Таковы, монахи, пять преимуществ в слушании Дхаммы». (Вторая сутта).

3. Assājānīyasuttaṃ

3. Ассаджания-сутта (Сутта о породистом коне)

203. ‘‘Pañcahi[Pg.217], bhikkhave, aṅgehi samannāgato rañño bhadro assājānīyo rājāraho hoti rājabhoggo, rañño aṅgantveva saṅkhaṃ gacchati.

203. «Монахи, наделённый пятью качествами, превосходный породистый конь царя достоин царя, является достоянием царя и считается признаком царского величия.

‘‘Katamehi pañcahi? Ajjavena, javena, maddavena, khantiyā, soraccena – imehi kho, bhikkhave, pañcahi aṅgehi samannāgato rañño bhadro assājānīyo rājāraho hoti rājabhoggo, rañño aṅgantveva saṅkhaṃ gacchati. ‘‘Evamevaṃ kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato bhikkhu āhuneyyo hoti pāhuneyyo dakkhiṇeyyo añjalikaraṇīyo anuttaraṃ puññakkhettaṃ lokassa.

Какими пятью? Прямотой, скоростью, мягкостью, терпением и кротостью. Наделённый этими пятью качествами, превосходный породистый конь царя достоин царя, является достоянием царя и считается признаком царского величия. Точно так же, монахи, наделённый пятью качествами монах достоин даров, достоин гостеприимства, достоин подношений, достоин уважительного приветствия со сложенными ладонями, являясь непревзойдённым полем заслуг для мира.

‘‘Katamehi pañcahi? Ajjavena, javena, maddavena, khantiyā, soraccena – imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato bhikkhu āhuneyyo hoti pāhuneyyo dakkhiṇeyyo añjalikaraṇīyo anuttaraṃ puññakkhettaṃ lokassā’’ti. Tatiyaṃ.

Какими пятью? Прямотой, скоростью, мягкостью, терпением и кротостью. Наделённый этими пятью качествами монах достоин даров, достоин гостеприимства, достоин подношений, достоин уважительного приветствия со сложенными ладонями, являясь непревзойдённым полем заслуг для мира». (Третья сутта).

4. Balasuttaṃ

4. Бала-сутта (Сутта о силах)

204. ‘‘Pañcimāni, bhikkhave, balāni. Katamāni pañca? Saddhābalaṃ, hiribalaṃ, ottappabalaṃ, vīriyabalaṃ, paññābalaṃ – imāni kho, bhikkhave, pañca balānī’’ti. Catutthaṃ.

204. «Есть эти пять сил, о бхиккху. Какие пять? Сила веры, сила стыда, сила страха перед проступком, сила усердия и сила мудрости. Таковы, о бхиккху, эти пять сил». Четвёртая.

5. Cetokhilasuttaṃ

5. Цетохила-сутта

205. ‘‘Pañcime, bhikkhave, cetokhilā. Katame pañca? Idha, bhikkhave, bhikkhu satthari kaṅkhati vicikicchati nādhimuccati na sampasīdati. Yo so, bhikkhave, bhikkhu satthari kaṅkhati vicikicchati nādhimuccati na sampasīdati, tassa cittaṃ na namati ātappāya anuyogāya sātaccāya padhānāya. Yassa cittaṃ na namati ātappāya anuyogāya sātaccāya padhānāya, ayaṃ paṭhamo cetokhilo.

205. «Есть эти пять видов духовной бесплодности, о бхиккху. Какие пять? Здесь, о бхиккху, бхиккху сомневается в Учителе, колеблется, не убеждён в Нём и не испытывает к Нему доверия. Когда бхиккху сомневается в Учителе, колеблется, не убеждён в Нём и не испытывает к Нему доверия, его ум не склоняется к рвению, прилежанию, непрерывности и усердию. У того, чей ум не склоняется к рвению, прилежанию, непрерывности и усердию — это первый вид духовной бесплодности.

‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, bhikkhu dhamme kaṅkhati…pe… saṅghe kaṅkhati…pe… sikkhāya kaṅkhati…pe… sabrahmacārīsu kupito hoti anattamano āhatacitto khilajāto. Yo so, bhikkhave, bhikkhu sabrahmacārīsu kupito hoti [Pg.218] anattamano āhatacitto khilajāto, tassa cittaṃ na namati ātappāya anuyogāya sātaccāya padhānāya. Yassa cittaṃ na namati ātappāya anuyogāya sātaccāya padhānāya, ayaṃ pañcamo cetokhilo. Ime kho, bhikkhave, pañca cetokhilā’’ti. Pañcamaṃ.

«И ещё, о бхиккху, бхиккху сомневается в Дхамме… сомневается в Сангхе… сомневается в обучении… гневается на своих собратьев по святой жизни, недоволен ими, озлоблен сердцем, ожесточён умом. Когда бхиккху гневается на своих собратьев по святой жизни, недоволен ими, озлоблен сердцем, ожесточён умом, его ум не склоняется к рвению, прилежанию, непрерывности и усердию. У того, чей ум не склоняется к рвению, прилежанию, непрерывности и усердию — это пятый вид духовной бесплодности. Таковы, о бхиккху, эти пять видов духовной бесплодности». Пятая.

6. Vinibandhasuttaṃ

6. Винибандха-сутта

206. ‘‘Pañcime, bhikkhave, cetasovinibandhā. Katame pañca? Idha, bhikkhave, bhikkhu kāmesu avītarāgo hoti avigatacchando avigatapemo avigatapipāso avigatapariḷāho avigatataṇho. Yo so, bhikkhave, bhikkhu kāmesu avītarāgo hoti avigatacchando avigatapemo avigatapipāso avigatapariḷāho avigatataṇho, tassa cittaṃ na namati ātappāya anuyogāya sātaccāya padhānāya. Yassa cittaṃ na namati ātappāya anuyogāya sātaccāya padhānāya, ayaṃ paṭhamo cetasovinibandho.

206. «Есть эти пять оков ума, о бхиккху. Какие пять? Здесь, о бхиккху, бхиккху не освободился от страсти к чувственным удовольствиям, не освободился от желания, любви, жажды, томления и вожделения к ним. Когда бхиккху не освободился от страсти к чувственным удовольствиям, не освободился от желания, любви, жажды, томления и вожделения к ним, его ум не склоняется к рвению, прилежанию, непрерывности и усердию. У того, чей ум не склоняется к рвению, прилежанию, непрерывности и усердию — это первые оковы ума.

‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, bhikkhu kāye avītarāgo hoti…pe… rūpe avītarāgo hoti…pe… yāvadatthaṃ udarāvadehakaṃ bhuñjitvā seyyasukhaṃ passasukhaṃ middhasukhaṃ anuyutto viharati…pe… aññataraṃ devanikāyaṃ paṇidhāya brahmacariyaṃ carati – ‘imināhaṃ sīlena vā vatena vā tapena vā brahmacariyena vā devo vā bhavissāmi devaññataro vā’ti. Yo so, bhikkhave, bhikkhu aññataraṃ devanikāyaṃ paṇidhāya brahmacariyaṃ carati – ‘imināhaṃ sīlena vā vatena vā tapena vā brahmacariyena vā devo vā bhavissāmi devaññataro vā’ti, tassa cittaṃ na namati ātappāya anuyogāya sātaccāya padhānāya. Yassa cittaṃ na namati ātappāya anuyogāya sātaccāya padhānāya, ayaṃ pañcamo cetasovinibandho. Ime kho, bhikkhave, pañca cetasovinibandhā’’ti. Chaṭṭhaṃ.

«И ещё, о бхиккху, бхиккху не освободился от страсти к телу… не освободился от страсти к формам… наевшись досыта, сколько пожелает, предаётся удовольствию отдыха, удовольствию лежания на боку, удовольствию сна… ведёт святую жизнь, стремясь к перерождению в каком-либо мире дэвов, думая: „Благодаря этой нравственности, этому обету, этому самоограничению или этой святой жизни я стану божеством или одним из божеств“. Когда бхиккху ведёт святую жизнь, стремясь к перерождению в каком-либо мире дэвов, думая: „Благодаря этой нравственности, этому обету, этому самоограничению или этой святой жизни я стану божеством или одним из божеств“, его ум не склоняется к рвению, прилежанию, непрерывности и усердию. У того, чей ум не склоняется к рвению, прилежанию, непрерывности и усердию — это пятые оковы ума. Таковы, о бхиккху, эти пять оков ума». Шестая.

7. Yāgusuttaṃ

7. Ягу-сутта

207. ‘‘Pañcime, bhikkhave, ānisaṃsā yāguyā. Katame pañca? Khuddaṃ paṭihanati, pipāsaṃ paṭivineti, vātaṃ anulometi, vatthiṃ sodheti, āmāvasesaṃ [Pg.219] pāceti. Ime kho, bhikkhave, pañca ānisaṃsā yāguyā’’ti. Sattamaṃ.

207. «Есть эти пять благ в рисовом отваре, о бхиккху. Какие пять? Он утоляет голод, устраняет жажду, успокаивает ветры в теле, очищает мочевой пузырь и способствует перевариванию остатков непереваренной пищи. Таковы, о бхиккху, эти пять благ в рисовом отваре». Седьмая.

8. Dantakaṭṭhasuttaṃ

8. Дантакаттха-сутта

208. ‘‘Pañcime, bhikkhave, ādīnavā dantakaṭṭhassa akhādane. Katame pañca? Acakkhussaṃ, mukhaṃ duggandhaṃ hoti, rasaharaṇiyo na visujjhanti, pittaṃ semhaṃ bhattaṃ pariyonandhati, bhattamassa nacchādeti. Ime kho, bhikkhave, pañca ādīnavā dantakaṭṭhassa akhādane.

208. «Есть эти пять опасностей в неиспользовании палочки для чистки зубов, о бхиккху. Какие пять? Это вредно для глаз, изо рта дурно пахнет, вкусовые рецепторы не очищаются, желчь и слизь обволакивают пищу, и пища не приносит удовольствия. Таковы, о бхиккху, эти пять опасностей в неиспользовании палочки для чистки зубов.

‘‘Pañcime, bhikkhave, ānisaṃsā dantakaṭṭhassa khādane. Katame pañca? Cakkhussaṃ, mukhaṃ na duggandhaṃ hoti, rasaharaṇiyo visujjhanti, pittaṃ semhaṃ bhattaṃ na pariyonandhati, bhattamassa chādeti. Ime kho, bhikkhave, pañca ānisaṃsā dantakaṭṭhassa khādane’’ti. Aṭṭhamaṃ.

«Есть эти пять благ в использовании палочки для чистки зубов, о бхиккху. Какие пять? Это полезно для глаз, изо рта не пахнет дурно, вкусовые рецепторы очищаются, желчь и слизь не обволакивают пищу, и пища приносит удовольствие. Таковы, о бхиккху, эти пять благ в использовании палочки для чистки зубов». Восьмая.

9. Gītassarasuttaṃ

9. Гитассара-сутта

209. ‘‘Pañcime, bhikkhave, ādīnavā āyatakena gītassarena dhammaṃ bhaṇantassa. Katame pañca? Attanāpi tasmiṃ sare sārajjati, parepi tasmiṃ sare sārajjanti, gahapatikāpi ujjhāyanti – ‘yatheva mayaṃ gāyāma, evamevaṃ kho samaṇā sakyaputtiyā gāyantī’ti, sarakuttimpi nikāmayamānassa samādhissa bhaṅgo hoti, pacchimā janatā diṭṭhānugatiṃ āpajjati. Ime kho, bhikkhave, pañca ādīnavā āyatakena gītassarena dhammaṃ bhaṇantassā’’ti. Navamaṃ.

209. «Есть эти пять опасностей в декламации Дхаммы протяжным, певучим голосом, о бхиккху. Какие пять? Сам декламирующий привязывается к этому звуку; другие также привязываются к этому звуку; миряне ропщут: „Как поём мы, точно так же поют и эти отшельники, сыны Сакьев“; у того, кто заботится о красоте звука, нарушается сосредоточение; последующие поколения следуют этому примеру. Таковы, о бхиккху, эти пять опасностей в декламации Дхаммы протяжным, певучим голосом». Девятая.

10. Muṭṭhassatisuttaṃ

10. Муттхассати-сутта

210. ‘‘Pañcime, bhikkhave, ādīnavā muṭṭhassatissa asampajānassa niddaṃ okkamayato. Katame pañca? Dukkhaṃ supati, dukkhaṃ paṭibujjhati, pāpakaṃ supinaṃ passati, devatā na rakkhanti, asuci muccati. Ime kho, bhikkhave, pañca ādīnavā muṭṭhassatissa asampajānassa niddaṃ okkamayato.

210. «Есть эти пять опасностей для того, кто засыпает без осознанности и ясного понимания, о бхиккху. Какие пять? Он спит беспокойно, просыпается в тревоге, видит дурные сны, божества не оберегают его, и у него происходит непроизвольное семяизвержение. Таковы, о бхиккху, эти пять опасностей для того, кто засыпает без осознанности и ясного понимания.

‘‘Pañcime, bhikkhave, ānisaṃsā upaṭṭhitassatissa sampajānassa niddaṃ okkamayato. Katame pañca? Sukhaṃ supati, sukhaṃ paṭibujjhati, na pāpakaṃ supinaṃ passati[Pg.220], devatā rakkhanti, asuci na muccati. Ime kho, bhikkhave, pañca ānisaṃsā upaṭṭhitassatissa sampajānassa niddaṃ okkamayato’’ti. Dasamaṃ.

«Есть эти пять благ для того, кто засыпает с установленной осознанностью и ясным пониманием, о бхиккху. Какие пять? Он спит спокойно, просыпается в умиротворении, не видит дурных снов, божества оберегают его, и у него не происходит непроизвольного семяизвержения. Таковы, о бхиккху, эти пять благ для того, кто засыпает с установленной осознанностью и ясным пониманием». Десятая.

Kimilavaggo paṭhamo.

Первая глава о Кимиле.

Tassuddānaṃ –

Содержание этой главы:

Kimilo dhammassavanaṃ, ājānīyo balaṃ khilaṃ;

Vinibandhaṃ yāgu kaṭṭhaṃ, gītaṃ muṭṭhassatinā cāti.

Кимила, слушание Дхаммы, благородный скакун, сила, духовная бесплодность, оковы, рисовый отвар, палочка для зубов, пение и упущение осознанности.

(22) 2. Akkosakavaggo

(22) 2. Глава об оскорблении

1. Akkosakasuttaṃ

1. Аккосака-сутта

211. ‘‘Yo so, bhikkhave, bhikkhu akkosakaparibhāsako ariyūpavādī sabrahmacārīnaṃ, tassa pañca ādīnavā pāṭikaṅkhā. Katame pañca? Pārājiko vā hoti chinnaparipantho, aññataraṃ vā saṃkiliṭṭhaṃ āpattiṃ āpajjati, bāḷhaṃ vā rogātaṅkaṃ phusati, sammūḷho kālaṃ karoti, kāyassa bhedā paraṃ maraṇā apāyaṃ duggatiṃ vinipātaṃ nirayaṃ upapajjati. Yo so, bhikkhave, bhikkhu akkosakaparibhāsako ariyūpavādī sabrahmacārīnaṃ, tassa ime pañca ādīnavā pāṭikaṅkhā’’ti. Paṭhamaṃ.

211. «Если бхиккху оскорбляет и поносит своих собратьев по святой жизни, порицает благородных, то ему следует ожидать пяти опасностей. Каких пяти? Либо он совершает проступок параджика и преграждает себе путь к освобождению, либо совершает какой-либо иной оскверняющий проступок, либо заболевает тяжёлой болезнью, либо умирает в помрачении ума, либо после распада тела, после смерти, перерождается в мире лишений, в несчастливом уделе, в погибели, в аду. Если бхиккху оскорбляет и поносит своих собратьев по святой жизни, порицает благородных, то ему следует ожидать этих пяти опасностей». Первая.

2. Bhaṇḍanakārakasuttaṃ

2. Бханданакарака-сутта

212. ‘‘Yo so, bhikkhave, bhikkhu bhaṇḍanakārako kalahakārako vivādakārako bhassakārako saṅghe adhikaraṇakārako, tassa pañca ādīnavā pāṭikaṅkhā. Katame pañca? Anadhigataṃ nādhigacchati, adhigatā parihāyati, pāpako kittisaddo abbhuggacchati, sammūḷho kālaṃ karoti, kāyassa bhedā paraṃ maraṇā apāyaṃ duggatiṃ vinipātaṃ nirayaṃ upapajjati. Yo so, bhikkhave, bhikkhu bhaṇḍanakārako kalahakārako vivādakārako bhassakārako saṅghe adhikaraṇakārako, tassa ime pañca ādīnavā pāṭikaṅkhā’’ti. Dutiyaṃ.

212. «Если бхиккху является зачинщиком ссор, раздоров, споров, пустословия и судебных тяжб в Сангхе, то ему следует ожидать пяти опасностей. Каких пяти? Он не достигает того, чего ещё не достиг; он лишается того, чего уже достиг; о нём распространяется дурная слава; он умирает в помрачении ума; и после распада тела, после смерти, перерождается в мире лишений, в несчастливом уделе, в погибели, в аду. Если бхиккху является зачинщиком ссор, раздоров, споров, пустословия и судебных тяжб в Сангхе, то ему следует ожидать этих пяти опасностей». Вторая.

3. Sīlasuttaṃ

3. Сила-сутта

213. ‘‘Pañcime[Pg.221], bhikkhave, ādīnavā dussīlassa sīlavipattiyā. Katame pañca? Idha, bhikkhave, dussīlo sīlavipanno pamādādhikaraṇaṃ mahatiṃ bhogajāniṃ nigacchati. Ayaṃ, bhikkhave, paṭhamo ādīnavo dussīlassa sīlavipattiyā.

213. «Есть эти пять опасностей для безнравственного человека из-за упадка его нравственности, о бхиккху. Какие пять? Здесь, о бхиккху, безнравственный человек, чей нравственный облик разрушен, из-за своей беспечности терпит великую утрату богатства. Это первая опасность для безнравственного человека из-за упадка его нравственности.

‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, dussīlassa sīlavipannassa pāpako kittisaddo abbhuggacchati. Ayaṃ, bhikkhave, dutiyo ādīnavo dussīlassa sīlavipattiyā.

«И ещё, о бхиккху, о безнравственном человеке, чей нравственный облик разрушен, распространяется дурная слава. Это вторая опасность для безнравственного человека из-за упадка его нравственности.

‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, dussīlo sīlavipanno yaññadeva parisaṃ upasaṅkamati – yadi khattiyaparisaṃ, yadi brāhmaṇaparisaṃ, yadi gahapatiparisaṃ, yadi samaṇaparisaṃ – avisārado upasaṅkamati maṅkubhūto. Ayaṃ, bhikkhave, tatiyo ādīnavo dussīlassa sīlavipattiyā.

«И ещё, о бхиккху, в какое бы собрание ни входил безнравственный человек, чей нравственный облик разрушен — будь то собрание кшатриев, собрание брахманов, собрание домохозяев или собрание отшельников — он входит робко и смущённо. Это третья опасность для безнравственного человека из-за упадка его нравственности.

‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, dussīlo sīlavipanno sammūḷho kālaṃ karoti. Ayaṃ, bhikkhave, catuttho ādīnavo dussīlassa sīlavipattiyā.

«И ещё, о бхиккху, безнравственный человек, чей нравственный облик разрушен, умирает в помрачении ума. Это четвёртая опасность для безнравственного человека из-за упадка его нравственности.

‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, dussīlo sīlavipanno kāyassa bhedā paraṃ maraṇā apāyaṃ duggatiṃ vinipātaṃ nirayaṃ upapajjati. Ayaṃ, bhikkhave, pañcamo ādīnavo dussīlassa sīlavipattiyā. Ime kho, bhikkhave, pañca ādīnavā dussīlassa sīlavipattiyā.

«И ещё, о бхиккху, безнравственный человек, чей нравственный облик разрушен, после распада тела, после смерти, перерождается в мире лишений, в несчастливом уделе, в погибели, в аду. Это пятая опасность для безнравственного человека из-за упадка его нравственности. Таковы, о бхиккху, эти пять опасностей для безнравственного человека из-за упадка его нравственности.

‘‘Pañcime, bhikkhave, ānisaṃsā sīlavato sīlasampadāya. Katame pañca? Idha, bhikkhave, sīlavā sīlasampanno appamādādhikaraṇaṃ mahantaṃ bhogakkhandhaṃ adhigacchati. Ayaṃ, bhikkhave, paṭhamo ānisaṃso sīlavato sīlasampadāya.

«Есть эти пять благ для добродетельного человека благодаря совершенству его нравственности, о бхиккху. Какие пять? Здесь, о бхиккху, добродетельный человек, совершенный в нравственности, благодаря своей бдительности обретает великое богатство. Это первое благо для добродетельного человека благодаря совершенству его нравственности.

‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, sīlavato sīlasampannassa kalyāṇo kittisaddo abbhuggacchati. Ayaṃ, bhikkhave, dutiyo ānisaṃso sīlavato sīlasampadāya.

«И ещё, о бхиккху, о добродетельном человеке, совершенном в нравственности, распространяется добрая слава. Это второе благо для добродетельного человека благодаря совершенству его нравственности.

‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, sīlavā sīlasampanno yaññadeva parisaṃ upasaṅkamati – yadi khattiyaparisaṃ, yadi brāhmaṇaparisaṃ, yadi gahapatiparisaṃ, yadi samaṇaparisaṃ – visārado upasaṅkamati amaṅkubhūto. Ayaṃ bhikkhave, tatiyo ānisaṃso sīlavato sīlasampadāya.

«И ещё, о бхиккху, в какое бы собрание ни входил добродетельный человек, совершенный в нравственности — будь то собрание кшатриев, собрание брахманов, собрание домохозяев или собрание отшельников — он входит уверенно и несмущённо. Это третье благо для добродетельного человека благодаря совершенству его нравственности.

‘‘Puna [Pg.222] caparaṃ, bhikkhave, sīlavā sīlasampanno asammūḷho kālaṃ karoti. Ayaṃ, bhikkhave, catuttho ānisaṃso sīlavato sīlasampadāya.

«И ещё, о бхиккху, добродетельный человек, совершенный в нравственности, умирает с ясным умом. Это четвёртое благо для добродетельного человека благодаря совершенству его нравственности.

‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, sīlavā sīlasampanno kāyassa bhedā paraṃ maraṇā sugatiṃ saggaṃ lokaṃ upapajjati. Ayaṃ, bhikkhave, pañcamo ānisaṃso sīlavato sīlasampadāya. Ime kho, bhikkhave, pañca ānisaṃsā sīlavato sīlasampadāyā’’ti. Tatiyaṃ.

«И ещё, о бхиккху, добродетельный человек, совершенный в нравственности, после распада тела, после смерти, перерождается в счастливом уделе, в небесном мире. Это пятое благо для добродетельного человека благодаря совершенству его нравственности. Таковы, о бхиккху, эти пять благ для добродетельного человека благодаря совершенству его нравственности». Третья.

4. Bahubhāṇisuttaṃ

4. Бахубхани-сутта

214. ‘‘Pañcime, bhikkhave, ādīnavā bahubhāṇismiṃ puggale. Katame pañca? Musā bhaṇati, pisuṇaṃ bhaṇati, pharusaṃ bhaṇati, samphappalāpaṃ bhaṇati, kāyassa bhedā paraṃ maraṇā apāyaṃ duggatiṃ vinipātaṃ nirayaṃ upapajjati. Ime kho, bhikkhave, pañca ādīnavā bahubhāṇismiṃ puggale.

214. «Есть эти пять опасностей для многословного человека, о бхиккху. Какие пять? Он говорит ложь, говорит клевету, говорит грубость, предаётся пустословию, и после распада тела, после смерти, перерождается в мире лишений, в несчастливом уделе, в погибели, в аду. Таковы, о бхиккху, эти пять опасностей для многословного человека.

‘‘Pañcime, bhikkhave, ānisaṃsā mantabhāṇismiṃ puggale. Katame pañca? Na musā bhaṇati, na pisuṇaṃ bhaṇati, na pharusaṃ bhaṇati, na samphappalāpaṃ bhaṇati, kāyassa bhedā paraṃ maraṇā sugatiṃ saggaṃ lokaṃ upapajjati. Ime kho, bhikkhave, pañca ānisaṃsā mantabhāṇismiṃ puggale’’ti. Catutthaṃ.

«Есть эти пять благ для человека, говорящего взвешенно, о бхиккху. Какие пять? Он не говорит лжи, не говорит клеветы, не говорит грубости, не предаётся пустословию, и после распада тела, после смерти, перерождается в счастливом уделе, в небесном мире. Таковы, о бхиккху, эти пять благ для человека, говорящего взвешенно». Четвёртая.

5. Paṭhamaakkhantisuttaṃ

5. Патхама-аккханти-сутта

215. ‘‘Pañcime, bhikkhave, ādīnavā akkhantiyā. Katame pañca? Bahuno janassa appiyo hoti amanāpo, verabahulo ca hoti, vajjabahulo ca, sammūḷho kālaṃ karoti, kāyassa bhedā paraṃ maraṇā apāyaṃ duggatiṃ vinipātaṃ nirayaṃ upapajjati. Ime kho, bhikkhave, pañca ādīnavā akkhantiyā.

215. «Есть эти пять опасностей в нетерпимости, о бхиккху. Какие пять? Человек становится неприятен и немил многим людям; у него много врагов; у него много пороков; он умирает в помрачении ума; и после распада тела, после смерти, перерождается в мире лишений, в несчастливом уделе, в погибели, в аду. Таковы, о бхиккху, эти пять опасностей в нетерпимости».

‘‘Pañcime, bhikkhave, ānisaṃsā khantiyā. Katame pañca? Bahuno janassa piyo hoti manāpo, na verabahulo hoti, na vajjabahulo, asammūḷho kālaṃ karoti, kāyassa bhedā paraṃ maraṇā sugatiṃ saggaṃ lokaṃ upapajjati. Ime kho, bhikkhave, pañca ānisaṃsā khantiyā’’ti. Pañcamaṃ.

«Есть, монахи, эти пять благ в терпении. Какие пять? Человек приятен и мил многим людям; он не имеет обилия вражды; он не имеет обилия пороков; он умирает не пребывая в смятении; после распада тела, после смерти, он перерождается в благом уделе, в небесном мире. Таковы, монахи, пять благ в терпении». Пятая.

6. Dutiyaakkhantisuttaṃ

6. Вторая сутта о нетерпении

216. ‘‘Pañcime, bhikkhave, ādīnavā akkhantiyā. Katame pañca? Bahuno janassa appiyo hoti amanāpo, luddo ca hoti, vippaṭisārī ca, sammūḷho [Pg.223] kālaṃ karoti, kāyassa bhedā paraṃ maraṇā apāyaṃ duggatiṃ vinipātaṃ nirayaṃ upapajjati. Ime kho, bhikkhave, pañca ādīnavā akkhantiyā.

216. «Есть, монахи, эти пять опасностей в нетерпении. Какие пять? Человек неприятен и немил многим людям; он жесток; он полон раскаяния; он умирает в смятении; после распада тела, после смерти, он перерождается в мире лишений, в дурном уделе, в погибели, в аду. Таковы, монахи, пять опасностей в нетерпении».

‘‘Pañcime, bhikkhave, ānisaṃsā khantiyā. Katame pañca? Bahuno janassa piyo hoti manāpo, aluddo ca hoti, avippaṭisārī ca, asammūḷho kālaṃ karoti, kāyassa bhedā paraṃ maraṇā sugatiṃ saggaṃ lokaṃ upapajjati. Ime kho, bhikkhave, pañca ānisaṃsā khantiyā’’ti. Chaṭṭhaṃ.

«Есть, монахи, эти пять благ в терпении. Какие пять? Человек приятен и мил многим людям; он не жесток; он свободен от раскаяния; он умирает не пребывая в смятении; после распада тела, после смерти, он перерождается в благом уделе, в небесном мире. Таковы, монахи, пять благ в терпении». Шестая.

7. Paṭhamaapāsādikasuttaṃ

7. Первая сутта о поведении, не внушающем доверия

217. ‘‘Pañcime, bhikkhave, ādīnavā apāsādike. Katame pañca? Attāpi attānaṃ upavadati, anuvicca viññū garahanti, pāpako kittisaddo abbhuggacchati, sammūḷho kālaṃ karoti, kāyassa bhedā paraṃ maraṇā apāyaṃ duggatiṃ vinipātaṃ nirayaṃ upapajjati. Ime kho, bhikkhave, pañca ādīnavā apāsādike.

217. «Есть, монахи, эти пять опасностей в поведении, не внушающем доверия. Какие пять? Человек сам себя упрекает; мудрые, исследовав, порицают его; разносится дурная слава о нём; он умирает в смятении; после распада тела, после смерти, он перерождается в мире лишений, в дурном уделе, в погибели, в аду. Таковы, монахи, пять опасностей в поведении, не внушающем доверия».

‘‘Pañcime, bhikkhave, ānisaṃsā pāsādike. Katame pañca? Attāpi attānaṃ na upavadati, anuvicca viññū pasaṃsanti, kalyāṇo kittisaddo abbhuggacchati, asammūḷho kālaṃ karoti, kāyassa bhedā paraṃ maraṇā sugatiṃ saggaṃ lokaṃ upapajjati. Ime kho, bhikkhave, pañca ānisaṃsā pāsādike’’ti. Sattamaṃ.

«Есть, монахи, эти пять благ в поведении, внушающем доверие. Какие пять? Человек сам себя не упрекает; мудрые, исследовав, хвалят его; разносится добрая слава о нём; он умирает не пребывая в смятении; после распада тела, после смерти, он перерождается в благом уделе, в небесном мире. Таковы, монахи, пять благ в поведении, внушающем доверие». Седьмая.

8. Dutiyaapāsādikasuttaṃ

8. Вторая сутта о поведении, не внушающем доверия

218. ‘‘Pañcime, bhikkhave, ādīnavā apāsādike. Katame pañca? Appasannā nappasīdanti, pasannānañca ekaccānaṃ aññathattaṃ hoti, satthusāsanaṃ akataṃ hoti, pacchimā janatā diṭṭhānugatiṃ āpajjati, cittamassa nappasīdati. Ime kho, bhikkhave, pañca ādīnavā apāsādike.

218. «Есть, монахи, эти пять опасностей в поведении, не внушающем доверия. Какие пять? Не обретающие веры не обретают её; у некоторых из обретших веру происходит её утрата; учение Учителя не исполняется; последующие поколения следуют его примеру; и его собственный ум не обретает ясности. Таковы, монахи, пять опасностей в поведении, не внушающем доверия».

‘‘Pañcime, bhikkhave, ānisaṃsā pāsādike. Katame pañca? Appasannā pasīdanti, pasannānañca bhiyyobhāvo hoti, satthusāsanaṃ kataṃ hoti, pacchimā janatā diṭṭhānugatiṃ āpajjati, cittamassa pasīdati. Ime kho, bhikkhave, pañca ānisaṃsā pāsādike’’ti. Aṭṭhamaṃ.

«Есть, монахи, эти пять благ в поведении, внушающем доверие. Какие пять? Не обретающие веры обретают её; у обретших веру она возрастает; учение Учителя исполняется; последующие поколения следуют его примеру; и его собственный ум обретает ясность. Таковы, монахи, пять благ в поведении, внушающем доверие». Восьмая.

9. Aggisuttaṃ

9. Сутта об огне

219. ‘‘Pañcime[Pg.224], bhikkhave, ādīnavā aggismiṃ. Katame pañca? Acakkhusso, dubbaṇṇakaraṇo, dubbalakaraṇo, saṅgaṇikāpavaḍḍhano, tiracchānakathāpavattaniko hoti. Ime kho, bhikkhave, pañca ādīnavā aggismi’’nti. Navamaṃ.

219. «Есть, монахи, эти пять опасностей в огне. Какие пять? Он вреден для глаз; он портит цвет кожи; он вызывает слабость; он способствует любви к компании; и он ведёт к мирским разговорам. Таковы, монахи, пять опасностей в огне». Девятая.

10. Madhurāsuttaṃ

10. Сутта о Мадхуре

220. ‘‘Pañcime, bhikkhave, ādīnavā madhurāyaṃ. Katame pañca? Visamā, bahurajā, caṇḍasunakhā, vāḷayakkhā, dullabhapiṇḍā – ime kho, bhikkhave, pañca ādīnavā madhurāya’’nti. Dasamaṃ.

220. «Есть, монахи, эти пять опасностей в Мадхуре. Какие пять? Она неровная; в ней много пыли; в ней свирепые собаки; в ней обитают дикие яккхи; и там трудно добыть подаяние. Таковы, монахи, пять опасностей в Мадхуре». Десятая.

Akkosakavaggo dutiyo.

Вторая варга об оскорблении

Tassuddānaṃ –

Сводные стихи к ней:

Akkosabhaṇḍanasīlaṃ, bahubhāṇī dve akhantiyo;

Apāsādikā dve vuttā, aggismiṃ madhurena cāti.

Оскорбление, ссора, нравственность, многоречивость, две о нетерпении, две сказано о не внушающем доверия, об огне и о Мадхуре.

(23) 3. Dīghacārikavaggo

(23) 3. Варга о долгом странствии

1. Paṭhamadīghacārikasuttaṃ

1. Первая сутта о долгом странствии

221. ‘‘Pañcime, bhikkhave, ādīnavā dīghacārikaṃ anavatthacārikaṃ anuyuttassa viharato. Katame pañca? Assutaṃ na suṇāti, sutaṃ na pariyodāpeti, sutenekaccena avisārado hoti, gāḷhaṃ rogātaṅkaṃ phusati, na ca mittavā hoti. Ime kho, bhikkhave, pañca ādīnavā dīghacārikaṃ anavatthacārikaṃ anuyuttassa viharato.

221. «Есть, монахи, эти пять опасностей для того, кто предаётся долгому и беспорядочному странствию. Какие пять? Он не слышит того, чего не слышал прежде; он не очищает услышанное; он не уверен в некоторой части услышанного; он заболевает тяжёлым недугом; и у него нет друзей. Таковы, монахи, пять опасностей для того, кто предаётся долгому и беспорядочному странствию».

‘‘Pañcime, bhikkhave, ānisaṃsā samavatthacāre. Katame pañca? Assutaṃ suṇāti, sutaṃ pariyodāpeti, sutenekaccena visārado hoti, na gāḷhaṃ rogātaṅkaṃ phusati, mittavā ca hoti. Ime kho, bhikkhave, pañca ānisaṃsā samavatthacāre’’ti. Paṭhamaṃ.

«Есть, монахи, эти пять благ в упорядоченном странствии. Какие пять? Он слышит то, чего не слышал прежде; он очищает услышанное; он уверен в некоторой части услышанного; он не заболевает тяжёлым недугом; и у него есть друзья. Таковы, монахи, пять благ в упорядоченном странствии». Первая.

2. Dutiyadīghacārikasuttaṃ

2. Вторая сутта о долгом странствии

222. ‘‘Pañcime[Pg.225], bhikkhave, ādīnavā dīghacārikaṃ anavatthacārikaṃ anuyuttassa viharato. Katame pañca? Anadhigataṃ nādhigacchati, adhigatā parihāyati, adhigatenekaccena avisārado hoti, gāḷhaṃ rogātaṅkaṃ phusati, na ca mittavā hoti. Ime kho, bhikkhave, pañca ādīnavā dīghacārikaṃ anavatthacārikaṃ anuyuttassa viharato.

222. «Есть, монахи, эти пять опасностей для того, кто предаётся долгому и беспорядочному странствию. Какие пять? Он не достигает того, чего ещё не достиг; он утрачивает то, чего уже достиг; он не уверен в некоторой части достигнутого; он заболевает тяжёлым недугом; и у него нет друзей. Таковы, монахи, пять опасностей для того, кто предаётся долгому и беспорядочному странствию».

‘‘Pañcime, bhikkhave, ānisaṃsā samavatthacāre. Katame pañca? Anadhigataṃ adhigacchati, adhigatā na parihāyati, adhigatenekaccena visārado hoti, na gāḷhaṃ rogātaṅkaṃ phusati, mittavā ca hoti. Ime kho, bhikkhave, pañca ānisaṃsā samavatthacāre’’ti. Dutiyaṃ.

«Есть, монахи, эти пять благ в упорядоченном странствии. Какие пять? Он достигает того, чего ещё не достиг; он не утрачивает то, чего уже достиг; он уверен в некоторой части достигнутого; он не заболевает тяжёлым недугом; и у него есть друзья. Таковы, монахи, пять благ в упорядоченном странствии». Вторая.

3. Atinivāsasuttaṃ

3. Сутта о слишком долгом пребывании

223. ‘‘Pañcime, bhikkhave, ādīnavā atinivāse. Katame pañca? Bahubhaṇḍo hoti bahubhaṇḍasannicayo, bahubhesajjo hoti bahubhesajjasannicayo, bahukicco hoti bahukaraṇīyo byatto kiṃkaraṇīyesu, saṃsaṭṭho viharati gahaṭṭhapabbajitehi ananulomikena gihisaṃsaggena, tamhā ca āvāsā pakkamanto sāpekkho pakkamati. Ime kho, bhikkhave, pañca ādīnavā atinivāse.

223. «Есть, монахи, эти пять опасностей в слишком долгом пребывании. Какие пять? Он владеет многим имуществом и накапливает его; он владеет многими лекарствами и накапливает их; у него много дел и обязанностей, и он искусен в различных делах; он общается с мирянами и монахами неподобающим образом, свойственным мирянам; и когда он уходит из этой обители, он уходит с привязанностью. Таковы, монахи, пять опасностей в слишком долгом пребывании».

‘‘Pañcime, bhikkhave, ānisaṃsā samavatthavāse. Katame pañca? Na bahubhaṇḍo hoti na bahubhaṇḍasannicayo, na bahubhesajjo hoti na bahubhesajjasannicayo, na bahukicco hoti na bahukaraṇīyo na byatto kiṃkaraṇīyesu, asaṃsaṭṭho viharati gahaṭṭhapabbajitehi ananulomikena gihisaṃsaggena, tamhā ca āvāsā pakkamanto anapekkho pakkamati. Ime kho, bhikkhave, pañca ānisaṃsā samavatthavāse’’ti. Tatiyaṃ.

«Есть, монахи, эти пять благ в пребывании в течение умеренного времени. Какие пять? Он не владеет многим имуществом и не накапливает его; он не владеет многими лекарствами и не накапливает их; у него нет многих дел и обязанностей, и он не искусен в различных делах; он не общается с мирянами и монахами неподобающим образом, свойственным мирянам; и когда он уходит из этой обители, он уходит без привязанности. Таковы, монахи, пять благ в пребывании в течение умеренного времени». Третья.

4. Maccharīsuttaṃ

4. Сутта о скупости

224. ‘‘Pañcime, bhikkhave, ādīnavā atinivāse. Katame pañca? Āvāsamaccharī hoti, kulamaccharī hoti, lābhamaccharī hoti, vaṇṇamaccharī hoti, dhammamaccharī hoti. Ime kho, bhikkhave, pañca ādīnavā atinivāse.

224. «Есть, монахи, эти пять опасностей в слишком долгом пребывании. Какие пять? Он становится скуп в отношении обители, скуп в отношении семей, скуп в отношении подношений, скуп в отношении похвалы и скуп в отношении Дхаммы. Таковы, монахи, пять опасностей в слишком долгом пребывании».

‘‘Pañcime[Pg.226], bhikkhave, ānisaṃsā samavatthavāse. Katame pañca? Na āvāsamaccharī hoti, na kulamaccharī hoti, na lābhamaccharī hoti, na vaṇṇamaccharī hoti, na dhammamaccharī hoti. Ime kho, bhikkhave, pañca ānisaṃsā samavatthavāse’’ti. Catutthaṃ.

«Есть, монахи, эти пять благ в пребывании в течение умеренного времени. Какие пять? Он не становится скуп в отношении обители, не скуп в отношении семей, не скуп в отношении подношений, не скуп в отношении похвалы и не скуп в отношении Дхаммы. Таковы, монахи, пять благ в пребывании в течение умеренного времени». Четвёртая.

5. Paṭhamakulūpakasuttaṃ

5. Первая сутта о посещении семей

225. ‘‘Pañcime, bhikkhave, ādīnavā kulūpake. Katame pañca? Anāmantacāre āpajjati, raho nisajjāya āpajjati, paṭicchanne āsane āpajjati, mātugāmassa uttari chappañcavācāhi dhammaṃ desento āpajjati, kāmasaṅkappabahulo viharati. Ime kho, bhikkhave, pañca ādīnavā kulūpake’’ti. Pañcamaṃ.

225. «Есть, монахи, эти пять опасностей для того, кто посещает семьи. Какие пять? Он совершает проступок, уходя без предупреждения; он совершает проступок, уединённо сидя; он совершает проступок, сидя на скрытом месте; он совершает проступок, обучая женщину Дхамме более чем пятью-шестью предложениями; и он пребывает во множестве чувственных помыслов. Таковы, монахи, пять опасностей для того, кто посещает семьи». Пятая.

6. Dutiyakulūpakasuttaṃ

6. Вторая сутта о посещении семей

226. ‘‘Pañcime, bhikkhave, ādīnavā kulūpakassa bhikkhuno ativelaṃ kulesu saṃsaṭṭhassa viharato. Katame pañca? Mātugāmassa abhiṇhadassanaṃ, dassane sati saṃsaggo, saṃsagge sati vissāso, vissāse sati otāro, otiṇṇacittassetaṃ pāṭikaṅkhaṃ – ‘anabhirato vā brahmacariyaṃ carissati aññataraṃ vā saṃkiliṭṭhaṃ āpattiṃ āpajjissati sikkhaṃ vā paccakkhāya hīnāyāvattissati’. Ime kho, bhikkhave, pañca ādīnavā kulūpakassa bhikkhuno ativelaṃ kulesu saṃsaṭṭhassa viharato’’ti. Chaṭṭhaṃ.

226. «Есть, монахи, эти пять опасностей для монаха, посещающего семьи, который слишком тесно общается с ними. Какие пять? Он часто видит женщин; когда он часто видит их, возникает тесное общение; при тесном общении возникает близость; при близости страсть овладевает им; а когда его ум охвачен страстью, можно ожидать следующего: либо он будет вести святую жизнь без удовлетворения, либо совершит какой-нибудь оскверняющий проступок, либо откажется от тренировки и вернётся к низшей жизни. Таковы, монахи, пять опасностей для монаха, посещающего семьи, который слишком тесно общается с ними». Шестая.

7. Bhogasuttaṃ

7. Сутта о богатстве

227. ‘‘Pañcime, bhikkhave, ādīnavā bhogesu. Katame pañca? Aggisādhāraṇā bhogā, udakasādhāraṇā bhogā, rājasādhāraṇā bhogā, corasādhāraṇā bhogā, appiyehi dāyādehi sādhāraṇā bhogā. Ime kho, bhikkhave, pañca ādīnavā bhogesu.

227. «Есть, монахи, эти пять опасностей в богатстве. Какие пять? Богатство подвержено опасности от огня; оно подвержено опасности от воды; оно подвержено опасности от царей; оно подвержено опасности от воров; и оно подвержено опасности от нелюбимых наследников. Таковы, монахи, пять опасностей в богатстве».

‘‘Pañcime, bhikkhave, ānisaṃsā bhogesu. Katame pañca? Bhoge nissāya attānaṃ sukheti pīṇeti sammā sukhaṃ pariharati, mātāpitaro sukheti pīṇeti sammā sukhaṃ pariharati, puttadāradāsakammakaraporise sukheti [Pg.227] pīṇeti sammā sukhaṃ pariharati, mittāmacce sukheti pīṇeti sammā sukhaṃ pariharati, samaṇabrāhmaṇesu uddhaggikaṃ dakkhiṇaṃ patiṭṭhāpeti sovaggikaṃ sukhavipākaṃ saggasaṃvattanikaṃ. Ime kho, bhikkhave, pañca ānisaṃsā bhogesū’’ti. Sattamaṃ.

«Есть, монахи, эти пять благ в богатстве. Какие пять? Опираясь на богатство, человек делает себя счастливым и довольным, и должным образом поддерживает себя в счастье; он делает счастливыми и довольными своих родителей, и должным образом поддерживает их в счастье; он делает счастливыми и довольными своих детей, жену, слуг, рабочих и помощников, и должным образом поддерживает их в счастье; он делает счастливыми и довольными своих друзей и товарищей, и должным образом поддерживает их в счастье; он совершает для отшельников и брахманов возвышающее подношение, ведущее к небесам, приносящее счастье в качестве плода и способствующее рождению в небесном мире. Таковы, монахи, пять благ в богатстве». Седьмая.

8. Ussūrabhattasuttaṃ

8. Сутта о поздней трапезе

228. ‘‘Pañcime, bhikkhave, ādīnavā ussūrabhatte kule. Katame pañca? Ye te atithī pāhunā, te na kālena paṭipūjenti; yā tā balipaṭiggāhikā devatā, tā na kālena paṭipūjenti; ye te samaṇabrāhmaṇā ekabhattikā rattūparatā viratā vikālabhojanā, te na kālena paṭipūjenti; dāsakammakaraporisā vimukhā kammaṃ karonti; tāvatakaṃyeva asamayena bhuttaṃ anojavantaṃ hoti. Ime kho, bhikkhave, pañca ādīnavā ussūrabhatte kule.

228. «Есть, монахи, эти пять опасностей в семье, которая готовит пищу слишком поздно. Какие пять? Прибывающие гости не принимаются вовремя; божества, принимающие подношения, не почитаются вовремя; отшельники и брахманы, которые едят один раз в день, воздерживаются от еды ночью и в неположенное время, не получают подношений вовремя; слуги, рабочие и помощники делают свою работу с недовольными лицами; и пища, съеденная в неположенное время, не питательна. Таковы, монахи, пять опасностей в семье, которая готовит пищу слишком поздно».

‘‘Pañcime, bhikkhave, ānisaṃsā samayabhatte kule. Katame pañca? Ye te atithī pāhunā, te kālena paṭipūjenti; yā tā balipaṭiggāhikā devatā, tā kālena paṭipūjenti; ye te samaṇabrāhmaṇā ekabhattikā rattūparatā viratā vikālabhojanā, te kālena paṭipūjenti; dāsakammakaraporisā avimukhā kammaṃ karonti; tāvatakaṃyeva samayena bhuttaṃ ojavantaṃ hoti. Ime kho, bhikkhave, pañca ānisaṃsā samayabhatte kule’’ti. Aṭṭhamaṃ.

«Есть, монахи, эти пять благ в семье, которая готовит пищу вовремя. Какие пять? Прибывающие гости принимаются вовремя; божества, принимающие подношения, почитаются вовремя; отшельники и брахманы, которые едят один раз в день, воздерживаются от еды ночью и в неположенное время, получают подношения вовремя; слуги, рабочие и помощники делают свою работу с довольными лицами; и пища, съеденная вовремя, питательна. Таковы, монахи, пять благ в семье, которая готовит пищу вовремя». Восьмая.

9. Paṭhamakaṇhasappasuttaṃ

9. Первая сутта о чёрной кобре

229. ‘‘Pañcime, bhikkhave, ādīnavā kaṇhasappe. Katame pañca? Asuci, duggandho, sabhīru, sappaṭibhayo, mittadubbhī – ime kho, bhikkhave, pañca ādīnavā kaṇhasappe. Evamevaṃ kho, bhikkhave, pañcime ādīnavā mātugāme. Katame pañca? Asuci, duggandho, sabhīru, sappaṭibhayo, mittadubbhī – ime kho, bhikkhave, pañca ādīnavā mātugāme’’ti. Navamaṃ.

229. «Есть, монахи, эти пять опасностей в чёрной кобре. Какие пять? Она нечиста, дурно пахнет, пуглива, опасна и предаёт друзей. Таковы, монахи, пять опасностей в чёрной кобре. Точно так же, монахи, есть эти пять опасностей в женщинах. Какие пять? Они нечисты, дурно пахнут, пугливы, опасны и предают друзей. Таковы, монахи, пять опасностей в женщинах». Девятая.

10. Dutiyakaṇhasappasuttaṃ

10. Вторая сутта о чёрной кобре

230. ‘‘Pañcime, bhikkhave, ādīnavā kaṇhasappe. Katame pañca? Kodhano, upanāhī, ghoraviso, dujjivho, mittadubbhī – ime kho, bhikkhave, pañca ādīnavā kaṇhasappe.

230. «Есть, монахи, эти пять опасностей в чёрной кобре. Какие пять? Она гневлива, злопамятна, обладает смертоносным ядом, имеет раздвоенный язык и предаёт друзей. Таковы, монахи, пять опасностей в чёрной кобре».

‘‘Evamevaṃ [Pg.228] kho, bhikkhave, pañcime ādīnavā mātugāme. Katame pañca? Kodhano, upanāhī, ghoraviso, dujjivho, mittadubbhī. Tatridaṃ, bhikkhave, mātugāmassa ghoravisatā – yebhuyyena, bhikkhave, mātugāmo tibbarāgo. Tatridaṃ, bhikkhave, mātugāmassa dujjivhatā – yebhuyyena, bhikkhave, mātugāmo pisuṇavāco. Tatridaṃ, bhikkhave, mātugāmassa mittadubbhitā – yebhuyyena, bhikkhave, mātugāmo aticārinī. Ime kho, bhikkhave, pañca ādīnavā mātugāme’’ti. Dasamaṃ.

«Точно так же, монахи, есть эти пять опасностей в женщине. Какие пять? Она гневлива, злопамятна, смертоносно ядовита, двуязычна и предает друзей. В чём же, монахи, заключается смертоносный яд женщины? По большей части, монахи, женщина обладает сильной страстью. В чём заключается двуязычие женщины? По большей части, монахи, женщина склонна к клевете. В чём заключается предательство друзей женщиной? По большей части, монахи, женщина склонна к супружеской неверности. Таковы, монахи, пять опасностей в женщине». Десятая.

Dīghacārikavaggo tatiyo.

«Третья глава о долгом странствии».

Tassuddānaṃ –

«Оглавление этой главы:»

Dve dīghacārikā vuttā, atinivāsamaccharī;

Dve ca kulūpakā bhogā, bhattaṃ sappāpare duveti.

«Две [сутты] о долгом странствии изложены, о слишком долгом пребывании, о скупости; две о посещении семей, о богатстве, о поздней трапезе и ещё две о змеях».

(24) 4. Āvāsikavaggo

(24) 4. «Глава о проживающем монахе»

1. Āvāsikasuttaṃ

1. «Сутта о проживающем монахе»

231. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato āvāsiko bhikkhu abhāvanīyo hoti. Katamehi pañcahi? Na ākappasampanno hoti na vattasampanno; na bahussuto hoti na sutadharo; na paṭisallekhitā hoti na paṭisallānārāmo; na kalyāṇavāco hoti na kalyāṇavākkaraṇo; duppañño hoti jaḷo eḷamūgo. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato āvāsiko bhikkhu abhāvanīyo hoti.

231. «Монахи, обладающий пятью качествами проживающий в монастыре монах не заслуживает уважения. Какими пятью? Он не обладает безупречными манерами и не исполняет свои обязанности; он не обладает обширными познаниями и не хранит услышанное; он не предан уединению и не находит радости в уединении; он не обладает приятной речью и хорошим слогом; он немудр, глуп и туп. Обладающий этими пятью качествами проживающий в монастыре монах не заслуживает уважения».

‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato āvāsiko bhikkhu bhāvanīyo hoti. Katamehi pañcahi? Ākappasampanno hoti vattasampanno; bahussuto hoti sutadharo; paṭisallekhitā hoti paṭisallānārāmo; kalyāṇavāco hoti kalyāṇavākkaraṇo; paññavā hoti ajaḷo [Pg.229] aneḷamūgo. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato āvāsiko bhikkhu bhāvanīyo hotī’’ti. Paṭhamaṃ.

«Монахи, обладающий пятью качествами проживающий в монастыре монах заслуживает уважения. Какими пятью? Он обладает безупречными манерами и исполняет свои обязанности; он обладает обширными познаниями и хранит услышанное; он предан уединению и находит радость в уединении; он обладает приятной речью и хорошим слогом; он мудр, умен и сообразителен. Обладающий этими пятью качествами проживающий в монастыре монах заслуживает уважения». Первая.

2. Piyasuttaṃ

2. «Пия-сутта»

232. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato āvāsiko bhikkhu sabrahmacārīnaṃ piyo ca hoti manāpo ca garu ca bhāvanīyo ca.

232. «Монахи, обладающий пятью качествами проживающий в монастыре монах мил, приятен, уважаем и почитаем своими собратьями по святой жизни.

‘‘Katamehi pañcahi? Sīlavā hoti, pātimokkhasaṃvarasaṃvuto viharati ācāragocarasampanno aṇumattesu vajjesu bhayadassāvī, samādāya sikkhati sikkhāpadesu; bahussuto hoti sutadharo sutasannicayo, ye te dhammā ādikalyāṇā majjhekalyāṇā pariyosānakalyāṇā sātthaṃ sabyañjanaṃ kevalaparipuṇṇaṃ parisuddhaṃ brahmacariyaṃ abhivadanti, tathārūpāssa dhammā bahussutā honti dhātā vacasā paricitā manasānupekkhitā diṭṭhiyā suppaṭividdhā; kalyāṇavāco hoti kalyāṇavākkaraṇo poriyā vācāya samannāgato vissaṭṭhāya anelagalāya atthassa viññāpaniyā; catunnaṃ jhānānaṃ ābhicetasikānaṃ diṭṭhadhammasukhavihārānaṃ nikāmalābhī hoti akicchalābhī akasiralābhī; āsavānaṃ khayā anāsavaṃ cetovimuttiṃ paññāvimuttiṃ diṭṭheva dhamme sayaṃ abhiññā sacchikatvā upasampajja viharati. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato āvāsiko bhikkhu sabrahmacārīnaṃ piyo ca hoti manāpo ca garu ca bhāvanīyo cā’’ti. Dutiyaṃ.

Какими пятью? Он добродетелен, пребывает, обузданный обетами Патимоккхи, наделен безупречным поведением и местом для сбора подаяний, видит опасность в малейших проступках, приняв на себя правила обучения, тренируется в них; он много слышал, помнит услышанное и накапливает услышанное. Те учения, что прекрасны в начале, прекрасны в середине и прекрасны в конце, со смыслом и правильным выражением, провозглашающие совершенно полную и чистую святую жизнь — такие учения он многократно слушал, удерживал в уме, повторял устно, исследовал разумом и глубоко постиг своим видением; он обладает приятной речью и хорошим слогом, наделен речью вежливой, ясной, отчетливой, выражающей смысл; он обретает по своему желанию, без труда и трудностей, четыре джханы, относящиеся к высшему уму и являющиеся приятным пребыванием в этой самой жизни; с уничтожением омрачений он в этой самой жизни сам благодаря прямому знанию постиг, воочию узрел, достиг и пребывает в неомраченном освобождении ума и освобождении мудростью. Обладающий этими пятью качествами проживающий в монастыре монах мил, приятен, уважаем и почитаем своими собратьями по святой жизни». Вторая.

3. Sobhanasuttaṃ

3. «Собхана-сутта»

233. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato āvāsiko bhikkhu āvāsaṃ sobheti. Katamehi pañcahi? Sīlavā hoti…pe… samādāya sikkhati sikkhāpadesu; bahussuto hoti…pe… diṭṭhiyā suppaṭividdhā; kalyāṇavāco hoti kalyāṇavākkaraṇo poriyā vācāya samannāgato vissaṭṭhāya anelagalāya atthassa viññāpaniyā; paṭibalo hoti upasaṅkamante dhammiyā kathāya sandassetuṃ samādapetuṃ samuttejetuṃ sampahaṃsetuṃ; catunnaṃ jhānānaṃ ābhicetasikānaṃ diṭṭhadhammasukhavihārānaṃ nikāmalābhī hoti akicchalābhī akasiralābhī. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato āvāsiko bhikkhu āvāsaṃ sobhetī’’ti. Tatiyaṃ.

233. «Монахи, обладающий пятью качествами проживающий в монастыре монах украшает обитель. Какими пятью? Он добродетелен… [и так далее]… тренируется в правилах обучения; он много слышал… [и так далее]… глубоко постиг своим видением; он обладает приятной речью и хорошим слогом, наделен речью вежливой, ясной, отчетливой, выражающей смысл; он способен наставлять, побуждать, воодушевлять и радовать беседой о Дхамме тех, кто приближается к нему; он обретает по своему желанию, без труда и трудностей, четыре джханы, относящиеся к высшему уму и являющиеся приятным пребыванием в этой самой жизни. Обладающий этими пятью качествами проживающий в монастыре монах украшает обитель». Третья.

4. Bahūpakārasuttaṃ

4. «Бахупакара-сутта»

234. ‘‘Pañcahi[Pg.230], bhikkhave, dhammehi samannāgato āvāsiko bhikkhu āvāsassa bahūpakāro hoti. Katamehi pañcahi? Sīlavā hoti…pe… samādāya sikkhati sikkhāpadesu; bahussuto hoti…pe… diṭṭhiyā suppaṭividdhā; khaṇḍaphullaṃ paṭisaṅkharoti; mahā kho pana bhikkhusaṅgho abhikkanto nānāverajjakā bhikkhū gihīnaṃ upasaṅkamitvā āroceti – ‘mahā kho, āvuso, bhikkhusaṅgho abhikkanto nānāverajjakā bhikkhū, karotha puññāni, samayo puññāni kātu’nti; catunnaṃ jhānānaṃ ābhicetasikānaṃ diṭṭhadhammasukhavihārānaṃ nikāmalābhī hoti akicchalābhī akasiralābhī. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato āvāsiko bhikkhu āvāsassa bahūpakāro hotī’’ti. Catutthaṃ.

234. «Монахи, обладающий пятью качествами проживающий в монастыре монах приносит большую пользу обители. Какими пятью? Он добродетелен… [и так далее]… тренируется в правилах обучения; он много слышал… [и так далее]… глубоко постиг своим видением; он чинит то, что сломано и расколото; когда прибывает большая община (Сангха) монахов, включая монахов из разных стран, он обращается к мирянам и сообщает им: „Друзья, прибыла большая Сангха монахов, включая монахов из разных стран. Совершайте заслуги, сейчас самое время для совершения заслуг!“; он обретает по своему желанию, без труда и трудностей, четыре джханы, относящиеся к высшему уму и являющиеся приятным пребыванием в этой самой жизни. Обладающий этими пятью качествами проживающий в монастыре монах приносит большую пользу обители». Четвёртая.

5. Anukampasuttaṃ

5. «Анукампа-сутта»

235. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato āvāsiko bhikkhu gihīnaṃ anukampati. Katamehi pañcahi? Adhisīle samādapeti; dhammadassane niveseti; gilānake upasaṅkamitvā satiṃ uppādeti – ‘arahaggataṃ āyasmanto satiṃ upaṭṭhāpethā’ti; mahā kho pana bhikkhusaṅgho abhikkanto nānāverajjakā bhikkhū gihīnaṃ upasaṅkamitvā āroceti – ‘mahā kho, āvuso, bhikkhusaṅgho abhikkanto nānāverajjakā bhikkhū, karotha puññāni, samayo puññāni kātu’nti; yaṃ kho panassa bhojanaṃ denti lūkhaṃ vā paṇītaṃ vā taṃ attanā paribhuñjati, saddhādeyyaṃ na vinipāteti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato āvāsiko bhikkhu gihīnaṃ anukampatī’’ti. Pañcamaṃ.

235. «Монахи, обладающий пятью качествами проживающий в монастыре монах проявляет сострадание к мирянам. Какими пятью? Он побуждает их к высшей нравственности; он утверждает их в видении Дхаммы; когда они больны, он навещает их и пробуждает в них осознанность, говоря: „Пусть почтенные утвердят осознанность в том, что достойно почитания“; когда прибывает большая община (Сангха) монахов, включая монахов из разных стран, он обращается к мирянам и сообщает им: „Друзья, прибыла большая Сангха монахов, включая монахов из разных стран. Совершайте заслуги, сейчас самое время для совершения заслуг!“; какую бы пищу ему ни подносили, простую или изысканную, он сам вкушает её и не растрачивает впустую то, что было поднесено из веры. Обладающий этими пятью качествами проживающий в монастыре монах проявляет сострадание к мирянам». Пятая.

6. Paṭhamaavaṇṇārahasuttaṃ

6. «Первая сутта о том, кто заслуживает порицания»

236. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato āvāsiko bhikkhu yathābhataṃ nikkhitto evaṃ niraye. Katamehi pañcahi? Ananuvicca apariyogāhetvā avaṇṇārahassa vaṇṇaṃ bhāsati; ananuvicca apariyogāhetvā vaṇṇārahassa avaṇṇaṃ bhāsati; ananuvicca apariyogāhetvā appasādanīye ṭhāne pasādaṃ upadaṃseti; ananuvicca apariyogāhetvā [Pg.231] pasādanīye ṭhāne appasādaṃ upadaṃseti; saddhādeyyaṃ vinipāteti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato āvāsiko bhikkhu yathābhataṃ nikkhitto evaṃ niraye.

236. «Монахи, обладающий пятью качествами проживающий в монастыре монах попадает в ад, словно его туда сбросили. Какими пятью? Без исследования и глубокого разбора он восхваляет того, кто заслуживает порицания; без исследования и глубокого разбора он порицает того, кто заслуживает похвалы; без исследования и глубокого разбора он выказывает доверие там, где не следует доверять; без исследования и глубокого разбора он выказывает недоверие там, где следует доверять; он растрачивает впустую то, что было поднесено из веры. Обладающий этими пятью качествами проживающий в монастыре монах попадает в ад, словно его туда сбросили».

‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato āvāsiko bhikkhu yathābhataṃ nikkhitto evaṃ sagge. Katamehi pañcahi? Anuvicca pariyogāhetvā avaṇṇārahassa avaṇṇaṃ bhāsati; anuvicca pariyogāhetvā vaṇṇārahassa vaṇṇaṃ bhāsati; anuvicca pariyogāhetvā appasādanīye ṭhāne appasādaṃ upadaṃseti; anuvicca pariyogāhetvā pasādanīye ṭhāne pasādaṃ upadaṃseti; saddhādeyyaṃ na vinipāteti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato āvāsiko bhikkhu yathābhataṃ nikkhitto evaṃ sagge’’ti. Chaṭṭhaṃ.

«Монахи, обладающий пятью качествами проживающий в монастыре монах попадает на небеса, словно его туда перенесли. Какими пятью? Исследовав и глубоко разобравшись, он порицает того, кто заслуживает порицания; исследовав и глубоко разобравшись, он восхваляет того, кто заслуживает похвалы; исследовав и глубоко разобравшись, он выказывает недоверие там, где не следует доверять; исследовав и глубоко разобравшись, он выказывает доверие там, где следует доверять; он не растрачивает впустую то, что было поднесено из веры. Обладающий этими пятью качествами проживающий в монастыре монах попадает на небеса, словно его туда перенесли». Шестая.

7. Dutiyaavaṇṇārahasuttaṃ

7. «Вторая сутта о том, кто заслуживает порицания»

237. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato āvāsiko bhikkhu yathābhataṃ nikkhitto evaṃ niraye. Katamehi pañcahi? Ananuvicca apariyogāhetvā avaṇṇārahassa vaṇṇaṃ bhāsati; ananuvicca apariyogāhetvā vaṇṇārahassa avaṇṇaṃ bhāsati; āvāsamaccharī hoti āvāsapaligedhī; kulamaccharī hoti kulapaligedhī; saddhādeyyaṃ vinipāteti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato āvāsiko bhikkhu yathābhataṃ nikkhitto evaṃ niraye.

237. «Монахи, обладающий пятью качествами проживающий в монастыре монах попадает в ад, словно его туда сбросили. Какими пятью? Без исследования и глубокого разбора он восхваляет того, кто заслуживает порицания; без исследования и глубокого разбора он порицает того, кто заслуживает похвалы; он скуп и жаден в отношении обители; он скуп и жаден в отношении семей; он растрачивает впустую то, что было поднесено из веры. Обладающий этими пятью качествами проживающий в монастыре монах попадает в ад, словно его туда сбросили».

‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato āvāsiko bhikkhu yathābhataṃ nikkhitto evaṃ sagge. Katamehi pañcahi? Anuvicca pariyogāhetvā avaṇṇārahassa avaṇṇaṃ bhāsati; anuvicca pariyogāhetvā vaṇṇārahassa vaṇṇaṃ bhāsati; na āvāsamaccharī hoti na āvāsapaligedhī; na kulamaccharī hoti na kulapaligedhī; saddhādeyyaṃ na vinipāteti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato āvāsiko bhikkhu yathābhataṃ nikkhitto evaṃ sagge’’ti. Sattamaṃ.

«Монахи, обладающий пятью качествами проживающий в монастыре монах попадает на небеса, словно его туда перенесли. Какими пятью? Исследовав и глубоко разобравшись, он порицает того, кто заслуживает порицания; исследовав и глубоко разобравшись, он восхваляет того, кто заслуживает похвалы; он не скуп и не жаден в отношении обители; он не скуп и не жаден в отношении семей; он не растрачивает впустую то, что было поднесено из веры. Обладающий этими пятью качествами проживающий в монастыре монах попадает на небеса, словно его туда перенесли». Седьмая.

8. Tatiyaavaṇṇārahasuttaṃ

8. «Третья сутта о том, кто заслуживает порицания»

238. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato āvāsiko bhikkhu yathābhataṃ nikkhitto evaṃ niraye. Katamehi pañcahi? Ananuvicca apariyogāhetvā [Pg.232] avaṇṇārahassa vaṇṇaṃ bhāsati; ananuvicca apariyogāhetvā vaṇṇārahassa avaṇṇaṃ bhāsati; āvāsamaccharī hoti; kulamaccharī hoti; lābhamaccharī hoti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato āvāsiko bhikkhu yathābhataṃ nikkhitto evaṃ niraye.

238. «Монахи, обладающий пятью качествами проживающий в монастыре монах попадает в ад, словно его туда сбросили. Какими пятью? Без исследования и глубокого разбора он восхваляет того, кто заслуживает порицания; без исследования и глубокого разбора он порицает того, кто заслуживает похвалы; он скуп в отношении обители; он скуп в отношении семей; он скуп в отношении подношений. Обладающий этими пятью качествами проживающий в монастыре монах попадает в ад, словно его туда сбросили».

‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato āvāsiko bhikkhu yathābhataṃ nikkhitto evaṃ sagge. Katamehi pañcahi? Anuvicca pariyogāhetvā avaṇṇārahassa avaṇṇaṃ bhāsati; anuvicca pariyogāhetvā vaṇṇārahassa vaṇṇaṃ bhāsati; na āvāsamaccharī hoti; na kulamaccharī hoti; na lābhamaccharī hoti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato āvāsiko bhikkhu yathābhataṃ nikkhitto evaṃ sagge’’ti. Aṭṭhamaṃ.

«Монахи, обладающий пятью качествами проживающий в монастыре монах попадает на небеса, словно его туда перенесли. Какими пятью? Исследовав и глубоко разобравшись, он порицает того, кто заслуживает порицания; исследовав и глубоко разобравшись, он восхваляет того, кто заслуживает похвалы; он не скуп в отношении обители; он не скуп в отношении семей; он не скуп в отношении подношений. Обладающий этими пятью качествами проживающий в монастыре монах попадает на небеса, словно его туда перенесли». Восьмая.

9. Paṭhamamacchariyasuttaṃ

9. «Первая сутта о скупости»

239. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato āvāsiko bhikkhu yathābhataṃ nikkhitto evaṃ niraye. Katamehi pañcahi? Āvāsamaccharī hoti; kulamaccharī hoti; lābhamaccharī hoti; vaṇṇamaccharī hoti; saddhādeyyaṃ vinipāteti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato āvāsiko bhikkhu yathābhataṃ nikkhitto evaṃ niraye.

239. «Монахи, обладающий пятью качествами проживающий в монастыре монах попадает в ад, словно его туда сбросили. Какими пятью? Он скуп в отношении обители; он скуп в отношении семей; он скуп в отношении подношений; он скуп на похвалу; он растрачивает впустую то, что было поднесено из веры. Обладающий этими пятью качествами проживающий в монастыре монах попадает в ад, словно его туда сбросили».

‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato āvāsiko bhikkhu yathābhataṃ nikkhitto evaṃ sagge. Katamehi pañcahi? Na āvāsamaccharī hoti; na kulamaccharī hoti; na lābhamaccharī hoti; na vaṇṇamaccharī hoti; saddhādeyyaṃ na vinipāteti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato āvāsiko bhikkhu yathābhataṃ nikkhitto evaṃ sagge’’ti. Navamaṃ.

«Монахи, обладающий пятью качествами проживающий в монастыре монах попадает на небеса, словно его туда перенесли. Какими пятью? Он не скуп в отношении обители; он не скуп в отношении семей; он не скуп в отношении подношений; он не скуп на похвалу; он не растрачивает впустую то, что было поднесено из веры. Обладающий этими пятью качествами проживающий в монастыре монах попадает на небеса, словно его туда перенесли». Девятая.

10. Dutiyamacchariyasuttaṃ

10. «Вторая сутта о скупости»

240. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato āvāsiko bhikkhu yathābhataṃ nikkhitto evaṃ niraye. Katamehi pañcahi? Āvāsamaccharī hoti; kulamaccharī hoti; lābhamaccharī hoti; vaṇṇamaccharī hoti; dhammamaccharī hoti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato āvāsiko bhikkhu yathābhataṃ nikkhitto evaṃ niraye.

240. «Монахи, обладающий пятью качествами проживающий в монастыре монах попадает в ад, словно его туда сбросили. Какими пятью? Он скуп в отношении обители; он скуп в отношении семей; он скуп в отношении подношений; он скуп на похвалу; он скуп в отношении Дхаммы. Обладающий этими пятью качествами проживающий в монастыре монах попадает в ад, словно его туда сбросили».

‘‘Pañcahi[Pg.233], bhikkhave, dhammehi samannāgato āvāsiko bhikkhu yathābhataṃ nikkhitto evaṃ sagge. Katamehi pañcahi? Na āvāsamaccharī hoti; na kulamaccharī hoti; na lābhamaccharī hoti; na vaṇṇamaccharī hoti; na dhammamaccharī hoti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato āvāsiko bhikkhu yathābhataṃ nikkhitto evaṃ sagge’’ti. Dasamaṃ.

«Монахи, обладающий пятью качествами пребывающий в обители бхиккху переносится в небесный мир, словно бы доставленный туда. Какими пятью? Он не скуп в отношении обители; он не скуп в отношении семей; он не скуп в отношении подношений; он не скуп в отношении похвалы; он не скуп в отношении Дхаммы. Обладающий этими пятью качествами пребывающий в обители бхиккху переносится в небесный мир, словно бы доставленный туда». Десятая.

Āvāsikavaggo catuttho.

«Четвёртая глава о пребывающем в обители».

Tassuddānaṃ –

«Оглавление этой главы:»

Āvāsiko piyo ca sobhano,Bahūpakāro anukampako ca;

Tayo avaṇṇārahā ceva,Macchariyā duvepi cāti.

«Пребывающий в обители, приятный и прекрасный, приносящий большую пользу и сострадательный, три о заслуживающем порицания, а также две о скупости».

(25) 5. Duccaritavaggo

(25) 5. «Глава о дурном поведении»

1. Paṭhamaduccaritasuttaṃ

1. «Первая сутта о дурном поведении»

241. ‘‘Pañcime, bhikkhave, ādīnavā duccarite. Katame pañca? Attāpi attānaṃ upavadati; anuvicca viññū garahanti; pāpako kittisaddo abbhuggacchati; sammūḷho kālaṃ karoti; kāyassa bhedā paraṃ maraṇā apāyaṃ duggatiṃ vinipātaṃ nirayaṃ upapajjati. Ime kho, bhikkhave, pañca ādīnavā duccarite.

241. «Монахи, есть эти пять опасностей в дурном поведении. Какие пять? Сам себя упрекаешь; мудрые, исследовав, порицают; дурная слава распространяется повсюду; умираешь в смятении; с распадом тела, после смерти, перерождаешься в мире лишений, в дурном уделе, в нижнем мире, в аду. Таковы, монахи, пять опасностей в дурном поведении».

‘‘Pañcime, bhikkhave, ānisaṃsā sucarite. Katame pañca? Attāpi attānaṃ na upavadati; anuvicca viññū pasaṃsanti; kalyāṇo kittisaddo abbhuggacchati; asammūḷho kālaṃ karoti; kāyassa bhedā paraṃ maraṇā sugatiṃ saggaṃ lokaṃ upapajjati. Ime kho, bhikkhave, pañca ānisaṃsā sucarite’’ti. Paṭhamaṃ.

«Монахи, есть эти пять благ в благом поведении. Какие пять? Сам себя не упрекаешь; мудрые, исследовав, хвалят; добрая слава распространяется повсюду; умираешь без смятения; с распадом тела, после смерти, перерождаешься в благом уделе, в небесном мире. Таковы, монахи, пять благ в благом поведении». Первая.

2. Paṭhamakāyaduccaritasuttaṃ

2. «Первая сутта о телесном дурном поведении»

242. ‘‘Pañcime, bhikkhave, ādīnavā kāyaduccarite…pe… ānisaṃsā kāyasucarite…pe…. Dutiyaṃ.

242. «Монахи, есть эти пять опасностей в телесном дурном поведении… [как в первой сутте] …благ в телесном благом поведении… [как в первой сутте] …». Вторая.

3. Paṭhamavacīduccaritasuttaṃ

3. «Первая сутта о словесном дурном поведении»

243. ‘‘Pañcime[Pg.234], bhikkhave, ādīnavā vacīduccarite…pe… ānisaṃsā vacīsucarite…pe…. Tatiyaṃ.

243. «Монахи, есть эти пять опасностей в словесном дурном поведении… [как в первой сутте] …благ в словесном благом поведении… [как в первой сутте] …». Третья.

4. Paṭhamamanoduccaritasuttaṃ

4. «Первая сутта об умственном дурном поведении»

244. ‘‘Pañcime, bhikkhave, ādīnavā manoduccarite…pe… ānisaṃsā manosucarite. Katame pañca? Attāpi attānaṃ na upavadati; anuvicca viññū pasaṃsanti; kalyāṇo kittisaddo abbhuggacchati; asammūḷho kālaṃ karoti; kāyassa bhedā paraṃ maraṇā sugatiṃ saggaṃ lokaṃ upapajjati. Ime kho, bhikkhave, pañca ānisaṃsā manosucarite’’ti. Catutthaṃ.

244. «Монахи, есть эти пять опасностей в умственном дурном поведении… [как в первой сутте] …благ в умственном благом поведении. Какие пять? Сам себя не упрекаешь; мудрые, исследовав, хвалят; добрая слава распространяется повсюду; умираешь без смятения; с распадом тела, после смерти, перерождаешься в благом уделе, в небесном мире. Таковы, монахи, пять благ в умственном благом поведении». Четвёртая.

5. Dutiyaduccaritasuttaṃ

5. «Вторая сутта о дурном поведении»

245. ‘‘Pañcime, bhikkhave, ādīnavā duccarite. Katame pañca? Attāpi attānaṃ upavadati; anuvicca viññū garahanti; pāpako kittisaddo abbhuggacchati; saddhammā vuṭṭhāti; asaddhamme patiṭṭhāti. Ime kho, bhikkhave, pañca ādīnavā duccarite.

245. «Монахи, есть эти пять опасностей в дурном поведении. Какие пять? Сам себя упрекаешь; мудрые, исследовав, порицают; дурная слава распространяется повсюду; отступаешь от истинной Дхаммы; утверждаешься в ложной дхамме. Таковы, монахи, пять опасностей в дурном поведении».

‘‘Pañcime, bhikkhave, ānisaṃsā sucarite. Katame pañca? Attāpi attānaṃ na upavadati; anuvicca viññū pasaṃsanti; kalyāṇo kittisaddo abbhuggacchati; asaddhammā vuṭṭhāti; saddhamme patiṭṭhāti. Ime kho, bhikkhave, pañca ānisaṃsā sucarite’’ti. Pañcamaṃ.

«Монахи, есть эти пять благ в благом поведении. Какие пять? Сам себя не упрекаешь; мудрые, исследовав, хвалят; добрая слава распространяется повсюду; отступаешь от ложной дхаммы; утверждаешься в истинной Дхамме. Таковы, монахи, пять благ в благом поведении». Пятая.

6. Dutiyakāyaduccaritasuttaṃ

6. «Вторая сутта о телесном дурном поведении»

246. ‘‘Pañcime, bhikkhave, ādīnavā kāyaduccarite…pe… ānisaṃsā kāyasucarite…pe…. Chaṭṭhaṃ.

246. «Монахи, есть эти пять опасностей в телесном дурном поведении… [как во второй сутте] …благ в телесном благом поведении… [как во второй сутте] …». Шестая.

7. Dutiyavacīduccaritasuttaṃ

7. «Вторая сутта о словесном дурном поведении»

247. ‘‘Pañcime, bhikkhave, ādīnavā vacīduccarite…pe… ānisaṃsā vacīsucarite…pe…. Sattamaṃ.

247. «Монахи, есть эти пять опасностей в словесном дурном поведении… [как во второй сутте] …благ в словесном благом поведении… [как во второй сутте] …». Седьмая.

8. Dutiyamanoduccaritasuttaṃ

8. «Вторая сутта об умственном дурном поведении»

248. ‘‘Pañcime[Pg.235], bhikkhave, ādīnavā manoduccarite…pe… ānisaṃsā manosucarite. Katame pañca? Attāpi attānaṃ na upavadati; anuvicca viññū pasaṃsanti; kalyāṇo kittisaddo abbhuggacchati; asaddhammā vuṭṭhāti; saddhamme patiṭṭhāti. Ime kho, bhikkhave, pañca ānisaṃsā manosucarite’’ti. Aṭṭhamaṃ.

248. «Монахи, есть эти пять опасностей в умственном дурном поведении… [как во второй сутте] …благ в умственном благом поведении. Какие пять? Сам себя не упрекаешь; мудрые, исследовав, хвалят; добрая слава распространяется повсюду; отступаешь от ложной дхаммы; утверждаешься в истинной Дхамме. Таковы, монахи, пять благ в умственном благом поведении». Восьмая.

9. Sivathikasuttaṃ

9. «Сутта о кладбище»

249. ‘‘Pañcime, bhikkhave, ādīnavā sivathikāya. Katame pañca? Asuci, duggandhā, sappaṭibhayā, vāḷānaṃ amanussānaṃ āvāso, bahuno janassa ārodanā – ime kho, bhikkhave, pañca ādīnavā sivathikāya.

249. «Монахи, есть эти пять опасностей на кладбище. Какие пять? Оно нечистое, зловонное, опасное, служит обителью для диких духов, и это место, где плачут многие люди. Таковы, монахи, пять опасностей на кладбище».

‘‘Evamevaṃ kho, bhikkhave, pañcime ādīnavā sivathikūpame puggale. Katame pañca? Idha, bhikkhave, ekacco puggalo asucinā kāyakammena samannāgato hoti; asucinā vacīkammena samannāgato hoti; asucinā manokammena samannāgato hoti. Idamassa asucitāya vadāmi. Seyyathāpi sā, bhikkhave, sivathikā asuci; tathūpamāhaṃ, bhikkhave, imaṃ puggalaṃ vadāmi.

«Точно так же, монахи, есть эти пять опасностей в человеке, подобном кладбищу. Какие пять? Здесь, монахи, некий человек совершает нечистые телесные поступки, нечистые словесные поступки, нечистые умственные поступки. Это я называю его нечистотой. Подобно тому как кладбище нечисто, так же, говорю я, и этот человек подобен ему».

‘‘Tassa asucinā kāyakammena samannāgatassa, asucinā vacīkammena samannāgatassa, asucinā manokammena samannāgatassa pāpako kittisaddo abbhuggacchati. Idamassa duggandhatāya vadāmi. Seyyathāpi sā, bhikkhave, sivathikā duggandhā; tathūpamāhaṃ, bhikkhave, imaṃ puggalaṃ vadāmi.

«Поскольку он совершает нечистые телесные поступки, нечистые словесные поступки, нечистые умственные поступки, о нём распространяется дурная слава. Это я называю его зловонием. Подобно тому как кладбище зловонно, так же, говорю я, и этот человек подобен ему».

‘‘Tamenaṃ asucinā kāyakammena samannāgataṃ, asucinā vacīkammena samannāgataṃ, asucinā manokammena samannāgataṃ pesalā sabrahmacārī ārakā parivajjanti. Idamassa sappaṭibhayasmiṃ vadāmi. Seyyathāpi sā, bhikkhave, sivathikā sappaṭibhayā; tathūpamāhaṃ, bhikkhave, imaṃ puggalaṃ vadāmi.

«Его, совершающего нечистые телесные поступки, нечистые словесные поступки, нечистые умственные поступки, добродетельные собратья по святой жизни избегают издалека. Это я называю его опасностью. Подобно тому как кладбище опасно, так же, говорю я, и этот человек подобен ему».

‘‘So asucinā kāyakammena samannāgato, asucinā vacīkammena samannāgato, asucinā manokammena samannāgato sabhāgehi puggalehi saddhiṃ saṃvasati. Idamassa vāḷāvāsasmiṃ vadāmi. Seyyathāpi sā[Pg.236], bhikkhave, sivathikā vāḷānaṃ amanussānaṃ āvāso; tathūpamāhaṃ, bhikkhave, imaṃ puggalaṃ vadāmi.

«Совершая нечистые телесные поступки, нечистые словесные поступки, нечистые умственные поступки, он живёт вместе с подобными себе людьми. Это я называю тем, что он служит обителью для диких духов. Подобно тому как кладбище служит обителью для диких духов, так же, говорю я, и этот человек подобен ему».

‘‘Tamenaṃ asucinā kāyakammena samannāgataṃ, asucinā vacīkammena samannāgataṃ, asucinā manokammena samannāgataṃ pesalā sabrahmacārī disvā khīyadhammaṃ āpajjanti – ‘aho vata no dukkhaṃ ye mayaṃ evarūpehi puggalehi saddhiṃ saṃvasāmā’ti! Idamassa ārodanāya vadāmi. Seyyathāpi sā, bhikkhave, sivathikā bahuno janassa ārodanā; tathūpamāhaṃ, bhikkhave, imaṃ puggalaṃ vadāmi. Ime kho, bhikkhave, pañca ādīnavā sivathikūpame puggale’’ti. Navamaṃ.

«Видя его, совершающего нечистые телесные поступки, нечистые словесные поступки, нечистые умственные поступки, добродетельные собратья по святой жизни выражают недовольство: „О, какое горе для нас, что мы должны жить вместе с такими людьми!“ Это я называю плачем по нему. Подобно тому как кладбище — это место, где плачут многие люди, так же, говорю я, и этот человек подобен ему. Таковы, монахи, пять опасностей в человеке, подобном кладбищу». Девятая.

10. Puggalappasādasuttaṃ

10. «Сутта о доверии к человеку»

250. ‘‘Pañcime, bhikkhave, ādīnavā puggalappasāde. Katame pañca? Yasmiṃ, bhikkhave, puggale puggalo abhippasanno hoti, so tathārūpaṃ āpattiṃ āpanno hoti yathārūpāya āpattiyā saṅgho ukkhipati. Tassa evaṃ hoti – ‘yo kho myāyaṃ puggalo piyo manāpo so saṅghena ukkhitto’ti. Bhikkhūsu appasādabahulo hoti. Bhikkhūsu appasādabahulo samāno aññe bhikkhū na bhajati. Aññe bhikkhū abhajanto saddhammaṃ na suṇāti. Saddhammaṃ asuṇanto saddhammā parihāyati. Ayaṃ, bhikkhave, paṭhamo ādīnavo puggalappasāde.

250. «Монахи, есть эти пять опасностей в том, чтобы основывать своё доверие на человеке. Какие пять? Здесь, монахи, человек, к которому другой испытывает полное доверие, совершает такой проступок, из-за которого Сангха отлучает его. Тогда у того, кто доверял ему, возникает мысль: „Человек, который был мне дорог и приятен, отлучён Сангхой“. Из-за этого он теряет большую часть своего доверия к бхиккху. Потеряв доверие к бхиккху, он перестаёт общаться с другими бхиккху. Не общаясь с другими бхиккху, он не слышит истинную Дхамму. Не слыша истинную Дхамму, он отпадает от истинной Дхаммы. Это, монахи, первая опасность в том, чтобы основывать своё доверие на человеке».

‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, yasmiṃ puggale puggalo abhippasanno hoti, so tathārūpaṃ āpattiṃ āpanno hoti yathārūpāya āpattiyā saṅgho ante nisīdāpeti. Tassa evaṃ hoti – ‘yo kho myāyaṃ puggalo piyo manāpo so saṅghena ante nisīdāpito’ti. Bhikkhūsu appasādabahulo hoti. Bhikkhūsu appasādabahulo samāno aññe bhikkhū na bhajati. Aññe bhikkhū abhajanto saddhammaṃ na suṇāti. Saddhammaṃ asuṇanto saddhammā parihāyati. Ayaṃ, bhikkhave, dutiyo ādīnavo puggalappasāde.

«И ещё, монахи, человек, к которому другой испытывает полное доверие, совершает такой проступок, из-за которого Сангха усаживает его на самое последнее место. Тогда у того, кто доверял ему, возникает мысль: „Человек, который был мне дорог и приятен, усажен Сангхой на последнее место“. Из-за этого он теряет большую часть своего доверия к бхиккху. Потеряв доверие к бхиккху, он перестаёт общаться с другими бхиккху. Не общаясь с другими бхиккху, он не слышит истинную Дхамму. Не слыша истинную Дхамму, он отпадает от истинной Дхаммы. Это, монахи, вторая опасность в том, чтобы основывать своё доверие на человеке».

‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, yasmiṃ puggale puggalo abhippasanno hoti, so disāpakkanto hoti…pe… so vibbhanto hoti…pe… so [Pg.237] kālaṅkato hoti. Tassa evaṃ hoti – ‘yo kho myāyaṃ puggalo piyo manāpo so kālaṅkato’ti. Aññe bhikkhū na bhajati. Aññe bhikkhū abhajanto saddhammaṃ na suṇāti. Saddhammaṃ asuṇanto saddhammā parihāyati. Ayaṃ, bhikkhave, pañcamo ādīnavo puggalappasāde. Ime kho, bhikkhave, pañca ādīnavā puggalappasāde’’ti. Dasamaṃ.

«И ещё, монахи, человек, к которому другой испытывает полное доверие, уходит в другие края… или оставляет монашество… или умирает. Тогда у того, кто доверял ему, возникает мысль: „Человек, который был мне дорог и приятен, умер“. Он перестаёт общаться с другими бхиккху. Не общаясь с другими бхиккху, он не слышит истинную Дхамму. Не слыша истинную Дхамму, он отпадает от истинной Дхаммы. Это, монахи, пятая опасность в том, чтобы основывать своё доверие на человеку. Таковы, монахи, пять опасностей в том, чтобы основывать своё доверие на человеке». Десятая.

Duccaritavaggo pañcamo.

«Пятая глава о дурном поведении».

Tassuddānaṃ –

«Оглавление этой главы:»

Duccaritaṃ kāyaduccaritaṃ, vacīduccaritaṃ manoduccaritaṃ;

Catūhi pare dve sivathikā, puggalappasādena cāti.

«Дурное поведение, телесное дурное поведение, словесное дурное поведение, умственное дурное поведение, ещё четыре сутты, две о кладбище, и о доверии к человеку».

Pañcamapaṇṇāsakaṃ samattaṃ.

«Пятый полтинник завершён».

(26) 6. Upasampadāvaggo

(26) 6. «Глава об упасампаде»

1. Upasampādetabbasuttaṃ

1. «Сутта о даровании полного посвящения»

251. ‘‘Pañcahi[Pg.238], bhikkhave, dhammehi samannāgatena bhikkhunā upasampādetabbaṃ. Katamehi pañcahi? Idha, bhikkhave, bhikkhu asekhena sīlakkhandhena samannāgato hoti; asekhena samādhikkhandhena samannāgato hoti; asekhena paññākkhandhena samannāgato hoti; asekhena vimuttikkhandhena samannāgato hoti; asekhena vimuttiñāṇadassanakkhandhena samannāgato hoti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgatena bhikkhunā upasampādetabba’’nti. Paṭhamaṃ.

251. «Монахи, бхиккху, обладающий пятью качествами, может даровать полное посвящение. Какими пятью? Здесь, монахи, бхиккху обладает совокупностью нравственности того, кто уже не нуждается в обучении; обладает совокупностью сосредоточения того, кто уже не нуждается в обучении; обладает совокупностью мудрости того, кто уже не нуждается в обучении; обладает совокупностью освобождения того, кто уже не нуждается в обучении; обладает совокупностью знания и видения освобождения того, кто уже не нуждается в обучении. Обладая этими пятью качествами, бхиккху может даровать полное посвящение». Первая.

2. Nissayasuttaṃ

2. «Сутта о покровительстве»

252. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgatena bhikkhunā nissayo dātabbo. Katamehi pañcahi? Idha, bhikkhave, bhikkhu asekhena sīlakkhandhena samannāgato hoti…pe… asekhena vimuttiñāṇadassanakkhandhena samannāgato hoti. Imehi…pe… nissayo dātabbo’’ti. Dutiyaṃ.

252. «Монахи, бхиккху, обладающий пятью качествами, может давать покровительство. Какими пятью? Здесь, монахи, бхиккху обладает совокупностью нравственности того, кто уже не нуждается в обучении… [как в первой сутте] …обладает совокупностью знания и видения освобождения того, кто уже не нуждается в обучении. Обладая этими… [как в первой сутте] …он может давать покровительство». Вторая.

3. Sāmaṇerasuttaṃ

3. «Сутта о саманере»

253. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgatena bhikkhunā sāmaṇero upaṭṭhāpetabbo. Katamehi pañcahi? Idha, bhikkhave, bhikkhu asekhena sīlakkhandhena samannāgato hoti; asekhena samādhikkhandhena… asekhena paññākkhandhena… asekhena vimuttikkhandhena… asekhena vimuttiñāṇadassanakkhandhena samannāgato hoti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgatena bhikkhunā sāmaṇero upaṭṭhāpetabbo’’ti. Tatiyaṃ.

253. «Монахи, бхиккху, обладающий пятью качествами, может принимать услуги послушника-саманеры. Какими пятью? Здесь, монахи, бхиккху обладает совокупностью нравственности того, кто уже не нуждается в обучении; обладает совокупностью сосредоточения… совокупностью мудрости… совокупностью освобождения… обладает совокупностью знания и видения освобождения того, кто уже не нуждается в обучении. Обладая этими пятью качествами, бхиккху может принимать услуги послушника-саманеры». Третья.

4. Pañcamacchariyasuttaṃ

4. «Сутта о пяти видах скупости»

254. ‘‘Pañcimāni, bhikkhave, macchariyāni. Katamāni pañca? Āvāsamacchariyaṃ, kulamacchariyaṃ, lābhamacchariyaṃ, vaṇṇamacchariyaṃ, dhammamacchariyaṃ – imāni kho, bhikkhave, pañca macchariyāni. Imesaṃ kho, bhikkhave, pañcannaṃ macchariyānaṃ etaṃ paṭikuṭṭhaṃ, yadidaṃ dhammamacchariya’’nti. Catutthaṃ.

254. «Монахи, есть эти пять видов скупости. Какие пять? Скупость в отношении обители, скупость в отношении семей, скупость в отношении подношений, скупость в отношении похвалы, скупость в отношении Дхаммы — таковы, монахи, пять видов скупости. Из этих пяти видов скупости самым низким является скупость в отношении Дхаммы». Четвёртая.

5. Macchariyappahānasuttaṃ

5. «Сутта об оставлении скупости»

255. ‘‘Pañcannaṃ[Pg.239], bhikkhave, macchariyānaṃ pahānāya samucchedāya brahmacariyaṃ vussati. Katamesaṃ pañcannaṃ? Āvāsamacchariyassa pahānāya samucchedāya brahmacariyaṃ vussati; kulamacchariyassa…pe… lābhamacchariyassa… vaṇṇamacchariyassa… dhammamacchariyassa pahānāya samucchedāya brahmacariyaṃ vussati. Imesaṃ kho, bhikkhave, pañcannaṃ macchariyānaṃ pahānāya samucchedāya brahmacariyaṃ vussatī’’ti. Pañcamaṃ.

255. «Монахи, святая жизнь ведётся ради оставления и искоренения пяти видов скупости. Каких пяти? Ради оставления и искоренения скупости в отношении обители ведётся святая жизнь; ради оставления и искоренения скупости в отношении семей… подношений… похвалы… ради оставления и искоренения скупости в отношении Дхаммы ведётся святая жизнь. Ради оставления и искоренения этих пяти видов скупости ведётся святая жизнь». Пятая.

6. Paṭhamajhānasuttaṃ

6. «Первая сутта о джхане»

256. ‘‘Pañcime, bhikkhave, dhamme appahāya abhabbo paṭhamaṃ jhānaṃ upasampajja viharituṃ. Katame pañca? Āvāsamacchariyaṃ, kulamacchariyaṃ, lābhamacchariyaṃ, vaṇṇamacchariyaṃ, dhammamacchariyaṃ – ime kho, bhikkhave, pañca dhamme appahāya abhabbo paṭhamaṃ jhānaṃ upasampajja viharituṃ.

256. «Монахи, не отбросив эти пять качеств, человек неспособен войти и пребывать в первой джхане. Какие пять? Скупость в отношении обители, скупость в отношении семей, скупость в отношении приобретений, скупость в отношении признания и скупость в отношении Дхаммы. Не отбросив эти пять качеств, монахи, человек неспособен войти и пребывать в первой джхане».

‘‘Pañcime, bhikkhave, dhamme pahāya bhabbo paṭhamaṃ jhānaṃ upasampajja viharituṃ. Katame pañca? Āvāsamacchariyaṃ, kulamacchariyaṃ, lābhamacchariyaṃ, vaṇṇamacchariyaṃ, dhammamacchariyaṃ – ime kho, bhikkhave, pañca dhamme pahāya bhabbo paṭhamaṃ jhānaṃ upasampajja viharitu’’nti. Chaṭṭhaṃ.

«Монахи, отбросив эти пять качеств, человек способен войти и пребывать в первой джхане. Какие пять? Скупость в отношении обители, скупость в отношении семей, скупость в отношении приобретений, скупость в отношении признания и скупость в отношении Дхаммы. Отбросив эти пять качеств, монахи, человек способен войти и пребывать в первой джхане». (Шестая [сутта]).

7-13. Dutiyajhānasuttādisattakaṃ

7-13. «Семь сутт, начиная со второй джханы»

257-263. ‘‘Pañcime, bhikkhave, dhamme appahāya abhabbo dutiyaṃ jhānaṃ…pe… abhabbo tatiyaṃ jhānaṃ… abhabbo catutthaṃ jhānaṃ… abhabbo sotāpattiphalaṃ… abhabbo sakadāgāmiphalaṃ… abhabbo anāgāmiphalaṃ… abhabbo arahattaṃ sacchikātuṃ. Katame pañca? Āvāsamacchariyaṃ, kulamacchariyaṃ, lābhamacchariyaṃ, vaṇṇamacchariyaṃ, dhammamacchariyaṃ – ime kho, bhikkhave, pañca dhamme appahāya abhabbo arahattaṃ sacchikātuṃ.

257-263. «Монахи, не отбросив эти пять качеств, человек неспособен войти и пребывать во второй джхане… [и так далее]… неспособен войти и пребывать в третьей джхане… неспособен войти и пребывать в четвёртой джхане… неспособен реализовать плод вхождения в поток… неспособен реализовать плод единожды-возвращения… неспособен реализовать плод невозвращения… неспособен реализовать плод арахантства. Какие пять? Скупость в отношении обители, скупость в отношении семей, скупость в отношении приобретений, скупость в отношении признания и скупость в отношении Дхаммы. Не отбросив эти пять качеств, монахи, человек неспособен реализовать плод арахантства».

‘‘Pañcime, bhikkhave, dhamme pahāya bhabbo dutiyaṃ jhānaṃ…pe… bhabbo tatiyaṃ jhānaṃ… bhabbo catutthaṃ jhānaṃ… bhabbo sotāpattiphalaṃ… bhabbo sakadāgāmiphalaṃ… bhabbo anāgāmiphalaṃ… bhabbo arahattaṃ sacchikātuṃ. Katame pañca? Āvāsamacchariyaṃ, kulamacchariyaṃ, lābhamacchariyaṃ, vaṇṇamacchariyaṃ, dhammamacchariyaṃ – ime kho, bhikkhave, pañca dhamme pahāya bhabbo arahattaṃ sacchikātu’’nti. Terasamaṃ.

«Монахи, отбросив эти пять качеств, человек способен войти и пребывать во второй джхане… [и так далее]… способен войти и пребывать в третьей джхане… способен войти и пребывать в четвёртой джхане… способен реализовать плод вхождения в поток… способен реализовать плод единожды-возвращения… способен реализовать плод невозвращения… способен реализовать плод арахантства. Какие пять? Скупость в отношении обители, скупость в отношении семей, скупость в отношении приобретений, скупость в отношении признания и скупость в отношении Дхаммы. Отбросив эти пять качеств, монахи, человек способен реализовать плод арахантства». (Тринадцатая [сутта]).

14. Aparapaṭhamajhānasuttaṃ

14. «Другая сутта о первой джхане»

264. ‘‘Pañcime[Pg.240], bhikkhave, dhamme appahāya abhabbo paṭhamaṃ jhānaṃ upasampajja viharituṃ. Katame pañca? Āvāsamacchariyaṃ, kulamacchariyaṃ, lābhamacchariyaṃ, vaṇṇamacchariyaṃ, akataññutaṃ akataveditaṃ – ime kho, bhikkhave, pañca dhamme appahāya abhabbo paṭhamaṃ jhānaṃ upasampajja viharituṃ.

264. «Монахи, не отбросив эти пять качеств, человек неспособен войти и пребывать в первой джхане. Какие пять? Скупость в отношении обители, скупость в отношении семей, скупость в отношении приобретений, скупость в отношении признания, а также неблагодарность и непризнательность. Не отбросив эти пять качеств, монахи, человек неспособен войти и пребывать в первой джхане».

‘‘Pañcime, bhikkhave, dhamme pahāya bhabbo paṭhamaṃ jhānaṃ upasampajja viharituṃ. Katame pañca? Āvāsamacchariyaṃ, kulamacchariyaṃ, lābhamacchariyaṃ, vaṇṇamacchariyaṃ, akataññutaṃ akataveditaṃ – ime kho, bhikkhave, pañca dhamme pahāya bhabbo paṭhamaṃ jhānaṃ upasampajja viharitu’’nti. Cuddasamaṃ.

«Монахи, отбросив эти пять качеств, человек способен войти и пребывать в первой джхане. Какие пять? Скупость в отношении обители, скупость в отношении семей, скупость в отношении приобретений, скупость в отношении признания, а также неблагодарность и непризнательность. Отбросив эти пять качеств, монахи, человек способен войти и пребывать в первой джхане». (Четырнадцатая [сутта]).

15-21. Aparadutiyajhānasuttādisattakaṃ

15-21. «Другие семь сутт, начиная со второй джханы»

265-271. ‘‘Pañcime, bhikkhave, dhamme appahāya abhabbo dutiyaṃ jhānaṃ…pe… tatiyaṃ jhānaṃ… catutthaṃ jhānaṃ… sotāpattiphalaṃ… sakadāgāmiphalaṃ… anāgāmiphalaṃ… arahattaṃ sacchikātuṃ. Katame pañca? Āvāsamacchariyaṃ, kulamacchariyaṃ, lābhamacchariyaṃ, vaṇṇamacchariyaṃ, akataññutaṃ akataveditaṃ – ime kho, bhikkhave, pañca dhamme appahāya abhabbo arahattaṃ sacchikātuṃ.

265-271. «Монахи, не отбросив эти HTML-like ellipses... не отбросив эти пять качеств, человек неспособен войти и пребывать во второй джхане… [и так далее]… в третьей джхане… в четвёртой джхане… неспособен реализовать плод вхождения в поток… плод единожды-возвращения… плод невозвращения… плод арахантства. Какие пять? Скупость в отношении обители, скупость в отношении семей, скупость в отношении приобретений, скупость в отношении признания, а также неблагодарность и непризнательность. Не отбросив эти пять качеств, монахи, человек неспособен реализовать плод арахантства».

‘‘Pañcime, bhikkhave, dhamme pahāya bhabbo dutiyaṃ jhānaṃ…pe… tatiyaṃ jhānaṃ… catutthaṃ jhānaṃ… sotāpattiphalaṃ… sakadāgāmiphalaṃ… anāgāmiphalaṃ… arahattaṃ sacchikātuṃ. Katame pañca? Āvāsamacchariyaṃ, kulamacchariyaṃ, lābhamacchariyaṃ, vaṇṇamacchariyaṃ, akataññutaṃ akataveditaṃ – ime kho, bhikkhave, pañca dhamme pahāya bhabbo arahattaṃ sacchikātu’’nti. Ekavīsatimaṃ.

«Монахи, отбросив эти пять качеств, человек способен войти и пребывать во второй джхане… [и так далее]… в третьей джхане… в четвёртой джхане… способен реализовать плод вхождения в поток… плод единожды-возвращения… плод невозвращения… плод арахантства. Какие пять? Скупость в отношении обители, скупость в отношении семей, скупость в отношении приобретений, скупость в отношении признания, а также неблагодарность и непризнательность. Отбросив эти пять качеств, монахи, человек способен реализовать плод арахантства». (Двадцать первая [сутта]).

Upasampadāvaggo chaṭṭho.

«Шестая глава: Обретение»

1. Sammutipeyyālaṃ

1. «Серия повторений о назначениях»

1. Bhattuddesakasuttaṃ

1. «Сутта о распределителе пищи»

272. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato bhattuddesako na sammannitabbo. Katamehi pañcahi? Chandāgatiṃ gacchati, dosāgatiṃ gacchati, mohāgatiṃ [Pg.241] gacchati, bhayāgatiṃ gacchati, uddiṭṭhānuddiṭṭhaṃ na jānāti – imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato bhattuddesako na sammannitabbo.

272. «Монахи, монах, наделённый пятью качествами, не должен назначаться распределителем пищи. Какими пятью? Он идёт по неверному пути из-за пристрастия, идёт по неверному пути из-за ненависти, идёт по неверному пути из-за заблуждения, идёт по неверному пути из-за страха, и он не знает, что было распределено, а что нет. Монахи, монах, наделённый этими пятью качествами, не должен назначаться распределителем пищи».

‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato bhattuddesako sammannitabbo. Katamehi pañcahi? Na chandāgatiṃ gacchati, na dosāgatiṃ gacchati, na mohāgatiṃ gacchati, na bhayāgatiṃ gacchati, uddiṭṭhānuddiṭṭhaṃ jānāti – imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato bhattuddesako sammannitabboti.

«Монахи, монах, наделённый пятью качествами, может быть назначен распределителем пищи. Какими пятью? Он не идёт по неверному пути из-за пристрастия, не идёт по неверному пути из-за ненависти, не идёт по неверному пути из-за заблуждения, не идёт по неверному пути из-за страха, и он знает, что было распределено, а что нет. Монахи, монах, наделённый этими пятью качествами, может быть назначен распределителем пищи».

‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato bhattuddesako sammato na pesetabbo…pe… sammato pesetabbo… bālo veditabbo… paṇḍito veditabbo… khataṃ upahataṃ attānaṃ pariharati… akkhataṃ anupahataṃ attānaṃ pariharati… yathābhataṃ nikkhitto evaṃ niraye… yathābhataṃ nikkhitto evaṃ sagge. Katamehi pañcahi? Na chandāgatiṃ gacchati, na dosāgatiṃ gacchati, na mohāgatiṃ gacchati, na bhayāgatiṃ gacchati, uddiṭṭhānuddiṭṭhaṃ jānāti – imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato bhattuddesako yathābhataṃ nikkhitto evaṃ sagge’’ti. Paṭhamaṃ.

«Монахи, будучи назначенным, распределитель пищи, наделённый пятью качествами, не должен посылаться [на выполнение обязанностей]… [и так далее]… будучи назначенным, он должен посылаться… его следует считать глупцом… его следует считать мудрецом… он содержит себя в повреждённом и разрушенном состоянии… он содержит себя в неповреждённом и неразрушенном состоянии… он попадает в ад, словно его туда бросили… он попадает на небеса, словно его туда перенесли. Какими пятью? Он не идёт по неверному пути из-за пристрастия, не идёт по неверному пути из-за ненависти, не идёт по неверному пути из-за заблуждения, не идёт по неверному пути из-за страха, и он знает, что было распределено, а что нет. Монахи, распределитель пищи, наделённый этими пятью качествами, попадает на небеса, словно его туда перенесли». (Первая [сутта]).

2-14. Senāsanapaññāpakasuttāditerasakaṃ

2-14. «Тринадцать сутт, начиная с Сутты о распределителе жилищ»

273-285. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato senāsanapaññāpako na sammannitabbo…pe… paññattāpaññattaṃ na jānāti…pe… senāsanapaññāpako sammannitabbo…pe… paññattāpaññattaṃ jānāti…pe….

273-285. «Монахи, монах, наделённый пятью качествами, не должен назначаться устроителем жилищ… [и так далее]… он не знает, какое [жилище] было обустроено, а какое нет… устроитель жилищ должен назначаться… он знает, какое [жилище] было обустроено, а какое нет…».

Senāsanagāhāpako na sammannitabbo…pe… gahitāgahitaṃ na jānāti…pe… senāsanagāhāpako sammannitabbo…pe… gahitāgahitaṃ jānāti…pe….

«Распределитель жилищ не должен назначаться… [и так далее]… он не знает, какое [жилище] было занято, а какое нет… распределитель жилищ должен назначаться… он знает, какое [жилище] было занято, а какое нет…».

Bhaṇḍāgāriko na sammannitabbo…pe… guttāguttaṃ na jānāti… bhaṇḍāgāriko sammannitabbo…pe… guttāguttaṃ jānāti…pe….

«Хранитель кладовой не должен назначаться… [и так далее]… он не знает, какое [имущество] находится под охраной, а какое нет… хранитель кладовой должен назначаться… он знает, какое [имущество] находится под охраной, а какое нет…».

Cīvarapaṭiggāhako na sammannitabbo…pe… gahitāgahitaṃ na jānāti… cīvarapaṭiggāhako sammannitabbo …pe… gahitāgahitaṃ jānāti…pe….

«Приёмщик монашеских одеяний не должен назначаться… [и так далее]… он не знает, какое [одеяние] было принято, а какое нет… приёмщик монашеских одеяний должен назначаться… он знает, какое [одеяние] было принято, а какое нет…».

Cīvarabhājako [Pg.242] na sammannitabbo…pe… bhājitābhājitaṃ na jānāti… cīvarabhājako sammannitabbo…pe… bhājitābhājitaṃ jānāti…pe….

«Распределитель монашеских одеяний не должен назначаться… [и так далее]… он не знает, какое [одеяние] было распределено, а какое нет… распределитель монашеских одеяний должен назначаться… он знает, какое [одеяние] было распределено, а какое нет…».

Yāgubhājako na sammannitabbo…pe… yāgubhājako sammannitabbo…pe….

«Распределитель рисовой каши не должен назначаться… [и так далее]… распределитель рисовой каши должен назначаться…».

Phalabhājako na sammannitabbo…pe… phalabhājako sammannitabbo…pe….

«Распределитель фруктов не должен назначаться… [и так далее]… распределитель фруктов должен назначаться…».

Khajjakabhājako na sammannitabbo…pe… bhājitābhājitaṃ na jānāti… khajjakabhājako sammannitabbo…pe… bhājitābhājitaṃ jānāti…pe….

«Распределитель яств не должен назначаться… [и так далее]… он не знает, какие [яства] были распределены, а какие нет… распределитель яств должен назначаться… он знает, какие [яства] были распределены, а какие нет…».

Appamattakavissajjako na sammannitabbo…pe… vissajjitāvissajjitaṃ na jānāti… appamattakavissajjako sammannitabbo…pe… vissajjitāvissajjitaṃ jānāti….

«Распределитель мелких принадлежностей не должен назначаться… [и так далее]… он не знает, какие [мелкие принадлежности] были распределены, а какие нет… распределитель мелких принадлежностей должен назначаться… он знает, какие [мелкие принадлежности] были распределены, а какие нет…».

Sāṭiyaggāhāpako na sammannitabbo…pe… gahitāgahitaṃ na jānāti … sāṭiyaggāhāpako sammannitabbo…pe… gahitāgahitaṃ jānāti….

«Распределитель накидок для сезона дождей не должен назначаться… [и так далее]… он не знает, какая [накидка] была получена, а какая нет… распределитель накидок для сезона дождей должен назначаться… он знает, какая [накидка] была получена, а какая нет…».

Pattaggāhāpako na sammannitabbo…pe… gahitāgahitaṃ na jānāti… pattaggāhāpako sammannitabbo…pe… gahitāgahitaṃ jānāti….

«Распределитель чаш для подаяний не должен назначаться… [и так далее]… он не знает, какая [чаша] была получена, а какая нет… распределитель чаш для подаяний должен назначаться… он знает, какая [чаша] была получена, а какая нет…».

Ārāmikapesako na sammannitabbo…pe… ārāmikapesako sammannitabbo…pe….

«Смотритель за монастырскими служителями не должен назначаться… [и так далее]… смотритель за монастырскими служителями должен назначаться…».

Sāmaṇerapesako na sammannitabbo…pe… sāmaṇerapesako sammannitabbo…pe….

«Смотритель за послушниками не должен назначаться… [и так далее]… смотритель за послушниками должен назначаться…».

Sammato na pesetabbo…pe… sammato pesetabbo…pe….

«Будучи назначенным, он не должен посылаться… [и так далее]… будучи назначенным, он должен посылаться…».

Sāmaṇerapesako bālo veditabbo…pe… paṇḍito veditabbo… khataṃ upahataṃ attānaṃ pariharati… akkhataṃ anupahataṃ attānaṃ pariharati… yathābhataṃ nikkhitto evaṃ niraye… yathābhataṃ nikkhitto evaṃ sagge. Katamehi pañcahi? Na chandāgatiṃ gacchati, na dosāgatiṃ gacchati, na mohāgatiṃ gacchati, na bhayāgatiṃ gacchati, pesitāpesitaṃ jānāti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato sāmaṇerapesako yathābhataṃ nikkhitto evaṃ sagge’’ti. Cuddasamaṃ.

«Смотрителя за послушниками следует считать глупцом… [и так далее]… его следует считать мудрецом… он содержит себя в повреждённом и разрушенном состоянии… он содержит себя в неповреждённом и неразрушенном состоянии… он попадает в ад, словно его туда бросили… он попадает на небеса, словно его туда перенесли. Какими пятью? Он не идёт по неверному пути из-за пристрастия, не идёт по неверному пути из-за ненависти, не идёт по неверному пути из-за заблуждения, не идёт по неверному пути из-за страха, и он знает, кто из послушников был направлен [на работы], а кто нет. Монахи, смотритель за послушниками, наделённый этими пятью качествами, попадает на небеса, словно его туда перенесли». (Четырнадцатая [сутта]).

Sammutipeyyālaṃ niṭṭhitaṃ.

«Серия повторений о назначениях завершена».

2. Sikkhāpadapeyyālaṃ

2. «Серия повторений о правилах обучения»

1. Bhikkhusuttaṃ

1. «Сутта о бхиккху»

286. ‘‘Pañcahi[Pg.243], bhikkhave, dhammehi samannāgato bhikkhu yathābhataṃ nikkhitto evaṃ niraye. Katamehi pañcahi? Pāṇātipātī hoti, adinnādāyī hoti, abrahmacārī hoti, musāvādī hoti, surāmerayamajjapamādaṭṭhāyī hoti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato bhikkhu yathābhataṃ nikkhitto evaṃ niraye.

286. «Монахи, бхиккху, наделённый пятью качествами, попадает в ад, словно его туда бросили. Какими пятью? Он уничтожает живых существ, берёт то, что не дано, ведёт нецеломудренную жизнь, говорит ложь и употребляет хмельные напитки, вино и другие опьяняющие вещества, вызывающие беспечность. Монахи, бхиккху, наделённый этими пятью качествами, попадает в ад, словно его туда бросили».

‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato bhikkhu yathābhataṃ nikkhitto evaṃ sagge. Katamehi pañcahi? Pāṇātipātā paṭivirato hoti, adinnādānā paṭivirato hoti, abrahmacariyā paṭivirato hoti, musāvādā paṭivirato hoti, surāmerayamajjapamādaṭṭhānā paṭivirato hoti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato bhikkhu yathābhataṃ nikkhitto evaṃ sagge’’ti. Paṭhamaṃ.

«Монахи, бхиккху, наделённый пятью качествами, попадает на небеса, словно его туда перенесли. Какими пятью? Он воздерживается от уничтожения живых существ, воздерживается от взятия того, что не дано, воздерживается от нецеломудренной жизни, воздерживается от лжи и воздерживается от употребления хмельных напитков, вина и других опьяняющих веществ, вызывающих беспечность. Монахи, бхиккху, наделённый этими пятью качествами, попадает на небеса, словно его туда перенесли». (Первая [сутта]).

2-7. Bhikkhunīsuttādichakkaṃ

2-7. «Шесть сутт, начиная с Сутты о бхиккхуни»

287-292. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgatā bhikkhunī…pe… sikkhamānā… sāmaṇero… sāmaṇerī… upāsako… upāsikā yathābhataṃ nikkhittā evaṃ niraye. Katamehi pañcahi? Pāṇātipātinī hoti, adinnādāyinī hoti, kāmesumicchācārinī hoti, musāvādinī hoti, surāmerayamajjapamādaṭṭhāyinī hoti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgatā upāsikā yathābhataṃ nikkhittā evaṃ niraye.

287-292. «Монахи, наделённая пятью качествами бхиккхуни… [и так далее]… сиккхамана… послушник… послушница… мирянин-последователь… мирянка-последовательница попадает в ад, словно её туда бросили. Какими пятью? Она уничтожает живых существ, берёт то, что не дано, совершает проступки в чувственных удовольствиях, говорит ложь и употребляет хмельные напитки, вино и другие опьяняющие вещества, вызывающие беспечность. Монахи, мирянка-последовательница, наделённая этими пятью качествами, попадает в ад, словно её туда бросили».

‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgatā upāsikā yathābhataṃ nikkhittā evaṃ sagge. Katamehi pañcahi? Pāṇātipātā paṭiviratā hoti, adinnādānā paṭiviratā hoti, kāmesumicchācārā paṭiviratā hoti, musāvādā paṭiviratā hoti, surāmerayamajjapamādaṭṭhānā paṭiviratā hoti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgatā upāsikā yathābhataṃ nikkhittā evaṃ sagge’’ti. Sattamaṃ.

«Монахи, мирянка-последовательница, наделённая этими пятью качествами, попадает на небеса, словно её туда перенесли. Какими пятью? Она воздерживается от уничтожения живых существ, воздерживается от взятия того, что не дано, воздерживается от проступков в чувственных удовольствиях, воздерживается от лжи и воздерживается от употребления хмельных напитков, вина и других опьяняющих веществ, вызывающих беспечность. Монахи, мирянка-последовательница, наделённая этими пятью качествами, попадает на небеса, словно её туда перенесли». (Седьмая [сутта]).

8. Ājīvakasuttaṃ

8. «Сутта об адживике»

293. ‘‘Pañcahi[Pg.244], bhikkhave, dhammehi samannāgato ājīvako yathābhataṃ nikkhitto evaṃ niraye. Katamehi pañcahi? Pāṇātipātī hoti, adinnādāyī hoti, abrahmacārī hoti, musāvādī hoti, surāmerayamajjapamādaṭṭhāyī hoti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato ājīvako yathābhataṃ nikkhitto evaṃ niraye’’ti. Aṭṭhamaṃ.

293. «Монахи, адживик, наделённый пятью качествами, попадает в ад, словно его туда бросили. Какими пятью? Он уничтожает живых существ, берёт то, что не дано, ведёт нецеломудренную жизнь, говорит ложь и употребляет хмельные напитки, вино и другие опьяняющие вещества, вызывающие беспечность. Монахи, адживик, наделённый этими пятью качествами, попадает в ад, словно его туда бросили». (Восьмая [сутта]).

9-17. Nigaṇṭhasuttādinavakaṃ

9-17. «Девять сутт, начиная с Сутты о нигантхе»

294-302. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato nigaṇṭho…pe… muṇḍasāvako… jaṭilako… paribbājako… māgaṇḍiko… tedaṇḍiko… āruddhako… gotamako… devadhammiko yathābhataṃ nikkhitto evaṃ niraye. Katamehi pañcahi? Pāṇātipātī hoti, adinnādāyī hoti…pe… surāmerayamajjapamādaṭṭhāyī hoti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato devadhammiko yathābhataṃ nikkhitto evaṃ niraye’’ti. Sattarasamaṃ.

294-302. «Монахи, наделённый пятью качествами, нигантха... [и так далее]... бритоголовый ученик... аскет со спутанными волосами... странник... магандика... тедандика... аруддхака... готамака... девадхаммика низвергается в ад, словно его туда принесли и бросили. Какими пятью? Он уничтожает живых существ, берёт то, что не дано... [и так далее]... употребляет хмельные напитки, вино и одурманивающие вещества, вызывающие беспечность. Наделенный этими пятью качествами, девадхаммика низвергается в ад, словно его туда принесли и бросили». Семнадцатая.

Sikkhāpadapeyyālaṃ niṭṭhitaṃ.

Раздел повторений о правилах обучения завершён.

3. Rāgapeyyālaṃ

3. Повторяющийся раздел о вожделении

303. ‘‘Rāgassa, bhikkhave, abhiññāya pañca dhammā bhāvetabbā. Katame pañca? Asubhasaññā, maraṇasaññā, ādīnavasaññā, āhāre paṭikūlasaññā, sabbaloke anabhiratasaññā – rāgassa, bhikkhave, abhiññāya ime pañca dhammā bhāvetabbā’’ti.

303. «Монахи, для прямого знания вожделения следует развивать пять качеств. Какие пять? Восприятие непривлекательности, восприятие смерти, восприятие опасности, восприятие отвратительности пищи, восприятие неудовольствия от всего мира. Для прямого знания вожделения, монахи, следует развивать эти пять качеств».

304. ‘‘Rāgassa, bhikkhave, abhiññāya pañca dhammā bhāvetabbā. Katame pañca? Aniccasaññā, anattasaññā, maraṇasaññā, āhāre paṭikūlasaññā, sabbaloke anabhiratasaññā – rāgassa, bhikkhave, abhiññāya ime pañca dhammā bhāvetabbā’’ti.

304. «Монахи, для прямого знания вожделения следует развивать пять качеств. Какие пять? Восприятие непостоянства, восприятие безличности, восприятие смерти, восприятие отвратительности пищи, восприятие неудовольствия от всего мира. Для прямого знания вожделения, монахи, следует развивать эти пять качеств».

305. ‘‘Rāgassa[Pg.245], bhikkhave, abhiññāya pañca dhammā bhāvetabbā. Katame pañca? Aniccasaññā, anicce dukkhasaññā, dukkhe anattasaññā, pahānasaññā, virāgasaññā – rāgassa, bhikkhave, abhiññāya ime pañca dhammā bhāvetabbā’’ti.

305. «Монахи, для прямого знания вожделения следует развивать пять качеств. Какие пять? Восприятие непостоянства, восприятие страдания в непостоянном, восприятие безличности в страдании, восприятие оставления, восприятие бесстрастия. Для прямого знания вожделения, монахи, следует развивать эти пять качеств».

306. ‘‘Rāgassa, bhikkhave, abhiññāya pañca dhammā bhāvetabbā. Katame pañca? Saddhindriyaṃ, vīriyindriyaṃ, satindriyaṃ, samādhindriyaṃ, paññindriyaṃ – rāgassa, bhikkhave, abhiññāya ime pañca dhammā bhāvetabbā’’ti.

306. «Монахи, для прямого знания вожделения следует развивать пять качеств. Какие пять? Способность веры, способность энергии, способность осознанности, способность сосредоточения, способность мудрости. Для прямого знания вожделения, монахи, следует развивать эти пять качеств».

307. ‘‘Rāgassa, bhikkhave, abhiññāya pañca dhammā bhāvetabbā. Katame pañca? Saddhābalaṃ, vīriyabalaṃ, satibalaṃ, samādhibalaṃ, paññābalaṃ – rāgassa, bhikkhave, abhiññāya ime pañca dhammā bhāvetabbā’’ti.

307. «Монахи, для прямого знания вожделения следует развивать пять качеств. Какие пять? Сила веры, сила энергии, сила осознанности, сила сосредоточения, сила мудрости. Для прямого знания вожделения, монахи, следует развивать эти пять качеств».

308-1151. ‘‘Rāgassa, bhikkhave, pariññāya… parikkhayāya… pahānāya… khayāya… vayāya… virāgāya… nirodhāya… cāgāya… paṭinissaggāya pañca dhammā bhāvetabbā. Dosassa… mohassa… kodhassa… upanāhassa… makkhassa… paḷāsassa… issāya… macchariyassa… māyāya… sāṭheyyassa… thambhassa… sārambhassa… mānassa… atimānassa … madassa… pamādassa abhiññāya… pariññāya… parikkhayāya… pahānāya… khayāya… vayāya… virāgāya… nirodhāya… cāgāya… paṭinissaggāya pañca dhammā bhāvetabbā.

308-1151. «Монахи, для полного понимания вожделения... для его полного уничтожения... для его оставления... для его прекращения... для его исчезновения... для угасания... для прекращения... для отказа... для отречения от вожделения следует развивать пять качеств. Для прямого знания... для полного понимания... для полного уничтожения... для оставления... для прекращения... для исчезновения... для угасания... для прекращения... для отказа... для отречения от злобы... заблуждения... гнева... враждебности... пренебрежения... наглости... зависти... скупости... притворства... лукавства... упрямства... соперничества... тщеславия... высокомерия... опьянения... беспечности следует развивать пять качеств.

‘‘Katame pañca? Saddhābalaṃ, vīriyabalaṃ, satibalaṃ, samādhibalaṃ, paññābalaṃ – pamādassa, bhikkhave, paṭinissaggāya ime pañca dhammā bhāvetabbā’’ti.

Какие пять? Сила веры, сила энергии, сила осознанности, сила сосредоточения, сила мудрости. Для отречения от беспечности, монахи, следует развивать эти пять качеств».

Rāgapeyyālaṃ niṭṭhitaṃ.

Повторяющийся раздел о вожделении завершён.

Tassuddānaṃ –

Оглавление к нему:

Abhiññāya pariññāya parikkhayāya,Pahānāya khayāya vayena ca;

Virāganirodhā cāgañca,Paṭinissaggo ime dasāti.

Прямое знание, полное понимание, полное уничтожение, оставление, прекращение и исчезновение, угасание, прекращение, отказ и отречение — таковы эти десять.

Pañcakanipāto niṭṭhito.

Книга Пятёрок завершена.

Tatridaṃ vagguddānaṃ –

Оглавление глав в ней:

Sekhabalaṃ [Pg.246] balañceva, pañcaṅgikañca sumanaṃ;

Muṇḍanīvaraṇañca saññañca, yodhājīvañca aṭṭhamaṃ;

Theraṃ kakudhaphāsuñca, andhakavindadvādasaṃ;

Gilānarājatikaṇḍaṃ, saddhammāghātupāsakaṃ;

Araññabrāhmaṇañceva, kimilakkosakaṃ tathā;

Dīghācārāvāsikañca, duccaritūpasampadanti.

«Силы ученика», «Силы», «Пятичленное», «Сумана», «Мунда», «Помехи», «Восприятие», восьмая — «Воины», «Старейшина», «Какудха», «Комфортное пребывание», двенадцатая — «Андхакавинда», «Больной», «Царь», «Тикантака», «Благая Дхамма», «Злоба», «Мирянин», «Лес», «Брахман», а также «Кимила», «Оскорбление», «Долгое странствие», «Обитатель», «Плохое поведение» и «Посвящение».

Pañcakanipātapāḷi niṭṭhitā.

Палийский текст Книги Пятёрок завершён.

বাংলা
পালি	অট্ঠকথা	টীকা	অন্ন
1101 পারাজিক পালি 1102 পাচিত্তিয় পালি 1103 মহাবগ্গ পালি (বিনয়) 1104 চূলবগ্গ পালি 1105 পরিবার পালি	1201 পারাজিককণ্ড অট্ঠকথা-১ 1202 পারাজিককণ্ড অট্ঠকথা-২ 1203 পাচিত্তিয় অট্ঠকথা 1204 মহাবগ্গ অট্ঠকথা (বিনয়) 1205 চূলবগ্গ অট্ঠকথা 1206 পরিবার অট্ঠকথা	1301 সারত্থদীপনী টীকা-১ 1302 সারত্থদীপনী টীকা-২ 1303 সারত্থদীপনী টীকা-৩	1401 দ্বেমাতিকাপালি 1402 বিনয়সংগহ অট্ঠকথা 1403 বজিরবুদ্ধি টীকা 1404 বিমতিবিনোদনী টীকা-১ 1405 বিমতিবিনোদনী টীকা-২ 1406 বিনয়ালংকার টীকা-১ 1407 বিনয়ালংকার টীকা-২ 1408 কঙ্খাবিতরণীপুরাণ টীকা 1409 বিনয়বিনিচ্ছয়-উত্তরবিনিচ্ছয় 1410 বিনয়বিনিচ্ছয় টীকা-১ 1411 বিনয়বিনিচ্ছয় টীকা-২ 1412 পাচিত্যাদিযোজনাপালি 1413 খুদ্ধসিক্খা-মূলসিক্খা 8401 বিসুদ্ধিমগ্গ-১ 8402 বিসুদ্ধিমগ্গ-২ 8403 বিসুদ্ধিমগ্গ-মহাটীকা-১ 8404 বিসুদ্ধিমগ্গ-মহাটীকা-২ 8405 বিসুদ্ধিমগ্গ নিদানকথা 8406 দীঘনিকায় (পু-বি) 8407 মজ্ঝিমনিকায় (পু-বি) 8408 সংযুত্তনিকায় (পু-বি) 8409 অঙ্গুত্তরনিকায় (পু-বি) 8410 বিনয়পিটক (পু-বি) 8411 অভিধম্মপিটক (পু-বি) 8412 অট্ঠকথা (পু-বি) 8413 নিরুত্তিদীপনী 8414 পরমত্থদীপনী সংগহমহাটীকাপাঠ 8415 অনুদীপনীপাঠ 8416 পট্ঠানুদ্দেস দীপনীপাঠ 8417 নমক্কারটীকা 8418 মহাপণামপাঠ 8419 লক্খণাতো বুদ্ধথোমনাগাথা 8420 সুতবন্দনা 8421 কমলাঞ্জলি 8422 জিনালংকার 8423 পজ্জমধু 8424 বুদ্ধগুণগাথাবলী 8425 চূলগন্থবংস 8426 মহাবংস 8427 সাসনবংস 8428 কচ্চায়নব্যাকরণং 8429 মোগ্গল্লানব্যাকরণং 8430 সদ্দনীতিপ্পকরণং (পদমালা) 8431 সদ্দনীতিপ্পকরণং (ধাতুমালা) 8432 পদরূপসিদ্ধি 8433 মোগ্গল্লানপঞ্চিকা 8434 পযোগসিদ্ধিপাঠ 8435 বুত্তোদয়পাঠ 8436 অভিধানপ্পদীপিকাপাঠ 8437 অভিধানপ্পদীপিকাটীকা 8438 সুবোধালংকারপাঠ 8439 সুবোধালংকারটীকা 8440 বালাবতার গণ্ঠিপদত্থবিনিচ্ছয়সার 8441 লোকনীতি 8442 সুত্তন্তনীতি 8443 সূরস্সতীনীতি 8444 মহারহনীতি 8445 ধম্মনীতি 8446 কবিদপ্পণনীতি 8447 নীতিমঞ্জরী 8448 নরদক্খদীপনী 8449 চতুরারক্খদীপনী 8450 চাণক্যনীতি 8451 রসবাহিনী 8452 সীমাবিসোধনীপাঠ 8453 বেস্সন্তরগীতি 8454 মোগ্গল্লান বুত্তিবিবরণপঞ্চিকা 8455 থূপবংস 8456 দাঠাবংস 8457 ধাতুপাঠবিলাসিনিয়া 8458 ধাতুবংস 8459 হত্থবনগল্লবিহারবংস 8460 জিনচরিতয় 8461 জিনবংসদীপং 8462 তেলকটাহগাথা 8463 মিলিদটীকা 8464 পদমঞ্জরী 8465 পদসাধনং 8466 সদ্দবিন্দুপকরণং 8467 কচ্চায়নধাতুমঞ্জুসা 8468 সামন্তকূটবণ্ণনা
2101 সীলক্খন্ধবগ্গ পালি 2102 মহাবগ্গ পালি (দীঘ) 2103 পাথিকবগ্গ পালি	2201 সীলক্খন্ধবগ্গ অট্ঠকথা 2202 মহাবগ্গ অট্ঠকথা (দীঘ) 2203 পাথিকবগ্গ অট্ঠকথা	2301 সীলক্খন্ধবগ্গ টীকা 2302 মহাবগ্গ টীকা (দীঘ) 2303 পাথিকবগ্গ টীকা 2304 সীলক্খন্ধবগ্গ-অভিনবটীকা-১ 2305 সীলক্খন্ধবগ্গ-অভিনবটীকা-২
3101 মূলপণ্ণাস পালি 3102 মজ্ঝিমপণ্ণাস পালি 3103 উপরিপণ্ণাস পালি	3201 মূলপণ্ণাস অট্ঠকথা-১ 3202 মূলপণ্ণাস অট্ঠকথা-২ 3203 মজ্ঝিমপণ্ণাস অট্ঠকথা 3204 উপরিপণ্ণাস অট্ঠকথা	3301 মূলপণ্ণাস টীকা 3302 মজ্ঝিমপণ্ণাস টীকা 3303 উপরিপণ্ণাস টীকা
4101 সগাথাবগ্গ পালি 4102 নিদানবগ্গ পালি 4103 খন্ধবগ্গ পালি 4104 সলায়তনবগ্গ পালি 4105 মহাবগ্গ পালি (সংযুত্ত)	4201 সগাথাবগ্গ অট্ঠকথা 4202 নিদানবগ্গ অট্ঠকথা 4203 খন্ধবগ্গ অট্ঠকথা 4204 সলায়তনবগ্গ অট্ঠকথা 4205 মহাবগ্গ অট্ঠকথা (সংযুত্ত)	4301 সগাথাবগ্গ টীকা 4302 নিদানবগ্গ টীকা 4303 খন্ধবগ্গ টীকা 4304 সলায়তনবগ্গ টীকা 4305 মহাবগ্গ টীকা (সংযুত্ত)
5101 এককনিপাত পালি 5102 দুকনিপাত পালি 5103 তিকনিপাত পালি 5104 চতুক্কনিপাত পালি 5105 পঞ্চকনিপাত পালি 5106 ছক্কনিপাত পালি 5107 সত্তকনিপাত পালি 5108 অট্ঠকাদিনিপাত পালি 5109 নবকনিপাত পালি 5110 দশকনিপাত পালি 5111 একাদশকনিপাত পালি	5201 এককনিপাত অট্ঠকথা 5202 দুক-তিক-চতুক্কনিপাত অট্ঠকথা 5203 পঞ্চক-ছক্ক-সত্তকনিপাত অট্ঠকথা 5204 অট্ঠকাদিনিপাত অট্ঠকথা	5301 এককনিপাত টীকা 5302 দুক-তিক-চতুক্কনিপাত টীকা 5303 পঞ্চক-ছক্ক-সত্তকনিপাত টীকা 5304 অট্ঠকাদিনিপাত টীকা
6101 খুদ্ধকপাঠ পালি 6102 ধম্মপদ পালি 6103 উদান পালি 6104 ইতিবুত্তক পালি 6105 সুত্তনিপাত পালি 6106 বিমানবত্থু পালি 6107 পেতবত্থু পালি 6108 থেরগাথা পালি 6109 থেরীগাথা পালি 6110 অপদান পালি-১ 6111 অপদান পালি-২ 6112 বুদ্ধবংস পালি 6113 চরিয়াপিটক পালি 6114 জাতক পালি-১ 6115 জাতক পালি-২ 6116 মহানিদ্দেস পালি 6117 চূলনিদ্দেস পালি 6118 পটিসম্ভিদামগ্গ পালি 6119 নেত্তিপ্পকরণ পালি 6120 মিলিন্দপঞ্হ পালি 6121 পেটকোপদেস পালি	6201 খুদ্ধকপাঠ অট্ঠকথা 6202 ধম্মপদ অট্ঠকথা-১ 6203 ধম্মপদ অট্ঠকথা-২ 6204 উদান অট্ঠকথা 6205 ইতিবুত্তক অট্ঠকথা 6206 সুত্তনিপাত অট্ঠকথা-১ 6207 সুত্তনিপাত অট্ঠকথা-২ 6208 বিমানবত্থু অট্ঠকথা 6209 পেতবত্থু অট্ঠকথা 6210 থেরগাথা অট্ঠকথা-১ 6211 থেরগাথা অট্ঠকথা-২ 6212 থেরীগাথা অট্ঠকথা 6213 অপদান অট্ঠকথা-১ 6214 অপদান অট্ঠকথা-২ 6215 বুদ্ধবংস অট্ঠকথা 6216 চরিয়াপিটক অট্ঠকথা 6217 জাতক অট্ঠকথা-১ 6218 জাতক অট্ঠকথা-২ 6219 জাতক অট্ঠকথা-৩ 6220 জাতক অট্ঠকথা-৪ 6221 জাতক অট্ঠকথা-৫ 6222 জাতক অট্ঠকথা-৬ 6223 জাতক অট্ঠকথা-৭ 6224 মহানিদ্দেস অট্ঠকথা 6225 চূলনিদ্দেস অট্ঠকথা 6226 পটিসম্ভিদামগ্গ অট্ঠকথা-১ 6227 পটিসম্ভিদামগ্গ অট্ঠকথা-২ 6228 নেত্তিপ্পকরণ অট্ঠকথা	6301 নেত্তিপ্পকরণ টীকা 6302 নেত্তিবিভাবিনী
7101 ধম্মসংগণী পালি 7102 বিভঙ্গ পালি 7103 ধাতুকথা পালি 7104 পুগ্গলপঞ্ঞাত্তি পালি 7105 কথাবত্থু পালি 7106 যমক পালি-১ 7107 যমক পালি-২ 7108 যমক পালি-৩ 7109 পট্ঠান পালি-১ 7110 পট্ঠান পালি-২ 7111 পট্ঠান পালি-৩ 7112 পট্ঠান পালি-৪ 7113 পট্ঠান পালি-৫	7201 ধম্মসংগণি অট্ঠকথা 7202 সম্মোহবিনোদনী অট্ঠকথা 7203 পঞ্চপকরণ অট্ঠকথা	7301 ধম্মসংগণী-মূলটীকা 7302 বিভঙ্গ-মূলটীকা 7303 পঞ্চপকরণ-মূলটীকা 7304 ধম্মসংগণী-অনুটীকা 7305 পঞ্চপকরণ-অনুটীকা 7306 অভিধম্মাবতারো-নামরূপপরিচ্ছেদো 7307 অভিধম্মত্থসংগহো 7308 অভিধম্মাবতার-পুরাণটীকা 7309 অভিধম্মমাতিকাপালি

中文
巴利	義註	複註	藏外典籍
1101 巴拉基咖（波羅夷） 1102 巴吉帝亞（波逸提） 1103 大品（律藏） 1104 小品 1105 附隨	1201 巴拉基咖（波羅夷）義註-1 1202 巴拉基咖（波羅夷）義註-2 1203 巴吉帝亞（波逸提）義註 1204 大品義註（律藏） 1205 小品義註 1206 附隨義註	1301 心義燈-1 1302 心義燈-2 1303 心義燈-3	1401 疑惑度脫 1402 律攝註釋 1403 金剛智疏 1404 疑難解除疏-1 1405 疑難解除疏-2 1406 律莊嚴疏-1 1407 律莊嚴疏-2 1408 古老解惑疏 1409 律抉擇-上抉擇 1410 律抉擇疏-1 1411 律抉擇疏-2 1412 巴吉帝亞等啟請經 1413 小戒學-根本戒學 8401 清淨道論-1 8402 清淨道論-2 8403 清淨道大複註-1 8404 清淨道大複註-2 8405 清淨道論導論 8406 長部問答 8407 中部問答 8408 相應部問答 8409 增支部問答 8410 律藏問答 8411 論藏問答 8412 義注問答 8413 語言學詮釋手冊 8414 勝義顯揚 8415 隨燈論誦 8416 發趣論燈論 8417 禮敬文 8418 大禮敬文 8419 依相讚佛偈 8420 經讚 8421 蓮花供 8422 勝者莊嚴 8423 語蜜 8424 佛德偈集 8425 小史 8427 佛教史 8426 大史 8429 目犍連文法 8428 迦旃延文法 8430 文法寶鑑（詞幹篇） 8431 文法寶鑑（詞根篇） 8432 詞形成論 8433 目犍連五章 8434 應用成就讀本 8435 音韻論讀本 8436 阿毗曇燈讀本 8437 阿毗曇燈疏 8438 妙莊嚴論讀本 8439 妙莊嚴論疏 8440 初學入門義抉擇精要 8446 詩王智論 8447 智論花鬘 8445 法智論 8444 大羅漢智論 8441 世間智論 8442 經典智論 8443 勇士百智論 8450 考底利耶智論 8448 人眼燈 8449 四護衛燈 8451 妙味之流 8452 界清淨 8453 韋桑達拉頌 8454 目犍連語釋五章 8455 塔史 8456 佛牙史 8457 詞根讀本注釋 8458 舍利史 8459 象頭山寺史 8460 勝者行傳 8461 勝者宗燈 8462 油鍋偈 8463 彌蘭王問疏 8464 詞花鬘 8465 詞成就論 8466 正理滴論 8467 迦旃延詞根注 8468 邊境山注釋
2101 戒蘊品 2102 大品（長部） 2103 波梨品	2201 戒蘊品註義註 2202 大品義註（長部） 2203 波梨品義註	2301 戒蘊品疏 2302 大品複註（長部） 2303 波梨品複註 2304 戒蘊品新複註-1 2305 戒蘊品新複註-2
3101 根本五十經 3102 中五十經 3103 後五十經	3201 根本五十義註-1 3202 根本五十義註-2 3203 中五十義註 3204 後五十義註	3301 根本五十經複註 3302 中五十經複註 3303 後五十經複註
4101 有偈品 4102 因緣品 4103 蘊品 4104 六處品 4105 大品（相應部）	4201 有偈品義注 4202 因緣品義注 4203 蘊品義注 4204 六處品義注 4205 大品義注（相應部）	4301 有偈品複註 4302 因緣品註 4303 蘊品複註 4304 六處品複註 4305 大品複註（相應部）
5101 一集經 5102 二集經 5103 三集經 5104 四集經 5105 五集經 5106 六集經 5107 七集經 5108 八集等經 5109 九集經 5110 十集經 5111 十一集經	5201 一集義註 5202 二、三、四集義註 5203 五、六、七集義註 5204 八、九、十、十一集義註	5301 一集複註 5302 二、三、四集複註 5303 五、六、七集複註 5304 八集等複註
6101 小誦 6102 法句經 6103 自說 6104 如是語 6105 經集 6106 天宮事 6107 餓鬼事 6108 長老偈 6109 長老尼偈 6110 譬喻-1 6111 譬喻-2 6112 諸佛史 6113 所行藏 6114 本生-1 6115 本生-2 6116 大義釋 6117 小義釋 6118 無礙解道 6119 導論 6120 彌蘭王問 6121 藏釋	6201 小誦義注 6202 法句義注-1 6203 法句義注-2 6204 自說義注 6205 如是語義註 6206 經集義注-1 6207 經集義注-2 6208 天宮事義注 6209 餓鬼事義注 6210 長老偈義注-1 6211 長老偈義注-2 6212 長老尼義注 6213 譬喻義注-1 6214 譬喻義注-2 6215 諸佛史義注 6216 所行藏義注 6217 本生義注-1 6218 本生義注-2 6219 本生義注-3 6220 本生義注-4 6221 本生義注-5 6222 本生義注-6 6223 本生義注-7 6224 大義釋義注 6225 小義釋義注 6226 無礙解道義注-1 6227 無礙解道義注-2 6228 導論義注	6301 導論複註 6302 導論明解
7101 法集論 7102 分別論 7103 界論 7104 人施設論 7105 論事 7106 雙論-1 7107 雙論-2 7108 雙論-3 7109 發趣論-1 7110 發趣論-2 7111 發趣論-3 7112 發趣論-4 7113 發趣論-5	7201 法集論義註 7202 分別論義註（迷惑冰消） 7203 五部論義註	7301 法集論根本複註 7302 分別論根本複註 7303 五論根本複註 7304 法集論複註 7305 五論複註 7306 阿毘達摩入門 7307 攝阿毘達磨義論 7308 阿毘達摩入門古複註 7309 阿毘達摩論母

English
Pali Canon	Commentaries	Sub-commentaries	Other
1101 Pārājika Pāḷi 1102 Pācittiya Pāḷi 1103 Mahāvagga Pāḷi (Vinaya) 1104 Cūḷavagga Pāḷi 1105 Parivāra Pāḷi	1201 Pārājikakaṇḍa Aṭṭhakathā-1 1202 Pārājikakaṇḍa Aṭṭhakathā-2 1203 Pācittiya Aṭṭhakathā 1204 Mahāvagga Aṭṭhakathā (Vinaya) 1205 Cūḷavagga Aṭṭhakathā 1206 Parivāra Aṭṭhakathā	1301 Sāratthadīpanī Ṭīkā-1 1302 Sāratthadīpanī Ṭīkā-2 1303 Sāratthadīpanī Ṭīkā-3	1401 Dvemātikāpāḷi 1402 Vinayasaṅgaha Aṭṭhakathā 1403 Vajirabuddhi Ṭīkā 1404 Vimativinodanī Ṭīkā-1 1405 Vimativinodanī Ṭīkā-2 1406 Vinayālaṅkāra Ṭīkā-1 1407 Vinayālaṅkāra Ṭīkā-2 1408 Kaṅkhāvitaraṇīpurāṇa Ṭīkā 1409 Vinayavinicchaya-uttaravinicchaya 1410 Vinayavinicchaya Ṭīkā-1 1411 Vinayavinicchaya Ṭīkā-2 1412 Pācityādiyojanāpāḷi 1413 Khuddasikkhā-mūlasikkhā 8401 Visuddhimagga-1 8402 Visuddhimagga-2 8403 Visuddhimagga-mahāṭīkā-1 8404 Visuddhimagga-mahāṭīkā-2 8405 Visuddhimagga nidānakathā 8406 Dīghanikāya (pu-vi) 8407 Majjhimanikāya (pu-vi) 8408 Saṃyuttanikāya (pu-vi) 8409 Aṅguttaranikāya (pu-vi) 8410 Vinayapiṭaka (pu-vi) 8411 Abhidhammapiṭaka (pu-vi) 8412 Aṭṭhakathā (pu-vi) 8413 Niruttidīpanī 8414 Paramatthadīpanī Saṅgahamahāṭīkāpāṭha 8415 Anudīpanīpāṭha 8416 Paṭṭhānuddesa dīpanīpāṭha 8417 Namakkāraṭīkā 8418 Mahāpaṇāmapāṭha 8419 Lakkhaṇāto buddhathomanāgāthā 8420 Sutavandanā 8421 Kamalāñjali 8422 Jinālaṅkāra 8423 Pajjamadhu 8424 Buddhaguṇagāthāvalī 8425 Cūḷaganthavaṃsa 8427 Sāsanavaṃsa 8426 Mahāvaṃsa 8429 Moggallānabyākaraṇaṃ 8428 Kaccāyanabyākaraṇaṃ 8430 Saddanītippakaraṇaṃ (padamālā) 8431 Saddanītippakaraṇaṃ (dhātumālā) 8432 Padarūpasiddhi 8433 Mogallānapañcikā 8434 Payogasiddhipāṭha 8435 Vuttodayapāṭha 8436 Abhidhānappadīpikāpāṭha 8437 Abhidhānappadīpikāṭīkā 8438 Subodhālaṅkārapāṭha 8439 Subodhālaṅkāraṭīkā 8440 Bālāvatāra gaṇṭhipadatthavinicchayasāra 8446 Kavidappaṇanīti 8447 Nītimañjarī 8445 Dhammanīti 8444 Mahārahanīti 8441 Lokanīti 8442 Suttantanīti 8443 Sūrassatinīti 8450 Cāṇakyanīti 8448 Naradakkhadīpanī 8449 Caturārakkhadīpanī 8451 Rasavāhinī 8452 Sīmavisodhanīpāṭha 8453 Vessantaragīti 8454 Moggallāna vuttivivaraṇapañcikā 8455 Thūpavaṃsa 8456 Dāṭhāvaṃsa 8457 Dhātupāṭhavilāsiniyā 8458 Dhātuvaṃsa 8459 Hatthavanagallavihāravaṃsa 8460 Jinacaritaya 8461 Jinavaṃsadīpaṃ 8462 Telakaṭāhagāthā 8463 Milidaṭīkā 8464 Padamañjarī 8465 Padasādhanaṃ 8466 Saddabindupakaraṇaṃ 8467 Kaccāyanadhātumañjusā 8468 Sāmantakūṭavaṇṇanā
2101 Sīlakkhandhavagga Pāḷi 2102 Mahāvagga Pāḷi (Dīgha) 2103 Pāthikavagga Pāḷi	2201 Sīlakkhandhavagga Aṭṭhakathā 2202 Mahāvagga Aṭṭhakathā (Dīgha) 2203 Pāthikavagga Aṭṭhakathā	2301 Sīlakkhandhavagga Ṭīkā 2302 Mahāvagga Ṭīkā (Dīgha) 2303 Pāthikavagga Ṭīkā 2304 Sīlakkhandhavagga-abhinavaṭīkā-1 2305 Sīlakkhandhavagga-abhinavaṭīkā-2
3101 Mūlapaṇṇāsa Pāḷi 3102 Majjhimapaṇṇāsa Pāḷi 3103 Uparipaṇṇāsa Pāḷi	3201 Mūlapaṇṇāsa Aṭṭhakathā-1 3202 Mūlapaṇṇāsa Aṭṭhakathā-2 3203 Majjhimapaṇṇāsa Aṭṭhakathā 3204 Uparipaṇṇāsa Aṭṭhakathā	3301 Mūlapaṇṇāsa Ṭīkā 3302 Majjhimapaṇṇāsa Ṭīkā 3303 Uparipaṇṇāsa Ṭīkā
4101 Sagāthāvagga Pāḷi 4102 Nidānavagga Pāḷi 4103 Khandhavagga Pāḷi 4104 Saḷāyatanavagga Pāḷi 4105 Mahāvagga Pāḷi (Saṃyutta)	4201 Sagāthāvagga Aṭṭhakathā 4202 Nidānavagga Aṭṭhakathā 4203 Khandhavagga Aṭṭhakathā 4204 Saḷāyatanavagga Aṭṭhakathā 4205 Mahāvagga Aṭṭhakathā (Saṃyutta)	4301 Sagāthāvagga Ṭīkā 4302 Nidānavagga Ṭīkā 4303 Khandhavagga Ṭīkā 4304 Saḷāyatanavagga Ṭīkā 4305 Mahāvagga Ṭīkā (Saṃyutta)
5101 Ekakanipāta Pāḷi 5102 Dukanipāta Pāḷi 5103 Tikanipāta Pāḷi 5104 Catukkanipāta Pāḷi 5105 Pañcakanipāta Pāḷi 5106 Chakkanipāta Pāḷi 5107 Sattakanipāta Pāḷi 5108 Aṭṭhakādinipāta Pāḷi 5109 Navakanipāta Pāḷi 5110 Dasakanipāta Pāḷi 5111 Ekādasakanipāta Pāḷi	5201 Ekakanipāta Aṭṭhakathā 5202 Duka-tika-catukkanipāta Aṭṭhakathā 5203 Pañcaka-chakka-sattakanipāta Aṭṭhakathā 5204 Aṭṭhakādinipāta Aṭṭhakathā	5301 Ekakanipāta Ṭīkā 5302 Duka-tika-catukkanipāta Ṭīkā 5303 Pañcaka-chakka-sattakanipāta Ṭīkā 5304 Aṭṭhakādinipāta Ṭīkā
6101 Khuddakapāṭha Pāḷi 6102 Dhammapada Pāḷi 6103 Udāna Pāḷi 6104 Itivuttaka Pāḷi 6105 Suttanipāta Pāḷi 6106 Vimānavatthu Pāḷi 6107 Petavatthu Pāḷi 6108 Theragāthā Pāḷi 6109 Therīgāthā Pāḷi 6110 Apadāna Pāḷi-1 6111 Apadāna Pāḷi-2 6112 Buddhavaṃsa Pāḷi 6113 Cariyāpiṭaka Pāḷi 6114 Jātaka Pāḷi-1 6115 Jātaka Pāḷi-2 6116 Mahāniddesa Pāḷi 6117 Cūḷaniddesa Pāḷi 6118 Paṭisambhidāmagga Pāḷi 6119 Nettippakaraṇa Pāḷi 6120 Milindapañha Pāḷi 6121 Peṭakopadesa Pāḷi	6201 Khuddakapāṭha Aṭṭhakathā 6202 Dhammapada Aṭṭhakathā-1 6203 Dhammapada Aṭṭhakathā-2 6204 Udāna Aṭṭhakathā 6205 Itivuttaka Aṭṭhakathā 6206 Suttanipāta Aṭṭhakathā-1 6207 Suttanipāta Aṭṭhakathā-2 6208 Vimānavatthu Aṭṭhakathā 6209 Petavatthu Aṭṭhakathā 6210 Theragāthā Aṭṭhakathā-1 6211 Theragāthā Aṭṭhakathā-2 6212 Therīgāthā Aṭṭhakathā 6213 Apadāna Aṭṭhakathā-1 6214 Apadāna Aṭṭhakathā-2 6215 Buddhavaṃsa Aṭṭhakathā 6216 Cariyāpiṭaka Aṭṭhakathā 6217 Jātaka Aṭṭhakathā-1 6218 Jātaka Aṭṭhakathā-2 6219 Jātaka Aṭṭhakathā-3 6220 Jātaka Aṭṭhakathā-4 6221 Jātaka Aṭṭhakathā-5 6222 Jātaka Aṭṭhakathā-6 6223 Jātaka Aṭṭhakathā-7 6224 Mahāniddesa Aṭṭhakathā 6225 Cūḷaniddesa Aṭṭhakathā 6226 Paṭisambhidāmagga Aṭṭhakathā-1 6227 Paṭisambhidāmagga Aṭṭhakathā-2 6228 Nettippakaraṇa Aṭṭhakathā	6301 Nettippakaraṇa Ṭīkā 6302 Nettivibhāvinī
7101 Dhammasaṅgaṇī Pāḷi 7102 Vibhaṅga Pāḷi 7103 Dhātukathā Pāḷi 7104 Puggalapaññatti Pāḷi 7105 Kathāvatthu Pāḷi 7106 Yamaka Pāḷi-1 7107 Yamaka Pāḷi-2 7108 Yamaka Pāḷi-3 7109 Paṭṭhāna Pāḷi-1 7110 Paṭṭhāna Pāḷi-2 7111 Paṭṭhāna Pāḷi-3 7112 Paṭṭhāna Pāḷi-4 7113 Paṭṭhāna Pāḷi-5	7201 Dhammasaṅgaṇi Aṭṭhakathā 7202 Sammohavinodanī Aṭṭhakathā 7203 Pañcapakaraṇa Aṭṭhakathā	7301 Dhammasaṅgaṇī-mūlaṭīkā 7302 Vibhaṅga-mūlaṭīkā 7303 Pañcapakaraṇa-mūlaṭīkā 7304 Dhammasaṅgaṇī-anuṭīkā 7305 Pañcapakaraṇa-anuṭīkā 7306 Abhidhammāvatāro-nāmarūpaparicchedo 7307 Abhidhammatthasaṅgaho 7308 Abhidhammāvatāra-purāṇaṭīkā 7309 Abhidhammamātikāpāḷi

Français
Canon Pali	Commentaires	Sous-commentaires	Autres
1101 Pārājika Pāḷi 1102 Pācittiya Pāḷi 1103 Mahāvagga Pāḷi (Vinaya) 1104 Cūḷavagga Pāḷi 1105 Parivāra Pāḷi	1201 Pārājikakaṇḍa Aṭṭhakathā-1 1202 Pārājikakaṇḍa Aṭṭhakathā-2 1203 Pācittiya Aṭṭhakathā 1204 Mahāvagga Aṭṭhakathā (Vinaya) 1205 Cūḷavagga Aṭṭhakathā 1206 Parivāra Aṭṭhakathā	1301 Sāratthadīpanī Ṭīkā-1 1302 Sāratthadīpanī Ṭīkā-2 1303 Sāratthadīpanī Ṭīkā-3	1401 Dvemātikāpāḷi 1402 Vinayasaṅgaha Aṭṭhakathā 1403 Vajirabuddhi Ṭīkā 1404 Vimativinodanī Ṭīkā-1 1405 Vimativinodanī Ṭīkā-2 1406 Vinayālaṅkāra Ṭīkā-1 1407 Vinayālaṅkāra Ṭīkā-2 1408 Kaṅkhāvitaraṇīpurāṇa Ṭīkā 1409 Vinayavinicchaya-uttaravinicchaya 1410 Vinayavinicchaya Ṭīkā-1 1411 Vinayavinicchaya Ṭīkā-2 1412 Pācityādiyojanāpāḷi 1413 Khuddasikkhā-mūlasikkhā 8401 Visuddhimagga-1 8402 Visuddhimagga-2 8403 Visuddhimagga-mahāṭīkā-1 8404 Visuddhimagga-mahāṭīkā-2 8405 Visuddhimagga nidānakathā 8406 Dīghanikāya (pu-vi) 8407 Majjhimanikāya (pu-vi) 8408 Saṃyuttanikāya (pu-vi) 8409 Aṅguttaranikāya (pu-vi) 8410 Vinayapiṭaka (pu-vi) 8411 Abhidhammapiṭaka (pu-vi) 8412 Aṭṭhakathā (pu-vi) 8413 Niruttidīpanī 8414 Paramatthadīpanī Saṅgahamahāṭīkāpāṭha 8415 Anudīpanīpāṭha 8416 Paṭṭhānuddesa dīpanīpāṭha 8417 Namakkāraṭīkā 8418 Mahāpaṇāmapāṭha 8419 Lakkhaṇāto buddhathomanāgāthā 8420 Sutavandanā 8421 Kamalāñjali 8422 Jinālaṅkāra 8423 Pajjamadhu 8424 Buddhaguṇagāthāvalī 8425 Cūḷaganthavaṃsa 8427 Sāsanavaṃsa 8426 Mahāvaṃsa 8429 Moggallānabyākaraṇaṃ 8428 Kaccāyanabyākaraṇaṃ 8430 Saddanītippakaraṇaṃ (padamālā) 8431 Saddanītippakaraṇaṃ (dhātumālā) 8432 Padarūpasiddhi 8433 Mogallānapañcikā 8434 Payogasiddhipāṭha 8435 Vuttodayapāṭha 8436 Abhidhānappadīpikāpāṭha 8437 Abhidhānappadīpikāṭīkā 8438 Subodhālaṅkārapāṭha 8439 Subodhālaṅkāraṭīkā 8440 Bālāvatāra gaṇṭhipadatthavinicchayasāra 8446 Kavidappaṇanīti 8447 Nītimañjarī 8445 Dhammanīti 8444 Mahārahanīti 8441 Lokanīti 8442 Suttantanīti 8443 Sūrassatinīti 8450 Cāṇakyanīti 8448 Naradakkhadīpanī 8449 Caturārakkhadīpanī 8451 Rasavāhinī 8452 Sīmavisodhanīpāṭha 8453 Vessantaragīti 8454 Moggallāna vuttivivaraṇapañcikā 8455 Thūpavaṃsa 8456 Dāṭhāvaṃsa 8457 Dhātupāṭhavilāsiniyā 8458 Dhātuvaṃsa 8459 Hatthavanagallavihāravaṃsa 8460 Jinacaritaya 8461 Jinavaṃsadīpaṃ 8462 Telakaṭāhagāthā 8463 Milidaṭīkā 8464 Padamañjarī 8465 Padasādhanaṃ 8466 Saddabindupakaraṇaṃ 8467 Kaccāyanadhātumañjusā 8468 Sāmantakūṭavaṇṇanā
2101 Sīlakkhandhavagga Pāḷi 2102 Mahāvagga Pāḷi (Dīgha) 2103 Pāthikavagga Pāḷi	2201 Sīlakkhandhavagga Aṭṭhakathā 2202 Mahāvagga Aṭṭhakathā (Dīgha) 2203 Pāthikavagga Aṭṭhakathā	2301 Sīlakkhandhavagga Ṭīkā 2302 Mahāvagga Ṭīkā (Dīgha) 2303 Pāthikavagga Ṭīkā 2304 Sīlakkhandhavagga-abhinavaṭīkā-1 2305 Sīlakkhandhavagga-abhinavaṭīkā-2
3101 Mūlapaṇṇāsa Pāḷi 3102 Majjhimapaṇṇāsa Pāḷi 3103 Uparipaṇṇāsa Pāḷi	3201 Mūlapaṇṇāsa Aṭṭhakathā-1 3202 Mūlapaṇṇāsa Aṭṭhakathā-2 3203 Majjhimapaṇṇāsa Aṭṭhakathā 3204 Uparipaṇṇāsa Aṭṭhakathā	3301 Mūlapaṇṇāsa Ṭīkā 3302 Majjhimapaṇṇāsa Ṭīkā 3303 Uparipaṇṇāsa Ṭīkā
4101 Sagāthāvagga Pāḷi 4102 Nidānavagga Pāḷi 4103 Khandhavagga Pāḷi 4104 Saḷāyatanavagga Pāḷi 4105 Mahāvagga Pāḷi (Saṃyutta)	4201 Sagāthāvagga Aṭṭhakathā 4202 Nidānavagga Aṭṭhakathā 4203 Khandhavagga Aṭṭhakathā 4204 Saḷāyatanavagga Aṭṭhakathā 4205 Mahāvagga Aṭṭhakathā (Saṃyutta)	4301 Sagāthāvagga Ṭīkā 4302 Nidānavagga Ṭīkā 4303 Khandhavagga Ṭīkā 4304 Saḷāyatanavagga Ṭīkā 4305 Mahāvagga Ṭīkā (Saṃyutta)
5101 Ekakanipāta Pāḷi 5102 Dukanipāta Pāḷi 5103 Tikanipāta Pāḷi 5104 Catukkanipāta Pāḷi 5105 Pañcakanipāta Pāḷi 5106 Chakkanipāta Pāḷi 5107 Sattakanipāta Pāḷi 5108 Aṭṭhakādinipāta Pāḷi 5109 Navakanipāta Pāḷi 5110 Dasakanipāta Pāḷi 5111 Ekādasakanipāta Pāḷi	5201 Ekakanipāta Aṭṭhakathā 5202 Duka-tika-catukkanipāta Aṭṭhakathā 5203 Pañcaka-chakka-sattakanipāta Aṭṭhakathā 5204 Aṭṭhakādinipāta Aṭṭhakathā	5301 Ekakanipāta Ṭīkā 5302 Duka-tika-catukkanipāta Ṭīkā 5303 Pañcaka-chakka-sattakanipāta Ṭīkā 5304 Aṭṭhakādinipāta Ṭīkā
6101 Khuddakapāṭha Pāḷi 6102 Dhammapada Pāḷi 6103 Udāna Pāḷi 6104 Itivuttaka Pāḷi 6105 Suttanipāta Pāḷi 6106 Vimānavatthu Pāḷi 6107 Petavatthu Pāḷi 6108 Theragāthā Pāḷi 6109 Therīgāthā Pāḷi 6110 Apadāna Pāḷi-1 6111 Apadāna Pāḷi-2 6112 Buddhavaṃsa Pāḷi 6113 Cariyāpiṭaka Pāḷi 6114 Jātaka Pāḷi-1 6115 Jātaka Pāḷi-2 6116 Mahāniddesa Pāḷi 6117 Cūḷaniddesa Pāḷi 6118 Paṭisambhidāmagga Pāḷi 6119 Nettippakaraṇa Pāḷi 6120 Milindapañha Pāḷi 6121 Peṭakopadesa Pāḷi	6201 Khuddakapāṭha Aṭṭhakathā 6202 Dhammapada Aṭṭhakathā-1 6203 Dhammapada Aṭṭhakathā-2 6204 Udāna Aṭṭhakathā 6205 Itivuttaka Aṭṭhakathā 6206 Suttanipāta Aṭṭhakathā-1 6207 Suttanipāta Aṭṭhakathā-2 6208 Vimānavatthu Aṭṭhakathā 6209 Petavatthu Aṭṭhakathā 6210 Theragāthā Aṭṭhakathā-1 6211 Theragāthā Aṭṭhakathā-2 6212 Therīgāthā Aṭṭhakathā 6213 Apadāna Aṭṭhakathā-1 6214 Apadāna Aṭṭhakathā-2 6215 Buddhavaṃsa Aṭṭhakathā 6216 Cariyāpiṭaka Aṭṭhakathā 6217 Jātaka Aṭṭhakathā-1 6218 Jātaka Aṭṭhakathā-2 6219 Jātaka Aṭṭhakathā-3 6220 Jātaka Aṭṭhakathā-4 6221 Jātaka Aṭṭhakathā-5 6222 Jātaka Aṭṭhakathā-6 6223 Jātaka Aṭṭhakathā-7 6224 Mahāniddesa Aṭṭhakathā 6225 Cūḷaniddesa Aṭṭhakathā 6226 Paṭisambhidāmagga Aṭṭhakathā-1 6227 Paṭisambhidāmagga Aṭṭhakathā-2 6228 Nettippakaraṇa Aṭṭhakathā	6301 Nettippakaraṇa Ṭīkā 6302 Nettivibhāvinī
7101 Dhammasaṅgaṇī Pāḷi 7102 Vibhaṅga Pāḷi 7103 Dhātukathā Pāḷi 7104 Puggalapaññatti Pāḷi 7105 Kathāvatthu Pāḷi 7106 Yamaka Pāḷi-1 7107 Yamaka Pāḷi-2 7108 Yamaka Pāḷi-3 7109 Paṭṭhāna Pāḷi-1 7110 Paṭṭhāna Pāḷi-2 7111 Paṭṭhāna Pāḷi-3 7112 Paṭṭhāna Pāḷi-4 7113 Paṭṭhāna Pāḷi-5	7201 Dhammasaṅgaṇi Aṭṭhakathā 7202 Sammohavinodanī Aṭṭhakathā 7203 Pañcapakaraṇa Aṭṭhakathā	7301 Dhammasaṅgaṇī-mūlaṭīkā 7302 Vibhaṅga-mūlaṭīkā 7303 Pañcapakaraṇa-mūlaṭīkā 7304 Dhammasaṅgaṇī-anuṭīkā 7305 Pañcapakaraṇa-anuṭīkā 7306 Abhidhammāvatāro-nāmarūpaparicchedo 7307 Abhidhammatthasaṅgaho 7308 Abhidhammāvatāra-purāṇaṭīkā 7309 Abhidhammamātikāpāḷi

Deutsch
Pali-Kanon	Kommentare	Subkommentare	Sonstige
1101 Pārājika Pāḷi 1102 Pācittiya Pāḷi 1103 Mahāvagga Pāḷi (Vinaya) 1104 Cūḷavagga Pāḷi 1105 Parivāra Pāḷi	1201 Pārājikakaṇḍa Aṭṭhakathā-1 1202 Pārājikakaṇḍa Aṭṭhakathā-2 1203 Pācittiya Aṭṭhakathā 1204 Mahāvagga Aṭṭhakathā (Vinaya) 1205 Cūḷavagga Aṭṭhakathā 1206 Parivāra Aṭṭhakathā	1301 Sāratthadīpanī Ṭīkā-1 1302 Sāratthadīpanī Ṭīkā-2 1303 Sāratthadīpanī Ṭīkā-3	1401 Dvemātikāpāḷi 1402 Vinayasaṅgaha Aṭṭhakathā 1403 Vajirabuddhi Ṭīkā 1404 Vimativinodanī Ṭīkā-1 1405 Vimativinodanī Ṭīkā-2 1406 Vinayālaṅkāra Ṭīkā-1 1407 Vinayālaṅkāra Ṭīkā-2 1408 Kaṅkhāvitaraṇīpurāṇa Ṭīkā 1409 Vinayavinicchaya-uttaravinicchaya 1410 Vinayavinicchaya Ṭīkā-1 1411 Vinayavinicchaya Ṭīkā-2 1412 Pācityādiyojanāpāḷi 1413 Khuddasikkhā-mūlasikkhā 8401 Visuddhimagga-1 8402 Visuddhimagga-2 8403 Visuddhimagga-mahāṭīkā-1 8404 Visuddhimagga-mahāṭīkā-2 8405 Visuddhimagga nidānakathā 8406 Dīghanikāya (pu-vi) 8407 Majjhimanikāya (pu-vi) 8408 Saṃyuttanikāya (pu-vi) 8409 Aṅguttaranikāya (pu-vi) 8410 Vinayapiṭaka (pu-vi) 8411 Abhidhammapiṭaka (pu-vi) 8412 Aṭṭhakathā (pu-vi) 8413 Niruttidīpanī 8414 Paramatthadīpanī Saṅgahamahāṭīkāpāṭha 8415 Anudīpanīpāṭha 8416 Paṭṭhānuddesa dīpanīpāṭha 8417 Namakkāraṭīkā 8418 Mahāpaṇāmapāṭha 8419 Lakkhaṇāto buddhathomanāgāthā 8420 Sutavandanā 8421 Kamalāñjali 8422 Jinālaṅkāra 8423 Pajjamadhu 8424 Buddhaguṇagāthāvalī 8425 Cūḷaganthavaṃsa 8427 Sāsanavaṃsa 8426 Mahāvaṃsa 8429 Moggallānabyākaraṇaṃ 8428 Kaccāyanabyākaraṇaṃ 8430 Saddanītippakaraṇaṃ (padamālā) 8431 Saddanītippakaraṇaṃ (dhātumālā) 8432 Padarūpasiddhi 8433 Mogallānapañcikā 8434 Payogasiddhipāṭha 8435 Vuttodayapāṭha 8436 Abhidhānappadīpikāpāṭha 8437 Abhidhānappadīpikāṭīkā 8438 Subodhālaṅkārapāṭha 8439 Subodhālaṅkāraṭīkā 8440 Bālāvatāra gaṇṭhipadatthavinicchayasāra 8446 Kavidappaṇanīti 8447 Nītimañjarī 8445 Dhammanīti 8444 Mahārahanīti 8441 Lokanīti 8442 Suttantanīti 8443 Sūrassatinīti 8450 Cāṇakyanīti 8448 Naradakkhadīpanī 8449 Caturārakkhadīpanī 8451 Rasavāhinī 8452 Sīmavisodhanīpāṭha 8453 Vessantaragīti 8454 Moggallāna vuttivivaraṇapañcikā 8455 Thūpavaṃsa 8456 Dāṭhāvaṃsa 8457 Dhātupāṭhavilāsiniyā 8458 Dhātuvaṃsa 8459 Hatthavanagallavihāravaṃsa 8460 Jinacaritaya 8461 Jinavaṃsadīpaṃ 8462 Telakaṭāhagāthā 8463 Milidaṭīkā 8464 Padamañjarī 8465 Padasādhanaṃ 8466 Saddabindupakaraṇaṃ 8467 Kaccāyanadhātumañjusā 8468 Sāmantakūṭavaṇṇanā
2101 Sīlakkhandhavagga Pāḷi 2102 Mahāvagga Pāḷi (Dīgha) 2103 Pāthikavagga Pāḷi	2201 Sīlakkhandhavagga Aṭṭhakathā 2202 Mahāvagga Aṭṭhakathā (Dīgha) 2203 Pāthikavagga Aṭṭhakathā	2301 Sīlakkhandhavagga Ṭīkā 2302 Mahāvagga Ṭīkā (Dīgha) 2303 Pāthikavagga Ṭīkā 2304 Sīlakkhandhavagga-abhinavaṭīkā-1 2305 Sīlakkhandhavagga-abhinavaṭīkā-2
3101 Mūlapaṇṇāsa Pāḷi 3102 Majjhimapaṇṇāsa Pāḷi 3103 Uparipaṇṇāsa Pāḷi	3201 Mūlapaṇṇāsa Aṭṭhakathā-1 3202 Mūlapaṇṇāsa Aṭṭhakathā-2 3203 Majjhimapaṇṇāsa Aṭṭhakathā 3204 Uparipaṇṇāsa Aṭṭhakathā	3301 Mūlapaṇṇāsa Ṭīkā 3302 Majjhimapaṇṇāsa Ṭīkā 3303 Uparipaṇṇāsa Ṭīkā
4101 Sagāthāvagga Pāḷi 4102 Nidānavagga Pāḷi 4103 Khandhavagga Pāḷi 4104 Saḷāyatanavagga Pāḷi 4105 Mahāvagga Pāḷi (Saṃyutta)	4201 Sagāthāvagga Aṭṭhakathā 4202 Nidānavagga Aṭṭhakathā 4203 Khandhavagga Aṭṭhakathā 4204 Saḷāyatanavagga Aṭṭhakathā 4205 Mahāvagga Aṭṭhakathā (Saṃyutta)	4301 Sagāthāvagga Ṭīkā 4302 Nidānavagga Ṭīkā 4303 Khandhavagga Ṭīkā 4304 Saḷāyatanavagga Ṭīkā 4305 Mahāvagga Ṭīkā (Saṃyutta)
5101 Ekakanipāta Pāḷi 5102 Dukanipāta Pāḷi 5103 Tikanipāta Pāḷi 5104 Catukkanipāta Pāḷi 5105 Pañcakanipāta Pāḷi 5106 Chakkanipāta Pāḷi 5107 Sattakanipāta Pāḷi 5108 Aṭṭhakādinipāta Pāḷi 5109 Navakanipāta Pāḷi 5110 Dasakanipāta Pāḷi 5111 Ekādasakanipāta Pāḷi	5201 Ekakanipāta Aṭṭhakathā 5202 Duka-tika-catukkanipāta Aṭṭhakathā 5203 Pañcaka-chakka-sattakanipāta Aṭṭhakathā 5204 Aṭṭhakādinipāta Aṭṭhakathā	5301 Ekakanipāta Ṭīkā 5302 Duka-tika-catukkanipāta Ṭīkā 5303 Pañcaka-chakka-sattakanipāta Ṭīkā 5304 Aṭṭhakādinipāta Ṭīkā
6101 Khuddakapāṭha Pāḷi 6102 Dhammapada Pāḷi 6103 Udāna Pāḷi 6104 Itivuttaka Pāḷi 6105 Suttanipāta Pāḷi 6106 Vimānavatthu Pāḷi 6107 Petavatthu Pāḷi 6108 Theragāthā Pāḷi 6109 Therīgāthā Pāḷi 6110 Apadāna Pāḷi-1 6111 Apadāna Pāḷi-2 6112 Buddhavaṃsa Pāḷi 6113 Cariyāpiṭaka Pāḷi 6114 Jātaka Pāḷi-1 6115 Jātaka Pāḷi-2 6116 Mahāniddesa Pāḷi 6117 Cūḷaniddesa Pāḷi 6118 Paṭisambhidāmagga Pāḷi 6119 Nettippakaraṇa Pāḷi 6120 Milindapañha Pāḷi 6121 Peṭakopadesa Pāḷi	6201 Khuddakapāṭha Aṭṭhakathā 6202 Dhammapada Aṭṭhakathā-1 6203 Dhammapada Aṭṭhakathā-2 6204 Udāna Aṭṭhakathā 6205 Itivuttaka Aṭṭhakathā 6206 Suttanipāta Aṭṭhakathā-1 6207 Suttanipāta Aṭṭhakathā-2 6208 Vimānavatthu Aṭṭhakathā 6209 Petavatthu Aṭṭhakathā 6210 Theragāthā Aṭṭhakathā-1 6211 Theragāthā Aṭṭhakathā-2 6212 Therīgāthā Aṭṭhakathā 6213 Apadāna Aṭṭhakathā-1 6214 Apadāna Aṭṭhakathā-2 6215 Buddhavaṃsa Aṭṭhakathā 6216 Cariyāpiṭaka Aṭṭhakathā 6217 Jātaka Aṭṭhakathā-1 6218 Jātaka Aṭṭhakathā-2 6219 Jātaka Aṭṭhakathā-3 6220 Jātaka Aṭṭhakathā-4 6221 Jātaka Aṭṭhakathā-5 6222 Jātaka Aṭṭhakathā-6 6223 Jātaka Aṭṭhakathā-7 6224 Mahāniddesa Aṭṭhakathā 6225 Cūḷaniddesa Aṭṭhakathā 6226 Paṭisambhidāmagga Aṭṭhakathā-1 6227 Paṭisambhidāmagga Aṭṭhakathā-2 6228 Nettippakaraṇa Aṭṭhakathā	6301 Nettippakaraṇa Ṭīkā 6302 Nettivibhāvinī
7101 Dhammasaṅgaṇī Pāḷi 7102 Vibhaṅga Pāḷi 7103 Dhātukathā Pāḷi 7104 Puggalapaññatti Pāḷi 7105 Kathāvatthu Pāḷi 7106 Yamaka Pāḷi-1 7107 Yamaka Pāḷi-2 7108 Yamaka Pāḷi-3 7109 Paṭṭhāna Pāḷi-1 7110 Paṭṭhāna Pāḷi-2 7111 Paṭṭhāna Pāḷi-3 7112 Paṭṭhāna Pāḷi-4 7113 Paṭṭhāna Pāḷi-5	7201 Dhammasaṅgaṇi Aṭṭhakathā 7202 Sammohavinodanī Aṭṭhakathā 7203 Pañcapakaraṇa Aṭṭhakathā	7301 Dhammasaṅgaṇī-mūlaṭīkā 7302 Vibhaṅga-mūlaṭīkā 7303 Pañcapakaraṇa-mūlaṭīkā 7304 Dhammasaṅgaṇī-anuṭīkā 7305 Pañcapakaraṇa-anuṭīkā 7306 Abhidhammāvatāro-nāmarūpaparicchedo 7307 Abhidhammatthasaṅgaho 7308 Abhidhammāvatāra-purāṇaṭīkā 7309 Abhidhammamātikāpāḷi

हिंदी
पाली कैनन	कमेंट्री	उप-टिप्पणियाँ	अन्य
1101 पाराजिक पाळि 1102 पाचित्तिय पाळि 1103 महावग्ग पाळि (विनय) 1104 चूळवग्ग पाळि 1105 परिवार पाळि	1201 पाराजिककण्ड अट्ठकथा-1 1202 पाराजिककण्ड अट्ठकथा-2 1203 पाचित्तिय अट्ठकथा 1204 महावग्ग अट्ठकथा (विनय) 1205 चूळवग्ग अट्ठकथा 1206 परिवार अट्ठकथा	1301 सारत्थदीपनी टीका-1 1302 सारत्थदीपनी टीका-2 1303 सारत्थदीपनी टीका-3	1401 द्वेमातिकापाळि 1402 विनयसंगह अट्ठकथा 1403 वजिरबुद्धि टीका 1404 विमतिविनोदनी टीका-1 1405 विमतिविनोदनी टीका-2 1406 विनयालंकार टीका-1 1407 विनयालंकार टीका-2 1408 कंखावितरणीपुराण टीका 1409 विनयविनिच्छय-उत्तरविनिच्छय 1410 विनयविनिच्छय टीका-1 1411 विनयविनिच्छय टीका-2 1412 पाचित्यादियोजनापाळि 1413 खुद्दसिक्खा-मूलसिक्खा 8401 विसुद्धिमग्ग-1 8402 विसुद्धिमग्ग-2 8403 विसुद्धिमग्ग-महाटीका-1 8404 विसुद्धिमग्ग-महाटीका-2 8405 विसुद्धिमग्ग निदानकथा 8406 दीघनिकाय (पु-वि) 8407 मज्झिमनिकाय (पु-वि) 8408 संयुत्तनिकाय (पु-वि) 8409 अङ्गुत्तरनिकाय (पु-वि) 8410 विनयपिटक (पु-वि) 8411 अभिधम्मपिटक (पु-वि) 8412 अट्ठकथा (पु-वि) 8413 निरुत्तिदीपनी 8414 परमत्थदीपनी सङ्गहमहाटीकापाठ 8415 अनुदीपनीपाठ 8416 पट्ठानुद्देस दीपनीपाठ 8417 नमक्कारटीका 8418 महापणामपाठ 8419 लक्खणातो बुद्धथोमनागाथा 8420 सुतवन्दना 8421 कमलाञ्जलि 8422 जिनालंकार 8423 पज्जमधु 8424 बुद्धगुणगाथावली 8425 चूळगन्थवंस 8427 सासनवंस 8426 महावंस 8429 मोग्गल्लानब्याकरणं 8428 कच्चायनब्याकरणं 8430 सद्दनीतिप्पकरणं (पदमाला) 8431 सद्दनीतिप्पकरणं (धातुमाला) 8432 पदरूपसिद्धि 8433 मोग्गल्लानपञ्चिका 8434 पयोगसिद्धिपाठ 8435 वुत्तोदयपाठ 8436 अभिधानप्पदीपिकापाठ 8437 अभिधानप्पदीपिकाटीका 8438 सुबोधालंकारपाठ 8439 सुबोधालंकारटीका 8440 बालावतार गण्ठिपदत्थविनिच्छयसार 8446 कविदप्पणनीति 8447 नीतिमञ्जरी 8445 धम्मनीति 8444 महारहनीति 8441 लोकनीति 8442 सुत्तन्तनीति 8443 सूरस्सतीनीति 8450 चाणक्यनीति 8448 नरदक्खदीपनी 8449 चतुरारक्खदीपनी 8451 रसवाहिनी 8452 सीमविसोधनीपाठ 8453 वेस्सन्तरगीति 8454 मोग्गल्लान वुत्तिविवरणपञ्चिका 8455 थूपवंस 8456 दाठावंस 8457 धातुपाठविलासिनिया 8458 धातुवंस 8459 हत्थवनगल्लविहारवंस 8460 जिनचरितय 8461 जिनवंसदीपं 8462 तेलकटाहगाथा 8463 मिलिदटीका 8464 पदमञ्जरी 8465 पदसाधनं 8466 सद्दबिन्दुपकरणं 8467 कच्चायनधातुमञ्जुसा 8468 सामन्तकूटवण्णना
2101 सीलक्खन्धवग्ग पाळि 2102 महावग्ग पाळि (दीघ) 2103 पाथिकवग्ग पाळि	2201 सीलक्खन्धवग्ग अट्ठकथा 2202 महावग्ग अट्ठकथा (दीघ) 2203 पाथिकवग्ग अट्ठकथा	2301 सीलक्खन्धवग्ग टीका 2302 महावग्ग टीका (दीघ) 2303 पाथिकवग्ग टीका 2304 सीलक्खन्धवग्ग-अभिनवटीका-1 2305 सीलक्खन्धवग्ग-अभिनवटीका-2
3101 मूलपण्णास पाळि 3102 मज्झिमपण्णास पाळि 3103 उपरिपण्णास पाळि	3201 मूलपण्णास अट्ठकथा-1 3202 मूलपण्णास अट्ठकथा-2 3203 मज्झिमपण्णास अट्ठकथा 3204 उपरिपण्णास अट्ठकथा	3301 मूलपण्णास टीका 3302 मज्झिमपण्णास टीका 3303 उपरिपण्णास टीका
4101 सगाथावग्ग पाळि 4102 निदानवग्ग पाळि 4103 खन्धवग्ग पाळि 4104 सळायतनवग्ग पाळि 4105 महावग्ग पाळि (संयुत्त)	4201 सगाथावग्ग अट्ठकथा 4202 निदानवग्ग अट्ठकथा 4203 खन्धवग्ग अट्ठकथा 4204 सळायतनवग्ग अट्ठकथा 4205 महावग्ग अट्ठकथा (संयुत्त)	4301 सगाथावग्ग टीका 4302 निदानवग्ग टीका 4303 खन्धवग्ग टीका 4304 सळायतनवग्ग टीका 4305 महावग्ग टीका (संयुत्त)
5101 एककनिपात पाळि 5102 दुकनिपात पाळि 5103 तिकनिपात पाळि 5104 चतुक्कनिपात पाळि 5105 पञ्चकनिपात पाळि 5106 छक्कनिपात पाळि 5107 सत्तकनिपात पाळि 5108 अट्ठकादिनिपात पाळि 5109 नवकनिपात पाळि 5110 दसकनिपात पाळि 5111 एकादसकनिपात पाळि	5201 एककनिपात अट्ठकथा 5202 दुक-तिक-चतुक्कनिपात अट्ठकथा 5203 पञ्चक-छक्क-सत्तकनिपात अट्ठकथा 5204 अट्ठकादिनिपात अट्ठकथा	5301 एककनिपात टीका 5302 दुक-तिक-चतुक्कनिपात टीका 5303 पञ्चक-छक्क-सत्तकनिपात टीका 5304 अट्ठकादिनिपात टीका
6101 खुद्दकपाठ पाळि 6102 धम्मपद पाळि 6103 उदान पाळि 6104 इतिवुत्तक पाळि 6105 सुत्तनिपात पाळि 6106 विमानवत्थु पाळि 6107 पेतवत्थु पाळि 6108 थेरगाथा पाळि 6109 थेरीगाथा पाळि 6110 अपदान पाळि-1 6111 अपदान पाळि-2 6112 बुद्धवंस पाळि 6113 चरियापिटक पाळि 6114 जातक पाळि-1 6115 जातक पाळि-2 6116 महानिद्देस पाळि 6117 चूळनिद्देस पाळि 6118 पटिसम्भिदामग्ग पाळि 6119 नेत्तिप्पकरण पाळि 6120 मिलिन्दपञ्ह पाळि 6121 पेटकोपदेस पाळि	6201 खुद्दकपाठ अट्ठकथा 6202 धम्मपद अट्ठकथा-1 6203 धम्मपद अट्ठकथा-2 6204 उदान अट्ठकथा 6205 इतिवुत्तक अट्ठकथा 6206 सुत्तनिपात अट्ठकथा-1 6207 सुत्तनिपात अट्ठकथा-2 6208 विमानवत्थु अट्ठकथा 6209 पेतवत्थु अट्ठकथा 6210 थेरगाथा अट्ठकथा-1 6211 थेरगाथा अट्ठकथा-2 6212 थेरीगाथा अट्ठकथा 6213 अपदान अट्ठकथा-1 6214 अपदान अट्ठकथा-2 6215 बुद्धवंस अट्ठकथा 6216 चरियापिटक अट्ठकथा 6217 जातक अट्ठकथा-1 6218 जातक अट्ठकथा-2 6219 जातक अट्ठकथा-3 6220 जातक अट्ठकथा-4 6221 जातक अट्ठकथा-5 6222 जातक अट्ठकथा-6 6223 जातक अट्ठकथा-7 6224 महानिद्देस अट्ठकथा 6225 चूळनिद्देस अट्ठकथा 6226 पटिसम्भिदामग्ग अट्ठकथा-1 6227 पटिसम्भिदामग्ग अट्ठकथा-2 6228 नेत्तिप्पकरण अट्ठकथा	6301 नेत्तिप्पकरण टीका 6302 नेत्तिविभाविनी
7101 धम्मसङ्गणी पाळि 7102 विभङ्ग पाळि 7103 धातुकथा पाळि 7104 पुग्गलपञ्ञत्ति पाळि 7105 कथावत्थु पाळि 7106 यमक पाळि-1 7107 यमक पाळि-2 7108 यमक पाळि-3 7109 पट्ठान पाळि-1 7110 पट्ठान पाळि-2 7111 पट्ठान पाळि-3 7112 पट्ठान पाळि-4 7113 पट्ठान पाळि-5	7201 धम्मसङ्गणि अट्ठकथा 7202 सम्मोहविनोदनी अट्ठकथा 7203 पञ्चपकरण अट्ठकथा	7301 धम्मसङ्गणी-मूलटीका 7302 विभङ्ग-मूलटीका 7303 पञ्चपकरण-मूलटीका 7304 धम्मसङ्गणी-अनुटीका 7305 पञ्चपकरण-अनुटीका 7306 अभिधम्मावतारो-नामरूपपरिच्छेदो 7307 अभिधम्मत्थसङ्गहो 7308 अभिधम्मावतार-पुराणटीका 7309 अभिधम्ममातिकापाळि

Indonesia
Kanon Pali	Komentar	Sub-komentar	Lainnya
1101 Pārājika Pāḷi 1102 Pācittiya Pāḷi 1103 Mahāvagga Pāḷi (Vinaya) 1104 Cūḷavagga Pāḷi 1105 Parivāra Pāḷi	1201 Pārājikakaṇḍa Aṭṭhakathā-1 1202 Pārājikakaṇḍa Aṭṭhakathā-2 1203 Pācittiya Aṭṭhakathā 1204 Mahāvagga Aṭṭhakathā (Vinaya) 1205 Cūḷavagga Aṭṭhakathā 1206 Parivāra Aṭṭhakathā	1301 Sāratthadīpanī Ṭīkā-1 1302 Sāratthadīpanī Ṭīkā-2 1303 Sāratthadīpanī Ṭīkā-3	1401 Dvemātikāpāḷi 1402 Vinayasaṅgaha Aṭṭhakathā 1403 Vajirabuddhi Ṭīkā 1404 Vimativinodanī Ṭīkā-1 1405 Vimativinodanī Ṭīkā-2 1406 Vinayālaṅkāra Ṭīkā-1 1407 Vinayālaṅkāra Ṭīkā-2 1408 Kaṅkhāvitaraṇīpurāṇa Ṭīkā 1409 Vinayavinicchaya-uttaravinicchaya 1410 Vinayavinicchaya Ṭīkā-1 1411 Vinayavinicchaya Ṭīkā-2 1412 Pācityādiyojanāpāḷi 1413 Khuddasikkhā-mūlasikkhā 8401 Visuddhimagga-1 8402 Visuddhimagga-2 8403 Visuddhimagga-mahāṭīkā-1 8404 Visuddhimagga-mahāṭīkā-2 8405 Visuddhimagga nidānakathā 8406 Dīghanikāya (pu-vi) 8407 Majjhimanikāya (pu-vi) 8408 Saṃyuttanikāya (pu-vi) 8409 Aṅguttaranikāya (pu-vi) 8410 Vinayapiṭaka (pu-vi) 8411 Abhidhammapiṭaka (pu-vi) 8412 Aṭṭhakathā (pu-vi) 8413 Niruttidīpanī 8414 Paramatthadīpanī Saṅgahamahāṭīkāpāṭha 8415 Anudīpanīpāṭha 8416 Paṭṭhānuddesa dīpanīpāṭha 8417 Namakkāraṭīkā 8418 Mahāpaṇāmapāṭha 8419 Lakkhaṇāto buddhathomanāgāthā 8420 Sutavandanā 8421 Kamalāñjali 8422 Jinālaṅkāra 8423 Pajjamadhu 8424 Buddhaguṇagāthāvalī 8425 Cūḷaganthavaṃsa 8427 Sāsanavaṃsa 8426 Mahāvaṃsa 8429 Moggallānabyākaraṇaṃ 8428 Kaccāyanabyākaraṇaṃ 8430 Saddanītippakaraṇaṃ (padamālā) 8431 Saddanītippakaraṇaṃ (dhātumālā) 8432 Padarūpasiddhi 8433 Mogallānapañcikā 8434 Payogasiddhipāṭha 8435 Vuttodayapāṭha 8436 Abhidhānappadīpikāpāṭha 8437 Abhidhānappadīpikāṭīkā 8438 Subodhālaṅkārapāṭha 8439 Subodhālaṅkāraṭīkā 8440 Bālāvatāra gaṇṭhipadatthavinicchayasāra 8446 Kavidappaṇanīti 8447 Nītimañjarī 8445 Dhammanīti 8444 Mahārahanīti 8441 Lokanīti 8442 Suttantanīti 8443 Sūrassatinīti 8450 Cāṇakyanīti 8448 Naradakkhadīpanī 8449 Caturārakkhadīpanī 8451 Rasavāhinī 8452 Sīmavisodhanīpāṭha 8453 Vessantaragīti 8454 Moggallāna vuttivivaraṇapañcikā 8455 Thūpavaṃsa 8456 Dāṭhāvaṃsa 8457 Dhātupāṭhavilāsiniyā 8458 Dhātuvaṃsa 8459 Hatthavanagallavihāravaṃsa 8460 Jinacaritaya 8461 Jinavaṃsadīpaṃ 8462 Telakaṭāhagāthā 8463 Milidaṭīkā 8464 Padamañjarī 8465 Padasādhanaṃ 8466 Saddabindupakaraṇaṃ 8467 Kaccāyanadhātumañjusā 8468 Sāmantakūṭavaṇṇanā
2101 Sīlakkhandhavagga Pāḷi 2102 Mahāvagga Pāḷi (Dīgha) 2103 Pāthikavagga Pāḷi	2201 Sīlakkhandhavagga Aṭṭhakathā 2202 Mahāvagga Aṭṭhakathā (Dīgha) 2203 Pāthikavagga Aṭṭhakathā	2301 Sīlakkhandhavagga Ṭīkā 2302 Mahāvagga Ṭīkā (Dīgha) 2303 Pāthikavagga Ṭīkā 2304 Sīlakkhandhavagga-abhinavaṭīkā-1 2305 Sīlakkhandhavagga-abhinavaṭīkā-2
3101 Mūlapaṇṇāsa Pāḷi 3102 Majjhimapaṇṇāsa Pāḷi 3103 Uparipaṇṇāsa Pāḷi	3201 Mūlapaṇṇāsa Aṭṭhakathā-1 3202 Mūlapaṇṇāsa Aṭṭhakathā-2 3203 Majjhimapaṇṇāsa Aṭṭhakathā 3204 Uparipaṇṇāsa Aṭṭhakathā	3301 Mūlapaṇṇāsa Ṭīkā 3302 Majjhimapaṇṇāsa Ṭīkā 3303 Uparipaṇṇāsa Ṭīkā
4101 Sagāthāvagga Pāḷi 4102 Nidānavagga Pāḷi 4103 Khandhavagga Pāḷi 4104 Saḷāyatanavagga Pāḷi 4105 Mahāvagga Pāḷi (Saṃyutta)	4201 Sagāthāvagga Aṭṭhakathā 4202 Nidānavagga Aṭṭhakathā 4203 Khandhavagga Aṭṭhakathā 4204 Saḷāyatanavagga Aṭṭhakathā 4205 Mahāvagga Aṭṭhakathā (Saṃyutta)	4301 Sagāthāvagga Ṭīkā 4302 Nidānavagga Ṭīkā 4303 Khandhavagga Ṭīkā 4304 Saḷāyatanavagga Ṭīkā 4305 Mahāvagga Ṭīkā (Saṃyutta)
5101 Ekakanipāta Pāḷi 5102 Dukanipāta Pāḷi 5103 Tikanipāta Pāḷi 5104 Catukkanipāta Pāḷi 5105 Pañcakanipāta Pāḷi 5106 Chakkanipāta Pāḷi 5107 Sattakanipāta Pāḷi 5108 Aṭṭhakādinipāta Pāḷi 5109 Navakanipāta Pāḷi 5110 Dasakanipāta Pāḷi 5111 Ekādasakanipāta Pāḷi	5201 Ekakanipāta Aṭṭhakathā 5202 Duka-tika-catukkanipāta Aṭṭhakathā 5203 Pañcaka-chakka-sattakanipāta Aṭṭhakathā 5204 Aṭṭhakādinipāta Aṭṭhakathā	5301 Ekakanipāta Ṭīkā 5302 Duka-tika-catukkanipāta Ṭīkā 5303 Pañcaka-chakka-sattakanipāta Ṭīkā 5304 Aṭṭhakādinipāta Ṭīkā
6101 Khuddakapāṭha Pāḷi 6102 Dhammapada Pāḷi 6103 Udāna Pāḷi 6104 Itivuttaka Pāḷi 6105 Suttanipāta Pāḷi 6106 Vimānavatthu Pāḷi 6107 Petavatthu Pāḷi 6108 Theragāthā Pāḷi 6109 Therīgāthā Pāḷi 6110 Apadāna Pāḷi-1 6111 Apadāna Pāḷi-2 6112 Buddhavaṃsa Pāḷi 6113 Cariyāpiṭaka Pāḷi 6114 Jātaka Pāḷi-1 6115 Jātaka Pāḷi-2 6116 Mahāniddesa Pāḷi 6117 Cūḷaniddesa Pāḷi 6118 Paṭisambhidāmagga Pāḷi 6119 Nettippakaraṇa Pāḷi 6120 Milindapañha Pāḷi 6121 Peṭakopadesa Pāḷi	6201 Khuddakapāṭha Aṭṭhakathā 6202 Dhammapada Aṭṭhakathā-1 6203 Dhammapada Aṭṭhakathā-2 6204 Udāna Aṭṭhakathā 6205 Itivuttaka Aṭṭhakathā 6206 Suttanipāta Aṭṭhakathā-1 6207 Suttanipāta Aṭṭhakathā-2 6208 Vimānavatthu Aṭṭhakathā 6209 Petavatthu Aṭṭhakathā 6210 Theragāthā Aṭṭhakathā-1 6211 Theragāthā Aṭṭhakathā-2 6212 Therīgāthā Aṭṭhakathā 6213 Apadāna Aṭṭhakathā-1 6214 Apadāna Aṭṭhakathā-2 6215 Buddhavaṃsa Aṭṭhakathā 6216 Cariyāpiṭaka Aṭṭhakathā 6217 Jātaka Aṭṭhakathā-1 6218 Jātaka Aṭṭhakathā-2 6219 Jātaka Aṭṭhakathā-3 6220 Jātaka Aṭṭhakathā-4 6221 Jātaka Aṭṭhakathā-5 6222 Jātaka Aṭṭhakathā-6 6223 Jātaka Aṭṭhakathā-7 6224 Mahāniddesa Aṭṭhakathā 6225 Cūḷaniddesa Aṭṭhakathā 6226 Paṭisambhidāmagga Aṭṭhakathā-1 6227 Paṭisambhidāmagga Aṭṭhakathā-2 6228 Nettippakaraṇa Aṭṭhakathā	6301 Nettippakaraṇa Ṭīkā 6302 Nettivibhāvinī
7101 Dhammasaṅgaṇī Pāḷi 7102 Vibhaṅga Pāḷi 7103 Dhātukathā Pāḷi 7104 Puggalapaññatti Pāḷi 7105 Kathāvatthu Pāḷi 7106 Yamaka Pāḷi-1 7107 Yamaka Pāḷi-2 7108 Yamaka Pāḷi-3 7109 Paṭṭhāna Pāḷi-1 7110 Paṭṭhāna Pāḷi-2 7111 Paṭṭhāna Pāḷi-3 7112 Paṭṭhāna Pāḷi-4 7113 Paṭṭhāna Pāḷi-5	7201 Dhammasaṅgaṇi Aṭṭhakathā 7202 Sammohavinodanī Aṭṭhakathā 7203 Pañcapakaraṇa Aṭṭhakathā	7301 Dhammasaṅgaṇī-mūlaṭīkā 7302 Vibhaṅga-mūlaṭīkā 7303 Pañcapakaraṇa-mūlaṭīkā 7304 Dhammasaṅgaṇī-anuṭīkā 7305 Pañcapakaraṇa-anuṭīkā 7306 Abhidhammāvatāro-nāmarūpaparicchedo 7307 Abhidhammatthasaṅgaho 7308 Abhidhammāvatāra-purāṇaṭīkā 7309 Abhidhammamātikāpāḷi

日文
パーリ仏典	註釈書	副註釈書	その他
1101 パーラージカ・パーリ 1102 パーチッティヤ・パーリ 1103 マハーヴァッガ・パーリ（ヴィナヤ） 1104 チューラヴァッガ・パーリ 1105 パリヴァーラ・パーリ	1201 パーラージカカンダ・アッタカター-1 1202 パーラージカカンダ・アッタカター-2 1203 パーチッティヤ・アッタカター 1204 マハーヴァッガ・アッタカター（ヴィナヤ） 1205 チューラヴァッガ・アッタカター 1206 パリヴァーラ・アッタカター	1301 サーラッタディーパニー・ティーカー-1 1302 サーラッタディーパニー・ティーカー-2 1303 サーラッタディーパニー・ティーカー-3	1401 ドヴェマーティカー・パーリ 1402 ヴィナヤサンガハ・アッタカター 1403 ヴァジラブッディ・ティーカー 1404 ヴィマティヴィノーダニー・ティーカー-1 1405 ヴィマティヴィノーダニー・ティーカー-2 1406 ヴィナヤーランカーラ・ティーカー-1 1407 ヴィナヤーランカーラ・ティーカー-2 1408 カンカーウィタラニープラーナ・ティーカー 1409 ヴィナヤヴィニッチャヤ-ウッタラヴィニッチャヤ 1410 ヴィナヤヴィニッチャヤ・ティーカー-1 1411 ヴィナヤヴィニッチャヤ・ティーカー-2 1412 パーチッティヤーディヨージャナー・パーリ 1413 クッダシッカー-ムーラシッカー 8401 ヴィスッディマッガ-1 8402 ヴィスッディマッガ-2 8403 ヴィスッディマッガ・マハーティーカー-1 8404 ヴィスッディマッガ・マハーティーカー-2 8405 ヴィスッディマッガ・ニダーナカター 8406 ディーガニカーヤ（プ・ヴィ） 8407 マッジマニカーヤ（プ・ヴィ） 8408 サンユッタニカーヤ（プ・ヴィ） 8409 アングッタラニカーヤ（プ・ヴィ） 8410 ヴィナヤピタカ（プ・ヴィ） 8411 アビダンマピタカ（プ・ヴィ） 8412 アッタカター（プ・ヴィ） 8413 ニルッティディーパニー 8414 パラマッタディーパニー・サンガハマハーティカーパータ 8415 アヌディーパニーパータ 8416 パッターヌッデーサ・ディーパニーパータ 8417 ナマッカラ・ティーカー 8418 マハーパナーマ・パータ 8419 ラッカナート・ブッダトーマナーガーター 8420 スタヴァンダナー 8421 カマラーニャジャリ 8422 ジナランカーラ 8423 パッジャマドゥ 8424 ブッダグナガーター・ヴァリー 8425 チューラガンタヴァンサ 8427 サーサナヴァンサ 8426 マハーヴァンサ 8429 モッガラーナ・ビャーカラナン 8428 カッチャーヤナ・ビャーカラナン 8430 サッダニーティッパカラナン（パダマーラー） 8431 サッダニーティッパカラナン（ダートゥマーラー） 8432 パダルーパシッディ 8433 モッガラーナ・パンチカー 8434 パヨーガシッディ・パータ 8435 ヴットーダヤ・パータ 8436 アビダーナッパディーピカー・パータ 8437 アビダーナッパディーピカー・ティーカー 8438 スボーダーランカーラ・パータ 8439 スボーダーランカーラ・ティーカー 8440 バーラーヴァターラ・ガンティパダッタヴィニッチャヤサーラ 8446 カヴィダッパナニーティ 8447 ニーティマンジャリー 8445 ダンマニーティ 8444 マハーラハニーティ 8441 ローカニーティ 8442 スタンタニーティ 8443 スーラッサティニーティ 8450 チャーナキャニーティ 8448 ナラダッカディーパニー 8449 チャトゥラーラッカディーパニー 8451 ラサヴァーヒニー 8452 シーマヴィソーダニー・パータ 8453 ヴェッサンタラ・ギーティ 8454 モッガラーナ・ヴッティヴィヴァラナパンチカー 8455 トゥーパヴァンサ 8456 ダーターヴァンサ 8457 ダートゥパータヴィラーヴィシニヤー 8458 ダートゥヴァンサ 8459 ハッタヴァナッガラヴィハーラヴァンサ 8460 ジナチャリタヤ 8461 ジナヴァンサディーパン 8462 テーラカターガーター 8463 ミリダ・ティーカー 8464 パダマンジャリー 8465 パダサーダナン 8466 サッダビンドゥパカラナン 8467 カッチャーヤナ・ダートゥマンジューサー 8468 サーマンタクータ・ヴァンナナー
2101 シーラッカンダワッガ・パーリ 2102 マハーワッガ・パーリ（ディーガ） 2103 パーティカワッガ・パーリ	2201 シーラッカンダワッガ・アッタカター 2202 マハーワッガ・アッタカター（ディーガ） 2203 パーティカワッガ・アッタカター	2301 シーラッカンダワッガ・ティーカー 2302 マハーワッガ・ティーカー（ディーガ） 2303 パーティカワッガ・ティーカー 2304 シーラッカンダワッガ・アビナワティーカー-1 2305 シーラッカンダワッガ・アビナワティーカー-2
3101 ムーラパンナーサ・パーリ 3102 マッジマパンナーサ・パーリ 3103 ウパリパンナーサ・パーリ	3201 ムーラパンナーサ・アッタカター-1 3202 ムーラパンナーサ・アッタカター-2 3203 マッジマパンナーサ・アッタカター 3204 ウパリパンナーサ・アッタカター	3301 ムーラパンナーサ・ティーカー 3302 マッジマパンナーサ・ティーカー 3303 ウパリパンナーサ・ティーカー
4101 サガーター・ワッガ・パーリ 4102 ニダーナ・ワッガ・パーリ 4103 カンダ・ワッガ・パーリ 4104 サラーヤタナ・ワッガ・パーリ 4105 マハーワッガ・パーリ（サンユッタ）	4201 サガーター・ワッガ・アッタカター 4202 ニダーナ・ワッガ・アッタカター 4203 カンダ・ワッガ・アッタカター 4204 サラーヤタナ・ワッガ・アッタカター 4205 マハーワッガ・アッタカター（サンユッタ）	4301 サガーター・ワッガ・ティーカー 4302 ニダーナ・ワッガ・ティーカー 4303 カンダ・ワッガ・ティーカー 4304 サラーヤタナ・ワッガ・ティーカー 4305 マハーワッガ・ティーカー（サンユッタ）
5101 エーカカニパータ・パーリ 5102 ドゥカニパータ・パーリ 5103 ティカニパータ・パーリ 5104 チャトゥッカニパータ・パーリ 5105 パンチャカニパータ・パーリ 5106 チャッカニパータ・パーリ 5107 サッタカニパータ・パーリ 5108 アッタカーディニパータ・パーリ 5109 ナヴァカニパータ・パーリ 5110 ダサカニパータ・パーリ 5111 エーカーダサカニパータ・パーリ	5201 エーカカニパータ・アッタカター 5202 ドゥカ・ティカ・チャトゥッカニパータ・アッタカター 5203 パンチャカ・チャッカ・サッタカニパータ・アッタカター 5204 アッタカーディニパータ・アッタカター	5301 エーカカニパータ・ティーカー 5302 ドゥカ・ティカ・チャトゥッカニパータ・ティーカー 5303 パンチャカ・チャッカ・サッタカニパータ・ティーカー 5304 アッタカーディニパータ・ティーカー
6101 クッダカパータ・パーリ 6102 ダンマパダ・パーリ 6103 ウダーナ・パーリ 6104 イティヴッタカ・パーリ 6105 スッタニパータ・パーリ 6106 ヴィマーナヴァットゥ・パーリ 6107 ペーヴァットゥ・パーリ 6108 テーラガーター・パーリ 6109 テーリーガーター・パーリ 6110 アパダーナ・パーリ-1 6111 アパダーナ・パーリ-2 6112 ブッダヴァンサ・パーリ 6113 チャリヤーピタカ・パーリ 6114 ジャータカ・パーリ-1 6115 ジャータカ・パーリ-2 6116 マハーニッデーサ・パーリ 6117 チューラニッデーサ・パーリ 6118 パティサンビダーマッガ・パーリ 6119 ネッティッパカラナ・パーリ 6120 ミリンダパンハ・パーリ 6121 ペータコーパデーサ・パーリ	6201 クッダカパータ・アッタカター 6202 ダンマパダ・アッタカター-1 6203 ダンマパダ・アッタカター-2 6204 ウダーナ・アッタカター 6205 イティヴッタカ・アッタカター 6206 スッタニパータ・アッタカター-1 6207 スッタニパータ・アッタカター-2 6208 ヴィマーナヴァットゥ・アッタカター 6209 ペータヴァットゥ・アッタカター 6210 テーラガーター・アッタカター-1 6211 テーラガーター・アッタカター-2 6212 テーリーガーター・アッタカター 6213 アパダーナ・アッタカター-1 6214 アパダーナ・アッタカター-2 6215 ブッダヴァンサ・アッタカター 6216 チャリヤーピタカ・アッタカター 6217 ジャータカ・アッタカター-1 6218 ジャータカ・アッタカター-2 6219 ジャータカ・アッタカター-3 6220 ジャータカ・アッタカター-4 6221 ジャータカ・アッタカター-5 6222 ジャータカ・アッタカター-6 6223 ジャータカ・アッタカター-7 6224 マハーニッデーサ・アッタカター 6225 チューラニッデーサ・アッタカター 6226 パティサンビダーマッガ・アッタカター-1 6227 パティサンビダーマッガ・アッタカター-2 6228 ネッティッパカラナ・アッタカター	6301 ネッティッパカラナ・ティーカー 6302 ネッティヴィバーヴィニー
7101 ダンマサンガニー・パーリ 7102 ヴィバンガ・パーリ 7103 ダートゥカター・パーリ 7104 プッガラパンニャッティ・パーリ 7105 カター・ヴァットゥ・パーリ 7106 ヤマカ・パーリ-1 7107 ヤマカ・パーリ-2 7108 ヤマカ・パーリ-3 7109 パッターナ・パーリ-1 7110 パッターナ・パーリ-2 7111 パッターナ・パーリ-3 7112 パッターナ・パーリ-4 7113 パッターナ・パーリ-5	7201 ダンマサンガニ・アッタカター 7202 サンモーハヴィノーダニー・アッタカター 7203 パンチャパカラナ・アッタカター	7301 ダンマサンガニー・ムーラティーカー 7302 ヴィバンガ・ムーラティーカー 7303 パンチャパカラナ・ムーラティーカー 7304 ダンマサンガニー・アヌティーカー 7305 パンチャパカラナ・アヌティーカー 7306 アビダンマーヴァターロ・ナーマルーパパリッチェード 7307 アビダンマッタ・サンガホ 7308 アビダンマーヴァターラ・プラーナティーカー 7309 アビダンマ・マーティカーパーリ

ខ្មែរ
ព្រះត្រៃបិដកបាលី	អដ្ឋកថា	ដីកា	ផ្សេងទៀត
1101 បារាជិកបាឡិ 1102 បាចិត្តិយបាឡិ 1103 មហាវគ្គបាឡិ (វិន័យ) 1104 ចូឡវគ្គបាឡិ 1105 បរិវារបាឡិ	1201 បារាជិកកណ្ឌអដ្ឋកថា-១ 1202 បារាជិកកណ្ឌអដ្ឋកថា-២ 1203 បាចិត្តិយអដ្ឋកថា 1204 មហាវគ្គអដ្ឋកថា (វិន័យ) 1205 ចូឡវគ្គអដ្ឋកថា 1206 បរិវារអដ្ឋកថា	1301 សារត្ថទីបនីដីកា-១ 1302 សារត្ថទីបនីដីកា-២ 1303 សារត្ថទីបនីដីកា-៣	1401 ទ្វេមាតិកាបាឡិ 1402 វិនយសង្គហអដ្ឋកថា 1403 វជិរពុទ្ធិដីកា 1404 វិមតិវិនោទនីដីកា-១ 1405 វិមតិវិនោទនីដីកា-២ 1406 វិនយាលង្ការដីកា-១ 1407 វិនយាលង្ការដីកា-២ 1408 កង្ខាវិតរណីបុរាណដីកា 1409 វិនយវិនិច្ឆយ-ឧត្តរវិនិច្ឆយ 1410 វិនយវិនិច្ឆយដីកា-១ 1411 វិនយវិនិច្ឆយដីកា-២ 1412 បាចិត្យាទិយោជនាបាឡិ 1413 ខុទ្ទសិក្ខា-មូលសិក្ខា 8401 វិសុទ្ធិមគ្គ-១ 8402 វិសុទ្ធិមគ្គ-២ 8403 វិសុទ្ធិមគ្គ-មហាដីកា-១ 8404 វិសុទ្ធិមគ្គ-មហាដីកា-២ 8405 វិសុទ្ធិមគ្គ និទានកថា 8406 ទីឃនិកាយ (បុ-វិ) 8407 មជ្ឈិមនិកាយ (បុ-វិ) 8408 សំយុត្តនិកាយ (បុ-វិ) 8409 អង្គុត្តរនិកាយ (បុ-វិ) 8410 វិនយបិដក (បុ-វិ) 8411 អភិធម្មបិដក (បុ-វិ) 8412 អដ្ឋកថា (បុ-វិ) 8413 និរុត្តិទីបនី 8414 បរមត្ថទីបនី សង្គហមហាដីកាបាឋ 8415 អនុទីបនីបាឋ 8416 បដ្ឋានុទ្ទេស ទីបនីបាឋ 8417 នមក្ការដីកា 8418 មហាបណាមបាឋ 8419 លក្ខណាតោ ពុទ្ធថោមនាគាថា 8420 សុតវន្ទនា 8421 កមលាញ្ជលិ 8422 ជិនាលង្ការ 8423 បជ្ជមធុ 8424 ពុទ្ធគុណគាថាវលី 8425 ចូឡគន្ថវង្ស 8427 សាសនវង្ស 8426 មហាវង្ស 8429 មោគ្គល្លានព្យាករណំ 8428 កច្ចាយនព្យាករណំ 8430 សទ្ទនីតិប្បករណំ (បទមាលា) 8431 សទ្ទនីតិប្បករណំ (ធាតុមាលា) 8432 បទរូបសិទ្ធិ 8433 មោគ្គល្លានបញ្ចិកា 8434 បយោគសិទ្ធិបាឋ 8435 វុត្តោទយបាឋ 8436 អភិធានប្បទីបិកាបាឋ 8437 អភិធានប្បទីបិកាដីកា 8438 សុពោធាលង្ការបាឋ 8439 សុពោធាលង្ការដីកា 8440 បាលាវតារ គណ្ឋិបទត្ថវិនិច្ឆយសារ 8446 កវិទប្បណនីតិ 8447 នីតិមញ្ជរី 8445 ធម្មនីតិ 8444 មហារហនីតិ 8441 លោកនីតិ 8442 សុត្តន្តនីតិ 8443 សូរស្សតិនីតិ 8450 ចាណក្យនីតិ 8448 នរទក្ខទីបនី 8449 ចតុរារក្ខទីបនី 8451 រសវាហិនី 8452 សីមវិសោធនីបាឋ 8453 វេស្សន្តរគីតិ 8454 មោគ្គល្លាន វុត្តិវិវរណបញ្ចិកា 8455 ថូបវង្ស 8456 ទាឋាវង្ស 8457 ធាតុបាឋវិលាសិនិយា 8458 ធាតុវង្ស 8459 ហត្ថវនគល្លវិហារវង្ស 8460 ជិនចរិតយ 8461 ជិនវង្សទីបំ 8462 តេលកដាហគាថា 8463 មិលិទដីកា 8464 បទមញ្ជរី 8465 បទសាធនំ 8466 សទ្ទពិន្ទុបករណំ 8467 កច្ចាយនធាតុមញ្ជុសា 8468 សាមន្តកូដវណ្ណនា
2101 សីលក្ខន្ធវគ្គបាឡិ 2102 មហាវគ្គបាឡិ (ទីឃ) 2103 បាថិកវគ្គបាឡិ	2201 សីលក្ខន្ធវគ្គអដ្ឋកថា 2202 មហាវគ្គអដ្ឋកថា (ទីឃ) 2203 បាថិកវគ្គអដ្ឋកថា	2301 សីលក្ខន្ធវគ្គដីកា 2302 មហាវគ្គដីកា (ទីឃ) 2303 បាថិកវគ្គដីកា 2304 សីលក្ខន្ធវគ្គ-អភិនវដីកា-១ 2305 សីលក្ខន្ធវគ្គ-អភិនវដីកា-២
3101 មូលបណ្ណាសបាឡិ 3102 មជ្ឈិមបណ្ណាសបាឡិ 3103 ឧបរិបណ្ណាសបាឡិ	3201 មូលបណ្ណាសអដ្ឋកថា-១ 3202 មូលបណ្ណាសអដ្ឋកថា-២ 3203 មជ្ឈិមបណ្ណាសអដ្ឋកថា 3204 ឧបរិបណ្ណាសអដ្ឋកថា	3301 មូលបណ្ណាសដីកា 3302 មជ្ឈិមបណ្ណាសដីកា 3303 ឧបរិបណ្ណាសដីកា
4101 សគាថាវគ្គបាឡិ 4102 និទានវគ្គបាឡិ 4103 ខន្ធវគ្គបាឡិ 4104 សឡាយតនវគ្គបាឡិ 4105 មហាវគ្គបាឡិ (សំយុត្ត)	4201 សគាថាវគ្គអដ្ឋកថា 4202 និទានវគ្គអដ្ឋកថា 4203 ខន្ធវគ្គអដ្ឋកថា 4204 សឡាយតនវគ្គអដ្ឋកថា 4205 មហាវគ្គអដ្ឋកថា (សំយុត្ត)	4301 សគាថាវគ្គដីកា 4302 និទានវគ្គដីកា 4303 ខន្ធវគ្គដីកា 4304 សឡាយតនវគ្គដីកា 4305 មហាវគ្គដីកា (សំយុត្ត)
5101 ឯកកនិបាតបាឡិ 5102 ទុកនិបាតបាឡិ 5103 តិកនិបាតបាឡិ 5104 ចតុក្កនិបាតបាឡិ 5105 បញ្ចកនិបាតបាឡិ 5106 ឆក្កនិបាតបាឡិ 5107 សត្តកនិបាតបាឡិ 5108 អដ្ឋកាទិនិបាតបាឡិ 5109 នវកនិបាតបាឡិ 5110 ទសកនិបាតបាឡិ 5111 ឯកាទសកនិបាតបាឡិ	5201 ឯកកនិបាតអដ្ឋកថា 5202 ទុក-តិក-ចតុក្កនិបាតអដ្ឋកថា 5203 បញ្ចក-ឆក្ក-សត្តកនិបាតអដ្ឋកថា 5204 អដ្ឋកាទិនិបាតអដ្ឋកថា	5301 ឯកកនិបាតដីកា 5302 ទុក-តិក-ចតុក្កនិបាតដីកា 5303 បញ្ចក-ឆក្ក-សត្តកនិបាតដីកា 5304 អដ្ឋកាទិនិបាតដីកា
6101 ខុទ្ទកបាឋបាឡិ 6102 ធម្មបទបាឡិ 6103 ឧទានបាឡិ 6104 ឥតិវុត្តកបាឡិ 6105 សុត្តនិបាតបាឡិ 6106 វិមានវត្ថុបាឡិ 6107 បេតវត្ថុបាឡិ 6108 ថេរគាថាបាឡិ 6109 ថេរីគាថាបាឡិ 6110 អបទានបាឡិ-១ 6111 អបទានបាឡិ-២ 6112 ពុទ្ធវង្សបាឡិ 6113 ចរិយាបិដកបាឡិ 6114 ជាតកបាឡិ-១ 6115 ជាតកបាឡិ-២ 6116 មហានិទ្ទេសបាឡិ 6117 ចូឡនិទ្ទេសបាឡិ 6118 បដិសម្ភិទាមគ្គបាឡិ 6119 នេត្តិប្បករណបាឡិ 6120 មិលិន្ទបញ្ហាបាឡិ 6121 បេដកោបទេសបាឡិ	6201 ខុទ្ទកបាឋអដ្ឋកថា 6202 ធម្មបទអដ្ឋកថា-១ 6203 ធម្មបទអដ្ឋកថា-២ 6204 ឧទានអដ្ឋកថា 6205 ឥតិវុត្តកអដ្ឋកថា 6206 សុត្តនិបាតអដ្ឋកថា-១ 6207 សុត្តនិបាតអដ្ឋកថា-២ 6208 វិមានវត្ថុអដ្ឋកថា 6209 បេតវត្ថុអដ្ឋកថា 6210 ថេរគាថាអដ្ឋកថា-១ 6211 ថេរគាថាអដ្ឋកថា-២ 6212 ថេរីគាថាអដ្ឋកថា 6213 អបទានអដ្ឋកថា-១ 6214 អបទានអដ្ឋកថា-២ 6215 ពុទ្ធវង្សអដ្ឋកថា 6216 ចរិយាបិដកអដ្ឋកថា 6217 ជាតកអដ្ឋកថា-១ 6218 ជាតកអដ្ឋកថា-២ 6219 ជាតកអដ្ឋកថា-៣ 6220 ជាតកអដ្ឋកថា-៤ 6221 ជាតកអដ្ឋកថា-៥ 6222 ជាតកអដ្ឋកថា-៦ 6223 ជាតកអដ្ឋកថា-៧ 6224 មហានិទ្ទេសអដ្ឋកថា 6225 ចូឡនិទ្ទេសអដ្ឋកថា 6226 បដិសម្ភិទាមគ្គអដ្ឋកថា-១ 6227 បដិសម្ភិទាមគ្គអដ្ឋកថា-២ 6228 នេត្តិប្បករណអដ្ឋកថា	6301 នេត្តិប្បករណដីកា 6302 នេត្តិវិភាវិនី
7101 ធម្មសង្គណីបាឡិ 7102 វិភង្គបាឡិ 7103 ធាតុកថាបាឡិ 7104 បុគ្គលបញ្ញត្តិបាឡិ 7105 កថាវត្ថុបាឡិ 7106 យមកបាឡិ-១ 7107 យមកបាឡិ-២ 7108 យមកបាឡិ-៣ 7109 បដ្ឋានបាឡិ-១ 7110 បដ្ឋានបាឡិ-២ 7111 បដ្ឋានបាឡិ-៣ 7112 បដ្ឋានបាឡិ-៤ 7113 បដ្ឋានបាឡិ-៥	7201 ធម្មសង្គណិអដ្ឋកថា 7202 សម្មោហវិនោទនីអដ្ឋកថា 7203 បញ្ចបករណអដ្ឋកថា	7301 ធម្មសង្គណី-មូលដីកា 7302 វិភង្គ-មូលដីកា 7303 បញ្ចបករណ-មូលដីកា 7304 ធម្មសង្គណី-អនុដីកា 7305 បញ្ចបករណ-អនុដីកា 7306 អភិធម្មាវតារោ-នាមរូបបរិច្ឆេទោ 7307 អភិធម្មត្ថសង្គហោ 7308 អភិធម្មាវតារ-បុរាណដីកា 7309 អភិធម្មមាតិកាបាឡិ

한국인
팔리 대장경	주석서	부주석서	기타
1101 빠라지카 빨리 1102 빠찟띠야 빨리 1103 마하왁가 빨리 (비나야) 1104 출라왁가 빨리 1105 빠리와라 빨리	1201 빠라지까깐다 앗타카타-1 1202 빠라지까깐다 앗타카타-2 1203 빠찟띠야 앗타카타 1204 마하왁가 앗타카타 (비나야) 1205 출라왁가 앗타카타 1206 빠리와라 앗타카타	1301 사랏타디빠니 띠까-1 1302 사랏타디빠니 띠까-2 1303 사랏타디빠니 띠까-3	1401 드베마띠까빨리 1402 위나야상가하 앗타카타 1403 와지라붓디 띠까 1404 위마띠위노다니 띠까-1 1405 위마띠위노다니 띠까-2 1406 위나야랑까라 띠까-1 1407 위나야랑까라 띠까-2 1408 깡카위따라니뿌라나 띠까 1409 위나야위닛차야-웃따라위닛차야 1410 위나야위닛차야 띠까-1 1411 위나야위닛차야 띠까-2 1412 빠찟땨디요자나빨리 1413 쿳닷시카-물라시카 8401 위숟디막가-1 8402 위숟디막가-2 8403 위숟디막가-마하띠까-1 8404 위숟디막가-마하띠까-2 8405 위숟디막가 니다나까타 8406 디가니까야 (뿌-위) 8407 맛지마니까야 (뿌-위) 8408 삼윳따니까야 (뿌-위) 8409 앙굳따라니까야 (뿌-위) 8410 위나야삐따까 (뿌-위) 8411 아비담마삐따까 (뿌-위) 8412 앗타카타 (뿌-위) 8413 니룻띠디빠니 8414 빠라맛타디빠니 상가하마하띠까빠타 8415 아누디빠니빠타 8416 빳타누ㄸ데사 디빠니빠타 8417 나막까라띠까 8418 마하빠나마빠타 8419 락카나또 붓다토마나가타 8420 수타완다나 8421 까말란자리 8422 지나랑까라 8423 빳자마두 8424 붓다구나가타왈리 8425 출라간타왕사 8427 사사나왕사 8426 마하왕사 8429 목갈라나뱌까라낭 8428 깟차야나뱌까라낭 8430 삿다니띠빠까라낭 (빠다말라) 8431 삿다니띠빠까라낭 (다두말라) 8432 빠다루빠싣디 8433 목갈라나빤찌까 8434 빠요가싣디빠타 8435 붇또다야빠타 8436 아비다나빠디피까빠타 8437 아비다나빠디피까띠까 8438 수보다랑까라빠타 8439 수보다랑까라띠까 8440 발라와따라 간티빠닷타위닛차야사라 8446 까위닷빠나니띠 8447 니띠만자리 8445 담마니띠 8444 마하라하니띠 8441 로까니띠 8442 숫딴따니띠 8443 수랏사띠니띠 8450 짜낙야니띠 8448 나라닥카디빠니 8449 짜뚜라락카디빠니 8451 라사와히니 8452 시마위소다니빠타 8453 웨산따라기띠 8454 목갈라나 붇띠위와라나빤찌까 8455 투빠왕사 8456 다타왕사 8457 다두빠타윌라시니야 8458 다두왕사 8459 핟타와나갈라위하라왕사 8460 지나짜리따야 8461 지나왕사디빵 8462 떼라까타하가타 8463 밀리다띠까 8464 빠다만자리 8465 빠다사다낭 8466 삿다빈두빠까라낭 8467 깟차야나다두만주사 8468 사만따꿋타완나나
2101 실락칸다왁가 빨리 2102 마하왁가 빨리 (디가) 2103 빠티까왁가 빨리	2201 실락칸다왁가 앗타카타 2202 마하왁가 앗타카타 (디가) 2203 빠티까왁가 앗타카타	2301 실락칸다왁가 띠까 2302 마하왁가 띠까 (디가) 2303 빠티까왁가 띠까 2304 실락칸다왁가-아비나와띠까-1 2305 실락칸다왁가-아비나와띠까-2
3101 물라빤나사 빨리 3102 맛지마빤나사 빨리 3103 우빠리빤나사 빨리	3201 물라빤나사 앗타카타-1 3202 물라빤나사 앗타카타-2 3203 맛지마빤나사 앗타카타 3204 우빠리빤나사 앗타카타	3301 물라빤나사 띠까 3302 맛지마빤나사 띠까 3303 우빠리빤나사 띠까
4101 사가타왁가 빨리 4102 니다나왁가 빨리 4103 칸다왁가 빨리 4104 살라야따나왁가 빨리 4105 마하왁가 빨리 (삼윳따)	4201 사가타왁가 앗타카타 4202 니다나왁가 앗타카타 4203 칸다왁가 앗타카타 4204 살라야따나왁가 앗타카타 4205 마하왁가 앗타카타 (삼윳따)	4301 사가타왁가 띠까 4302 니다나왁가 띠까 4303 칸다왁가 띠까 4304 살라야따나왁가 띠까 4305 마하왁가 띠까 (삼윳따)
5101 에까까니빠따 빨리 5102 두까니빠따 빨리 5103 띠까니빠따 빨리 5104 짜뚝까니빠따 빨리 5105 빤짜까니빠따 빨리 5106 착까니빠따 빨리 5107 삿따까니빠따 빨리 5108 앗타까디니빠따 빨리 5109 나와까니빠따 빨리 5110 다사까니빠따 빨리 5111 에까다사까니빠따 빨리	5201 에까까니빠따 앗타카타 5202 두까-띠까-짜뚝까니빠따 앗타카타 5203 빤짜까-착까-삿따까니빠따 앗타카타 5204 앗타까디니빠따 앗타카타	5301 에까까니빠따 띠까 5302 두까-띠까-짜뚝까니빠따 띠까 5303 빤짜까-착까-삿따까니빠따 띠까 5304 앗타까디니빠따 띠까
6101 쿳닥까빠타 빨리 6102 담마빠다 빨리 6103 우다나 빨리 6104 이띠웃따까 빨리 6105 숫따니빠따 빨리 6106 위마나왓투 빨리 6107 베따왓투 빨리 6108 테라가타 빨리 6109 테리가타 빨리 6110 아빠다나 빨리-1 6111 아빠다나 빨리-2 6112 붓다왕사 빨리 6113 짜리야삐따까 빨리 6114 자따까 빨리-1 6115 자따까 빨리-2 6116 마하닷데사 빨리 6117 출라닷데사 빨리 6118 빠티삼비다막가 빨리 6119 넷띠빠까라나 빨리 6120 밀린다빤하 빨리 6121 뻬따꼬빠데사 빨리	6201 쿳닥까빠타 앗타카타 6202 담마빠다 앗타카타-1 6203 담마빠다 앗타카타-2 6204 우다나 앗타카타 6205 이띠웃따까 앗타카타 6206 숫따니빠따 앗타카타-1 6207 숫따니빠따 앗타카타-2 6208 위마나왓투 앗타카타 6209 베따왓투 앗타카타 6210 테라가타 앗타카타-1 6211 테라가타 앗타카타-2 6212 테리가타 앗타카타 6213 아빠다나 앗타카타-1 6214 아빠다나 앗타카타-2 6215 붓다왕사 앗타카타 6216 짜리야삐따까 앗타카타 6217 자따까 앗타카타-1 6218 자따까 앗타카타-2 6219 자따까 앗타카타-3 6220 자따까 앗타카타-4 6221 자따까 앗타카타-5 6222 자따까 앗타카타-6 6223 자따까 앗타카타-7 6224 마하닷데사 앗타카타 6225 출라닷데사 앗타카타 6226 빠티삼비다막가 앗타카타-1 6227 빠티삼비다막가 앗타카타-2 6228 넷띠빠까라나 앗타카타	6301 넷띠빠까라나 띠까 6302 넷띠위바비니
7101 담마상가니 빨리 7102 위방가 빨리 7103 다뚜까타 빨리 7104 뿍갈라빤냣띠 빨리 7105 까타왓투 빨리 7106 야마까 빨리-1 7107 야마까 빨리-2 7108 야마까 빨리-3 7109 빳타나 빨리-1 7110 빳타나 빨리-2 7111 빳타나 빨리-3 7112 빳타나 빨리-4 7113 빳타나 빨리-5	7201 담마상가니 앗타카타 7202 삼모하위노다니 앗타카타 7203 빤짜빠까라나 앗타카타	7301 담마상가니-물라띠까 7302 위방가-물라띠까 7303 빤짜빠까라나-물라띠까 7304 담마상가니-아누띠까 7305 빤짜빠까라나-아누띠까 7306 아비담마와따로-나마루빠빠릳체도 7307 아비담맛타상가호 7308 아비담마와따라-뿌라나띠까 7309 아비담마마띠까빨리

ອັກສອນລາວ
ປາລີ	ອັດຖະກະຖາ	ຏີກາ	ອັນຍາ
1101 ປາຣາຊິກະ ປາລີ 1102 ປາຈິດຕິຍະ ປາລີ 1103 ມະຫາວັກຄະ ປາລີ (ວິໄນ) 1104 ຈູລະວັກຄະ ປາລີ 1105 ປະລິວາລະ ປາລີ	1201 ປາຣາຊິກະກັນທະ ອັດຖະກະຖາ-1 1202 ປາຣາຊິກະກັນທະ ອັດຖະກະຖາ-2 1203 ປາຈິດຕິຍະ ອັດຖະກະຖາ 1204 ມະຫາວັກຄະ ອັດຖະກະຖາ (ວິໄນ) 1205 ຈູລະວັກຄະ ອັດຖະກະຖາ 1206 ປະລິວາລະ ອັດຖະກະຖາ	1301 ສາຣັດຖະທີປະນີ ຏີກາ-1 1302 ສາຣັດຖະທີປະນີ ຏີກາ-2 1303 ສາຣັດຖະທີປະນີ ຏີກາ-3	1401 ທເວມາຕິກາປາລີ 1402 ວິນະຍະສັງຄະຫະ ອັດຖະກະຖາ 1403 ວະຊິລະພຸດທິ ຏີກາ 1404 ວິມະຕິວິໂນທະນີ ຏີກາ-1 1405 ວິມະຕິວິໂນທະນີ ຏີກາ-2 1406 ວິນະຍາລັງກາລະ ຏີກາ-1 1407 ວິນະຍາລັງກາລະ ຏີກາ-2 1408 ກັງຂາວິຕະຣະນີປຸຣານະ ຏີກາ 1409 ວິນະຍະວິນິດສະຍະ-ອຸຕຕະຣະວິນິດສະຍະ 1410 ວິນະຍະວິນິດສະຍະ ຏີກາ-1 1411 ວິນະຍະວິນິດສະຍະ ຏີກາ-2 1412 ປາຈິຕະຍາທິໂຍຊະນາປາລີ 1413 ຂຸທະທະສິກຂາ-ມູລະສິກຂາ 8401 ວິສຸດທິມັກຄະ-1 8402 ວິສຸດທິມັກຄະ-2 8403 ວິສຸດທິມັກຄະ-ມະຫາຏີກາ-1 8404 ວິສຸດທິມັກຄະ-ມະຫາຏີກາ-2 8405 ວິສຸດທິມັກຄະ ນິທານະກະຖາ 8406 ທີຆະນິກາຍະ (ປຸ-ວິ) 8407 ມັດຊິມະນິກາຍະ (ປຸ-ວິ) 8408 ສັງຍຸຕຕະນິກາຍະ (ປຸ-ວິ) 8409 ອັງຄຸຕຕະລະນິກາຍະ (ປຸ-ວິ) 8410 ວິນະຍະປິຕະກະ (ປຸ-ວິ) 8411 ອະພິທັມມະປິຕະກະ (ປຸ-ວິ) 8412 ອັດຖະກະຖາ (ປຸ-ວິ) 8413 ນິລຸຕຕິທີປະນີ 8414 ປະຣະມັດຖະທີປະນີ ສັງຄະຫະມະຫາຏີກາປາຖະ 8415 ອະນຸທີປະນີປາຖະ 8416 ປັດຖານຸທເທສະ ທີປະນີປາຖະ 8417 ນະມັກກາລະຏີກາ 8418 ມະຫາປະຖາມະປາຖະ 8419 ລັກຂະນາໂຕ ພຸດທະຖະມະນາຄາຖາ 8420 ສຸຕະວັນທະນາ 8421 ກະມະລາຍຈະລິ 8422 ຊິນາລັງກາລະ 8423 ປັດຊະມະທຸ 8424 ພຸດທະຄຸນະຄາຖາວະລີ 8425 ຈູລະຄັນຖະວັງສະ 8426 ມະຫາວັງສະ 8427 ສາສະນະວັງສະ 8428 ກັດຈາຍະນະພະຍາກະລະນັງ 8429 ມົກຄັນທານະພະຍາກະລະນັງ 8430 ສັດທະນີຕິປະກະລະນັງ (ປະທະມາລາ) 8431 ສັດທະນີຕິປະກະລະນັງ (ຘາຕຸມາລາ) 8432 ປະທະຣູປະສິດທິ 8433 ໂມຄັນທານະປັນຈິກາ 8434 ປະໂຍຄະສິດທິປາຖະ 8435 ວຸຕະໂທຍະປາຖະ 8436 ອະພິທານະປະປະທີປິກາປາຖະ 8437 ອະພິທານະປະປະທີປິກາຏີກາ 8438 ສຸໂພທາລັງກາລະປາຖະ 8439 ສຸໂພທາລັງກາລະຏີກາ 8440 ພາລາວະຕາລະ ຄັນຖິປະທັດຖະວິນິດສະຍະສາລະ 8441 ໂລກະນີຕິ 8442 ສຸດຕັນຕະນີຕິ 8443 ສູລັດສະຕິນີຕິ 8444 ມະຫາລະຫະນີຕິ 8445 ທັມມະນີຕິ 8446 ກະວິທັບປະຖານີຕິ 8447 ນີຕິມັນຊະລີ 8448 ນະລະທັກຂະທີປະນີ 8449 ຈະຕຸຣາລັກຂະທີປະນີ 8450 ຈານັກຍະນີຕິ 8451 ລະສະວາຫິນີ 8452 ສີມາວິໂສທະນີປາຖະ 8453 ເວສສັນຕະລະຄີຕິ 8454 ໂມຄັນທານະ ວຸຕຕິວິວະລະນະປັນຈິກາ 8455 ຖູປະວັງສະ 8456 ທາຐາວັງສະ 8457 ຘາຕຸປາຖະວິລາສິນີຍາ 8458 ຘາຕຸວັງສະ 8459 ຫັດຖະວະນະຄັນລະວິຫາລະວັງສະ 8460 ຊິນະຈະລິຕະຍະ 8461 ຊິນະວັງສະທີປັງ 8462 ເຕລະກະຕາຫາຄາຖາ 8463 ມິລິທະຏີກາ 8464 ປະທະມັນຊະລີ 8465 ປະທະສາຘະນັງ 8466 ສັດທະພິນທຸປະກະລະນັງ 8467 ກັດຈາຍະນະຘາຕຸມັນຊຸສາ 8468 ສາມັນຕະກູຏະວັນນະນາ
2101 ສີລັກຂັນທະວັກຄະ ປາລີ 2102 ມະຫາວັກຄະ ປາລີ (ທີຆະ) 2103 ປາຖິກະວັກຄະ ປາລີ	2201 ສີລັກຂັນທະວັກຄະ ອັດຖະກະຖາ 2202 ມະຫາວັກຄະ ອັດຖະກະຖາ (ທີຆະ) 2203 ປາຖິກະວັກຄະ ອັດຖະກະຖາ	2301 ສີລັກຂັນທະວັກຄະ ຏີກາ 2302 ມະຫາວັກຄະ ຏີກາ (ທີຆະ) 2303 ປາຖິກະວັກຄະ ຏີກາ 2304 ສີລັກຂັນທະວັກຄະ-ອະພິນະວະຏີກາ-1 2305 ສີລັກຂັນທະວັກຄະ-ອະພິນະວະຏີກາ-2
3101 ມູລະປັນຍາສະ ປາລີ 3102 ມັດຊິມະປັນຍາສະ ປາລີ 3103 ອຸປະລິປັນຍາສະ ປາລີ	3201 ມູລະປັນຍາສະ ອັດຖະກະຖາ-1 3202 ມູລະປັນຍາສະ ອັດຖະກະຖາ-2 3203 ມັດຊິມະປັນຍາສະ ອັດຖະກະຖາ 3204 ອຸປະລິປັນຍາສະ ອັດຖະກະຖາ	3301 ມູລະປັນຍາສະ ຏີກາ 3302 ມັດຊິມະປັນຍາສະ ຏີກາ 3303 ອຸປະລິປັນຍາສະ ຏີກາ
4101 ສະຄາຖາວັກຄະ ປາລີ 4102 ນິທານະວັກຄະ ປາລີ 4103 ຂັນທະວັກຄະ ປາລີ 4104 ສະຫຼາຍາຕະນະວັກຄະ ປາລີ 4105 ມະຫາວັກຄະ ປາລີ (ສັງຍຸຕຕະ)	4201 ສະຄາຖາວັກຄະ ອັດຖະກະຖາ 4202 ນິທານະວັກຄະ ອັດຖະກະຖາ 4203 ຂັນທະວັກຄະ ອັດຖະກະຖາ 4204 ສະຫຼາຍາຕະນະວັກຄະ ອັດຖະກະຖາ 4205 ມະຫາວັກຄະ ອັດຖະກະຖາ (ສັງຍຸຕຕະ)	4301 ສະຄາຖາວັກຄະ ຏີກາ 4302 ນິທານະວັກຄະ ຏີກາ 4303 ຂັນທະວັກຄະ ຏີກາ 4304 ສະຫຼາຍາຕະນະວັກຄະ ຏີກາ 4305 ມະຫາວັກຄະ ຏີກາ (ສັງຍຸຕຕະ)
5101 ເອກະກະນິປາຕະ ປາລີ 5102 ທຸກະນິປາຕະ ປາລີ 5103 ຕິກະນິປາຕະ ປາລີ 5104 ຈະຕຸກກະນິປາຕະ ປາລີ 5105 ປັຈຈະກະນິປາຕະ ປາລີ 5106 ຉັກກະນິປາຕະ ປາລີ 5107 ສັດຕະກະນິປາຕະ ປາລີ 5108 ອັດຖະກາທິນິປາຕະ ປາລີ 5109 ນະວະກະນິປາຕະ ປາລີ 5110 ທະສະກະນິປາຕະ ປາລີ 5111 ເອກາທະສະກະນິປາຕະ ປາລີ	5201 ເອກະກະນິປາຕະ ອັດຖະກະຖາ 5202 ທຸກະ-ຕິກະ-ຈະຕຸກກະນິປາຕະ ອັດຖະກະຖາ 5203 ປັຈຈະກະ-ຉັກກະ-ສັດຕະກະນິປາຕະ ອັດຖະກະຖາ 5204 ອັດຖະກາທິນິປາຕະ ອັດຖະກະຖາ	5301 ເອກະກະນິປາຕະ ຏີກາ 5302 ທຸກະ-ຕິກະ-ຈະຕຸກກະນິປາຕະ ຏີກາ 5303 ປັຈຈະກະ-ຉັກກະ-ສັດຕະກະນິປາຕະ ຏີກາ 5304 ອັດຖະກາທິນິປາຕະ ຏີກາ
6101 ຂຸທະທະກະປາຖະ ປາລີ 6102 ທຳມະປະທະ ປາລີ 6103 ອຸທານະ ປາລີ 6104 ອິຕິວຸຕຕະກະ ປາລີ 6105 ສຸດຕະນິປາຕະ ປາລີ 6106 ວິມານະວັດຖຸ ປາລີ 6107 ເປຕະວັດຖຸ ປາລີ 6108 ເຖລະຄາຖາ ປາລີ 6109 ເຖລີຄາຖາ ປາລີ 6110 ອະປະທານະ ປາລີ-1 6111 ອະປະທານະ ປາລີ-2 6112 ພຸດທະວັງສະ ປາລີ 6113 ຈະຣິຍາປິຕະກະ ປາລີ 6114 ຊາຕະກະ ປາລີ-1 6115 ຊາຕະກະ ປາລີ-2 6116 ມະຫານິທເທສະ ປາລີ 6117 ຈູລະນິທເທສະ ປາລີ 6118 ປະຕິສັມພິທາມັກຄະ ປາລີ 6119 ເນຕຕິປະກະລະນະ ປາລີ 6120 ມິລິນທະປັນຫາ ປາລີ 6121 ເປຏະກົປເທສະ ປາລີ	6201 ຂຸທະທະກະປາຖະ ອັດຖະກະຖາ 6202 ທຳມະປະທະ ອັດຖະກະຖາ-1 6203 ທຳມະປະທະ ອັດຖະກະຖາ-2 6204 ອຸທານະ ອັດຖະກະຖາ 6205 ອິຕິວຸຕຕະກະ ອັດຖະກະຖາ 6206 ສຸດຕະນິປາຕະ ອັດຖະກະຖາ-1 6207 ສຸດຕະນິປາຕະ ອັດຖະກະຖາ-2 6208 ວິມານະວັດຖຸ ອັດຖະກະຖາ 6209 ເປຕະວັດຖຸ ອັດຖະກະຖາ 6210 ເຖລະຄາຖາ ອັດຖະກະຖາ-1 6211 ເຖລະຄາຖາ ອັດຖະກະຖາ-2 6212 ເຖລີຄາຖາ ອັດຖະກະຖາ 6213 ອະປະທານະ ອັດຖະກະຖາ-1 6214 ອະປະທານະ ອັດຖະກະຖາ-2 6215 ພຸດທະວັງສະ ອັດຖະກະຖາ 6216 ຈະຣິຍາປິຕະກະ ອັດຖະກະຖາ 6217 ຊາຕະກະ ອັດຖະກະຖາ-1 6218 ຊາຕະກະ ອັດຖະກະຖາ-2 6219 ຊາຕະກະ ອັດຖະກະຖາ-3 6220 ຊາຕະກະ ອັດຖະກະຖາ-4 6221 ຊາຕະກະ ອັດຖະກະຖາ-5 6222 ຊາຕະກະ ອັດຖະກະຖາ-6 6223 ຊາຕະກະ ອັດຖະກະຖາ-7 6224 ມະຫານິທເທສະ ອັດຖະກະຖາ 6225 ຈູລະນິທເທສະ ອັດຖະກະຖາ 6226 ປະຕິສັມພິທາມັກຄະ ອັດຖະກະຖາ-1 6227 ປະຕິສັມພິທາມັກຄະ ອັດຖະກະຖາ-2 6228 ເນຕຕິປະກະລະນະ ອັດຖະກະຖາ	6301 ເນຕຕິປະກະລະນະ ຏີກາ 6302 ເນຕຕິວິພາວິນີ
7101 ທຳມະສັງຄະນີ ປາລີ 7102 ວິພັງຄະ ປາລີ 7103 ຘາຕຸກະຖາ ປາລີ 7104 ປຸກຄະລະປັນຍັດຕິ ປາລີ 7105 ກະຖາວັດຖຸ ປາລີ 7106 ຍະມະກະ ປາລີ-1 7107 ຍະມະກະ ປາລີ-2 7108 ຍະມະກະ ປາລີ-3 7109 ປັດຖານະ ປາລີ-1 7110 ປັດຖານະ ປາລີ-2 7111 ປັດຖານະ ປາລີ-3 7112 ປັດຖານະ ປາລີ-4 7113 ປັດຖານະ ປາລີ-5	7201 ທຳມະສັງຄະນິ ອັດຖະກະຖາ 7202 ສັມໂມຫະວິໂນທະນີ ອັດຖະກະຖາ 7203 ປັຈຈະປະກະລະນະ ອັດຖະກະຖາ	7301 ທຳມະສັງຄະນີ-ມູລະຏີກາ 7302 ວິພັງຄະ-ມູລະຏີກາ 7303 ປັຈຈະປະກະລະນະ-ມູລະຏີກາ 7304 ທຳມະສັງຄະນີ-ອະນຸຏີກາ 7305 ປັຈຈະປະກະລະນະ-ອະນຸຏີກາ 7306 ອະພິທັມມາວະຕາໂຣ-ນາມະຣູປະປະຣິຈເທໂທ 7307 ອະພິທັມມັດຖະສັງຄະໂຫ 7308 ອະພິທັມມາວະຕາລະ-ປຸຣານະຏີກາ 7309 ອະພິທັມມາມາຕິກາປາລີ

मराठी
पाळी	अट्ठकथा	टीका	अन्य
1101 पाराजिक पाळी 1102 पाचित्तिय पाळी 1103 महावग्ग पाळी (विनय) 1104 चूळवग्ग पाळी 1105 परिवार पाळी	1201 पाराजिककंड अट्ठकथा-१ 1202 पाराजिककंड अट्ठकथा-२ 1203 पाचित्तिय अट्ठकथा 1204 महावग्ग अट्ठकथा (विनय) 1205 चूळवग्ग अट्ठकथा 1206 परिवार अट्ठकथा	1301 सारत्थदीपनी टीका-१ 1302 सारत्थदीपनी टीका-२ 1303 सारत्थदीपनी टीका-३	1401 द्वेमातिकापाळी 1402 विनयसंगह अट्ठकथा 1403 वजिरबुद्धि टीका 1404 विमतिविनोदनी टीका-१ 1405 विमतिविनोदनी टीका-२ 1406 विनयालंकार टीका-१ 1407 विनयालंकार टीका-२ 1408 कंखावितरणीपुराण टीका 1409 विनयविनिच्छय-उत्तरविनिच्छय 1410 विनयविनिच्छय टीका-१ 1411 विनयविनिच्छय टीका-२ 1412 पाचित्यादियोजनापाळी 1413 खुद्दसिक्खा-मूलसिक्खा 8401 विसुद्धिमग्ग-१ 8402 विसुद्धिमग्ग-२ 8403 विसुद्धिमग्ग-महाटीका-१ 8404 विसुद्धिमग्ग-महाटीका-२ 8405 विसुद्धिमग्ग निदानकथा 8406 दीघनिकाय (पु-वि) 8407 मज्झिमनिकाय (पु-वि) 8408 संयुत्तनिकाय (पु-वि) 8409 अंगुत्तरनिकाय (पु-वि) 8410 विनयपिटक (पु-वि) 8411 अभिधम्मपिटक (पु-वि) 8412 अट्ठकथा (पु-वि) 8413 निरुत्तिदीपनी 8414 परमत्थदीपनी संगहमहाटीकापाठ 8415 अनुदीपनीपाठ 8416 पट्ठानुद्देस दीपनीपाठ 8417 नमक्कारटीका 8418 महापणामपाठ 8419 लक्खणातो बुद्धथोमनागाथा 8420 सुतवंदना 8421 कमलांजलि 8422 जिनालंकार 8423 पज्जमधु 8424 बुद्धगुणगाथावली 8425 चूळगंथवंस 8426 महावंस 8427 सासनवंस 8428 कच्चायनव्याकरणं 8429 मोग्गल्लानव्याकरणं 8430 सद्दनीतिप्पकरणं (पदमाला) 8431 सद्दनीतिप्पकरणं (धातुमाला) 8432 पदरूपसिद्धि 8433 मोग्गल्लानपंचिका 8434 पयोगसिद्धिपाठ 8435 वुत्तोदयपाठ 8436 अभिधानप्पदीपिकापाठ 8437 अभिधानप्पदीपिकाटीका 8438 सुबोधालंकारपाठ 8439 सुबोधालंकारटीका 8440 बालावतार गंठिपदत्थविनिच्छयसार 8441 लोकनीति 8442 सुत्तंतनीति 8443 सूरस्सतीनीति 8444 महारहनीति 8445 धम्मनीति 8446 कविदप्पणनीति 8447 नीतिमंजरी 8448 नरदक्खदीपनी 8449 चतुरारक्खदीपनी 8450 चाणक्यनीति 8451 रसवाहिनी 8452 सीमाविसोधनीपाठ 8453 वेस्संतरगीति 8454 मोग्गल्लान वुत्तिविवरणपंचिका 8455 थूपवंस 8456 दाठावंस 8457 धातुपाठविलासिनिया 8458 धातुवंस 8459 हत्थवनगल्लविहारवंस 8460 जिनचरितय 8461 जिनवंसदीपं 8462 तेलकटाहगाथा 8463 मिलिदटीका 8464 पदमंजरी 8465 पदसाधनं 8466 सद्दबिंदुपकरणं 8467 कच्चायनधातुमंजुसा 8468 सामंतकूटवण्णना
2101 सीलक्खंधवग्ग पाळी 2102 महावग्ग पाळी (दीघ) 2103 पाथिकवग्ग पाळी	2201 सीलक्खंधवग्ग अट्ठकथा 2202 महावग्ग अट्ठकथा (दीघ) 2203 पाथिकवग्ग अट्ठकथा	2301 सीलक्खंधवग्ग टीका 2302 महावग्ग टीका (दीघ) 2303 पाथिकवग्ग टीका 2304 सीलक्खंधवग्ग-अभिनवटीका-१ 2305 सीलक्खंधवग्ग-अभिनवटीका-२
3101 मूलपण्णास पाळी 3102 मज्झिमपण्णास पाळी 3103 उपरिपण्णास पाळी	3201 मूलपण्णास अट्ठकथा-१ 3202 मूलपण्णास अट्ठकथा-२ 3203 मज्झिमपण्णास अट्ठकथा 3204 उपरिपण्णास अट्ठकथा	3301 मूलपण्णास टीका 3302 मज्झिमपण्णास टीका 3303 उपरिपण्णास टीका
4101 सगाथावग्ग पाळी 4102 निदानवग्ग पाळी 4103 खंधवग्ग पाळी 4104 सळायतनवग्ग पाळी 4105 महावग्ग पाळी (संयुत्त)	4201 सगाथावग्ग अट्ठकथा 4202 निदानवग्ग अट्ठकथा 4203 खंधवग्ग अट्ठकथा 4204 सळायतनवग्ग अट्ठकथा 4205 महावग्ग अट्ठकथा (संयुत्त)	4301 सगाथावग्ग टीका 4302 निदानवग्ग टीका 4303 खंधवग्ग टीका 4304 सळायतनवग्ग टीका 4305 महावग्ग टीका (संयुत्त)
5101 एककनिपात पाळी 5102 दुकनिपात पाळी 5103 तिकनिपात पाळी 5104 चतुक्कनिपात पाळी 5105 पंचकनिपात पाळी 5106 छक्कनिपात पाळी 5107 सत्तकनिपात पाळी 5108 अट्ठकादिनिपात पाळी 5109 नवकनिपात पाळी 5110 दसकनिपात पाळी 5111 एकादसकनिपात पाळी	5201 एककनिपात अट्ठकथा 5202 दुक-तिक-चतुक्कनिपात अट्ठकथा 5203 पंचक-छक्क-सत्तकनिपात अट्ठकथा 5204 अट्ठकादिनिपात अट्ठकथा	5301 एककनिपात टीका 5302 दुक-तिक-चतुक्कनिपात टीका 5303 पंचक-छक्क-सत्तकनिपात टीका 5304 अट्ठकादिनिपात टीका
6101 खुद्दकपाठ पाळी 6102 धम्मपद पाळी 6103 उदान पाळी 6104 इतिवुत्तक पाळी 6105 सुत्तनिपात पाळी 6106 विमानवत्थु पाळी 6107 पेतवत्थु पाळी 6108 थेरगाथा पाळी 6109 थेरीगाथा पाळी 6110 अपदान पाळी-१ 6111 अपदान पाळी-२ 6112 बुद्धवंस पाळी 6113 चरियापिटक पाळी 6114 जातक पाळी-१ 6115 जातक पाळी-२ 6116 महानिद्देस पाळी 6117 चूळनिद्देस पाळी 6118 पटिसंभिदामग्ग पाळी 6119 नेत्तिप्पकरण पाळी 6120 मिलिंदपंह पाळी 6121 पेटकोपदेस पाळी	6201 खुद्दकपाठ अट्ठकथा 6202 धम्मपद अट्ठकथा-१ 6203 धम्मपद अट्ठकथा-२ 6204 उदान अट्ठकथा 6205 इतिवुत्तक अट्ठकथा 6206 सुत्तनिपात अट्ठकथा-१ 6207 सुत्तनिपात अट्ठकथा-२ 6208 विमानवत्थु अट्ठकथा 6209 पेतवत्थु अट्ठकथा 6210 थेरगाथा अट्ठकथा-१ 6211 थेरगाथा अट्ठकथा-२ 6212 थेरीगाथा अट्ठकथा 6213 अपदान अट्ठकथा-१ 6214 अपदान अट्ठकथा-२ 6215 बुद्धवंस अट्ठकथा 6216 चरियापिटक अट्ठकथा 6217 जातक अट्ठकथा-१ 6218 जातक अट्ठकथा-२ 6219 जातक अट्ठकथा-३ 6220 जातक अट्ठकथा-४ 6221 जातक अट्ठकथा-५ 6222 जातक अट्ठकथा-६ 6223 जातक अट्ठकथा-७ 6224 महानिद्देस अट्ठकथा 6225 चूळनिद्देस अट्ठकथा 6226 पटिसंभिदामग्ग अट्ठकथा-१ 6227 पटिसंभिदामग्ग अट्ठकथा-२ 6228 नेत्तिप्पकरण अट्ठकथा	6301 नेत्तिप्पकरण टीका 6302 नेत्तिविभाविनी
7101 धम्मसंगणी पाळी 7102 विभंग पाळी 7103 धातुकथा पाळी 7104 पुग्गलपंयत्ति पाळी 7105 कथावत्थु पाळी 7106 यमक पाळी-१ 7107 यमक पाळी-२ 7108 यमक पाळी-३ 7109 पट्ठान पाळी-१ 7110 पट्ठान पाळी-२ 7111 पट्ठान पाळी-३ 7112 पट्ठान पाळी-४ 7113 पट्ठान पाळी-५	7201 धम्मसंगणि अट्ठकथा 7202 सम्मोहविनोदनी अट्ठकथा 7203 पंचपकरण अट्ठकथा	7301 धम्मसंगणी-मूलटीका 7302 विभंग-मूलटीका 7303 पंचपकरण-मूलटीका 7304 धम्मसंगणी-अनुटीका 7305 पंचपकरण-अनुटीका 7306 अभिधम्मावतारो-नामरूपपरिच्छेदो 7307 अभिधम्मत्थसंगहो 7308 अभिधम्मावतार-पुराणटीका 7309 अभिधम्ममातिकापाळी

မြန်မာ
ပါဠိတော်	အဋ္ဌကထာ	ဋီကာ	အခြား
1101 ပါရာဇိက ပါဠိ 1102 ပါစိတ္တိယ ပါဠိ 1103 မဟာဝဂ္ဂ ပါဠိ (ဝိနယ) 1104 စူဠဝဂ္ဂ ပါဠိ 1105 ပရိဝါရ ပါဠိ	1201 ပါရာဇိကကဏ္ဍ အဋ္ဌကထာ-၁ 1202 ပါရာဇိကကဏ္ဍ အဋ္ဌကထာ-၂ 1203 ပါစိတ္တိယ အဋ္ဌကထာ 1204 မဟာဝဂ္ဂ အဋ္ဌကထာ (ဝိနယ) 1205 စူဠဝဂ္ဂ အဋ္ဌကထာ 1206 ပရိဝါရ အဋ္ဌကထာ	1301 သာရတ္ထဒီပနီ ဋီကာ-၁ 1302 သာရတ္ထဒီပနီ ဋီကာ-၂ 1303 သာရတ္ထဒီပနီ ဋီကာ-၃	1401 ဒွေမာတိကာပါဠိ 1402 ဝိနယသင်္ဂဟ အဋ္ဌကထာ 1403 ဝဇိရဗုဒ္ဓိ ဋီကာ 1404 ဝိမတိဝိနောဒနီ ဋီကာ-၁ 1405 ဝိမတိဝိနောဒနီ ဋီကာ-၂ 1406 ဝိနယာလင်္ကာရ ဋီကာ-၁ 1407 ဝိနယာလင်္ကာရ ဋီကာ-၂ 1408 ကင်္ခာဝိတရဏီပုရာဏ ဋီကာ 1409 ဝိနယဝိနိစ္ဆယ-ဥတ္တရဝိနိစ္ဆယ 1410 ဝိနယဝိနိစ္ဆယ ဋီကာ-၁ 1411 ဝိနယဝိနိစ္ဆယ ဋီကာ-၂ 1412 ပါစိတျာဒိယောဇနာပါဠိ 1413 ခုဒ္ဒသိက္ခာ-မူလသိက္ခာ 8401 ဝိသုဒ္ဓိမဂ္ဂ-၁ 8402 ဝိသုဒ္ဓိမဂ္ဂ-၂ 8403 ဝိသုဒ္ဓိမဂ္ဂ-မဟာဋီကာ-၁ 8404 ဝိသုဒ္ဓိမဂ္ဂ-မဟာဋီကာ-၂ 8405 ဝိသုဒ္ဓိမဂ္ဂ နိဒါနကထာ 8406 ဒီဃနိကာယ (ပု-ဝိ) 8407 မဇ္ဈိမနိကာယ (ပု-ဝိ) 8408 သံယုတ္တနိကာယ (ပု-ဝိ) 8409 အင်္ဂုတ္တရနိကာယ (ပု-ဝိ) 8410 ဝိနယပိဋက (ပု-ဝိ) 8411 အဘိဓမ္မပိဋက (ပု-ဝိ) 8412 အဋ္ဌကထာ (ပု-ဝိ) 8413 နိရုတ္တိဒီပနီ 8414 ပရမတ္ထဒီပနီ သင်္ဂဟမဟာဋီကာပါဌ 8415 အနုဒီပနီပါဌ 8416 ပဋ္ဌာနုဒ္ဒေသ ဒီပနီပါဌ 8417 နမက္ကာရဋီကာ 8418 မဟာပဏာမပါဌ 8419 လက္ခဏာတော ဗုဒ္ဓထောမနာဂါထာ 8420 သုတဝန္ဒနာ 8421 ကမလာဉ္ဇလိ 8422 ဇိနာလင်္ကာရ 8423 ပဇ္ဇမဓု 8424 ဗုဒ္ဓဂုဏဂါထာဝလီ 8425 စူဠဂန္ထဝံသ 8427 သာသနဝံသ 8426 မဟာဝံသ 8429 မောဂ္ဂလ္လာနဗျာကရဏံ 8428 ကစ္စာယနဗျာကရဏံ 8430 သဒ္ဒနီတိပ္ပကရဏံ (ပဒမာလာ) 8431 သဒ္ဒနီတိပ္ပကရဏံ (ဓါတုမာလာ) 8432 ပဒရူပသိဒ္ဓိ 8433 မောဂလ္လာနပဉ္စိကာ 8434 ပယောဂသိဒ္ဓိပါဌ 8435 ဝုတ္တောဒယပါဌ 8436 အဘိဓါနပ္ပဒီပိကာပါဌ 8437 အဘိဓါနပ္ပဒီပိကာဋီကာ 8438 သုဗောဓါလင်္ကာရပါဌ 8439 သုဗောဓါလင်္ကာရဋီကာ 8440 ဗာလာဝတာရ ဂဏ္ဌိပဒတ္ထဝိနိစ္ဆယသာရ 8446 ကဝိဒပ္ပဏနီတိ 8447 နီတိမဉ္ဇရီ 8445 ဓမ္မနီတိ 8444 မဟာရဟနီတိ 8441 လောကနီတိ 8442 သုတ္တန္တနီတိ 8443 သူရဿတိနီတိ 8450 စာဏကျနီတိ 8448 နရဒက္ခဒီပနီ 8449 စတုရာရက္ခဒီပနီ 8451 ရသဝါဟိနီ 8452 သီမဝိသောဓနီပါဌ 8453 ဝေဿန္တရဂီတိ 8454 မောဂ္ဂလ္လာန ဝုတ္တိဝိဝရဏပဉ္စိကာ 8455 ထူပဝံသ 8456 ဒါဌာဝံသ 8457 ဓါတုပါဌဝိလာသိနိယာ 8458 ဓါတုဝံသ 8459 ဟတ္ထဝနဂလ္လဝိဟာရဝံသ 8460 ဇိနစရိတယ 8461 ဇိနဝံသဒီပံ 8462 တေလကဋာဟဂါထာ 8463 မိလိဒဋီကာ 8464 ပဒမဉ္ဇရီ 8465 ပဒသာဓနံ 8466 သဒ္ဒဗိန္ဒုပကရဏံ 8467 ကစ္စာယနဓါတုမဉ္ဇုသာ 8468 သာမန္တကူဋဝဏ္ဏနာ
2101 သီလက္ခန္ဓဝဂ္ဂ ပါဠိ 2102 မဟာဝဂ္ဂ ပါဠိ (ဒီဃ) 2103 ပါထိကဝဂ္ဂ ပါဠိ	2201 သီလက္ခန္ဓဝဂ္ဂ အဋ္ဌကထာ 2202 မဟာဝဂ္ဂ အဋ္ဌကထာ (ဒီဃ) 2203 ပါထိကဝဂ္ဂ အဋ္ဌကထာ	2301 သီလက္ခန္ဓဝဂ္ဂ ဋီကာ 2302 မဟာဝဂ္ဂ ဋီကာ (ဒီဃ) 2303 ပါထိကဝဂ္ဂ ဋီကာ 2304 သီလက္ခန္ဓဝဂ္ဂ-အဘိနဝဋီကာ-၁ 2305 သီလက္ခန္ဓဝဂ္ဂ-အဘိနဝဋီကာ-၂
3101 မူလပဏ္ဏာသ ပါဠိ 3102 မဇ္ဈိမပဏ္ဏာသ ပါဠိ 3103 ဥပရိပဏ္ဏာသ ပါဠိ	3201 မူလပဏ္ဏာသ အဋ္ဌကထာ-၁ 3202 မူလပဏ္ဏာသ အဋ္ဌကထာ-၂ 3203 မဇ္ဈိမပဏ္ဏာသ အဋ္ဌကထာ 3204 ဥပရိပဏ္ဏာသ အဋ္ဌကထာ	3301 မူလပဏ္ဏာသ ဋီကာ 3302 မဇ္ဈိမပဏ္ဏာသ ဋီကာ 3303 ဥပရိပဏ္ဏာသ ဋီကာ
4101 သဂါထာဝဂ္ဂ ပါဠိ 4102 နိဒါနဝဂ္ဂ ပါဠိ 4103 ခန္ဓဝဂ္ဂ ပါဠိ 4104 သဠာယတနဝဂ္ဂ ပါဠိ 4105 မဟာဝဂ္ဂ ပါဠိ (သံယုတ္တ)	4201 သဂါထာဝဂ္ဂ အဋ္ဌကထာ 4202 နိဒါနဝဂ္ဂ အဋ္ဌကထာ 4203 ခန္ဓဝဂ္ဂ အဋ္ဌကထာ 4204 သဠာယတနဝဂ္ဂ အဋ္ဌကထာ 4205 မဟာဝဂ္ဂ အဋ္ဌကထာ (သံယုတ္တ)	4301 သဂါထာဝဂ္ဂ ဋီကာ 4302 နိဒါနဝဂ္ဂ ဋီကာ 4303 ခန္ဓဝဂ္ဂ ဋီကာ 4304 သဠာယတနဝဂ္ဂ ဋီကာ 4305 မဟာဝဂ္ဂ ဋီကာ (သံယုတ္တ)
5101 ဧကကနိပါတ ပါဠိ 5102 ဒုကနိပါတ ပါဠိ 5103 တိကနိပါတ ပါဠိ 5104 စတုက္ကနိပါတ ပါဠိ 5105 ပဉ္စကနိပါတ ပါဠိ 5106 ဆက္ကနိပါတ ပါဠိ 5107 သတ္တကနိပါတ ပါဠိ 5108 အဋ္ဌကာဒိနိပါတ ပါဠိ 5109 နဝကနိပါတ ပါဠိ 5110 ဒသကနိပါတ ပါဠိ 5111 ဧကာဒသကနိပါတ ပါဠိ	5201 ဧကကနိပါတ အဋ္ဌကထာ 5202 ဒုက-တိက-စတုက္ကနိပါတ အဋ္ဌကထာ 5203 ပဉ္စက-ဆက္က-သတ္တကနိပါတ အဋ္ဌကထာ 5204 အဋ္ဌကာဒိနိပါတ အဋ္ဌကထာ	5301 ဧကကနိပါတ ဋီကာ 5302 ဒုက-တိက-စတုက္ကနိပါတ ဋီကာ 5303 ပဉ္စက-ဆက္က-သတ္တကနိပါတ ဋီကာ 5304 အဋ္ဌကာဒိနိပါတ ဋီကာ
6101 ခုဒ္ဒကပါဌ ပါဠိ 6102 ဓမ္မပဒ ပါဠိ 6103 ဥဒါန ပါဠိ 6104 ဣတိဝုတ္တက ပါဠိ 6105 သုတ္တနိပါတ ပါဠိ 6106 ဝိမာနဝတ္ထု ပါဠိ 6107 ပေတဝတ္ထု ပါဠိ 6108 ထေရဂါထာ ပါဠိ 6109 ထေရီဂါထာ ပါဠိ 6110 အပဒါန ပါဠိ-၁ 6111 အပဒါန ပါဠိ-၂ 6112 ဗုဒ္ဓဝံသ ပါဠိ 6113 စရိယာပိဋက ပါဠိ 6114 ဇာတက ပါဠိ-၁ 6115 ဇာတက ပါဠိ-၂ 6116 မဟာနိဒ္ဒေသ ပါဠိ 6117 စူဠနိဒ္ဒေသ ပါဠိ 6118 ပဋိသမ္ဘိဒါမဂ္ဂ ပါဠိ 6119 နေတ္တိပ္ပကရဏ ပါဠိ 6120 မိလိန္ဒပဉှ ပါဠိ 6121 ပေဋကောပဒေသ ပါဠိ	6201 ခုဒ္ဒကပါဌ အဋ္ဌကထာ 6202 ဓမ္မပဒ အဋ္ဌကထာ-၁ 6203 ဓမ္မပဒ အဋ္ဌကထာ-၂ 6204 ဥဒါန အဋ္ဌကထာ 6205 ဣတိဝုတ္တက အဋ္ဌကထာ 6206 သုတ္တနိပါတ အဋ္ဌကထာ-၁ 6207 သုတ္တနိပါတ အဋ္ဌကထာ-၂ 6208 ဝိမာနဝတ္ထု အဋ္ဌကထာ 6209 ပေတဝတ္ထု အဋ္ဌကထာ 6210 ထေရဂါထာ အဋ္ဌကထာ-၁ 6211 ထေရဂါထာ အဋ္ဌကထာ-၂ 6212 ထေရီဂါထာ အဋ္ဌကထာ 6213 အပဒါန အဋ္ဌကထာ-၁ 6214 အပဒါန အဋ္ဌကထာ-၂ 6215 ဗုဒ္ဓဝံသ အဋ္ဌကထာ 6216 စရိယာပိဋက အဋ္ဌကထာ 6217 ဇာတက အဋ္ဌကထာ-၁ 6218 ဇာတက အဋ္ဌကထာ-၂ 6219 ဇာတက အဋ္ဌကထာ-၃ 6220 ဇာတက အဋ္ဌကထာ-၄ 6221 ဇာတက အဋ္ဌကထာ-၅ 6222 ဇာတက အဋ္ဌကထာ-၆ 6223 ဇာတက အဋ္ဌကထာ-၇ 6224 မဟာနိဒ္ဒေသ အဋ္ဌကထာ 6225 စူဠနိဒ္ဒေသ အဋ္ဌကထာ 6226 ပဋိသမ္ဘိဒါမဂ္ဂ အဋ္ဌကထာ-၁ 6227 ပဋိသမ္ဘိဒါမဂ္ဂ အဋ္ဌကထာ-၂ 6228 နေတ္တိပ္ပကရဏ အဋ္ဌကထာ	6301 နေတ္တိပ္ပကရဏ ဋီကာ 6302 နေတ္တိဝိဘာဝိနီ
7101 ဓမ္မသင်္ဂဏီ ပါဠိ 7102 ဝိဘင်္ဂ ပါဠိ 7103 ဓါတုကထာ ပါဠိ 7104 ပုဂ္ဂလပညတ္တိ ပါဠိ 7105 ကထာဝတ္ထု ပါဠိ 7106 ယမက ပါဠိ-၁ 7107 ယမက ပါဠိ-၂ 7108 ယမက ပါဠိ-၃ 7109 ပဋ္ဌာန ပါဠိ-၁ 7110 ပဋ္ဌာန ပါဠိ-၂ 7111 ပဋ္ဌာန ပါဠိ-၃ 7112 ပဋ္ဌာန ပါဠိ-၄ 7113 ပဋ္ဌာန ပါဠိ-၅	7201 ဓမ္မသင်္ဂဏိ အဋ္ဌကထာ 7202 သမ္မောဟဝိနောဒနီ အဋ္ဌကထာ 7203 ပဉ္စပကရဏ အဋ္ဌကထာ	7301 ဓမ္မသင်္ဂဏီ-မူလဋီကာ 7302 ဝိဘင်္ဂ-မူလဋီကာ 7303 ပဉ္စပကရဏ-မူလဋီကာ 7304 ဓမ္မသင်္ဂဏီ-အနုဋီကာ 7305 ပဉ္စပကရဏ-အနုဋီကာ 7306 အဘိဓမ္မာဝတာရော-နာမရူပပရိစ္ဆေဒေါ 7307 အဘိဓမ္မတ္ထသင်္ဂဟော 7308 အဘိဓမ္မာဝတာရ-ပုရာဏဋီကာ 7309 အဘိဓမ္မမာတိကာပါဠိ

português
Páli	Aṭṭhakathā	Ṭīkā	Outro
1101 Ofensas Graves (Pārājika) 1102 Ofensas Leves (Pācittiya) 1103 Grande Seção do Vīnaya (Mahāvagga) 1104 Pequena Seção do Vīnaya (Cūḷavagga) 1105 Apêndice do Vīnaya (Parivāra)	1201 Comentário das Ofensas Graves - Vol. 1 1202 Comentário das Ofensas Graves - Vol. 2 1203 Comentário das Ofensas Leves 1204 Comentário da Grande Seção do Vīnaya 1205 Comentário da Pequena Seção do Vīnaya 1206 Comentário do Apêndice do Vīnaya	1301 Subcomentário que Elucida o Sentido Essencial - Vol. 1 1302 Subcomentário que Elucida o Sentido Essencial - Vol. 2 1303 Subcomentário que Elucida o Sentido Essencial - Vol. 3	1401 Texto das Duas Matrizes 1402 Comentário do Compêndio do Vīnaya 1403 Subcomentário de Vajirabuddhi 1404 Subcomentário que Dissipa Dúvidas - Vol. 1 1405 Subcomentário que Dissipa Dúvidas - Vol. 2 1406 Subcomentário do Ornamento do Vīnaya - Vol. 1 1407 Subcomentário do Ornamento do Vīnaya - Vol. 2 1408 Antigo Subcomentário que Supera Dúvidas 1409 Decisão sobre o Vīnaya e Decisão Superior 1410 Subcomentário da Decisão sobre o Vīnaya - Vol. 1 1411 Subcomentário da Decisão sobre o Vīnaya - Vol. 2 1412 Texto da Aplicação das Regras 1413 Pequeno Treinamento e Treinamento Fundamental 8401 Caminho da Purificação - Vol. 1 8402 Caminho da Purificação - Vol. 2 8403 Grande Subcomentário do Caminho da Purificação - Vol. 1 8404 Grande Subcomentário do Caminho da Purificação - Vol. 2 8405 História da Origem do Caminho da Purificação 8406 Coleção dos Longos Discursos (índice Pāli-Vietnamita) 8407 Coleção dos Discursos Médios (índice Pāli-Vietnamita) 8408 Coleção dos Discursos Agrupados (índice Pāli-Vietnamita) 8409 Coleção dos Discursos Numerados (índice Pāli-Vietnamita) 8410 Cesto da Disciplina (índice Pāli-Vietnamita) 8411 Cesto do Abhidhamma (índice Pāli-Vietnamita) 8412 Comentários (índice Pāli-Vietnamita) 8413 Elucidação da Etimologia 8414 Grande Subcomentário do Compêndio que Elucida o Sentido Supremo 8415 Texto do Subcomentário Elucidativo 8416 Texto Elucidativo sobre a Exposição das Condições 8417 Subcomentário da Saudação 8418 Grande Texto de Saudação 8419 Versos de Louvor a Buda pelos Sinais 8420 Saudação com Recitação 8421 Oferenda de Lótus 8422 Ornamento dos Vencedores 8423 Mel dos Versos 8424 Coleção de Versos sobre as Qualidades de Buda 8425 Pequena Crônica dos Livros 8427 Crônica do Ensinamento 8426 Grande Crônica 8429 Gramática de Moggallāna 8428 Gramática de Kaccāyana 8430 Tratado sobre a Gramática - Série de Palavras 8431 Tratado sobre a Gramática - Série de Raízes 8432 Realização das Formas das Palavras 8433 Comentário de Moggallāna 8434 Texto sobre a Realização da Aplicação 8435 Texto sobre a Origem dos Versos 8436 Texto do Dicionário Iluminado 8437 Subcomentário do Dicionário Iluminado 8438 Texto sobre o Ornamento da Boa Compreensão 8439 Subcomentário do Ornamento da Boa Compreensão 8440 Essência da Decisão sobre os Termos do Glossário de Bālāvatāra 8446 Ética do Poeta 8447 Coleção de Ética 8445 Ética do Dhamma 8444 Grande Ética Secreta 8441 Ética do Mundo 8442 Ética dos Suttas 8443 Ética do Herói 8450 Ética de Cāṇakya 8448 Elucidação sobre os Perigos para os Homens 8449 Elucidação sobre as Quatro Proteções 8451 O Fluxo do Sabor - Histórias Edificantes 8452 Texto sobre a Purificação dos Limites 8453 Canto de Vessantara 8454 Explicação do Comentário de Moggallāna 8455 Crônica das Estupas 8456 Crônica da Relíquia do Dente 8457 O Esplendor da Leitura dos Elementos 8458 Crônica das Relíquias 8459 Crônica do Mosteiro de Hatthavanagalla 8460 História do Vencedor 8461 Ilha da Linhagem dos Vencedores 8462 Versos da Panela de Óleo 8463 Subcomentário de Milinda 8464 Cacho de Flores de Palavras 8465 Realização das Palavras 8466 Tratado sobre os Pontos da Gramática 8467 Coleção de Raízes de Kaccāyana 8468 Descrição do Pico de Sāmantakūṭa
2101 Seção da Moralidade - Dīgha 2102 Grande Seção - Dīgha 2103 Seção de Pāthika - Dīgha	2201 Comentário da Seção da Moralidade - Dīgha 2202 Comentário da Grande Seção - Dīgha 2203 Comentário da Seção de Pāthika - Dīgha	2301 Subcomentário da Seção da Moralidade - Dīgha 2302 Subcomentário da Grande Seção - Dīgha 2303 Subcomentário da Seção de Pāthika - Dīgha 2304 Novo Subcomentário da Seção da Moralidade - Vol. 1 2305 Novo Subcomentário da Seção da Moralidade - Vol. 2
3101 Cinquenta Discursos Fundamentais - Majjhima 3102 Cinquenta Discursos Médios - Majjhima 3103 Cinquenta Discursos Superiores - Majjhima	3201 Comentário dos Cinquenta Fundamentais - Vol. 1 3202 Comentário dos Cinquenta Fundamentais - Vol. 2 3203 Comentário dos Cinquenta Médios 3204 Comentário dos Cinquenta Superiores	3301 Subcomentário dos Cinquenta Fundamentais 3302 Subcomentário dos Cinquenta Médios 3303 Subcomentário dos Cinquenta Superiores
4101 Seção com Versos - Saṃyutta 4102 Seção das Causas - Saṃyutta 4103 Seção dos Agregados - Saṃyutta 4104 Seção das Seis Bases dos Sentidos - Saṃyutta 4105 Grande Seção - Saṃyutta	4201 Comentário da Seção com Versos - Saṃyutta 4202 Comentário da Seção das Causas - Saṃyutta 4203 Comentário da Seção dos Agregados - Saṃyutta 4204 Comentário da Seção das Seis Bases - Saṃyutta 4205 Comentário da Grande Seção - Saṃyutta	4301 Subcomentário da Seção com Versos - Saṃyutta 4302 Subcomentário da Seção das Causas - Saṃyutta 4303 Subcomentário da Seção dos Agregados - Saṃyutta 4304 Subcomentário da Seção das Seis Bases - Saṃyutta 4305 Subcomentário da Grande Seção - Saṃyutta
5101 Grupos de Um - Aṅguttara 5102 Grupos de Dois - Aṅguttara 5103 Grupos de Três - Aṅguttara 5104 Grupos de Quatro - Aṅguttara 5105 Grupos de Cinco - Aṅguttara 5106 Grupos de Seis - Aṅguttara 5107 Grupos de Sete - Aṅguttara 5108 Grupos de Oito, etc. - Aṅguttara 5109 Grupos de Nove - Aṅguttara 5110 Grupos de Dez - Aṅguttara 5111 Grupos de Onze - Aṅguttara	5201 Comentário dos Grupos de Um - Aṅguttara 5202 Comentário dos Grupos de Dois, Três e Quatro 5203 Comentário dos Grupos de Cinco, Seis e Sete 5204 Comentário dos Grupos de Oito, etc.	5301 Subcomentário dos Grupos de Um - Aṅguttara 5302 Subcomentário dos Grupos de Dois, Três e Quatro 5303 Subcomentário dos Grupos de Cinco, Seis e Sete 5304 Subcomentário dos Grupos de Oito, etc.
6101 Pequena Leitura (Khuddakapāṭha) 6102 Versos do Dhamma (Dhammapada) 6103 Exclamações Inspiradas (Udāna) 6104 Assim Foi Dito (Itivuttaka) 6105 Coleção de Discursos (Suttanipāta) 6106 Histórias das Mansões Celestiais 6107 Histórias dos Fantasmas 6108 Versos dos Monges Anciãos 6109 Versos das Monjas Anciãs 6110 Histórias Passadas - Vol. 1 6111 Histórias Passadas - Vol. 2 6112 História dos Budas (Buddhavaṃsa) 6113 Cesto das Condutas (Cariyāpiṭaka) 6114 Histórias de Nascimentos - Vol. 1 6115 Histórias de Nascimentos - Vol. 2 6116 Grande Exposição (Mahāniddesa) 6117 Pequena Exposição (Cūḷaniddesa) 6118 Caminho da Discriminação Analítica 6119 O Guia (Nettippakaraṇa) 6120 As Perguntas de Milinda 6121 Instrução do Cesto (Peṭakopadesa)	6201 Comentário da Pequena Leitura 6202 Comentário do Dhammapada - Vol. 1 6203 Comentário do Dhammapada - Vol. 2 6204 Comentário do Udāna 6205 Comentário do Itivuttaka 6206 Comentário do Suttanipāta - Vol. 1 6207 Comentário do Suttanipāta - Vol. 2 6208 Comentário das Histórias das Mansões 6209 Comentário das Histórias dos Fantasmas 6210 Comentário dos Versos dos Monges - Vol. 1 6211 Comentário dos Versos dos Monges - Vol. 2 6212 Comentário dos Versos das Monjas 6213 Comentário das Histórias Passadas - Vol. 1 6214 Comentário das Histórias Passadas - Vol. 2 6215 Comentário da História dos Budas 6216 Comentário do Cesto das Condutas 6217 Comentário das Histórias de Nascimentos - Vol. 1 6218 Comentário das Histórias de Nascimentos - Vol. 2 6219 Comentário das Histórias de Nascimentos - Vol. 3 6220 Comentário das Histórias de Nascimentos - Vol. 4 6221 Comentário das Histórias de Nascimentos - Vol. 5 6222 Comentário das Histórias de Nascimentos - Vol. 6 6223 Comentário das Histórias de Nascimentos - Vol. 7 6224 Comentário da Grande Exposição 6225 Comentário da Pequena Exposição 6226 Comentário do Caminho da Discriminação - Vol. 1 6227 Comentário do Caminho da Discriminação - Vol. 2 6228 Comentário do Guia	6301 Subcomentário do Guia 6302 Elucidação do Guia
7101 Enumeração dos Fenômenos (Dhammasaṅgaṇī) 7102 Análise (Vibhaṅga) 7103 Discurso sobre os Elementos (Dhātukathā) 7104 Designação das Pessoas (Puggalapaññatti) 7105 Pontos da Discussão (Kathāvatthu) 7106 O Livro dos Pares - Vol. 1 7107 O Livro dos Pares - Vol. 2 7108 O Livro dos Pares - Vol. 3 7109 Condições de Originação - Vol. 1 7110 Condições de Originação - Vol. 2 7111 Condições de Originação - Vol. 3 7112 Condições de Originação - Vol. 4 7113 Condições de Originação - Vol. 5	7201 Comentário da Enumeração dos Fenômenos 7202 Comentário que Dissipa a Confusão 7203 Comentário dos Cinco Tratados	7301 Subcomentário Principal da Enumeração dos Fenômenos 7302 Subcomentário Principal da Análise 7303 Subcomentário Principal dos Cinco Tratados 7304 Subcomentário Secundário da Enumeração dos Fenômenos 7305 Subcomentário Secundário dos Cinco Tratados 7306 Introdução ao Abhidhamma - Análise de Nome e Forma 7307 Compêndio do Abhidhamma 7308 Antigo Subcomentário da Introdução ao Abhidhamma 7309 Matriz do Abhidhamma

русский
Палийский канон	Комментарии	Субкомментарии	Другое
1101 Параджика-пали 1102 Пачиттия-пали 1103 Махавагга-пали (Виная) 1104 Чулавагга-пали 1105 Паривара-пали	1201 Параджиканда-аттхакатха-1 1202 Параджиканда-аттхакатха-2 1203 Пачиттия-аттхакатха 1204 Махавагга-аттхакатха (Виная) 1205 Чулавагга-аттхакатха 1206 Паривара-аттхакатха	1301 Сараттхадипани-тика-1 1302 Сараттхадипани-тика-2 1303 Сараттхадипани-тика-3	1401 Двематика-пали 1402 Винаясангаха-аттхакатха 1403 Ваджирабуддхи-тика 1404 Вимативинодани-тика-1 1405 Вимативинодани-тика-2 1406 Винаяланкара-тика-1 1407 Винаяланкара-тика-2 1408 Канкхавитаранипурана-тика 1409 Винаявиниччая-уттаравиниччая 1410 Винаявиниччая-тика-1 1411 Винаявиниччая-тика-2 1412 Пачиттиядийоджана-пали 1413 Кхуддасиккха-муласиккха 8401 Висуддхимагга-1 8402 Висуддхимагга-2 8403 Висуддхимагга-махатика-1 8404 Висуддхимагга-махатика-2 8405 Висуддхимагга-ниданакатха 8406 Дигханикая (пу-ви) 8407 Мадджхиманикая (пу-ви) 8408 Самъюттаникая (пу-ви) 8409 Ангуттараникая (пу-ви) 8410 Винаяпитака (пу-ви) 8411 Абхидхаммапитака (пу-ви) 8412 Аттхакатха (пу-ви) 8413 Нируттидипани 8414 Параматтхадипани Сангахамахатикапатха 8415 Анудипанипатха 8416 Паттхануддеса дипанипатха 8417 Намаккаратика 8418 Махапанамапатха 8419 Лаккханато буддхатхоманагатха 8420 Сутавандана 8421 Камаланджали 8422 Джиналанкара 8423 Паджамадху 8424 Буддхагунагатхавали 8425 Чулагантхавамса 8427 Сасанавамса 8426 Махавамса 8429 Моггалланабьякарана 8428 Каччаянабьякарана 8430 Садданитиппакарана (падамала) 8431 Садданитиппакарана (дхатумала) 8432 Падарупасиддхи 8433 Могалланапанчика 8434 Пайогасиддхипатха 8435 Вуттодаяпатха 8436 Абхидханаппадипикапатха 8437 Абхидханаппадипикатика 8438 Субодхаланкарапатха 8439 Субодхаланкаратика 8440 Балаватара гантхипадаттхавиниччаясара 8446 Кавидаппананити 8447 Нитиманджари 8445 Дхамманити 8444 Махараханити 8441 Локанити 8442 Суттантанити 8443 Сурассатинити 8450 Чанакьянити 8448 Нарадаккхадипани 8449 Чатурараккхадипани 8451 Расавахини 8452 Симависодханипатха 8453 Вессантарагити 8454 Моггаллана вуттививаранапанчика 8455 Тхупавамса 8456 Датхавамса 8457 Дхатупатхавиласиния 8458 Дхатувамса 8459 Хаттхаванагаллавихаравамса 8460 Джиначаритая 8461 Джинавамсадипа 8462 Телакатахагатха 8463 Милидатика 8464 Падаманджари 8465 Падасадхана 8466 Саддабиндупакарана 8467 Каччаянадхатуманджуса 8468 Самантакутаваннана
2101 Силаккхандхавагга-пали 2102 Махавагга-пали (Дигха) 2103 Патхикавагга-пали	2201 Силаккхандхавагга-аттхакатха 2202 Махавагга-аттхакатха (Дигха) 2203 Патхикавагга-аттхакатха	2301 Силаккхандхавагга-тика 2302 Махавагга-тика (Дигха) 2303 Патхикавагга-тика 2304 Силаккхандхавагга-абхинаватика-1 2305 Силаккхандхавагга-абхинаватика-2
3101 Мулапаннаса-пали 3102 Мадджхимапаннаса-пали 3103 Упарипаннаса-пали	3201 Мулапаннаса-аттхакатха-1 3202 Мулапаннаса-аттхакатха-2 3203 Мадджхимапаннаса-аттхакатха 3204 Упарипаннаса-аттхакатха	3301 Мулапаннаса-тика 3302 Мадджхимапаннаса-тика 3303 Упарипаннаса-тика
4101 Сагатхавагга-пали 4102 Ниданавагга-пали 4103 Кхандхавагга-пали 4104 Салаятанавагга-пали 4105 Махавагга-пали (Самъютта)	4201 Сагатхавагга-аттхакатха 4202 Ниданавагга-аттхакатха 4203 Кхандхавагга-аттхакатха 4204 Салаятанавагга-аттхакатха 4205 Махавагга-аттхакатха (Самъютта)	4301 Сагатхавагга-тика 4302 Ниданавагга-тика 4303 Кхандхавагга-тика 4304 Салаятанавагга-тика 4305 Махавагга-тика (Самъютта)
5101 Экаканипата-пали 5102 Дуканипата-пали 5103 Тиканипата-пали 5104 Чатукканипата-пали 5105 Панчаканипата-пали 5106 Чхакканипата-пали 5107 Саттаканипата-пали 5108 Аттхакадинипата-пали 5109 Наваканипата-пали 5110 Дасаканипата-пали 5111 Экадасаканипата-пали	5201 Экаканипата-аттхакатха 5202 Дука-тика-чатукканипата-аттхакатха 5203 Панчака-чхакка-саттаканипата-аттхакатха 5204 Аттхакадинипата-аттхакатха	5301 Экаканипата-тика 5302 Дука-тика-чатукканипата-тика 5303 Панчака-чхакка-саттаканипата-тика 5304 Аттхакадинипата-тика
6101 Кхуддакапатха-пали 6102 Дхаммапада-пали 6103 Удана-пали 6104 Итивуттака-пали 6105 Суттанипата-пали 6106 Виманаваттху-пали 6107 Петаваттху-пали 6108 Тхерагатха-пали 6109 Тхеригатха-пали 6110 Ападана-пали-1 6111 Ападана-пали-2 6112 Буддхавамса-пали 6113 Чарияпитака-пали 6114 Джатака-пали-1 6115 Джатака-пали-2 6116 Маханиддеса-пали 6117 Чуланиддеса-пали 6118 Патисамбхидамагга-пали 6119 Неттиппакарана-пали 6120 Милиндапаньха-пали 6121 Петакопадеса-пали	6201 Кхуддакапатха-аттхакатха 6202 Дхаммапада-аттхакатха-1 6203 Дхаммапада-аттхакатха-2 6204 Удана-аттхакатха 6205 Итивуттака-аттхакатха 6206 Суттанипата-аттхакатха-1 6207 Суттанипата-аттхакатха-2 6208 Виманаваттху-аттхакатха 6209 Петаваттху-аттхакатха 6210 Тхерагатха-аттхакатха-1 6211 Тхерагатха-аттхакатха-2 6212 Тхеригатха-аттхакатха 6213 Ападана-аттхакатха-1 6214 Ападана-аттхакатха-2 6215 Буддхавамса-аттхакатха 6216 Чарияпитака-аттхакатха 6217 Джатака-аттхакатха-1 6218 Джатака-аттхакатха-2 6219 Джатака-аттхакатха-3 6220 Джатака-аттхакатха-4 6221 Джатака-аттхакатха-5 6222 Джатака-аттхакатха-6 6223 Джатака-аттхакатха-7 6224 Маханиддеса-аттхакатха 6225 Чуланиддеса-аттхакатха 6226 Патисамбхидамагга-аттхакатха-1 6227 Патисамбхидамагга-аттхакатха-2 6228 Неттиппакарана-аттхакатха	6301 Неттиппакарана-тика 6302 Неттивибхавини
7101 Дхаммасангани-пали 7102 Вибханга-пали 7103 Дхатукатха-пали 7104 Пуггалапаннятти-пали 7105 Катхаваттху-пали 7106 Ямака-пали-1 7107 Ямака-пали-2 7108 Ямака-пали-3 7109 Паттхана-пали-1 7110 Паттхана-пали-2 7111 Паттхана-пали-3 7112 Паттхана-пали-4 7113 Паттхана-пали-5	7201 Дхаммасангани-аттхакатха 7202 Саммохивинодани-аттхакатха 7203 Панчапакарана-аттхакатха	7301 Дхаммасангани-мулатика 7302 Вибханга-мулатика 7303 Панчапакарана-мулатика 7304 Дхаммасангани-анутика 7305 Панчапакарана-анутика 7306 Абхидхаммаватаро-намарупапариччхедо 7307 Абхидхамматтхасангахо 7308 Абхидхаммаватара-пуранатика 7309 Абхидхаммаматика-пали
1 Namo tassa bhagavato arahato sammāsambuddhassa Поклонение Ему, Благословенному, Достойному, Всесовершенно Просветленному Aṅguttaranikāyo Ангуттара-никая Pañcakanipātapāḷi Панчака-нипата 1. Paṭhamapaṇṇāsakaṃ 1. Первая пятидесятка 1. Sekhabalavaggo 1. Раздел о силах ученика 1. Saṃkhittasuttaṃ 1. Краткая сутта 1. Evaṃ [Pg.1] me sutaṃ – ekaṃ samayaṃ bhagavā sāvatthiyaṃ viharati jetavane anāthapiṇḍikassa ārāme. Tatra kho bhagavā bhikkhū āmantesi – ‘‘bhikkhavo’’ti. ‘‘Bhadante’’ti te bhikkhū bhagavato paccassosuṃ. Bhagavā etadavoca – 1. Так я слышал. Однажды Благословенный пребывал в Саваттхи, в роще Джеты, в саду Анатхапиндики. Там Благословенный обратился к бхиккху: «О бхиккху!» — «Почтенный господин!» — ответили те бхиккху Благословенному. Благословенный сказал следующее: ‘‘Pañcimāni, bhikkhave, sekhabalāni. Katamāni pañca? Saddhābalaṃ, hirībalaṃ, ottappabalaṃ, vīriyabalaṃ, paññābalaṃ – imāni kho, bhikkhave, pañca sekhabalāni. «Есть, бхиккху, эти пять сил ученика. Какие пять? Сила веры, сила нравственного стыда, сила нравственного опасения, сила усердия и сила мудрости. Таковы, бхиккху, пять сил ученика.» ‘‘Tasmātiha, bhikkhave, evaṃ sikkhitabbaṃ – ‘saddhābalena samannāgatā bhavissāma sekhabalena, hirībalena samannāgatā bhavissāma sekhabalena, ottappabalena samannāgatā bhavissāma sekhabalena, vīriyabalena samannāgatā bhavissāma sekhabalena, paññābalena samannāgatā bhavissāma sekhabalenā’ti. Evañhi vo, bhikkhave, sikkhitabba’’nti. Idamavoca bhagavā. Attamanā te bhikkhū bhagavato bhāsitaṃ abhinandunti. Paṭhamaṃ. «Поэтому, бхиккху, вам следует тренировать себя так: „Мы будем наделены силой веры, которая есть сила ученика; мы будем наделены силой нравственного стыда, которая есть сила ученика; мы будем наделены силой нравственного опасения, которая есть сила ученика; мы будем наделены силой усердия, которая есть сила ученика; мы будем наделены силой мудрости, которая есть сила ученика“. Вот так, бхиккху, вам следует тренировать себя». Это сказал Благословенный. Воодушевленные, те бхиккху порадовались словам Благословенного. Первая. 2. Vitthatasuttaṃ 2. Подробная сутта 2. ‘‘Pañcimāni[Pg.2], bhikkhave, sekhabalāni. Katamāni pañca? Saddhābalaṃ, hirībalaṃ, ottappabalaṃ, vīriyabalaṃ, paññābalaṃ. Katamañca, bhikkhave, saddhābalaṃ? Idha, bhikkhave, ariyasāvako saddho hoti, saddahati tathāgatassa bodhiṃ – ‘itipi so bhagavā arahaṃ sammāsambuddho vijjācaraṇasampanno sugato lokavidū anuttaro purisadammasārathi satthā devamanussānaṃ buddho bhagavā’ti. Idaṃ vuccati, bhikkhave, saddhābalaṃ. 2. «Есть, бхиккху, эти пять сил ученика. Какие пять? Сила веры, сила нравственного стыда, сила нравственного опасения, сила усердия, сила мудрости. И какая, бхиккху, сила веры? Здесь благородный ученик наделен верой. Он верит в пробуждение Татхагаты так: „Именно поэтому Благословенный — Он Достойный, Всесовершенно Просветленный, Совершенный в знании и поведении, Счастливый, Познавший мир, Непревзойденный вожатый тех, кто подлежит укрощению, Учитель богов и людей, Просветленный, Благословенный“. Это, бхиккху, называется силой веры.» ‘‘Katamañca, bhikkhave, hirībalaṃ? Idha, bhikkhave, ariyasāvako hirimā hoti, hirīyati kāyaduccaritena vacīduccaritena manoduccaritena, hirīyati pāpakānaṃ akusalānaṃ dhammānaṃ samāpattiyā. Idaṃ vuccati, bhikkhave, hirībalaṃ. «И какая сила нравственного стыда? Здесь благородный ученик обладает нравственным стыдом; он стыдится дурного поведения телом, словом и умом; он стыдится обретения злых, неблагих качеств. Это, бхиккху, называется силой нравственного стыда.» ‘‘Katamañca, bhikkhave, ottappabalaṃ? Idha, bhikkhave, ariyasāvako ottappī hoti, ottappati kāyaduccaritena vacīduccaritena manoduccaritena, ottappati pāpakānaṃ akusalānaṃ dhammānaṃ samāpattiyā. Idaṃ vuccati, bhikkhave, ottappabalaṃ. «И какая сила нравственного опасения? Здесь благородный ученик обладает нравственным опасением; он опасается дурного поведения телом, словом и умом; он опасается обретения злых, неблагих качеств. Это, бхиккху, называется силой нравственного опасения.» ‘‘Katamañca, bhikkhave, vīriyabalaṃ? Idha, bhikkhave, ariyasāvako āraddhavīriyo viharati akusalānaṃ dhammānaṃ pahānāya, kusalānaṃ dhammānaṃ upasampadāya, thāmavā daḷhaparakkamo anikkhittadhuro kusalesu dhammesu. Idaṃ vuccati, bhikkhave, vīriyabalaṃ. «И какая сила усердия? Здесь благородный ученик пребывает, зародив усердие для оставления неблагих качеств и обретения благих качеств; он силен, тверд в своих усилиях, не слагает с себя бремени взращивания благих качеств. Это, бхиккху, называется силой усердия.» ‘‘Katamañca, bhikkhave, paññābalaṃ? Idha, bhikkhave, ariyasāvako paññavā hoti udayatthagāminiyā paññāya samannāgato ariyāya nibbedhikāya sammā dukkhakkhayagāminiyā. Idaṃ vuccati, bhikkhave, paññābalaṃ. Imāni kho, bhikkhave, pañca sekhabalāni. «И какая сила мудрости? Здесь благородный ученик мудр; он наделен благородной, проникающей мудростью, видящей возникновение и исчезновение, ведущей к полному прекращению страданий. Это, бхиккху, называется силой мудрости. Таковы, бхиккху, пять сил ученика.» ‘‘Tasmātiha, bhikkhave, evaṃ sikkhitabbaṃ – ‘saddhābalena samannāgatā bhavissāma sekhabalena, hirībalena… ottappabalena … vīriyabalena… paññābalena samannāgatā bhavissāma sekhabalenā’ti. Evañhi kho, bhikkhave, sikkhitabba’’nti. Dutiyaṃ. «Поэтому, бхиккху, вам следует тренировать себя так: „Мы будем наделены силой веры, которая есть сила ученика; мы будем наделены силой нравственного стыда... силой нравственного опасения... силой усердия... мы будем наделены силой мудрости, которая есть сила ученика“. Вот так, бхиккху, вам следует тренировать себя». Вторая. 3. Dukkhasuttaṃ 3. Сутта о страдании 3. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato bhikkhu diṭṭheva dhamme dukkhaṃ viharati savighātaṃ saupāyāsaṃ sapariḷāhaṃ, kāyassa ca bhedā paraṃ maraṇā [Pg.3] duggati pāṭikaṅkhā. Katamehi pañcahi? Idha, bhikkhave, bhikkhu assaddho hoti, ahiriko hoti, anottappī hoti, kusīto hoti, duppañño hoti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato bhikkhu diṭṭheva dhamme dukkhaṃ viharati savighātaṃ saupāyāsaṃ sapariḷāhaṃ, kāyassa ca bhedā paraṃ maraṇā duggati pāṭikaṅkhā. 3. «Бхиккху, наделенный пятью качествами, бхиккху пребывает в страдании в этой самой жизни — с беспокойством, томлением и лихорадкой, а после распада тела, после смерти, его ожидает несчастливое назначение. Какими пятью? Здесь, бхиккху, бхиккху лишен веры, лишен нравственного стыда, лишен нравственного опасения, ленив и немудр. Наделенный этими пятью качествами, бхиккху пребывает в страдании в этой самой жизни — с беспокойством, томлением и лихорадкой, а после распада тела, после смерти, его ожидает несчастливое назначение.» ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato bhikkhu diṭṭheva dhamme sukhaṃ viharati avighātaṃ anupāyāsaṃ apariḷāhaṃ, kāyassa ca bhedā paraṃ maraṇā sugati pāṭikaṅkhā. Katamehi pañcahi? Idha, bhikkhave, bhikkhu saddho hoti, hirīmā hoti, ottappī hoti, āraddhavīriyo hoti, paññavā hoti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato bhikkhu diṭṭheva dhamme sukhaṃ viharati avighātaṃ anupāyāsaṃ apariḷāhaṃ, kāyassa ca bhedā paraṃ maraṇā sugati pāṭikaṅkhā’’ti. Tatiyaṃ. «Бхиккху, наделенный пятью качествами, бхиккху пребывает в счастье в этой самой жизни — без беспокойства, томления и лихорадки, а после распада тела, после смерти, его ожидает счастливое назначение. Какими пятью? Здесь, бхиккху, бхиккху наделен верой, обладает нравственным стыдом, обладает нравственным опасением, усерден и мудр. Наделенный этими пятью качествами, бхиккху пребывает в счастье в этой самой жизни — без беспокойства, томления и лихорадки, а после распада тела, после смерти, его ожидает счастливое назначение». Третья. 4. Yathābhatasuttaṃ 4. Сутта «Как будто принесенный» 4. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato bhikkhu yathābhataṃ nikkhitto evaṃ niraye. Katamehi pañcahi? Idha, bhikkhave, bhikkhu assaddho hoti, ahiriko hoti, anottappī hoti, kusīto hoti, duppañño hoti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato bhikkhu yathābhataṃ nikkhitto evaṃ niraye. 4. «Бхиккху, наделенный пятью качествами, бхиккху низвергается в ад, словно его туда принесли. Какими пятью? Здесь, бхиккху, бхиккху лишен веры, лишен нравственного стыда, лишен нравственного опасения, ленив и немудр. Наделенный этими пятью качествами, бхиккху низвергается в ад, словно его туда принесли.» ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato bhikkhu yathābhataṃ nikkhitto evaṃ sagge. Katamehi pañcahi? Idha, bhikkhave, bhikkhu saddho hoti, hirīmā hoti, ottappī hoti, āraddhavīriyo hoti, paññavā hoti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato bhikkhu yathābhataṃ nikkhitto evaṃ sagge’’ti. Catutthaṃ. «Бхиккху, наделенный пятью качествами, бхиккху возносится на небеса, словно его туда принесли. Какими пятью? Здесь, бхиккху, бхиккху наделен верой, обладает нравственным стыдом, обладает нравственным опасением, усерден и мудр. Наделенный этими пятью качествами, бхиккху возносится на небеса, словно его туда принесли». Четвертая. 5. Sikkhāsuttaṃ 5. Сутта об обучении 5. ‘‘Yo hi koci, bhikkhave, bhikkhu vā bhikkhunī vā sikkhaṃ paccakkhāya hīnāyāvattati, tassa diṭṭheva dhamme pañca sahadhammikā vādānupātā gārayhā ṭhānā āgacchanti. Katame pañca? Saddhāpi nāma te nāhosi kusalesu dhammesu, hirīpi nāma te nāhosi kusalesu dhammesu, ottappampi [Pg.4] nāma te nāhosi kusalesu dhammesu, vīriyampi nāma te nāhosi kusalesu dhammesu, paññāpi nāma te nāhosi kusalesu dhammesu. Yo hi koci, bhikkhave, bhikkhu vā bhikkhunī vā sikkhaṃ paccakkhāya hīnāyāvattati, tassa diṭṭheva dhamme ime pañca sahadhammikā vādānupātā gārayhā ṭhānā āgacchanti. 5. «Бхиккху, любой бхиккху или бхиккхуни, кто оставляет обучение и возвращается к низшей жизни, навлекает на себя в этой самой жизни пять обоснованных упреков и оснований для порицания. Какие пять? „У тебя не было веры в отношении благих качеств. У тебя не было нравственного стыда в отношении благих качеств. У тебя не было нравственного опасения в отношении благих качеств. У тебя не было усердия в отношении благих качеств. У тебя не было мудрости в отношении благих качеств“. Любой бхиккху или бхиккхуни, кто оставляет обучение и возвращается к низшей жизни, навлекает на себя в этой самой жизни эти пять обоснованных упреков и оснований для порицания.» ‘‘Yo hi koci, bhikkhave, bhikkhu vā bhikkhunī vā sahāpi dukkhena sahāpi domanassena assumukho rudamāno paripuṇṇaṃ parisuddhaṃ brahmacariyaṃ carati, tassa diṭṭheva dhamme pañca sahadhammikā pāsaṃsā ṭhānā āgacchanti. Katame pañca? Saddhāpi nāma te ahosi kusalesu dhammesu, hirīpi nāma te ahosi kusalesu dhammesu, ottappampi nāma te ahosi kusalesu dhammesu, vīriyampi nāma te ahosi kusalesu dhammesu, paññāpi nāma te ahosi kusalesu dhammesu. Yo hi koci, bhikkhave, bhikkhu vā bhikkhunī vā sahāpi dukkhena sahāpi domanassena assumukho rudamāno paripuṇṇaṃ parisuddhaṃ brahmacariyaṃ carati, tassa diṭṭheva dhamme ime pañca sahadhammikā pāsaṃsā ṭhānā āgacchantī’’ti. Pañcamaṃ. «Бхиккху, любой бхиккху или бхиккхуни, кто ведет совершенную и чистую святую жизнь, пусть даже испытывая боль и уныние, плача со слезами на глазах, обретает в этой самой жизни пять обоснованных поводов для похвалы. Какие пять? „У тебя была вера в отношении благих качеств. У тебя был нравственный стыд в отношении благих качеств. У тебя было нравственное опасение в отношении благих качеств. У тебя было усердие в отношении благих качеств. У тебя была мудрость в отношении благих качеств“. Любой бхиккху или бхиккхуни, кто ведет совершенную и чистую святую жизнь, пусть даже испытывая боль и уныние, плача со слезами на глазах, обретает в этой самой жизни эти пять обоснованных поводов для похвалы». Пятая. 6. Samāpattisuttaṃ 6. Сутта о вхождении 6. ‘‘Na tāva, bhikkhave, akusalassa samāpatti hoti yāva saddhā paccupaṭṭhitā hoti kusalesu dhammesu. Yato ca kho, bhikkhave, saddhā antarahitā hoti, asaddhiyaṃ pariyuṭṭhāya tiṭṭhati; atha akusalassa samāpatti hoti. 6. «Бхиккху, не происходит вхождения в неблагое, пока вера прочно утверждена в отношении благих качеств. Но когда вера исчезает и безверие овладевает человеком, тогда происходит вхождение в неблагое.» ‘‘Na tāva, bhikkhave, akusalassa samāpatti hoti yāva hirī paccupaṭṭhitā hoti kusalesu dhammesu. Yato ca kho, bhikkhave, hirī antarahitā hoti, ahirikaṃ pariyuṭṭhāya tiṭṭhati; atha akusalassa samāpatti hoti. «Не происходит вхождения в неблагое, пока нравственный стыд прочно утвержден в отношении благих качеств. Но когда нравственный стыд исчезает и нравственное бесстыдство овладевает человеком, тогда происходит вхождение в неблагое.» ‘‘Na tāva, bhikkhave, akusalassa samāpatti hoti yāva ottappaṃ paccupaṭṭhitaṃ hoti kusalesu dhammesu. Yato ca kho, bhikkhave, ottappaṃ antarahitaṃ hoti, anottappaṃ pariyuṭṭhāya tiṭṭhati; atha akusalassa samāpatti hoti. «Не происходит вхождения в неблагое, пока нравственное опасение прочно утвержден в отношении благих качеств. Но когда нравственное опасение исчезает и отсутствие нравственного опасения овладевает человеком, тогда происходит вхождение в неблагое.» ‘‘Na [Pg.5] tāva, bhikkhave, akusalassa samāpatti hoti yāva vīriyaṃ paccupaṭṭhitaṃ hoti kusalesu dhammesu. Yato ca kho, bhikkhave, vīriyaṃ antarahitaṃ hoti, kosajjaṃ pariyuṭṭhāya tiṭṭhati; atha akusalassa samāpatti hoti. «Не происходит вхождения в неблагое, пока усердие прочно утверждено в отношении благих качеств. Но когда усердие исчезает и лень овладевает человеком, тогда происходит вхождение в неблагое.» ‘‘Na tāva, bhikkhave, akusalassa samāpatti hoti yāva paññā paccupaṭṭhitā hoti kusalesu dhammesu. Yato ca kho, bhikkhave, paññā antarahitā hoti, duppaññā pariyuṭṭhāya tiṭṭhati; atha akusalassa samāpatti hotī’’ti. Chaṭṭhaṃ. «Не происходит вхождения в неблагое, пока мудрость прочно утверждена в отношении благих качеств. Но когда мудрость исчезает и немудрость овладевает человеком, тогда происходит вхождение в неблагое». Шестая. 7. Kāmasuttaṃ 7. Сутта о чувственных удовольствиях 7. ‘‘Yebhuyyena, bhikkhave, sattā kāmesu laḷitā. Asitabyābhaṅgiṃ, bhikkhave, kulaputto ohāya agārasmā anagāriyaṃ pabbajito hoti, ‘saddhāpabbajito kulaputto’ti alaṃ vacanāya. Taṃ kissa hetu? Labbhā, bhikkhave, yobbanena kāmā te ca kho yādisā vā tādisā vā. Ye ca, bhikkhave, hīnā kāmā ye ca majjhimā kāmā ye ca paṇītā kāmā, sabbe kāmā ‘kāmā’tveva saṅkhaṃ gacchanti. Seyyathāpi, bhikkhave, daharo kumāro mando uttānaseyyako dhātiyā pamādamanvāya kaṭṭhaṃ vā kaṭhalaṃ vā mukhe āhareyya. Tamenaṃ dhāti sīghaṃ sīghaṃ manasi kareyya; sīghaṃ sīghaṃ manasi karitvā sīghaṃ sīghaṃ āhareyya. No ce sakkuṇeyya sīghaṃ sīghaṃ āharituṃ, vāmena hatthena sīsaṃ pariggahetvā dakkhiṇena hatthena vaṅkaṅguliṃ karitvā salohitampi āhareyya. Taṃ kissa hetu? ‘Atthesā, bhikkhave, kumārassa vihesā; nesā natthī’ti vadāmi. Karaṇīyañca kho etaṃ, bhikkhave, dhātiyā atthakāmāya hitesiniyā anukampikāya, anukampaṃ upādāya. Yato ca kho, bhikkhave, so kumāro vuddho hoti alaṃpañño, anapekkhā dāni, bhikkhave, dhāti tasmiṃ kumāre hoti – ‘attagutto dāni kumāro nālaṃ pamādāyā’ti. 7. «Бхиккху, существа по большей части увлечены чувственными удовольствиями. Когда юноша из хорошей семьи, оставив серп и коромысло, уходит из домашней жизни в бездомность, о нем справедливо сказать: „Юноша из хорошей семьи ушел в бездомность из веры“. По какой причине? Бхиккху, чувственные удовольствия того или иного рода могут быть обретены в молодости. Низшие чувственные удовольствия, средние чувственные удовольствия и высшие чувственные удовольствия — все они считаются просто „чувственными удовольствиями“. Представьте, бхиккху, глупого младенца, лежащего на спине, который по недосмотру кормилицы засунул бы себе в рот щепку или черепок. Кормилица быстро обратила бы на это внимание и попыталась бы вытащить это. Если бы она не смогла быстро вытащить это, она бы придерживала голову мальчика левой рукой, а правой рукой, согнув указательный палец крючком, вытащила бы это, даже если бы пришлось пустить кровь. По какой причине? Бхиккху, для мальчика это причинило бы некоторое страдание — я этого не отрицаю, — но кормилица должна сделать это ради его блага и благополучия, из сострадания к нему. Однако когда мальчик подрастет и наберется ума, кормилица уже не будет беспокоиться о нем, думая: „Теперь мальчик может сам позаботиться о себе. Он не будет беспечным“.» ‘‘Evamevaṃ kho, bhikkhave, yāvakīvañca bhikkhuno saddhāya akataṃ hoti kusalesu dhammesu, hiriyā akataṃ hoti kusalesu dhammesu, ottappena akataṃ hoti kusalesu dhammesu, vīriyena akataṃ hoti [Pg.6] kusalesu dhammesu, paññāya akataṃ hoti kusalesu dhammesu, anurakkhitabbo tāva me so, bhikkhave, bhikkhu hoti. Yato ca kho, bhikkhave, bhikkhuno saddhāya kataṃ hoti kusalesu dhammesu, hiriyā kataṃ hoti kusalesu dhammesu, ottappena kataṃ hoti kusalesu dhammesu, vīriyena kataṃ hoti kusalesu dhammesu, paññāya kataṃ hoti kusalesu dhammesu, anapekkho dānāhaṃ, bhikkhave, tasmiṃ bhikkhusmiṃ homi – ‘attagutto dāni bhikkhu nālaṃ pamādāyā’’’ti. Sattamaṃ. «Точно так же, монахи, до тех пор, пока монахом не сделано то, что должно быть сделано с верой в отношении благих качеств, не сделано то, что должно быть сделано со стыдом в отношении благих качеств, не сделано то, что должно быть сделано со страхом перед совершением проступка в отношении благих качеств, не сделано то, что должно быть сделано с усердием в отношении благих качеств, не сделано то, что должно быть сделано с мудростью в отношении благих качеств, до тех пор я должен оберегать этого монаха, монахи. Но когда, монахи, монахом сделано то, что должно быть сделано с верой в отношении благих качеств, сделано то, что должно быть сделано со стыдом в отношении благих качеств, сделано то, что должно быть сделано со страхом перед совершением проступка в отношении благих качеств, сделано то, что должно быть сделано с усердием в отношении благих качеств, сделано то, что должно быть сделано с мудростью в отношении благих качеств, тогда я уже не беспокоюсь об этом монахе, монахи, [думая]: „Теперь этот монах защитил себя сам, он не станет проявлять беспечность“». Седьмая. 8. Cavanasuttaṃ 8. «Сутта об упадке» 8. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato bhikkhu cavati, nappatiṭṭhāti saddhamme. Katamehi pañcahi? Asaddho, bhikkhave, bhikkhu cavati, nappatiṭṭhāti saddhamme. Ahiriko, bhikkhave, bhikkhu cavati, nappatiṭṭhāti saddhamme. Anottappī, bhikkhave, bhikkhu cavati, nappatiṭṭhāti saddhamme. Kusīto, bhikkhave, bhikkhu cavati, nappatiṭṭhāti saddhamme. Duppañño, bhikkhave, bhikkhu cavati, nappatiṭṭhāti saddhamme. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato bhikkhu cavati, nappatiṭṭhāti saddhamme. 8. «Обладая пятью качествами, монахи, монах отпадает и не утверждается в Благой Дхамме. Какими пятью? Безверный монах, монахи, отпадает и не утверждается в Благой Дхамме. Бесстыдный монах, монахи, отпадает и не утверждается в Благой Дхамме. Бесстрашный перед совершением проступка монах, монахи, отпадает и не утверждается в Благой Дхамме. Ленивый монах, монахи, отпадает и не утверждается в Благой Дхамме. Немудрый монах, монахи, отпадает и не утверждается в Благой Дхамме. Обладая этими пятью качествами, монахи, монах отпадает и не утверждается в Благой Дхамме». ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato bhikkhu na cavati, patiṭṭhāti saddhamme. Katamehi pañcahi? Saddho, bhikkhave, bhikkhu na cavati, patiṭṭhāti saddhamme. Hirīmā, bhikkhave, bhikkhu na cavati, patiṭṭhāti saddhamme. Ottappī, bhikkhave, bhikkhu na cavati, patiṭṭhāti saddhamme. Āraddhavīriyo, bhikkhave, bhikkhu na cavati, patiṭṭhāti saddhamme. Paññavā, bhikkhave, bhikkhu na cavati, patiṭṭhāti saddhamme. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato bhikkhu na cavati, patiṭṭhāti saddhamme’’ti. Aṭṭhamaṃ. «Обладая пятью качествами, монахи, монах не отпадает, но утверждается в Благой Дхамме. Какими пятью? Обладающий верой монах, монахи, не отпадает, но утверждается в Благой Дхамме. Обладающий стыдом монах, монахи, не отпадает, но утверждается в Благой Дхамме. Обладающий страхом перед совершением проступка монах, монахи, не отпадает, но утверждается в Благой Дхамме. Обладающий усердием монах, монахи, не отпадает, но утверждается в Благой Дхамме. Обладающий мудростью монах, монахи, не отпадает, но утверждается в Благой Дхамме. Обладая этими пятью качествами, монахи, монах не отпадает, но утверждается в Благой Дхамме». Восьмая. 9. Paṭhamaagāravasuttaṃ 9. «Первая сутта о непочтительности» 9. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato bhikkhu agāravo appatisso cavati, nappatiṭṭhāti saddhamme. Katamehi pañcahi? Assaddho, bhikkhave, bhikkhu agāravo appatisso cavati, nappatiṭṭhāti saddhamme. Ahiriko, bhikkhave, bhikkhu agāravo appatisso cavati, nappatiṭṭhāti saddhamme. Anottappī, bhikkhave, bhikkhu agāravo appatisso cavati, nappatiṭṭhāti saddhamme. Kusīto[Pg.7], bhikkhave, bhikkhu agāravo appatisso cavati, nappatiṭṭhāti saddhamme. Duppañño, bhikkhave, bhikkhu agāravo appatisso cavati, nappatiṭṭhāti saddhamme. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato bhikkhu agāravo appatisso cavati, nappatiṭṭhāti saddhamme. 9. «Обладая пятью качествами, монахи, непочтительный и непослушный монах отпадает и не утверждается в Благой Дхамме. Какими пятью? Безверный непочтительный и непослушный монах, монахи, отпадает и не утверждается в Благой Дхамме. Бесстыдный непочтительный и непослушный монах, монахи, отпадает и не утверждается в Благой Дхамме. Бесстрашный перед совершением проступка непочтительный и непослушный монах, монахи, отпадает и не утверждается в Благой Дхамме. Ленивый непочтительный и непослушный монах, монахи, отпадает и не утверждается в Благой Дхамме. Немудрый непочтительный и непослушный монах, монахи, отпадает и не утверждается в Благой Дхамме. Обладая этими пятью качествами, монахи, непочтительный и непослушный монах отпадает и не утверждается в Благой Дхамме». ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato bhikkhu sagāravo sappatisso na cavati, patiṭṭhāti saddhamme. Katamehi pañcahi? Saddho, bhikkhave, bhikkhu sagāravo sappatisso na cavati, patiṭṭhāti saddhamme. Hirimā, bhikkhave, bhikkhu sagāravo sappatisso na cavati, patiṭṭhāti saddhamme. Ottappī, bhikkhave, bhikkhu sagāravo sappatisso na cavati, patiṭṭhāti saddhamme. Āraddhavīriyo, bhikkhave, bhikkhu sagāravo sappatisso na cavati, patiṭṭhāti saddhamme. Paññavā, bhikkhave, bhikkhu sagāravo sappatisso na cavati, patiṭṭhāti saddhamme. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato bhikkhu sagāravo sappatisso na cavati, patiṭṭhāti saddhamme’’ti. Navamaṃ. «Обладая пятью качествами, монахи, почтительный и послушный монах не отпадает, но утверждается в Благой Дхамме. Какими пятью? Обладающий верой почтительный и послушный монах, монахи, не отпадает, но утверждается в Благой Дхамме. Обладающий стыдом почтительный и послушный монах, монахи, не отпадает, но утверждается в Благой Дхамме. Обладающий страхом перед совершением проступка почтительный и послушный монах, монахи, не отпадает, но утверждается в Благой Дхамме. Обладающий усердием почтительный и послушный монах, монахи, не отпадает, но утверждается в Благой Дхамме. Обладающий мудростью почтительный и послушный монах, монахи, не отпадает, но утверждается в Благой Дхамме. Обладая этими пятью качествами, монахи, почтительный и послушный монах не отпадает, но утверждается в Благой Дхамме». Девятая. 10. Dutiyaagāravasuttaṃ 10. «Вторая сутта о непочтительности» 10. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato bhikkhu agāravo appatisso abhabbo imasmiṃ dhammavinaye vuddhiṃ virūḷhiṃ vepullaṃ āpajjituṃ. Katamehi pañcahi? Assaddho, bhikkhave, bhikkhu agāravo appatisso abhabbo imasmiṃ dhammavinaye vuddhiṃ virūḷhiṃ vepullaṃ āpajjituṃ. Ahiriko, bhikkhave, bhikkhu agāravo appatisso abhabbo imasmiṃ dhammavinaye vuddhiṃ virūḷhiṃ vepullaṃ āpajjituṃ. Anottappī, bhikkhave, bhikkhu agāravo appatisso abhabbo imasmiṃ dhammavinaye vuddhiṃ virūḷhiṃ vepullaṃ āpajjituṃ. Kusīto, bhikkhave, bhikkhu agāravo appatisso abhabbo imasmiṃ dhammavinaye vuddhiṃ virūḷhiṃ vepullaṃ āpajjituṃ. Duppañño, bhikkhave, bhikkhu agāravo appatisso abhabbo imasmiṃ dhammavinaye vuddhiṃ virūḷhiṃ vepullaṃ āpajjituṃ. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato bhikkhu agāravo appatisso abhabbo imasmiṃ dhammavinaye vuddhiṃ virūḷhiṃ vepullaṃ āpajjituṃ. 10. «Обладая пятью качествами, монахи, непочтительный и непослушный монах не способен достичь роста, процветания и полноты в этих Дхамме и Винае. Какими пятью? Безверный непочтительный и непослушный монах, монахи, не способен достичь роста, процветания и полноты в этих Дхамме и Винае. Бесстыдный непочтительный и непослушный монах, монахи, не способен достичь роста, процветания и полноты в этих Дхамме и Винае. Бесстрашный перед совершением проступка непочтительный и непослушный монах, монахи, не способен достичь роста, процветания и полноты в этих Дхамме и Винае. Ленивый непочтительный и непослушный монах, монахи, не способен достичь роста, процветания и полноты в этих Дхамме и Винае. Немудрый непочтительный и непослушный монах, монахи, не способен достичь роста, процветания и полноты в этих Дхамме и Винае. Обладая этими пятью качествами, монахи, непочтительный и непослушный монах не способен достичь роста, процветания и полноты в этих Дхамме и Винае». ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato bhikkhu sagāravo sappatisso bhabbo imasmiṃ dhammavinaye vuddhiṃ virūḷhiṃ vepullaṃ āpajjituṃ. Katamehi pañcahi? Saddho, bhikkhave, bhikkhu sagāravo sappatisso bhabbo imasmiṃ dhammavinaye [Pg.8] vuddhiṃ virūḷhiṃ vepullaṃ āpajjituṃ. Hirīmā, bhikkhave, bhikkhu…pe… ottappī, bhikkhave, bhikkhu…pe… āraddhavīriyo, bhikkhave, bhikkhu…pe… paññavā, bhikkhave, bhikkhu sagāravo sappatisso bhabbo imasmiṃ dhammavinaye vuddhiṃ virūḷhiṃ vepullaṃ āpajjituṃ. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato bhikkhu sagāravo sappatisso bhabbo imasmiṃ dhammavinaye vuddhiṃ virūḷhiṃ vepullaṃ āpajjitu’’nti. Dasamaṃ. «Обладая пятью качествами, монахи, почтительный и послушный монах способен достичь роста, процветания и полноты в этих Дхамме и Винае. Какими пятью? Обладающий верой почтительный и послушный монах, монахи, способен достичь роста, процветания и полноты в этих Дхамме и Винае. Обладающий стыдом почтительный и послушный монах, монахи... [и т. д.] ...обладающий страхом перед совершением проступка... обладающий усердием... обладающий мудростью почтительный и послушный монах, монахи, способен достичь роста, процветания и полноты в этих Дхамме и Винае. Обладая этими пятью качествами, монахи, почтительный и послушный монах способен достичь роста, процветания и полноты в этих Дхамме и Винае». Десятая. Sekhabalavaggo paṭhamo. «Первая глава о силах ученика». Tassuddānaṃ – «Оглавление этой главы:» Saṃkhittaṃ vitthataṃ dukkhā, bhataṃ sikkhāya pañcamaṃ; Samāpatti ca kāmesu, cavanā dve agāravāti. «Краткая, подробная, о страдании, о принесении, о тренировке — пятая; о достижении, о чувственных удовольствиях, две об упадке, о непочтительности». 2. Balavaggo 2. «Глава о силах» 1. Ananussutasuttaṃ 1. «Сутта о неуслышанном ранее» 11. ‘‘Pubbāhaṃ, bhikkhave, ananussutesu dhammesu abhiññāvosānapāramippatto paṭijānāmi. Pañcimāni, bhikkhave, tathāgatassa tathāgatabalāni, yehi balehi samannāgato tathāgato āsabhaṃ ṭhānaṃ paṭijānāti, parisāsu sīhanādaṃ nadati, brahmacakkaṃ pavatteti. Katamāni pañca? Saddhābalaṃ, hirībalaṃ, ottappabalaṃ, vīriyabalaṃ, paññābalaṃ – imāni kho, bhikkhave, pañca tathāgatassa tathāgatabalāni yehi balehi samannāgato tathāgato āsabhaṃ ṭhānaṃ paṭijānāti, parisāsu sīhanādaṃ nadati, brahmacakkaṃ pavattetī’’ti. Paṭhamaṃ. 11. «Монахи, я заявляю, что достиг совершенства и полноты прямого знания в вещах, о которых не слышал ранее. Существуют эти пять сил Татхагаты, обладая которыми Татхагата заявляет о своём выдающемся положении, испускает львиный рык в собраниях и вращает колесо Брахмы. Какие пять? Сила веры, сила стыда, сила страха перед совершением проступка, сила усердия, сила мудрости. Это, монахи, пять сил Татхагаты, обладая которыми Татхагата заявляет о своём выдающемся положении, испускает львиный рык в собраниях и вращает колесо Брахмы». Первая. 2. Kūṭasuttaṃ 2. «Сутта о вершине» 12. ‘‘Pañcimāni, bhikkhave, sekhabalāni. Katamāni pañca? Saddhābalaṃ, hirībalaṃ, ottappabalaṃ, vīriyabalaṃ, paññābalaṃ – imāni kho, bhikkhave, pañca sekhabalāni. Imesaṃ kho, bhikkhave, pañcannaṃ sekhabalānaṃ etaṃ aggaṃ etaṃ saṅgāhikaṃ etaṃ saṅghātaniyaṃ, yadidaṃ paññābalaṃ. 12. «Существуют эти <пять> сил ученика, монахи. Какие пять? Сила веры, сила стыда, сила страха перед совершением проступка, сила усердия, сила мудрости. Это, монахи, пять сил ученика. Среди этих пяти сил ученика сила мудрости является наивысшей, она объединяет и скрепляет все остальные». ‘‘Seyyathāpi[Pg.9], bhikkhave, kūṭāgārassa etaṃ aggaṃ etaṃ saṅgāhikaṃ etaṃ saṅghātaniyaṃ, yadidaṃ kūṭaṃ. Evamevaṃ kho, bhikkhave, imesaṃ pañcannaṃ sekhabalānaṃ etaṃ aggaṃ etaṃ saṅgāhikaṃ etaṃ saṅghātaniyaṃ, yadidaṃ paññābalaṃ. «Подобно тому, монахи, как у дома с остроконечной крышей вершина является наивысшей частью, которая объединяет и скрепляет все остальные части, точно так же, монахи, среди этих пяти сил ученика сила мудрости является наивысшей, она объединяет и скрепляет все остальные». ‘‘Tasmātiha, bhikkhave, evaṃ sikkhitabbaṃ – ‘saddhābalena samannāgatā bhavissāma sekhabalena, hirībalena… ottappabalena… vīriyabalena… paññābalena samannāgatā bhavissāma sekhabalenā’ti. Evañhi vo, bhikkhave, sikkhitabba’’nti. Dutiyaṃ. «Поэтому, монахи, вам следует тренировать себя так: „Мы будем обладать силой веры — силой ученика; силой стыда... силой страха перед совершением проступка... силой усердия... силой мудрости — силой ученика“. Так, монахи, вам следует тренировать себя». Вторая. 3. Saṃkhittasuttaṃ 3. «Краткая сутта» 13. ‘‘Pañcimāni, bhikkhave, balāni. Katamāni pañca? Saddhābalaṃ, vīriyabalaṃ, satibalaṃ, samādhibalaṃ, paññābalaṃ – imāni kho, bhikkhave, pañca balānī’’ti. Tatiyaṃ. 13. «Существуют эти пять сил, монахи. Какие пять? Сила веры, сила усердия, сила осознанности, сила сосредоточения, сила мудрости. Это, монахи, пять сил». Третья. 4. Vitthatasuttaṃ 4. «Подробная сутта» 14. ‘‘Pañcimāni, bhikkhave, balāni. Katamāni pañca? Saddhābalaṃ, vīriyabalaṃ, satibalaṃ, samādhibalaṃ, paññābalaṃ. 14. «Существуют эти пять сил, монахи. Какие пять? Сила веры, сила усердия, сила осознанности, сила сосредоточения, сила мудрости». ‘‘Katamañca, bhikkhave, saddhābalaṃ? Idha, bhikkhave, ariyasāvako saddho hoti, saddahati tathāgatassa bodhiṃ – ‘itipi so bhagavā arahaṃ sammāsambuddho vijjācaraṇasampanno sugato lokavidū anuttaro purisadammasārathi satthā devamanussānaṃ buddho bhagavā’ti. Idaṃ vuccati, bhikkhave, saddhābalaṃ. «И что такое, монахи, сила веры? Здесь благородный ученик обладает верой, он верит в Пробуждение Татхагаты так: „Именно поэтому Благословенный — достойный, совершенно пробуждённый, совершенный в знании и поведении, ушедший во благо, знаток миров, непревзойдённый вожатый для тех, кто нуждается в обуздании, учитель богов и людей, пробуждённый, благословенный“. Это, монахи, называется силой веры». ‘‘Katamañca, bhikkhave, vīriyabalaṃ? Idha, bhikkhave, ariyasāvako āraddhavīriyo viharati akusalānaṃ dhammānaṃ pahānāya, kusalānaṃ dhammānaṃ upasampadāya thāmavā daḷhaparakkamo anikkhittadhuro kusalesu dhammesu. Idaṃ vuccati, bhikkhave, vīriyabalaṃ. «И что такое, монахи, сила усердия? Здесь благородный ученик пребывает в усердии, направленном на отбрасывание неблагих качеств и взращивание благих качеств; он стоек, твёрд в своих усилиях, не слагает с себя бремени взращивания благих качеств. Это, монахи, называется силой усердия». ‘‘Katamañca, bhikkhave, satibalaṃ? Idha, bhikkhave, ariyasāvako satimā hoti paramena satinepakkena samannāgato, cirakatampi cirabhāsitampi saritā anussaritā. Idaṃ vuccati, bhikkhave, satibalaṃ. «И что такое, монахи, сила осознанности? Здесь благородный ученик обладает осознанностью, наделён высочайшей осознанностью и бдительностью, он помнит и удерживает в памяти то, что было сделано и сказано давно. Это, монахи, называется силой осознанности». ‘‘Katamañca, bhikkhave, samādhibalaṃ? Idha, bhikkhave, ariyasāvako vivicceva kāmehi vivicca akusalehi dhammehi savitakkaṃ savicāraṃ vivekajaṃ pītisukhaṃ [Pg.10] paṭhamaṃ jhānaṃ upasampajja viharati; vitakkavicārānaṃ vūpasamā ajjhattaṃ sampasādanaṃ cetaso ekodibhāvaṃ avitakkaṃ avicāraṃ samādhijaṃ pītisukhaṃ dutiyaṃ jhānaṃ upasampajja viharati; pītiyā ca virāgā upekkhako ca viharati sato ca sampajāno sukhañca kāyena paṭisaṃvedeti yaṃ taṃ ariyā ācikkhanti – ‘upekkhako satimā sukhavihārī’ti tatiyaṃ jhānaṃ upasampajja viharati; sukhassa ca pahānā dukkhassa ca pahānā pubbeva somanassadomanassānaṃ atthaṅgamā adukkhamasukhaṃ upekkhāsatipārisuddhiṃ catutthaṃ jhānaṃ upasampajja viharati. Idaṃ vuccati, bhikkhave, samādhibalaṃ. «И что такое, монахи, сила сосредоточения? Здесь благородный ученик, отстранившись от чувственных удовольствий, отстранившись от неблагих состояний, входит и пребывает в первой джхане, которая сопровождается направлением и удержанием мысли, рождена уединением, исполнена восторга и счастья. С утиханием направления и удержания мысли, обретая внутреннее умиротворение и единение ума, свободный от направления и удержания мысли, он входит и пребывает во второй джхане, которая рождена сосредоточением, исполнена восторга и счастья. С угасанием восторга он пребывает в невозмутимости, осознанный и бдительный, ощущая телом счастье, о котором благородные говорят: „Он невозмутим, осознан, пребывает в счастье“, — так он входит и пребывает в третьей джхане. С оставлением счастья и страданий, а также с прежним исчезновением радости и печали, он входит и пребывает в четвёртой джхане, которая не приносит ни страданий, ни счастья, и обладает чистотой осознанности благодаря невозмутимости. Это, монахи, называется силой сосредоточения». ‘‘Katamañca, bhikkhave, paññābalaṃ? Idha, bhikkhave, ariyasāvako paññavā hoti udayatthagāminiyā paññāya samannāgato ariyāya nibbedhikāya sammā dukkhakkhayagāminiyā. Idaṃ vuccati, bhikkhave, paññābalaṃ. Imāni kho, bhikkhave, pañca balānī’’ti. Catutthaṃ. «И что такое, монахи, сила мудрости? Здесь благородный ученик обладает мудростью, наделён благородной, проникающей мудростью, видящей возникновение и исчезновение, ведущей к полному прекращению страданий. Это, монахи, называется силой мудрости. Таковы, монахи, пять сил». Четвёртая. 5. Daṭṭhabbasuttaṃ 5. «Сутта о том, как следует видеть» 15. ‘‘Pañcimāni, bhikkhave, balāni. Katamāni pañca? Saddhābalaṃ, vīriyabalaṃ, satibalaṃ, samādhibalaṃ, paññābalaṃ. Kattha ca, bhikkhave, saddhābalaṃ daṭṭhabbaṃ? Catūsu sotāpattiyaṅgesu. Ettha saddhābalaṃ daṭṭhabbaṃ. Kattha ca, bhikkhave, vīriyabalaṃ daṭṭhabbaṃ? Catūsu sammappadhānesu. Ettha vīriyabalaṃ daṭṭhabbaṃ. Kattha ca, bhikkhave, satibalaṃ daṭṭhabbaṃ? Catūsu satipaṭṭhānesu. Ettha satibalaṃ daṭṭhabbaṃ. Kattha ca, bhikkhave, samādhibalaṃ daṭṭhabbaṃ? Catūsu jhānesu. Ettha samādhibalaṃ daṭṭhabbaṃ. Kattha ca, bhikkhave, paññābalaṃ daṭṭhabbaṃ? Catūsu ariyasaccesu. Ettha paññābalaṃ daṭṭhabbaṃ. Imāni kho, bhikkhave, pañca balānī’’ti. Pañcamaṃ. 15. «Монахи, есть эти пять сил. Какие пять? Сила веры, сила усердия, сила осознанности, сила сосредоточения и сила мудрости. И где, монахи, следует видеть силу веры? В четырёх факторах вхождения в поток. Здесь следует видеть силу веры. И где, монахи, следует видеть силу усердия? В четырёх правильных усилиях. Здесь следует видеть силу усердия. И где, монахи, следует видеть силу осознанности? В четырёх основах осознанности. Здесь следует видеть силу осознанности. И где, монахи, следует видеть силу сосредоточения? В четырёх джханах. Здесь следует видеть силу сосредоточения. И где, монахи, следует видеть силу мудрости? В четырёх благородных истинах. Здесь следует видеть силу мудрости. Таковы, монахи, эти пять сил». Пятое. 6. Punakūṭasuttaṃ 6. Вторая сутта о вершине 16. ‘‘Pañcimāni, bhikkhave, balāni. Katamāni pañca? Saddhābalaṃ, vīriyabalaṃ, satibalaṃ, samādhibalaṃ, paññābalaṃ – imāni kho, bhikkhave, pañca balāni. Imesaṃ kho, bhikkhave, pañcannaṃ balānaṃ etaṃ aggaṃ etaṃ saṅgāhikaṃ etaṃ saṅghātaniyaṃ, yadidaṃ paññābalaṃ. Seyyathāpi, bhikkhave, kūṭāgārassa etaṃ aggaṃ etaṃ saṅgāhikaṃ etaṃ saṅghātaniyaṃ, yadidaṃ kūṭaṃ. Evamevaṃ kho, bhikkhave, imesaṃ pañcannaṃ balānaṃ etaṃ aggaṃ etaṃ saṅgāhikaṃ etaṃ saṅghātaniyaṃ, yadidaṃ paññābala’’nti. Chaṭṭhaṃ. 16. «Монахи, есть эти пять сил. Какие пять? Сила веры, сила усердия, сила осознанности, сила сосредоточения и сила мудрости — таковы, монахи, эти пять сил. Из этих пяти сил, монахи, сила мудрости является наивысшей, объединяющей и скрепляющей их. Подобно тому, монахи, как у дома с остроконечной крышей вершина является наивысшей частью, удерживающей и скрепляющей всё здание, точно так же, монахи, из этих пяти сил сила мудрости является наивысшей, объединяющей и скрепляющей их». Шестое. 7. Paṭhamahitasuttaṃ 7. Первая сутта о благе 17. ‘‘Pañcahi[Pg.11], bhikkhave, dhammehi samannāgato bhikkhu attahitāya paṭipanno hoti, no parahitāya. Katamehi pañcahi? Idha, bhikkhave, bhikkhu attanā sīlasampanno hoti, no paraṃ sīlasampadāya samādapeti; attanā samādhisampanno hoti, no paraṃ samādhisampadāya samādapeti; attanā paññāsampanno hoti, no paraṃ paññāsampadāya samādapeti; attanā vimuttisampanno hoti, no paraṃ vimuttisampadāya samādapeti; attanā vimuttiñāṇadassanasampanno hoti, no paraṃ vimuttiñāṇadassanasampadāya samādapeti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi aṅgehi samannāgato bhikkhu attahitāya paṭipanno hoti, no parahitāyā’’ti. Sattamaṃ. 17. «Монахи, наделённый пятью качествами бхиккху практикует ради собственного блага, но не ради блага других. Какими пятью? Здесь, монахи, бхиккху сам совершенен в нравственности, но не побуждает другого совершенствоваться в нравственности; сам совершенен в сосредоточении, но не побуждает другого совершенствоваться в сосредоточении; сам совершенен в мудрости, но не побуждает другого совершенствоваться в мудрости; сам совершенен в освобождении, но не побуждает другого совершенствоваться в освобождении; сам совершенен в знании и видении освобождения, но не побуждает другого совершенствоваться в знании и видении освобождения. Наделенный этими пятью качествами, монахи, бхиккху практикует ради собственного блага, но не ради блага других». Седьмое. 8. Dutiyahitasuttaṃ 8. Вторая сутта о благе 18. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato bhikkhu parahitāya paṭipanno hoti, no attahitāya. Katamehi pañcahi? Idha, bhikkhave, bhikkhu attanā na sīlasampanno hoti, paraṃ sīlasampadāya samādapeti; attanā na samādhisampanno hoti, paraṃ samādhisampadāya samādapeti; attanā na paññāsampanno hoti, paraṃ paññāsampadāya samādapeti; attanā na vimuttisampanno hoti, paraṃ vimuttisampadāya samādapeti; attanā na vimuttiñāṇadassanasampanno hoti, paraṃ vimuttiñāṇadassanasampadāya samādapeti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato bhikkhu parahitāya paṭipanno hoti, no attahitāyā’’ti. Aṭṭhamaṃ. 18. «Монахи, наделённый пятью качествами бхиккху практикует ради блага других, но не ради собственного блага. Какими пятью? Здесь, монахи, бхиккху сам не совершенен в нравственности, но побуждает другого совершенствоваться в нравственности; сам не совершенен в сосредоточении, но побуждает другого совершенствоваться в сосредоточении; сам не совершенен в мудрости, но побуждает другого совершенствоваться в мудрости; сам не совершенен в освобождении, но побуждает другого совершенствоваться в освобождении; сам не совершенен в знании и видении освобождения, но побуждает другого совершенствоваться в знании и видении освобождения. Наделенный этими пятью качествами, монахи, бхиккху практикует ради блага других, но не ради собственного блага». Восьмое. 9. Tatiyahitasuttaṃ 9. Третья сутта о благе 19. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato bhikkhu neva attahitāya paṭipanno hoti, no parahitāya. Katamehi pañcahi? Idha, bhikkhave, bhikkhu attanā na sīlasampanno hoti, no paraṃ sīlasampadāya samādapeti; attanā na samādhisampanno hoti, no paraṃ samādhisampadāya samādapeti; attanā na paññāsampanno hoti, no paraṃ paññāsampadāya samādapeti; attanā na vimuttisampanno hoti, no paraṃ vimuttisampadāya samādapeti; attanā na vimuttiñāṇadassanasampanno hoti, no paraṃ vimuttiñāṇadassanasampadāya samādapeti. Imehi kho[Pg.12], bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato bhikkhu neva attahitāya paṭipanno hoti, no parahitāyā’’ti. Navamaṃ. 19. «Монахи, наделённый пятью качествами бхиккху практикует ни ради собственного блага, ни ради блага других. Какими пятью? Здесь, монахи, бхиккху сам не совершенен в нравственности и не побуждает другого совершенствоваться в нравственности; сам не совершенен в сосредоточении и не побуждает другого совершенствоваться в сосредоточении; сам не совершенен в мудрости и не побуждает другого совершенствоваться в мудрости; сам не совершенен в освобождении и не побуждает другого совершенствоваться в освобождении; сам не совершенен в знании и видении освобождения и не побуждает другого совершенствоваться в знании и видении освобождения. Наделенный этими пятью качествами, монахи, бхиккху практикует ни ради собственного блага, ни ради блага других». Девятое. 10. Catutthahitasuttaṃ 10. Четвёртая сутта о благе 20. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato bhikkhu attahitāya ca paṭipanno hoti parahitāya ca. Katamehi pañcahi? Idha, bhikkhave, bhikkhu attanā ca sīlasampanno hoti, parañca sīlasampadāya samādapeti; attanā ca samādhisampanno hoti, parañca samādhisampadāya samādapeti, attanā ca paññāsampanno hoti, parañca paññāsampadāya samādapeti; attanā ca vimuttisampanno hoti, parañca vimuttisampadāya samādapeti; attanā ca vimuttiñāṇadassanasampanno hoti, parañca vimuttiñāṇadassanasampadāya samādapeti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato bhikkhu attahitāya ca paṭipanno hoti parahitāya cā’’ti. Dasamaṃ. 20. «Монахи, наделённый пятью качествами бхиккху практикует как ради собственного блага, так и ради блага других. Какими пятью? Здесь, монахи, бхиккху сам совершенен в нравственности и побуждает другого совершенствоваться в нравственности; сам совершенен в сосредоточении и побуждает другого совершенствоваться в сосредоточении; сам совершенен в мудрости и побуждает другого совершенствоваться в мудрости; сам совершенен в освобождении и побуждает другого совершенствоваться в освобождении; сам совершенен в знании и видении освобождения и побуждает другого совершенствоваться в знании и видении освобождения. Наделенный этими пятью качествами, монахи, бхиккху практикует как ради собственного блага, так и ради блага других». Десятое. Balavaggo dutiyo. Вторая глава о силах завершена. Tassuddānaṃ – Сводный стих к ней: Ananussutakūṭañca, saṃkhittaṃ vitthatena ca; Daṭṭhabbañca puna kūṭaṃ, cattāropi hitena cāti. «Неуслышанное» и «Вершина», «Краткое» и «Подробное», «Где следует видеть», снова «Вершина», а также четыре сутты о «Благе». 3. Pañcaṅgikavaggo 3. Глава о пяти факторах 1. Paṭhamaagāravasuttaṃ 1. Первая сутта о непочтительности 21. ‘‘So vata, bhikkhave, bhikkhu agāravo appatisso asabhāgavuttiko ‘sabrahmacārīsu ābhisamācārikaṃ dhammaṃ paripūressatī’ti netaṃ ṭhānaṃ vijjati. ‘Ābhisamācārikaṃ dhammaṃ aparipūretvā sekhaṃ dhammaṃ paripūressatī’ti netaṃ ṭhānaṃ vijjati. ‘Sekhaṃ dhammaṃ aparipūretvā sīlāni paripūressatī’ti netaṃ ṭhānaṃ vijjati. ‘Sīlāni aparipūretvā sammādiṭṭhiṃ paripūressatī’ti netaṃ ṭhānaṃ vijjati. ‘Sammādiṭṭhiṃ aparipūretvā sammāsamādhiṃ paripūressatī’ti netaṃ ṭhānaṃ vijjati. 21. «Монахи, невозможно, чтобы бхиккху, будучи непочтительным, неуважительным и неуживчивым со своими собратьями по святой жизни, исполнил правила надлежащего поведения. Не исполнив правила надлежащего поведения, невозможно, чтобы он исполнил качества ученика. Не исполнив качества ученика, невозможно, чтобы он исполнил правила нравственности. Не исполнив правила нравственности, невозможно, чтобы он исполнил правильное воззрение. Не исполнив правильное воззрение, невозможно, чтобы он исполнил правильное сосредоточение». ‘‘So [Pg.13] vata, bhikkhave, bhikkhu sagāravo sappatisso sabhāgavuttiko ‘sabrahmacārīsu ābhisamācārikaṃ dhammaṃ paripūressatī’ti ṭhānametaṃ vijjati. ‘Ābhisamācārikaṃ dhammaṃ paripūretvā sekhaṃ dhammaṃ paripūressatī’ti ṭhānametaṃ vijjati. ‘Sekhaṃ dhammaṃ paripūretvā sīlāni paripūressatī’ti ṭhānametaṃ vijjati. ‘Sīlāni paripūretvā sammādiṭṭhiṃ paripūressatī’ti ṭhānametaṃ vijjati. ‘Sammādiṭṭhiṃ paripūretvā sammāsamādhiṃ paripūressatī’ti ṭhānametaṃ vijjatī’’ti. Paṭhamaṃ. «Монахи, вполне возможно, чтобы бхиккху, будучи почтительным, уважительным и уживчивым со своими собратьями по святой жизни, исполнил правила надлежащего поведения. Исполнив правила надлежащего поведения, возможно, чтобы он исполнил качества ученика. Исполнив качества ученика, возможно, чтобы он исполнил правила нравственности. Исполнив правила нравственности, возможно, чтобы он исполнил правильное воззрение. Исполнив правильное воззрение, возможно, чтобы он исполнил правильное сосредоточение». Первое. 2. Dutiyaagāravasuttaṃ 2. Вторая сутта о непочтительности 22. ‘‘So vata, bhikkhave, bhikkhu agāravo appatisso asabhāgavuttiko ‘sabrahmacārīsu ābhisamācārikaṃ dhammaṃ paripūressatī’ti netaṃ ṭhānaṃ vijjati. ‘Ābhisamācārikaṃ dhammaṃ aparipūretvā sekhaṃ dhammaṃ paripūressatī’ti netaṃ ṭhānaṃ vijjati. ‘Sekhaṃ dhammaṃ aparipūretvā sīlakkhandhaṃ paripūressatī’ti netaṃ ṭhānaṃ vijjati. ‘Sīlakkhandhaṃ aparipūretvā samādhikkhandhaṃ paripūressatī’ti netaṃ ṭhānaṃ vijjati. ‘Samādhikkhandhaṃ aparipūretvā paññākkhandhaṃ paripūressatī’ti netaṃ ṭhānaṃ vijjati. 22. «Монахи, невозможно, чтобы бхиккху, будучи непочтительным, неуважительным и неуживчивым со своими собратьями по святой жизни, исполнил правила надлежащего поведения. Не исполнив правила надлежащего поведения, невозможно, чтобы он исполнил качества ученика. Не исполнив качества ученика, невозможно, чтобы он исполнил группу нравственности. Не исполнив группу нравственности, невозможно, чтобы он исполнил группу сосредоточения. Не исполнив группу сосредоточения, невозможно, чтобы он исполнил группу мудрости». ‘‘So vata, bhikkhave, bhikkhu sagāravo sappatisso sabhāgavuttiko ‘sabrahmacārīsu ābhisamācārikaṃ dhammaṃ paripūressatī’ti ṭhānametaṃ vijjati. ‘Ābhisamācārikaṃ dhammaṃ paripūretvā sekhaṃ dhammaṃ paripūressatī’ti ṭhānametaṃ vijjati. Sekhaṃ dhammaṃ paripūretvā sīlakkhandhaṃ paripūressatī’ti ṭhānametaṃ vijjati. ‘Sīlakkhandhaṃ paripūretvā samādhikkhandhaṃ paripūressatī’ti ṭhānametaṃ vijjati. ‘Samādhikkhandhaṃ paripūretvā paññākkhandhaṃ paripūressatī’ti ṭhānametaṃ vijjatī’’ti. Dutiyaṃ. «Монахи, вполне возможно, чтобы бхиккху, будучи почтительным, уважительным и уживчивым со своими собратьями по святой жизни, исполнил правила надлежащего поведения. Исполнив правила надлежащего поведения, возможно, чтобы он исполнил качества ученика. Исполнив качества ученика, возможно, чтобы он исполнил группу нравственности. Исполнив группу нравственности, возможно, чтобы он исполнил группу сосредоточения. Исполнив группу сосредоточения, возможно, чтобы он исполнил группу мудрости». Второе. 3. Upakkilesasuttaṃ 3. Сутта о загрязнениях 23. ‘‘Pañcime, bhikkhave, jātarūpassa upakkilesā, yehi upakkilesehi upakkiliṭṭhaṃ jātarūpaṃ na ceva mudu hoti na ca kammaniyaṃ na ca pabhassaraṃ pabhaṅgu ca na ca sammā upeti kammāya. Katame pañca? Ayo, lohaṃ, tipu, sīsaṃ, sajjhaṃ – ime kho, bhikkhave, pañca jātarūpassa upakkilesā[Pg.14], yehi upakkilesehi upakkiliṭṭhaṃ jātarūpaṃ na ceva mudu hoti na ca kammaniyaṃ na ca pabhassaraṃ pabhaṅgu ca na ca sammā upeti kammāya. Yato ca kho, bhikkhave, jātarūpaṃ imehi pañcahi upakkilesehi vimuttaṃ hoti, taṃ hoti jātarūpaṃ mudu ca kammaniyañca pabhassarañca na ca pabhaṅgu sammā upeti kammāya. Yassā yassā ca piḷandhanavikatiyā ākaṅkhati – yadi muddikāya yadi kuṇḍalāya yadi gīveyyakāya yadi suvaṇṇamālāya – tañcassa atthaṃ anubhoti. 23. «Монахи, есть эти пять загрязнений золота, из-за которых загрязнённое золото не является ни мягким, ни податливым, ни сияющим, но становится хрупким и непригодным для обработки. Какие пять? Железо, медь, олово, свинец и серебро — таковы, монахи, пять загрязнений золота, из-за которых загрязнённое золото не является ни мягким, ни податливым, ни сияющим, но становится хрупким и непригодным для обработки. Но когда, монахи, золото очищено от этих пяти загрязнений, оно становится мягким, податливым, сияющим, нехрупким и прекрасно подходит для обработки. Какое бы украшение ни пожелали из него сделать — будь то кольцо, серьги, ожерелье или золотая гирлянда — оно послужит этой цели». ‘‘Evamevaṃ kho, bhikkhave, pañcime cittassa upakkilesā, yehi upakkilesehi upakkiliṭṭhaṃ cittaṃ na ceva mudu hoti na ca kammaniyaṃ na ca pabhassaraṃ pabhaṅgu ca na ca sammā samādhiyati āsavānaṃ khayāya. Katame pañca? Kāmacchando, byāpādo, thinamiddhaṃ, uddhaccakukkuccaṃ, vicikicchā – ime kho, bhikkhave, pañca cittassa upakkilesā yehi upakkilesehi upakkiliṭṭhaṃ cittaṃ na ceva mudu hoti na ca kammaniyaṃ na ca pabhassaraṃ pabhaṅgu ca na ca sammā samādhiyati āsavānaṃ khayāya. Yato ca kho, bhikkhave, cittaṃ imehi pañcahi upakkilesehi vimuttaṃ hoti, taṃ hoti cittaṃ mudu ca kammaniyañca pabhassarañca na ca pabhaṅgu sammā samādhiyati āsavānaṃ khayāya. Yassa yassa ca abhiññāsacchikaraṇīyassa dhammassa cittaṃ abhininnāmeti abhiññāsacchikiriyāya tatra tatreva sakkhibhabbataṃ pāpuṇāti sati sati āyatane. «Точно так же, монахи, есть эти пять загрязнений ума, из-за которых загрязнённый ум не является ни мягким, ни податливым, ни сияющим, но становится хрупким и не может должным образом сосредоточиться ради уничтожения влечений. Какие пять? Чувственное желание, недоброжелательность, вялость и сонливость, возбуждение и беспокойство, сомнение — таковы, монахи, пять загрязнений ума, из-за которых загрязнённый ум не является ни мягким, ни податливым, ни сияющим, но становится хрупким и не может должным образом сосредоточиться ради уничтожения влечений. Но когда, монахи, ум очищен от этих пяти загрязнений, он становится мягким, податливым, сияющим, нехрупким и прекрасно сосредотачивается ради уничтожения влечений. Тогда, при наличии надлежащей основы, к какому бы состоянию, постигаемому прямым знанием, человек ни направил свой ум для его постижения и реализации, он достигает способности осуществить это в каждом конкретном случае». ‘‘So sace ākaṅkhati – ‘anekavihitaṃ iddhividhaṃ paccanubhaveyyaṃ – ekopi hutvā bahudhā assaṃ, bahudhāpi hutvā eko assaṃ; āvibhāvaṃ, tirobhāvaṃ; tirokuṭṭaṃ tiropākāraṃ tiropabbataṃ asajjamāno gaccheyyaṃ, seyyathāpi ākāse; pathaviyāpi ummujjanimujjaṃ kareyyaṃ, seyyathāpi udake; udakepi abhijjamāno gaccheyyaṃ, seyyathāpi pathaviyaṃ; ākāsepi pallaṅkena kameyyaṃ, seyyathāpi pakkhī sakuṇo; imepi candimasūriye evaṃmahiddhike evaṃmahānubhāve pāṇinā parimaseyyaṃ parimajjeyyaṃ yāva brahmalokāpi kāyena vasaṃ vatteyya’nti, tatra tatreva sakkhibhabbataṃ pāpuṇāti sati sati āyatane. «Если он пожелает: „Пусть я буду обладать различными видами сверхъестественных сил: будучи одним, становиться многим; будучи многим, становиться одним; становиться видимым и невидимым; беспрепятственно проходить сквозь стены, ограды, горы, как сквозь пространство; погружаться в землю и выходить из неё, как в воде; ходить по воде, не проваливаясь, как по земле; летать по воздуху в позе лотоса, подобно крылатой птице; касаться и гладить рукой эти луну и солнце, столь могущественные и великие; распространять своё телесное влияние вплоть до мира Брахмы“ — он достигает способности осуществить это в каждом конкретном случае, при наличии надлежащей основы». ‘‘So [Pg.15] sace ākaṅkhati – ‘dibbāya sotadhātuyā visuddhāya atikkantamānusikāya ubho sadde suṇeyyaṃ – dibbe ca mānuse ca ye dūre santike cā’ti, tatra tatreva sakkhibhabbataṃ pāpuṇāti sati sati āyatane. «Если он пожелает: „Пусть я с помощью божественного слуха, очищенного и превосходящего человеческий, буду слышать оба вида звуков — божественные и человеческие, как далёкие, так и близкие“ — он достигает способности осуществить это в каждом конкретном случае, при наличии надлежащей основы». ‘‘So sace ākaṅkhati – ‘parasattānaṃ parapuggalānaṃ cetasā ceto paricca pajāneyyaṃ – sarāgaṃ vā cittaṃ sarāgaṃ cittanti pajāneyyaṃ, vītarāgaṃ vā cittaṃ vītarāgaṃ cittanti pajāneyyaṃ, sadosaṃ vā cittaṃ sadosaṃ cittanti pajāneyyaṃ, vītadosaṃ vā cittaṃ vītadosaṃ cittanti pajāneyyaṃ, samohaṃ vā cittaṃ samohaṃ cittanti pajāneyyaṃ, vītamohaṃ vā cittaṃ vītamohaṃ cittanti pajāneyyaṃ, saṃkhittaṃ vā cittaṃ saṃkhittaṃ cittanti pajāneyyaṃ, vikkhittaṃ vā cittaṃ vikkhittaṃ cittanti pajāneyyaṃ, mahaggataṃ vā cittaṃ mahaggataṃ cittanti pajāneyyaṃ, amahaggataṃ vā cittaṃ amahaggataṃ cittanti pajāneyyaṃ, sauttaraṃ vā cittaṃ sauttaraṃ cittanti pajāneyyaṃ, anuttaraṃ vā cittaṃ anuttaraṃ cittanti pajāneyyaṃ, samāhitaṃ vā cittaṃ samāhitaṃ cittanti pajāneyyaṃ, asamāhitaṃ vā cittaṃ asamāhitaṃ cittanti pajāneyyaṃ, vimuttaṃ vā cittaṃ vimuttaṃ cittanti pajāneyyaṃ, avimuttaṃ vā cittaṃ avimuttaṃ cittanti pajāneyya’nti, tatra tatreva sakkhibhabbataṃ pāpuṇāti sati sati āyatane. «Если он пожелает: „Пусть я постигну ум других существ и других людей, охватив его своим собственным умом. Пусть я буду распознавать ум, охваченный страстью, как ум, охваченный страстью, а ум, свободный от страсти, как ум, свободный от страсти; ум, охваченный злобой, как ум, охваченный злобой, а ум, свободный от злобы, как ум, свободный от злобы; ум, охваченный заблуждением, как ум, охваченный заблуждением, а ум, свободный от заблуждения, как ум, свободный от заблуждения; сжатый ум как сжатый, а рассеянный ум как рассеянный; возвышенный ум как возвышенный, а невозвышенный ум как невозвышенный; превзойденный ум как превзойденный, а непревзойденный ум как непревзойденный; сосредоточенный ум как сосредоточенный, а несосредоточенный ум как несосредоточенный; освобожденный ум как освобожденный, а неосвобожденный ум как неосвобожденный“, — то он достигает способности лично свидетельствовать это в каждом конкретном случае, при наличии надлежащих условий». ‘‘So sace ākaṅkhati – ‘anekavihitaṃ pubbenivāsaṃ anussareyyaṃ, seyyathidaṃ – ekampi jātiṃ dvepi jātiyo tissopi jātiyo catassopi jātiyo pañcapi jātiyo dasapi jātiyo vīsampi jātiyo tiṃsampi jātiyo cattārīsampi jātiyo paññāsampi jātiyo jātisatampi jātisahassampi jātisatasahassampi anekepi saṃvaṭṭakappe anekepi vivaṭṭakappe anekepi saṃvaṭṭavivaṭṭakappe – amutrāsiṃ evaṃnāmo evaṃgotto evaṃvaṇṇo evamāhāro evaṃsukhadukkhappaṭisaṃvedī evamāyupariyanto, so tato cuto amutra udapādiṃ; tatrāpāsiṃ evaṃnāmo evaṃgotto evaṃvaṇṇo evamāhāro evaṃsukhadukkhappaṭisaṃvedī evamāyupariyanto, so tato cuto idhūpapannoti, iti sākāraṃ sauddesaṃ anekavihitaṃ pubbenivāsaṃ anussareyya’nti, tatra tatreva sakkhibhabbataṃ pāpuṇāti sati sati āyatane. «Если он пожелает: „Пусть я вспомню свои многочисленные прошлые обители, а именно: одно рождение, два рождения, три рождения, четыре рождения, пять рождений, десять рождений, двадцать рождений, тридцать рождений, сорок рождений, пятьдесят рождений, сто рождений, тысячу рождений, сто тысяч рождений, многие эпохи свертывания мира, многие эпохи развертывания мира, многие эпохи свертывания и развертывания мира: «Там у меня было такое имя, такое сословие, такая внешность, такая пища, такое переживание удовольствия и боли, такая продолжительность жизни; умирая там, я переродился в другом месте, и там у меня было такое имя, такое сословие, такая внешность, такая пища, такое переживание удовольствия и боли, такая продолжительность жизни; умирая там, я переродился здесь» — пусть я вспомню свои многочисленные прошлые обители во всех их подробностях и деталях“, — то он достигает способности лично свидетельствовать это в каждом конкретном случае, при наличии надлежащих условий». ‘‘So [Pg.16] sace ākaṅkhati – ‘dibbena cakkhunā visuddhena atikkantamānusakena satte passeyyaṃ cavamāne upapajjamāne hīne paṇīte suvaṇṇe dubbaṇṇe, sugate duggate yathākammūpage satte pajāneyyaṃ – ime vata bhonto sattā kāyaduccaritena samannāgatā vacīduccaritena samannāgatā manoduccaritena samannāgatā ariyānaṃ upavādakā micchādiṭṭhikā micchādiṭṭhikammasamādānā, te kāyassa bhedā paraṃ maraṇā apāyaṃ duggatiṃ vinipātaṃ nirayaṃ upapannā; ime vā pana bhonto sattā kāyasucaritena samannāgatā vacīsucaritena samannāgatā manosucaritena samannāgatā ariyānaṃ anupavādakā sammādiṭṭhikā sammādiṭṭhikammasamādānā, te kāyassa bhedā paraṃ maraṇā sugatiṃ saggaṃ lokaṃ upapannāti, iti dibbena cakkhunā visuddhena atikkantamānusakena satte passeyyaṃ cavamāne upapajjamāne hīne paṇīte suvaṇṇe dubbaṇṇe, sugate duggate yathākammūpage satte pajāneyya’nti, tatra tatreva sakkhibhabbataṃ pāpuṇāti sati sati āyatane. «Если он пожелает: „Пусть божественным оком, очищенным и превосходящим человеческое, я увижу существ, умирающих и рождающихся вновь, низших и высших, красивых и уродливых, счастливых и несчастных, и постигну, как существа перерождаются в соответствии со своей каммой: «Эти почтенные существа, совершавшие дурные поступки телом, словом и умом, оскорблявшие благородных, придерживавшиеся ложных взглядов и совершавшие действия, основанные на ложных взглядах, с распадом тела, после смерти, переродились в мире лишений, в несчастливом уделе, в нижних мирах, в аду; а эти почтенные существа, совершавшие благие поступки телом, словом и умом, не оскорблявшие благородных, придерживавшиеся правильных взглядов и совершавшие действия, основанные на правильных взглядах, с распадом тела, после смерти, переродились в счастливом уделе, в небесном мире» — пусть так божественным оком, очищенным и превосходящим человеческое, я увижу существ, умирающих и рождающихся вновь, низших и высших, красивых и уродливых, счастливых и несчастных, и постигну, как существа перерождаются в соответствии со своей каммой“, — то он достигает способности лично свидетельствовать это в каждом конкретном случае, при наличии надлежащих условий». ‘‘So sace ākaṅkhati – ‘āsavānaṃ khayā anāsavaṃ cetovimuttiṃ paññāvimuttiṃ diṭṭheva dhamme sayaṃ abhiññā sacchikatvā upasampajja vihareyya’nti, tatra tatreva sakkhibhabbataṃ pāpuṇāti sati sati āyatane’’ti. Tatiyaṃ. «Если он пожелает: „Пусть с уничтожением омрачений я в этой самой жизни сам благодаря прямому знанию постигну неомраченное освобождение ума, освобождение мудростью, и, войдя в него, буду пребывать в нем“, — то он достигает способности лично свидетельствовать это в каждом конкретном случае, при наличии надлежащих условий». Третья. 4. Dussīlasuttaṃ 4. Сутта о безнравственности 24. ‘‘Dussīlassa, bhikkhave, sīlavipannassa hatūpaniso hoti sammāsamādhi; sammāsamādhimhi asati sammāsamādhivipannassa hatūpanisaṃ hoti yathābhūtañāṇadassanaṃ; yathābhūtañāṇadassane asati yathābhūtañāṇadassanavipannassa hatūpaniso hoti nibbidāvirāgo; nibbidāvirāge asati nibbidāvirāgavipannassa hatūpanisaṃ hoti vimuttiñāṇadassanaṃ. Seyyathāpi, bhikkhave, rukkho sākhāpalāsavipanno. Tassa papaṭikāpi na pāripūriṃ gacchati, tacopi na pāripūriṃ gacchati, pheggupi na pāripūriṃ gacchati, sāropi na pāripūriṃ gacchati; evamevaṃ kho, bhikkhave, dussīlassa sīlavipannassa hatūpaniso hoti sammāsamādhi; sammāsamādhimhi asati sammāsamādhivipannassa hatūpanisaṃ hoti yathābhūtañāṇadassanaṃ; yathābhūtañāṇadassane asati yathābhūtañāṇadassanavipannassa hatūpaniso hoti [Pg.17] nibbidāvirāgo; nibbidāvirāge asati nibbidāvirāgavipannassa hatūpanisaṃ hoti vimuttiñāṇadassanaṃ. 24. «У безнравственного человека, монахи, у того, кто обделен добродетелью, правильное сосредоточение лишено своего основания. Когда нет правильного сосредоточения, у того, кто обделен правильным сосредоточением, знание и видение вещей такими, какие они есть на самом деле, лишено своего основания. Когда нет знания и видения вещей такими, какие они есть на самом деле, у того, кто обделен знанием и видением вещей такими, какие они есть на самом деле, разочарование и бесстрастие лишены своего основания. Когда нет разочарования и бесстрастия, у того, кто обделен разочарованием и бесстрастием, знание и видение освобождения лишены своего основания. Представьте, монахи, дерево, лишенное ветвей и листвы. Тогда его побеги не развиваются до полноты; его кора, заболонь и сердцевина также не развиваются до полноты. Точно так же, монахи, у безнравственного человека, у того, кто обделен добродетелью, правильное сосредоточение лишено своего основания. Когда нет правильного сосредоточения, у того, кто обделен правильным сосредоточением, знание и видение вещей такими, какие они есть на самом деле, лишено своего основания. Когда нет знания и видения вещей такими, какие они есть на самом деле, у того, кто обделен знанием и видением вещей такими, какие они есть на самом деле, разочарование и бесстрастие лишены своего основания. Когда нет разочарования и бесстрастия, у того, кто обделен разочарованием и бесстрастием, знание и видение освобождения лишены своего основания». ‘‘Sīlavato, bhikkhave, sīlasampannassa upanisasampanno hoti sammāsamādhi; sammāsamādhimhi sati sammāsamādhisampannassa upanisasampannaṃ hoti yathābhūtañāṇadassanaṃ; yathābhūtañāṇadassane sati yathābhūtañāṇadassanasampannassa upanisasampanno hoti nibbidāvirāgo; nibbidāvirāge sati nibbidāvirāgasampannassa upanisasampannaṃ hoti vimuttiñāṇadassanaṃ. Seyyathāpi, bhikkhave, rukkho sākhāpalāsasampanno. Tassa papaṭikāpi pāripūriṃ gacchati, tacopi pāripūriṃ gacchati, pheggupi pāripūriṃ gacchati, sāropi pāripūriṃ gacchati; evamevaṃ kho, bhikkhave, sīlavato sīlasampannassa upanisasampanno hoti sammāsamādhi; sammāsamādhimhi sati sammāsamādhisampannassa upanisasampannaṃ hoti yathābhūtañāṇadassanaṃ; yathābhūtañāṇadassane sati yathābhūtañāṇadassanasampannassa upanisasampanno hoti nibbidāvirāgo; nibbidāvirāge sati nibbidāvirāgasampannassa upanisasampannaṃ hoti vimuttiñāṇadassana’’nti. Catutthaṃ. «У нравственного человека, монахи, у того, кто наделен добродетелью, правильное сосредоточение обладает своим основанием. Когда есть правильное сосредоточение, у того, кто наделен правильным сосредоточением, знание и видение вещей такими, какие они есть на самом деле, обладает своим основанием. Когда есть знание и видение вещей такими, какие они есть на самом деле, у того, кто наделен знанием и видением вещей такими, какие они есть на самом деле, разочарование и бесстрастие обладают своим основанием. Когда есть разочарование и бесстрастие, у того, кто наделен разочарованием и бесстрастием, знание и видение освобождения обладают своим основанием. Представьте, монахи, дерево, наделенное ветвями и листвой. Тогда его побеги развиваются до полноты; его кора, заболонь и сердцевина также развиваются до полноты. Точно так же, монахи, у нравственного человека, у того, кто наделен добродетелью, правильное сосредоточение обладает своим основанием. Когда есть правильное сосредоточение, у того, кто наделен правильным сосредоточением, знание и видение вещей такими, какие они есть на самом деле, обладает своим основанием. Когда есть знание и видение вещей такими, какие они есть на самом деле, у того, кто наделен знанием и видением вещей такими, какие они есть на самом деле, разочарование и бесстрастие обладают своим основанием. Когда есть разочарование и бесстрастие, у того, кто наделен разочарованием и бесстрастием, знание и видение освобождения обладают своим основанием». Четвертая. 5. Anuggahitasuttaṃ 5. Сутта о поддержке 25. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, aṅgehi anuggahitā sammādiṭṭhi cetovimuttiphalā ca hoti cetovimuttiphalānisaṃsā ca, paññāvimuttiphalā ca hoti paññāvimuttiphalānisaṃsā ca. 25. «Монахи, когда правильные взгляды поддерживаются пятью факторами, они приносят плод освобождения ума, плод и пользу освобождения ума; они приносят плод освобождения мудростью, плод и пользу освобождения мудростью». ‘‘Katamehi pañcahi? Idha, bhikkhave, sammādiṭṭhi sīlānuggahitā ca hoti, sutānuggahitā ca hoti, sākacchānuggahitā ca hoti, samathānuggahitā ca hoti, vipassanānuggahitā ca hoti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi aṅgehi anuggahitā sammādiṭṭhi cetovimuttiphalā ca hoti cetovimuttiphalānisaṃsā ca, paññāvimuttiphalā ca hoti paññāvimuttiphalānisaṃsā cā’’ti. Pañcamaṃ. «Какими пятью? Здесь, монахи, правильные взгляды поддерживаются добродетелью, обучением, обсуждением, саматхой и випассаной. Когда правильные взгляды поддерживаются этими пятью факторами, они приносят плод освобождения ума, плод и пользу освобождения ума; они приносят плод освобождения мудростью, плод и пользу освобождения мудростью». Пятая. 6. Vimuttāyatanasuttaṃ 6. Сутта об основаниях освобождения 26. ‘‘Pañcimāni, bhikkhave, vimuttāyatanāni yattha bhikkhuno appamattassa ātāpino pahitattassa viharato avimuttaṃ vā cittaṃ vimuccati, aparikkhīṇā [Pg.18] vā āsavā parikkhayaṃ gacchanti, ananuppattaṃ vā anuttaraṃ yogakkhemaṃ anupāpuṇāti. 26. «Существует пять оснований освобождения, монахи, благодаря которым у монаха, пребывающего прилежным, ревностным и решительным, еще не освобожденный ум освобождается, еще не уничтоженные омрачения полностью уничтожаются, и он достигает еще не достигнутой непревзойденной безопасности от уз». ‘‘Katamāni pañca? Idha, bhikkhave, bhikkhuno satthā dhammaṃ deseti aññataro vā garuṭṭhāniyo sabrahmacārī. Yathā yathā, bhikkhave, tassa bhikkhuno satthā dhammaṃ deseti, aññataro vā garuṭṭhāniyo sabrahmacārī, tathā tathā so tasmiṃ dhamme atthapaṭisaṃvedī ca hoti dhammapaṭisaṃvedī ca. Tassa atthapaṭisaṃvedino dhammapaṭisaṃvedino pāmojjaṃ jāyati. Pamuditassa pīti jāyati. Pītimanassa kāyo passambhati. Passaddhakāyo sukhaṃ vedeti. Sukhino cittaṃ samādhiyati. Idaṃ, bhikkhave, paṭhamaṃ vimuttāyatanaṃ yattha bhikkhuno appamattassa ātāpino pahitattassa viharato avimuttaṃ vā cittaṃ vimuccati, aparikkhīṇā vā āsavā parikkhayaṃ gacchanti, ananuppattaṃ vā anuttaraṃ yogakkhemaṃ anupāpuṇāti. «Какие пять? Здесь, монахи, Учитель или кто-то из собратьев по святой жизни, занимающий положение учителя, проповедует монаху Дхамму. Каким бы образом Учитель или кто-то из собратьев по святой жизни, занимающий положение учителя, ни проповедовал монаху Дхамму, именно таким образом он постигает смысл и постигает Дхамму. Когда он постигает это, в нем рождается радость. У радостного рождается восторг. У того, чей ум полон восторга, тело успокаивается. Тот, чье тело спокойно, испытывает блаженство. У того, кто испытывает блаженство, ум сосредоточивается. Это, монахи, первое основание освобождения, благодаря которому у монаха, пребывающего прилежным, ревностным и решительным, еще не освобожденный ум освобождается, еще не уничтоженные омрачения полностью уничтожаются, и он достигает еще не достигнутой непревзойденной безопасности от уз». ‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, bhikkhuno na heva kho satthā dhammaṃ deseti, aññataro vā garuṭṭhāniyo sabrahmacārī, api ca kho yathāsutaṃ yathāpariyattaṃ dhammaṃ vitthārena paresaṃ deseti. Yathā yathā, bhikkhave, bhikkhu yathāsutaṃ yathāpariyattaṃ dhammaṃ vitthārena paresaṃ deseti tathā tathā so tasmiṃ dhamme atthapaṭisaṃvedī ca hoti dhammapaṭisaṃvedī ca. Tassa atthapaṭisaṃvedino dhammapaṭisaṃvedino pāmojjaṃ jāyati. Pamuditassa pīti jāyati. Pītimanassa kāyo passambhati. Passaddhakāyo sukhaṃ vedeti. Sukhino cittaṃ samādhiyati. Idaṃ, bhikkhave, dutiyaṃ vimuttāyatanaṃ yattha bhikkhuno appamattassa ātāpino pahitattassa viharato avimuttaṃ vā cittaṃ vimuccati, aparikkhīṇā vā āsavā parikkhayaṃ gacchanti, ananuppattaṃ vā anuttaraṃ yogakkhemaṃ anupāpuṇāti. «И еще, монахи: ни Учитель, ни кто-то из собратьев по святой жизни, занимающий положение учителя, не проповедует монаху Дхамму, но он сам подробно проповедует другим Дхамму так, как он ее слышал и выучил. Каким бы образом монах ни проповедовал подробно другим Дхамму так, как он ее слышал и выучил, именно таким образом в отношении этой Дхаммы он постигает смысл и постигает Дхамму. Когда он постигает это, в нем рождается радость. У радостного рождается восторг. У того, чей ум полон восторга, тело успокаивается. Тот, чье тело спокойно, испытывает блаженство. У того, кто испытывает блаженство, ум сосредоточивается. Это, монахи, второе основание освобождения, благодаря которому у монаха, пребывающего прилежным, ревностным и решительным, еще не освобожденный ум освобождается, еще не уничтоженные омрачения полностью уничтожаются, и он достигает еще не достигнутой непревзойденной безопасности от уз». ‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, bhikkhuno na heva kho satthā dhammaṃ deseti, aññataro vā garuṭṭhāniyo sabrahmacārī, nāpi yathāsutaṃ yathāpariyattaṃ dhammaṃ vitthārena paresaṃ deseti, api ca kho yathāsutaṃ yathāpariyattaṃ dhammaṃ vitthārena sajjhāyaṃ karoti. Yathā yathā, bhikkhave, bhikkhu yathāsutaṃ yathāpariyattaṃ dhammaṃ vitthārena sajjhāyaṃ karoti tathā tathā so tasmiṃ dhamme atthapaṭisaṃvedī ca hoti dhammapaṭisaṃvedī ca. Tassa atthapaṭisaṃvedino [Pg.19] dhammapaṭisaṃvedino pāmojjaṃ jāyati. Pamuditassa pīti jāyati. Pītimanassa kāyo passambhati. Passaddhakāyo sukhaṃ vedeti. Sukhino cittaṃ samādhiyati. Idaṃ, bhikkhave, tatiyaṃ vimuttāyatanaṃ yattha bhikkhuno appamattassa ātāpino…pe… yogakkhemaṃ anupāpuṇāti. «И еще, монахи: ни Учитель, ни кто-то из собратьев по святой жизни, занимающий положение учителя, не проповедует монаху Дхамму, и сам он не проповедует подробно другим Дхамму так, как он ее слышал и выучил, но он подробно декламирует Дхамму так, как он ее слышал и выучил. Каким бы образом монах ни декламировал подробно Дхамму так, как он ее слышал и выучил, именно таким образом в отношении этой Дхаммы он постигает смысл и постигает Дхамму. Когда он постигает это, в нем рождается радость. У радостного рождается восторг. У того, чей ум полон восторга, тело успокаивается. Тот, чье тело спокойно, испытывает блаженство. У того, кто испытывает блаженство, ум сосредоточивается. Это, монахи, третье основание освобождения, благодаря которому у монаха, пребывающего прилежным, ревностным и решительным... [и так далее]... и он достигает непревзойденной безопасности от уз». ‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, bhikkhuno na heva kho satthā dhammaṃ deseti, aññataro vā garuṭṭhāniyo sabrahmacārī, nāpi yathāsutaṃ yathāpariyattaṃ dhammaṃ vitthārena paresaṃ deseti, nāpi yathāsutaṃ yathāpariyattaṃ dhammaṃ vitthārena sajjhāyaṃ karoti; api ca kho yathāsutaṃ yathāpariyattaṃ dhammaṃ cetasā anuvitakketi anuvicāreti manasānupekkhati. Yathā yathā, bhikkhave, bhikkhu yathāsutaṃ yathāpariyattaṃ dhammaṃ cetasā anuvitakketi anuvicāreti manasānupekkhati tathā tathā so tasmiṃ dhamme atthapaṭisaṃvedī ca hoti dhammapaṭisaṃvedī ca. Tassa atthapaṭisaṃvedino dhammapaṭisaṃvedino pāmojjaṃ jāyati. Pamuditassa pīti jāyati. Pītimanassa kāyo passambhati. Passaddhakāyo sukhaṃ vedeti. Sukhino cittaṃ samādhiyati. Idaṃ, bhikkhave, catutthaṃ vimuttāyatanaṃ yattha bhikkhuno appamattassa ātāpino pahitattassa viharato avimuttaṃ vā cittaṃ vimuccati, aparikkhīṇā vā āsavā parikkhayaṃ gacchanti, ananuppattaṃ vā anuttaraṃ yogakkhemaṃ anupāpuṇāti. «И ещё, бхиккху, бывает так, что ни Учитель не проповедует бхиккху Дхамму, ни кто-либо другой из его сотоварищей по святой жизни, занимающий положение учителя; и сам он не проповедует Дхамму другим подробно в том виде, в каком услышал её и изучил, и не повторяет Дхамму подробно в том виде, в каком услышал её и изучил, но он размышляет о Дхамме умом, исследует её и мысленно созерцает её в том виде, в каком услышал её и изучил. В какой бы мере, бхиккху, бхиккху ни размышлял о Дхамме умом, ни исследовал её и ни созерцал её мысленно в том виде, в каком услышал её и изучил, в такой же мере в отношении этой Дхаммы он постигает смысл и постигает Дхамму. У того, кто постигает смысл и постигает Дхамму, рождается ликование. У ликующего рождается восторг. У того, чей ум исполнен восторга, успокаивается тело. Тот, чьё тело успокоилось, чувствует блаженство. У чувствующего блаженство ум сосредоточивается. Это, бхиккху, четвёртое основание для освобождения, пребывая в котором прилежно, усердно и решительно, бхиккху освобождает свой ещё не освобождённый ум, полностью уничтожает свои ещё не уничтоженные асавы и достигает ещё не достигнутой непревзойдённой безопасности от уз». ‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, bhikkhuno na heva kho satthā dhammaṃ deseti aññataro vā garuṭṭhāniyo sabrahmacārī, nāpi yathāsutaṃ yathāpariyattaṃ dhammaṃ vitthārena paresaṃ deseti, nāpi yathāsutaṃ yathāpariyattaṃ dhammaṃ vitthārena sajjhāyaṃ karoti, nāpi yathāsutaṃ yathāpariyattaṃ dhammaṃ cetasā anuvitakketi anuvicāreti manasānupekkhati; api ca khvassa aññataraṃ samādhinimittaṃ suggahitaṃ hoti sumanasikataṃ sūpadhāritaṃ suppaṭividdhaṃ paññāya. Yathā yathā, bhikkhave, bhikkhuno aññataraṃ samādhinimittaṃ suggahitaṃ hoti sumanasikataṃ sūpadhāritaṃ suppaṭividdhaṃ paññāya tathā tathā so tasmiṃ dhamme atthapaṭisaṃvedī ca hoti dhammapaṭisaṃvedī ca. Tassa atthapaṭisaṃvedino dhammapaṭisaṃvedino pāmojjaṃ jāyati. Pamuditassa pīti jāyati. Pītimanassa kāyo passambhati. Passaddhakāyo sukhaṃ vedeti. Sukhino cittaṃ samādhiyati. Idaṃ, bhikkhave, pañcamaṃ vimuttāyatanaṃ yattha bhikkhuno appamattassa ātāpino pahitattassa viharato avimuttaṃ vā cittaṃ [Pg.20] vimuccati, aparikkhīṇā vā āsavā parikkhayaṃ gacchanti, ananuppattaṃ vā anuttaraṃ yogakkhemaṃ anupāpuṇāti. «И ещё, бхиккху, бывает так, что ни Учитель не проповедует бхиккху Дхамму, ни кто-либо другой из его сотоварищей по святой жизни, занимающий положение учителя; и сам он не проповедует Дхамму другим подробно в том виде, в каком услышал её и изучил, и не повторяет Дхамму подробно в том виде, в каком услышал её и изучил, и не размышляет о Дхамме умом, не исследует её и не созерцает её мысленно в том виде, в каком услышал её и изучил, но им хорошо усвоен некий объект сосредоточения, он хорошо направлял на него внимание, хорошо удерживал его и хорошо постиг его мудростью. В какой бы мере, бхиккху, бхиккху ни был хорошо усвоен некий объект сосредоточения, в какой бы мере он ни направлял на него внимание, ни удерживал его и ни постигал его мудростью, в такой же мере в отношении этой Дхаммы он постигает смысл и постигает Дхамму. У того, кто постигает смысл and постигает Дхамму, рождается ликование. У ликующего рождается восторг. У того, чей ум исполнен восторга, успокаивается тело. Тот, чьё тело успокоилось, чувствует блаженство. У чувствующего блаженство ум сосредоточивается. Это, бхиккху, пятое основание для освобождения, пребывая в котором прилежно, усердно и решительно, бхиккху освобождает свой ещё не освобождённый ум, полностью уничтожает свои ещё не уничтоженные асавы и достигает ещё не достигнутой непревзойдённой безопасности от уз». ‘‘Imāni kho, bhikkhave, pañca vimuttāyatanāni yattha bhikkhuno appamattassa ātāpino pahitattassa viharato avimuttaṃ vā cittaṃ vimuccati, aparikkhīṇā vā āsavā parikkhayaṃ gacchanti, ananuppattaṃ vā anuttaraṃ yogakkhemaṃ anupāpuṇātī’’ti. Chaṭṭhaṃ. «Таковы, бхиккху, пять оснований для освобождения, пребывая в которых прилежно, усердно и решительно, бхиккху освобождает свой ещё не освобождённый ум, полностью уничтожает свои ещё не уничтоженные асавы и достигает ещё не достигнутой непревзойдённой безопасности от уз». Шестая (сутта). 7. Samādhisuttaṃ 7. «Самадхи-сутта» 27. ‘‘Samādhiṃ, bhikkhave, bhāvetha appamāṇaṃ nipakā patissatā. Samādhiṃ, bhikkhave, bhāvayataṃ appamāṇaṃ nipakānaṃ patissatānaṃ pañca ñāṇāni paccattaññeva uppajjanti. Katamāni pañca? ‘Ayaṃ samādhi paccuppannasukho ceva āyatiñca sukhavipāko’ti paccattaññeva ñāṇaṃ uppajjati, ‘ayaṃ samādhi ariyo nirāmiso’ti paccattaññeva ñāṇaṃ uppajjati, ‘ayaṃ samādhi akāpurisasevito’ti paccattaññeva ñāṇaṃ uppajjati, ‘ayaṃ samādhi santo paṇīto paṭippassaddhaladdho ekodibhāvādhigato, na saṅkhāraniggayhavāritagato’ti paccattaññeva ñāṇaṃ uppajjati, ‘sato kho panāhaṃ imaṃ samāpajjāmi sato vuṭṭhahāmī’ti paccattaññeva ñāṇaṃ uppajjati. 27. «Бхиккху, развивайте безмерное самадхи, будучи бдительными и памятующими. Когда вы, будучи бдительными и памятующими, развиваете безмерное самадхи, лично у вас возникают пять видов знания. Какие пять? Возникает личное знание: „Это самадхи приятно в настоящем и приносит приятный плод в будущем“; возникает личное знание: „Это самадхи благородно и свободно от мирского“; возникает личное знание: „Это самадхи не практикуется низкими людьми“; возникает личное знание: „Это самадхи мирно, возвышенно, обретено благодаря полному успокоению и достигнуто через объединение ума; оно не поддерживается путём насильственного подавления“; возникает личное знание: „Я вхожу в это самадхи памятующим и выхожу из него памятующим“». ‘‘Samādhiṃ, bhikkhave, bhāvetha appamāṇaṃ nipakā patissatā. Samādhiṃ, bhikkhave, bhāvayataṃ appamāṇaṃ nipakānaṃ patissatānaṃ imāni pañca ñāṇāni paccattaññeva uppajjantī’’ti. Sattamaṃ. «Бхиккху, развивайте безмерное самадхи, будучи бдительными и памятующими. Когда вы, будучи бдительными и памятующими, развиваете безмерное самадхи, эти пять видов знания возникают лично у вас». Седьмая (сутта). 8. Pañcaṅgikasuttaṃ 8. «Панчангика-сутта» 28. ‘‘Ariyassa, bhikkhave, pañcaṅgikassa sammāsamādhissa bhāvanaṃ desessāmi. Taṃ suṇātha, sādhukaṃ manasi karotha; bhāsissāmī’’ti. ‘‘Evaṃ, bhante’’ti kho te bhikkhū bhagavato paccassosuṃ. Bhagavā etadavoca – 28. «Бхиккху, я проповедаю вам развитие благородного пятифакторного правильного самадхи. Слушайте и внимайте усердно, я буду говорить». — «Да, Уважаемый», — ответили те бхиккху Благословенному. Благословенный сказал следующее: ‘‘Katamā [Pg.21] ca, bhikkhave, ariyassa pañcaṅgikassa sammāsamādhissa bhāvanā? Idha, bhikkhave, bhikkhu vivicceva kāmehi…pe… paṭhamaṃ jhānaṃ upasampajja viharati. So imameva kāyaṃ vivekajena pītisukhena abhisandeti parisandeti paripūreti parippharati; nāssa kiñci sabbāvato kāyassa vivekajena pītisukhena apphuṭaṃ hoti. Seyyathāpi, bhikkhave, dakkho nhāpako vā nhāpakantevāsī vā kaṃsathāle nhānīyacuṇṇāni ākiritvā udakena paripphosakaṃ paripphosakaṃ sanneyya. Sāyaṃ nhānīyapiṇḍi snehānugatā snehaparetā santarabāhirā phuṭā snehena, na ca paggharinī. Evamevaṃ kho, bhikkhave, bhikkhu imameva kāyaṃ vivekajena pītisukhena abhisandeti parisandeti paripūreti parippharati; nāssa kiñci sabbāvato kāyassa vivekajena pītisukhena apphuṭaṃ hoti. Ariyassa, bhikkhave, pañcaṅgikassa sammāsamādhissa ayaṃ paṭhamā bhāvanā. «И в чём же, бхиккху, заключается развитие благородного пятифакторного правильного самадхи? Здесь, бхиккху, бхиккху, отстранившись от чувственных удовольствий... [и т. д.] ...входит и пребывает в первой джхане. Он пропитывает, насыщает, наполняет и охватывает всё это тело восторгом и блаженством, рождёнными уединением, так что во всём его теле не остаётся ни единого места, не охваченного восторгом и блаженством, рождёнными уединением. Подобно тому, бхиккху, как умелый банщик или его ученик насыпает банный порошок в металлический таз и, постепенно сбрызгивая его водой, замешивает его, пока этот ком банного порошка не пропитается влагой, не насытится ею и не окажется охваченным влагой изнутри и снаружи, но при этом сам ком не будет сочиться, — точно так же, бхиккху, бхиккху пропитывает, насыщает, наполняет и охватывает всё это тело восторгом и блаженством, рождёнными уединением, так что во всём его теле не остаётся ни единого места, не охваченного восторгом и блаженством, рождёнными уединением. Это, бхиккху, первое развитие благородного пятифакторного правильного самадхи». ‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, bhikkhu vitakkavicārānaṃ vūpasamā…pe… dutiyaṃ jhānaṃ upasampajja viharati. So imameva kāyaṃ samādhijena pītisukhena abhisandeti parisandeti paripūreti parippharati; nāssa kiñci sabbāvato kāyassa samādhijena pītisukhena apphuṭaṃ hoti. Seyyathāpi, bhikkhave, udakarahado gambhīro ubbhidodako. Tassa nevassa puratthimāya disāya udakassa āyamukhaṃ, na pacchimāya disāya udakassa āyamukhaṃ, na uttarāya disāya udakassa āyamukhaṃ, na dakkhiṇāya disāya udakassa āyamukhaṃ, devo ca kālena kālaṃ sammā dhāraṃ nānuppaveccheyya. Atha kho tamhāva udakarahadā sītā vāridhārā ubbhijjitvā tameva udakarahadaṃ sītena vārinā abhisandeyya parisandeyya paripūreyya paripphareyya; nāssa kiñci sabbāvato udakarahadassa sītena vārinā apphuṭaṃ assa. Evamevaṃ kho, bhikkhave, bhikkhu imameva kāyaṃ samādhijena pītisukhena abhisandeti parisandeti paripūreti parippharati; nāssa kiñci sabbāvato kāyassa samādhijena pītisukhena apphuṭaṃ hoti. Ariyassa, bhikkhave, pañcaṅgikassa sammāsamādhissa ayaṃ dutiyā bhāvanā. «И ещё, бхиккху, бхиккху с прекращением направленной мысли и исследования... [и т. д.] ...входит и пребывает во второй джхане. Он пропитывает, насыщает, наполняет и охватывает всё это тело восторгом и блаженством, рождёнными сосредоточением, так что во всём его теле не остаётся ни единого места, не охваченного восторгом и блаженством, рождёнными сосредоточением. Подобно тому, бхиккху, как если бы существовало глубокое озеро, вода в котором била бы ключом со дна, и не было бы у этого озера притока воды ни с востока, ни с запада, ни с севера, ни с юга, и небо не изливало бы время от времени обильные дожди, но прохладный поток воды, бьющий со дна этого озера, пропитывал бы, насыщал, наполнял и охватывал бы всё это озеро прохладной водой, так что во всём этом озере не оставалось бы ни единого места, не охваченного прохладной водой, — точно так же, бхиккху, бхиккху пропитывает, насыщает, наполняет и охватывает всё это тело восторгом и блаженством, рождёнными сосредоточением, так что во всём его теле не остаётся ни единого места, не охваченного восторгом и блаженством, рождёнными сосредоточением. Это, бхиккху, второе развитие благородного пятифакторного правильного самадхи». ‘‘Puna [Pg.22] caparaṃ, bhikkhave, bhikkhu pītiyā ca virāgā…pe… tatiyaṃ jhānaṃ upasampajja viharati. So imameva kāyaṃ nippītikena sukhena abhisandeti parisandeti paripūreti parippharati; nāssa kiñci sabbāvato kāyassa nippītikena sukhena apphuṭaṃ hoti. Seyyathāpi, bhikkhave, uppaliniyaṃ vā paduminiyaṃ vā puṇḍarīkiniyaṃ vā appekaccāni uppalāni vā padumāni vā puṇḍarīkāni vā udake jātāni udake saṃvaḍḍhāni udakānuggatāni anto nimuggaposīni. Tāni yāva caggā yāva ca mūlā sītena vārinā abhisannāni parisannāni paripūrāni paripphuṭāni; nāssa kiñci sabbāvataṃ uppalānaṃ vā padumānaṃ vā puṇḍarīkānaṃ vā sītena vārinā apphuṭaṃ assa. Evamevaṃ kho, bhikkhave, bhikkhu imameva kāyaṃ nippītikena sukhena abhisandeti parisandeti paripūreti parippharati; nāssa kiñci sabbāvato kāyassa nippītikena sukhena apphuṭaṃ hoti. Ariyassa, bhikkhave, pañcaṅgikassa sammāsamādhissa ayaṃ tatiyā bhāvanā. «И ещё, бхиккху, бхиккху с угасанием восторга... [и т. д.] ...входит и пребывает в третьей джхане. Он пропитывает, насыщает, наполняет и охватывает всё это тело блаженством, свободным от восторга, так что во всём его теле не остаётся ни единого места, не охваченного блаженством, свободным от восторга. Подобно тому, бхиккху, как в пруду с синими, красными или белыми лотосами некоторые лотосы, рождённые и выросшие в воде, развиваются, будучи полностью погружёнными в воду, не поднимаясь над её поверхностью, и они от кончиков лепестков до самых корней пропитаны, насыщены, наполнены и охвачены прохладной водой, так что у этих синих, красных или белых лотосов нет ни единой части, не охваченной прохладной водой, — точно так же, бхиккху, бхиккху пропитывает, насыщает, наполняет и охватывает всё это тело блаженством, свободным от восторга, так что во всём его теле не остаётся ни единого места, не охваченного блаженством, свободным от восторга. Это, бхиккху, третье развитие благородного пятифакторного правильного самадхи». ‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, bhikkhu sukhassa ca pahānā …pe… catutthaṃ jhānaṃ upasampajja viharati. So imameva kāyaṃ parisuddhena cetasā pariyodātena pharitvā nisinno hoti; nāssa kiñci sabbāvato kāyassa parisuddhena cetasā pariyodātena apphuṭaṃ hoti. Seyyathāpi, bhikkhave, puriso odātena vatthena sasīsaṃ pārupitvā nisinno assa; nāssa kiñci sabbāvato kāyassa odātena vatthena apphuṭaṃ assa. Evamevaṃ kho, bhikkhave, bhikkhu imameva kāyaṃ parisuddhena cetasā pariyodātena pharitvā nisinno hoti; nāssa kiñci sabbāvato kāyassa parisuddhena cetasā pariyodātena apphuṭaṃ hoti. Ariyassa, bhikkhave, pañcaṅgikassa sammāsamādhissa ayaṃ catutthā bhāvanā. «И ещё, бхиккху, бхиккху с оставлением блаженства и страдания... [и т. д.] ...входит и пребывает в четвёртой джхане. Он сидит, охватив всё это тело чистым и светлым умом, так что во всём его теле не остаётся ни единого места, не охваченного чистым и светлым умом. Подобно тому, бхиккху, как если бы человек сидел, укутавшись с головой в белое покрывало, так что во всём его теле не оставалось бы ни единого места, не покрытого белым покрывалом, — точно так же, бхиккху, бхиккху сидит, охватив всё это тело чистым и светлым умом, так что во всём его теле не остаётся ни единого места, не охваченного чистым и светлым умом. Это, бхиккху, четвёртое развитие благородного пятифакторного правильного самадхи». ‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, bhikkhuno paccavekkhaṇānimittaṃ suggahitaṃ hoti sumanasikataṃ sūpadhāritaṃ suppaṭividdhaṃ paññāya. Seyyathāpi, bhikkhave, aññova aññaṃ paccavekkheyya, ṭhito vā nisinnaṃ paccavekkheyya, nisinno vā nipannaṃ paccavekkheyya. Evamevaṃ kho, bhikkhave, bhikkhuno paccavekkhaṇānimittaṃ suggahitaṃ hoti sumanasikataṃ sūpadhāritaṃ suppaṭividdhaṃ paññāya. Ariyassa, bhikkhave, pañcaṅgikassa sammāsamādhissa ayaṃ pañcamā bhāvanā. Evaṃ bhāvite kho[Pg.23], bhikkhave, bhikkhu ariye pañcaṅgike sammāsamādhimhi evaṃ bahulīkate yassa yassa abhiññāsacchikaraṇīyassa dhammassa cittaṃ abhininnāmeti abhiññāsacchikiriyāya, tatra tatreva sakkhibhabbataṃ pāpuṇāti sati sati āyatane. «И ещё, бхиккху, бхиккху хорошо усвоен знак рассмотрения, он хорошо направлял на него внимание, хорошо удерживал его и хорошо постиг его мудростью. Подобно тому, бхиккху, как один человек рассматривает другого: стоящий рассматривает сидящего, или сидящий рассматривает лежащего, — точно так же, бхиккху, бхиккху хорошо усвоен знак рассмотрения, он хорошо направлял на него внимание, хорошо удерживал его и хорошо постиг его мудростью. Это, бхиккху, пятое развитие благородного пятифакторного правильного самадхи. Когда благородное пятифакторное правильное самадхи развито и взращено таким образом, то при наличии соответствующих условий бхиккху становится способным непосредственно познать и воочию убедиться в любом явлении, к непосредственному познанию которого он направляет свой ум». ‘‘Seyyathāpi, bhikkhave, udakamaṇiko ādhāre ṭhapito pūro udakassa samatittiko kākapeyyo. Tamenaṃ balavā puriso yato yato āvajjeyya, āgaccheyya udaka’’nti? ‘‘Evaṃ, bhante’’. ‘‘Evamevaṃ kho, bhikkhave, bhikkhu evaṃ bhāvite ariye pañcaṅgike sammāsamādhimhi evaṃ bahulīkate yassa yassa abhiññāsacchikaraṇīyassa dhammassa cittaṃ abhininnāmeti abhiññāsacchikiriyāya, tatra tatreva sakkhibhabbataṃ pāpuṇāti sati sati āyatane. «Подобно тому, бхиккху, как если бы на подставке стоял кувшин, полный воды до самых краёв, так что ворона могла бы пить из него. Если сильный человек наклонит его в любую сторону, польётся ли вода?» — «Да, Уважаемый». — «Точно так же, бхиккху, когда благородное пятифакторное правильное самадхи развито и взращено таким образом, то при наличии соответствующих условий бхиккху становится способным непосредственно познать и воочию убедиться в любом явлении, к непосредственному познанию которого он направляет свой ум». ‘‘Seyyathāpi, bhikkhave, same bhūmibhāge pokkharaṇī caturaṃsā ālibaddhā pūrā udakassa samatittikā kākapeyyā. Tamenaṃ balavā puriso yato yato āliṃ muñceyya, āgaccheyya udaka’’nti? ‘‘Evaṃ, bhante’’. ‘‘Evamevaṃ kho, bhikkhave, bhikkhu evaṃ bhāvite ariye pañcaṅgike sammāsamādhimhi evaṃ bahulīkate yassa yassa abhiññāsacchikaraṇīyassa dhammassa…pe… sati sati āyatane. «Представьте, монахи, что на ровной земле есть четырехугольный пруд, окруженный насыпью, полный воды до самых краев, так что вороны могут пить из него. Если бы сильный человек прорвал эту насыпь с какой-либо стороны, потекла бы оттуда вода?» — «Да, почтенный». — «Точно так же, монахи, когда благородное пятифакторное правильное сосредоточение развито и взращено таким образом, то при наличии соответствующей основы монах способен непосредственно познать и воочию убедиться в любом состоянии, подлежащем непосредственному познанию... при наличии условий». ‘‘Seyyathāpi, bhikkhave, subhūmiyaṃ catumahāpathe ājaññaratho yutto assa ṭhito odhastapatodo. Tamenaṃ dakkho yoggācariyo assadammasārathi abhiruhitvā vāmena hatthena rasmiyo gahetvā dakkhiṇena hatthena patodaṃ gahetvā yenicchakaṃ yadicchakaṃ sāreyyapi paccāsāreyyapi. Evamevaṃ kho, bhikkhave, bhikkhu evaṃ bhāvite ariye pañcaṅgike sammāsamādhimhi evaṃ bahulīkate yassa yassa abhiññāsacchikaraṇīyassa dhammassa cittaṃ abhininnāmeti abhiññāsacchikiriyāya, tatra tatreva sakkhibhabbataṃ pāpuṇāti sati sati āyatane. «Представьте, монахи, что на ровной земле на перекрестке четырех дорог стоит колесница, запряженная породистыми конями, с готовым под рукой стрекалом. И искусный наездник, укротитель коней, взойдя на нее, взяв поводья в левую руку, а стрекало в правую, мог бы направлять ее вперед и назад, куда угодно и когда угодно. Точно так же, монахи, когда благородное пятифакторное правильное сосредоточение развито и взращено таким образом, то при наличии соответствующей основы монах, устремляя свой ум к непосредственному познанию и осуществлению любого состояния, подлежащего непосредственному познанию, достигает способности воочию убедиться в нем в каждом конкретном случае при наличии условий». ‘‘So sace ākaṅkhati – ‘anekavihitaṃ iddhividhaṃ paccanubhaveyyaṃ – ekopi hutvā bahudhā assaṃ…pe… yāva brahmalokāpi kāyena vasaṃ vatteyya’nti, tatra tatreva sakkhibhabbataṃ pāpuṇāti sati sati āyatane. «Если он пожелает: „Обрету я различные виды сверхъестественных сил: будучи одним, стану многим... и буду осуществлять власть телом вплоть до мира Брахмы“, — он достигает способности воочию убедиться в этом в каждом конкретном случае при наличии условий». ‘‘So [Pg.24] sace ākaṅkhati – ‘dibbāya sotadhātuyā visuddhāya atikkantamānusikāya ubho sadde suṇeyyaṃ – dibbe ca mānuse ca ye dūre santike cā’ti, tatra tatreva sakkhibhabbataṃ pāpuṇāti sati sati āyatane. «Если он пожелает: „Да услышу я божественным слухом, очищенным и превосходящим человеческий, оба вида звуков — божественные и человеческие, как далекие, так и близкие“, — он достигает способности воочию убедиться в этом в каждом конкретном случае при наличии условий». ‘‘So sace akaṅkhati – ‘parasattānaṃ parapuggalānaṃ cetasā ceto paricca pajāneyyaṃ – sarāgaṃ vā cittaṃ sarāgaṃ cittanti pajāneyyaṃ, vītarāgaṃ vā cittaṃ vītarāgaṃ cittanti pajāneyyaṃ, sadosaṃ vā cittaṃ… vītadosaṃ vā cittaṃ… samohaṃ vā cittaṃ… vītamohaṃ vā cittaṃ… saṃkhittaṃ vā cittaṃ… vikkhittaṃ vā cittaṃ… mahaggataṃ vā cittaṃ… amahaggataṃ vā cittaṃ… sauttaraṃ vā cittaṃ… anuttaraṃ vā cittaṃ… samāhitaṃ vā cittaṃ… asamāhitaṃ vā cittaṃ… vimuttaṃ vā cittaṃ… avimuttaṃ vā cittaṃ avimuttaṃ cittanti pajāneyya’nti, tatra tatreva sakkhibhabbataṃ pāpuṇāti sati sati āyatane. «Если он пожелает: „Да познаю я умы других существ и других людей, охватив их своим собственным умом: ум со страстью буду знать как ум со страстью, ум без страсти — как ум без страсти, ум со злобой... ум без злобы... ум с заблуждением... ум без заблуждения... сжатый ум... рассеянный ум... величие достигший ум... не достигший величия ум... превзойденный ум... непревзойденный ум... сосредоточенный ум... несосредоточенный ум... освобожденный ум... неосвобожденный ум буду знать как неосвобожденный ум“, — он достигает способности воочию убедиться в этом в каждом конкретном случае при наличии условий». ‘‘So sace ākaṅkhati – ‘anekavihitaṃ pubbenivāsaṃ anussareyyaṃ, seyyathidaṃ – ekampi jātiṃ, dvepi jātiyo…pe… iti sākāraṃ sauddesaṃ anekavihitaṃ pubbenivāsaṃ anussareyya’nti, tatra tatreva sakkhibhabbataṃ pāpuṇāti sati sati āyatane. «Если он пожелает: „Да вспомню я свои многочисленные прошлые обители, а именно: одно рождение, два рождения... так, со всеми их особенностями и подробностями, да вспомню я свои многочисленные прошлые обители“, — он достигает способности воочию убедиться в этом в каждом конкретном случае при наличии условий». ‘‘So sace ākaṅkhati – ‘dibbena cakkhunā visuddhena atikkantamānusakena…pe… yathākammūpage satte pajāneyya’nti, tatra tatreva sakkhibhabbataṃ pāpuṇāti sati sati āyatane. «Если он пожелает: „Да увижу я божественным оком, очищенным и превосходящим человеческое... и познаю существ, перерождающихся в соответствии со своей каммой“, — он достигает способности воочию убедиться в этом в каждом конкретном случае при наличии условий». ‘‘So sace ākaṅkhati – ‘āsavānaṃ khayā anāsavaṃ cetovimuttiṃ paññāvimuttiṃ diṭṭheva dhamme sayaṃ abhiññā sacchikatvā upasampajja vihareyya’nti, tatra tatreva sakkhibhabbataṃ pāpuṇāti sati sati āyatane’’ti. Aṭṭhamaṃ. «Если он пожелает: „Да пребуду я, благодаря уничтожению влечений, в этой самой жизни в безнапорном освобождении ума и освобождении мудростью, самостоятельно познав их высшим знанием, осуществив и войдя в них“, — он достигает способности воочию убедиться в этом в каждом конкретном случае при наличии условий». Восьмая сутта. 9. Caṅkamasuttaṃ 9. «Чанкама-сутта (Сутта о ходьбе)» 29. ‘‘Pañcime, bhikkhave, caṅkame ānisaṃsā. Katame pañca? Addhānakkhamo hoti, padhānakkhamo hoti, appābādho hoti, asitaṃ pītaṃ khāyitaṃ sāyitaṃ sammā pariṇāmaṃ gacchati, caṅkamādhigato samādhi ciraṭṭhitiko hoti. Ime kho, bhikkhave, pañca caṅkame ānisaṃsā’’ti. Navamaṃ. 29. «Монахи, есть эти java пять благ от медитации при ходьбе. Какие пять? Человек становится способным переносить долгие переходы; он становится способным к усердному старанию; он становится малоболезненным; то, что он съел, выпил, разжевал и попробовал, хорошо усваивается; сосредоточение, обретенное во время ходьбы, длится долго. Таковы, монахи, пять благ от медитации при ходьбе». Девятая сутта. 10. Nāgitasuttaṃ 10. «Нагита-сутта» 30. Evaṃ [Pg.25] me sutaṃ – ekaṃ samayaṃ bhagavā kosalesu cārikaṃ caramāno mahatā bhikkhusaṅghena saddhiṃ yena icchānaṅgalaṃ nāma kosalānaṃ brāhmaṇagāmo tadavasari. Tatra sudaṃ bhagavā icchānaṅgale viharati icchānaṅgalavanasaṇḍe. Assosuṃ kho icchānaṅgalakā brāhmaṇagahapatikā – ‘‘samaṇo khalu bho gotamo sakyaputto sakyakulā pabbajito icchānaṅgalaṃ anuppatto; icchānaṅgale viharati icchānaṅgalavanasaṇḍe. Taṃ kho pana bhavantaṃ gotamaṃ evaṃ kalyāṇo kittisaddo abbhuggato – itipi so bhagavā arahaṃ sammāsambuddho vijjācaraṇasampanno sugato lokavidū anuttaro purisadammasārathi, satthā devamanussānaṃ buddho bhagavāti. So imaṃ lokaṃ sadevakaṃ samārakaṃ sabrahmakaṃ sassamaṇabrāhmaṇiṃ pajaṃ sadevamanussaṃ sayaṃ abhiññā sacchikatvā pavedeti. So dhammaṃ deseti ādikalyāṇaṃ majjhekalyāṇaṃ pariyosānakalyāṇaṃ sātthaṃ sabyañjanaṃ, kevalaparipuṇṇaṃ parisuddhaṃ brahmacariyaṃ pakāseti. Sādhu kho pana tathārūpānaṃ arahataṃ dassanaṃ hotī’’ti. Atha kho icchānaṅgalakā brāhmaṇagahapatikā tassā rattiyā accayena pahūtaṃ khādanīyaṃ bhojanīyaṃ ādāya yena icchānaṅgalavanasaṇḍo tenupasaṅkamiṃsu; upasaṅkamitvā bahidvārakoṭṭhake aṭṭhaṃsu uccāsaddamahāsaddā. 30. «Так я слышал. Однажды Благословенный странствовал по стране Косала вместе с большой общиной бхиккху и прибыл в косалийскую брахманскую деревню под названием Иччханангала. Там Благословенный остановился в лесной роще Иччханангалы. Брахманы-домохозяева Иччханангалы прослышали: „Говорят, отшельник Готама, сын Сакьев, ушедший в бездомность из рода Сакьев, прибыл в Иччханангалу и сейчас пребывает в лесной роще Иччханангалы. О достопочтенном Готаме разнеслась такая добрая слава: „Этот Благословенный — арахант, всепросветленный, совершенный в знании и поведении, ушедший во благо, знаток мира, непревзойденный вожатый для тех, кто подлежит укрощению, учитель богов и людей, Будда, Благословенный. Познав этот мир с его богами, Марой и Брахмой, это человечество с его отшельниками и брахманами, богами и людьми благодаря собственному высшему знанию, он провозглашает его другим. Он проповедует Дхамму, прекрасную в начале, прекрасную в середине и прекрасную в конце, превосходную по смыслу и словесному выражению, открывает святую жизнь, совершенную во всей полноте и чистоте“. Поистине, благостно лицезреть таких арахантов“. Тогда брахманы-домохозяева Иччханангалы по прошествии той ночи взяли обильную твердую и мягкую пищу и направились к лесной роще Иччханангалы. Придя туда, они встали у ворот, поднимая сильный шум и гам». Tena kho pana samayena āyasmā nāgito bhagavato upaṭṭhāko hoti. Atha kho bhagavā āyasmantaṃ nāgitaṃ āmantesi – ‘‘ke pana kho, nāgita, uccāsaddamahāsaddā, kevaṭṭā maññe macchavilope’’ti? ‘‘Ete, bhante, icchānaṅgalakā brāhmaṇagahapatikā pahūtaṃ khādanīyaṃ bhojanīyaṃ ādāya bahidvārakoṭṭhake ṭhitā bhagavantaññeva uddissa bhikkhusaṅghañcā’’ti. ‘‘Māhaṃ, nāgita, yasena samāgamaṃ, mā ca mayā yaso. Yo kho, nāgita, nayimassa nekkhammasukhassa pavivekasukhassa upasamasukhassa sambodhasukhassa nikāmalābhī assa akicchalābhī akasiralābhī, yassāhaṃ nekkhammasukhassa pavivekasukhassa upasamasukhassa sambodhasukhassa nikāmalābhī akicchalābhī [Pg.26] akasiralābhī. So taṃ mīḷhasukhaṃ middhasukhaṃ lābhasakkārasilokasukhaṃ sādiyeyyā’’ti. «В то время достопочтенный Нагита был личным помощником Благословенного. И Благословенный обратился к достопочтенному Нагите: „Нагита, что это за сильный шум и гам? Можно подумать, это рыбаки делят улов рыбы“. — „Почтенный, это брахманы-домохозяева Иччханангалы принесли обильную твердую и мягкую пищу и стоят у ворот ради Благословенного и общины бхиккху“. — „Пусть я никогда не сойдусь со славой, Нагита, и пусть слава никогда не настигнет меня. Тот, кто не может обрести по своему желанию, без труда и усилий, это счастье отречения, счастье уединения, счастье умиротворения, счастье пробуждения, которое я обретаю по своему желанию, без труда и усилий, пусть тот довольствуется этим грязным удовольствием, этим сонным удовольствием, удовольствием от наживы, почестей и похвалы“». ‘‘Adhivāsetu dāni, bhante, bhagavā, adhivāsetu sugato; adhivāsanakālo dāni, bhante, bhagavato. Yena yeneva dāni bhagavā gamissati taṃninnāva gamissanti brāhmaṇagahapatikā negamā ceva jānapadā ca. Seyyathāpi, bhante, thullaphusitake deve vassante yathāninnaṃ udakāni pavattanti; evamevaṃ kho, bhante, yena yeneva dāni bhagavā gamissati, taṃninnāva gamissanti brāhmaṇagahapatikā negamā ceva jānapadā ca. Taṃ kissa hetu? Tathā hi, bhante, bhagavato sīlapaññāṇa’’nti. «Пусть Благословенный теперь согласится, почтенный, пусть Совершенный согласится. Сейчас самое время Благословенному согласиться. Куда бы теперь ни направился Благословенный, брахманы-домохозяева, как горожане, так и сельские жители, устремятся в том же направлении. Подобно тому, почтенный, как при сильном дожде вода стекает по склону в низину, точно так же, куда бы теперь ни направился Благословенный, брахманы-домохозяева, как горожане, так и сельские жители, устремятся в том же направлении. По какой причине? По причине нравственности и мудрости Благословенного». ‘‘Māhaṃ, nāgita, yasena samāgamaṃ, mā ca mayā yaso. Yo kho, nāgita, nayimassa nekkhammasukhassa pavivekasukhassa upasamasukhassa sambodhasukhassa nikāmalābhī assa akicchalābhī akasiralābhī, yassāhaṃ nekkhammasukhassa pavivekasukhassa upasamasukhassa sambodhasukhassa nikāmalābhī akicchalābhī akasiralābhī. So taṃ mīḷhasukhaṃ middhasukhaṃ lābhasakkārasilokasukhaṃ sādiyeyya. Asitapītakhāyitasāyitassa kho, nāgita, uccārapassāvo – eso tassa nissando. Piyānaṃ kho, nāgita, vipariṇāmaññathābhāvā uppajjanti sokaparidevadukkhadomanassupāyāsā – eso tassa nissando. Asubhanimittānuyogaṃ anuyuttassa kho, nāgita, subhanimitte pāṭikulyatā saṇṭhāti – eso tassa nissando. Chasu kho, nāgita, phassāyatanesu aniccānupassino viharato phasse pāṭikulyatā saṇṭhāti – eso tassa nissando. Pañcasu kho, nāgita, upādānakkhandhesu udayabbayānupassino viharato upādāne pāṭikulyatā saṇṭhāti – eso tassa nissando’’ti. Dasamaṃ. «Пусть я никогда не сойдусь со славой, Нагита, и пусть слава никогда не настигнет меня. Тот, кто не может обрести по своему желанию, без труда и усилий, это счастье отречения, счастье уединения, счастье умиротворения, счастье пробуждения, которое я обретаю по своему желанию, без труда и усилий, пусть тот довольствуется этим грязным удовольствием, этим сонным удовольствием, удовольствием от наживы, почестей и похвалы. У того, Нагита, кто ест, пьет, жует и пробует пищу, исходом становятся кал и моча — таков ее результат. Из-за изменения и непостоянства того, что дорого, возникают печаль, плач, боль, скорбь и отчаяние — таков его результат. У того, Нагита, кто предан созерцанию непривлекательности, утверждается отвращение к привлекательному — таков его результат. У того, кто пребывает в созерцании непостоянства в шести сферах соприкосновения, утверждается отвращение к соприкосновению — таков его результат. У того, кто пребывает в созерцании возникновения и исчезновения в пяти совокупностях привязанности, утверждается отвращение к привязанности — таков его результат». Десятая сутта. Pañcaṅgikavaggo tatiyo. «Третья глава о пяти факторах завершена». Tassuddānaṃ – «Оглавление этой главы:» Dve agāravupakkilesā, dussīlānuggahitena ca; Vimuttisamādhipañcaṅgikā, caṅkamaṃ nāgitena cāti. «Две сутты о неуважении, о загрязнениях, о безнравственности, о поддержанном взгляде, об освобождении, о сосредоточении, о пяти факторах, о ходьбе и сутта с Нагитой». 4. Sumanavaggo 4. «Глава о Сумане» 1. Sumanasuttaṃ 1. «Сумана-сутта» 31. Ekaṃ [Pg.27] samayaṃ…pe… anāthapiṇḍikassa ārāme. Atha kho sumanā rājakumārī pañcahi rathasatehi pañcahi rājakumārisatehi parivutā yena bhagavā tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā bhagavantaṃ abhivādetvā ekamantaṃ nisīdi. Ekamantaṃ nisinnā kho sumanā rājakumārī bhagavantaṃ etadavoca – 31. «Однажды... в роще Анатхапиндики. Тогда царевна Сумана в сопровождении пятисот колесниц и пятисот придворных дев подошла к Благословенному, поклонилась ему и села сбоку. Сев сбоку, царевна Сумана обратилась к Благословенному с такими словами:» ‘‘Idhassu, bhante, bhagavato dve sāvakā samasaddhā samasīlā samapaññā – eko dāyako, eko adāyako. Te kāyassa bhedā paraṃ maraṇā sugatiṃ saggaṃ lokaṃ upapajjeyyuṃ. Devabhūtānaṃ pana nesaṃ, bhante, siyā viseso, siyā nānākaraṇa’’nti? «Почтенный, пусть у Благословенного будут два ученика, равных в вере, нравственности и мудрости, но один из них — дающий, а другой — недающий. После распада тела, после смерти, они оба переродятся в благой обители, в небесном мире. Когда они станут божествами, будет ли между ними какое-либо различие или превосходство?» ‘‘Siyā, sumane’’ti bhagavā avoca – ‘‘yo so, sumane, dāyako so amuṃ adāyakaṃ devabhūto samāno pañcahi ṭhānehi adhigaṇhāti – dibbena āyunā, dibbena vaṇṇena, dibbena sukhena, dibbena yasena, dibbena ādhipateyyena. Yo so, sumane, dāyako so amuṃ adāyakaṃ devabhūto samāno imehi pañcahi ṭhānehi adhigaṇhāti’’. «Будет, Сумана, — сказал Благословенный. — Тот, кто был дающим, став божеством, превзойдет недающего в пяти отношениях: божественной продолжительностью жизни, божественной красотой, божественным счастьем, божественной славой и божественным могуществом. Тот, кто был дающим, став божеством, превзойдет недающего в этих пяти отношениях». ‘‘Sace pana te, bhante, tato cutā itthattaṃ āgacchanti, manussabhūtānaṃ pana nesaṃ, bhante, siyā viseso, siyā nānākaraṇa’’nti? ‘‘Siyā, sumane’’ti bhagavā avoca – ‘‘yo so, sumane, dāyako so amuṃ adāyakaṃ manussabhūto samāno pañcahi ṭhānehi adhigaṇhāti – mānusakena āyunā, mānusakena vaṇṇena, mānusakena sukhena, mānusakena yasena, mānusakena ādhipateyyena. Yo so, sumane, dāyako so amuṃ adāyakaṃ manussabhūto samāno imehi pañcahi ṭhānehi adhigaṇhāti’’. «Но если они, почтенный, скончавшись там, вернутся в этот мир людей, будет ли тогда между ними какое-либо различие или превосходство?» — «Будет, Сумана, — сказал Благословенный. — Когда они снова станут людьми, тот, кто был дающим, превзойдет недающего в пяти отношениях: человеческой продолжительностью жизни, человеческой красотой, человеческим счастьем, человеческой славой и человеческим могуществом. Тот, кто был дающим, став человеком, превзойдет недающего в этих пяти отношениях». ‘‘Sace pana te, bhante, ubho agārasmā anagāriyaṃ pabbajanti, pabbajitānaṃ pana nesaṃ, bhante, siyā viseso, siyā nānākaraṇa’’nti? ‘‘Siyā, sumane’’ti bhagavā avoca – ‘‘yo so, sumane, dāyako so amuṃ adāyakaṃ pabbajito samāno pañcahi ṭhānehi adhigaṇhāti – yācitova bahulaṃ cīvaraṃ paribhuñjati appaṃ ayācito, yācitova bahulaṃ piṇḍapātaṃ paribhuñjati [Pg.28] appaṃ ayācito, yācitova bahulaṃ senāsanaṃ paribhuñjati appaṃ ayācito, yācitova bahulaṃ gilānappaccayabhesajjaparikkhāraṃ paribhuñjati appaṃ ayācito. Yehi kho pana sabrahmacārīhi saddhiṃ viharati tyassa manāpeneva bahulaṃ kāyakammena samudācaranti appaṃ amanāpena, manāpeneva bahulaṃ vacīkammena samudācaranti appaṃ amanāpena, manāpeneva bahulaṃ manokammena samudācaranti appaṃ amanāpena, manāpaṃyeva bahulaṃ upahāraṃ upaharanti appaṃ amanāpaṃ. Yo so, sumane, dāyako so amuṃ adāyakaṃ pabbajito samāno imehi pañcahi ṭhānehi adhigaṇhātī’’ti. «Но если, Достопочтенный, оба они уйдут из домашней жизни в бездомность, будет ли тогда, Достопочтенный, между ними какое-либо различие или разница, когда они станут монахами?» — «Будет, Сумана, — сказал Благословенный. — Тот, Сумана, кто был дающим, став монахом, превзойдет того, кто не был дающим, в пяти отношениях: он обычно пользуется монашеским облачением по приглашению, и редко — без приглашения; он обычно принимает подаяние пищи по приглашению, и редко — без приглашения; он обычно пользуется жилищем по приглашению, и редко — без приглашения; он обычно пользуется лекарствами и средствами для больных по приглашению, и редко — без приглашения. Кроме того, его собратья по святой жизни, с которыми он обитает, чаще совершают по отношению к нему приятные телесные действия и редко — неприятные; чаще совершают приятные словесные действия и редко — неприятные; чаще совершают приятные умственные действия и редко — неприятные; чаще преподносят ему то, что приятно, и редко — то, что неприятно. Тот, Сумана, кто был дающим, став монахом, превосходит того, кто не был дающим, в этих пяти отношениях». ‘‘Sace pana te, bhante, ubho arahattaṃ pāpuṇanti, arahattappattānaṃ pana nesaṃ, bhante, siyā viseso, siyā nānākaraṇa’’nti? ‘‘Ettha kho panesāhaṃ, sumane, na kiñci nānākaraṇaṃ vadāmi, yadidaṃ vimuttiyā vimutti’’nti. «Но если, Достопочтенный, оба они достигнут арахантства, будет ли тогда, Достопочтенный, между ними какое-либо различие или разница после достижения арахантства?» — «В этом случае, Сумана, я заявляю, что нет никакой разницы между освобождением одного и освобождением другого». ‘‘Acchariyaṃ, bhante, abbhutaṃ, bhante! Yāvañcidaṃ, bhante, alameva dānāni dātuṃ alaṃ puññāni kātuṃ; yatra hi nāma devabhūtassāpi upakārāni puññāni, manussabhūtassāpi upakārāni puññāni, pabbajitassāpi upakārāni puññānī’’ti. ‘‘Evametaṃ, sumane! Alañhi, sumane, dānāni dātuṃ alaṃ puññāni kātuṃ! Devabhūtassāpi upakārāni puññāni, manussabhūtassāpi upakārāni puññāni, pabbajitassāpi upakārāni puññānī’’ti. «Удивительно, Достопочтенный, поразительно, Достопочтенный! Поистине, Достопочтенный, есть все основания давать дары и совершать заслуги, ведь заслуги приносят пользу и тому, кто стал божеством, и тому, кто стал человеком, и тому, кто ушел в бездомность!» — «Это так, Сумана! Поистине, Сумана, есть все основания давать дары и совершать заслуги! Заслуги приносят пользу и тому, кто стал божеством, и тому, кто стал человеком, и тому, кто ушел в бездомность!» Idamavoca bhagavā. Idaṃ vatvāna sugato athāparaṃ etadavoca satthā – Это сказал Благословенный. Сказав это, Счастливый, Учитель, добавил следующее: ‘‘Yathāpi cando vimalo, gacchaṃ ākāsadhātuyā; Sabbe tārāgaṇe loke, ābhāya atirocati. «Подобно тому как чистая луна, шествуя по небесному пространству, своим сиянием затмевает все скопления звезд в мире, ‘‘Tatheva sīlasampanno, saddho purisapuggalo; Sabbe maccharino loke, cāgena atirocati. так и наделенный добродетелью, исполненный веры человек своей щедростью превосходит всех скупцов в этом мире. ‘‘Yathāpi megho thanayaṃ, vijjumālī satakkaku; Thalaṃ ninnañca pūreti, abhivassaṃ vasundharaṃ. Подобно тому как стоглавая дождевая туча, гремящая, увенчанная молниями, проливает дождь на землю, наполняя влагой возвышенности и низины, ‘‘Evaṃ dassanasampanno, sammāsambuddhasāvako; Macchariṃ adhigaṇhāti, pañcaṭhānehi paṇḍito. так и ученик Совершенного Будды, мудрец, наделенный видением, превосходит скупца в пяти отношениях: ‘‘Āyunā [Pg.29] yasasā ceva, vaṇṇena ca sukhena ca; Sa ve bhogaparibyūḷho, pecca sagge pamodatī’’ti. paṭhamaṃ; долголетием, славой, красотой и счастьем. Обладая богатством заслуг, после смерти он радуется на небесах». 2. Cundīsuttaṃ 2. Чунди-сутта 32. Ekaṃ samayaṃ bhagavā rājagahe viharati veḷuvane kalandakanivāpe. Atha kho cundī rājakumārī pañcahi rathasatehi pañcahi ca kumārisatehi parivutā yena bhagavā tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā bhagavantaṃ abhivādetvā ekamantaṃ nisīdi. Ekamantaṃ nisinnā kho cundī rājakumārī bhagavantaṃ etadavoca – 32. Однажды Благословенный пребывал в Раджагахе, в Бамбуковой роще, в Каландаканивапе (приюте белок). Тогда царевна Чунди в сопровождении пятисот колесниц и пятисот девушек из свиты подошла к Благословенному, поклонилась ему и села сбоку. Сидя сбоку, царевна Чунди обратилась к Благословенному с такими словами: ‘‘Amhākaṃ, bhante, bhātā cundo nāma rājakumāro, so evamāha – ‘yadeva so hoti itthī vā puriso vā buddhaṃ saraṇaṃ gato, dhammaṃ saraṇaṃ gato, saṅghaṃ saraṇaṃ gato, pāṇātipātā paṭivirato, adinnādānā paṭivirato, kāmesumicchācārā paṭivirato, musāvādā paṭivirato, surāmerayamajjapamādaṭṭhānā paṭivirato, so kāyassa bhedā paraṃ maraṇā sugatiṃyeva upapajjati, no duggati’nti. Sāhaṃ, bhante, bhagavantaṃ pucchāmi – ‘kathaṃrūpe kho, bhante, satthari pasanno kāyassa bhedā paraṃ maraṇā sugatiṃyeva upapajjati, no duggatiṃ? Kathaṃrūpe dhamme pasanno kāyassa bhedā paraṃ maraṇā sugatiṃyeva upapajjati, no duggatiṃ? Kathaṃrūpe saṅghe pasanno kāyassa bhedā paraṃ maraṇā sugatiṃyeva upapajjati, no duggatiṃ? Kathaṃrūpesu sīlesu paripūrakārī kāyassa bhedā paraṃ maraṇā sugatiṃyeva upapajjati, no duggati’’’nti? «Достопочтенный, мой брат, царевич Чунда, говорит так: „Когда бы женщина или мужчина ни приняли прибежище в Будде, прибежище в Дхамме, прибежище в Сангхе, и когда бы они ни воздерживались от уничтожения живых существ, от взятия неданного, от неверного поведения в чувственных удовольствиях, от ложной речи и от употребления хмельных напитков, вина и одурманивающих веществ, вызывающих беспечность, — то с распадом тела, после смерти, они перерождаются только в благой участи, а не в несчастливой“. Я спрашиваю Благословенного: в какого рода Учителя должен верить человек, чтобы с распадом тела, после смерти, переродиться только в благой участи, а не в несчастливой? В какого рода Дхамму должен верить человек, чтобы с распадом тела, после смерти, переродиться только в благой участи, а не в несчастливой? В какого рода Сангху должен верить человек, чтобы с распадом тела, после смерти, переродиться только в благой участи, а не в несчастливой? Какого рода добродетель должен соблюдать человек в полноте, чтобы с распадом тела, после смерти, переродиться только в благой участи, а не в несчастливой?» ‘‘Yāvatā, cundi, sattā apadā vā dvipadā vā catuppadā vā bahuppadā vā rūpino vā arūpino vā saññino vā asaññino vā nevasaññināsaññino vā, tathāgato tesaṃ aggamakkhāyati arahaṃ sammāsambuddho. Ye kho, cundi, buddhe pasannā, agge te pasannā. Agge kho pana pasannānaṃ aggo vipāko hoti. «Чунди, среди всех существ — будь то безногие, двуногие, четырехногие или многоногие, обладающие формой или бесформенные, воспринимающие, невоспринимающие или ни воспринимающие, ни невоспринимающие — Татхагата, Арахант, Совершенный Будда провозглашается высочайшим. Те, Чунди, кто исполнен веры в Будду, исполнены веры в высочайшее; а для тех, кто верит в высочайшее, плод будет высочайшим. ‘‘Yāvatā, cundi, dhammā saṅkhatā, ariyo aṭṭhaṅgiko maggo tesaṃ aggamakkhāyati. Ye, cundi, ariye aṭṭhaṅgike magge pasannā, agge te pasannā, agge kho pana pasannānaṃ aggo vipāko hoti. Чунди, среди всех обусловленных явлений Благородный Восьмеричный Путь провозглашается высочайшим. Те, Чунди, кто исполнен веры в Благородный Восьмеричный Путь, исполнены веры в высочайшее; а для тех, кто верит в высочайшее, плод будет высочайшим. ‘‘Yāvatā[Pg.30], cundi, dhammā saṅkhatā vā asaṅkhatā vā, virāgo tesaṃ aggamakkhāyati, yadidaṃ – madanimmadano pipāsavinayo ālayasamugghāto vaṭṭupacchedo taṇhākkhayo virāgo nirodho nibbānaṃ. Ye kho, cundi, virāge dhamme pasannā, agge te pasannā. Agge kho pana pasannānaṃ aggo vipāko hoti. Чунди, среди всех явлений, будь то обусловленные или необусловленные, бесстрастие провозглашается высочайшим, а именно: сокрушение гордыни, устранение жажды, искоренение привязанности, прекращение круговорота перерождений, уничтожение вожделения, бесстрастие, прекращение, ниббана. Те, Чунди, кто исполнен веры в Дхамму бесстрастия, исполнены веры в высочайшее; а для тех, кто верит в высочайшее, плод будет высочайшим. ‘‘Yāvatā, cundi, saṅghā vā gaṇā vā, tathāgatasāvakasaṅgho tesaṃ aggamakkhāyati, yadidaṃ – cattāri purisayugāni aṭṭha purisapuggalā, esa bhagavato sāvakasaṅgho āhuneyyo pāhuneyyo dakkhiṇeyyo añjalikaraṇīyo anuttaraṃ puññakkhettaṃ lokassa. Ye kho, cundi, saṅghe pasannā, agge te pasannā. Agge kho pana pasannānaṃ aggo vipāko hoti. Чунди, среди всех общин или групп Сангха учеников Татхагаты провозглашается высочайшей, а именно: четыре пары людей, восемь типов личностей — эта Сангха учеников Благословенного достойна даров, достойна гостеприимства, достойна подношений, достойна почтительного приветствия со сложенными руками, она — несравненное поле заслуг для мира. Те, Чунди, кто исполнен веры в Сангху, исполнены веры в высочайшее; а для тех, кто верит в высочайшее, плод будет высочайшим. ‘‘Yāvatā, cundi, sīlāni, ariyakantāni sīlāni tesaṃ aggamakkhāyati, yadidaṃ – akhaṇḍāni acchiddāni asabalāni akammāsāni bhujissāni viññuppasatthāni aparāmaṭṭhāni samādhisaṃvattanikāni. Ye kho, cundi, ariyakantesu sīlesu paripūrakārino, agge te paripūrakārino. Agge kho pana paripūrakārīnaṃ aggo vipāko hotī’’ti. Чунди, среди всех видов нравственного поведения добродетель, любезная благородным, провозглашается высочайшей, а именно: нерушимая, без изъянов, без пятен, без изъянов, освобождающая, восхваляемая мудрыми, незапятнанная, ведущая к сосредоточению. Те, Чунди, кто соблюдает в полноте добродетель, любезную благородным, соблюдают высочайшее; а для тех, кто соблюдает высочайшее, плод будет высочайшим». ‘‘Aggato ve pasannānaṃ, aggaṃ dhammaṃ vijānataṃ; Agge buddhe pasannānaṃ, dakkhiṇeyye anuttare. «Для тех, кто верит в высочайшее, кто познал высочайшую Дхамму, кто верит в высочайшего Будду — несравненного, достойного подношений; ‘‘Agge dhamme pasannānaṃ, virāgūpasame sukhe; Agge saṅghe pasannānaṃ, puññakkhette anuttare. для тех, кто верит в высочайшую Дхамму — блаженный покой бесстрастия; для тех, кто верит в высочайшую Сангху — несравненное поле заслуг; ‘‘Aggasmiṃ dānaṃ dadataṃ, aggaṃ puññaṃ pavaḍḍhati; Aggaṃ āyu ca vaṇṇo ca, yaso kitti sukhaṃ balaṃ. для тех, кто подносит дары высочайшему, возрастает высочайшая заслуга: высочайший срок жизни, красота и слава, добрая репутация, счастье и сила. ‘‘Aggassa dātā medhāvī, aggadhammasamāhito; Devabhūto manusso vā, aggappatto pamodatī’’ti. dutiyaṃ; Мудрый человек, дающий высочайшему, утвердившийся в высочайшей Дхамме, став божеством или человеком, радуется, достигнув высочайшего». 3. Uggahasuttaṃ 3. Уггаха-сутта 33. Ekaṃ samayaṃ bhagavā bhaddiye viharati jātiyā vane. Atha kho uggaho meṇḍakanattā yena bhagavā tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā bhagavantaṃ abhivādetvā ekamantaṃ nisīdi. Ekamantaṃ nisinno kho uggaho meṇḍakanattā bhagavantaṃ etadavoca – 33. Однажды Благословенный пребывал в Бхаддии, в роще Джатия. Тогда Уггаха, внук Мендаки, подошел к Благословенному, поклонился ему, сел сбоку и сказал Благословенному: ‘‘Adhivāsetu [Pg.31] me, bhante, bhagavā svātanāya attacatuttho bhatta’’nti. Adhivāsesi bhagavā tuṇhībhāvena. Atha kho uggaho meṇḍakanattā bhagavato adhivāsanaṃ viditvā uṭṭhāyāsanā bhagavantaṃ abhivādetvā padakkhiṇaṃ katvā pakkāmi. «Достопочтенный, пусть Благословенный примет мое приглашение на завтрашний обед вчетвером, включая себя». Благословенный выразил согласие молчанием. Тогда Уггаха, внук Мендаки, поняв, что Благословенный согласился, поднялся со своего места, поклонился Благословенному, обошел его с правой стороны и удалился. Atha kho bhagavā tassā rattiyā accayena pubbaṇhasamayaṃ nivāsetvā pattacīvaramādāya yena uggahassa meṇḍakanattuno nivesanaṃ tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā paññatte āsane nisīdi. Atha kho uggaho meṇḍakanattā bhagavantaṃ paṇītena khādanīyena bhojanīyena sahatthā santappesi sampavāresi. Atha kho uggaho meṇḍakanattā bhagavantaṃ bhuttāviṃ onītapattapāṇiṃ ekamantaṃ nisīdi. Ekamantaṃ nisinno kho uggaho meṇḍakanattā bhagavantaṃ etadavoca – ‘‘imā me, bhante, kumāriyo patikulāni gamissanti. Ovadatu tāsaṃ, bhante, bhagavā; anusāsatu tāsaṃ, bhante, bhagavā, yaṃ tāsaṃ assa dīgharattaṃ hitāya sukhāyā’’ti. Затем, по прошествии ночи, утром Благословенный оделся, взял чашу и верхнее облачение и отправился к жилищу Уггахи, внука Мендаки. Придя туда, он сел на приготовленное сиденье. Тогда Уггаха, внук Мендаки, своими руками поднес Благословенному превосходную твердую и мягкую пищу и почтительно потчевал его до полного удовлетворения. Когда Благословенный закончил трапезу и убрал руку от чаши, Уггаха сел сбоку и сказал Благословенному: «Достопочтенный, эти мои дочери отправятся в семьи своих мужей. Пусть Благословенный наставит их и даст им поучения, которые послужат их благу и счастью на долгое время». Atha kho bhagavā tā kumāriyo etadavoca – ‘‘tasmātiha, kumāriyo, evaṃ sikkhitabbaṃ – ‘yassa vo mātāpitaro bhattuno dassanti atthakāmā hitesino anukampakā anukampaṃ upādāya, tassa bhavissāma pubbuṭṭhāyiniyo pacchānipātiniyo kiṃkārapaṭissāviniyo manāpacāriniyo piyavādiniyo’ti. Evañhi vo, kumāriyo, sikkhitabbaṃ. Тогда Благословенный сказал этим девушкам: «Поэтому, девушки, вам следует так обучаться: „Какому бы мужу ни отдали нас родители — делая это из желания нашего блага, ища нашей пользы, из сострадания к нам и действуя из сострадания, — мы будем вставать раньше него и ложиться после него, охотно исполнять все дела, вести себя приятно и говорить ласково“. Так вам следует обучаться. ‘‘Tasmātiha, kumāriyo, evaṃ sikkhitabbaṃ – ‘ye te bhattu garuno bhavissanti mātāti vā pitāti vā samaṇabrāhmaṇāti vā, te sakkarissāma garuṃ karissāma mānessāma pūjessāma abbhāgate ca āsanodakena paṭipūjessāmā’ti. Evañhi vo, kumāriyo, sikkhitabbaṃ. И вам следует так обучаться: „Тех, кого уважает наш муж — будь то его мать, отец, отшельники или брахманы, — мы будем почитать, уважать, ценить и чтить, а когда они придут к нам, мы предложим им сиденье и воду“. Так вам следует обучаться. ‘‘Tasmātiha, kumāriyo, evaṃ sikkhitabbaṃ – ‘ye te bhattu abbhantarā kammantā uṇṇāti vā kappāsāti vā, tattha dakkhā bhavissāma analasā[Pg.32], tatrupāyāya vīmaṃsāya samannāgatā, alaṃ kātuṃ alaṃ saṃvidhātu’nti. Evañhi vo, kumāriyo, sikkhitabbaṃ. И вам следует так обучаться: „В домашних делах нашего мужа — будь то прядение шерсти или хлопка — мы будем умелыми и прилежными, обладая здравым суждением о том, как правильно выполнять и устраивать эти дела“. Так вам следует обучаться. ‘‘Tasmātiha, kumāriyo, evaṃ sikkhitabbaṃ – ‘yo so bhattu abbhantaro antojano dāsāti vā pessāti vā kammakarāti vā, tesaṃ katañca katato jānissāma akatañca akatato jānissāma, gilānakānañca balābalaṃ jānissāma, khādanīyaṃ bhojanīyañcassa paccaṃsena saṃvibhajissāmā’ti. Evañhi vo, kumāriyo, sikkhitabbaṃ. И вам следует так обучаться: „Мы будем знать, что сделано и что осталось неделанным домашними помощниками нашего мужа — будь то слуги, вестники или работники; мы будем знать состояние тех, кто болен, и будем распределять каждому надлежащую долю пищи“. Так вам следует обучаться. ‘‘Tasmātiha, kumāriyo, evaṃ sikkhitabbaṃ – ‘yaṃ bhattā āharissati dhanaṃ vā dhaññaṃ vā rajataṃ vā jātarūpaṃ vā, taṃ ārakkhena guttiyā sampādessāma, tattha ca bhavissāma adhuttī athenī asoṇḍī avināsikāyo’ti. Evañhi vo, kumāriyo, sikkhitabbaṃ. Imehi kho, kumāriyo, pañcahi dhammehi samannāgato mātugāmo kāyassa bhedā paraṃ maraṇā manāpakāyikānaṃ devānaṃ sahabyataṃ upapajjatī’’ti. И вам следует так обучаться: „Какое бы богатство ни принес домой муж — будь то деньги, зерно, серебро или золото, — мы будем беречь и надежно охранять его, и не будем расточительницами, воровками, пьяницами или растратчицами его заработка“. Так вам следует обучаться. Девушки, женщина, наделенная этими пятью качествами, с распадом тела, после смерти, перерождается в сообществе божеств с приятными телами». ‘‘Yo naṃ bharati sabbadā, niccaṃ ātāpi ussuko; Sabbakāmaharaṃ posaṃ, bhattāraṃ nātimaññati. «Она не презирает своего мужа, который постоянно содержит ее, который усердно и ревностно всегда приносит ей все, что она пожелает. ‘‘Na cāpi sotthi bhattāraṃ, issācārena rosaye; Bhattu ca garuno sabbe, paṭipūjeti paṇḍitā. Добродетельная жена не сердит своего мужа речами, вызванными ревностью; мудрая женщина выказывает почтение всем тем, кого уважает ее муж. ‘‘Uṭṭhāhikā analasā, saṅgahitaparijjanā; Bhattu manāpaṃ carati, sambhataṃ anurakkhati. Она встает рано, трудится прилежно, заботится о домашних помощниках; она поступает приятно для своего мужа и оберегает богатство, которое он зарабатывает. ‘‘Yā evaṃ vattatī nārī, bhattuchandavasānugā; Manāpā nāma te devā, yattha sā upapajjatī’’ti. tatiyaṃ; Женщина, которая так исполняет свои обязанности, следуя воле и желаниям своего мужа, перерождается среди божеств, именуемых „приятными“». 4. Sīhasenāpatisuttaṃ 4. Сихасенапати-сутта 34. Ekaṃ samayaṃ bhagavā vesāliyaṃ viharati mahāvane kūṭāgārasālāyaṃ. Atha kho sīho senāpati yena bhagavā tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā [Pg.33] bhagavantaṃ abhivādetvā ekamantaṃ nisīdi. Ekamantaṃ nisinno kho sīho senāpati bhagavantaṃ etadavoca – ‘‘sakkā nu kho, bhante, bhagavā sandiṭṭhikaṃ dānaphalaṃ paññāpetu’’nti? 34. Одно время Благословенный пребывал в Весали, в Большом лесу, в зале с остроконечной крышей. Тогда военачальник Сиха подошёл к Благословенному, поклонился ему и сел с одной стороны. Сидя с одной стороны, военачальник Сиха обратился к Благословенному с такими словами: «Возможно ли, Господин, чтобы Благословенный указал на видимый уже в этой жизни плод даяния?» ‘‘Sakkā, sīhā’’ti bhagavā avoca – ‘‘dāyako, sīha, dānapati bahuno janassa piyo hoti manāpo. Yampi, sīha, dāyako dānapati bahuno janassa piyo hoti manāpo, idampi sandiṭṭhikaṃ dānaphalaṃ. «Возможно, Сиха», — сказал Благословенный. — «Даритель, Сиха, щедрый покровитель мил и приятен многим людям. То, что даритель, Сиха, щедрый покровитель мил и приятен многим людям — это тоже видимый уже в этой жизни плод даяния. ‘‘Puna caparaṃ, sīha, dāyakaṃ dānapatiṃ santo sappurisā bhajanti. Yampi, sīha, dāyakaṃ dānapatiṃ santo sappurisā bhajanti, idampi sandiṭṭhikaṃ dānaphalaṃ. «Кроме того, Сиха, к дарителю, щедрому покровителю тянутся мирные и добродетельные люди. То, что к дарителю, Сиха, щедрому покровителю тянутся мирные и добродетельные люди — это тоже видимый уже в этой жизни плод даяния. ‘‘Puna caparaṃ, sīha, dāyakassa dānapatino kalyāṇo kittisaddo abbhuggacchati. Yampi, sīha, dāyakassa dānapatino kalyāṇo kittisaddo abbhuggacchati, idampi sandiṭṭhikaṃ dānaphalaṃ. «Кроме того, Сиха, о дарителе, щедром покровителе разносится добрая слава. То, что о дарителе, Сиха, щедром покровителе разносится добрая слава — это тоже видимый уже в этой жизни плод даяния. ‘‘Puna caparaṃ, sīha, dāyako dānapati yaṃ yadeva parisaṃ upasaṅkamati – yadi khattiyaparisaṃ yadi brāhmaṇaparisaṃ yadi gahapatiparisaṃ yadi samaṇaparisaṃ – visārado upasaṅkamati amaṅkubhūto. Yampi, sīha, dāyako dānapati yaṃ yadeva parisaṃ upasaṅkamati – yadi khattiyaparisaṃ yadi brāhmaṇaparisaṃ yadi gahapatiparisaṃ yadi samaṇaparisaṃ – visārado upasaṅkamati amaṅkubhūto, idampi sandiṭṭhikaṃ dānaphalaṃ. «Кроме того, Сиха, в какое бы собрание ни входил даритель, щедрый покровитель — будь то собрание кшатриев, собрание брахманов, собрание домохозяев или собрание отшельников — он входит уверенно и без смущения. То, что даритель, Сиха, щедрый покровитель, в какое бы собрание ни входил — будь то собрание кшатриев, собрание брахманов, собрание домохозяев или собрание отшельников — входит уверенно и без смущения — это тоже видимый уже в этой жизни плод даяния. ‘‘Puna caparaṃ, sīha, dāyako dānapati kāyassa bhedā paraṃ maraṇā sugatiṃ saggaṃ lokaṃ upapajjati. Yampi, sīha, dāyako dānapati kāyassa bhedā paraṃ maraṇā sugatiṃ saggaṃ lokaṃ upapajjati, idaṃ samparāyikaṃ dānaphala’’nti. «Кроме того, Сиха, с распадом тела, после смерти, даритель, щедрый покровитель перерождается в благом уделе, в небесном мире. То, что даритель, Сиха, щедрый покровитель с распадом тела, после смерти, перерождается в благом уделе, в небесном мире — это плод даяния, относящийся к будущей жизни». Evaṃ vutte sīho senāpati bhagavantaṃ etadavoca – ‘‘yānimāni, bhante, bhagavatā cattāri sandiṭṭhikāni dānaphalāni akkhātāni, nāhaṃ ettha bhagavato saddhāya gacchāmi; ahaṃ petāni jānāmi. Ahaṃ, bhante, dāyako dānapati bahuno janassa piyo manāpo. Ahaṃ, bhante, dāyako dānapati; maṃ santo sappurisā bhajanti. Ahaṃ, bhante, dāyako dānapati; mayhaṃ kalyāṇo kittisaddo abbhuggato – ‘sīho senāpati dāyako kārako [Pg.34] saṅghupaṭṭhāko’ti. Ahaṃ, bhante, dāyako dānapati yaṃ yadeva parisaṃ upasaṅkamāmi – yadi khattiyaparisaṃ yadi brāhmaṇaparisaṃ yadi gahapatiparisaṃ yadi samaṇaparisaṃ – visārado upasaṅkamāmi amaṅkubhūto. Yānimāni, bhante, bhagavatā cattāri sandiṭṭhikāni dānaphalāni akkhātāni, nāhaṃ ettha bhagavato saddhāya gacchāmi; ahaṃ petāni jānāmi. Yañca kho maṃ, bhante, bhagavā evamāha – ‘dāyako, sīha, dānapati kāyassa bhedā paraṃ maraṇā sugatiṃ saggaṃ lokaṃ upapajjatī’ti, etāhaṃ na jānāmi; ettha ca panāhaṃ bhagavato saddhāya gacchāmī’’ti. ‘‘Evametaṃ, sīha, evametaṃ, sīha! Dāyako dānapati kāyassa bhedā paraṃ maraṇā sugatiṃ saggaṃ lokaṃ upapajjatī’’ti. Когда это было сказано, военачальник Сиха обратился к Благословенному: «Господин, я не просто из веры в Благословенного принимаю эти четыре видимых в этой жизни плода даяния, о которых Он поведал. Я и сам знаю их. Ведь я, Господин, являюсь дарителем, щедрым покровителем, и я мил и приятен многим людям. Я, Господин, являюсь дарителем, щедрым покровителем, и ко мне тянутся мирные и добродетельные люди. Я, Господин, являюсь дарителем, щедрым покровителем, и обо мне разносится добрая слава: „Военачальник Сиха — даритель, благодетель и попечитель Сангхи“. Я, Господин, являюсь дарителем, щедрым покровителем, и в какое бы собрание я ни входил — будь то собрание кшатриев, собрание брахманов, собрание домохозяев или собрание отшельников — я вхожу уверенно и без смущения. В отношении этих четырёх видимых в этой жизни плодов даяния, о которых поведал Благословенный, я не просто следую вере в Благословенного, я сам знаю их. Но когда Благословенный говорит мне: „Сиха, с распадом тела, после смерти, даритель, щедрый покровитель перерождается в благом уделе, в небесном мире“, — этого я не знаю, и в этом я доверяюсь вере в Благословенного». «Так оно и есть, Сиха! Так оно и есть, Сиха! Даритель, щедрый покровитель с распадом тела, после смерти, перерождается в благом уделе, в небесном мире». ‘‘Dadaṃ piyo hoti bhajanti naṃ bahū,Kittiñca pappoti yaso ca vaḍḍhati ; Amaṅkubhūto parisaṃ vigāhati,Visārado hoti naro amaccharī. «Дающий становится мил, и многие тянутся к нему. Он обретает добрую славу, и известность его растёт. Несмущённым входит он в собрание, уверенным бывает человек нескупой. ‘‘Tasmā hi dānāni dadanti paṇḍitā,Vineyya maccheramalaṃ sukhesino; Te dīgharattaṃ tidive patiṭṭhitā,Devānaṃ sahabyagatā ramanti te. Поэтому мудрые дают дары, устранив грязь скупости и стремясь к счастью. Долгое время пребывая в тройном небесном мире, они радуются в союзе с девами. ‘‘Katāvakāsā katakusalā ito cutā,Sayaṃpabhā anuvicaranti nandanaṃ ; Te tattha nandanti ramanti modare,Samappitā kāmaguṇehi pañcahi; ‘‘Katvāna vākyaṃ asitassa tādino,Ramanti sagge sugatassa sāvakā’’ti. catutthaṃ; Обретя возможность и совершив благие дела, уйдя отсюда, они, самосветящиеся, гуляют по роще Нандана. Там они радуются, наслаждаются и веселятся, наделённые пятью видами чувственных удовольствий. Исполнив слово непривязанного, стойкого Такого, ученики Сугаты радуются на небесах». (Четвёртая сутта) 5. Dānānisaṃsasuttaṃ 5. Дананисамса-сутта (Сутта о пользе даяния) 35. ‘‘Pañcime, bhikkhave, dāne ānisaṃsā. Katame pañca? Bahuno janassa piyo hoti manāpo; santo sappurisā bhajanti; kalyāṇo kittisaddo [Pg.35] abbhuggacchati; gihidhammā anapagato hoti; kāyassa bhedā paraṃ maraṇā sugatiṃ saggaṃ lokaṃ upapajjati. Ime kho, bhikkhave, pañca dāne ānisaṃsā’’ti. 35. «Монахи, есть эти пять видов пользы от даяния. Какие пять? Даритель мил и приятен многим людям; к нему тянутся мирные и добродетельные люди; о нём разносится добрая слава; он не уклоняется от обязанностей мирянина; с распадом тела, после смерти, он перерождается в благом уделе, в небесном мире. Таковы, монахи, пять видов пользы от даяния». ‘‘Dadamāno piyo hoti, sataṃ dhammaṃ anukkamaṃ; Santo naṃ sadā bhajanti, saññatā brahmacārayo. «Дающий становится мил, следуя Дхамме добродетельных. К нему всегда тянутся мирные, сдержанные, ведущие святую жизнь. ‘‘Te tassa dhammaṃ desenti, sabbadukkhāpanūdanaṃ; Yaṃ so dhammaṃ idhaññāya, parinibbāti anāsavo’’ti. pañcamaṃ; Они проповедуют ему Дхамму, устраняющую все страдания, постигнув которую здесь, он угасает, свободный от омрачений». (Пятая сутта) 6. Kāladānasuttaṃ 6. Каладана-сутта (Сутта о своевременном даянии) 36. ‘‘Pañcimāni, bhikkhave, kāladānāni. Katamāni pañca? Āgantukassa dānaṃ deti; gamikassa dānaṃ deti; gilānassa dānaṃ deti; dubbhikkhe dānaṃ deti; yāni tāni navasassāni navaphalāni tāni paṭhamaṃ sīlavantesu patiṭṭhāpeti. Imāni kho, bhikkhave, pañca kāladānānī’’ti. 36. «Монахи, есть эти пять своевременных даяний. Какие пять? Дают дар гостю; дают дар отправляющемуся в путь; дают дар больному; дают дар во время голода; первые плоды нового урожая и первые фрукты сначала подносят добродетельным. Таковы, монахи, пять своевременных даяний». ‘‘Kāle dadanti sappaññā, vadaññū vītamaccharā; Kālena dinnaṃ ariyesu, ujubhūtesu tādisu. «Своевременно дают мудрые, отзывчивые, свободные от скупости. Своевременно поднесённое благородным, прямодушным, стойким, ‘‘Vippasannamanā tassa, vipulā hoti dakkhiṇā; Ye tattha anumodanti, veyyāvaccaṃ karonti vā; Na tena dakkhiṇā ūnā, tepi puññassa bhāgino. приносит обильный плод, когда даётся с чистым сердцем. Те, кто сорадуются этому или оказывают помощь, не уменьшают тем самым подношение; они также сопричастны заслуге. ‘‘Tasmā dade appaṭivānacitto, yattha dinnaṃ mahapphalaṃ; Puññāni paralokasmiṃ, patiṭṭhā honti pāṇina’’nti. chaṭṭhaṃ; Поэтому следует давать с неколебимым сердцем туда, где подношение приносит великий плод. Заслуги в будущем мире служат опорой для живых существ». (Шестая сутта) 9. Bhojanasuttaṃ 9. Бходжана-сутта (Сутта о пище) 37. ‘‘Bhojanaṃ, bhikkhave, dadamāno dāyako paṭiggāhakānaṃ pañca ṭhānāni deti. Katamāni pañca? Āyuṃ deti, vaṇṇaṃ deti, sukhaṃ deti, balaṃ deti, paṭibhānaṃ deti. Āyuṃ kho pana datvā āyussa bhāgī hoti dibbassa vā mānusassa vā; vaṇṇaṃ datvā vaṇṇassa bhāgī hoti dibbassa vā mānusassa vā; sukhaṃ datvā sukhassa bhāgī hoti dibbassa vā mānusassa [Pg.36] vā; balaṃ datvā balassa bhāgī hoti dibbassa vā mānusassa vā; paṭibhānaṃ datvā paṭibhānassa bhāgī hoti dibbassa vā mānusassa vā. Bhojanaṃ, bhikkhave, dadamāno dāyako paṭiggāhakānaṃ imāni pañca ṭhānāni detī’’ti. 37. «Монахи, давая пищу, даритель даёт получателям пять вещей. Какие пять? Он даёт жизнь, красоту, счастье, силу и проницательность. Дав жизнь, он сам обретает долю жизни, будь то божественной или человеческой; дав красоту, он обретает долю красоты, будь то божественной или человеческой; дав счастье, он обретает долю счастья, будь то божественного или человеческого; дав силу, он обретает долю силы, будь то божественной или человеческой; дав проницательность, он обретает долю проницательности, будь то божественной или человеческой. Давая пищу, монахи, даритель даёт получателям эти пять вещей». ‘‘Āyudo balado dhīro, vaṇṇado paṭibhānado; Sukhassa dātā medhāvī, sukhaṃ so adhigacchati. «Мудрый дарует жизнь, силу, красоту и проницательность. Разумный дарует счастье и сам обретает счастье. ‘‘Āyuṃ datvā balaṃ vaṇṇaṃ, sukhañca paṭibhānakaṃ ; Dīghāyu yasavā hoti, yattha yatthūpapajjatī’’ti. sattamaṃ; Даровав жизнь, силу, красоту, счастье и проницательность, он становится долгоживущим и славным, где бы ни переродился». (Седьмая сутта) 8. Saddhasuttaṃ 8. Саддха-сутта (Сутта о вере) 38. ‘‘Pañcime, bhikkhave, saddhe kulaputte ānisaṃsā. Katame pañca? Ye te, bhikkhave, loke santo sappurisā te saddhaññeva paṭhamaṃ anukampantā anukampanti, no tathā assaddhaṃ; saddhaññeva paṭhamaṃ upasaṅkamantā upasaṅkamanti, no tathā assaddhaṃ; saddhaññeva paṭhamaṃ paṭiggaṇhantā paṭiggaṇhanti, no tathā assaddhaṃ; saddhaññeva paṭhamaṃ dhammaṃ desentā desenti, no tathā assaddhaṃ; saddho kāyassa bhedā paraṃ maraṇā sugatiṃ saggaṃ lokaṃ upapajjati. Ime kho, bhikkhave, pañca saddhe kulaputte ānisaṃsā. 38. «Монахи, есть эти пять видов пользы для благородного сына, наделённого верой. Какие пять? Когда мирные и добродетельные люди в этом мире проявляют сострадание, они в первую очередь проявляют его к тому, кто наделён верой, а не к неверующему. Когда они приходят к кому-то, они в первую очередь приходят к тому, кто наделён верой, а не к неверующему. Когда они принимают дары, они в первую очередь принимают их от того, кто наделён верой, а не от неверующего. Когда они проповедуют Дхамму, они в первую очередь проповедуют её тому, кто наделён верой, а не неверующему. С распадом тела, после смерти, верующий перерождается в благом уделе, в небесном мире. Таковы, монахи, пять видов пользы для благородного сына, наделённого верой. ‘‘Seyyathāpi, bhikkhave, subhūmiyaṃ catumahāpathe mahānigrodho samantā pakkhīnaṃ paṭisaraṇaṃ hoti; evamevaṃ kho, bhikkhave, saddho kulaputto bahuno janassa paṭisaraṇaṃ hoti bhikkhūnaṃ bhikkhunīnaṃ upāsakānaṃ upāsikāna’’nti. Подобно тому, монахи, как на ровной земле у перекрёстка четырёх дорог великое баньяновое дерево становится прибежищем для птиц со всех сторон, точно так же, монахи, благородный сын, наделённый верой, становится прибежищем для многих людей: для бхиккху, бхиккхуни, мирян и мирянок». ‘‘Sākhāpattaphalūpeto, khandhimāva mahādumo; Mūlavā phalasampanno, patiṭṭhā hoti pakkhinaṃ. «Великое дерево с мощным стволом, ветвями, листьями и плодами, с крепкими корнями и изобилием плодов служит опорой для птиц. ‘‘Manorame āyatane, sevanti naṃ vihaṅgamā; Chāyaṃ chāyatthikā yanti, phalatthā phalabhojino. В этой прекрасной обители птицы находят приют: ищущие тени укрываются в его тени, ищущие плодов питаются его плодами. ‘‘Tatheva sīlasampannaṃ, saddhaṃ purisapuggalaṃ; Nivātavuttiṃ atthaddhaṃ, sorataṃ sakhilaṃ muduṃ. Точно так же к человеку добродетельному, наделённому верой, скромному в поведении, не высокомерному, кроткому, дружелюбному и мягкому, ‘‘Vītarāgā [Pg.37] vītadosā, vītamohā anāsavā; Puññakkhettāni lokasmiṃ, sevanti tādisaṃ naraṃ. к тем в этом мире, кто свободен от страсти, злобы и заблуждения, кто чист от омрачений и является непревзойдённым полем заслуг, тянутся к такому человеку. ‘‘Te tassa dhammaṃ desenti, sabbadukkhāpanūdanaṃ; Yaṃ so dhammaṃ idhaññāya, parinibbāti anāsavo’’ti. aṭṭhamaṃ; Они проповедуют ему Дхамму, устраняющую все страдания, постигнув которую здесь, он угасает, свободный от омрачений». (Восьмая сутта) 9. Puttasuttaṃ 9. Путта-сутта (Сутта о сыне) 39. ‘‘Pañcimāni, bhikkhave, ṭhānāni sampassantā mātāpitaro puttaṃ icchanti kule jāyamānaṃ. Katamāni pañca? Bhato vā no bharissati; kiccaṃ vā no karissati; kulavaṃso ciraṃ ṭhassati; dāyajjaṃ paṭipajjissati; atha vā pana petānaṃ kālaṅkatānaṃ dakkhiṇaṃ anuppadassatīti. Imāni kho, bhikkhave, pañca ṭhānāni sampassantā mātāpitaro puttaṃ icchanti kule jāyamāna’’nti. 39. «Монахи, предвидя пять обстоятельств, мать и отец желают, чтобы в их семье родился сын. Какие пять? „Вскормленный нами, он поддержит нас; он будет исполнять наши дела; наш семейный род продлится долго; он примет наследство; или же, когда мы уйдём в иной мир, он совершит подношение ради усопших“. Предвидя эти пять обстоятельств, монахи, мать и отец желают, чтобы в их семье родился сын». ‘‘Pañca ṭhānāni sampassaṃ, puttaṃ icchanti paṇḍitā; Bhato vā no bharissati, kiccaṃ vā no karissati. «Предвидя пять обстоятельств, мудрые желают сына: „Вскормленный нами, он поддержит нас; он будет исполнять наши дела. ‘‘Kulavaṃso ciraṃ tiṭṭhe, dāyajjaṃ paṭipajjati; Atha vā pana petānaṃ, dakkhiṇaṃ anuppadassati. Пусть наш семейный род продлится долго; он примет наследство; или же, когда мы уйдём в иной мир, он совершит подношение ради усопших“. ‘‘Ṭhānānetāni sampassaṃ, puttaṃ icchanti paṇḍitā; Tasmā santo sappurisā, kataññū katavedino. Предвидя эти обстоятельства, мудрые желают сына. Поэтому мирные, добродетельные, благодарные и признательные люди ‘‘Bharanti mātāpitaro, pubbe katamanussaraṃ; Karonti nesaṃ kiccāni, yathā taṃ pubbakārinaṃ. поддерживают своих мать и отца, помня о том, что те сделали для них в прошлом. Они исполняют их дела, подобно тому как те заботились о них прежде. ‘‘Ovādakārī bhataposī, kulavaṃsaṃ ahāpayaṃ; Saddho sīlena sampanno, putto hoti pasaṃsiyo’’ti. navamaṃ; Послушный советам, заботящийся о тех, кто его вскормил, не дающий угаснуть семейному роду, наделённый верой и добродетелью — такой сын достоин похвалы». (Девятая сутта) 10. Mahāsālaputtasuttaṃ 10. Махасалапутта-сутта (Сутта о великих деревьях сал) 40. ‘‘Himavantaṃ, bhikkhave, pabbatarājaṃ nissāya mahāsālā pañcahi vaḍḍhīhi vaḍḍhanti. Katamāhi pañcahi? Sākhāpattapalāsena vaḍḍhanti; tacena vaḍḍhanti; papaṭikāya vaḍḍhanti; pheggunā vaḍḍhanti; sārena vaḍḍhanti. Himavantaṃ, bhikkhave, pabbatarājaṃ nissāya mahāsālā imāhi pañcahi vaḍḍhīhi vaḍḍhanti. Evamevaṃ kho, bhikkhave, saddhaṃ kulaputtaṃ nissāya antojano pañcahi vaḍḍhīhi vaḍḍhati. Katamāhi [Pg.38] pañcahi? Saddhāya vaḍḍhati; sīlena vaḍḍhati; sutena vaḍḍhati; cāgena vaḍḍhati; paññāya vaḍḍhati. Saddhaṃ, bhikkhave, kulaputtaṃ nissāya antojano imāhi pañcahi vaḍḍhīhi vaḍḍhatī’’ti. 40. «Монахи, укрываясь под сенью Гималаев, царя гор, великие деревья сал растут в пяти направлениях. В каких пяти? Они растут ветвями, листьями и листвой; они растут корой; они растут побегами; они растут заболонью; они растут сердцевиной. Укрываясь под сенью Гималаев, царя гор, великие деревья сал растут в этих пяти направлениях. Точно так же, монахи, опираясь на благородного сына, наделённого верой, его домочадцы растут в пяти направлениях. В каких пяти? Они растут верой; они растут добродетелью; они растут познанием; они растут щедростью; они растут мудростью. Опираясь на благородного сына, наделённого верой, его домочадцы растут в этих пяти направлениях». ‘‘Yathā hi pabbato selo, araññasmiṃ brahāvane; Taṃ rukkhā upanissāya, vaḍḍhante te vanappatī. «Подобно тому как у каменистой горы в глухом лесу деревья, опираясь на неё, вырастают в великих лесных исполинов, ‘‘Tatheva sīlasampannaṃ, saddhaṃ kulaputtaṃ imaṃ ; Upanissāya vaḍḍhanti, puttadārā ca bandhavā; Amaccā ñātisaṅghā ca, ye cassa anujīvino. точно так же, опираясь на этого благородного сына, наделённого верой и добродетелью, растут его жена, дети и родственники, его друзья, круг близких и все те, кто зависит от него. ‘‘Tyassa sīlavato sīlaṃ, cāgaṃ sucaritāni ca; Passamānānukubbanti, ye bhavanti vicakkhaṇā. Видя добродетель этого праведного человека, его щедрость и благие поступки, те, кто обладают проницательностью, подражают его примеру. ‘‘Imaṃ dhammaṃ caritvāna, maggaṃ sugatigāminaṃ; Nandino devalokasmiṃ, modanti kāmakāmino’’ti. dasamaṃ; Поступая в этом мире согласно Дхамме — пути, ведущему в благой удел, они радуются в мире дев, наслаждаясь исполнением желаний». (Десятая сутта) Sumanavaggo catuttho. Четвёртая глава — Сумана-вагга. Tassuddānaṃ – Оглавление этой главы: Sumanā cundī uggaho, sīho dānānisaṃsako; Kālabhojanasaddhā ca, puttasālehi te dasāti. Сумана, Чунди, Уггаха, Сиха, Польза даяния, Своевременность, Пища, Вера, Сын и Деревья сал — таковы эти десять сутт. 5. Muṇḍarājavaggo 5. Мундараджа-вагга (Глава о царе Мунде) 1. Ādiyasuttaṃ 1. Адия-сутта 41. Ekaṃ samayaṃ bhagavā sāvatthiyaṃ viharati jetavane anāthapiṇḍikassa ārāme. Atha kho anāthapiṇḍiko gahapati yena bhagavā tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā bhagavantaṃ abhivādetvā ekamantaṃ nisīdi. Ekamantaṃ nisinnaṃ kho anāthapiṇḍikaṃ gahapatiṃ bhagavā etadavoca – ‘‘pañcime, gahapati, bhogānaṃ ādiyā. Katame pañca? Idha, gahapati, ariyasāvako uṭṭhānavīriyādhigatehi bhogehi bāhābalaparicitehi sedāvakkhittehi dhammikehi dhammaladdhehi attānaṃ sukheti pīṇeti sammā sukhaṃ [Pg.39] pariharati; mātāpitaro sukheti pīṇeti sammā sukhaṃ pariharati; puttadāradāsakammakaraporise sukheti pīṇeti sammā sukhaṃ pariharati. Ayaṃ paṭhamo bhogānaṃ ādiyo. 41. Однажды Благословенный пребывал в Саваттхи, в роще Джеты, в обители Анатхапиндики. Тогда домохозяин Анатхапиндика подошёл к Благословенному, поклонился ему и сел с одной стороны. Когда домохозяин Анатхапиндика сел с одной стороны, Благословенный обратился к нему: «Есть эти пять способов использования богатства, домохозяин. Какие пять? Здесь, домохозяин, благородный ученик благодаря богатству, добытому деятельным усердием, накопленному силой своих рук, заработанному потом своего лба, праведному богатству, полученному праведным путём, радует и ублажает себя, должным образом поддерживая себя в счастье; радует и ублажает своих родителей, должным образом поддерживая их в счастье; радует и ублажает свою жену и детей, своих слуг, рабочих и помощников, должным образом поддерживая их в счастье. Это первый способ использования богатства». ‘‘Puna caparaṃ, gahapati, ariyasāvako uṭṭhānavīriyādhigatehi bhogehi bāhābalaparicitehi sedāvakkhittehi dhammikehi dhammaladdhehi mittāmacce sukheti pīṇeti sammā sukhaṃ pariharati. Ayaṃ dutiyo bhogānaṃ ādiyo. «И ещё, домохозяин, благородный ученик благодаря богатству, добытому деятельным усердием, накопленному силой своих рук, заработанному потом своего лба, праведному богатству, полученному праведным путём, радует и ублажает своих друзей и товарищей, должным образом поддерживая их в счастье. Это второй способ использования богатства». ‘‘Puna caparaṃ, gahapati, ariyasāvako uṭṭhānavīriyādhigatehi bhogehi bāhābalaparicitehi sedāvakkhittehi dhammikehi dhammaladdhehi yā tā honti āpadā – aggito vā udakato vā rājato vā corato vā appiyato vā dāyādato – tathārūpāsu āpadāsu bhogehi pariyodhāya vattati, sotthiṃ attānaṃ karoti. Ayaṃ tatiyo bhogānaṃ ādiyo. «И ещё, домохозяин, благородный ученик благодаря богатству, добытому деятельным усердием, накопленному силой своих рук, заработанному потом своего лба, праведному богатству, полученному праведным путём, защищает себя с помощью этого богатства от потерь, которые могут возникнуть из-за пожара или наводнения, царей, разбойников или нелюбимых наследников; он обеспечивает себе безопасность от них. Это третий способ использования богатства». ‘‘Puna caparaṃ, gahapati, ariyasāvako uṭṭhānavīriyādhigatehi bhogehi bāhābalaparicitehi sedāvakkhittehi dhammikehi dhammaladdhehi pañcabaliṃ kattā hoti. Ñātibaliṃ, atithibaliṃ, pubbapetabaliṃ, rājabaliṃ, devatābaliṃ – ayaṃ catuttho bhogānaṃ ādiyo. «И ещё, домохозяин, благородный ученик благодаря богатству, добытому деятельным усердием, накопленному силой своих рук, заработанному потом своего лба, праведному богатству, полученному праведным путём, совершает пять подношений: подношение родственникам, подношение гостям, подношение усопшим предкам, подношение царю и подношение божествам. Это четвёртый способ использования богатства». ‘‘Puna caparaṃ, gahapati, ariyasāvako uṭṭhānavīriyādhigatehi bhogehi bāhābalaparicitehi sedāvakkhittehi dhammikehi dhammaladdhehi ye te samaṇabrāhmaṇā madappamādā paṭiviratā khantisoracce niviṭṭhā ekamattānaṃ damenti ekamattānaṃ samenti ekamattānaṃ parinibbāpenti, tathārūpesu samaṇabrāhmaṇesu uddhaggikaṃ dakkhiṇaṃ patiṭṭhāpeti sovaggikaṃ sukhavipākaṃ saggasaṃvattanikaṃ. Ayaṃ pañcamo bhogānaṃ ādiyo. Ime kho, gahapati, pañca bhogānaṃ ādiyā. «И ещё, домохозяин, благородный ученик благодаря богатству, добытому деятельным усердием, накопленному силой своих рук, заработанному потом своего лба, праведному богатству, полученному праведным путём, совершает возвышающее подношение даров — подношение небесное, приносящее счастье, ведущее к небесам — тем отшельникам и брахманам, которые воздерживаются от опьянения и беспечности, утвердились в терпении и кротости, укрощают себя, успокаивают себя и ведут себя к ниббане. Это пятый способ использования богатства. Таковы, домохозяин, пять способов использования богатства». ‘‘Tassa ce, gahapati, ariyasāvakassa ime pañca bhogānaṃ ādiye ādiyato bhogā parikkhayaṃ gacchanti, tassa evaṃ hoti – ‘ye vata bhogānaṃ ādiyā te cāhaṃ ādiyāmi bhogā ca me parikkhayaṃ gacchantī’ti. Itissa hoti avippaṭisāro. Tassa ce, gahapati, ariyasāvakassa ime pañca bhogānaṃ ādiye ādiyato bhogā abhivaḍḍhanti[Pg.40], tassa evaṃ hoti – ‘ye vata bhogānaṃ ādiyā te cāhaṃ ādiyāmi bhogā ca me abhivaḍḍhantī’ti. Itissa hoti ubhayeneva avippaṭisāro’’ti. «Если, домохозяин, у благородного ученика, использующего богатство этими пятью способами, богатство истощается, он думает: „Я использовал богатство этими пятью способами, и моё богатство истощилось“. Так у него не возникает сожаления. Но если у благородного ученика, использующего богатство этими пятью способами, богатство приумножается, он думает: „Я использовал богатство этими пятью способами, и моё богатство приумножилось“. Таким образом, в обоих случаях у него не возникает сожаления». ‘‘Bhuttā bhogā bhatā bhaccā, vitiṇṇā āpadāsu me; Uddhaggā dakkhiṇā dinnā, atho pañcabalīkatā; Upaṭṭhitā sīlavanto, saññatā brahmacārayo. «Я вкусил богатство, поддержал своих близких и преодолел невзгоды. Я совершил возвышающее подношение и принёс пять видов даров. Я послужил добродетельным, сдержанным и ведущим святую жизнь». ‘‘Yadatthaṃ bhogaṃ iccheyya, paṇḍito gharamāvasaṃ; So me attho anuppatto, kataṃ ananutāpiyaṃ. «Какую бы цель ни преследовал мудрец, живущий дома и желающий богатства, эта цель мною достигнута; содеянное мною не приносит сожаления». ‘‘Etaṃ anussaraṃ macco, ariyadhamme ṭhito naro; Idheva naṃ pasaṃsanti, pecca sagge pamodatī’’ti. paṭhamaṃ; «Вспоминая об этом, смертный человек пребывает твёрдым в благородной Дхамме. Уже в этой жизни его прославляют, а после смерти он радуется на небесах». (Первая сутта) 2. Sappurisasuttaṃ 2. Саппуриса-сутта (Сутта о достойном человеке) 42. ‘‘Sappuriso, bhikkhave, kule jāyamāno bahuno janassa atthāya hitāya sukhāya hoti; mātāpitūnaṃ atthāya hitāya sukhāya hoti; puttadārassa atthāya hitāya sukhāya hoti; dāsakammakaraporisassa atthāya hitāya sukhāya hoti; mittāmaccānaṃ atthāya hitāya sukhāya hoti; samaṇabrāhmaṇānaṃ atthāya hitāya sukhāya hoti. 42. «Бхиккху, когда достойный человек рождается в семье, это служит ко благу, пользе и счастью многих людей. Это служит ко благу, пользе и счастью его матери и отца; ко благу, пользе и счастью его жены и детей; ко благу, пользе и счастью его слуг, рабочих и помощников; ко благу, пользе и счастью его друзей и товарищей; ко благу, пользе и счастью отшельников и брахманов». ‘‘Seyyathāpi, bhikkhave, mahāmegho sabbasassāni sampādento bahuno janassa atthāya hitāya sukhāya hoti; evamevaṃ kho, bhikkhave, sappuriso kule jāyamāno bahuno janassa atthāya hitāya sukhāya hoti; mātāpitūnaṃ atthāya hitāya sukhāya hoti; puttadārassa atthāya hitāya sukhāya hoti; dāsakammakaraporisassa atthāya hitāya sukhāya hoti; mittāmaccānaṃ atthāya hitāya sukhāya hoti; samaṇabrāhmaṇānaṃ atthāya hitāya sukhāya hotī’’ti. «Подобно тому, как великое грозовое облако, взращивая все посевы, проливается ко благу, пользе и счастью многих людей, точно так же, бхиккху, когда достойный человек рождается в семье, это служит ко благу, пользе и счастью многих людей. Это служит ко благу, пользе и счастью его матери и отца; ко благу, пользе и счастью его жены и детей; ко благу, пользе и счастью его слуг, рабочих и помощников; ко благу, пользе и счастью его друзей и товарищей; ко благу, пользе и счастью отшельников и брахманов». ‘‘Hito bahunnaṃ paṭipajja bhoge, taṃ devatā rakkhati dhammaguttaṃ; Bahussutaṃ sīlavatūpapannaṃ, dhamme ṭhitaṃ na vijahati kitti. «Того, кто использует своё богатство на благо многих, оберегают божества, защищённого Дхаммой. Слава не покидает того, кто стоек в Дхамме, многосведущ, наделён добродетельным поведением и соблюдает обеты». ‘‘Dhammaṭṭhaṃ [Pg.41] sīlasampannaṃ, saccavādiṃ hirīmanaṃ; Nekkhaṃ jambonadasseva, ko taṃ ninditumarahati; Devāpi naṃ pasaṃsanti, brahmunāpi pasaṃsito’’ti. dutiyaṃ; «Кто посмеет порицать того, кто утвердился в Дхамме, наделён добродетелью, говорит правду, обладает чувством стыда и чист, словно монета из червонного золота? Даже боги восхваляют его, и самим Брахмой он прославлен». (Вторая сутта) 3. Iṭṭhasuttaṃ 3. Иттха-сутта (Сутта о желаемом) 43. Atha kho anāthapiṇḍiko gahapati yena bhagavā tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā bhagavantaṃ abhivādetvā ekamantaṃ nisīdi. Ekamantaṃ nisinnaṃ kho anāthapiṇḍikaṃ gahapatiṃ bhagavā etadavoca – 43. Тогда домохозяин Анатхапиндика подошёл к Благословенному, поклонился ему и сел с одной стороны. Когда домохозяин Анатхапиндика сел с одной стороны, Благословенный обратился к нему: ‘‘Pañcime, gahapati, dhammā iṭṭhā kantā manāpā dullabhā lokasmiṃ. Katame pañca? Āyu, gahapati, iṭṭho kanto manāpo dullabho lokasmiṃ; vaṇṇo iṭṭho kanto manāpo dullabho lokasmiṃ; sukhaṃ iṭṭhaṃ kantaṃ manāpaṃ dullabhaṃ lokasmiṃ; yaso iṭṭho kanto manāpo dullabho lokasmiṃ; saggā iṭṭhā kantā manāpā dullabhā lokasmiṃ. Ime kho, gahapati, pañca dhammā iṭṭhā kantā manāpā dullabhā lokasmiṃ. «Есть эти пять вещей, домохозяин, которые желанны, любимы, приятны и редко достижимы в мире. Какие пять? Долгая жизнь, домохозяин, желанна, любима, приятна и редко достижима в мире. Красота... Счастье... Слава... Небесные миры желанны, любимы, приятны и редко достижимы в мире. Таковы, домохозяин, пять вещей, которые желанны, любимы, приятны и редко достижимы в мире». ‘‘Imesaṃ kho, gahapati, pañcannaṃ dhammānaṃ iṭṭhānaṃ kantānaṃ manāpānaṃ dullabhānaṃ lokasmiṃ na āyācanahetu vā patthanāhetu vā paṭilābhaṃ vadāmi. Imesaṃ kho, gahapati, pañcannaṃ dhammānaṃ iṭṭhānaṃ kantānaṃ manāpānaṃ dullabhānaṃ lokasmiṃ āyācanahetu vā patthanāhetu vā paṭilābho abhavissa, ko idha kena hāyetha? «Я говорю, домохозяин, что эти пять вещей, которые желанны, любимы, приятны и редко достижимы в мире, не обретаются с помощью молитв или устремлений. Если бы эти пять вещей, которые желанны, любимы, приятны и редко достижимы в мире, могли быть обретены с помощью молитв или устремлений, то кто бы здесь в чём-либо нуждался?» ‘‘Na kho, gahapati, arahati ariyasāvako āyukāmo āyuṃ āyācituṃ vā abhinandituṃ vā āyussa vāpi hetu. Āyukāmena, gahapati, ariyasāvakena āyusaṃvattanikā paṭipadā paṭipajjitabbā. Āyusaṃvattanikā hissa paṭipadā paṭipannā āyupaṭilābhāya saṃvattati. So lābhī hoti āyussa dibbassa vā mānusassa vā. «Домохозяин, благородному ученику, желающему долгой жизни, не подобает молить о долгой жизни, радоваться ей или пассивно уповать на неё ради долголетия. Благородный ученик, желающий долгой жизни, должен практиковать путь, ведущий к долгой жизни. Ибо когда он практикует путь, ведущий к долгой жизни, это ведёт к обретению долгой жизни, и он обретает долгую жизнь — либо божественную, либо человеческую». ‘‘Na kho, gahapati, arahati ariyasāvako vaṇṇakāmo vaṇṇaṃ āyācituṃ vā abhinandituṃ vā vaṇṇassa vāpi hetu. Vaṇṇakāmena, gahapati, ariyasāvakena vaṇṇasaṃvattanikā paṭipadā paṭipajjitabbā. Vaṇṇasaṃvattanikā hissa paṭipadā paṭipannā vaṇṇapaṭilābhāya saṃvattati. So lābhī hoti vaṇṇassa dibbassa vā mānusassa vā. «Домохозяин, благородному ученику, желающему красоты, не подобает молить о красоте, радоваться ей или пассивно уповать на неё ради красоты. Благородный ученик, желающий красоты, должен практиковать путь, ведущий к красоте. Ибо когда он практикует путь, ведущий к красоте, это ведёт к обретению красоты, и он обретает красоту — либо божественную, либо человеческую». ‘‘Na [Pg.42] kho, gahapati, arahati ariyasāvako sukhakāmo sukhaṃ āyācituṃ vā abhinandituṃ vā sukhassa vāpi hetu. Sukhakāmena, gahapati, ariyasāvakena sukhasaṃvattanikā paṭipadā paṭipajjitabbā. Sukhasaṃvattanikā hissa paṭipadā paṭipannā sukhapaṭilābhāya saṃvattati. So lābhī hoti sukhassa dibbassa vā mānusassa vā. «Домохозяин, благородному ученику, желающему счастья, не подобает молить о счастье, радоваться ему или пассивно уповать на него ради счастья. Благородный ученик, желающий счастья, должен практиковать путь, ведущий к счастью. Ибо когда он практикует путь, ведущий к счастью, это ведёт к обретению счастья, и он обретает счастье — либо божественное, либо человеческое». ‘‘Na kho, gahapati, arahati ariyasāvako yasakāmo yasaṃ āyācituṃ vā abhinandituṃ vā yasassa vāpi hetu. Yasakāmena, gahapati, ariyasāvakena yasasaṃvattanikā paṭipadā paṭipajjitabbā. Yasasaṃvattanikā hissa paṭipadā paṭipannā yasapaṭilābhāya saṃvattati. So lābhī hoti yasassa dibbassa vā mānusassa vā. «Домохозяин, благородному ученику, желающему славы, не подобает молить о славе, радоваться ей или пассивно уповать на неё ради славы. Благородный ученик, желающий славы, должен практиковать путь, ведущий к славе. Ибо когда он практикует путь, ведущий к славе, это ведёт к обретению славы, и он обретает славу — либо божественную, либо человеческую». ‘‘Na kho, gahapati, arahati ariyasāvako saggakāmo saggaṃ āyācituṃ vā abhinandituṃ vā saggānaṃ vāpi hetu. Saggakāmena, gahapati, ariyasāvakena saggasaṃvattanikā paṭipadā paṭipajjitabbā. Saggasaṃvattanikā hissa paṭipadā paṭipannā saggapaṭilābhāya saṃvattati. So lābhī hoti saggāna’’nti. «Домохозяин, благородному ученику, желающему небесных миров, не подобает молить о небесных мирах, радоваться им или пассивно уповать на них ради небес. Благородный ученик, желающий небесных миров, должен практиковать путь, ведущий к небесам. Ибо когда он практикует путь, ведущий к небесам, это ведёт к обретению небесных миров, и он обретает небесные миры». ‘‘Āyuṃ vaṇṇaṃ yasaṃ kittiṃ, saggaṃ uccākulīnataṃ; Ratiyo patthayānena, uḷārā aparāparā. «Для того, кто желает долгой жизни, красоты, славы, признания, небесных миров, благородного происхождения и великих, сменяющих друг друга радостей», ‘‘Appamādaṃ pasaṃsanti, puññakiriyāsu paṇḍitā; ‘‘Appamatto ubho atthe, adhigaṇhāti paṇḍito. «мудрецы восхваляют бдительность в совершении благих дел. Будучи бдительным, мудрый человек обретает оба вида блага»: ‘‘Diṭṭhe dhamme ca yo attho, yo cattho samparāyiko; Atthābhisamayā dhīro, paṇḍitoti pavuccatī’’ti. tatiyaṃ; «благо в этой жизни и благо в жизни будущей. Благодаря постижению блага стойкий человек зовётся мудрецом». (Третья сутта) 4. Manāpadāyīsuttaṃ 4. Манападайи-сутта (Сутта о дарителе приятного) 44. Ekaṃ samayaṃ bhagavā vesāliyaṃ viharati mahāvane kūṭāgārasālāyaṃ. Atha kho bhagavā pubbaṇhasamayaṃ nivāsetvā pattacīvaramādāya yena uggassa gahapatino vesālikassa nivesanaṃ tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā paññatte āsane nisīdi. Atha kho uggo gahapati vesāliko yena bhagavā tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā bhagavantaṃ abhivādetvā [Pg.43] ekamantaṃ nisīdi. Ekamantaṃ nisinno kho uggo gahapati vesāliko bhagavantaṃ etadavoca – 44. Однажды Благословенный пребывал в Весали, в Большом лесу, в зале с остроконечной крышей. Утром Благословенный оделся, взял чашу и верхнюю одежду и отправился к жилищу весалийского домохозяина Угги, где сел на приготовленное сиденье. Тогда весалийский домохозяин Угга подошёл к Благословенному, поклонился ему, сел с одной стороны и сказал Благословенному: ‘‘Sammukhā metaṃ, bhante, bhagavato sutaṃ sammukhā paṭiggahitaṃ – ‘manāpadāyī labhate manāpa’nti. Manāpaṃ me, bhante, sālapupphakaṃ khādanīyaṃ; taṃ me bhagavā paṭiggaṇhātu anukampaṃ upādāyā’’ti. Paṭiggahesi bhagavā anukampaṃ upādāya. «Уважаемый, из уст самого Благословенного я слышал и воспринял это: „Даритель приятного обретает приятное“. Уважаемый, моё угощение из рисовой муки, напоминающее цветы сала, приятно. Пусть Благословенный примет его от меня из сострадания». Благословенный принял его из сострадания. ‘‘Sammukhā metaṃ, bhante, bhagavato sutaṃ sammukhā paṭiggahitaṃ – ‘manāpadāyī labhate manāpa’nti. Manāpaṃ me, bhante, sampannakolakaṃ sūkaramaṃsaṃ ; taṃ me bhagavā paṭiggaṇhātu anukampaṃ upādāyā’’ti. Paṭiggahesi bhagavā anukampaṃ upādāya. «Уважаемый, из уст самого Благословенного я слышал и воспринял это: „Даритель приятного обретает приятное“. Уважаемый, моё блюдо из свинины, приготовленное со спелыми плодами зизифуса, приятно. Пусть Благословенный примет его от меня из сострадания». Благословенный принял его из сострадания. ‘‘Sammukhā metaṃ, bhante, bhagavato sutaṃ sammukhā paṭiggahitaṃ – ‘manāpadāyī labhate manāpa’nti. Manāpaṃ me, bhante, nibbattatelakaṃ nāliyasākaṃ; taṃ me bhagavā paṭiggaṇhātu anukampaṃ upādāyā’’ti. Paṭiggahesi bhagavā anukampaṃ upādāya. «Уважаемый, из уст самого Благословенного я слышал и воспринял это: „Даритель приятного обретает приятное“. Уважаемый, мои обжаренные в масле стебли водяного шпината приятны. Пусть Благословенный примет их от меня из сострадания». Благословенный принял их из сострадания. ‘‘Sammukhā metaṃ, bhante, bhagavato sutaṃ sammukhā paṭiggahitaṃ – ‘manāpadāyī labhate manāpa’nti. Manāpo me, bhante, sālīnaṃ odano vicitakāḷako anekasūpo anekabyañjano; taṃ me bhagavā paṭiggaṇhātu anukampaṃ upādāyā’’ti. Paṭiggahesi bhagavā anukampaṃ upādāya. «Уважаемый, из уст самого Благословенного я слышал и воспринял это: „Даритель приятного обретает приятное“. Уважаемый, мой отварной рис лучших сортов, очищенный от тёмных зёрен, поданный с разнообразными соусами и приправами, приятен. Пусть Благословенный примет его от меня из сострадания». Благословенный принял его из сострадания. ‘‘Sammukhā metaṃ, bhante, bhagavato sutaṃ sammukhā paṭiggahitaṃ – ‘manāpadāyī labhate manāpa’nti. Manāpāni me, bhante, kāsikāni vatthāni; tāni me bhagavā paṭiggaṇhātu anukampaṃ upādāyā’’ti. Paṭiggahesi bhagavā anukampaṃ upādāya. «Уважаемый, из уст самого Благословенного я слышал и воспринял это: „Даритель приятного обретает приятное“. Уважаемый, мои одежды из Каси приятны. Пусть Благословенный примет их от меня из сострадания». Благословенный принял их из сострадания. ‘‘Sammukhā metaṃ, bhante, bhagavato sutaṃ sammukhā paṭiggahitaṃ – ‘manāpadāyī labhate manāpa’nti. Manāpo me, bhante, pallaṅko gonakatthato paṭalikatthato kadalimigapavarapaccattharaṇo sauttaracchado ubhatolohitakūpadhāno. Api ca, bhante, mayampetaṃ jānāma – ‘netaṃ bhagavato kappatī’ti. Idaṃ me, bhante, candanaphalakaṃ agghati adhikasatasahassaṃ; taṃ me bhagavā [Pg.44] paṭiggaṇhātu anukampaṃ upādāyā’’ti. Paṭiggahesi bhagavā anukampaṃ upādāya. Atha kho bhagavā uggaṃ gahapatiṃ vesālikaṃ iminā anumodanīyena anumodi – «Из уст самого Благословенного, почтенный, я слышал это, из его собственных уст я воспринял это: „Дающий приятное получает приятное“. Почтенный, мне приятно моё ложе, устланное шерстяными коврами с длинным ворсом, белыми шерстяными покрывалами, покрывалом из шкуры лучшего оленя кадали, с балдахином над ним и красными подушками с обоих концов. Но также, почтенный, мы знаем, что это не подобает Благословенному. Почтенный, эта моя сандаловая доска стоит более ста тысяч [монет]. Пусть Благословенный примет её от меня из сострадания». Благословенный принял её из сострадания. Тогда Благословенный выразил признательность домохозяину Угге из Весали такими словами одобрения: ‘‘Manāpadāyī labhate manāpaṃ,Yo ujjubhūtesu dadāti chandasā; Acchādanaṃ sayanamannapānaṃ,Nānāppakārāni ca paccayāni. «Дающий приятное получает приятное, когда он добровольно дарует прямодушным одежду, постель, пищу и питьё, а также различные виды обиходных вещей. ‘‘Cattañca muttañca anuggahītaṃ,Khettūpame arahante viditvā; So duccajaṃ sappuriso cajitvā,Manāpadāyī labhate manāpa’’nti. Зная, что араханты подобны плодородному полю для того, что отдано, пожертвовано и не удерживается [в уме], этот добродетельный человек, отдавая то, что трудно отдать, — даритель приятного — получает приятное». Atha kho bhagavā uggaṃ gahapatiṃ vesālikaṃ iminā anumodanīyena anumoditvā uṭṭhāyāsanā pakkāmi. Затем Благословенный, выразив признательность домохозяину Угге из Весали этими словами одобрения, поднялся со своего места и ушёл. Atha kho uggo gahapati vesāliko aparena samayena kālamakāsi. Kālaṅkato ca uggo gahapati vesāliko aññataraṃ manomayaṃ kāyaṃ upapajji. Tena kho pana samayena bhagavā sāvatthiyaṃ viharati jetavane anāthapiṇḍikassa ārāme. Atha kho uggo devaputto abhikkantāya rattiyā abhikkantavaṇṇo kevalakappaṃ jetavanaṃ obhāsetvā yena bhagavā tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā bhagavantaṃ abhivādetvā ekamantaṃ aṭṭhāsi. Ekamantaṃ ṭhitaṃ kho uggaṃ devaputtaṃ bhagavā etadavoca – ‘‘kacci te, ugga, yathādhippāyo’’ti? ‘‘Taggha me, bhagavā, yathādhippāyo’’ti. Atha kho bhagavā uggaṃ devaputtaṃ gāthāhi ajjhabhāsi – Спустя некоторое время домохозяин Угга из Весали скончался. После смерти домохозяин Угга из Весали переродился в одном из сотворённых умом миров [среди божеств]. В то время Благословенный пребывал в Саваттхи, в роще Джеты, в обители Анатхапиндики. И вот, когда ночь уже близилась к исходу, божественный сын Угга, обладающий великолепной красотой, осветив всю рощу Джеты, подошёл к Благословенному. Приблизившись, он поклонился Благословенному и встал в стороне. Благословенный сказал стоявшему в стороне божественному сыну Угге: «Исполнилось ли всё, Угга, как ты желал?» — «Несомненно, Благословенный, всё исполнилось так, как я желал». Тогда Благословенный обратился к божественному сыну Угге со стихами: ‘‘Manāpadāyī labhate manāpaṃ,Aggassa dātā labhate punaggaṃ; Varassa dātā varalābhi hoti,Seṭṭhaṃ dado seṭṭhamupeti ṭhānaṃ. «Дающий приятное получает приятное; дающий превосходное вновь получает превосходное; дающий отменное становится получателем отменного; дающий наилучшее достигает наилучшего положения. ‘‘Yo [Pg.45] aggadāyī varadāyī, seṭṭhadāyī ca yo naro; Dīghāyu yasavā hoti, yattha yatthūpapajjatī’’ti. catutthaṃ; Тот человек, который дарует превосходное, дарует отменное и дарует наилучшее, обретает долголетие и славу везде, где бы он ни переродился». (Четвёртая [сутта]). 5. Puññābhisandasuttaṃ 5. Пуньябхисанда-сутта 45. ‘‘Pañcime, bhikkhave, puññābhisandā kusalābhisandā sukhassāhārā sovaggikā sukhavipākā saggasaṃvattanikā iṭṭhāya kantāya manāpāya hitāya sukhāya saṃvattanti. 45. «Монахи, есть эти пять потоков заслуг, потоков благого, приносящих счастье, ведущих к небесному рождению, созревающих в счастье, способствующих обретению небес, которые ведут к тому, что желанно, любимо, приятно, к благополучию и счастью. ‘‘Katame pañca? Yassa, bhikkhave, bhikkhu cīvaraṃ paribhuñjamāno appamāṇaṃ cetosamādhiṃ upasampajja viharati, appamāṇo tassa puññābhisando kusalābhisando sukhassāhāro sovaggiko sukhavipāko saggasaṃvattaniko iṭṭhāya kantāya manāpāya hitāya sukhāya saṃvattati. Какие пять? Здесь, монахи, когда бхиккху, пользуясь чьим-либо подношением монашеского облачения, входит и пребывает в безмерном сосредоточении ума, то у этого [дарителя] возникает безмерный поток заслуг, поток благого, приносящий счастье, ведущий к небесному рождению, созревающий в счастье, способствующий обретению небес, который ведёт к тому, что желанно, любимо, приятно, к благополучию и счастью. ‘‘Yassa, bhikkhave, bhikkhu piṇḍapātaṃ paribhuñjamāno…pe… yassa, bhikkhave, bhikkhu vihāraṃ paribhuñjamāno…pe… yassa, bhikkhave, bhikkhu mañcapīṭhaṃ paribhuñjamāno…pe…. Когда бхиккху, пользуясь чьим-либо подношением подаяния еды, входит и пребывает в безмерном сосредоточении ума... [пе]... когда бхиккху, пользуясь чьим-либо подношением жилища, входит и пребывает в безмерном сосредоточении ума... [пе]... когда бхиккху, пользуясь чьим-либо подношением кровати и стула, входит и пребывает в безмерном сосредоточении ума... [пе]... ‘‘Yassa, bhikkhave, bhikkhu gilānapaccayabhesajjaparikkhāraṃ paribhuñjamāno appamāṇaṃ cetosamādhiṃ upasampajja viharati, appamāṇo tassa puññābhisando kusalābhisando sukhassāhāro sovaggiko sukhavipāko saggasaṃvattaniko iṭṭhāya kantāya manāpāya hitāya sukhāya saṃvattati. Ime kho, bhikkhave, pañca puññābhisandā kusalābhisandā sukhassāhārā sovaggikā sukhavipākā saggasaṃvattanikā iṭṭhāya kantāya manāpāya hitāya sukhāya saṃvattanti. Когда бхиккху, пользуясь чьим-либо подношением лекарств и средств для больных, входит и пребывает в безмерном сосредоточении ума, то у этого [дарителя] возникает безмерный поток заслуг, поток благого, приносящий счастье, ведущий к небесному рождению, созревающий в счастье, способствующий обретению небес, который ведёт к тому, что желанно, любимо, приятно, к благополучию и счастью. Вот, монахи, эти пять потоков заслуг, потоков благого, приносящих счастье, ведущих к небесному рождению, созревающих в счастье, способствующих обретению небес, которые ведут к тому, что желанно, любимо, приятно, к благополучию и счастью. ‘‘Imehi ca pana, bhikkhave, pañcahi puññābhisandehi kusalābhisandehi samannāgatassa ariyasāvakassa na sukaraṃ puññassa pamāṇaṃ gahetuṃ – ‘ettako puññābhisando kusalābhisando sukhassāhāro sovaggiko sukhavipāko saggasaṃvattaniko iṭṭhāya kantāya manāpāya hitāya sukhāya saṃvattatī’ti. Atha kho asaṅkheyyo appameyyo mahāpuññakkhandhotveva saṅkhaṃ gacchati. И когда, монахи, благородный ученик наделён этими пятью потоками заслуг, потоками благого, нелегко измерить его заслугу так: „Вот таков размер его потока заслуг, потока благого, приносящего счастье, ведущего к небесному рождению, созревающего в счастье, способствующего обретению небес, который ведёт к тому, что желанно, любимо, приятно, к благополучию и счастью“. Напротив, это считается просто неисчислимым, неизмеримым, великим скоплением заслуг. ‘‘Seyyathāpi, bhikkhave, mahāsamudde na sukaraṃ udakassa pamāṇaṃ gahetuṃ – ‘ettakāni udakāḷhakānīti vā [Pg.46] ettakāni udakāḷhakasatānīti vā ettakāni udakāḷhakasahassānīti vā ettakāni udakāḷhakasatasahassānīti vā; atha kho asaṅkheyyo appameyyo mahāudakakkhandhotveva saṅkhaṃ gacchati’. Evamevaṃ kho, bhikkhave, imehi pañcahi puññābhisandehi kusalābhisandehi samannāgatassa ariyasāvakassa na sukaraṃ puññassa pamāṇaṃ gahetuṃ – ‘ettako puññābhisando kusalābhisando sukhassāhāro sovaggiko sukhavipāko saggasaṃvattaniko iṭṭhāya kantāya manāpāya hitāya sukhāya saṃvattatī’ti. Atha kho asaṅkheyyo appameyyo mahāpuññakkhandhotveva saṅkhaṃ gacchatī’’ti. Подобно тому, монахи, как в великом океане нелегко измерить воду так: „Здесь столько-то мер воды“, или „Здесь столько-то сотен мер воды“, или „Здесь столько-то тысяч мер воды“, или „Здесь столько-то сотен тысяч мер воды“, но скорее она считается просто неисчислимой, неизмеримой, великой массой воды; точно так же, монахи, когда благородный ученик наделён этими пятью потоками заслуг, потоками благого, нелегко измерить его заслугу так: „Вот таков размер его потока заслуг, потока благого, приносящего счастье, ведущего к небесному рождению, созревающего в счастье, способствующего обретению небес, который ведёт к тому, что желанно, любимо, приятно, к благополучию и счастью“. Напротив, это считается просто неисчислимым, неизмеримым, великим скоплением заслуг». ‘‘Mahodadhiṃ aparimitaṃ mahāsaraṃ,Bahubheravaṃ ratnagaṇānamālayaṃ; Najjo yathā naragaṇasaṅghasevitā,Puthū savantī upayanti sāgaraṃ. «Как многочисленные реки, служащие множеству людей, текущие вниз, достигают океана — великой массы воды, безбрежного моря, грозного вместилища россыпей драгоценных камней; ‘‘Evaṃ naraṃ annadapānavatthadaṃ,Seyyānisajjattharaṇassa dāyakaṃ; Puññassa dhārā upayanti paṇḍitaṃ,Najjo yathā vārivahāva sāgara’’nti. pañcamaṃ; так и потоки заслуг достигают мудрого человека, дарующего пищу, питьё и одежду, дарителя постелей, сидений и покрывал, подобно тому как реки несут свои воды в океан». (Пятая [сутта]). 6. Sampadāsuttaṃ 6. Сампада-сутта 46. ‘‘Pañcimā, bhikkhave, sampadā. Katamā pañca? Saddhāsampadā, sīlasampadā, sutasampadā, cāgasampadā, paññāsampadā – imā kho, bhikkhave, pañca sampadā’’ti. Chaṭṭhaṃ. 46. «Монахи, есть эти пять достижений. Какие пять? Достижение в вере, достижение в нравственном поведении, достижение в познаниях, достижение в щедрости и достижение в мудрости. Вот, монахи, эти пять достижений». (Шестая [сутта]). 7. Dhanasuttaṃ 7. Дхана-сутта 47. ‘‘Pañcimāni, bhikkhave, dhanāni. Katamāni pañca? Saddhādhanaṃ, sīladhanaṃ, sutadhanaṃ, cāgadhanaṃ, paññādhanaṃ. 47. «Монахи, есть эти пять видов богатства. Какие пять? Богатство веры, богатство нравственного поведения, богатство познаний, богатство щедрости и богатство мудрости. ‘‘Katamañca, bhikkhave, saddhādhanaṃ? Idha, bhikkhave, ariyasāvako saddho hoti, saddahati tathāgatassa bodhiṃ – ‘itipi so bhagavā…pe… satthā devamanussānaṃ buddho bhagavā’ti. Idaṃ vuccati, bhikkhave, saddhādhanaṃ. И в чём, монахи, заключается богатство веры? Здесь благородный ученик наделён верой. Он верит в пробуждение Татхагаты так: „Именно поэтому Он, Благословенный, есть арахант, полностью пробуждённый, совершенный в знании и поведении, счастливый, познавший миры, непревзойдённый укротитель тех, кто подлежит укрощению, учитель богов и людей, Будда, Благословенный“. Это, монахи, называется богатством веры. ‘‘Katamañca[Pg.47], bhikkhave, sīladhanaṃ? Idha, bhikkhave, ariyasāvako pāṇātipātā paṭivirato hoti…pe… surāmerayamajjapamādaṭṭhānā paṭivirato hoti. Idaṃ vuccati, bhikkhave, sīladhanaṃ. И в чём, монахи, заключается богатство нравственного поведения? Здесь благородный ученик воздерживается от уничтожения живых существ... [пе]... воздерживается от употребления вина, пива и других опьяняющих напитков, вызывающих беспечность. Это, монахи, называется богатством нравственного поведения. ‘‘Katamañca, bhikkhave, sutadhanaṃ? Idha, bhikkhave, ariyasāvako bahussuto hoti…pe… diṭṭhiyā suppaṭividdho. Idaṃ vuccati, bhikkhave, sutadhanaṃ. И в чём, монахи, заключается богатство познаний? Здесь благородный ученик многому научился... [пе]... глубоко проник в это своим видением. Это, монахи, называется богатством познаний. ‘‘Katamañca, bhikkhave, cāgadhanaṃ? Idha, bhikkhave, ariyasāvako vigatamalamaccherena cetasā agāraṃ ajjhāvasati muttacāgo payatapāṇi vossaggarato yācayogo dānasaṃvibhāgarato. Idaṃ vuccati, bhikkhave, cāgadhanaṃ. И в чём, монахи, заключается богатство щедрости? Здесь благородный ученик живёт дома с умом, свободным от скверны скупости, щедрый, с чистыми руками, радующийся даянию, отзывчивый на просьбы, находящий удовольствие в раздаче даров и делении с другими. Это, монахи, называется богатством щедрости. ‘‘Katamañca, bhikkhave, paññādhanaṃ? Idha, bhikkhave, ariyasāvako paññavā hoti, udayatthagāminiyā paññāya samannāgato ariyāya nibbedhikāya sammā dukkhakkhayagāminiyā. Idaṃ vuccati, bhikkhave, paññādhanaṃ. Imāni kho, bhikkhave, pañca dhanānī’’ti. И в чём, монахи, заключается богатство мудрости? Здесь благородный ученик мудр; он наделён мудростью, видящей возникновение и исчезновение, благородной, проникающей, ведущей к полному прекращению страданий. Это, монахи, называется богатством мудрости. Вот, монахи, эти пять видов богатства». ‘‘Yassa saddhā tathāgate, acalā suppatiṭṭhitā; Sīlañca yassa kalyāṇaṃ, ariyakantaṃ pasaṃsitaṃ. «У кого вера в Татхагату непоколебима и прочно утверждена, и чьё нравственное поведение безупречно, любимо и восхваляемо благородными; ‘‘Saṅghe pasādo yassatthi, ujubhūtañca dassanaṃ; Adaliddoti taṃ āhu, amoghaṃ tassa jīvitaṃ. у кого есть преданность Сангхе и чьё видение прямодушно, — о таком человеке говорят, что он не беден, что его жизнь прожита не напрасно. ‘‘Tasmā saddhañca sīlañca, pasādaṃ dhammadassanaṃ; Anuyuñjetha medhāvī, saraṃ buddhāna sāsana’’nti. sattamaṃ; Поэтому мудрый человек, помня об учении Будд, должен усердствовать в вере и нравственном поведении, в преданности и видении Дхаммы». (Седьмая [сутта]). 8. Alabbhanīyaṭhānasuttaṃ 8. Алаббхания-тхана-сутта 48. ‘‘Pañcimāni, bhikkhave, alabbhanīyāni ṭhānāni samaṇena vā brāhmaṇena vā devena vā mārena vā brahmunā vā kenaci vā lokasmiṃ. Katamāni pañca? ‘Jarādhammaṃ mā jīrī’ti alabbhanīyaṃ ṭhānaṃ samaṇena vā brāhmaṇena vā devena vā mārena vā brahmunā vā kenaci vā lokasmiṃ. ‘Byādhidhammaṃ mā byādhīyī’ti …pe… ‘maraṇadhammaṃ mā mīyī’ti… ‘khayadhammaṃ mā khīyī’ti… ‘nassanadhammaṃ mā nassī’ti alabbhanīyaṃ ṭhānaṃ samaṇena vā brāhmaṇena vā devena vā mārena vā brahmunā vā kenaci vā lokasmiṃ. 48. «Монахи, есть эти пять вещей, которые недостижимы ни для отшельника, ни для брахмана, ни для девы, ни для Мары, ни для Брахмы, ни для кого бы то ни было в мире. Какие пять? „Пусть то, что подвержено старости, не стареет!“ — это вещь, недостижимая ни для отшельника, ни для брахмана, ни для девы, ни для Мары, ни для Брахмы, ни для кого бы то ни было в мире. „Пусть то, что подвержено болезни, не болеет!“... [пе]... „Пусть то, что подвержено смерти, не умирает!“... „Пусть то, что подвержено увяданию, не увядает!“... „Пусть то, что подвержено разрушению, не разрушается!“ — это вещь, недостижимая ни для отшельника, ни для брахмана, ни для девы, ни для Мары, ни для Брахмы, ни для кого бы то ни было в мире. ‘‘Assutavato[Pg.48], bhikkhave, puthujjanassa jarādhammaṃ jīrati. So jarādhamme jiṇṇe na iti paṭisañcikkhati – ‘na kho mayhevekassa jarādhammaṃ jīrati, atha kho yāvatā sattānaṃ āgati gati cuti upapatti sabbesaṃ sattānaṃ jarādhammaṃ jīrati. Ahañceva kho pana jarādhamme jiṇṇe soceyyaṃ kilameyyaṃ parideveyyaṃ, urattāḷiṃ kandeyyaṃ, sammohaṃ āpajjeyyaṃ, bhattampi me nacchādeyya, kāyepi dubbaṇṇiyaṃ okkameyya, kammantāpi nappavatteyyuṃ, amittāpi attamanā assu, mittāpi dummanā assū’ti. So jarādhamme jiṇṇe socati kilamati paridevati, urattāḷiṃ kandati, sammohaṃ āpajjati. Ayaṃ vuccati, bhikkhave – ‘assutavā puthujjano viddho savisena sokasallena attānaṃyeva paritāpeti’’’. Монахи, у необразованного обывателя то, что подвержено старости, стареет. Когда это происходит, он не размышляет так: „Не только у меня одного то, что подвержено старости, стареет. Напротив, у всех существ, которые приходят и уходят, умирают и перерождаются, то, что подвержено старости, стареет. Если я стану скорбеть, изнывать, сокрушаться, плакать, бить себя в грудь и впадать в замешательство, когда то, что подвержено старости, стареет, то я потеряю аппетит, моё тело станет неприглядным, мои дела придут в упадок, мои враги будут ликовать, а мои друзья опечалятся“. И вот, когда то, что подвержено старости, стареет, он скорбит, изнывает, сокрушается, плачет, бьёт себя в грудь и впадает в замешательство. О таком говорят, монахи: „Необразованный обыватель, пронзённый отравленной стрелой скорби, который лишь мучает самого себя“. ‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, assutavato puthujjanassa byādhidhammaṃ byādhīyati…pe… maraṇadhammaṃ mīyati… khayadhammaṃ khīyati… nassanadhammaṃ nassati. So nassanadhamme naṭṭhe na iti paṭisañcikkhati – ‘na kho mayhevekassa nassanadhammaṃ nassati, atha kho yāvatā sattānaṃ āgati gati cuti upapatti sabbesaṃ sattānaṃ nassanadhammaṃ nassati. Ahañceva kho pana nassanadhamme naṭṭhe soceyyaṃ kilameyyaṃ parideveyyaṃ, urattāḷiṃ kandeyyaṃ, sammohaṃ āpajjeyyaṃ, bhattampi me nacchādeyya, kāyepi dubbaṇṇiyaṃ okkameyya, kammantāpi nappavatteyyuṃ, amittāpi attamanā assu, mittāpi dummanā assū’ti. So nassanadhamme naṭṭhe socati kilamati paridevati, urattāḷiṃ kandati, sammohaṃ āpajjati. Ayaṃ vuccati, bhikkhave – ‘assutavā puthujjano viddho savisena sokasallena attānaṃyeva paritāpeti’’’. И вновь, монахи, у необразованного обывателя то, что подвержено болезни, заболевает... [пе]... то, что подвержено смерти, умирает... то, что подвержено увяданию, увядает... то, что подвержено разрушению, разрушается. Когда это происходит, он не размышляет так: „Не только у меня одного то, что подвержено разрушению, разрушается. Напротив, у всех существ, которые приходят и уходят, умирают и перерождаются, то, что подвержено разрушению, разрушается. Если я стану скорбеть, изнывать, сокрушаться, плакать, бить себя в грудь и впадать в замешательство, когда то, что подвержено разрушению, разрушается, то я потеряю аппетит, моё тело станет неприглядным, мои дела придут в упадок, мои враги будут ликовать, а мои друзья опечалятся“. И вот, когда то, что подвержено разрушению, разрушается, он скорбит, изнывает, сокрушается, плачет, бьёт себя в грудь и впадает в замешательство. О таком говорят, монахи: „Необразованный обыватель, пронзённый отравленной стрелой скорби, который лишь мучает самого себя“». ‘‘Sutavato ca kho, bhikkhave, ariyasāvakassa jarādhammaṃ jīrati. So jarādhamme jiṇṇe iti paṭisañcikkhati – ‘na kho mayhevekassa jarādhammaṃ jīrati, atha kho yāvatā sattānaṃ āgati gati cuti upapatti sabbesaṃ sattānaṃ jarādhammaṃ jīrati. Ahañceva kho pana jarādhamme jiṇṇe soceyyaṃ kilameyyaṃ parideveyyaṃ, urattāḷiṃ kandeyyaṃ, sammohaṃ āpajjeyyaṃ, bhattampi me nacchādeyya, kāyepi dubbaṇṇiyaṃ okkameyya, kammantāpi nappavatteyyuṃ, amittāpi attamanā assu, mittāpi dummanā assū’ti. So jarādhamme jiṇṇe na socati na kilamati na paridevati, na urattāḷiṃ kandati, na sammohaṃ āpajjati[Pg.49]. Ayaṃ vuccati, bhikkhave – ‘sutavā ariyasāvako abbuhi savisaṃ sokasallaṃ, yena viddho assutavā puthujjano attānaṃyeva paritāpeti. Asoko visallo ariyasāvako attānaṃyeva parinibbāpeti’’’. «О бхиккху, у обученного благородного ученика то, что подвержено старению, стареет. Когда это подверженное старению стареет, он размышляет так: „Не у меня одного стареет то, что подвержено старению. Но у всех существ, которые приходят и уходят, умирают и рождаются вновь, то, что подвержено старению, стареет. Если бы я стал скорбеть, изнывать, сокрушаться, плакать, бия себя в грудь, и впадать в замешательство, когда стареет то, что подвержено старению, то я потерял бы аппетит, моё тело подурнело бы, дела мои пришли бы в упадок, мои враги обрадовались бы, а мои друзья опечалились бы“. И когда то, что подвержено старению, стареет, он не скорбит, не изнывает, не сокрушается, не плачет, бия себя в грудь, и не впадает в замешательство. О бхиккху, это называется: „Обученный благородный ученик вытащил отравленную стрелу скорби, которой пронзённый необученный обыватель лишь истязает себя“. Без скорби, без стрел, благородный ученик приводит самого себя к полному угасанию [страдания]». ‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, sutavato ariyasāvakassa byādhidhammaṃ byādhīyati…pe… maraṇadhammaṃ mīyati… khayadhammaṃ khīyati… nassanadhammaṃ nassati. So nassanadhamme naṭṭhe iti paṭisañcikkhati – ‘na kho mayhevekassa nassanadhammaṃ nassati, atha kho yāvatā sattānaṃ āgati gati cuti upapatti sabbesaṃ sattānaṃ nassanadhammaṃ nassati. Ahañceva kho pana nassanadhamme naṭṭhe soceyyaṃ kilameyyaṃ parideveyyaṃ, urattāḷiṃ kandeyyaṃ, sammohaṃ āpajjeyyaṃ, bhattampi me nacchādeyya, kāyepi dubbaṇṇiyaṃ okkameyya, kammantāpi nappavatteyyuṃ, amittāpi attamanā assu, mittāpi dummanā assū’ti. So nassanadhamme naṭṭhe na socati na kilamati na paridevati, na urattāḷiṃ kandati, na sammohaṃ āpajjati. Ayaṃ vuccati, bhikkhave – ‘sutavā ariyasāvako abbuhi savisaṃ sokasallaṃ, yena viddho assutavā puthujjano attānaṃyeva paritāpeti. Asoko visallo ariyasāvako attānaṃyeva parinibbāpetī’’’ti. «И ещё, бхиккху, у обученного благородного ученика то, что подвержено болезни, заболевает... [и так далее]... то, что подвержено смерти, умирает... то, что подвержено разрушению, разрушается... то, что подвержено утрате, утрачивается. Когда это подверженное утрате утрачивается, он размышляет так: „Не у меня одного утрачивается то, что подвержено утрате. Но у всех существ, которые приходят и уходят, умирают и рождаются вновь, то, что подвержено утрате, утрачивается. Если бы я стал скорбеть, изнывать, сокрушаться, плакать, бия себя в грудь, и впадать в замешательство, когда утрачивается то, что подвержено утрате, то я потерял бы аппетит, моё тело подурнело бы, дела мои пришли бы в упадок, мои враги обрадовались бы, а мои друзья опечалились бы“. И когда то, что подвержено утрате, утрачивается, он не скорбит, не изнывает, не сокрушается, не плачет, бия себя в грудь, и не впадает в замешательство. О бхиккху, это называется: „Обученный благородный ученик вытащил отравленную стрелу скорби, которой пронзённый необученный обыватель лишь истязает себя“. Без скорби, без стрел, благородный ученик приводит самого себя к полному угасанию [страдания]». ‘‘Imāni kho, bhikkhave, pañca alabbhanīyāni ṭhānāni samaṇena vā brāhmaṇena vā devena vā mārena vā brahmunā vā kenaci vā lokasmi’’nti. «О бхиккху, эти пять вещей недостижимы ни отшельником, ни брахманом, ни девой, ни Марой, ни Брахмой, ни кем-либо ещё в мире». ‘‘Na socanāya paridevanāya,Atthodha labbhā api appakopi; Socantamenaṃ dukhitaṃ viditvā,Paccatthikā attamanā bhavanti. «Ни скорбью, ни рыданьями здесь блага не достичь ни капли. Узнав, что человек скорбит и страждет, враги его ликуют». ‘‘Yato ca kho paṇḍito āpadāsu,Na vedhatī atthavinicchayaññū; Paccatthikāssa dukhitā bhavanti,Disvā mukhaṃ avikāraṃ purāṇaṃ. «Когда же мудрый пред лицом невзгод не дрогнет, умея распознать, в чём благо заключается, враги его приходят в огорченье, видя, что прежний лик его ничуть не изменился». ‘‘Jappena [Pg.50] mantena subhāsitena,Anuppadānena paveṇiyā vā; Yathā yathā yattha labhetha atthaṃ,Tathā tathā tattha parakkameyya. «Мольбой ли, мантрами ли, добрым словом, дарами или же традицией отцов — каким бы способом и где бы блага ни достичь, именно так и там усердствовать должно». ‘‘Sace pajāneyya alabbhaneyyo,Mayāva aññena vā esa attho; Asocamāno adhivāsayeyya,Kammaṃ daḷhaṃ kinti karomi dānī’’ti. aṭṭhamaṃ; «Но если понимает он: „Сие благо ни мне, ни кем-либо другим недостижимо“, тогда без скорби должен он принять сие, сказав: „Камма сильна; что я могу поделать ныне?“» Восьмая. 9. Kosalasuttaṃ 9. «Косала сутта» 49. Ekaṃ samayaṃ bhagavā sāvatthiyaṃ viharati jetavane anāthapiṇḍikassa ārāme. Atha kho rājā pasenadi kosalo yena bhagavā tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā bhagavantaṃ abhivādetvā ekamantaṃ nisīdi. 49. «Однажды Благословенный пребывал в Саваттхи, в роще Джеты, в монастыре Анатхапиндики. Тогда царь Косалы Пасенади подошёл к Благословенному, поклонился ему и сел сбоку». (Tena kho pana samayena mallikā devī kālaṅkatā hoti.) Atha kho aññataro puriso yena rājā pasenadi kosalo tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā rañño pasenadissa kosalassa upakaṇṇake āroceti – ‘‘mallikā devī, deva, kālaṅkatā’’ti. Evaṃ vutte rājā pasenadi kosalo dukkhī dummano pattakkhandho adhomukho pajjhāyanto appaṭibhāno nisīdi. «(В то время царица Маллика как раз скончалась.) И вот некий человек подошёл к царю Косалы Пасенади и прошептал ему на ухо: „О владыка, царица Маллика скончалась“. Когда это было сказано, царь Пасенади Косала, опечаленный и удручённый, сидел с опущенными плечами, понурив голову, мрачный и безмолвный». Atha kho bhagavā rājānaṃ pasenadiṃ kosalaṃ dukkhiṃ dummanaṃ pattakkhandhaṃ adhomukhaṃ pajjhāyantaṃ appaṭibhānaṃ viditvā rājānaṃ pasenadiṃ kosalaṃ etadavoca – ‘‘pañcimāni, mahārāja, alabbhanīyāni ṭhānāni samaṇena vā brāhmaṇena vā devena vā mārena vā brahmunā vā kenaci vā lokasmiṃ. Katamāni pañca? ‘Jarādhammaṃ mā jīrī’ti alabbhanīyaṃ ṭhānaṃ…pe… na socanāya paridevanāya…pe… kammaṃ daḷhaṃ kinti karomi dānī’’ti. Navamaṃ. «Тогда Благословенный, поняв состояние царя Пасенади Косалы — опечаленного, удручённого, сидящего с опущенными плечами, понурив голову, мрачного и безмолвного, — обратился к царю Пасенади Косале: „Великий царь, эти пять вещей недостижимы ни отшельником, ни брахманом, ни девой, ни Марой, ни Брахмой, ни кем-либо ещё в мире. Какие пять? „Пусть то, что подвержено старению, не стареет!“ — это недостижимо... [и так далее]... Ни скорбью, ни рыданьями... [и так далее]... Камма сильна; что я могу поделать ныне?“» Девятая. 10. Nāradasuttaṃ 10. «Нарада сутта» 50. Ekaṃ samayaṃ āyasmā nārado pāṭaliputte viharati kukkuṭārāme. Tena kho pana samayena muṇḍassa rañño bhaddā devī kālaṅkatā [Pg.51] hoti piyā manāpā. So bhaddāya deviyā kālaṅkatāya piyāya manāpāya neva nhāyati na vilimpati na bhattaṃ bhuñjati na kammantaṃ payojeti – rattindivaṃ bhaddāya deviyā sarīre ajjhomucchito. Atha kho muṇḍo rājā piyakaṃ kosārakkhaṃ āmantesi – ‘‘tena hi, samma piyaka, bhaddāya deviyā sarīraṃ āyasāya teladoṇiyā pakkhipitvā aññissā āyasāya doṇiyā paṭikujjatha, yathā mayaṃ bhaddāya deviyā sarīraṃ cirataraṃ passeyyāmā’’ti. ‘‘Evaṃ, devā’’ti kho piyako kosārakkho muṇḍassa rañño paṭissutvā bhaddāya deviyā sarīraṃ āyasāya teladoṇiyā pakkhipitvā aññissā āyasāya doṇiyā paṭikujji. 50. «Однажды достопочтенный Нарада пребывал в Паталипутте, в Куккута-парке. В то время у царя Мунды скончалась царица Бхадда, которая была ему дорога и мила. После её кончины он не мылся, не умащал себя благовониями, не принимал пищу и не занимался государственными делами — день и ночь он проводит в оцепенении над телом царицы Бхадды. Тогда царь Мунда обратился к своему казначею Пияке: „В таком случае, друг Пияка, погрузите тело царицы Бхадды в железный чан, наполненный маслом, и накройте другим железным чаном, чтобы мы могли созерцать тело царицы Бхадды как можно дольше“. — „Да, владыка“, — ответил казначей Пияка царю Мунде и, погрузив тело царицы Бхадды в железный чан с маслом, накрыл его другим железным чаном». Atha kho piyakassa kosārakkhassa etadahosi – ‘‘imassa kho muṇḍassa rañño bhaddā devī kālaṅkatā piyā manāpā. So bhaddāya deviyā kālaṅkatāya piyāya manāpāya neva nhāyati na vilimpati na bhattaṃ bhuñjati na kammantaṃ payojeti – rattindivaṃ bhaddāya deviyā sarīre ajjhomucchito. Kaṃ nu kho muṇḍo rājā samaṇaṃ vā brāhmaṇaṃ vā payirupāseyya, yassa dhammaṃ sutvā sokasallaṃ pajaheyyā’’ti! «Тогда у казначея Пияки возникла такая мысль: „У царя Мунды скончалась царица Бхадда, которая была ему дорога и мила. После её кончины он не мылся, не умащал себя благовониями, не принимал пищу и не занимался государственными делами — день и ночь он проводит в оцепенении над телом царицы Бхадды. Какого же отшельника или брахмана мог бы посетить царь Мунда, чтобы, услышав его Дхамму, он смог избавиться от стрелы скорби?“» Atha kho piyakassa kosārakkhassa etadahosi – ‘‘ayaṃ kho āyasmā nārado pāṭaliputte viharati kukkuṭārāme. Taṃ kho panāyasmantaṃ nāradaṃ evaṃ kalyāṇo kittisaddo abbhuggato – ‘paṇḍito viyatto medhāvī bahussuto cittakathī kalyāṇapaṭibhāno vuddho ceva arahā ca’. Yaṃnūna muṇḍo rājā āyasmantaṃ nāradaṃ payirupāseyya, appeva nāma muṇḍo rājā āyasmato nāradassa dhammaṃ sutvā sokasallaṃ pajaheyyā’’ti. «Затем у казначея Пияки возникла мысль: „Достопочтенный Нарада пребывает в Паталипутте, в Куккута-парке. О достопочтенном Нараде идёт такая добрая слава: „Он мудр, искусен, разумен, многознающ, красноречив, обладает прекрасным даром слова, зрел и является арахантом“. Что если царь Мунда посетит достопочтенного Нараду? Быть может, услышав Дхамму достопочтенного Нарады, он избавится от стрелы скорби“». Atha kho piyako kosārakkho yena muṇḍo rājā tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā muṇḍaṃ rājānaṃ etadavoca – ‘‘ayaṃ kho, deva, āyasmā nārado pāṭaliputte viharati kukkuṭārāme. Taṃ kho panāyasmantaṃ nāradaṃ evaṃ kalyāṇo kittisaddo abbhuggato – ‘paṇḍito viyatto medhāvī bahussuto cittakathī kalyāṇapaṭibhāno vuddho ceva [Pg.52] arahā ca’. Yadi pana devo āyasmantaṃ nāradaṃ payirupāseyya, appeva nāma devo āyasmato nāradassa dhammaṃ sutvā sokasallaṃ pajaheyyā’’ti. ‘‘Tena hi, samma piyaka, āyasmantaṃ nāradaṃ paṭivedehi. Kathañhi nāma mādiso samaṇaṃ vā brāhmaṇaṃ vā vijite vasantaṃ pubbe appaṭisaṃvidito upasaṅkamitabbaṃ maññeyyā’’ti! ‘‘Evaṃ, devā’’ti kho piyako kosārakkho muṇḍassa rañño paṭissutvā yenāyasmā nārado tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā āyasmantaṃ nāradaṃ abhivādetvā ekamantaṃ nisīdi. Ekamantaṃ nisinno kho piyako kosārakkho āyasmantaṃ nāradaṃ etadavoca – «Тогда казначей Пияка подошёл к царю Мунде и сказал ему: „Владыка, достопочтенный Нарада пребывает в Паталипутте, в Куккута-парке. О достопочтенном Нараде идёт такая добрая слава: „Он мудр, искусен, разумен, многознающ, красноречив, обладает прекрасным даром слова, зрел и является арахантом“. Если бы владыка посетил достопочтенного Нараду, быть может, услышав Дхамму достопочтенного Нарады, владыка избавился бы от стрелы скорби“. — „В таком случае, друг Пияка, извести достопочтенного Нараду. Ибо как может кто-то вроде меня помыслить о том, чтобы прийти к отшельнику или брахману, живущему в его владениях, предварительно не известив его?“ — „Да, владыка“, — ответил казначей Пияка царю Мунде и отправился к достопочтенному Нараде. Придя, он поклонился достопочтенному Нараде, сел сбоку и обратился к нему с такими словами:» ‘‘Imassa, bhante, muṇḍassa rañño bhaddā devī kālaṅkatā piyā manāpā. So bhaddāya deviyā kālaṅkatāya piyāya manāpāya neva nhāyati na vilimpati na bhattaṃ bhuñjati na kammantaṃ payojeti – rattindivaṃ bhaddāya deviyā sarīre ajjhomucchito. Sādhu, bhante, āyasmā nārado muṇḍassa rañño tathā dhammaṃ desetu yathā muṇḍo rājā āyasmato nāradassa dhammaṃ sutvā sokasallaṃ pajaheyyā’’ti. ‘‘Yassadāni, piyaka, muṇḍo rājā kālaṃ maññatī’’ti. «„У царя Мунды, почтенный, скончалась царица Бхадда, которая была ему дорога и мила. После её кончины он не мылся, не умащал себя благовониями, не принимал пищу и не занимался государственными делами — день и ночь он проводит в оцепенении над телом царицы Бхадды. Было бы хорошо, почтенный, если бы достопочтенный Нарада преподал Дхамму царю Мунде так, чтобы царь Мунда, услышав Дхамму достопочтенного Нарады, смог избавиться от стрелы скорби“. — „Пусть царь Мунда приходит тогда, когда сочтёт это удобным, Пияка“». Atha kho piyako kosārakkho uṭṭhāyāsanā āyasmantaṃ nāradaṃ abhivādetvā padakkhiṇaṃ katvā yena muṇḍo rājā tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā muṇḍaṃ rājānaṃ etadavoca – ‘‘katāvakāso kho, deva, āyasmatā nāradena. Yassadāni devo kālaṃ maññatī’’ti. ‘‘Tena hi, samma piyaka, bhadrāni bhadrāni yānāni yojāpehī’’ti. ‘‘Evaṃ, devā’’ti kho piyako kosārakkho muṇḍassa rañño paṭissutvā bhadrāni bhadrāni yānāni yojāpetvā muṇḍaṃ rājānaṃ etadavoca – ‘‘yuttāni kho te, deva, bhadrāni bhadrāni yānāni. Yassadāni devo kālaṃ maññatī’’ti. «Тогда казначей Пияка поднялся со своего места, поклонился достопочтенному Нараде, обошёл его справа и вернулся к царю Мунде. Подойдя, он сказал царю Мунде: „Владыка, достопочтенный Нарада дал своё согласие. Владыка может идти тогда, когда сочтёт это удобным“. — „В таком случае, друг Пияка, вели запрячь самые лучшие колесницы!“ — „Да, владыка“, — ответил казначей Пияка царю Мунде и, велев запрячь самые лучшие колесницы, доложил царю Мунде: „Владыка, самые лучшие колесницы запряжены. Владыка может идти тогда, когда сочтёт это удобным“». Atha kho muṇḍo rājā bhadraṃ yānaṃ abhiruhitvā bhadrehi bhadrehi yānehi yena kukkuṭārāmo tena pāyāsi mahaccā rājānubhāvena āyasmantaṃ nāradaṃ dassanāya. Yāvatikā yānassa bhūmi yānena gantvā, yānā paccorohitvā pattikova ārāmaṃ pāvisi. Atha kho muṇḍo rājā [Pg.53] yena āyasmā nārado tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā āyasmantaṃ nāradaṃ abhivādetvā ekamantaṃ nisīdi. Ekamantaṃ nisinnaṃ kho muṇḍaṃ rājānaṃ āyasmā nārado etadavoca – «Тогда царь Мунда взошёл на великолепную колесницу и в сопровождении других великолепных колесниц отправился со всем царским величием в Куккута-парк, чтобы повидать достопочтенного Нараду. Проехав на колеснице столько, сколько позволяла дорога, он сошёл с колесницы и вошёл в парк пешком. Он подошёл к достопочтенному Нараде, поклонился ему и сел сбоку. Когда царь Мунда сел сбоку, достопочтенный Нарада обратился к нему с такими словами:» ‘‘Pañcimāni, mahārāja, alabbhanīyāni ṭhānāni samaṇena vā brāhmaṇena vā devena vā mārena vā brahmunā vā kenaci vā lokasmiṃ. Katamāni pañca? ‘Jarādhammaṃ mā jīrī’ti alabbhanīyaṃ ṭhānaṃ samaṇena vā brāhmaṇena vā devena vā mārena vā brahmunā vā kenaci vā lokasmiṃ. ‘Byādhidhammaṃ mā byādhīyī’ti…pe… ‘maraṇadhammaṃ mā mīyī’ti… ‘khayadhammaṃ mā khīyī’ti… ‘nassanadhammaṃ mā nassī’ti alabbhanīyaṃ ṭhānaṃ samaṇena vā brāhmaṇena vā devena vā mārena vā brahmunā vā kenaci vā lokasmiṃ. «„Великий царь, эти пять вещей недостижимы ни отшельником, ни брахманом, ни девой, ни Марой, ни Брахмой, ни кем-либо ещё в мире. Какие пять? „Пусть то, что подвержено старению, не стареет!“ — это недостижимо ни отшельником, ни брахманом, ни девой, ни Марой, ни Брахмой, ни кем-либо ещё в мире. „Пусть то, что подвержено болезни, не заболевает!“... [и так далее]... „Пусть то, что подвержено смерти, не умирает!“... „Пусть то, что подвержено разрушению, не разрушается!“... „Пусть то, что подвержено утрате, не утрачивается!“ — это недостижимо ни отшельником, ни брахманом, ни девой, ни Марой, ни Брахмой, ни кем-либо ещё в мире». ‘‘Assutavato, mahārāja, puthujjanassa jarādhammaṃ jīrati. So jarādhamme jiṇṇe na iti paṭisañcikkhati – ‘na kho mayhevekassa jarādhammaṃ jīrati, atha kho yāvatā sattānaṃ āgati gati cuti upapatti sabbesaṃ sattānaṃ jarādhammaṃ jīrati. Ahañceva kho pana jarādhamme jiṇṇe soceyyaṃ kilameyyaṃ parideveyyaṃ, urattāḷiṃ kandeyyaṃ, sammohaṃ āpajjeyyaṃ, bhattampi me nacchādeyya, kāyepi dubbaṇṇiyaṃ okkameyya, kammantāpi nappavatteyyuṃ, amittāpi attamanā assu, mittāpi dummanā assū’ti. So jarādhamme jiṇṇe socati kilamati paridevati, urattāḷiṃ kandati, sammohaṃ āpajjati. Ayaṃ vuccati, mahārāja – ‘assutavā puthujjano viddho savisena sokasallena attānaṃyeva paritāpeti’’’. «„Великий царь, у необученного обывателя то, что подвержено старению, стареет. Когда это подверженное старению стареет, он не размышляет так: „Не у меня одного стареет то, что подвержено старению. Но у всех существ, которые приходят и уходят, умирают и рождаются вновь, то, что подвержено старению, стареет. Если бы я стал скорбеть, изнывать, сокрушаться, плакать, бия себя в грудь, и впадать в замешательство, когда стареет то, что подвержено старению, то я потерял бы аппетит, моё тело подурнело бы, дела мои пришли бы в упадок, мои враги обрадовались бы, а мои друзья опечалились бы“. И когда то, что подвержено старению, стареет, он скорбит, изнывает, сокрушается, плачет, бия себя в грудь, и впадает в замешательство. Великий царь, это называется: „Необученный обыватель, пронзённый отравленной стрелой скорби, лишь истязает самого себя““». ‘‘Puna caparaṃ, mahārāja, assutavato puthujjanassa byādhidhammaṃ byādhīyati…pe… maraṇadhammaṃ mīyati… khayadhammaṃ khīyati… nassanadhammaṃ nassati. So nassanadhamme naṭṭhe na iti paṭisañcikkhati – ‘na kho mayhevekassa nassanadhammaṃ nassati, atha kho yāvatā sattānaṃ āgati gati cuti upapatti sabbesaṃ sattānaṃ nassanadhammaṃ nassati. Ahañceva kho pana nassanadhamme naṭṭhe soceyyaṃ kilameyyaṃ parideveyyaṃ, urattāḷiṃ kandeyyaṃ, sammohaṃ āpajjeyyaṃ, bhattampi me nacchādeyya, kāyepi dubbaṇṇiyaṃ okkameyya, kammantāpi nappavatteyyuṃ, amittāpi attamanā assu, mittāpi dummanā assū’ti. So nassanadhamme naṭṭhe socati kilamati paridevati, urattāḷiṃ kandati, sammohaṃ āpajjati. Ayaṃ vuccati, mahārāja – ‘assutavā puthujjano viddho savisena sokasallena attānaṃyeva paritāpeti’’’. «И ещё, великий царь, у необразованного обывателя то, что подвержено болезни, заболевает... то, что подвержено смерти, умирает... то, что подвержено разрушению, разрушается... то, что подвержено исчезновению, исчезает. Когда то, что подвержено исчезновению, исчезает, он не размышляет так: „Не у меня одного исчезает то, что подвержено исчезновению. Напротив, у всех существ, у которых есть прихождение, ухождение, умирание и перерождение, исчезает то, что подвержено исчезновению. Если бы я стал скорбеть, изнывать, плакать, бить себя в грудь и впадать в замешательство из-за того, что исчезло то, что подвержено исчезновению, то я бы не хотел принимать пищу, моё тело подурнело бы, дела мои расстроились бы, враги мои обрадовались бы, а друзья опечалились бы“. Когда то, что подвержено исчезновению, исчезает, он скорбит, изнывает, плачет, бьёт себя в грудь и впадает в замешательство. О таком человеке говорят, великий царь: „Необразованный обыватель, пронзённый отравленной стрелой скорби, лишь истязает самого себя“». ‘‘Sutavato [Pg.54] ca kho, mahārāja, ariyasāvakassa jarādhammaṃ jīrati. So jarādhamme jiṇṇe iti paṭisañcikkhati – ‘na kho mayhevekassa jarādhammaṃ jīrati, atha kho yāvatā sattānaṃ āgati gati cuti upapatti sabbesaṃ sattānaṃ jarādhammaṃ jīrati. Ahañceva kho pana jarādhamme jiṇṇe soceyyaṃ kilameyyaṃ parideveyyaṃ, urattāḷiṃ kandeyyaṃ, sammohaṃ āpajjeyyaṃ, bhattampi me nacchādeyya, kāyepi dubbaṇṇiyaṃ okkameyya, kammantāpi nappavatteyyuṃ, amittāpi attamanā assu, mittāpi dummanā assū’ti. So jarādhamme jiṇṇe na socati na kilamati na paridevati, na urattāḷiṃ kandati, na sammohaṃ āpajjati. Ayaṃ vuccati, mahārāja – ‘sutavā ariyasāvako abbuhi savisaṃ sokasallaṃ, yena viddho assutavā puthujjano attānaṃyeva paritāpeti. Asoko visallo ariyasāvako attānaṃyeva parinibbāpeti’’’. «Но у образованного благородного ученика, великий царь, то, что подвержено старости, стареет. Когда то, что подвержено старости, стареет, он размышляет так: „Не у меня одного стареет то, что подвержено старости. Напротив, у всех существ, у которых есть прихождение, ухождение, умирание и перерождение, стареет то, что подвержено старости. Если бы я стал скорбеть, изнывать, плакать, бить себя в грудь и впадать в замешательство из-за того, что состарилось то, что подвержено старости, то я бы не хотел принимать пищу, моё тело подурнело бы, дела мои расстроились бы, враги мои обрадовались бы, а друзья опечалились бы“. Когда то, что подвержено старости, стареет, он не скорбит, не изнывает, не плачет, не бьёт себя в грудь и не впадает в замешательство. О таком человеке говорят, великий царь: „Образованный благородный ученик извлёк отравленную стрелу скорби, которой пронзённый необразованный обыватель лишь истязает самого себя. Свободный от скорби, свободный от стрелы, благородный ученик полностью охлаждает самого себя“». ‘‘Puna caparaṃ, mahārāja, sutavato ariyasāvakassa byādhidhammaṃ byādhīyati…pe… maraṇadhammaṃ mīyati… khayadhammaṃ khīyati… nassanadhammaṃ nassati. So nassanadhamme naṭṭhe iti paṭisañcikkhati – ‘na kho mayhevekassa nassanadhammaṃ nassati, atha kho yāvatā sattānaṃ āgati gati cuti upapatti sabbesaṃ sattānaṃ nassanadhammaṃ nassati. Ahañceva kho pana nassanadhamme naṭṭhe soceyyaṃ kilameyyaṃ parideveyyaṃ, urattāḷiṃ kandeyyaṃ, sammohaṃ āpajjeyyaṃ, bhattampi me nacchādeyya, kāyepi dubbaṇṇiyaṃ okkameyya, kammantāpi nappavatteyyuṃ, amittāpi attamanā assu, mittāpi dummanā assū’ti. So nassanadhamme naṭṭhe na socati na kilamati na paridevati, na urattāḷiṃ kandati, na sammohaṃ āpajjati. Ayaṃ vuccati, mahārāja – ‘sutavā ariyasāvako abbuhi savisaṃ sokasallaṃ, yena viddho assutavā puthujjano attānaṃyeva paritāpeti. Asoko visallo ariyasāvako attānaṃyeva parinibbāpeti ’’’. «И ещё, великий царь, у образованного благородного ученика то, что подвержено болезни, заболевает... то, что подвержено смерти, умирает... то, что подвержено разрушению, разрушается... то, что подвержено исчезновению, исчезает. Когда то, что подвержено исчезновению, исчезает, он размышляет так: „Не у меня одного исчезает то, что подвержено исчезновению. Напротив, у всех существ, у которых есть прихождение, ухождение, умирание и перерождение, исчезает то, что подвержено исчезновению. Если бы я стал скорбеть, изнывать, плакать, бить себя в грудь и впадать в замешательство из-за того, что исчезло то, что подвержено исчезновению, то я бы не хотел принимать пищу, моё тело подурнело бы, дела мои расстроились бы, враги мои обрадовались бы, а друзья опечалились бы“. Когда то, что подвержено исчезновению, исчезает, он не скорбит, не изнывает, не плачет, не бьёт себя в грудь и не впадает в замешательство. О таком человеке говорят, великий царь: „Образованный благородный ученик извлёк отравленную стрелу скорби, которой пронзённый необразованный обыватель лишь истязает самого себя. Свободный от скорби, свободный от стрелы, благородный ученик полностью охлаждает самого себя“». ‘‘Imāni kho, mahārāja, pañca alabbhanīyāni ṭhānāni samaṇena vā brāhmaṇena vā devena vā mārena vā brahmunā vā kenaci vā lokasmi’’nti. «Таковы, великий царь, пять вещей, которые не могут быть получены ни отшельником, ни брахманом, ни девой, ни Марой, ни Брахмой, ни кем-либо ещё в этом мире». ‘‘Na socanāya paridevanāya,Atthodha labbhā api appakopi; Socantamenaṃ dukhitaṃ viditvā,Paccatthikā attamanā bhavanti. «Ни скорбью, ни плачем здесь нельзя достичь блага, даже самого малого. Видя, что человек скорбит и страдает, его враги радуются». ‘‘Yato [Pg.55] ca kho paṇḍito āpadāsu,Na vedhatī atthavinicchayaññū; Paccatthikāssa dukhitā bhavanti,Disvā mukhaṃ avikāraṃ purāṇaṃ. «Но когда мудрец, знающий, как определить благо, не колеблется в несчастьях, его враги огорчаются, видя его лицо неизменным, как и прежде». ‘‘Jappena mantena subhāsitena,Anuppadānena paveṇiyā vā; Yathā yathā yattha labhetha atthaṃ,Tathā tathā tattha parakkameyya. «Мольбами, мантрами, добрыми словами, подношениями или обычаями предков — какими бы средствами и в каком бы месте ни можно было достичь блага, именно так и там следует прилагать усилия». ‘‘Sace pajāneyya alabbhaneyyo,Mayāva aññena vā esa attho; Asocamāno adhivāsayeyya,Kammaṃ daḷhaṃ kinti karomi dānī’’ti. «Если же он понимает: „Это благо недостижимо ни для меня, ни для кого-либо другого“, то, не скорбя, он должен терпеливо сносить это, думая: „Карма сильна, что же я могу поделать теперь?“» Evaṃ vutte muṇḍo rājā āyasmantaṃ nāradaṃ etadavoca – ‘‘ko nāmo ayaṃ, bhante, dhammapariyāyo’’ti? ‘‘Sokasallaharaṇo nāma ayaṃ, mahārāja, dhammapariyāyo’’ti. ‘‘Taggha, bhante, sokasallaharaṇo ! Imañhi me, bhante, dhammapariyāyaṃ sutvā sokasallaṃ pahīna’’nti. Когда это было сказано, царь Мунда спросил почтенного Нараду: «Как называется это поучение Дхаммы, уважаемый?» — «Это поучение Дхаммы, великий царь, называется „Извлечение стрелы скорби“». — «Воистину, уважаемый, это извлечение стрелы скорби! Ведь выслушав это поучение Дхаммы, уважаемый, я избавился от стрелы скорби». Atha kho muṇḍo rājā piyakaṃ kosārakkhaṃ āmantesi – ‘‘tena hi, samma piyaka, bhaddāya deviyā sarīraṃ jhāpetha; thūpañcassā karotha. Ajjatagge dāni mayaṃ nhāyissāma ceva vilimpissāma bhattañca bhuñjissāma kammante ca payojessāmā’’ti. Dasamaṃ. Тогда царь Мунда обратился к казначею Пияке: «В таком случае, друг Пияка, предай огню тело царицы Бхадды и возведи для неё ступу. С сегодняшнего дня мы будем совершать омовения, умащаться благовониями, принимать пищу и заниматься государственными делами». (Десятая сутта). Muṇḍarājavaggo pañcamo. Пятая глава о царе Мунде завершена. Tassuddānaṃ – Содержание главы: Ādiyo sappuriso iṭṭhā, manāpadāyībhisandaṃ; Sampadā ca dhanaṃ ṭhānaṃ, kosalo nāradena cāti. «Приобретение», «Добродетельный человек», «Желанное», «Дарующий приятное», «Потоки», «Достижения», «Богатство», «Вещи», «Косала» и «Нарада». Paṭhamapaṇṇāsakaṃ samattaṃ. Первая половина из пятидесяти сутт завершена. 2. Dutiyapaṇṇāsakaṃ 2. Вторая половина из пятидесяти сутт (6) 1. Nīvaraṇavaggo (6) 1. Глава о помехах 1. Āvaraṇasuttaṃ 1. Аварана-сутта (Сутта о препятствиях) 51. Evaṃ [Pg.56] me sutaṃ – ekaṃ samayaṃ bhagavā sāvatthiyaṃ viharati jetavane anāthapiṇḍikassa ārāme. Tatra kho bhagavā bhikkhū āmantesi – ‘‘bhikkhavo’’ti. ‘‘Bhadante’’ti te bhikkhū bhagavato paccassosuṃ. Bhagavā etadavoca – 51. Так я слышал. Однажды Благословенный пребывал в Саваттхи, в роще Джеты, в монастыре Анатхапиндики. Там Благословенный обратился к бхиккху: «О бхиккху!» — «Уважаемый!» — ответили те бхиккху Благословенному. Благословенный сказал следующее: ‘‘Pañcime, bhikkhave, āvaraṇā nīvaraṇā cetaso ajjhāruhā paññāya dubbalīkaraṇā. Katame pañca? Kāmacchando, bhikkhave, āvaraṇo nīvaraṇo cetaso ajjhāruho paññāya dubbalīkaraṇo. Byāpādo, bhikkhave, āvaraṇo nīvaraṇo cetaso ajjhāruho paññāya dubbalīkaraṇo. Thinamiddhaṃ, bhikkhave, āvaraṇaṃ nīvaraṇaṃ cetaso ajjhāruhaṃ paññāya dubbalīkaraṇaṃ. Uddhaccakukkuccaṃ, bhikkhave, āvaraṇaṃ nīvaraṇaṃ cetaso ajjhāruhaṃ paññāya dubbalīkaraṇaṃ. Vicikicchā, bhikkhave, āvaraṇā nīvaraṇā cetaso ajjhāruhā paññāya dubbalīkaraṇā. Ime kho, bhikkhave, pañca āvaraṇā nīvaraṇā cetaso ajjhāruhā paññāya dubbalīkaraṇā. «Бхиккху, есть эти пять препятствий, помех, омрачений ума, ослабляющих мудрость. Какие пять? (1) Чувственное желание, бхиккху, — это препятствие, помеха, омрачение ума, ослабляющее мудрость. (2) Недоброжелательность, бхиккху, — это препятствие, помеха, омрачение ума, ослабляющее мудрость. (3) Лень и апатия, бхиккху, — это препятствие, помеха, омрачение ума, ослабляющее мудрость. (4) Непоседливость и сожаление, бхиккху, — это препятствие, помеха, омрачение ума, ослабляющее мудрость. (5) Сомнение, бхиккху, — это препятствие, помеха, омрачение ума, ослабляющее мудрость. Таковы, бхиккху, пять препятствий, помех, омрачений ума, ослабляющих мудрость.» ‘‘So vata, bhikkhave, bhikkhu ime pañca āvaraṇe nīvaraṇe cetaso ajjhāruhe paññāya dubbalīkaraṇe appahāya, abalāya paññāya dubbalāya attatthaṃ vā ñassati paratthaṃ vā ñassati ubhayatthaṃ vā ñassati uttari vā manussadhammā alamariyañāṇadassanavisesaṃ sacchikarissatīti netaṃ ṭhānaṃ vijjati. Seyyathāpi, bhikkhave, nadī pabbateyyā dūraṅgamā sīghasotā hārahārinī. Tassā puriso ubhato naṅgalamukhāni vivareyya. Evañhi so, bhikkhave, majjhe nadiyā soto vikkhitto visaṭo byādiṇṇo neva dūraṅgamo assa na sīghasoto na hārahārī. Evamevaṃ kho, bhikkhave, so vata bhikkhu ime pañca āvaraṇe nīvaraṇe cetaso ajjhāruhe paññāya dubbalīkaraṇe appahāya, abalāya paññāya dubbalāya attatthaṃ [Pg.57] vā ñassati paratthaṃ vā ñassati ubhayatthaṃ vā ñassati uttari vā manussadhammā alamariyañāṇadassanavisesaṃ sacchikarissatīti netaṃ ṭhānaṃ vijjati. «Бхиккху, невозможно, чтобы бхиккху, не отбросив эти пять препятствий, помех, омрачений ума, ослабляющих мудрость, со своей бессильной и слабой мудростью познал собственное благо, благо других или благо обоих, либо постиг превосходящее человеческие возможности особое знание и видение, достойное благородных. Представьте себе горную реку, текущую издалека, с быстрым течением, уносящую всё за собой. И вот человек открыл бы с обеих её сторон отводные каналы. В таком случае течение посреди реки рассеялось бы, разлилось и разделилось, так что река больше не текла бы далеко, с быстрым течением, унося всё за собой. Точно так же, бхиккху, невозможно, чтобы бхиккху, не отбросив эти пять препятствий, помех, омрачений ума, ослабляющих мудрость, со своей бессильной и слабой мудростью познал собственное благо, благо других или благо обоих, либо постиг превосходящее человеческие возможности особое знание и видение, достойное благородных.» ‘‘So vata, bhikkhave, bhikkhu ime pañca āvaraṇe nīvaraṇe cetaso ajjhāruhe paññāya dubbalīkaraṇe pahāya, balavatiyā paññāya attatthaṃ vā ñassati paratthaṃ vā ñassati ubhayatthaṃ vā ñassati uttari vā manussadhammā alamariyañāṇadassanavisesaṃ sacchikarissatīti ṭhānametaṃ vijjati. Seyyathāpi, bhikkhave, nadī pabbateyyā dūraṅgamā sīghasotā hārahārinī. Tassā puriso ubhato naṅgalamukhāni pidaheyya. Evañhi so, bhikkhave, majjhe nadiyā soto avikkhitto avisaṭo abyādiṇṇo dūraṅgamo ceva assa sīghasoto ca hārahārī ca. Evamevaṃ kho, bhikkhave, so vata bhikkhu ime pañca āvaraṇe nīvaraṇe cetaso ajjhāruhe paññāya dubbalīkaraṇe pahāya, balavatiyā paññāya attatthaṃ vā ñassati paratthaṃ vā ñassati ubhayatthaṃ vā ñassati uttari vā manussadhammā alamariyañāṇadassanavisesaṃ sacchikarissatīti ṭhānametaṃ vijjatī’’ti. Paṭhamaṃ. «Но возможно, бхиккху, чтобы бхиккху, отбросив эти пять препятствий, помех, омрачений ума, ослабляющих мудрость, со своей сильной мудростью познал собственное благо, благо других и благо обоих, а также постиг превосходящее человеческие возможности особое знание и видение, достойное благородных. Представьте себе горную реку, текущую издалека, с быстрым течением, уносящую всё за собой. И вот человек закрыл бы отводные каналы с обеих её сторон. В таком случае течение посреди реки не рассеялось бы, не разлилось и не разделилось, так что река текла бы далеко, с быстрым течением, унося всё за собой. Точно так же, бхиккху, возможно, чтобы бхиккху, отбросив эти пять препятствий, помех, омрачений ума, ослабляющих мудрость, со своей сильной мудростью познал собственное благо, благо других и благо обоих, а также постиг превосходящее человеческие возможности особое знание и видение, достойное благородных». (Первая сутта). 2. Akusalarāsisuttaṃ 2. Акусалараси-сутта (Сутта о груде неблагого) 52. ‘‘Akusalarāsīti, bhikkhave, vadamāno pañca nīvaraṇe sammā vadamāno vadeyya. Kevalo hāyaṃ, bhikkhave, akusalarāsi yadidaṃ pañca nīvaraṇā. Katame pañca? Kāmacchandanīvaraṇaṃ, byāpādanīvaraṇaṃ, thinamiddhanīvaraṇaṃ, uddhaccakukkuccanīvaraṇaṃ, vicikicchānīvaraṇaṃ. Akusalarāsīti, bhikkhave, vadamāno ime pañca nīvaraṇe sammā vadamāno vadeyya. Kevalo hāyaṃ, bhikkhave, akusalarāsi yadidaṃ pañca nīvaraṇā’’ti. Dutiyaṃ. 52. «Бхиккху, говоря „груда неблагого“, можно было бы справедливо назвать так пять помех. Ибо эти пять помех — это и есть вся полнота груды неблагого. Какие пять? Помеха чувственного желания, помеха недоброжелательности, помеха лени и апатии, помеха непоседливости и сожаления, помеха сомнения. Бхиккху, говоря „груда неблагого“, можно было бы справедливо назвать так эти пять помех. Ибо эти пять помех — это и есть вся полнота груды неблагого». (Вторая сутта). 3. Padhāniyaṅgasuttaṃ 3. Падханиянга-сутта (Сутта о факторах усердия) 53. ‘‘Pañcimāni, bhikkhave, padhāniyaṅgāni. Katamāni pañca? Idha, bhikkhave, bhikkhu saddho hoti, saddahati tathāgatassa bodhiṃ – ‘itipi so bhagavā arahaṃ sammāsambuddho vijjācaraṇasampanno sugato lokavidū anuttaro purisadammasārathi satthā devamanussānaṃ buddho bhagavā’ti. Appābādho hoti [Pg.58] appātaṅko; samavepākiniyā gahaṇiyā samannāgato nātisītāya nāccuṇhāya majjhimāya padhānakkhamāya; asaṭho hoti amāyāvī; yathābhūtaṃ attānaṃ āvikattā satthari vā viññūsu vā sabrahmacārīsu; āraddhavīriyo viharati akusalānaṃ dhammānaṃ pahānāya kusalānaṃ dhammānaṃ upasampadāya, thāmavā daḷhaparakkamo anikkhittadhuro kusalesu dhammesu; paññavā hoti, udayatthagāminiyā paññāya samannāgato ariyāya nibbedhikāya sammā dukkhakkhayagāminiyā. Imāni kho, bhikkhave, pañca padhāniyaṅgānī’’ti. Tatiyaṃ. 53. «Бхиккху, есть эти пять факторов, способствующих усердию. Какие пять? (1) Здесь бхиккху наделён верой. Он верит в пробуждение Татхагаты так: „Благословенный — это арахант, всесовершенный Будда, совершенный в знании и поведении, счастливый, знаток мира, непревзойдённый укротитель тех, кто подлежит укрощению, учитель богов и людей, Будда, Благословенный“. (2) Он редко болеет или страдает от недугов, обладая ровным пищеварением, не слишком холодным и не слишком горячим, но умеренным и подходящим для усердия. (3) Он честен и искренен, проявляет себя таким, какой он есть на самом деле, перед Учителем или перед мудрыми собратьями по святой жизни. (4) Он пребывает в усердии, направленном на отбрасывание неблагих качеств и взращивание благих качеств; он силён, твёрд в усилиях, не слагает с себя обязанности развивать благие качества. (5) Он мудр; он наделён мудростью, постигающей возникновение и исчезновение, благородной, проникающей и ведущей к полному прекращению страданий. Таковы, бхиккху, пять факторов, способствующих усердию». (Третья сутта). 4. Samayasuttaṃ 4. Самая-сутта (Сутта о неподходящем времени) 54. ‘‘Pañcime, bhikkhave, asamayā padhānāya. Katame pañca? Idha, bhikkhave, bhikkhu jiṇṇo hoti jarāyābhibhūto. Ayaṃ, bhikkhave, paṭhamo asamayo padhānāya. 54. «Бхиккху, есть эти pipe неподходящих времён для усердия. Какие пять? (1) Здесь бхиккху стар, одолеваем старостью. Это первое неподходящее время для усердия.» ‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, bhikkhu byādhito hoti byādhinābhibhūto. Ayaṃ, bhikkhave, dutiyo asamayo padhānāya. «(2) И ещё, бхиккху, бхиккху болен, одолеваем болезнью. Это второе неподходящее время для усердия.» ‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, dubbhikkhaṃ hoti dussassaṃ dullabhapiṇḍaṃ, na sukaraṃ uñchena paggahena yāpetuṃ. Ayaṃ, bhikkhave, tatiyo asamayo padhānāya. «(3) И ещё, бхиккху, наступает голод, неурожай, время, когда трудно добыть подаяние и нелегко прокормиться сбором милостыни. Это третье неподходящее время для усердия.» ‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, bhayaṃ hoti aṭavisaṅkopo, cakkasamārūḷhā jānapadā pariyāyanti. Ayaṃ, bhikkhave, catuttho asamayo padhānāya. «(4) И ещё, бхиккху, возникает опасность, мятежи в лесах, и жители сельской местности, погрузившись на повозки, бегут во все стороны. Это четвёртое неподходящее время для усердия.» ‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, saṅgho bhinno hoti. Saṅghe kho pana, bhikkhave, bhinne aññamaññaṃ akkosā ca honti, aññamaññaṃ paribhāsā ca honti, aññamaññaṃ parikkhepā ca honti, aññamaññaṃ pariccajā ca honti. Tattha appasannā ceva nappasīdanti, pasannānañca ekaccānaṃ aññathattaṃ hoti. Ayaṃ, bhikkhave, pañcamo asamayo padhānāya. Ime kho, bhikkhave, pañca asamayā padhānāyāti. «И ещё, монахи, в Сангхе происходит раскол. И когда в Сангхе раскол, монахи, происходят взаимные оскорбления, взаимные поношения, взаимное отвержение и взаимное отречение. Тогда не обретшие веры не обретают веры, а у некоторых из верующих происходит перемена [ума]. Это, монахи, пятое неподходящее время для усердия. Таковы, монахи, пять неподходящих времён для усердия». ‘‘Pañcime, bhikkhave, samayā padhānāya. Katame pañca? Idha, bhikkhave, bhikkhu daharo hoti yuvā susu kāḷakeso bhadrena yobbanena samannāgato paṭhamena vayasā. Ayaṃ, bhikkhave, paṭhamo samayo padhānāya. «Есть, монахи, эти пять подходящих времён для усердия. Какие пять? Здесь, монахи, бхиккху молод, юн, незрел, черноволос, наделён благословением юности, в первом периоде жизни. Это, монахи, первое подходящее время для усердия». ‘‘Puna [Pg.59] caparaṃ, bhikkhave, bhikkhu appābādho hoti appātaṅko, samavepākiniyā gahaṇiyā samannāgato nātisītāya nāccuṇhāya majjhimāya padhānakkhamāya. Ayaṃ, bhikkhave, dutiyo samayo padhānāya. «И ещё, монахи, бхиккху редко болеет или недомогает, обладая ровным пищеварением, не слишком холодным и не слишком горячим, но умеренным и подходящим для усердия. Это, монахи, второе подходящее время для усердия». ‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, subhikkhaṃ hoti susassaṃ sulabhapiṇḍaṃ, sukaraṃ uñchena paggahena yāpetuṃ. Ayaṃ, bhikkhave, tatiyo samayo padhānāya. «И ещё, монахи, наступает изобилие, урожай хорош, подаяние легкодоступно, так что можно легко поддерживать жизнь сбором милостыни. Это, монахи, третье подходящее время для усердия». ‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, manussā samaggā sammodamānā avivadamānā khīrodakībhūtā aññamaññaṃ piyacakkhūhi sampassantā viharanti. Ayaṃ, bhikkhave, catuttho samayo padhānāya. «И ещё, монахи, люди живут в согласии, дружелюбно, без раздоров, сливаясь как молоко с водой, глядя друг на друга любящими глазами. Это, монахи, четвёртое подходящее время для усердия». ‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, saṅgho samaggo sammodamāno avivadamāno ekuddeso phāsu viharati. Saṅghe kho pana, bhikkhave, samagge na ceva aññamaññaṃ akkosā honti, na ca aññamaññaṃ paribhāsā honti, na ca aññamaññaṃ parikkhepā honti, na ca aññamaññaṃ pariccajā honti. Tattha appasannā ceva pasīdanti, pasannānañca bhiyyobhāvo hoti. Ayaṃ, bhikkhave, pañcamo samayo padhānāya. Ime kho, bhikkhave, pañca samayā padhānāyā’’ti. Catutthaṃ. «И ещё, монахи, Сангха пребывает в согласии, дружелюбно, без раздоров, с единым чтением [Патимоккхи], живя в мире. И когда Сангха в согласии, монахи, нет ни взаимных оскорблений, ни взаимных поношений, ни взаимного отвержения, ни взаимного отречения. Тогда не обретшие веры обретают веру, а у верующих вера возрастает. Это, монахи, пятое подходящее время для усердия. Таковы, монахи, пять подходящих времён для усердия». (Четвёртая [сутта]). 5. Mātāputtasuttaṃ 5. «Матапутта-сутта» (Мать и сын) 55. Ekaṃ samayaṃ bhagavā sāvatthiyaṃ viharati jetavane anāthapiṇḍikassa ārāme. Tena kho pana samayena sāvatthiyaṃ ubho mātāputtā vassāvāsaṃ upagamiṃsu – bhikkhu ca bhikkhunī ca. Te aññamaññassa abhiṇhaṃ dassanakāmā ahesuṃ. Mātāpi puttassa abhiṇhaṃ dassanakāmā ahosi; puttopi mātaraṃ abhiṇhaṃ dassanakāmo ahosi. Tesaṃ abhiṇhaṃ dassanā saṃsaggo ahosi. Saṃsagge sati vissāso ahosi. Vissāse sati otāro ahosi. Te otiṇṇacittā sikkhaṃ apaccakkhāya dubbalyaṃ anāvikatvā methunaṃ dhammaṃ paṭiseviṃsu. 55. Однажды Благословенный пребывал в Саваттхи, в роще Джеты, в монастыре Анатхапиндики. В то время мать и сын, бывшие соответственно бхиккхуни и бхиккху, проводили сезон дождей в Саваттхи. Они часто желали видеть друг друга: мать часто желала видеть сына, а сын — мать. Из-за частых встреч между ними возникла привязанность; из-за привязанности возникла близость; из-за близости страсть нашла лазейку. С умами, охваченными страстью, не отказавшись от правил обучения и не объявив о своей слабости, они вступили в половую связь. Atha kho sambahulā bhikkhū yena bhagavā tenupasaṅkamiṃsu; upasaṅkamitvā bhagavantaṃ abhivādetvā ekamantaṃ nisīdiṃsu. Ekamantaṃ nisinno kho te bhikkhū bhagavantaṃ etadavocuṃ – ‘‘idha, bhante, sāvatthiyaṃ ubho mātāputtā [Pg.60] vassāvāsaṃ upagamiṃsu – bhikkhu ca bhikkhunī ca, te aññamaññassa abhiṇhaṃ dassanakāmā ahesuṃ, mātāpi puttassa abhiṇhaṃ dassanakāmā ahosi, puttopi mātaraṃ abhiṇhaṃ dassanakāmo ahosi. Tesaṃ abhiṇhaṃ dassanā saṃsaggo ahosi, saṃsagge sati vissāso ahosi, vissāse sati otāro ahosi, te otiṇṇacittā sikkhaṃ apaccakkhāya dubbalyaṃ anāvikatvā methunaṃ dhammaṃ paṭiseviṃsū’’ti. Тогда множество бхиккху подошли к Благословенному, поклонились ему, сели рядом и сказали Благословенному: «Господин, здесь, в Саваттхи, мать и сын, бывшие соответственно бхиккхуни и бхиккху, проводили сезон дождей. Они часто желали видеть друг друга: мать часто желала видеть сына, а сын — мать. Из-за частых встреч между ними возникла привязанность; из-за привязанности возникла близость; из-за близости страсть нашла лазейку. С умами, охваченными страстью, не отказавшись от правил обучения и не объявив о своей слабости, они вступили в половую связь». ‘‘Kiṃ nu so, bhikkhave, moghapuriso maññati – ‘na mātā putte sārajjati, putto vā pana mātarī’ti? Nāhaṃ, bhikkhave, aññaṃ ekarūpampi samanupassāmi evaṃ rajanīyaṃ evaṃ kamanīyaṃ evaṃ madanīyaṃ evaṃ bandhanīyaṃ evaṃ mucchanīyaṃ evaṃ antarāyakaraṃ anuttarassa yogakkhemassa adhigamāya yathayidaṃ, bhikkhave, itthirūpaṃ. Itthirūpe, bhikkhave, sattā rattā giddhā gathitā mucchitā ajjhosannā. Te dīgharattaṃ socanti itthirūpavasānugā. «Неужели этот глупый человек, монахи, думал: „Мать не воспылает страстью к сыну, а сын — к матери“? Монахи, я не вижу ни одной другой формы, которая была бы столь возбуждающей, вожделенной, опьяняющей, пленительной, одурманивающей и являющейся столь великим препятствием для достижения непревзойдённого освобождения от уз, как форма женщины. Существа, испытывающие страсть к форме женщины — жаждущие её, привязанные к ней, одурманенные ею и слепо поглощённые ею, — долгое время скорбят, находясь под властью женской формы. ‘‘Nāhaṃ, bhikkhave, aññaṃ ekasaddampi…pe… ekagandhampi… ekarasampi… ekaphoṭṭhabbampi samanupassāmi evaṃ rajanīyaṃ evaṃ kamanīyaṃ evaṃ madanīyaṃ evaṃ bandhanīyaṃ evaṃ mucchanīyaṃ evaṃ antarāyakaraṃ anuttarassa yogakkhemassa adhigamāya yathayidaṃ, bhikkhave, itthiphoṭṭhabbaṃ. Itthiphoṭṭhabbe, bhikkhave, sattā rattā giddhā gathitā mucchitā ajjhosannā. Te dīgharattaṃ socanti itthiphoṭṭhabbavasānugā. Монахи, я не вижу ни одного другого звука... [и далее]... ни одного другого запаха... ни одного другого вкуса... ни одного другого прикосновения, которое было бы столь возбуждающим, вожделенным, опьяняющим, пленительным, одурманивающим и являющимся столь великим препятствием для достижения непревзойдённого освобождения от уз, как прикосновение женщины. Существа, испытывающие страсть к прикосновению женщины — жаждущие его, привязанные к нему, одурманенные им и слепо поглощённые им, — долгое время скорбят, находясь под властью женского прикосновения. ‘‘Itthī, bhikkhave, gacchantīpi purisassa cittaṃ pariyādāya tiṭṭhati; ṭhitāpi…pe… nisinnāpi… sayānāpi… hasantīpi… bhaṇantīpi… gāyantīpi… rodantīpi… ugghātitāpi … matāpi purisassa cittaṃ pariyādāya tiṭṭhati. Yañhi taṃ, bhikkhave, sammā vadamāno vadeyya – ‘samantapāso mārassā’ti mātugāmaṃyeva sammā vadamāno vadeyya – ‘samantapāso mārassā’’’ti. Монахи, и когда она идёт, женщина полностью овладевает умом мужчины; и когда она стоит... [и далее]... и когда сидит... и когда лежит... и когда смеётся... и когда говорит... и когда поёт... и когда плачет... и когда она раздулась [после смерти]... и даже когда она мертва, женщина полностью овладевает умом мужчины. Если бы, монахи, кто-то, говоря правильно, сказал о чём-либо: „Всеохватывающая сеть Мары“, то именно о женщине он сказал бы правильно: „Всеохватывающая сеть Мары“». ‘‘Sallape asihatthena, pisācenāpi sallape; Āsīvisampi āsīde, yena daṭṭho na jīvati. «Можно говорить с врагом, держащим меч в руке,\nМожно говорить даже с пишачем (злым духом),\nМожно приблизиться к ядовитой змее,\nЧей укус несёт верную смерть; ‘‘Natveva eko ekāya, mātugāmena sallape; Muṭṭhassatiṃ [Pg.61] tā bandhanti, pekkhitena sitena ca. Но никогда наедине один на один\nНе следует говорить с женщиной.\nОни связывают того, чья память утеряна,\nСвоим взглядом и улыбкой, ‘‘Athopi dunnivatthena, mañjunā bhaṇitena ca; Neso jano svāsīsado, api ugghātito mato. А также небрежным одеянием\nИ нежной, ласковой речью.\nК такому существу небезопасно приближаться,\nДаже если она раздулась и мертва. ‘‘Pañca kāmaguṇā ete, itthirūpasmiṃ dissare; Rūpā saddā rasā gandhā, phoṭṭhabbā ca manoramā. Эти пять объектов чувственного удовольствия\nВидны в женском теле:\nФормы, звуки, вкусы, запахи\nИ приятные прикосновения. ‘‘Tesaṃ kāmoghavūḷhānaṃ, kāme aparijānataṃ; Kālaṃ gati bhavābhavaṃ, saṃsārasmiṃ purakkhatā. Для тех, кто увлечён потоком чувственности,\nКто не постиг полностью чувственные удовольствия,\nВремя, удел и существование за существованием\nПредначертаны в сансаре. ‘‘Ye ca kāme pariññāya, caranti akutobhayā; Te ve pāraṅgatā loke, ye pattā āsavakkhaya’’nti. pañcamaṃ; Но те, кто полностью постиг чувственные удовольствия,\nСтранствуют, не ведая страха ни с какой стороны.\nДостигнув уничтожения влечений (асав),\nОни поистине ушли на тот берег в этом мире». (Пятая [сутта]). 6. Upajjhāyasuttaṃ 6. «Упаджхая-сутта» (Наставник) 56. Atha kho aññataro bhikkhu yena sako upajjhāyo tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā sakaṃ upajjhāyaṃ etadavoca – ‘‘etarahi me, bhante, madhurakajāto ceva kāyo, disā ca me na pakkhāyanti, dhammā ca maṃ nappaṭibhanti, thinamiddhañca me cittaṃ pariyādāya tiṭṭhati, anabhirato ca brahmacariyaṃ carāmi, atthi ca me dhammesu vicikicchā’’ti. 56. Тогда некий бхиккху подошёл к своему наставнику (упаджхае) и сказал ему: «Учитель, сейчас моё тело словно отяжелело, стороны света для меня померкли, и учения больше не ясны мне. Вялость и сонливость (тхина-миддха) овладели моим умом. Я веду святую жизнь без удовлетворения, и у меня есть сомнения в учениях». Atha kho so bhikkhu taṃ saddhivihārikaṃ bhikkhuṃ ādāya yena bhagavā tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā bhagavantaṃ abhivādetvā ekamantaṃ nisīdi. Ekamantaṃ nisinno kho so bhikkhu bhagavantaṃ etadavoca – ‘‘ayaṃ, bhante, bhikkhu evamāha – ‘etarahi me, bhante, madhurakajāto ceva kāyo, disā ca maṃ na pakkhāyanti, dhammā ca me nappaṭibhanti, thinamiddhañca me cittaṃ pariyādāya tiṭṭhati, anabhirato ca brahmacariyaṃ carāmi, atthi ca me dhammesu vicikicchā’’’ti. Тогда этот бхиккху взял своего ученика (саддхивихарику) и подошёл к Благословенному. Подойдя, он поклонился Благословенному и сел рядом. Сидя рядом, этот бхиккху сказал Благословенному: «Господин, этот бхиккху говорит так: „Учитель, сейчас моё тело словно отяжелело, стороны света для меня померкли, и учения больше не ясны мне. Вялость и сонливость овладели моим умом. Я веду святую жизнь без удовлетворения, и у меня есть сомнения в учениях“». ‘‘Evañhetaṃ, bhikkhu, hoti indriyesu aguttadvārassa, bhojane amattaññuno, jāgariyaṃ ananuyuttassa, avipassakassa kusalānaṃ dhammānaṃ, pubbarattāpararattaṃ bodhipakkhiyānaṃ dhammānaṃ bhāvanānuyogaṃ ananuyuttassa viharato, yaṃ madhurakajāto ceva kāyo hoti, disā cassa na [Pg.62] pakkhāyanti, dhammā ca taṃ nappaṭibhanti, thinamiddhañcassa cittaṃ pariyādāya tiṭṭhati, anabhirato ca brahmacariyaṃ carati, hoti cassa dhammesu vicikicchā. Tasmātiha te, bhikkhu, evaṃ sikkhitabbaṃ – ‘indriyesu guttadvāro bhavissāmi, bhojane mattaññū, jāgariyaṃ anuyutto, vipassako kusalānaṃ dhammānaṃ, pubbarattāpararattaṃ bodhipakkhiyānaṃ dhammānaṃ bhāvanānuyogaṃ anuyutto viharissāmī’ti. Evañhi te, bhikkhu, sikkhitabba’’nti. «Так оно и есть, бхиккху! Когда человек не охраняет двери своих чувств, не знает меры в еде, не предан бодрствованию, не обладает прозрением в благие качества и не пребывает преданным развитию качеств, способствующих пробуждению (бодхипаккхия-дхамма), в первой и последней стражах ночи, то его тело словно тяжелеет, стороны света для него меркнут, учения больше не ясны ему, вялость и сонливость овладевают его умом, он ведёт святую жизнь без удовлетворения, и у него возникают сомнения в учениях. Поэтому, бхиккху, тебе следует тренировать себя так: „Я буду охранять двери своих чувств, знать меру в еде, буду предан бодрствованию, буду созерцать благие качества и буду пребывать преданным развитию качеств, способствующих пробуждению, в первой и последней стражах ночи“. Вот так, бхиккху, тебе следует тренировать себя». Atha kho so bhikkhu bhagavatā iminā ovādena ovadito uṭṭhāyāsanā bhagavantaṃ abhivādetvā padakkhiṇaṃ katvā pakkāmi. Atha kho so bhikkhu eko vūpakaṭṭho appamatto ātāpī pahitatto viharanto nacirasseva – yassatthāya kulaputtā sammadeva agārasmā anagāriyaṃ pabbajanti, tadanuttaraṃ – brahmacariyapariyosānaṃ diṭṭheva dhamme sayaṃ abhiññā sacchikatvā upasampajja vihāsi. ‘‘Khīṇā jāti, vusitaṃ brahmacariyaṃ, kataṃ karaṇīyaṃ, nāparaṃ itthattāyā’’ti abbhaññāsi. Aññataro pana so bhikkhu arahataṃ ahosi. Тогда этот бхиккху, получив такое наставление от Благословенного, поднялся со своего места, поклонился Благословенному, обошёл его с правой стороны и удалился. Затем, живя в уединении, обособленно, прилежно, усердно и решительно, этот бхиккху вскоре сам в этой самой жизни благодаря прямому знанию постиг, осуществил и вошёл в ту непревзойдённую вершину святой жизни, ради которой сыновья из хороших семей должным образом уходят из дома в бездомность. Он непосредственно познал: «Уничтожено рождение, святая жизнь прожита, сделано то, что должно было быть сделано, не будет больше возвращения в какое-либо состояние бытия». И этот бхиккху стал одним из арахантов. Atha kho so bhikkhu arahattaṃ patto yena sako upajjhāyo tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā sakaṃ upajjhāyaṃ etadavoca – ‘‘etarahi me, bhante, na ceva madhurakajāto kāyo, disā ca me pakkhāyanti, dhammā ca maṃ paṭibhanti, thinamiddhañca me cittaṃ na pariyādāya tiṭṭhati, abhirato ca brahmacariyaṃ carāmi, natthi ca me dhammesu vicikicchā’’ti. Atha kho so bhikkhu taṃ saddhivihārikaṃ bhikkhuṃ ādāya yena bhagavā tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā bhagavantaṃ abhivādetvā ekamantaṃ nisīdi. Ekamantaṃ nisinno kho so bhikkhu bhagavantaṃ etadavoca – ‘‘ayaṃ, bhante, bhikkhu evamāha – ‘etarahi me, bhante, na ceva madhurakajāto kāyo, disā ca me pakkhāyanti, dhammā ca maṃ paṭibhanti, thinamiddhañca me cittaṃ na pariyādāya tiṭṭhati, abhirato ca brahmacariyaṃ carāmi, natthi ca me dhammesu vicikicchā’’’ti. Достигнув арахантства, этот бхиккху подошёл к своему наставнику и сказал ему: «Учитель, теперь моё тело больше не кажется отяжелевшим, стороны света ясны мне, и учения открылись мне. Вялость и сонливость больше не овладевают моим умом. Я веду святую жизнь с радостью, и у меня нет сомнений в учениях». Тогда этот бхиккху взял своего ученика и подошёл к Благословенному. Подойдя, он поклонился Благословенному и сел рядом. Сидя рядом, этот бхиккху сказал Благословенному: «Господин, этот бхиккху говорит так: „Учитель, теперь моё тело больше не кажется отяжелевшим, стороны света ясны мне, и учения открылись мне. Вялость и сонливость больше не овладевают моим умом. Я веду святую жизнь с радостью, и у меня нет сомнений в учениях“». ‘‘Evañhetaṃ, bhikkhu, hoti indriyesu guttadvārassa, bhojane mattaññuno, jāgariyaṃ anuyuttassa, vipassakassa kusalānaṃ dhammānaṃ, pubbarattāpararattaṃ bodhipakkhiyānaṃ dhammānaṃ bhāvanānuyogaṃ anuyuttassa viharato, yaṃ na ceva madhurakajāto kāyo hoti, disā cassa pakkhāyanti, dhammā ca [Pg.63] taṃ paṭibhanti, thinamiddhañcassa cittaṃ na pariyādāya tiṭṭhati, abhirato ca brahmacariyaṃ carati, na cassa hoti dhammesu vicikicchā. Tasmātiha vo, bhikkhave, evaṃ sikkhitabbaṃ – ‘indriyesu guttadvārā bhavissāma, bhojane mattaññuno, jāgariyaṃ anuyuttā, vipassakā kusalānaṃ dhammānaṃ, pubbarattāpararattaṃ bodhipakkhiyānaṃ dhammānaṃ bhāvanānuyogaṃ anuyuttā viharissāmā’ti. Evañhi vo, bhikkhave, sikkhitabba’’nti. Chaṭṭhaṃ. «Так оно и есть, бхиккху! Когда человек охраняет двери своих чувств, знает меру в еде, предан бодрствованию, обладает прозрением в благие качества и пребывает преданным развитию качеств, способствующих пробуждению, в первой и последней стражах ночи, то его тело не кажется отяжелевшим, стороны света ясны ему, учения открылись ему, вялость и сонливость не овладевают его умом, он ведёт святую жизнь с радостью, и у него нет сомнений в учениях. Поэтому, монахи, вам следует тренировать себя так: „Мы будем охранять двери своих чувств, знать меру в еде, будем преданными бодрствованию, будем созерцать благие качества и будем пребывать преданными развитию качеств, способствующих пробуждению, в первой и последней стражах ночи“. Вот так, монахи, вам следует тренировать себя». (Шестая [сутта]). 7. Abhiṇhapaccavekkhitabbaṭhānasuttaṃ 7. «Абхинхапаччавеккхитабба-тхана-сутта» (Факты для частого размышления) 57. ‘‘Pañcimāni, bhikkhave, ṭhānāni abhiṇhaṃ paccavekkhitabbāni itthiyā vā purisena vā gahaṭṭhena vā pabbajitena vā. Katamāni pañca? ‘Jarādhammomhi, jaraṃ anatīto’ti abhiṇhaṃ paccavekkhitabbaṃ itthiyā vā purisena vā gahaṭṭhena vā pabbajitena vā. ‘Byādhidhammomhi, byādhiṃ anatīto’ti abhiṇhaṃ paccavekkhitabbaṃ itthiyā vā purisena vā gahaṭṭhena vā pabbajitena vā. ‘Maraṇadhammomhi, maraṇaṃ anatīto’ti abhiṇhaṃ paccavekkhitabbaṃ itthiyā vā purisena vā gahaṭṭhena vā pabbajitena vā. ‘Sabbehi me piyehi manāpehi nānābhāvo vinābhāvo’ti abhiṇhaṃ paccavekkhitabbaṃ itthiyā vā purisena vā gahaṭṭhena vā pabbajitena vā. ‘Kammassakomhi, kammadāyādo kammayoni kammabandhu kammapaṭisaraṇo. Yaṃ kammaṃ karissāmi – kalyāṇaṃ vā pāpakaṃ vā – tassa dāyādo bhavissāmī’ti abhiṇhaṃ paccavekkhitabbaṃ itthiyā vā purisena vā gahaṭṭhena vā pabbajitena vā. 57. «Монахи, есть эти пять тем, о которых следует часто размышлять женщине или мужчине, мирянину или ушедшему в бездомную жизнь. Какие пять? „Я подвластен старости, я не избежал старости“ — об этом следует часто размышлять женщине или мужчине, мирянину или ушедшему в бездомную жизнь. „Я подвластен болезни, я не избежал болезни“ — об этом следует часто размышлять женщине или мужчине, мирянину или ушедшему в бездомную жизнь. „Я подвластен смерти, я не избежал смерти“ — об этом следует часто размышлять женщине или мужчине, мирянину или ушедшему в бездомную жизнь. „Со всем моим дорогим и приятным мне предстоит разлука и расставание“ — об этом следует часто размышлять женщине или мужчине, мирянину или ушедшему в бездомную жизнь. „Я — владелец своей каммы, наследник своей каммы, рождён своей каммой, связан своей каммой, нахожу в своей камме прибежище. Какую бы камму я ни совершил — благую или пагубную — я стану её наследником“ — об этом следует часто размышлять женщине или мужчине, мирянину или ушедшему в бездомную жизнь». ‘‘Kiñca, bhikkhave, atthavasaṃ paṭicca ‘jarādhammomhi, jaraṃ anatīto’ti abhiṇhaṃ paccavekkhitabbaṃ itthiyā vā purisena vā gahaṭṭhena vā pabbajitena vā? Atthi, bhikkhave, sattānaṃ yobbane yobbanamado, yena madena mattā kāyena duccaritaṃ caranti, vācāya duccaritaṃ caranti, manasā duccaritaṃ caranti. Tassa taṃ ṭhānaṃ abhiṇhaṃ paccavekkhato yo yobbane yobbanamado so sabbaso vā pahīyati tanu vā pana hoti. Idaṃ kho, bhikkhave, atthavasaṃ paṭicca ‘jarādhammomhi, jaraṃ anatīto’ti abhiṇhaṃ paccavekkhitabbaṃ itthiyā vā purisena vā gahaṭṭhena vā pabbajitena vā. «Ради какого блага, монахи, женщине или мужчине, мирянину или ушедшему в бездомную жизнь следует часто размышлять так: „Я подвластен старости, я не избежал старости“? У существ в молодости есть опьянение молодостью. Опьянённые этим опьянением, они совершают проступки телом, совершают проступки словом, совершают проступки умом. Но когда человек часто размышляет над этой темой, то опьянение молодостью либо полностью оставляется, либо уменьшается. Именно ради этого блага женщине или мужчине, мирянину или ушедшему в бездомную жизнь следует часто размышлять так: „Я подвластен старости, я не избежал старости“». ‘‘Kiñca, bhikkhave, atthavasaṃ paṭicca ‘byādhidhammomhi, byādhiṃ anatīto’ti abhiṇhaṃ paccavekkhitabbaṃ itthiyā vā purisena vā gahaṭṭhena vā pabbajitena vā? Atthi, bhikkhave, sattānaṃ ārogye ārogyamado, yena madena mattā kāyena [Pg.64] duccaritaṃ caranti, vācāya duccaritaṃ caranti, manasā duccaritaṃ caranti. Tassa taṃ ṭhānaṃ abhiṇhaṃ paccavekkhato yo ārogye ārogyamado so sabbaso vā pahīyati tanu vā pana hoti. Idaṃ kho, bhikkhave, atthavasaṃ paṭicca ‘byādhidhammomhi, byādhiṃ anatīto’ti abhiṇhaṃ paccavekkhitabbaṃ itthiyā vā purisena vā gahaṭṭhena vā pabbajitena vā. «Ради какого блага, монахи, женщине или мужчине, мирянину или ушедшему в бездомную жизнь следует часто размышлять так: „Я подвластен болезни, я не избежал болезни“? У существ в здравии есть опьянение здоровьем. Опьянённые этим опьянением, они совершают проступки телом, совершают проступки словом, совершают проступки умом. Но когда человек часто размышляет над этой темой, то опьянение здоровьем либо полностью оставляется, либо уменьшается. Именно ради этого блага женщине или мужчине, мирянину или ушедшему в бездомную жизнь следует часто размышлять так: „Я подвластен болезни, я не избежал болезни“». ‘‘Kiñca, bhikkhave, atthavasaṃ paṭicca ‘maraṇadhammomhi, maraṇaṃ anatīto’ti abhiṇhaṃ paccavekkhitabbaṃ itthiyā vā purisena vā gahaṭṭhena vā pabbajitena vā? Atthi, bhikkhave, sattānaṃ jīvite jīvitamado, yena madena mattā kāyena duccaritaṃ caranti, vācāya duccaritaṃ caranti, manasā duccaritaṃ caranti. Tassa taṃ ṭhānaṃ abhiṇhaṃ paccavekkhato yo jīvite jīvitamado so sabbaso vā pahīyati tanu vā pana hoti. Idaṃ kho, bhikkhave, atthavasaṃ paṭicca ‘maraṇadhammomhi, maraṇaṃ anatīto’ti abhiṇhaṃ paccavekkhitabbaṃ itthiyā vā purisena vā gahaṭṭhena vā pabbajitena vā. «Ради какого блага, монахи, женщине или мужчине, мирянину или ушедшему в бездомную жизнь следует часто размышлять так: „Я подвластен смерти, я не избежал смерти“? У существ в жизни есть опьянение жизнью. Опьянённые этим опьянением, они совершают проступки телом, совершают проступки словом, совершают проступки умом. Но когда человек часто размышляет над этой темой, то опьянение жизнью либо полностью оставляется, либо уменьшается. Именно ради этого блага женщине или мужчине, мирянину или ушедшему в бездомную жизнь следует часто размышлять так: „Я подвластен смерти, я не избежал смерти“». ‘‘Kiñca, bhikkhave, atthavasaṃ paṭicca ‘sabbehi me piyehi manāpehi nānābhāvo vinābhāvo’ti abhiṇhaṃ paccavekkhitabbaṃ itthiyā vā purisena vā gahaṭṭhena vā pabbajitena vā? Atthi, bhikkhave, sattānaṃ piyesu manāpesu yo chandarāgo yena rāgena rattā kāyena duccaritaṃ caranti, vācāya duccaritaṃ caranti, manasā duccaritaṃ caranti. Tassa taṃ ṭhānaṃ abhiṇhaṃ paccavekkhato yo piyesu manāpesu chandarāgo so sabbaso vā pahīyati tanu vā pana hoti. Idaṃ kho, bhikkhave, atthavasaṃ paṭicca ‘sabbehi me piyehi manāpehi nānābhāvo vinābhāvo’ti abhiṇhaṃ paccavekkhitabbaṃ itthiyā vā purisena vā gahaṭṭhena vā pabbajitena vā. «Ради какого блага, монахи, женщине или мужчине, мирянину или ушедшему в бездомную жизнь следует часто размышлять так: „Со всем моим дорогим и приятным мне предстоит разлука и расставание“? У существ есть страстное желание и вожделение к тем людям и вещам, которые им дороги и приятны. Возбуждённые этим вожделением, они совершают проступки телом, совершают проступки словом, совершают проступки умом. Но когда человек часто размышляет над этой темой, то страстное желание и вожделение ко всему дорогому и приятному либо полностью оставляется, либо уменьшается. Именно ради этого блага женщине или мужчине, мирянину или ушедшему в бездомную жизнь следует часто размышлять так: „Со всем моим дорогим и приятным мне предстоит разлука и расставание“». ‘‘Kiñca, bhikkhave, atthavasaṃ paṭicca ‘kammassakomhi, kammadāyādo kammayoni kammabandhu kammapaṭisaraṇo, yaṃ kammaṃ karissāmi – kalyāṇaṃ vā pāpakaṃ vā – tassa dāyādo bhavissāmī’ti abhiṇhaṃ paccavekkhitabbaṃ itthiyā vā purisena vā gahaṭṭhena vā pabbajitena vā? Atthi, bhikkhave, sattānaṃ kāyaduccaritaṃ vacīduccaritaṃ manoduccaritaṃ. Tassa taṃ ṭhānaṃ abhiṇhaṃ paccavekkhato sabbaso vā duccaritaṃ pahīyati tanu vā pana hoti. Idaṃ kho, bhikkhave, atthavasaṃ paṭicca ‘kammassakomhi, kammadāyādo kammayoni kammabandhu kammapaṭisaraṇo, yaṃ kammaṃ karissāmi – kalyāṇaṃ vā pāpakaṃ vā – tassa dāyādo bhavissāmī’ti [Pg.65] abhiṇhaṃ paccavekkhitabbaṃ itthiyā vā purisena vā gahaṭṭhena vā pabbajitena vā. «Ради какого блага, монахи, женщине или мужчине, мирянину или ушедшему в бездомную жизнь следует часто размышлять так: „Я — владелец своей каммы, наследник своей каммы, рождён своей каммой, связан своей каммой, нахожу в своей камме прибежище. Какую бы камму я ни совершил — благую или пагубную — я стану её наследником“? У существ есть проступки тела, проступки слова, проступки ума. Но когда человек часто размышляет над этой темой, то эти проступки либо полностью оставляются, либо уменьшаются. Именно ради этого блага женщине или мужчине, мирянину или ушедшему в бездомную жизнь следует часто размышлять так: „Я — владелец своей каммы, наследник своей каммы, рождён своей каммой, связан своей каммой, нахожу в своей камме прибежище. Какую бы камму я ни совершил — благую или пагубную — я стану её наследником“». ‘‘Sa kho so, bhikkhave, ariyasāvako iti paṭisañcikkhati – ‘na kho ahaññeveko jarādhammo jaraṃ anatīto, atha kho yāvatā sattānaṃ āgati gati cuti upapatti sabbe sattā jarādhammā jaraṃ anatītā’ti. Tassa taṃ ṭhānaṃ abhiṇhaṃ paccavekkhato maggo sañjāyati. So taṃ maggaṃ āsevati bhāveti bahulīkaroti. Tassa taṃ maggaṃ āsevato bhāvayato bahulīkaroto saṃyojanāni sabbaso pahīyanti anusayā byantīhonti. «Этот благородный ученик, монахи, размышляет так: „Не я один подвластен старости и не избежал старости. Все существа, которые приходят и уходят, умирают и перерождаются — все они подвластны старости, никто не избежал старости“. Когда он часто размышляет над этой темой, в нём рождается путь. Он следует этому пути, развивает его и взращивает. Когда он делает так, оковы полностью отбрасываются, а скрытые склонности искореняются». ‘‘Sa kho so, bhikkhave, ariyasāvako iti paṭisañcikkhati – ‘na kho ahaññeveko byādhidhammo byādhiṃ anatīto, atha kho yāvatā sattānaṃ āgati gati cuti upapatti sabbe sattā byādhidhammā byādhiṃ anatītā’ti. Tassa taṃ ṭhānaṃ abhiṇhaṃ paccavekkhato maggo sañjāyati. So taṃ maggaṃ āsevati bhāveti bahulīkaroti. Tassa taṃ maggaṃ āsevato bhāvayato bahulīkaroto saṃyojanāni sabbaso pahīyanti, anusayā byantīhonti. «Этот благородный ученик, монахи, размышляет так: „Не я один подвластен болезни и не избежал болезни. Все существа, которые приходят и уходят, умирают и перерождаются — все они подвластны болезни, никто не избежал болезни“. Когда он часто размышляет над этой темой, в нём рождается путь. Он следует этому пути, развивает его и взращивает. Когда он делает так, оковы полностью отбрасываются, а скрытые склонности искореняются». ‘‘Sa kho so, bhikkhave, ariyasāvako iti paṭisañcikkhati – ‘na kho ahaññeveko maraṇadhammo maraṇaṃ anatīto, atha kho yāvatā sattānaṃ āgati gati cuti upapatti sabbe sattā maraṇadhammā maraṇaṃ anatītā’ti. Tassa taṃ ṭhānaṃ abhiṇhaṃ paccavekkhato maggo sañjāyati. So taṃ maggaṃ āsevati bhāveti bahulīkaroti. Tassa taṃ maggaṃ āsevato bhāvayato bahulīkaroto saṃyojanāni sabbaso pahīyanti, anusayā byantīhonti. «Этот благородный ученик, монахи, размышляет так: „Не я один подвластен смерти и не избежал смерти. Все существа, которые приходят и уходят, умирают и перерождаются — все они подвластны смерти, никто не избежал смерти“. Когда он часто размышляет над этой темой, в нём рождается путь. Он следует этому пути, развивает его и взращивает. Когда он делает так, оковы полностью отбрасываются, а скрытые склонности искореняются». ‘‘Sa kho so, bhikkhave, ariyasāvako iti paṭisañcikkhati – ‘na kho mayhevekassa sabbehi piyehi manāpehi nānābhāvo vinābhāvo, atha kho yāvatā sattānaṃ āgati gati cuti upapatti sabbesaṃ sattānaṃ piyehi manāpehi nānābhāvo vinābhāvo’ti. Tassa taṃ ṭhānaṃ abhiṇhaṃ paccavekkhato maggo sañjāyati. So taṃ maggaṃ āsevati bhāveti bahulīkaroti. Tassa taṃ maggaṃ āsevato bhāvayato bahulīkaroto saṃyojanāni sabbaso pahīyanti, anusayā byantīhonti. «Этот благородный ученик, монахи, размышляет так: „Не мне одному предстоит разлука и расставание со всем дорогим и приятным. Всем существам, которые приходят и уходят, умирают и перерождаются — всем им предстоит разлука и расставание со всем дорогим и приятным“. Когда он часто размышляет над этой темой, в нём рождается путь. Он следует этому пути, развивает его и взращивает. Когда он делает так, оковы полностью отбрасываются, а скрытые склонности искореняются». ‘‘Sa kho so, bhikkhave, ariyasāvako iti paṭisañcikkhati – ‘na [Pg.66] kho ahaññeveko kammassako kammadāyādo kammayoni kammabandhu kammappaṭisaraṇo, yaṃ kammaṃ karissāmi – kalyāṇaṃ vā pāpakaṃ vā – tassa dāyādo bhavissāmi; atha kho yāvatā sattānaṃ āgati gati cuti upapatti sabbe sattā kammassakā kammadāyādā kammayoni kammabandhu kammappaṭisaraṇā, yaṃ kammaṃ karissanti – kalyāṇaṃ vā pāpakaṃ vā – tassa dāyādā bhavissantī’ti. Tassa taṃ ṭhānaṃ abhiṇhaṃ paccavekkhato maggo sañjāyati. So taṃ maggaṃ āsevati bhāveti bahulīkaroti. Tassa taṃ maggaṃ āsevato bhāvayato bahulīkaroto saṃyojanāni sabbaso pahīyanti, anusayā byantīhontī’’ti. «Этот благородный ученик, монахи, размышляет так: „Не я один являюсь владельцем своей каммы, наследником своей каммы, рождён своей каммой, связан своей каммой, нахожу в своей камме прибежище, и стану наследником любой совершенной мною каммы — благой или пагубной. Все существа, которые приходят и уходят, умирают и перерождаются — все они владельцы своей каммы, наследники своей каммы, рождены своей каммой, связаны своей каммой, находят в своей камме прибежище, и станут наследниками любой совершенной ими каммы — благой или пагубной“. Когда он часто размышляет над этой темой, в нём рождается путь. Он следует этому пути, развивает его и взращивает. Когда он делает так, оковы полностью отбрасываются, а скрытые склонности искореняются». ‘‘Byādhidhammā jarādhammā, atho maraṇadhammino; Yathā dhammā tathā sattā, jigucchanti puthujjanā. «Подвластные болезни, старости, а также смерти, обычные люди испытывают отвращение к другим, чьё существование соответствует их собственной природе». ‘‘Ahañce taṃ jiguccheyyaṃ, evaṃ dhammesu pāṇisu; Na metaṃ patirūpassa, mama evaṃ vihārino. «Если бы я испытывал отвращение к существам, имеющим такую природу, это было бы неподобающим для меня, ведь я сам обладаю той же природой». ‘‘Sohaṃ evaṃ viharanto, ñatvā dhammaṃ nirūpadhiṃ; Ārogye yobbanasmiñca, jīvitasmiñca ye madā. «Пребывая так и познав состояние, свободное от мирских привязанностей, я преодолел всякое опьянение — опьянение здоровьем, молодостью и жизнью». ‘‘Sabbe made abhibhosmi, nekkhammaṃ daṭṭhu khemato ; Tassa me ahu ussāho, nibbānaṃ abhipassato. «Я победил все виды опьянения, узрев безопасность в отречении. И тогда во мне возникло усердие, когда я ясно узрел ниббану». ‘‘Nāhaṃ bhabbo etarahi, kāmāni paṭisevituṃ; Anivatti bhavissāmi, brahmacariyaparāyaṇo’’ti. sattamaṃ; «Ныне я не способен предаваться чувственным удовольствиям. Посвятив себя духовной жизни, я никогда не поверну назад». Седьмая сутта завершена. 8. Licchavikumārakasuttaṃ 8. Личчхавикумарака сутта (Сутта о юношах-личчхавах) 58. Ekaṃ samayaṃ bhagavā vesāliyaṃ viharati mahāvane kūṭāgārasālāyaṃ. Atha kho bhagavā pubbaṇhasamayaṃ nivāsetvā pattacīvaramādāya vesāliṃ piṇḍāya pāvisi. Vesāliyaṃ piṇḍāya caritvā pacchābhattaṃ piṇḍapātapaṭikkanto mahāvanaṃ ajjhogāhetvā aññatarasmiṃ rukkhamūle divāvihāraṃ nisīdi. 58. Однажды Благословенный пребывал в Весали, в зале с остроконечной крышей в Великом Лесу. И вот, утром Благословенный оделся, взял чашу и верхнюю робу и вошёл в Весали за подаянием. Обойдя Весали в поисках подаяния, после еды, вернувшись со сбора подаяния, он вошёл в Великий Лес и сел у подножия дерева для дневного пребывания. Tena kho pana samayena sambahulā licchavikumārakā sajjāni dhanūni ādāya kukkurasaṅghaparivutā mahāvane anucaṅkamamānā anuvicaramānā addasu [Pg.67] bhagavantaṃ aññatarasmiṃ rukkhamūle nisinnaṃ; disvāna sajjāni dhanūni nikkhipitvā kukkurasaṅghaṃ ekamantaṃ uyyojetvā yena bhagavā tenupasaṅkamiṃsu; upasaṅkamitvā bhagavantaṃ abhivādetvā tuṇhībhūtā tuṇhībhūtā pañjalikā bhagavantaṃ payirupāsanti. В то время множество юношей-личчхавов, взяв свои натянутые луки, в сопровождении своры собак прохаживались и бродили по Великому Лесу. Они увидели Благословенного, сидящего у подножия дерева для дневного пребывания. Увидев его, они отложили свои натянутые луки, отогнали собак в сторону и подошли к Благословенному. Подойдя, они поклонились Благословенному и молча стояли перед ним, почтительно сложив ладони. Tena kho pana samayena mahānāmo licchavi mahāvane jaṅghāvihāraṃ anucaṅkamamāno addasa te licchavikumārake tuṇhībhūte tuṇhībhūte pañjalike bhagavantaṃ payirupāsante; disvā yena bhagavā tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā bhagavantaṃ abhivādetvā ekamantaṃ nisīdi. Ekamantaṃ nisinno kho mahānāmo licchavi udānaṃ udānesi – ‘bhavissanti vajjī, bhavissanti vajjī’’’ti! В то время Маханама Личчхави прогуливался ради разминки по Великому Лесу и увидел этих юношей-личчхавов, которые молча стояли перед Благословенным, почтительно сложив ладони. Увидев это, он подошёл к Благословенному, поклонился ему, сел сбоку и произнёс это вдохновенное восклицание: «Вадджийцы будут процветать! Вадджийцы будут процветать!» ‘‘Kiṃ pana tvaṃ, mahānāma, evaṃ vadesi – ‘bhavissanti vajjī, bhavissanti vajjī’’’ti? ‘‘Ime, bhante, licchavikumārakā caṇḍā pharusā apānubhā. Yānipi tāni kulesu paheṇakāni pahīyanti, ucchūti vā badarāti vā pūvāti vā modakāti vā saṃkulikāti vā, tāni vilumpitvā vilumpitvā khādanti; kulitthīnampi kulakumārīnampi pacchāliyaṃ khipanti. Te dānime tuṇhībhūtā tuṇhībhūtā pañjalikā bhagavantaṃ payirupāsantī’’ti. «Но почему, Маханама, ты говоришь так: „Вадджийцы будут процветать! Вадджийцы будут процветать!“?» — «Господин, эти юноши-личчхавы жестоки, грубы и дерзки. Какие бы подарки ни посылались в семьи — будь то сахарный тростник, плоды зизифуса, пироги, сладости или кунжутные лепёшки — они всё это отбирают и пожирают. Они пинают сзади по спине почтенных женщин и девушек из благородных семей. А теперь они стоят молча перед Благословенным, почтительно сложив ладони». ‘‘Yassa kassaci, mahānāma, kulaputtassa pañca dhammā saṃvijjanti – yadi vā rañño khattiyassa muddhāvasittassa, yadi vā raṭṭhikassa pettanikassa, yadi vā senāya senāpatikassa, yadi vā gāmagāmaṇikassa, yadi vā pūgagāmaṇikassa, ye vā pana kulesu paccekādhipaccaṃ kārenti, vuddhiyeva pāṭikaṅkhā, no parihāni. «Маханама, у какого бы достойного сына ни имелись пять качеств — будь то помазанный на царство царь-кшатрий, наместник провинции, унаследовавший власть, военачальник войска, староста деревни, глава гильдии или те, кто осуществляет единоличную власть в своих кланах, — следует ожидать только роста, а не упадка». ‘‘Katame pañca? Idha, mahānāma, kulaputto uṭṭhānavīriyādhigatehi bhogehi bāhābalaparicitehi sedāvakkhittehi dhammikehi dhammaladdhehi mātāpitaro sakkaroti garuṃ karoti māneti pūjeti. Tamenaṃ mātāpitaro sakkatā garukatā mānitā pūjitā kalyāṇena manasā anukampanti – ‘ciraṃ jīva, dīghamāyuṃ pālehī’ti. Mātāpitānukampitassa, mahānāma, kulaputtassa vuddhiyeva pāṭikaṅkhā, no parihāni. «Какие пять? Здесь, Маханама, достойный сын благодаря богатству, нажитому деятельным усердием, собранному силой своих рук, заработанному потом своего лица, праведному богатству, полученному праведным путем, почитает, уважает, ценит и чтит своих родителей. Родители, будучи почитаемыми, уважаемыми, ценимыми и чтимыми, сострадают ему с добрым сердцем, думая: „Живи долго, сохраняй долгие годы жизни!“ Для достойного сына, которому сострадают родители, Маханама, следует ожидать только роста, а не упадка». ‘‘Puna [Pg.68] caparaṃ, mahānāma, kulaputto uṭṭhānavīriyādhigatehi bhogehi bāhābalaparicitehi sedāvakkhittehi dhammikehi dhammaladdhehi puttadāradāsakammakaraporise sakkaroti garuṃ karoti māneti pūjeti. Tamenaṃ puttadāradāsakammakaraporisā sakkatā garukatā mānitā pūjitā kalyāṇena manasā anukampanti – ‘ciraṃ jīva, dīghamāyuṃ pālehī’ti. Puttadāradāsakammakaraporisānukampitassa, mahānāma, kulaputtassa vuddhiyeva pāṭikaṅkhā, no parihāni. «И еще, Маханама, достойный сын благодаря богатству, нажитому деятельным усердием, собранному силой своих рук, заработанному потом своего лица, праведному богатству, полученному праведным путем, почитает, уважает, ценит и чтит своих детей, жену, рабов, работников и слуг. Дети, жена, рабы, работники и слуги, будучи почитаемыми, уважаемыми, ценимыми и чтимыми, сострадают ему с добрым сердцем, думая: „Живи долго, сохраняй долгие годы жизни!“ Для достойного сына, которому сострадают дети, жена, рабы, работники и слуги, Маханама, следует ожидать только роста, а не упадка». ‘‘Puna caparaṃ, mahānāma, kulaputto uṭṭhānavīriyādhigatehi bhogehi bāhābalaparicitehi sedāvakkhittehi dhammikehi dhammaladdhehi khettakammantasāmantasabyohāre sakkaroti garuṃ karoti māneti pūjeti. Tamenaṃ khettakammantasāmantasabyohārā sakkatā garukatā mānitā pūjitā kalyāṇena manasā anukampanti – ‘ciraṃ jīva, dīghamāyuṃ pālehī’ti. Khettakammantasāmantasabyohārānukampitassa, mahānāma, kulaputtassa vuddhiyeva pāṭikaṅkhā, no parihāni. «И еще, Маханама, достойный сын благодаря богатству, нажитому деятельным усердием, собранному силой своих рук, заработанному потом своего лица, праведному богатству, полученному праведным путем, почитает, уважает, ценит и чтит владельцев соседних полей и тех, с кем ведет дела. Владельцы соседних полей и те, с кем он ведет дела, будучи почитаемыми, уважаемыми, ценимыми и чтимыми, сострадают ему с добрым сердцем, думая: „Живи долго, сохраняй долгие годы жизни!“ Для достойного сына, которому сострадают владельцы соседних полей и те, с кем он ведет дела, Маханама, следует ожидать только роста, а не упадка». ‘‘Puna caparaṃ, mahānāma, kulaputto uṭṭhānavīriyādhigatehi bhogehi bāhābalaparicitehi sedāvakkhittehi dhammikehi dhammaladdhehi yāvatā balipaṭiggāhikā devatā sakkaroti garuṃ karoti māneti pūjeti. Tamenaṃ balipaṭiggāhikā devatā sakkatā garukatā mānitā pūjitā kalyāṇena manasā anukampanti – ‘ciraṃ jīva, dīghamāyuṃ pālehī’ti. Devatānukampitassa, mahānāma, kulaputtassa vuddhiyeva pāṭikaṅkhā, no parihāni. «И еще, Маханама, достойный сын благодаря богатству, нажитому деятельным усердием, собранному силой своих рук, заработанному потом своего лица, праведному богатству, полученному праведным путем, почитает, уважает, ценит и чтит божеств, принимающих подношения. Божества, принимающие подношения, будучи почитаемыми, уважаемыми, ценимыми и чтимыми, сострадают ему с добрым сердцем, думая: „Живи долго, сохраняй долгие годы жизни!“ Для достойного сына, которому сострадают божества, Маханама, следует ожидать только роста, а не упадка». ‘‘Puna caparaṃ, mahānāma, kulaputto uṭṭhānavīriyādhigatehi bhogehi bāhābalaparicitehi sedāvakkhittehi dhammikehi dhammaladdhehi samaṇabrāhmaṇe sakkaroti garuṃ karoti māneti pūjeti. Tamenaṃ samaṇabrāhmaṇā sakkatā garukatā mānitā pūjitā kalyāṇena manasā anukampanti – ‘ciraṃ jīva, dīghamāyuṃ pālehī’ti. Samaṇabrāhmaṇānukampitassa, mahānāma, kulaputtassa vuddhiyeva pāṭikaṅkhā, no parihāni. «И еще, Маханама, достойный сын благодаря богатству, нажитому деятельным усердием, собранному силой своих рук, заработанному потом своего лица, праведному богатству, полученному праведным путем, почитает, уважает, ценит и чтит отшельников и брахманов. Отшельники и брахманы, будучи почитаемыми, уважаемыми, ценимыми и чтимыми, сострадают ему с добрым сердцем, думая: „Живи долго, сохраняй долгие годы жизни!“ Для достойного сына, которому сострадают отшельники и брахманы, Маханама, следует ожидать только роста, а не упадка». ‘‘Yassa kassaci, mahānāma, kulaputtassa ime pañca dhammā saṃvijjanti – yadi vā rañño khattiyassa muddhāvasittassa, yadi vā raṭṭhikassa pettanikassa[Pg.69], yadi vā senāya senāpatikassa, yadi vā gāmagāmaṇikassa, yadi vā pūgagāmaṇikassa, ye vā pana kulesu paccekādhipaccaṃ kārenti, vuddhiyeva pāṭikaṅkhā, no parihānī’’ti. «Маханама, у какого бы достойного сына ни имелись эти пять качеств — будь то помазанный на царство царь-кшатрий, наместник провинции, унаследовавший власть, военачальник войска, староста деревни, глава гильдии или те, кто осуществляет единоличную власть в своих кланах, — следует ожидать только роста, а не упадка». ‘‘Mātāpitukiccakaro, puttadārahito sadā; Antojanassa atthāya, ye cassa anujīvino. «Он всегда исполняет свой долг перед родителями, содействует благополучию жены и детей, заботится о домочадцах и о тех, кто живет в зависимости от него». ‘‘Ubhinnañceva atthāya, vadaññū hoti sīlavā; Ñātīnaṃ pubbapetānaṃ, diṭṭhe dhamme ca jīvataṃ. «Действуя на благо обоих видов родственников, щедрый и добродетельный, он заботится как о тех, кто ушел в иной мир, так и о тех, кто живет в этом мире». ‘‘Samaṇānaṃ brāhmaṇānaṃ, devatānañca paṇḍito; Vittisañjanano hoti, dhammena gharamāvasaṃ. «Мудрец, праведно ведя домашнюю жизнь, приносит радость отшельникам, брахманам и божествам». ‘‘So karitvāna kalyāṇaṃ, pujjo hoti pasaṃsiyo; Idheva naṃ pasaṃsanti, pecca sagge pamodatī’’ti. aṭṭhamaṃ; «Совершив благое, он становится достойным почитания и похвалы. Его славят здесь, в этом мире, а после смерти он радуется на небесах». (Восьмая сутта) 9. Paṭhamavuḍḍhapabbajitasuttaṃ 9. «Первая сутта о принявшем монашество в старости» 59. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato dullabho vuḍḍhapabbajito. Katamehi pañcahi? Dullabho, bhikkhave, vuḍḍhapabbajito nipuṇo, dullabho ākappasampanno, dullabho bahussuto, dullabho dhammakathiko, dullabho vinayadharo. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato dullabho vuḍḍhapabbajito’’ti. Navamaṃ. 59. «Монахи, редко можно встретить принявшего монашество в старости, который обладал бы пятью качествами. Какими пятью? Монахи, редко можно встретить принявшего монашество в старости, который искусен, редко — благопристоен в поведении, редко — многознающ, редко — искусен в проповеди Дхаммы, редко — знаток Винаи. Монахи, редко можно встретить принявшего монашество в старости, который обладал бы этими пятью качествами». (Девятая сутта) 10. Dutiyavuḍḍhapabbajitasuttaṃ 10. «Вторая сутта о принявшем монашество в старости» 60. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato dullabho vuḍḍhapabbajito. Katamehi pañcahi? Dullabho, bhikkhave, vuḍḍhapabbajito suvaco, dullabho suggahitaggāhī, dullabho padakkhiṇaggāhī, dullabho dhammakathiko, dullabho vinayadharo. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato dullabho vuḍḍhapabbajito’’ti. Dasamaṃ. 60. «Монахи, редко можно встретить принявшего монашество в старости, который обладал бы пятью качествами. Какими пятью? Монахи, редко можно встретить принявшего монашество в старости, который послушен, редко — хорошо усваивает услышанное, редко — с почтением принимает наставления, редко — искусен в проповеди Дхаммы, редко — знаток Винаи. Монахи, редко можно встретить принявшего монашество в старости, который обладал бы этими пятью качествами». (Десятая сутта) Nīvaraṇavaggo paṭhamo. «Первая глава о помехах завершена». Tassuddānaṃ – «Содержание главы:» Āvaraṇaṃ rāsi aṅgāni, samayaṃ mātuputtikā; Upajjhā ṭhānā licchavi, kumārā aparā duveti. «Помехи, Скопление, Факторы, Время, Мать и сын, Наставник, Темы для размышления, Личчхави, Юноши и еще две о принявших монашество в старости». (7) 2. Saññāvaggo (7) 2. «Глава о восприятиях» 1. Paṭhamasaññāsuttaṃ 1. «Первая сутта о восприятиях» 61. ‘‘Pañcimā[Pg.70], bhikkhave, saññā bhāvitā bahulīkatā mahapphalā honti mahānisaṃsā amatogadhā amatapariyosānā. Katamā pañca? Asubhasaññā, maraṇasaññā, ādīnavasaññā, āhāre paṭikūlasaññā, sabbaloke anabhiratasaññā – imā kho, bhikkhave, pañca saññā bhāvitā bahulīkatā mahapphalā honti mahānisaṃsā amatogadhā amatapariyosānā’’ti. Paṭhamaṃ. 61. «Монахи, эти пять восприятий, будучи развиваемыми и взращиваемыми, приносят великий плод и великую пользу, устремляясь к Бессмертному и завершаясь в Бессмертном. Какие пять? Восприятие непривлекательности, восприятие смерти, восприятие опасности, восприятие отвратительности пищи и восприятие неудовольствия от всего мира. Монахи, эти пять восприятий, будучи развиваемыми и взращиваемыми, приносят великий плод и великую пользу, устремляясь к Бессмертному и завершаясь в Бессмертном». (Первая сутта) 2. Dutiyasaññāsuttaṃ 2. «Вторая сутта о восприятиях» 62. ‘‘Pañcimā, bhikkhave, saññā bhāvitā bahulīkatā mahapphalā honti mahānisaṃsā amatogadhā amatapariyosānā. Katamā pañca? Aniccasaññā, anattasaññā, maraṇasaññā, āhāre paṭikūlasaññā, sabbaloke anabhiratasaññā – imā kho, bhikkhave, pañca saññā bhāvitā bahulīkatā mahapphalā honti mahānisaṃsā amatogadhā amatapariyosānā’’ti. Dutiyaṃ. 62. «Монахи, эти пять восприятий, будучи развиваемыми и взращиваемыми, приносят великий плод и великую пользу, устремляясь к Бессмертному и завершаясь в Бессмертном. Какие пять? Восприятие непостоянства, восприятие отсутствия Я, восприятие смерти, восприятие отвратительности пищи и восприятие неудовольствия от всего мира. Монахи, эти пять восприятий, будучи развиваемыми и взращиваемыми, приносят великий плод и великую пользу, устремляясь к Бессмертному и завершаясь в Бессмертном». (Вторая сутта) 3. Paṭhamavaḍḍhisuttaṃ 3. «Первая сутта о росте» 63. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, vaḍḍhīhi vaḍḍhamāno ariyasāvako ariyāya vaḍḍhiyā vaḍḍhati, sārādāyī ca hoti varādāyī ca kāyassa. Katamāhi pañcahi? Saddhāya vaḍḍhati, sīlena vaḍḍhati, sutena vaḍḍhati, cāgena vaḍḍhati, paññāya vaḍḍhati – imāhi kho, bhikkhave, pañcahi vaḍḍhīhi vaḍḍhamāno ariyasāvako ariyāya vaḍḍhiyā vaḍḍhati, sārādāyī ca hoti varādāyī ca kāyassā’’ti. 63. «Монахи, возрастая в пяти отношениях, благородный ученик возрастает благородным ростом, обретая суть и лучшее для себя в этой жизни. В каких пяти? Он возрастает в вере, возрастает в добродетели, возрастает в познаниях, возрастает в щедрости, возрастает в мудрости. Монахи, возрастая в этих пяти отношениях, благородный ученик возрастает благородным ростом, обретая суть и лучшее для себя в этой жизни». ‘‘Saddhāya sīlena ca yo pavaḍḍhati,Paññāya cāgena sutena cūbhayaṃ; So tādiso sappuriso vicakkhaṇo,Ādīyatī sāramidheva attano’’ti. tatiyaṃ; «Кто возрастает в вере и добродетели, в мудрости, щедрости и познаниях — такой проницательный и достойный человек обретает для себя суть в этой самой жизни». (Третья сутта) 4. Dutiyavaḍḍhisuttaṃ 4. «Вторая сутта о росте» 64. ‘‘Pañcahi[Pg.71], bhikkhave, vaḍḍhīhi vaḍḍhamānā ariyasāvikā ariyāya vaḍḍhiyā vaḍḍhati, sārādāyinī ca hoti varādāyinī ca kāyassa. Katamāhi pañcahi? Saddhāya vaḍḍhati, sīlena vaḍḍhati, sutena vaḍḍhati, cāgena vaḍḍhati, paññāya vaḍḍhati – imāhi kho, bhikkhave, pañcahi vaḍḍhīhi vaḍḍhamānā ariyasāvikā ariyāya vaḍḍhiyā vaḍḍhati, sārādāyinī ca hoti varādāyinī ca kāyassā’’ti. 64. «Монахи, возрастая в пяти отношениях, благородная ученица возрастает благородным ростом, обретая суть и лучшее для себя в этой жизни. В каких пяти? Она возрастает в вере, возрастает в добродетели, возрастает в познаниях, возрастает в щедрости, возрастает в мудрости. Монахи, возрастая в этих пяти отношениях, благородная ученица возрастает благородным ростом, обретая суть и лучшее для себя в этой жизни». ‘‘Saddhāya sīlena ca yā pavaḍḍhati,Paññāya cāgena sutena cūbhayaṃ; Sā tādisī sīlavatī upāsikā,Ādīyatī sāramidheva attano’’ti. catutthaṃ; «Кто возрастает в вере и добродетели, в мудрости, щедрости и познаниях — такая добродетельная мирянка обретает для себя суть в этой самой жизни». (Четвертая сутта) 5. Sākacchasuttaṃ 5. «Сутта о беседе» 65. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato bhikkhu alaṃsākaccho sabrahmacārīnaṃ. Katamehi pañcahi? Idha, bhikkhave, bhikkhu attanā ca sīlasampanno hoti, sīlasampadāya kathāya ca āgataṃ pañhaṃ byākattā hoti; attanā ca samādhisampanno hoti, samādhisampadāya kathāya ca āgataṃ pañhaṃ byākattā hoti; attanā ca paññāsampanno hoti, paññāsampadāya kathāya ca āgataṃ pañhaṃ byākattā hoti; attanā ca vimuttisampanno hoti, vimuttisampadāya kathāya ca āgataṃ pañhaṃ byākattā hoti; attanā ca vimuttiñāṇadassanasampanno hoti, vimuttiñāṇadassanasampadāya kathāya ca āgataṃ pañhaṃ byākattā hoti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato bhikkhu alaṃsākaccho sabrahmacārīna’’nti. Pañcamaṃ. 65. «Монахи, когда бхиккху обладает пятью качествами, его собратьям по святой жизни подобает вести с ним беседу. Какими пятью? Здесь, монахи, бхиккху сам совершенен в добродетели и отвечает на вопросы, возникающие в беседе о совершенстве в добродетели; он сам совершенен в сосредоточении и отвечает на вопросы, возникающие в беседе о совершенстве в сосредоточении; он сам совершенен в мудрости и отвечает на вопросы, возникающие в беседе о совершенстве в мудрости; он сам совершенен в освобождении и отвечает на вопросы, возникающие в беседе о совершенстве в освобождении; он сам совершенен в знании и видении освобождения и отвечает на вопросы, возникающие в беседе о совершенстве в знании и видении освобождения. Монахи, когда бхиккху обладает этими пятью качествами, его собратьям по святой жизни подобает вести с ним беседу». (Пятая сутта) 6. Sājīvasuttaṃ 6. «Сутта о совместной жизни» 66. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato bhikkhu alaṃsājīvo sabrahmacārīnaṃ. Katamehi pañcahi? Idha, bhikkhave, bhikkhu attanā ca sīlasampanno hoti, sīlasampadāya kathāya ca kataṃ pañhaṃ byākattā hoti; attanā ca samādhisampanno hoti, samādhisampadāya kathāya ca [Pg.72] kataṃ pañhaṃ byākattā hoti; attanā ca paññāsampanno hoti, paññāsampadāya kathāya ca kataṃ pañhaṃ byākattā hoti; attanā ca vimuttisampanno hoti, vimuttisampadāya kathāya ca kataṃ pañhaṃ byākattā hoti; attanā ca vimuttiñāṇadassanasampanno hoti, vimuttiñāṇadassanasampadāya kathāya ca kataṃ pañhaṃ byākattā hoti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato bhikkhu alaṃsājīvo sabrahmacārīna’’nti. Chaṭṭhaṃ. 66. «Монахи, когда бхиккху обладает пятью качествами, его собратьям по святой жизни подобает жить вместе с ним. Какими пятью? Здесь, монахи, бхиккху сам совершенен в добродетели и отвечает на предложенные вопросы в беседе о совершенстве в добродетели; он сам совершенен в сосредоточении и отвечает на предложенные вопросы в беседе о совершенстве в сосредоточении; он сам совершенен в мудрости и отвечает на предложенные вопросы в беседе о совершенстве в мудрости; он сам совершенен в освобождении и отвечает на предложенные вопросы в беседе о совершенстве в освобождении; он сам совершенен в знании и видении освобождения и отвечает на предложенные вопросы в беседе о совершенстве в знании и видении освобождения. Монахи, когда бхиккху обладает этими пятью качествами, его собратьям по святой жизни подобает жить вместе с ним». (Шестая сутта) 7. Paṭhamaiddhipādasuttaṃ 7. «Первая сутта об основах сверхнормативных сил» 67. ‘‘Yo hi koci, bhikkhave, bhikkhu vā bhikkhunī vā pañca dhamme bhāveti, pañca dhamme bahulīkaroti, tassa dvinnaṃ phalānaṃ aññataraṃ phalaṃ pāṭikaṅkhaṃ – diṭṭheva dhamme aññā, sati vā upādisese anāgāmitā. 67. «Монахи, если какой-либо бхиккху или бхиккхуни развивает и взращивает пять качеств, то можно ожидать одного из двух плодов: либо высшего знания в этой самой жизни, либо, если остаются цепляния, состояния невозвращения». ‘‘Katame pañca? Idha, bhikkhave, bhikkhu chandasamādhipadhānasaṅkhārasamannāgataṃ iddhipādaṃ bhāveti, vīriyasamādhi…pe… cittasamādhi… vīmaṃsāsamādhipadhānasaṅkhārasamannāgataṃ iddhipādaṃ bhāveti, ussoḷhiññeva pañcamiṃ. Yo hi koci, bhikkhave, bhikkhu vā bhikkhunī vā ime pañca dhamme bhāveti, ime pañca dhamme bahulīkaroti, tassa dvinnaṃ phalānaṃ aññataraṃ phalaṃ pāṭikaṅkhaṃ – diṭṭheva dhamme aññā, sati vā upādisese anāgāmitā’’ti. Sattamaṃ. «Какие пять? Здесь, монахи, бхиккху развивает основу сверхнормативных сил, обладающую сосредоточением благодаря желанию и волевым усилиям борьбы; развивает основу сверхнормативных сил, обладающую сосредоточением благодаря усердию... благодаря уму... благодаря исследованию и волевым усилиям борьбы; и пятое — само неустанное усердие. Монахи, если какой-либо бхиккху или бхиккхуни развивает и взращивает эти пять качеств, то можно ожидать одного из двух плодов: либо высшего знания в этой самой жизни, либо, если остаются цепляния, состояния невозвращения». (Седьмая сутта) 8. Dutiyaiddhipādasuttaṃ 8. «Вторая сутта об основах сверхнормативных сил» 68. ‘‘Pubbevāhaṃ, bhikkhave, sambodhā anabhisambuddho bodhisattova samāno pañca dhamme bhāvesiṃ, pañca dhamme bahulīkāsiṃ. Katame pañca? Chandasamādhipadhānasaṅkhārasamannāgataṃ iddhipādaṃ bhāvesiṃ, vīriyasamādhi… cittasamādhi… vīmaṃsāsamādhipadhānasaṅkhārasamannāgataṃ iddhipādaṃ bhāvesiṃ, ussoḷhiññeva pañcamiṃ. So kho ahaṃ, bhikkhave, imesaṃ ussoḷhipañcamānaṃ dhammānaṃ bhāvitattā bahulīkatattā yassa yassa abhiññāsacchikaraṇīyassa dhammassa cittaṃ abhininnāmesiṃ abhiññāsacchikiriyāya, tatra tatreva sakkhibhabbataṃ pāpuṇiṃ sati sati āyatane. 68. «До моего пробуждения, о бхиккху, когда я был ещё не пробудившимся бодхисаттой, я развивал и взращивал пять качеств. Какие пять? Я развивал основу сверхнормативной силы, наделённую сосредоточением благодаря желанию и волевому усилию; основу сверхнормативной силы, наделённую сосредоточением благодаря энергии... сосредоточением благодаря уму... основу сверхнормативной силы, наделённую сосредоточением благодаря исследованию и волевому усилию; и само неослабное усердие было пятым. Благодаря тому, о бхиккху, что я развил и взрастил эти качества, в которых неослабное усердие было пятым, я — при наличии соответствующих условий — достигал способности осуществлять на собственном опыте любое состояние, подлежащее осуществлению через прямое знание, к которому я направлял свой ум». ‘‘So [Pg.73] sace ākaṅkhiṃ – ‘anekavihitaṃ iddhividhaṃ paccanubhaveyyaṃ…pe… yāva brahmalokāpi kāyena vasaṃ vatteyya’nti, tatra tatreva sakkhibhabbataṃ pāpuṇiṃ sati sati āyatane. «Если я желал: "Обрету я различные виды сверхнормативных сил: будучи одним, стану многими... и буду осуществлять власть своим телом вплоть до мира Брахмы", — я достигал способности осуществлять это на собственном опыте, при наличии соответствующих условий». ‘‘So sace ākaṅkhiṃ…pe… ‘āsavānaṃ khayā anāsavaṃ cetovimuttiṃ paññāvimuttiṃ diṭṭheva dhamme sayaṃ abhiññā sacchikatvā upasampajja vihareyya’nti, tatra tatreva sakkhibhabbataṃ pāpuṇiṃ sati sati āyatane’’ti. Aṭṭhamaṃ. «Если я желал: "Пусть с уничтожением пятен ума я в этой самой жизни сам благодаря прямому знанию осуществлю неомрачённое освобождение ума и освобождение мудростью и, войдя в него, буду пребывать в нём", — я достигал способности осуществлять это на собственном опыте, при наличии соответствующих условий». Восьмая [сутта]. 9. Nibbidāsuttaṃ 9. Ниббида-сутта 69. ‘‘Pañcime, bhikkhave, dhammā bhāvitā bahulīkatā ekantanibbidāya virāgāya nirodhāya upasamāya abhiññāya sambodhāya nibbānāya saṃvattanti. 69. «О бхиккху, эти пять качеств, будучи развиты и взращены, ведут к полному разочарованию, к бесстрастию, к прекращению, к умиротворению, к прямому знанию, к пробуждению, к ниббане. ‘‘Katame pañca? Idha, bhikkhave, bhikkhu asubhānupassī kāye viharati, āhāre paṭikūlasaññī, sabbaloke anabhiratasaññī, sabbasaṅkhāresu aniccānupassī, maraṇasaññā kho panassa ajjhattaṃ sūpaṭṭhitā hoti. Ime kho, bhikkhave, pañca dhammā bhāvitā bahulīkatā ekantanibbidāya virāgāya nirodhāya upasamāya abhiññāya sambodhāya nibbānāya saṃvattantī’’ti. Navamaṃ. «Какие пять? Здесь, о бхиккху, бхиккху пребывает, созерцая непривлекательность тела, воспринимая отвратительность пищи, воспринимая неудовольствие от всего мира, созерцая непостоянство во всех обусловленных явлениях; и в нём самом хорошо утверждено восприятие смерти. Эти пять качеств, будучи развиты и взращены, ведут к полному разочарованию, к бесстрастию, к прекращению, к умиротворению, к прямому знанию, к пробуждению, к ниббане». Девятая [сутта]. 10. Āsavakkhayasuttaṃ 10. Асаваккхая-сутта 70. ‘‘Pañcime, bhikkhave, dhammā bhāvitā bahulīkatā āsavānaṃ khayāya saṃvattanti. Katame pañca? Idha, bhikkhave, bhikkhu asubhānupassī kāye viharati, āhāre paṭikūlasaññī, sabbaloke anabhiratasaññī, sabbasaṅkhāresu aniccānupassī, maraṇasaññā kho panassa ajjhattaṃ sūpaṭṭhitā hoti. Ime kho, bhikkhave, pañca dhammā bhāvitā bahulīkatā āsavānaṃ khayāya saṃvattantī’’ti. Dasamaṃ. 70. «О бхиккху, эти пять качеств, будучи развиты и взращены, ведут к уничтожению пятен ума. Какие пять? Здесь, о бхиккху, бхиккху пребывает, созерцая непривлекательность тела, воспринимая отвратительность пищи, воспринимая неудовольствие от всего мира, созерцая непостоянство во всех обусловленных явлениях; и в нём самом хорошо утверждено восприятие смерти. Эти пять качеств, будучи развиты и взращены, ведут к уничтожению пятен ума». Десятая [сутта]. Saññāvaggo dutiyo. Вторая глава — Саннья-вагга. Tassuddānaṃ – Оглавление этой главы: Dve ca saññā dve vaḍḍhī ca, sākacchena ca sājīvaṃ; Iddhipādā ca dve vuttā, nibbidā cāsavakkhayāti. Два восприятия, два роста, обсуждение и образ жизни, две [сутты] об основах сверхнормативной силы, об отвращении и об уничтожении пятен ума. (8) 3. Yodhājīvavaggo (8) 3. Йодхаджива-вагга 1. Paṭhamacetovimuttiphalasuttaṃ 1. Первая сутта о плоде освобождения ума 71. ‘‘Pañcime[Pg.74], bhikkhave, dhammā bhāvitā bahulīkatā cetovimuttiphalā ca honti cetovimuttiphalānisaṃsā ca, paññāvimuttiphalā ca honti paññāvimuttiphalānisaṃsā ca. 71. «О бхиккху, эти пять качеств, будучи развиты и взращены, приносят в качестве плода освобождение ума и благо освобождения ума; они приносят в качестве плода освобождение мудростью и благо освобождения мудростью. ‘‘Katame pañca? Idha, bhikkhave, bhikkhu asubhānupassī kāye viharati, āhāre paṭikūlasaññī, sabbaloke anabhiratasaññī, sabbasaṅkhāresu aniccānupassī, maraṇasaññā kho panassa ajjhattaṃ sūpaṭṭhitā hoti. Ime kho, bhikkhave, pañca dhammā bhāvitā bahulīkatā cetovimuttiphalā ca honti cetovimuttiphalānisaṃsā ca, paññāvimuttiphalā ca honti paññāvimuttiphalānisaṃsā ca. Yato kho, bhikkhave, bhikkhu cetovimutto ca hoti paññāvimutto ca hoti – ayaṃ vuccati, bhikkhave, ‘bhikkhu ukkhittapaligho itipi, saṃkiṇṇaparikho itipi, abbūḷhesiko itipi, niraggaḷo itipi, ariyo pannaddhajo pannabhāro visaṃyutto itipi’’’. «Какие пять? Здесь, о бхиккху, бхиккху пребывает, созерцая непривлекательность тела, воспринимая отвратительность пищи, воспринимая неудовольствие от всего мира, созерцая непостоянство во всех обусловленных явлениях; и в нём самом хорошо утверждено восприятие смерти. Эти пять качеств, будучи развиты и взращены, приносят в качестве плода освобождение ума и благо освобождения ума; они приносят в качестве плода освобождение мудростью и благо освобождения мудростью. Когда, о бхиккху, бхиккху освобождён умом и освобождён мудростью, его называют бхиккху, который сбросил засов, засыпал ров, вырвал столп, открыл ворота, благородным, опустившим знамя, сбросившим ношу, свободным от уз». ‘‘Kathañca, bhikkhave, bhikkhu ukkhittapaligho hoti? Idha, bhikkhave, bhikkhuno avijjā pahīnā hoti ucchinnamūlā tālāvatthukatā anabhāvaṃkatā āyatiṃ anuppādadhammā. Evaṃ kho, bhikkhave, bhikkhu ukkhittapaligho hoti. «И как, о бхиккху, бхиккху является тем, кто сбросил засов? Здесь, о бхиккху, бхиккху отбросил невежество, вырвал его с корнем, сделал его подобным обрубку пальмы, уничтожил его так, что оно более не подвержено будущему возникновению. Вот так, о бхиккху, бхиккху является тем, кто сбросил засов». ‘‘Kathañca, bhikkhave, bhikkhu saṃkiṇṇaparikho hoti? Idha, bhikkhave, bhikkhuno ponobhaviko jātisaṃsāro pahīno hoti ucchinnamūlo tālāvatthukato anabhāvaṃkato āyatiṃ anuppādadhammo. Evaṃ kho, bhikkhave, bhikkhu saṃkiṇṇaparikho hoti. «И как, о бхиккху, бхиккху является тем, кто засыпал ров? Здесь, о бхиккху, бхиккху отбросил круговорот рождений, ведущий к новому существованию, вырвал его с корнем, сделал его подобным обрубку пальмы, уничтожил его так, что он более не подвержен будущему возникновению. Вот так, о бхиккху, бхиккху является тем, кто засыпал ров». ‘‘Kathañca, bhikkhave, bhikkhu abbūḷhesiko hoti? Idha, bhikkhave, bhikkhuno taṇhā pahīnā hoti ucchinnamūlā tālāvatthukatā anabhāvaṃkatā āyatiṃ anuppādadhammā. Evaṃ kho, bhikkhave, bhikkhu abbūḷhesiko hoti. «И как, о бхиккху, бхиккху является тем, кто вырвал столп? Здесь, о бхиккху, бхиккху отбросил жажду, вырвал её с корнем, сделал её подобной обрубку пальмы, уничтожил её так, что она более не подвержена будущему возникновению. Вот так, о бхиккху, бхиккху является тем, кто вырвал столп». ‘‘Kathañca[Pg.75], bhikkhave, bhikkhu niraggaḷo hoti? Idha, bhikkhave, bhikkhuno pañcorambhāgiyāni saṃyojanāni pahīnāni honti ucchinnamūlāni tālāvatthukatāni anabhāvaṃkatāni āyatiṃ anuppādadhammāni. Evaṃ kho, bhikkhave, bhikkhu niraggaḷo hoti. «И как, о бхиккху, бхиккху является тем, кто открыл ворота? Здесь, о бхиккху, бхиккху отбросил пять низших оков, вырвал их с корнем, сделал их подобными обрубку пальмы, уничтожил их так, что они более не подвержены будущему возникновению. Вот так, о бхиккху, бхиккху является тем, кто открыл ворота». ‘‘Kathañca, bhikkhave, bhikkhu ariyo pannaddhajo pannabhāro visaṃyutto hoti? Idha, bhikkhave, bhikkhuno asmimāno pahīno hoti ucchinnamūlo tālāvatthukato anabhāvaṃkato āyatiṃ anuppādadhammo. Evaṃ kho, bhikkhave, bhikkhu ariyo pannaddhajo pannabhāro visaṃyutto hotī’’ti. Paṭhamaṃ. «И как, о бхиккху, бхиккху является благородным, опустившим знамя, сбросившим ношу, свободным от уз? Здесь, о бхиккху, бхиккху отбросил самомнение "я есмь", вырвал его с корнем, сделал его подобным обрубку пальмы, уничтожил его так, что оно более не подвержено будущему возникновению. Вот так, о бхиккху, бхиккху является благородным, опустившим знамя, сбросившим ношу, свободным от уз». Первая [сутта]. 2. Dutiyacetovimuttiphalasuttaṃ 2. Вторая сутта о плоде освобождения ума 72. ‘‘Pañcime, bhikkhave, dhammā bhāvitā bahulīkatā cetovimuttiphalā ca honti cetovimuttiphalānisaṃsā ca, paññāvimuttiphalā ca honti paññāvimuttiphalānisaṃsā ca. Katame pañca? Aniccasaññā, anicce dukkhasaññā, dukkhe anattasaññā, pahānasaññā, virāgasaññā – ime kho, bhikkhave, pañca dhammā bhāvitā bahulīkatā cetovimuttiphalā ca honti cetovimuttiphalānisaṃsā ca, paññāvimuttiphalā ca honti paññāvimuttiphalānisaṃsā ca. Yato kho, bhikkhave, bhikkhu cetovimutto ca hoti paññāvimutto ca – ayaṃ vuccati, bhikkhave, ‘bhikkhu ukkhittapaligho itipi, saṃkiṇṇaparikho itipi, abbūḷhesiko itipi, niraggaḷo itipi, ariyo pannaddhajo pannabhāro visaṃyutto itipi’’’. 72. «О бхиккху, эти пять качеств, будучи развиты и взращены, приносят в качестве плода освобождение ума и благо освобождения ума; они приносят в качестве плода освобождение мудростью и благо освобождения мудростью. Какие пять? Восприятие непостоянства, восприятие страдания в непостоянном, восприятие отсутствия "я" в страдании, восприятие оставления, восприятие бесстрастия. Эти пять качеств, будучи развиты и взращены, приносят в качестве плода освобождение ума и благо освобождения ума; они приносят в качестве плода освобождение мудростью и благо освобождения мудростью. Когда, о бхиккху, бхиккху освобождён умом и освобождён мудростью, его называют бхиккху, который сбросил засов, засыпал ров, вырвал столп, открыл ворота, благородным, опустившим знамя, сбросившим ношу, свободным от уз». ‘‘Kathañca, bhikkhave, bhikkhu ukkhittapaligho hoti? Idha, bhikkhave, bhikkhuno avijjā pahīnā hoti ucchinnamūlā tālāvatthukatā anabhāvaṃkatā āyatiṃ anuppādadhammā. Evaṃ kho, bhikkhave, bhikkhu ukkhittapaligho hoti. «И как, о бхиккху, бхиккху является тем, кто сбросил засов? Здесь, о бхиккху, бхиккху отбросил невежество, вырвал его с корнем, сделал его подобным обрубку пальмы, уничтожил его так, что оно более не подвержено будущему возникновению. Вот так, о бхиккху, бхиккху является тем, кто сбросил засов». ‘‘Kathañca, bhikkhave, bhikkhu saṃkiṇṇaparikho hoti? Idha, bhikkhave, bhikkhuno ponobhaviko jātisaṃsāro pahīno hoti ucchinnamūlo tālāvatthukato anabhāvaṃkato āyatiṃ anuppādadhammo. Evaṃ kho, bhikkhave, bhikkhu saṃkiṇṇaparikho hoti. «И как, о бхиккху, бхиккху является тем, кто засыпал ров? Здесь, о бхиккху, бхиккху отбросил круговорот рождений, ведущий к новому существованию, вырвал его с корнем, сделал его подобным обрубку пальмы, уничтожил его так, что он более не подвержен будущему возникновению. Вот так, о бхиккху, бхиккху является тем, кто засыпал ров». ‘‘Kathañca, bhikkhave, bhikkhu abbūḷhesiko hoti? Idha, bhikkhave, bhikkhuno taṇhā pahīnā hoti ucchinnamūlā tālāvatthukatā anabhāvaṃkatā [Pg.76] āyatiṃ anuppādadhammā. Evaṃ kho, bhikkhave, bhikkhu abbūḷhesiko hoti. «И как, о бхиккху, бхиккху является тем, кто вырвал столп? Здесь, о бхиккху, бхиккху отбросил жажду, вырвал её с корнем, сделал её подобной обрубку пальмы, уничтожил её так, что она более не подвержена будущему возникновению. Вот так, о бхиккху, бхиккху является тем, кто вырвал столп». ‘‘Kathañca, bhikkhave, bhikkhu niraggaḷo hoti? Idha, bhikkhave, bhikkhuno pañcorambhāgiyāni saṃyojanāni pahīnāni honti ucchinnamūlāni tālāvatthukatāni anabhāvaṃkatāni āyatiṃ anuppādadhammāni. Evaṃ kho, bhikkhave, bhikkhu niraggaḷo hoti. «И как, о бхиккху, бхиккху является тем, кто открыл ворота? Здесь, о бхиккху, бхиккху отбросил пять низших оков, вырвал их с корнем, сделал их подобными обрубку пальмы, уничтожил их так, что они более не подвержены будущему возникновению. Вот так, о бхиккху, бхиккху является тем, кто открыл ворота». ‘‘Kathañca, bhikkhave, bhikkhu ariyo pannaddhajo pannabhāro visaṃyutto hoti? Idha, bhikkhave, bhikkhuno asmimāno pahīno hoti ucchinnamūlo tālāvatthukato anabhāvaṃkato āyatiṃ anuppādadhammo. Evaṃ kho, bhikkhave, bhikkhu ariyo pannaddhajo pannabhāro visaṃyutto hotī’’ti. Dutiyaṃ. «И как, о бхиккху, бхиккху является благородным, опустившим знамя, сбросившим ношу, свободным от уз? Здесь, о бхиккху, бхиккху отбросил самомнение "я есмь", вырвал его с корнем, сделал его подобным обрубку пальмы, уничтожил его так, что оно более не подвержено будущему возникновению. Вот так, о бхиккху, бхиккху является благородным, опустившим знамя, сбросившим ношу, свободным от уз». Вторая [сутта]. 3. Paṭhamadhammavihārīsuttaṃ 3. Первая сутта о пребывающем в Дхамме 73. Atha kho aññataro bhikkhu yena bhagavā tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā bhagavantaṃ abhivādetvā ekamantaṃ nisīdi. Ekamantaṃ nisinno kho so bhikkhu bhagavantaṃ etadavoca – ‘‘‘dhammavihārī, dhammavihārī’ti, bhante, vuccati. Kittāvatā nu kho, bhante, bhikkhu dhammavihārī hotī’’ti? 73. Тогда некий бхиккху подошёл к Благословенному, поклонился ему и сел сбоку. Сидя сбоку, этот бхиккху обратился к Благословенному с такими словами: «Учитель, говорят: "пребывающий в Дхамме, пребывающий в Дхамме". В какой мере, Учитель, бхиккху является пребывающим в Дхамме?» ‘‘Idha, bhikkhu, bhikkhu dhammaṃ pariyāpuṇāti – suttaṃ, geyyaṃ, veyyākaraṇaṃ, gāthaṃ, udānaṃ, itivuttakaṃ, jātakaṃ, abbhutadhammaṃ, vedallaṃ. So tāya dhammapariyattiyā divasaṃ atināmeti, riñcati paṭisallānaṃ, nānuyuñjati ajjhattaṃ cetosamathaṃ. Ayaṃ vuccati, bhikkhu – ‘bhikkhu pariyattibahulo, no dhammavihārī’’’. «Здесь, бхиккху, бхиккху изучает Дхамму: сутты, смешанную прозу и стихи, толкования, стихи, вдохновенные речения, изречения, истории о прошлых рождениях, удивительные истории и вопрошания. Он проводит день в изучении Дхаммы, но пренебрегает уединением и не посвящает себя внутреннему умиротворению ума. О таком бхиккху говорят: "бхиккху, преданный изучению", но не "пребывающий в Дхамме"». ‘‘Puna caparaṃ, bhikkhu, bhikkhu yathāsutaṃ yathāpariyattaṃ dhammaṃ vitthārena paresaṃ deseti. So tāya dhammapaññattiyā divasaṃ atināmeti, riñcati paṭisallānaṃ, nānuyuñjati ajjhattaṃ cetosamathaṃ. Ayaṃ vuccati, bhikkhu – ‘bhikkhu paññattibahulo, no dhammavihārī’’’. «И ещё, бхиккху, бхиккху подробно разъясняет другим Дхамму так, как он её услышал и изучил. Он проводит день в разъяснении Дхаммы, но пренебрегает уединением и не посвящает себя внутреннему умиротворению ума. О таком бхиккху говорят: "бхиккху, преданный разъяснению", но не "пребывающий в Дхамме"». ‘‘Puna caparaṃ, bhikkhu, bhikkhu yathāsutaṃ yathāpariyattaṃ dhammaṃ vitthārena sajjhāyaṃ karoti. So tena sajjhāyena divasaṃ atināmeti, riñcati paṭisallānaṃ, nānuyuñjati ajjhattaṃ cetosamathaṃ. Ayaṃ vuccati, bhikkhu – ‘bhikkhu sajjhāyabahulo, no dhammavihārī’’’. «И ещё, бхиккху, бхиккху подробно декламирует Дхамму так, как он её услышал и изучил. Он проводит день в декламации, но пренебрегает уединением и не посвящает себя внутреннему умиротворению ума. О таком бхиккху говорят: "бхиккху, преданный декламации", но не "пребывающий в Дхамме"». ‘‘Puna [Pg.77] caparaṃ, bhikkhu, bhikkhu yathāsutaṃ yathāpariyattaṃ dhammaṃ cetasā anuvitakketi anuvicāreti manasānupekkhati. So tehi dhammavitakkehi divasaṃ atināmeti, riñcati paṭisallānaṃ, nānuyuñjati ajjhattaṃ cetosamathaṃ. Ayaṃ vuccati, bhikkhu – ‘bhikkhu vitakkabahulo, no dhammavihārī’’’. «И ещё, бхиккху, бхиккху размышляет в уме о Дхамме, исследует её и мысленно созерцает её так, как он её услышал и изучил. Он проводит день в размышлениях о Дхамме, но пренебрегает уединением и не посвящает себя внутреннему умиротворению ума. О таком бхиккху говорят: "бхиккху, преданный размышлениям", но не "пребывающий в Дхамме"». ‘‘Idha, bhikkhu, bhikkhu dhammaṃ pariyāpuṇāti – suttaṃ, geyyaṃ, veyyākaraṇaṃ, gāthaṃ, udānaṃ, itivuttakaṃ, jātakaṃ, abbhutadhammaṃ, vedallaṃ. So tāya dhammapariyattiyā na divasaṃ atināmeti, nāpi riñcati paṭisallānaṃ, anuyuñjati ajjhattaṃ cetosamathaṃ. Evaṃ kho, bhikkhu, bhikkhu dhammavihārī hoti. «Здесь, бхиккху, бхиккху изучает Дхамму: сутты, смешанную прозу и стихи, толкования, стихи, вдохновенные речения, изречения, истории о прошлых рождениях, удивительные истории и вопрошания. Он не проводит весь день лишь в изучении Дхаммы, не пренебрегает уединением и посвящает себя внутреннему умиротворению ума. Вот так, бхиккху, бхиккху является пребывающим в Дхамме». ‘‘Iti kho, bhikkhu, desito mayā pariyattibahulo, desito paññattibahulo, desito sajjhāyabahulo, desito vitakkabahulo, desito dhammavihārī. Yaṃ kho, bhikkhu, satthārā karaṇīyaṃ sāvakānaṃ hitesinā anukampakena anukampaṃ upādāya, kataṃ vo taṃ mayā. Etāni, bhikkhu, rukkhamūlāni, etāni suññāgārāni. Jhāyatha, bhikkhu, mā pamādattha, mā pacchā vippaṭisārino ahuvattha. Ayaṃ vo amhākaṃ anusāsanī’’ti. Tatiyaṃ. «Итак, бхиккху, я разъяснил тебе того, кто предан изучению, того, кто предан разъяснению, того, кто предан декламации, того, кто предан размышлениям, и того, кто пребывает в Дхамме. Всё, что сострадательный учитель, желающий блага своим ученикам, должен сделать для них из сострадания, я сделал для вас. Вот подножия деревьев, бхиккху, вот пустые жилища. Медитируйте, бхиккху, не будьте беспечными, чтобы потом вам не пришлось раскаиваться. Таково наше наставление вам». Третья [сутта]. 4. Dutiyadhammavihārīsuttaṃ 4. Вторая сутта о пребывающем в Дхамме 74. Atha kho aññataro bhikkhu yena bhagavā tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā bhagavantaṃ abhivādetvā ekamantaṃ nisīdi. Ekamantaṃ nisinno kho so bhikkhu bhagavantaṃ etadavoca – ‘‘‘dhammavihārī dhammavihārī’ti, bhante, vuccati. Kittāvatā nu kho, bhante, bhikkhu dhammavihārī hotī’’ti? 74. Тогда один бхиккху подошёл к Благословенному, поклонился ему и сел сбоку. Сидя сбоку, этот бхиккху обратился к Благословенному с такими словами: «Уважаемый господин, говорят: „пребывающий в Дхамме, пребывающий в Дхамме“. В какой мере, уважаемый господин, бхиккху является пребывающим в Дхамме?» ‘‘Idha, bhikkhu, bhikkhu dhammaṃ pariyāpuṇāti – suttaṃ, geyyaṃ, veyyākaraṇaṃ, gāthaṃ, udānaṃ, itivuttakaṃ, jātakaṃ, abbhutadhammaṃ, vedallaṃ; uttari cassa paññāya atthaṃ nappajānāti. Ayaṃ vuccati, bhikkhu – ‘bhikkhu pariyattibahulo, no dhammavihārī’’’. «Здесь, бхиккху, бхиккху изучает Дхамму — сутты, смешанную прозу и стихи, объяснения, стихи, вдохновенные изречения, изречения „так было сказано“, истории о рождениях, чудесные истории, вопросы и ответы; но он не идёт дальше этого и не постигает мудростью её смысл. О таком бхиккху говорят: „бхиккху, преданный изучению, но не пребывающий в Дхамме“». ‘‘Puna caparaṃ, bhikkhu, bhikkhu yathāsutaṃ yathāpariyattaṃ dhammaṃ vitthārena paresaṃ deseti, uttari cassa paññāya atthaṃ nappajānāti. Ayaṃ vuccati, bhikkhu – ‘bhikkhu paññattibahulo, no dhammavihārī’’’. «И ещё, бхиккху, бхиккху подробно проповедует другим Дхамму так, как он её услышал и изучил, но он не идёт дальше этого и не постигает мудростью её смысл. О таком бхиккху говорят: „бхиккху, преданный разъяснению, но не пребывающий в Дхамме“». ‘‘Puna [Pg.78] caparaṃ, bhikkhu, bhikkhu yathāsutaṃ yathāpariyattaṃ dhammaṃ vitthārena sajjhāyaṃ karoti, uttari cassa paññāya atthaṃ nappajānāti. Ayaṃ vuccati, bhikkhu – ‘bhikkhu sajjhāyabahulo, no dhammavihārī’’’. «И ещё, бхиккху, бхиккху подробно декламирует Дхамму так, как он её услышал и изучил, но он не идёт дальше этого и не постигает мудростью её смысл. О таком бхиккху говорят: „бхиккху, преданный декламации, но не пребывающий в Дхамме“». ‘‘Puna caparaṃ, bhikkhu, bhikkhu yathāsutaṃ yathāpariyattaṃ dhammaṃ cetasā anuvitakketi anuvicāreti manasānupekkhati, uttari cassa paññāya atthaṃ nappajānāti. Ayaṃ vuccati, bhikkhu – ‘bhikkhu vitakkabahulo, no dhammavihārī’’’. «И ещё, бхиккху, бхиккху размышляет в уме о Дхамме, исследует её и мысленно созерцает так, как он её услышал и изучил, но он не идёт дальше этого и не постигает мудростью её смысл. О таком бхиккху говорят: „бхиккху, преданный размышлениям, но не пребывающий в Дхамме“». ‘‘Idha, bhikkhu, bhikkhu dhammaṃ pariyāpuṇāti – suttaṃ, geyyaṃ, veyyākaraṇaṃ, gāthaṃ, udānaṃ, itivuttakaṃ, jātakaṃ, abbhutadhammaṃ, vedallaṃ; uttari cassa paññāya atthaṃ pajānāti. Evaṃ kho, bhikkhu, bhikkhu dhammavihārī hoti. «Здесь, бхиккху, бхиккху изучает Дхамму — сутты, смешанную прозу и стихи, объяснения, стихи, вдохновенные изречения, изречения „так было сказано“, истории о рождениях, чудесные истории, вопросы и ответы; и он идёт дальше этого и постигает мудростью её смысл. Именно так, бхиккху, бхиккху является пребывающим в Дхамме». ‘‘Iti kho, bhikkhu, desito mayā pariyattibahulo, desito paññattibahulo, desito sajjhāyabahulo, desito vitakkabahulo, desito dhammavihārī. Yaṃ kho, bhikkhu, satthārā karaṇīyaṃ sāvakānaṃ hitesinā anukampakena anukampaṃ upādāya, kataṃ vo taṃ mayā. Etāni, bhikkhu, rukkhamūlāni, etāni suññāgārāni. Jhāyatha bhikkhu, mā pamādattha, mā pacchā vippaṭisārino ahuvattha. Ayaṃ vo amhākaṃ anusāsanī’’ti. Catutthaṃ. «Итак, бхиккху, мною был разъяснён тот, кто предан изучению; разъяснён тот, кто предан разъяснению; разъяснён тот, кто предан декламации; разъяснён тот, кто предан размышлениям; и разъяснён тот, кто пребывает в Дхамме. То, что сострадательный учитель, ищущий блага своих учеников, должен сделать для них из сострадания, — это я сделал для вас. Вот подножия деревьев, бхиккху, вот пустые жилища. Медитируйте, бхиккху, не будьте беспечными! Не допускайте того, чтобы позже вам пришлось раскаиваться. Таково наше наставление вам». 5. Paṭhamayodhājīvasuttaṃ 5. Первая сутта о воинах 75. ‘‘Pañcime, bhikkhave, yodhājīvā santo saṃvijjamānā lokasmiṃ. Katame pañca? Idha, bhikkhave, ekacco yodhājīvo rajaggaññeva disvā saṃsīdati visīdati na santhambhati na sakkoti saṅgāmaṃ otarituṃ. Evarūpopi, bhikkhave, idhekacco yodhājīvo hoti. Ayaṃ, bhikkhave, paṭhamo yodhājīvo santo saṃvijjamāno lokasmiṃ. 75. «Бхиккху, в мире существуют и встречаются эти пять видов воинов. Какие пять? Здесь, бхиккху, иной воин, едва завидев облако пыли, падает духом, робеет, не может устоять и не способен вступить в бой. Бывает, бхиккху, в этом мире и такой воин. Это первый вид воинов, существующих и встречающихся в мире». ‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, idhekacco yodhājīvo sahati rajaggaṃ; api ca kho dhajaggaññeva disvā saṃsīdati visīdati, na santhambhati, na sakkoti saṅgāmaṃ otarituṃ. Evarūpopi, bhikkhave, idhekacco yodhājīvo hoti. Ayaṃ, bhikkhave, dutiyo yodhājīvo santo saṃvijjamāno lokasmiṃ. «И ещё, бхиккху, иной воин выдерживает облако пыли, но едва завидев верхушки знамён, падает духом, робеет, не может устоять и не способен вступить в бой. Бывает, бхиккху, в этом мире и такой воин. Это второй вид воинов, существующих и встречающихся в мире». ‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, idhekacco yodhājīvo sahati rajaggaṃ sahati dhajaggaṃ; api ca kho ussāraṇaññeva sutvā saṃsīdati visīdati, na santhambhati, na [Pg.79] sakkoti saṅgāmaṃ otarituṃ. Evarūpopi, bhikkhave, idhekacco yodhājīvo hoti. Ayaṃ, bhikkhave, tatiyo yodhājīvo santo saṃvijjamāno lokasmiṃ. «И ещё, бхиккху, иной воин выдерживает облако пыли и верхушки знамён, но едва услышав шум битвы, падает духом, робеет, не может устоять и не способен вступить в бой. Бывает, бхиккху, в этом мире и такой воин. Это третий вид воинов, существующих и встречающихся в мире». ‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, idhekacco yodhājīvo sahati rajaggaṃ, sahati dhajaggaṃ, sahati ussāraṇaṃ; api ca kho sampahāre haññati byāpajjati. Evarūpopi, bhikkhave, idhekacco yodhājīvo hoti. Ayaṃ, bhikkhave, catuttho yodhājīvo santo saṃvijjamāno lokasmiṃ. «И ещё, бхиккху, иной воин выдерживает облако пыли, верхушки знамён и шум битвы, но в схватке он оказывается ранен и погибает. Бывает, бхиккху, в этом мире и такой воин. Это четвёртый вид воинов, существующих и встречающихся в мире». ‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, idhekacco yodhājīvo sahati rajaggaṃ, sahati dhajaggaṃ, sahati ussāraṇaṃ, sahati sampahāraṃ. So taṃ saṅgāmaṃ abhivijinitvā vijitasaṅgāmo tameva saṅgāmasīsaṃ ajjhāvasati. Evarūpopi, bhikkhave, idhekacco yodhājīvo hoti. Ayaṃ, bhikkhave, pañcamo yodhājīvo santo saṃvijjamāno lokasmiṃ. Ime kho, bhikkhave, pañca yodhājīvā santo saṃvijjamānā lokasmiṃ. «И ещё, бхиккху, иной воин выдерживает облако пыли, верхушки знамён, шум битвы и удары в схватке. Победив в этой битве, он выходит триумфатором и утверждается на самом поле боя. Бывает, бхиккху, в этом мире и такой воин. Это пятый вид воинов, существующих и встречающихся в мире. Таковы, бхиккху, эти пять видов воинов, существующих и встречающихся в мире». ‘‘Evamevaṃ kho, bhikkhave, pañcime yodhājīvūpamā puggalā santo saṃvijjamānā bhikkhūsu. Katame pañca? Idha, bhikkhave, bhikkhu rajaggaññeva disvā saṃsīdati visīdati, na santhambhati, na sakkoti brahmacariyaṃ sandhāretuṃ. Sikkhādubbalyaṃ āvikatvā sikkhaṃ paccakkhāya hīnāyāvattati. Kimassa rajaggasmiṃ? Idha, bhikkhave, bhikkhu suṇāti – ‘amukasmiṃ nāma gāme vā nigame vā itthī vā kumārī vā abhirūpā dassanīyā pāsādikā paramāya vaṇṇapokkharatāya samannāgatā’ti. So taṃ sutvā saṃsīdati visīdati, na santhambhati, na sakkoti brahmacariyaṃ sandhāretuṃ. Sikkhādubbalyaṃ āvikatvā sikkhaṃ paccakkhāya hīnāyāvattati. Idamassa rajaggasmiṃ. «Точно так же, бхиккху, среди бхиккху существуют и встречаются пять видов людей, подобных воинам. Какие пять? Здесь, бхиккху, иной бхиккху, едва завидев облако пыли, падает духом, робеет, не может устоять и не способен вести святую жизнь. Обнаружив свою слабость в тренировке, он отказывается от правил и возвращается к мирской жизни. Что для него является облаком пыли? Здесь, бхиккху, бхиккху слышит: „В таком-то селении или городе есть женщина или девушка — прекрасная, привлекательная, миловидная, обладающая превосходной красотой лица и тела“. Услышав это, он падает духом, робеет, не может устоять и не способен вести святую жизнь. Обнаружив свою слабость в тренировке, он отказывается от правил и возвращается к мирской жизни. Это и есть облако пыли в его случае». ‘‘Seyyathāpi so, bhikkhave, yodhājīvo rajaggaññeva disvā saṃsīdati visīdati, na santhambhati, na sakkoti saṅgāmaṃ otarituṃ; tathūpamāhaṃ, bhikkhave, imaṃ puggalaṃ vadāmi. Evarūpopi, bhikkhave, idhekacco puggalo hoti. Ayaṃ, bhikkhave, paṭhamo yodhājīvūpamo puggalo santo saṃvijjamāno bhikkhūsu. «Я говорю, бхиккху, что этот человек подобен тому воину, который, едва завидев облако пыли, падает духом, робеет, не может устоять и не способен вступить в бой. Бывает, бхиккху, в этом мире и такой человек. Это первый вид людей, подобных воинам, существующих и встречающихся среди бхиккху». ‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, bhikkhu sahati rajaggaṃ; api ca kho dhajaggaññeva disvā saṃsīdati visīdati, na santhambhati, na sakkoti brahmacariyaṃ sandhāretuṃ. Sikkhādubbalyaṃ [Pg.80] āvikatvā sikkhaṃ paccakkhāya hīnāyāvattati. Kimassa dhajaggasmiṃ? Idha, bhikkhave, bhikkhu na heva kho suṇāti – ‘amukasmiṃ nāma gāme vā nigame vā itthī vā kumārī vā abhirūpā dassanīyā pāsādikā paramāya vaṇṇapokkharatāya samannāgatā’ti; api ca kho sāmaṃ passati itthiṃ vā kumāriṃ vā abhirūpaṃ dassanīyaṃ pāsādikaṃ paramāya vaṇṇapokkharatāya samannāgataṃ. So taṃ disvā saṃsīdati visīdati, na santhambhati, na sakkoti brahmacariyaṃ sandhāretuṃ. Sikkhādubbalyaṃ āvikatvā sikkhaṃ paccakkhāya hīnāyāvattati. Idamassa dhajaggasmiṃ. «И ещё, бхиккху, иной бхиккху выдерживает облако пыли, но едва завидев верхушки знамён, падает духом, робеет, не может устоять и не способен вести святую жизнь. Обнаружив свою слабость в тренировке, он отказывается от правил и возвращается к мирской жизни. Что для него является верхушками знамён? Здесь, бхиккху, бхиккху вовсе не слышит: „В таком-то селении или городе есть женщина или девушка — прекрасная, привлекательная, миловидная, обладающая превосходной красотой лица и тела“, но он сам видет женщину или девушку — прекрасную, привлекательную, миловидную, обладающую превосходной красотой лица и тела. Увидев её, он падает духом, робеет, не может устоять и не способен вести святую жизнь. Обнаружив свою слабость в тренировке, он отказывается от правил и возвращается к мирской жизни. Это и есть верхушки знамён в его случае». ‘‘Seyyathāpi so, bhikkhave, yodhājīvo sahati rajaggaṃ; api ca kho dhajaggaññeva disvā saṃsīdati visīdati, na santhambhati, na sakkoti saṅgāmaṃ otarituṃ; tathūpamāhaṃ, bhikkhave, imaṃ puggalaṃ vadāmi. Evarūpopi, bhikkhave, idhekacco puggalo hoti. Ayaṃ, bhikkhave, dutiyo yodhājīvūpamo puggalo santo saṃvijjamāno bhikkhūsu. «Я говорю, бхиккху, что этот человек подобен тому воину, который выдерживает облако пыли, но едва завидев верхушки знамён, падает духом, робеет, не может устоять и не способен вступить в бой. Бывает, бхиккху, в этом мире и такой человек. Это второй вид людей, подобных воинам, существующих и встречающихся среди бхиккху». ‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, bhikkhu sahati rajaggaṃ, sahati dhajaggaṃ; api ca kho ussāraṇaññeva sutvā saṃsīdati visīdati, na santhambhati, na sakkoti brahmacariyaṃ sandhāretuṃ. Sikkhādubbalyaṃ āvikatvā sikkhaṃ paccakkhāya hīnāyāvattati. Kimassa ussāraṇāya? Idha, bhikkhave, bhikkhuṃ araññagataṃ vā rukkhamūlagataṃ vā suññāgāragataṃ vā mātugāmo upasaṅkamitvā ūhasati ullapati ujjagghati uppaṇḍeti. So mātugāmena ūhasiyamāno ullapiyamāno ujjagghiyamāno uppaṇḍiyamāno saṃsīdati visīdati, na santhambhati, na sakkoti brahmacariyaṃ sandhāretuṃ. Sikkhādubbalyaṃ āvikatvā sikkhaṃ paccakkhāya hīnāyāvattati. Idamassa ussāraṇāya. «И ещё, бхиккху, иной бхиккху выдерживает облако пыли и верхушки знамён, но едва услышав шум битвы, падает духом, робеет, не может устоять и не способен вести святую жизнь. Обнаружив свою слабость в тренировке, он отказывается от правил и возвращается к мирской жизни. Что для него является шумом битвы? Здесь, бхиккху, когда бхиккху уходит в лес, к подножию дерева или в пустое жилище, к нему подходит женщина, улыбается ему, заговаривает с ним, громко смеётся и дразнит его. И когда эта женщина улыбается ему, заговаривает с ним, смеётся над ним и дразнит его, он падает духом, робеет, не может устоять и не способен вести святую жизнь. Обнаружив свою слабость в тренировке, он отказывается от правил и возвращается к мирской жизни. Это и есть шум битвы в его случае». ‘‘Seyyathāpi so, bhikkhave, yodhājīvo sahati rajaggaṃ, sahati dhajaggaṃ; api ca kho ussāraṇaññeva sutvā saṃsīdati visīdati, na santhambhati, na sakkoti saṅgāmaṃ otarituṃ; tathūpamāhaṃ, bhikkhave, imaṃ puggalaṃ vadāmi. Evarūpopi, bhikkhave, idhekacco puggalo hoti. Ayaṃ, bhikkhave, tatiyo yodhājīvūpamo puggalo santo saṃvijjamāno bhikkhūsu. «Я говорю, бхиккху, что этот человек подобен тому воину, который выдерживает облако пыли и верхушки знамён, но едва услышав шум битвы, падает духом, робеет, не может устоять и не способен вступить в бой. Бывает, бхиккху, в этом мире и такой человек. Это третий вид людей, подобных воинам, существующих и встречающихся среди бхиккху». ‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, bhikkhu sahati rajaggaṃ, sahati dhajaggaṃ, sahati ussāraṇaṃ; api ca kho sampahāre haññati byāpajjati. Kimassa sampahārasmiṃ[Pg.81]? Idha, bhikkhave, bhikkhuṃ araññagataṃ vā rukkhamūlagataṃ vā suññāgāragataṃ vā mātugāmo upasaṅkamitvā abhinisīdati abhinipajjati ajjhottharati. So mātugāmena abhinisīdiyamāno abhinipajjiyamāno ajjhotthariyamāno sikkhaṃ apaccakkhāya dubbalyaṃ anāvikatvā methunaṃ dhammaṃ paṭisevati. Idamassa sampahārasmiṃ. «И ещё, бхиккху, иной бхиккху выдерживает облако пыли, верхушки знамён и шум битвы, но в схватке он оказывается ранен и погибает. Что для него является схваткой? Здесь, бхиккху, когда бхиккху уходит в лес, к подножию дерева или в пустое жилище, к нему подходит женщина, садится или ложится рядом с ним и наваливается на него. И когда она садится рядом с ним, ложится рядом с ним и наваливается на него, он, не отказавшись от правил и не обнаружив своей слабости, вступает с ней в половую связь. Это и есть схватка в его случае». ‘‘Seyyathāpi so, bhikkhave, yodhājīvo sahati rajaggaṃ, sahati dhajaggaṃ, sahati ussāraṇaṃ, api ca kho sampahāre haññati byāpajjati; tathūpamāhaṃ, bhikkhave, imaṃ puggalaṃ vadāmi. Evarūpopi, bhikkhave, idhekacco puggalo hoti. Ayaṃ, bhikkhave, catuttho yodhājīvūpamo puggalo santo saṃvijjamāno bhikkhūsu. «Я говорю, бхиккху, что этот человек подобен тому воину, который выдерживает облако пыли, верхушки знамён и шум битвы, но в схватке оказывается ранен и погибает. Бывает, бхиккху, в этом мире и такой человек. Это четвертый вид людей, подобных воинам, существующих и встречающихся среди бхиккху». ‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, bhikkhu sahati rajaggaṃ, sahati dhajaggaṃ, sahati ussāraṇaṃ, sahati sampahāraṃ, so taṃ saṅgāmaṃ abhivijinitvā vijitasaṅgāmo tameva saṅgāmasīsaṃ ajjhāvasati. Kimassa saṅgāmavijayasmiṃ? Idha, bhikkhave, bhikkhu araññagataṃ vā rukkhamūlagataṃ vā suññāgāragataṃ vā mātugāmo upasaṅkamitvā abhinisīdati abhinipajjati ajjhottharati. So mātugāmena abhinisīdiyamāno abhinipajjiyamāno ajjhotthariyamāno viniveṭhetvā vinimocetvā yena kāmaṃ pakkamati. So vivittaṃ senāsanaṃ bhajati araññaṃ rukkhamūlaṃ pabbataṃ kandaraṃ giriguhaṃ susānaṃ vanapatthaṃ abbhokāsaṃ palālapuñjaṃ. «И ещё, бхиккху, иной бхиккху выдерживает облако пыли, верхушки знамён, шум битвы и удары в схватке. Победив в этой битве, он выходит триумфатором и утверждается на самом поле боя. Что для него является победой в битве? Здесь, бхиккху, когда бхиккху уходит в лес, к подножию дерева или в пустое жилище, к нему подходит женщина, садится или ложится рядом с ним и наваливается на него. Но он вырывается, освобождается и уходит туда, куда пожелает. Он выбирает уединённое жилище: лес, подножие дерева, горы, ущелье, горную пещеру, кладбище, лесную глушь, открытое пространство, стог соломы». ‘‘So araññagato vā rukkhamūlagato vā suññāgāragato vā nisīdati pallaṅkaṃ ābhujitvā ujuṃ kāyaṃ paṇidhāya parimukhaṃ satiṃ upaṭṭhapetvā. So abhijjhaṃ loke pahāya vigatābhijjhena cetasā viharati, abhijjhāya cittaṃ parisodheti; byāpādapadosaṃ pahāya abyāpannacitto viharati, sabbapāṇabhūtahitānukampī byāpādapadosā cittaṃ parisodheti; thinamiddhaṃ pahāya vigatathinamiddho viharati ālokasaññī sato sampajāno, thinamiddhā cittaṃ parisodheti; uddhaccakukkuccaṃ pahāya anuddhato viharati ajjhattaṃ vūpasantacitto, uddhaccakukkuccā cittaṃ parisodheti; vicikicchaṃ pahāya tiṇṇavicikiccho viharati akathaṃkathī kusalesu dhammesu, vicikicchāya cittaṃ parisodheti. So ime pañca nīvaraṇe pahāya cetaso upakkilese paññāya dubbalīkaraṇe vivicceva kāmehi…pe… pītiyā ca virāgā upekkhako ca viharati sato sampajāno, sukhañca kāyena paṭisaṃvedeti yaṃ taṃ ariyā ācikkhanti – ‘upekkhako satimā sukhavihārī’ti tatiyaṃ jhānaṃ upasampajja viharati. Sukhassa ca pahānā dukkhassa ca pahānā, pubbeva somanassadomanassānaṃ atthaṅgamā adukkhamasukhaṃ upekkhāsatipārisuddhiṃ catutthaṃ jhānaṃ upasampajja viharati. «Уйдя в лес, к подножию дерева или в пустое жилище, он садится, подогнув ноги перекрестно, выпрямив тело и установив осознанность перед собой. Оставив алчность к миру, он пребывает с умом, свободным от алчности; он очищает свой ум от алчности. Оставив недоброжелательность и злобу, он пребывает с незлобивым умом, сострадательным ко всем живым существам; он очищает свой ум от недоброжелательности и злобы. Оставив вялость и сонливость, он пребывает свободным от вялости и сонливости, воспринимая свет, будучи осознанным и бдительным; он очищает свой ум от вялости и сонливости. Оставив возбуждение и беспокойство, он пребывает невозбужденным, с внутренне умиротворенным умом; он очищает свой ум от возбуждения и беспокойства. Оставив сомнение, он пребывает, преодолев сомнение, не колеблясь относительно благих качеств; он очищает свой ум от сомнения. Оставив эти пять помех, загрязнений ума, ослабляющих мудрость, уединившись от чувственных удовольствий... с угасанием восторга он пребывает в невозмутимости, осознанный и бдительный, и ощущает телом счастье, о котором благородные говорят: „Он невозмутим, осознан и пребывает в счастье“, — так он входит и пребывает в третьей джхане. С оставлением удовольствия и оставлением боли, с прежним исчезновением радости и печали, он входит и пребывает в четвертой джхане, которая не приносит ни боли, ни удовольствия и содержит чистоту осознанности благодаря невозмутимости». ‘‘So [Pg.82] evaṃ samāhite citte parisuddhe pariyodāte anaṅgaṇe vigatūpakkilese mudubhūte kammaniye ṭhite āneñjappatte āsavānaṃ khayañāṇāya cittaṃ abhininnāmeti. So ‘idaṃ dukkha’nti yathābhūtaṃ pajānāti, ‘ayaṃ dukkhasamudayo’ti yathābhūtaṃ pajānāti, ‘ayaṃ dukkhanirodho’ti yathābhūtaṃ pajānāti, ‘ayaṃ dukkhanirodhagāminī paṭipadā’ti yathābhūtaṃ pajānāti, ‘ime āsavā’ti yathābhūtaṃ pajānāti, ‘ayaṃ āsavasamudayo’ti yathābhūtaṃ pajānāti, ‘ayaṃ āsavanirodho’ti yathābhūtaṃ pajānāti, ‘ayaṃ āsavanirodhagāminī paṭipadā’ti yathābhūtaṃ pajānāti. Tassa evaṃ jānato evaṃ passato kāmāsavāpi cittaṃ vimuccati, bhavāsavāpi cittaṃ vimuccati, avijjāsavāpi cittaṃ vimuccati, vimuttasmiṃ vimuttamiti ñāṇaṃ hoti. ‘Khīṇā jāti, vusitaṃ brahmacariyaṃ, kataṃ karaṇīyaṃ, nāparaṃ itthattāyā’ti pajānāti. Idamassa saṅgāmavijayasmiṃ. «Когда его ум таким образом сосредоточен, очищен, светел, безупречен, избавлен от загрязнений, податлив, готов к работе, устойчив и достиг непоколебимости, он направляет его к знанию об уничтожении асав. Он постигает, как оно есть на самом деле: „Это — страдание“. Он постигает, как оно есть на самом деле: „Это — источник страдания“. Он постигает, как оно есть на самом деле: „Это — прекращение страдания“. Он постигает, как оно есть на самом деле: „Это — путь, ведущий к прекращению страдания“. Он постигает, как оно есть на самом деле: „Это — асавы“. Он постигает, как оно есть на самом деле: „Это — источник асав“. Он постигает, как оно есть на самом деле: „Это — прекращение асав“. Он постигает, как оно есть на самом деле: „Это — путь, ведущий к прекращению асав“. Когда он так знает и видит, его ум освобождается от асавы чувственного желания, от асавы существования и от асавы невежества. В освобожденном уме возникает знание: „Освобожден“. Он постигает: „Рождение уничтожено, святая жизнь прожита, сделано то, что должно было быть сделано, не будет больше возвращения в какое-либо состояние бытия“. Это его победа в битве». ‘‘Seyyathāpi so, bhikkhave, yodhājīvo sahati rajaggaṃ, sahati dhajaggaṃ, sahati ussāraṇaṃ, sahati sampahāraṃ, so taṃ saṅgāmaṃ abhivijinitvā vijitasaṅgāmo tameva saṅgāmasīsaṃ ajjhāvasati; tathūpamāhaṃ, bhikkhave, imaṃ puggalaṃ vadāmi. Evarūpopi, bhikkhave, idhekacco puggalo hoti. Ayaṃ, bhikkhave, pañcamo yodhājīvūpamo puggalo santo saṃvijjamāno bhikkhūsu. Ime kho, bhikkhave, pañca yodhājīvūpamā puggalā santo saṃvijjamānā bhikkhūsū’’ti. Pañcamaṃ. «Подобно тому, монахи, как воин стойко переносит облако пыли, стойко переносит верхушки знамен, стойко переносит грохот, стойко переносит удары и, победив в этой битве, выходит победителем и занимает место во главе поля боя — точно так же, монахи, я говорю об этом человеке. Подобный человек, монахи, встречается здесь. Это пятый тип человека, подобного воину, который обретается среди бхиккху. Вот пять типов людей, подобных воинам, которые обретаются среди бхиккху». 6. Dutiyayodhājīvasuttaṃ 6. «Вторая сутта о воинах» 76. ‘‘Pañcime, bhikkhave, yodhājīvā santo saṃvijjamānā lokasmiṃ. Katame pañca? Idha, bhikkhave, ekacco yodhājīvo asicammaṃ gahetvā dhanukalāpaṃ sannayhitvā viyūḷhaṃ saṅgāmaṃ otarati. So tasmiṃ saṅgāme ussahati vāyamati. Tamenaṃ ussahantaṃ vāyamantaṃ pare hananti pariyāpādenti. Evarūpopi, bhikkhave, idhekacco yodhājīvo hoti. Ayaṃ, bhikkhave, paṭhamo yodhājīvo santo saṃvijjamāno lokasmiṃ. 76. «Есть, монахи, эти пять видов воинов, обретающихся в мире. Какие пять? Здесь, монахи, некий воин берет меч и щит, вооружается луком и колчаном и вступает в самую гущу битвы. В этой битве он усердствует и старается. Но враги убивают его и прикончат его, пока он усердствует и старается. Подобный воин, монахи, встречается здесь. Это первый вид воина, обретающегося в мире». ‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, idhekacco yodhājīvo asicammaṃ gahetvā dhanukalāpaṃ sannayhitvā viyūḷhaṃ saṅgāmaṃ otarati. So tasmiṃ saṅgāme ussahati [Pg.83] vāyamati. Tamenaṃ ussahantaṃ vāyamantaṃ pare upalikkhanti, tamenaṃ apanenti; apanetvā ñātakānaṃ nenti. So ñātakehi nīyamāno appatvāva ñātake antarāmagge kālaṃ karoti. Evarūpopi, bhikkhave, idhekacco yodhājīvo hoti. Ayaṃ, bhikkhave, dutiyo yodhājīvo santo saṃvijjamāno lokasmiṃ. «И еще, монахи, некий воин берет меч и щит, вооружается луком и колчаном и вступает в самую гущу битвы. В этой битве он усердствует и старается. Но враги ранят его. Товарищи уносят его и несут к родственникам. Пока его несут к родственникам, он умирает в пути, так и не добравшись до них. Подобный воин, монахи, встречается здесь. Это второй вид воина, обретающегося в мире». ‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, idhekacco yodhājīvo asicammaṃ gahetvā dhanukalāpaṃ sannayhitvā viyūḷhaṃ saṅgāmaṃ otarati. So tasmiṃ saṅgāme ussahati vāyamati. Tamenaṃ ussahantaṃ vāyamantaṃ pare upalikkhanti, tamenaṃ apanenti; apanetvā ñātakānaṃ nenti. Tamenaṃ ñātakā upaṭṭhahanti paricaranti. So ñātakehi upaṭṭhahiyamāno paricariyamāno teneva ābādhena kālaṃ karoti. Evarūpopi, bhikkhave, idhekacco yodhājīvo hoti. Ayaṃ, bhikkhave, tatiyo yodhājīvo santo saṃvijjamāno lokasmiṃ. «И еще, монахи, некий воин берет меч и щит, вооружается луком и колчаном и вступает в самую гущу битвы. В этой битве он усердствует и старается. Но враги ранят его. Товарищи уносят его и несут к родственникам. Родственники выхаживают его и заботятся о нем, но пока они делают это, он умирает от этой раны. Подобный воин, монахи, встречается здесь. Это третий вид воина, обретающегося в мире». ‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, idhekacco yodhājīvo asicammaṃ gahetvā dhanukalāpaṃ sannayhitvā viyūḷhaṃ saṅgāmaṃ otarati. So tasmiṃ saṅgāme ussahati vāyamati. Tamenaṃ ussahantaṃ vāyamantaṃ pare upalikkhanti, tamenaṃ apanenti; apanetvā ñātakānaṃ nenti. Tamenaṃ ñātakā upaṭṭhahanti paricaranti. So ñātakehi upaṭṭhahiyamāno paricariyamāno vuṭṭhāti tamhā ābādhā. Evarūpopi, bhikkhave, idhekacco yodhājīvo hoti. Ayaṃ, bhikkhave, catuttho yodhājīvo santo saṃvijjamāno lokasmiṃ. «И еще, монахи, некий воин берет меч и щит, вооружается луком и колчаном и вступает в самую гущу битвы. В этой битве он усердствует и старается. Но враги ранят его. Товарищи уносят его и несут к родственникам. Родственники выхаживают его и заботятся о нем, и в результате он оправляется от этой раны. Подобный воин, монахи, встречается здесь. Это четвертый вид воина, обретающегося в мире». ‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, idhekacco yodhājīvo asicammaṃ gahetvā dhanukalāpaṃ sannayhitvā viyūḷhaṃ saṅgāmaṃ otarati. So taṃ saṅgāmaṃ abhivijinitvā vijitasaṅgāmo tameva saṅgāmasīsaṃ ajjhāvasati. Evarūpopi, bhikkhave, idhekacco yodhājīvo hoti. Ayaṃ, bhikkhave, pañcamo yodhājīvo santo saṃvijjamāno lokasmiṃ. Ime kho, bhikkhave, pañca yodhājīvā santo saṃvijjamānā lokasmiṃ. «И еще, монахи, некий воин берет меч и щит, вооружается луком и колчаном и вступает в самую гущу битвы. Победив в этой битве, он выходит победителем и занимает место во главе поля боя. Подобный воин, монахи, встречается здесь. Это пятый вид воина, обретающегося в мире. Вот пять видов воинов, обретающихся в мире». ‘‘Evamevaṃ kho, bhikkhave, pañcime yodhājīvūpamā puggalā santo saṃvijjamānā bhikkhūsu. Katame pañca? Idha, bhikkhave, bhikkhu aññataraṃ gāmaṃ vā nigamaṃ [Pg.84] vā upanissāya viharati. So pubbaṇhasamayaṃ nivāsetvā pattacīvaramādāya tameva gāmaṃ vā nigamaṃ vā piṇḍāya pavisati arakkhiteneva kāyena arakkhitāya vācāya arakkhitena cittena anupaṭṭhitāya satiyā asaṃvutehi indriyehi. So tattha passati mātugāmaṃ dunnivatthaṃ vā duppārutaṃ vā. Tassa taṃ mātugāmaṃ disvā dunnivatthaṃ vā duppārutaṃ vā rāgo cittaṃ anuddhaṃseti. So rāgānuddhaṃsitena cittena sikkhaṃ apaccakkhāya dubbalyaṃ anāvikatvā methunaṃ dhammaṃ paṭisevati. «Точно так же, монахи, есть эти пять типов людей, подобных воинам, которые обретаются среди бхиккху. Какие пять? Здесь, монахи, некий бхиккху живет в зависимости от какой-либо деревни или города. Утром он одевается, берет чашу и верхнюю одежду и входит в эту деревню или город за подаянием с неохраняемым телом, неохраняемой речью, неохраняемым умом, без установленной осознанности и с необузданными органами чувств. Там он видит женщину, небрежно одетую или полуобнаженную. Когда он видит ее, вожделение овладевает его умом. С умом, охваченным вожделением, не объявив о своей слабости и не отказавшись от обучения, он вступает в половую связь». ‘‘Seyyathāpi so, bhikkhave, yodhājīvo asicammaṃ gahetvā dhanukalāpaṃ sannayhitvā viyūḷhaṃ saṅgāmaṃ otarati, so tasmiṃ saṅgāme ussahati vāyamati, tamenaṃ ussahantaṃ vāyamantaṃ pare hananti pariyāpādenti; tathūpamāhaṃ, bhikkhave, imaṃ puggalaṃ vadāmi. Evarūpopi, bhikkhave, idhekacco puggalo hoti. Ayaṃ, bhikkhave, paṭhamo yodhājīvūpamo puggalo santo saṃvijjamāno bhikkhūsu. «Подобно тому, монахи, как воин берет меч и щит, вооружается луком и колчаном, вступает в самую гущу битвы, усердствует и старается в этой битве, но враги убивают его и прикончат его — точно так же, монахи, я говорю об этом человеке. Подобный человек, монахи, встречается здесь. Это первый тип человека, подобного воину, который обретается среди бхиккху». ‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, bhikkhu aññataraṃ gāmaṃ vā nigamaṃ vā upanissāya viharati. So pubbaṇhasamayaṃ nivāsetvā pattacīvaramādāya tameva gāmaṃ vā nigamaṃ vā piṇḍāya pavisati arakkhiteneva kāyena arakkhitāya vācāya arakkhitena cittena anupaṭṭhitāya satiyā asaṃvutehi indriyehi. So tattha passati mātugāmaṃ dunnivatthaṃ vā duppārutaṃ vā. Tassa taṃ mātugāmaṃ disvā dunnivatthaṃ vā duppārutaṃ vā rāgo cittaṃ anuddhaṃseti. So rāgānuddhaṃsitena cittena pariḍayhateva kāyena pariḍayhati cetasā. Tassa evaṃ hoti – ‘yaṃnūnāhaṃ ārāmaṃ gantvā bhikkhūnaṃ āroceyyaṃ – rāgapariyuṭṭhitomhi, āvuso, rāgapareto, na sakkomi brahmacariyaṃ sandhāretuṃ; sikkhādubbalyaṃ āvikatvā sikkhaṃ paccakkhāya hīnāyāvattissāmī’ti. So ārāmaṃ gacchanto appatvāva ārāmaṃ antarāmagge sikkhādubbalyaṃ āvikatvā sikkhaṃ paccakkhāya hīnāyāvattati. «И еще, монахи, некий бхиккху живет в зависимости от какой-либо деревни или города. Утром он одевается, берет чашу и верхнюю одежду и входит в эту деревню или город за подаянием с неохраняемым телом, неохраняемой речью, неохраняемым умом, без установленной осознанности и с необузданными органами чувств. Там он видит женщину, небрежно одетую или полуобнаженную. Когда он видит ее, вожделение овладевает его умом. С умом, охваченным вожделением, он горит телом и горит умом. Он думает: „Что если я вернусь в монастырь и сообщу бхиккху: ‚Друзья, я охвачен вожделением, угнетен вожделением. Я не могу продолжать святую жизнь. Объявив о своей слабости в обучении и отказавшись от обучения, я вернусь к мирской жизни‘?“ Направляясь в монастырь, еще до того, как добраться до него, по пути он объявляет о своей слабости в обучении, отказывается от обучения и возвращается к мирской жизни». ‘‘Seyyathāpi so, bhikkhave, yodhājīvo asicammaṃ gahetvā dhanukalāpaṃ sannayhitvā viyūḷhaṃ saṅgāmaṃ otarati, so tasmiṃ saṅgāme ussahati vāyamati, tamenaṃ ussahantaṃ vāyamantaṃ pare upalikkhanti, tamenaṃ apanenti; apanetvā ñātakānaṃ nenti. So ñātakehi nīyamāno appatvāva [Pg.85] ñātake antarāmagge kālaṃ karoti; tathūpamāhaṃ, bhikkhave, imaṃ puggalaṃ vadāmi. Evarūpopi, bhikkhave, idhekacco puggalo hoti. Ayaṃ, bhikkhave, dutiyo yodhājīvūpamo puggalo santo saṃvijjamāno bhikkhūsu. «Подобно тому, монахи, как воин берет меч и щит, вооружается луком и колчаном, вступает в самую гущу битвы, усердствует и старается в этой битве, но враги ранят его, товарищи уносят его и несут к родственникам, и пока его несут к родственникам, он умирает в пути, так и не добравшись до них — точно так же, монахи, я говорю об этом человеке. Подобный человек, монахи, встречается здесь. Это второй тип человека, подобного воину, который обретается среди бхиккху». ‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, bhikkhu aññataraṃ gāmaṃ vā nigamaṃ vā upanissāya viharati. So pubbaṇhasamayaṃ nivāsetvā pattacīvaramādāya tameva gāmaṃ vā nigamaṃ vā piṇḍāya pavisati arakkhiteneva kāyena arakkhitāya vācāya arakkhitena cittena anupaṭṭhitāya satiyā asaṃvutehi indriyehi. So tattha passati mātugāmaṃ dunnivatthaṃ vā duppārutaṃ vā. Tassa taṃ mātugāmaṃ disvā dunnivatthaṃ vā duppārutaṃ vā rāgo cittaṃ anuddhaṃseti. So rāgānuddhaṃsitena cittena pariḍayhateva kāyena pariḍayhati cetasā. Tassa evaṃ hoti – ‘yaṃnūnāhaṃ ārāmaṃ gantvā bhikkhūnaṃ āroceyyaṃ – rāgapariyuṭṭhitomhi, āvuso, rāgapareto, na sakkomi brahmacariyaṃ sandhāretuṃ; sikkhādubbalyaṃ āvikatvā sikkhaṃ paccakkhāya hīnāyāvattissāmī’ti. So ārāmaṃ gantvā bhikkhūnaṃ āroceti – ‘rāgapariyuṭṭhitomhi, āvuso, rāgapareto, na sakkomi brahmacariyaṃ sandhāretuṃ; sikkhādubbalyaṃ āvikatvā sikkhaṃ paccakkhāya hīnāyāvattissāmī’’’ti. «И еще, монахи, некий бхиккху живет в зависимости от какой-либо деревни или города. Утром он одевается, берет чашу и верхнюю одежду и входит в эту деревню или город за подаянием с неохраняемым телом, неохраняемой речью, неохраняемым умом, без установленной осознанности и с необузданными органами чувств. Там он видит женщину, небрежно одетую или полуобнаженную. Когда он видит ее, вожделение овладевает его умом. С умом, охваченным вожделением, он горит телом и горит умом. Он думает: „Что если я вернусь в монастырь и сообщу бхиккху: ‚Друзья, я охвачен вожделением, угнетен вожделением. Я не могу продолжать святую жизнь. Объявив о своей слабости в обучении и отказавшись от обучения, я вернусь к мирской жизни‘?“ Он возвращается в монастырь и сообщает бхиккху: „Друзья, я охвачен вожделением, угнетен вожделением. Я не могу продолжать святую жизнь. Объявив о своей слабости в обучении и отказавшись от обучения, я вернусь к мирской жизни“» ‘‘Tamenaṃ sabrahmacārī ovadanti anusāsanti – ‘appassādā, āvuso, kāmā vuttā bhagavatā bahudukkhā bahupāyāsā, ādīnavo ettha bhiyyo. Aṭṭhikaṅkalūpamā kāmā vuttā bhagavatā bahudukkhā bahupāyāsā, ādīnavo ettha bhiyyo. Maṃsapesūpamā kāmā vuttā bhagavatā bahudukkhā bahupāyāsā, ādīnavo ettha bhiyyo. Tiṇukkūpamā kāmā vuttā bhagavatā bahudukkhā bahupāyāsā, ādīnavo ettha bhiyyo. Aṅgārakāsūpamā kāmā vuttā bhagavatā bahudukkhā bahupāyāsā, ādīnavo ettha bhiyyo. Supinakūpamā kāmā vuttā bhagavatā bahudukkhā bahupāyāsā, ādīnavo ettha bhiyyo. Yācitakūpamā kāmā vuttā bhagavatā bahudukkhā bahupāyāsā, ādīnavo ettha bhiyyo. Rukkhaphalūpamā kāmā vuttā bhagavatā bahudukkhā bahupāyāsā, ādīnavo ettha bhiyyo. Asisūnūpamā kāmā vuttā bhagavatā bahudukkhā bahupāyāsā, ādīnavo ettha bhiyyo. Sattisūlūpamā kāmā vuttā bhagavatā [Pg.86] bahudukkhā bahupāyāsā, ādīnavo ettha bhiyyo. Sappasirūpamā kāmā vuttā bhagavatā bahudukkhā bahupāyāsā, ādīnavo ettha bhiyyo. Abhiramatāyasmā brahmacariye; māyasmā sikkhādubbalyaṃ āvikatvā sikkhaṃ paccakkhāya hīnāyāvattī’’’ti. Тогда собратья по святой жизни наставляют и поучают его: «Друг, Благословенный говорил, что чувственные удовольствия приносят мало удовлетворения, но много страданий и много невзгод, и опасность в них велика. Благословенный говорил, что чувственные удовольствия подобны скелету, приносят мало удовлетворения, много страданий и много невзгод, и опасность в них велика. Благословенный говорил, что чувственные удовольствия подобны куску мяса... подобны факелу из травы... подобны яме с горящими углями... подобны сновидению... подобны одолженному имуществу... подобны плодам на дереве... подобны плахе и мясному ножу... подобны острию копья... подобны змеиной голове: они приносят мало удовлетворения, много страданий и много невзгод, и опасность в них велика. Находи же радость, почтенный, в святой жизни! Пусть почтенный не заявляет о своей слабости в обучении, не отказывается от правил и не возвращается к низшей мирской жизни!» ‘‘So sabrahmacārīhi evaṃ ovadiyamāno evaṃ anusāsiyamāno evamāha – ‘kiñcāpi, āvuso, appassādā kāmā vuttā bhagavatā bahudukkhā bahupāyāsā, ādīnavo ettha bhiyyo; atha kho nevāhaṃ sakkomi brahmacariyaṃ sandhāretuṃ, sikkhādubbalyaṃ āvikatvā sikkhaṃ paccakkhāya hīnāyāvattissāmī’’’ti. So sikkhādubbalyaṃ āvikatvā sikkhaṃ paccakkhāya hīnāyāvattati. Будучи так наставляем и поучаем собратьями по святой жизни, он отвечает им: «Друзья, хотя Благословенный и говорил, что чувственные удовольствия приносят мало удовлетворения, но много страданий и много невзгод, и опасность в них велика, всё же я не в силах продолжать вести святую жизнь. Заявив о своей слабости в обучении и отказавшись от правил, я вернусь к низшей мирской жизни». И заявив о своей слабости в обучении, отказавшись от правил, он возвращается к низшей мирской жизни. ‘‘Seyyathāpi so, bhikkhave, yodhājīvo asicammaṃ gahetvā dhanukalāpaṃ sannayhitvā viyūḷhaṃ saṅgāmaṃ otarati, so tasmiṃ saṅgāme ussahati vāyamati, tamenaṃ ussahantaṃ vāyamantaṃ pare upalikkhanti, tamenaṃ apanenti; apanetvā ñātakānaṃ nenti, tamenaṃ ñātakā upaṭṭhahanti paricaranti. So ñātakehi upaṭṭhahiyamāno paricariyamāno teneva ābādhena kālaṃ karoti; tathūpamāhaṃ, bhikkhave, imaṃ puggalaṃ vadāmi. Evarūpopi, bhikkhave, idhekacco puggalo hoti. Ayaṃ, bhikkhave, tatiyo yodhājīvūpamo puggalo santo saṃvijjamāno bhikkhūsu. Подобно тому, монахи, как воин, взяв меч и щит, вооружившись луком и колчаном, вступает в самую гущу сражения, где он усердствует и старается, но во время этих стараний и усилий враги ранят его, после чего соратники уносят его с поля боя и доставляют к родственникам, а родственники ухаживают за ним и заботятся о нём, но от этой раны он умирает — точно так же, монахи, я говорю и об этом человеке. Такой человек, монахи, также встречается здесь. Это третий тип человека, подобного воину, который обнаруживается среди бхиккху. ‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, bhikkhu aññataraṃ gāmaṃ vā nigamaṃ vā upanissāya viharati. So pubbaṇhasamayaṃ nivāsetvā pattacīvaramādāya tameva gāmaṃ vā nigamaṃ vā piṇḍāya pavisati arakkhiteneva kāyena arakkhitāya vācāya arakkhitena cittena anupaṭṭhitāya satiyā asaṃvutehi indriyehi. So tattha passati mātugāmaṃ dunnivatthaṃ vā duppārutaṃ vā. Tassa taṃ mātugāmaṃ disvā dunnivatthaṃ vā duppārutaṃ vā rāgo cittaṃ anuddhaṃseti. So rāgānuddhaṃsitena cittena pariḍayhateva kāyena pariḍayhati cetasā. Tassa evaṃ hoti – ‘yaṃnūnāhaṃ ārāmaṃ gantvā bhikkhūnaṃ āroceyyaṃ – rāgapariyuṭṭhitomhi, āvuso, rāgapareto, na sakkomi brahmacariyaṃ [Pg.87] sandhāretuṃ; sikkhādubbalyaṃ āvikatvā sikkhaṃ paccakkhāya hīnāyāvattissāmī’ti. So ārāmaṃ gantvā bhikkhūnaṃ āroceti – ‘rāgapariyuṭṭhitomhi, āvuso, rāgapareto, na sakkomi brahmacariyaṃ sandhāretuṃ; sikkhādubbalyaṃ āvikatvā sikkhaṃ paccakkhāya hīnāyāvattissāmī’’’ti. И ещё, монахи, какой-нибудь бхиккху живёт в окрестностях некоей деревни или города. Утром, одевшись и взяв чашу и верхнюю одежду, он входит в эту деревню или город за подаянием, не оберегая своё тело, не оберегая свою речь, не оберегая свой ум, без утверждённой осознанности и с необузданными органами чувств. Там он видит женщину, небрежно или неполно одетую. При виде этой небрежно или неполно одетой женщины страсть овладевает его умом. С умом, охваченным страстью, он горит телом и горит сердцем. У него возникает такая мысль: «Что если я вернусь в монастырь и сообщу бхиккху: „Друзья, я охвачен страстью, подавлен страстью. Я не могу продолжать вести святую жизнь. Заявив о своей слабости в обучении и отказавшись от правил, я вернусь к мирской жизни“»? Он возвращается в монастырь и сообщает бхиккху: «Друзья, я охвачен страстью, подавлен страстью. Я не могу продолжать вести святую жизнь. Заявив о своей слабости в обучении и отказавшись от правил, я вернусь к мирской жизни». ‘‘Tamenaṃ sabrahmacārī ovadanti anusāsanti – ‘appassādā, āvuso, kāmā vuttā bhagavatā bahudukkhā bahupāyāsā, ādīnavo ettha bhiyyo. Aṭṭhikaṅkalūpamā kāmā vuttā bhagavatā bahudukkhā bahupāyāsā, ādīnavo ettha bhiyyo. Maṃsapesūpamā kāmā vuttā bhagavatā…pe… tiṇukkūpamā kāmā vuttā bhagavatā… aṅgārakāsūpamā kāmā vuttā bhagavatā… supinakūpamā kāmā vuttā bhagavatā… yācitakūpamā kāmā vuttā bhagavatā… rukkhaphalūpamā kāmā vuttā bhagavatā… asisūnūpamā kāmā vuttā bhagavatā… sattisūlūpamā kāmā vuttā bhagavatā… sappasirūpamā kāmā vuttā bhagavatā bahudukkhā bahupāyāsā, ādīnavo ettha bhiyyo. Abhiramatāyasmā brahmacariye; māyasmā sikkhādubbalyaṃ āvikatvā sikkhaṃ paccakkhāya hīnāyāvattī’’’ti. Тогда собратья по святой жизни наставляют и поучают его: «Друг, Благословенный говорил, что чувственные удовольствия приносят мало удовлетворения, но много страданий и много невзгод, и опасность в них велика. Благословенный говорил, что чувственные удовольствия подобны скелету, приносят мало удовлетворения, много страданий и много невзгод, и опасность в них велика. Благословенный говорил, что чувственные удовольствия подобны куску мяса... [и так далее] ...подобны факелу из травы... подобны яме с горящими углями... подобны сновидению... подобны одолженному имуществу... подобны плодам на дереве... подобны плахе и мясному ножу... подобны острию копья... подобны змеиной голове: они приносят мало удовлетворения, много страданий и много невзгод, и опасность в них велика. Находи же радость, почтенный, в святой жизни! Пусть почтенный не заявляет о своей слабости в обучении, не отказывается от правил и не возвращается к низшей мирской жизни!» ‘‘So sabrahmacārīhi evaṃ ovadiyamāno evaṃ anusāsiyamāno evamāha – ‘ussahissāmi, āvuso, vāyamissāmi, āvuso, abhiramissāmi, āvuso! Na dānāhaṃ, āvuso, sikkhādubbalyaṃ āvikatvā sikkhaṃ paccakkhāya hīnāyāvattissāmī’’’ti. Будучи так наставляем и поучаем собратьями по святой жизни, он отвечает им: «Я буду стараться, друзья, я буду прилагать усилия, друзья, я буду находить в этом радость, друзья! Теперь я не стану, друзья, заявлять о своей слабости в обучении, отказываться от правил и возвращаться к низшей мирской жизни». ‘‘Seyyathāpi so, bhikkhave, yodhājīvo asicammaṃ gahetvā dhanukalāpaṃ sannayhitvā viyūḷhaṃ saṅgāmaṃ otarati, so tasmiṃ saṅgāme ussahati vāyamati, tamenaṃ ussahantaṃ vāyamantaṃ pare upalikkhanti, tamenaṃ apanenti; apanetvā ñātakānaṃ nenti, tamenaṃ ñātakā upaṭṭhahanti paricaranti. So ñātakehi upaṭṭhahiyamāno paricariyamāno vuṭṭhāti tamhā ābādhā; tathūpamāhaṃ, bhikkhave, imaṃ puggalaṃ vadāmi. Evarūpopi, bhikkhave, idhekacco puggalo hoti. Ayaṃ, bhikkhave, catuttho yodhājīvūpamo puggalo santo saṃvijjamāno bhikkhūsu. Подобно тому, монахи, как воин, взяв меч и щит, вооружившись луком и колчаном, вступает в самую гущу сражения, где он усердствует и старается, но во время этих стараний и усилий враги ранят его, после чего соратники уносят его с поля боя и доставляют к родственникам, а родственники ухаживают за ним и заботятся о нём, и благодаря уходу и заботе родственников он оправляется от этой раны — точно так же, монахи, я говорю и об этом человеке. Такой человек, монахи, также встречается здесь. Это четвертый тип человека, подобного воину, который обнаруживается среди бхиккху. ‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, bhikkhu aññataraṃ gāmaṃ vā nigamaṃ vā upanissāya viharati. So pubbaṇhasamayaṃ nivāsetvā pattacīvaramādāya tameva gāmaṃ vā nigamaṃ vā piṇḍāya pavisati rakkhiteneva kāyena rakkhitāya vācāya rakkhitena cittena upaṭṭhitāya satiyā saṃvutehi indriyehi. So [Pg.88] cakkhunā rūpaṃ disvā na nimittaggāhī hoti nānubyañjanaggāhī. Yatvādhikaraṇamenaṃ cakkhundriyaṃ asaṃvutaṃ viharantaṃ abhijjhādomanassā pāpakā akusalā dhammā anvāssaveyyuṃ, tassa saṃvarāya paṭipajjati; rakkhati cakkhundriyaṃ; cakkhundriye saṃvaraṃ āpajjati. Sotena saddaṃ sutvā… ghānena gandhaṃ ghāyitvā … jivhāya rasaṃ sāyitvā… kāyena phoṭṭhabbaṃ phusitvā… manasā dhammaṃ viññāya na nimittaggāhī hoti nānubyañjanaggāhī. Yatvādhikaraṇamenaṃ manindriyaṃ asaṃvutaṃ viharantaṃ abhijjhādomanassā pāpakā akusalā dhammā anvāssaveyyuṃ, tassa saṃvarāya paṭipajjati; rakkhati manindriyaṃ; manindriye saṃvaraṃ āpajjati. So pacchābhattaṃ piṇḍapātapaṭikkanto vivittaṃ senāsanaṃ bhajati araññaṃ rukkhamūlaṃ pabbataṃ kandaraṃ giriguhaṃ susānaṃ vanapatthaṃ abbhokāsaṃ palālapuñjaṃ. So araññagato vā rukkhamūlagato vā suññāgāragato vā nisīdati pallaṅkaṃ ābhujitvā ujuṃ kāyaṃ paṇidhāya parimukhaṃ satiṃ upaṭṭhapetvā. So abhijjhaṃ loke pahāya…pe… so ime pañca nīvaraṇe pahāya cetaso upakkilese paññāya dubbalīkaraṇe vivicceva kāmehi…pe… catutthaṃ jhānaṃ upasampajja viharati. И ещё, монахи, какой-нибудь бхиккху живёт в окрестностях некоей деревни или города. Утром, одевшись и взяв чашу и верхнюю одежду, он входит в эту деревню или город за подаянием, оберегая своё тело, оберегая свою речь, оберегая свой ум, с утверждённой осознанностью и обузданными органами чувств. Увидев глазом форму, он не цепляется за её общие признаки и частные особенности. Поскольку, если бы он оставил орган зрения без обуздания, злые неблагие состояния алчности и недовольства могли бы овладеть им, он практикует его обуздание, оберегает орган зрения, осуществляет обуздание органа зрения. Услышав ухом звук... вдохнув носом запах... ощутив языком вкус... коснувшись телом тактильного объекта... познав умом ментальный феномен, он не цепляется за его общие признаки и частные особенности. Поскольку, если бы он оставил орган ума без обуздания, злые неблагие состояния алчности и недовольства могли бы овладеть им, он практикует его обуздание, оберегает орган ума, осуществляет обуздание органа ума. После принятия пищи, вернувшись со сбора подаяния, он удаляется в уединённое жилище: в лес, к подножию дерева, в горы, в ущелье, в горную пещеру, на кладбище, в лесную глушь, на открытое место или к стогу соломы. Удалившись в лес, к подножию дерева или в пустое жилище, он садится, скрестив ноги, выпрямив тело и установив осознанность перед собой. Отбросив алчность к миру... [и так далее] ...отбросив эти пять помех, загрязняющих ум и ослабляющих мудрость, отстранившись от чувственных удовольствий... [и так далее] ...он входит и пребывает в четвертой джхане. ‘‘So evaṃ samāhite citte parisuddhe pariyodāte anaṅgaṇe vigatūpakkilese mudubhūte kammaniye ṭhite āneñjappatte āsavānaṃ khayañāṇāya cittaṃ abhininnāmeti. So ‘idaṃ dukkha’nti yathābhūtaṃ pajānāti…pe… nāparaṃ itthattāyāti pajānāti’’. Когда его ум таким образом сосредоточен, очищен, обелен, безупречен, избавлен от загрязнений, податлив, готов к действию, устойчив и достиг непоколебимости, он направляет его к знанию об уничтожении пятен ума. Он постигает в соответствии с действительностью: «Это — страдание»... [и так далее] ...он постигает: «Нет более возвращения к какому-либо состоянию бытия». ‘‘Seyyathāpi so, bhikkhave, yodhājīvo asicammaṃ gahetvā dhanukalāpaṃ sannayhitvā viyūḷhaṃ saṅgāmaṃ otarati, so taṃ saṅgāmaṃ abhivijinitvā vijitasaṅgāmo tameva saṅgāmasīsaṃ ajjhāvasati; tathūpamāhaṃ, bhikkhave, imaṃ puggalaṃ vadāmi. Evarūpopi, bhikkhave, idhekacco puggalo hoti. Ayaṃ, bhikkhave, pañcamo yodhājīvūpamo puggalo santo saṃvijjamāno bhikkhūsu. Ime kho, bhikkhave, pañca yodhājīvūpamā puggalā santo saṃvijjamānā bhikkhūsū’’ti. Chaṭṭhaṃ. Подобно тому, монахи, как воин, взяв меч и щит, вооружившись луком и колчаном, вступает в самую гущу сражения и, одержав в этой битве победу, как победитель обосновывается на самом почетном месте поля боя — точно так же, монахи, я говорю и об этом человеке. Такой человек, монахи, также встречается здесь. Это пятый тип человека, подобного воину, который обнаруживается среди бхиккху. Вот, монахи, пять типов людей, подобных воинам, которые обнаруживаются среди бхиккху». Шестая [сутта]. 7. Paṭhamaanāgatabhayasuttaṃ 7. Первая сутта о будущих опасностях 77. ‘‘Pañcimāni, bhikkhave, anāgatabhayāni sampassamānena alameva āraññikena bhikkhunā appamattena ātāpinā pahitattena viharituṃ appattassa [Pg.89] pattiyā anadhigatassa adhigamāya asacchikatassa sacchikiriyāya. 77. Монахи, когда лесной бхиккху видит пять будущих опасностей, этого вполне достаточно, чтобы он пребывал прилежным, ревностным и решительным ради достижения еще не достигнутого, ради обретения еще не обретенного, ради осуществления еще не осуществленного. ‘‘Katamāni pañca? Idha, bhikkhave, āraññiko bhikkhu iti paṭisañcikkhati – ‘ahaṃ kho etarahi ekako araññe viharāmi. Ekakaṃ kho pana maṃ araññe viharantaṃ ahi vā maṃ ḍaṃseyya, vicchiko vā maṃ ḍaṃseyya, satapadī vā maṃ ḍaṃseyya, tena me assa kālaṅkiriyā, so mamassa antarāyo; handāhaṃ vīriyaṃ ārabhāmi appattassa pattiyā anadhigatassa adhigamāya asacchikatassa sacchikiriyāyā’ti. Idaṃ, bhikkhave, paṭhamaṃ anāgatabhayaṃ sampassamānena alameva āraññikena bhikkhunā appamattena ātāpinā pahitattena viharituṃ appattassa pattiyā anadhigatassa adhigamāya asacchikatassa sacchikiriyāya. Какие пять? Здесь, монахи, лесной бхиккху размышляет так: «Сейчас я живу в лесу совершенно один. Но пока я живу здесь один в лесу, меня может укусить змея, укусить скорпион или укусить многоножка. Из-за этого я могу умереть, и это станет для меня препятствием. Так давай же я приложу усилия ради достижения еще не достигнутого, ради обретения еще не обретенного, ради осуществления еще не осуществленного!» Это, монахи, первая будущая опасность, видя которую, лесному бхиккху вполне достаточно пребывать прилежным, ревностным и решительным ради достижения еще не достигнутого, ради обретения еще не обретенного, ради осуществления еще не осуществленного. ‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, āraññiko bhikkhu iti paṭisañcikkhati – ‘ahaṃ kho etarahi ekako araññe viharāmi. Ekako kho panāhaṃ araññe viharanto upakkhalitvā vā papateyyaṃ, bhattaṃ vā bhuttaṃ me byāpajjeyya, pittaṃ vā me kuppeyya, semhaṃ vā me kuppeyya, satthakā vā me vātā kuppeyyuṃ, tena me assa kālaṅkiriyā, so mamassa antarāyo; handāhaṃ vīriyaṃ ārabhāmi appattassa pattiyā anadhigatassa adhigamāya asacchikatassa sacchikiriyāyā’ti. Idaṃ, bhikkhave, dutiyaṃ anāgatabhayaṃ sampassamānena alameva āraññikena bhikkhunā appamattena ātāpinā pahitattena viharituṃ appattassa pattiyā anadhigatassa adhigamāya asacchikatassa sacchikiriyāya. И ещё, монахи, лесной бхиккху размышляет так: «Сейчас я живу в лесу совершенно один. Но пока я живу здесь один в лесу, я могу споткнуться и упасть, или съеденная пища может причинить мне вред, или у меня может обостриться желчь, или обостриться слизь, или во мне могут подняться острые, подобные ножам ветры. Из-за этого я могу умереть, и это станет для меня препятствием. Так давай же я приложу усилия ради достижения еще не достигнутого, ради обретения еще не обретенного, ради осуществления еще не осуществленного!» Это, монахи, вторая будущая опасность, видя которую, лесному бхиккху вполне достаточно пребывать прилежным, ревностным и решительным ради достижения еще не достигнутого, ради обретения еще не обретенного, ради осуществления еще не осуществленного. ‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, āraññiko bhikkhu iti paṭisañcikkhati – ‘ahaṃ kho etarahi ekako araññe viharāmi. Ekako kho panāhaṃ araññe viharanto vāḷehi samāgaccheyyaṃ, sīhena vā byagghena vā dīpinā vā acchena vā taracchena vā, te maṃ jīvitā voropeyyuṃ, tena me assa kālaṅkiriyā, so mamassa antarāyo; handāhaṃ vīriyaṃ ārabhāmi appattassa pattiyā anadhigatassa adhigamāya asacchikatassa sacchikiriyāyā’ti. Idaṃ, bhikkhave, tatiyaṃ anāgatabhayaṃ sampassamānena alameva āraññikena bhikkhunā appamattena ātāpinā pahitattena viharituṃ [Pg.90] appattassa pattiyā anadhigatassa adhigamāya asacchikatassa sacchikiriyāya. “И ещё, монахи, лесной бхиккху так размышляет: «Сейчас я живу в лесу один. Живя в лесу один, я могу столкнуться с хищными зверями: со львом, тигром, леопардом, медведем или гиеной. Они могут лишить меня жизни, из-за чего наступит моя смерть, и это станет для меня препятствием [на пути]. Что ж, приложу-ка я усилия для достижения ещё не достигнутого, для обретения ещё не обретённого, для осуществления ещё не осуществлённого». Видя эту третью будущую опасность, монахи, лесному бхиккху вполне надлежит пребывать прилежным, ревностным и решительным ради достижения ещё не достигнутого, ради обретения ещё не обретённого, ради осуществления ещё не осуществлённого. ‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, āraññiko bhikkhu iti paṭisañcikkhati – ‘ahaṃ kho etarahi ekako araññe viharāmi. Ekako kho panāhaṃ araññe viharanto māṇavehi samāgaccheyyaṃ katakammehi vā akatakammehi vā, te maṃ jīvitā voropeyyuṃ, tena me assa kālaṅkiriyā, so mamassa antarāyo; handāhaṃ vīriyaṃ ārabhāmi appattassa pattiyā anadhigatassa adhigamāya asacchikatassa sacchikiriyāyā’ti. Idaṃ, bhikkhave, catutthaṃ anāgatabhayaṃ sampassamānena alameva āraññikena bhikkhunā appamattena ātāpinā pahitattena viharituṃ appattassa pattiyā anadhigatassa adhigamāya asacchikatassa sacchikiriyāya. “И ещё, монахи, лесной бхиккху так размышляет: «Сейчас я живу в лесу один. Живя в лесу один, я могу столкнуться с разбойниками, совершившими преступление или замышляющими его. Они могут лишить меня жизни, из-за чего наступит моя смерть, и это станет для меня препятствием [на пути]. Что ж, приложу-ка я усилия для достижения ещё не достигнутого, для обретения ещё не обретённого, для осуществления ещё не осуществлённого». Видя эту четвёртую будущую опасность, монахи, лесному бхиккху вполне надлежит пребывать прилежным, ревностным и решительным ради достижения ещё не достигнутого, ради обретения ещё не обретённого, ради осуществления ещё не осуществлённого. ‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, āraññiko bhikkhu iti paṭisañcikkhati – ‘ahaṃ kho etarahi ekako araññe viharāmi. Santi kho panāraññe vāḷā amanussā, te maṃ jīvitā voropeyyuṃ, tena me assa kālaṅkiriyā, so mamassa antarāyo; handāhaṃ vīriyaṃ ārabhāmi appattassa pattiyā anadhigatassa adhigamāya asacchikatassa sacchikiriyāyā’ti. Idaṃ, bhikkhave, pañcamaṃ anāgatabhayaṃ sampassamānena alameva āraññikena bhikkhunā appamattena ātāpinā pahitattena viharituṃ appattassa pattiyā anadhigatassa adhigamāya asacchikatassa sacchikiriyāya. “И ещё, монахи, лесной бхиккху так размышляет: «Сейчас я живу в лесу один. Но ведь в лесу обитают свирепые нечеловеческие существа. Они могут лишить меня жизни, из-за чего наступит моя смерть, и это станет для меня препятствием [на пути]. Что ж, приложу-ка я усилия для достижения ещё не достигнутого, для обретения ещё не обретённого, для осуществления ещё не осуществлённого». Видя эту пятую будущую опасность, монахи, лесному бхиккху вполне надлежит пребывать прилежным, ревностным и решительным ради достижения ещё не достигнутого, ради обретения ещё не обретённого, ради осуществления ещё не осуществлённого. ‘‘Imāni kho, bhikkhave, pañca anāgatabhayāni sampassamānena alameva āraññikena bhikkhunā appamattena ātāpinā pahitattena viharituṃ appattassa pattiyā anadhigatassa adhigamāya asacchikatassa sacchikiriyāyā’’ti. Sattamaṃ. “Видя эти пять будущих опасностей, монахи, лесному бхиккху вполне надлежит пребывать прилежным, ревностным и решительным ради достижения ещё не достигнутого, ради обретения ещё не обретённого, ради осуществления ещё не осуществлённого». Седьмая [сутта]. 8. Dutiyaanāgatabhayasuttaṃ 8. Вторая сутта о будущих опасностях 78. ‘‘Pañcimāni, bhikkhave, anāgatabhayāni sampassamānena alameva bhikkhunā appamattena ātāpinā pahitattena viharituṃ appattassa pattiyā anadhigatassa adhigamāya asacchikatassa sacchikiriyāya. Katamāni pañca? Idha, bhikkhave, bhikkhu iti paṭisañcikkhati – ‘ahaṃ kho etarahi daharo yuvā susukāḷakeso bhadrena yobbanena samannāgato paṭhamena vayasā[Pg.91]. Hoti kho pana so samayo yaṃ imaṃ kāyaṃ jarā phusati. Jiṇṇena kho pana jarāya abhibhūtena na sukaraṃ buddhānaṃ sāsanaṃ manasi kātuṃ, na sukarāni araññavanapatthāni pantāni senāsanāni paṭisevituṃ. Purā maṃ so dhammo āgacchati aniṭṭho akanto amanāpo; handāhaṃ paṭikacceva vīriyaṃ ārabhāmi appattassa pattiyā anadhigatassa adhigamāya asacchikatassa sacchikiriyāya, yenāhaṃ dhammena samannāgato jiṇṇakopi phāsuṃ viharissāmī’ti. Idaṃ, bhikkhave, paṭhamaṃ anāgatabhayaṃ sampassamānena alameva bhikkhunā appamattena ātāpinā pahitattena viharituṃ appattassa pattiyā anadhigatassa adhigamāya asacchikatassa sacchikiriyāya. 78. “Монахи, видя пять будущих опасностей, бхиккху вполне надлежит пребывать прилежным, ревностным и решительным ради достижения ещё не достигнутого, ради обретения ещё не обретённого, ради осуществления ещё не осуществлённого. Какие пять? Здесь, монахи, бхиккху так размышляет: «Сейчас я молод, юн, черноволос, наделён благом молодости, нахожусь в первом периоде жизни. Но наступит время, когда старость поразит это тело. Старому же человеку, одолеваемому старостью, нелегко направлять внимание на учение Будд, нелегко удаляться в уединённые жилища в лесах и лесных чащах. Прежде чем это нежелательное, неприятное, неугодное состояние постигнет меня, что ж, приложу-ка я усилия заранее ради достижения ещё не достигнутого, ради обретения ещё не обретённого, ради осуществления ещё не осуществлённого, дабы, будучи наделённым этим качеством, я мог жить в благополучии, даже будучи старым». Видя эту первую будущую опасность, монахи, бхиккху вполне надлежит пребывать прилежным, ревностным и решительным ради достижения ещё не достигнутого, ради обретения ещё не обретённого, ради осуществления ещё не осуществлённого. ‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, bhikkhu iti paṭisañcikkhati – ‘ahaṃ kho etarahi appābādho appātaṅko samavepākiniyā gahaṇiyā samannāgato nātisītāya nāccuṇhāya majjhimāya padhānakkhamāya. Hoti kho pana so samayo yaṃ imaṃ kāyaṃ byādhi phusati. Byādhitena kho pana byādhinā abhibhūtena na sukaraṃ buddhānaṃ sāsanaṃ manasi kātuṃ, na sukarāni araññavanapatthāni pantāni senāsanāni paṭisevituṃ. Purā maṃ so dhammo āgacchati aniṭṭho akanto amanāpo; handāhaṃ paṭikacceva vīriyaṃ ārabhāmi appattassa pattiyā anadhigatassa adhigamāya asacchikatassa sacchikiriyāya, yenāhaṃ dhammena samannāgato byādhitopi phāsuṃ viharissāmī’ti. Idaṃ, bhikkhave, dutiyaṃ anāgatabhayaṃ sampassamānena alameva bhikkhunā appamattena ātāpinā pahitattena viharituṃ appattassa pattiyā anadhigatassa adhigamāya asacchikatassa sacchikiriyāya. “И ещё, монахи, бхиккху так размышляет: «Сейчас я избавлен от болезней и недугов, наделён хорошим пищеварением, не слишком холодным и не слишком горячим, но умеренным, пригодным для усилий. Но наступит время, когда болезнь поразит это тело. Больному же человеку, одолеваемому болезнью, нелегко направлять внимание на учение Будд, нелегко удаляться в уединённые жилища в лесах и лесных чащах. Прежде чем это нежелательное, неприятное, неугодное состояние постигнет меня, что ж, приложу-ка я усилия заранее ради достижения ещё не достигнутого, ради обретения ещё не обретённого, ради осуществления ещё не осуществлённого, дабы, будучи наделённым этим качеством, я мог жить в благополучии, даже будучи больным». Видя эту вторую будущую опасность, монахи, бхиккху вполне надлежит пребывать прилежным, ревностным и решительным ради достижения ещё не достигнутого, ради обретения ещё не обретённого, ради осуществления ещё не осуществлённого. ‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, bhikkhu iti paṭisañcikkhati – ‘etarahi kho subhikkhaṃ susassaṃ sulabhapiṇḍaṃ, sukaraṃ uñchena paggahena yāpetuṃ. Hoti kho pana so samayo yaṃ dubbhikkhaṃ hoti dussassaṃ dullabhapiṇḍaṃ, na sukaraṃ uñchena paggahena yāpetuṃ. Dubbhikkhe kho pana manussā yena subhikkhaṃ tena saṅkamanti. Tattha saṅgaṇikavihāro hoti ākiṇṇavihāro. Saṅgaṇikavihāre kho pana sati ākiṇṇavihāre na sukaraṃ buddhānaṃ sāsanaṃ manasi [Pg.92] kātuṃ, na sukarāni araññavanapatthāni pantāni senāsanāni paṭisevituṃ. Purā maṃ so dhammo āgacchati aniṭṭho akanto amanāpo; handāhaṃ paṭikacceva vīriyaṃ ārabhāmi appattassa pattiyā anadhigatassa adhigamāya asacchikatassa sacchikiriyāya, yenāhaṃ dhammena samannāgato dubbhikkhepi phāsu viharissāmī’ti. Idaṃ, bhikkhave, tatiyaṃ anāgatabhayaṃ sampassamānena alameva bhikkhunā appamattena ātāpinā pahitattena viharituṃ appattassa pattiyā anadhigatassa adhigamāya asacchikatassa sacchikiriyāya. “И ещё, монахи, бхиккху так размышляет: «Сейчас пища в изобилии, урожай хорош, подаяние легкодоступно, легко поддерживать жизнь сбором подаяния. Но наступит время, когда случится голод, неурожай, подаяние станет труднодоступным, и будет нелегко поддерживать жизнь сбором подаяния. Во время голода люди переселяются туда, где есть изобилие пищи. Там жизнь становится шумной и многолюдной. Когда же жизнь шумна и многолюдна, нелегко направлять внимание на учение Будд, нелегко удаляться в уединённые жилища в лесах и лесных чащах. Прежде чем это нежелательное, неприятное, неугодное состояние постигнет меня, что ж, приложу-ка я усилия заранее ради достижения ещё не достигнутого, ради обретения ещё не обретённого, ради осуществления ещё не осуществлённого, дабы, будучи наделённым этим качеством, я мог жить в благополучии даже во время голода». Видя эту третью будущую опасность, монахи, бхиккху вполне надлежит пребывать прилежным, ревностным и решительным ради достижения ещё не достигнутого, ради обретения ещё не обретённого, ради осуществления ещё не осуществлённого. ‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, bhikkhu iti paṭisañcikkhati – ‘etarahi kho manussā samaggā sammodamānā avivadamānā khīrodakībhūtā aññamaññaṃ piyacakkhūhi sampassantā viharanti. Hoti kho pana so samayo yaṃ bhayaṃ hoti aṭavisaṅkopo, cakkasamārūḷhā jānapadā pariyāyanti. Bhaye kho pana sati manussā yena khemaṃ tena saṅkamanti. Tattha saṅgaṇikavihāro hoti ākiṇṇavihāro. Saṅgaṇikavihāre kho pana sati ākiṇṇavihāre na sukaraṃ buddhānaṃ sāsanaṃ manasi kātuṃ, na sukarāni araññavanapatthāni pantāni senāsanāni paṭisevituṃ. Purā maṃ so dhammo āgacchati aniṭṭho akanto amanāpo; handāhaṃ paṭikacceva vīriyaṃ ārabhāmi appattassa pattiyā anadhigatassa adhigamāya asacchikatassa sacchikiriyāya, yenāhaṃ dhammena samannāgato bhayepi phāsuṃ viharissāmī’ti. Idaṃ, bhikkhave, catutthaṃ anāgatabhayaṃ sampassamānena alameva bhikkhunā appamattena ātāpinā pahitattena viharituṃ appattassa pattiyā anadhigatassa adhigamāya asacchikatassa sacchikiriyāya. “И ещё, монахи, бхиккху так размышляет: «Сейчас люди живут в согласии, дружелюбно, без раздоров, сливаясь как молоко с водой, глядя друг на друга любящими глазами. Но наступит время опасности, набегов лесных разбойников, когда жители сельской местности будут спасаться бегством на повозках. При опасности люди переселяются туда, где безопасно. Там жизнь становится шумной и многолюдной. Когда же жизнь шумна и многолюдна, нелегко направлять внимание на учение Будд, нелегко удаляться в уединённые жилища в лесах и лесных чащах. Прежде чем это нежелательное, неприятное, неугодное состояние постигнет меня, что ж, приложу-ка я усилия заранее ради достижения ещё не достигнутого, ради обретения ещё не обретённого, ради осуществления ещё не осуществлённого, дабы, будучи наделённым этим качеством, я мог жить в благополучии даже во время опасности». Видя эту четвертую будущую опасность, монахи, бхиккху вполне надлежит пребывать прилежным, ревностным и решительным ради достижения ещё не достигнутого, ради обретения ещё не обретённого, ради осуществления ещё не осуществлённого. ‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, bhikkhu iti paṭisañcikkhati – ‘etarahi kho saṅgho samaggo sammodamāno avivadamāno ekuddeso phāsu viharati. Hoti kho pana so samayo yaṃ saṅgho bhijjati. Saṅghe kho pana bhinne na sukaraṃ buddhānaṃ sāsanaṃ manasi kātuṃ, na sukarāni araññavanapatthāni pantāni senāsanāni paṭisevituṃ. Purā maṃ so dhammo āgacchati aniṭṭho akanto amanāpo; handāhaṃ paṭikacceva vīriyaṃ ārabhāmi appattassa pattiyā anadhigatassa adhigamāya asacchikatassa sacchikiriyāya, yenāhaṃ dhammena samannāgato bhinnepi saṅghe phāsuṃ viharissāmī’ti. Idaṃ, bhikkhave, pañcamaṃ anāgatabhayaṃ sampassamānena alameva bhikkhunā appamattena [Pg.93] ātāpinā pahitattena viharituṃ appattassa pattiyā anadhigatassa adhigamāya asacchikatassa sacchikiriyāya. “И ещё, монахи, бхиккху так размышляет: «Сейчас Сангха едина, дружелюбна, без раздоров, проводит совместное чтение [Патимоккхи] и живёт в благополучии. Но наступит время, когда в Сангхе произойдёт раскол. Когда же в Сангхе раскол, нелегко направлять внимание на учение Будд, нелегко удаляться в уединённые жилища в лесах и лесных чащах. Прежде чем это нежелательное, неприятное, неугодное состояние постигнет меня, что ж, приложу-ка я усилия заранее ради достижения ещё не достигнутого, ради обретения ещё не обретённого, ради осуществления ещё не осуществлённого, дабы, будучи наделённым этим качеством, я мог жить в благополучии, даже когда в Сангхе раскол». Видя эту пятую будущую опасность, монахи, бхиккху вполне надлежит пребывать прилежным, ревностным и решительным ради достижения ещё не достигнутого, ради обретения ещё не обретённого, ради осуществления ещё не осуществлённого. ‘‘Imāni kho, bhikkhave, pañca anāgatabhayāni sampassamānena alameva bhikkhunā appamattena ātāpinā pahitattena viharituṃ appattassa pattiyā anadhigatassa adhigamāya asacchikatassa sacchikiriyāyā’’ti. Aṭṭhamaṃ. “Видя эти пять будущих опасностей, монахи, бхиккху вполне надлежит пребывать прилежным, ревностным и решительным ради достижения ещё не достигнутого, ради обретения ещё не обретённого, ради осуществления ещё не осуществлённого». Восьмая [сутта]. 9. Tatiyaanāgatabhayasuttaṃ 9. Третья сутта о будущих опасностях 79. ‘‘Pañcimāni, bhikkhave, anāgatabhayāni etarahi asamuppannāni āyatiṃ samuppajjissanti. Tāni vo paṭibujjhitabbāni; paṭibujjhitvā ca tesaṃ pahānāya vāyamitabbaṃ. 79. “Монахи, есть эти пять будущих опасностей, которые ещё не возникли сейчас, но возникнут в будущем. Вы должны распознать их, а распознав — прилагать усилия для их устранения. ‘‘Katamāni pañca? Bhavissanti, bhikkhave, bhikkhū anāgatamaddhānaṃ abhāvitakāyā abhāvitasīlā abhāvitacittā abhāvitapaññā. Te abhāvitakāyā samānā abhāvitasīlā abhāvitacittā abhāvitapaññā aññe upasampādessanti. Tepi na sakkhissanti vinetuṃ adhisīle adhicitte adhipaññāya. Tepi bhavissanti abhāvitakāyā abhāvitasīlā abhāvitacittā abhāvitapaññā. Te abhāvitakāyā samānā abhāvitasīlā abhāvitacittā abhāvitapaññā aññe upasampādessanti. Tepi na sakkhissanti vinetuṃ adhisīle adhicitte adhipaññāya. Tepi bhavissanti abhāvitakāyā abhāvitasīlā abhāvitacittā abhāvitapaññā. Iti kho, bhikkhave, dhammasandosā vinayasandoso; vinayasandosā dhammasandoso. Idaṃ, bhikkhave, paṭhamaṃ anāgatabhayaṃ etarahi asamuppannaṃ āyatiṃ samuppajjissati. Taṃ vo paṭibujjhitabbaṃ; paṭibujjhitvā ca tassa pahānāya vāyamitabbaṃ. “Какие пять? В будущем, монахи, появятся бхиккху, не развившие тело, не развившие нравственность, не развившие ум, не развившие мудрость. Будучи сами не развившими тело, нравственность, ум и мудрость, они будут давать полное посвящение другим. Они не смогут обучить их высшей нравственности, высшему уму и высшей мудрости. Те [ученики] тоже станут не развившими тело, нравственность, ум и мудрость. Будучи сами не развившими тело, нравственность, ум и мудрость, они будут давать полное посвящение другим. Они тоже не смогут обучить их высшей нравственности, высшему уму и высшей мудрости. Те [ученики] тоже станут не развившими тело, нравственность, ум и мудрость. Так, монахи, из-за упадка Дхаммы происходит упадок Винаи, а из-за упадка Винаи происходит упадок Дхаммы. Это, монахи, первая будущая опасность, которая ещё не возникла сейчас, но возникнет в будущем. Вы должны распознать её, а распознав — прилагать усилия для её устранения. ‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, bhavissanti bhikkhū anāgatamaddhānaṃ abhāvitakāyā abhāvitasīlā abhāvitacittā abhāvitapaññā. Te abhāvitakāyā samānā abhāvitasīlā abhāvitacittā abhāvitapaññā aññesaṃ nissayaṃ dassanti. Tepi na sakkhissanti vinetuṃ adhisīle adhicitte adhipaññāya. Tepi bhavissanti abhāvitakāyā abhāvitasīlā abhāvitacittā [Pg.94] abhāvitapaññā. Te abhāvitakāyā samānā abhāvitasīlā abhāvitacittā abhāvitapaññā aññesaṃ nissayaṃ dassanti. Tepi na sakkhissanti vinetuṃ adhisīle adhicitte adhipaññāya. Tepi bhavissanti abhāvitakāyā abhāvitasīlā abhāvitacittā abhāvitapaññā. Iti kho, bhikkhave, dhammasandosā vinayasandoso; vinayasandosā dhammasandoso. Idaṃ, bhikkhave, dutiyaṃ anāgatabhayaṃ etarahi asamuppannaṃ āyatiṃ samuppajjissati. Taṃ vo paṭibujjhitabbaṃ; paṭibujjhitvā ca tassa pahānāya vāyamitabbaṃ. «И ещё, монахи, в будущем появятся монахи, не развившие тело, не развившие нравственность, не развившие ум, не развившие мудрость. Будучи не развившими тело, нравственность, ум и мудрость, они будут давать наставничество другим. И они не смогут обучить их высшей нравственности, высшему уму и высшей мудрости. Те ученики тоже станут не развившими тело, нравственность, ум и мудрость. Будучи не развившими тело, нравственность, ум и мудрость, они, в свою очередь, будут давать наставничество другим. И они также не смогут обучить их высшей нравственности, высшему уму и высшей мудрости. Те ученики тоже станут не развившими тело, нравственность, ум и мудрость. Таким образом, монахи, из-за порчи Дхаммы происходит порча Винаи, а из-за порчи Винаи происходит порча Дхаммы. Это, монахи, вторая будущая опасность, которая ещё не возникла ныне, но возникнет в будущем. Вам надлежит распознать её, а распознав — прилагать усилия для её устранения». ‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, bhavissanti bhikkhū anāgatamaddhānaṃ abhāvitakāyā abhāvitasīlā abhāvitacittā abhāvitapaññā. Te abhāvitakāyā samānā abhāvitasīlā abhāvitacittā abhāvitapaññā abhidhammakathaṃ vedallakathaṃ kathentā kaṇhadhammaṃ okkamamānā na bujjhissanti. Iti kho, bhikkhave, dhammasandosā vinayasandoso; vinayasandosā dhammasandoso. Idaṃ, bhikkhave, tatiyaṃ anāgatabhayaṃ etarahi asamuppannaṃ āyatiṃ samuppajjissati. Taṃ vo paṭibujjhitabbaṃ; paṭibujjhitvā ca tassa pahānāya vāyamitabbaṃ. «И ещё, монахи, в будущем появятся монахи, не развившие тело, не развившие нравственность, не развившие ум, не развившие мудрость. Будучи не развившими тело, нравственность, ум и мудрость, они, ведя беседы об Абхидхамме и обсуждая вопросы и ответы (Ведалла), будут скатываться в тёмные состояния, но не будут осознавать этого. Таким образом, монахи, из-за порчи Дхаммы происходит порча Винаи, а из-за порчи Винаи происходит порча Дхаммы. Это, монахи, третья будущая опасность, которая ещё не возникла ныне, но возникнет в будущем. Вам надлежит распознать её, а распознав — прилагать усилия для её устранения». ‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, bhavissanti bhikkhū anāgatamaddhānaṃ abhāvitakāyā abhāvitasīlā abhāvitacittā abhāvitapaññā. Te abhāvitakāyā samānā abhāvitasīlā abhāvitacittā abhāvitapaññā ye te suttantā tathāgatabhāsitā gambhīrā gambhīratthā lokuttarā suññatāppaṭisaṃyuttā, tesu bhaññamānesu na sussūsissanti, na sotaṃ odahissanti, na aññā cittaṃ upaṭṭhapessanti, na ca te dhamme uggahetabbaṃ pariyāpuṇitabbaṃ maññissanti. Ye pana te suttantā kavitā kāveyyā cittakkharā cittabyañjanā bāhirakā sāvakabhāsitā, tesu bhaññamānesu sussūsissanti, sotaṃ odahissanti, aññā cittaṃ upaṭṭhapessanti, te ca dhamme uggahetabbaṃ pariyāpuṇitabbaṃ maññissanti. Iti kho, bhikkhave, dhammasandosā vinayasandoso; vinayasandosā dhammasandoso. Idaṃ, bhikkhave, catutthaṃ anāgatabhayaṃ etarahi asamuppannaṃ āyatiṃ samuppajjissati. Taṃ vo paṭibujjhitabbaṃ; paṭibujjhitvā ca tassa pahānāya vāyamitabbaṃ. «И ещё, монахи, в будущем появятся монахи, не развившие тело, не развившие нравственность, не развившие ум, не развившие мудрость. Будучи не развившими тело, нравственность, ум и мудрость, когда будут декламироваться суттанты, изречённые Татхагатой — глубокие, глубокие по смыслу, надмирные, связанные с пустотой (суньята), — они не захотят их слушать, не станут приклонять ухо, не устремят свой ум к их постижению и не сочтут эти учения достойными изучения и освоения. Но когда будут декламироваться суттанты, сочинённые поэтами, поэтические, с красивыми словами и слогами, созданные чужаками, изречённые учениками, они захотят их слушать, станут приклонять ухо, устремят свой ум к их постижению и сочтут эти учения достойными изучения и освоения. Таким образом, монахи, из-за порчи Дхаммы происходит порча Винаи, а из-за порчи Винаи происходит порча Дхаммы. Это, монахи, четвёртая будущая опасность, которая ещё не возникла ныне, но возникнет в будущем. Вам надлежит распознать её, а распознав — прилагать усилия для её устранения». ‘‘Puna [Pg.95] caparaṃ, bhikkhave, bhavissanti bhikkhū anāgatamaddhānaṃ abhāvitakāyā abhāvitasīlā abhāvitacittā abhāvitapaññā. Te abhāvitakāyā samānā abhāvitasīlā abhāvitacittā abhāvitapaññā therā bhikkhū bāhulikā bhavissanti sāthalikā okkamane pubbaṅgamā paviveke nikkhittadhurā, na vīriyaṃ ārabhissanti appattassa pattiyā anadhigatassa adhigamāya asacchikatassa sacchikiriyāya. Tesaṃ pacchimā janatā diṭṭhānugatiṃ āpajjissati. Sāpi bhavissati bāhulikā sāthalikā okkamane pubbaṅgamā paviveke nikkhittadhurā, na vīriyaṃ ārabhissati appattassa pattiyā anadhigatassa adhigamāya asacchikatassa sacchikiriyāya. Iti kho, bhikkhave, dhammasandosā vinayasandoso; vinayasandosā dhammasandoso. Idaṃ, bhikkhave, pañcamaṃ anāgatabhayaṃ etarahi asamuppannaṃ āyatiṃ samuppajjissati. Taṃ vo paṭibujjhitabbaṃ; paṭibujjhitvā ca tassa pahānāya vāyamitabbaṃ. ‘‘Imāni kho, bhikkhave, pañca anāgatabhayāni etarahi asamuppannāni āyatiṃ samuppajjissanti. Tāni vo paṭibujjhitabbāni; paṭibujjhitvā ca tesaṃ pahānāya vāyamitabba’’nti. Navamaṃ. «И ещё, монахи, в будущем появятся монахи, не развившие тело, не развившие нравственность, не развившие ум, не развившие мудрость. Будучи не развившими тело, нравственность, ум и мудрость, старейшие монахи (тхеры) станут склонными к излишествам и нерадивыми, лидерами в отступничестве, сложившими с себя бремя уединения. Они не будут прилагать усилий для достижения ещё не достигнутого, для обретения ещё не обретённого, для реализации ещё не реализованного. Следующее поколение последует их примеру. Оно тоже станет склонным к излишествам и нерадивым, лидерами в отступничестве, сложившими с себя бремя уединения; оно тоже не будет прилагать усилий для достижения ещё не достигнутого, для обретения ещё не обретённого, для реализации ещё не реализованного. Таким образом, монахи, из-за порчи Дхаммы происходит порча Винаи, а из-за порчи Винаи происходит порча Дхаммы. Это, монахи, пятая будущая опасность, которая ещё не возникла ныне, но возникнет в будущем. Вам надлежит распознать её, а распознав — прилагать усилия для её устранения. Вот, монахи, пять будущих опасностей, которые ещё не возникли ныне, но возникнут в будущем. Вам надлежит распознать их, а распознав — прилагать усилия для их устранения». Девятая [сутта]. 10. Catutthaanāgatabhayasuttaṃ 10. Четвёртая сутта о будущих опасностях 80. ‘‘Pañcimāni, bhikkhave, anāgatabhayāni etarahi asamuppannāni āyatiṃ samuppajjissanti. Tāni vo paṭibujjhitabbāni; paṭibujjhitvā ca tesaṃ pahānāya vāyamitabbaṃ. 80. «Монахи, есть эти пять будущих опасностей, которые ещё не возникли ныне, но возникнут в будущем. Вам надлежит распознать их, а распознав — прилагать усилия для их устранения». ‘‘Katamāni pañca? Bhavissanti, bhikkhave, bhikkhū anāgatamaddhānaṃ cīvare kalyāṇakāmā. Te cīvare kalyāṇakāmā samānā riñcissanti paṃsukūlikattaṃ, riñcissanti araññavanapatthāni pantāni senāsanāni; gāmanigamarājadhānīsu osaritvā vāsaṃ kappessanti, cīvarahetu ca anekavihitaṃ anesanaṃ appatirūpaṃ āpajjissanti. Idaṃ, bhikkhave, paṭhamaṃ anāgatabhayaṃ etarahi asamuppannaṃ āyatiṃ samuppajjissati. Taṃ vo paṭibujjhitabbaṃ; paṭibujjhitvā ca tassa pahānāya vāyamitabbaṃ. «Какие пять? В будущем, монахи, появятся монахи, жаждущие изысканных одеяний. Жаждя изысканных одеяний, они забросят практику ношения одеяний из тряпья (пансукула), забросят уединённые жилища в лесах и лесных чащах; они устремятся в деревни, посёлки и столицы и обоснуются там. Ради одеяний они будут прибегать ко многим видам ложного и неподобающего поиска средств к существованию. Это, монахи, первая будущая опасность, которая ещё не возникла ныне, но возникнет в будущем. Вам надлежит распознать её, а распознав — прилагать усилия для её устранения». ‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, bhavissanti bhikkhū anāgatamaddhānaṃ piṇḍapāte kalyāṇakāmā. Te piṇḍapāte kalyāṇakāmā samānā riñcissanti piṇḍapātikattaṃ[Pg.96], riñcissanti araññavanapatthāni pantāni senāsanāni; gāmanigamarājadhānīsu osaritvā vāsaṃ kappessanti jivhaggena rasaggāni pariyesamānā, piṇḍapātahetu ca anekavihitaṃ anesanaṃ appatirūpaṃ āpajjissanti. Idaṃ, bhikkhave, dutiyaṃ anāgatabhayaṃ etarahi asamuppannaṃ āyatiṃ samuppajjissati. Taṃ vo paṭibujjhitabbaṃ; paṭibujjhitvā ca tassa pahānāya vāyamitabbaṃ. «И ещё, монахи, в будущем появятся монахи, жаждущие изысканной подаваемой пищи. Жаждя изысканной подаваемой пищи, они забросят практику сбора подаяния (пиндапата), забросят уединённые жилища в лесах и лесных чащах; они устремятся в деревни, посёлки и столицы и обоснуются там, выискивая кончиком языка изысканные лакомства. Ради пищи они будут прибегать ко многим видам ложного и неподобающего поиска средств к существованию. Это, монахи, вторая будущая опасность, которая ещё не возникла ныне, но возникнет в будущем. Вам надлежит распознать её, а распознав — прилагать усилия для её устранения». ‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, bhavissanti bhikkhū anāgatamaddhānaṃ senāsane kalyāṇakāmā. Te senāsane kalyāṇakāmā samānā riñcissanti rukkhamūlikattaṃ, riñcissanti araññavanapatthāni pantāni senāsanāni; gāmanigamarājadhānīsu osaritvā vāsaṃ kappessanti, senāsanahetu ca anekavihitaṃ anesanaṃ appatirūpaṃ āpajjissanti. Idaṃ, bhikkhave, tatiyaṃ anāgatabhayaṃ etarahi asamuppannaṃ āyatiṃ samuppajjissati. Taṃ vo paṭibujjhitabbaṃ; paṭibujjhitvā ca tassa pahānāya vāyamitabbaṃ. «И ещё, монахи, в будущем появятся монахи, жаждущие изысканных жилищ. Жаждя изысканных жилищ, они забросят практику обитания у подножия деревьев (руккхамулика), забросят уединённые жилища в лесах и лесных чащах; они устремятся в деревни, посёлки и столицы и обоснуются там. Ради жилищ они будут прибегать ко многим видам ложного и неподобающего поиска средств к существованию. Это, монахи, третья будущая опасность, которая ещё не возникла ныне, но возникнет в будущем. Вам надлежит распознать её, а распознав — прилагать усилия для её устранения». ‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, bhavissanti bhikkhū anāgatamaddhānaṃ bhikkhunīsikkhamānāsamaṇuddesehi saṃsaṭṭhā viharissanti. Bhikkhunīsikkhamānāsamaṇuddesehi saṃsagge kho pana, bhikkhave, sati etaṃ pāṭikaṅkhaṃ – ‘anabhiratā vā brahmacariyaṃ carissanti, aññataraṃ vā saṃkiliṭṭhaṃ āpattiṃ āpajjissanti, sikkhaṃ vā paccakkhāya hīnāyāvattissanti’. Idaṃ, bhikkhave, catutthaṃ anāgatabhayaṃ etarahi asamuppannaṃ āyatiṃ samuppajjissati. Taṃ vo paṭibujjhitabbaṃ; paṭibujjhitvā ca tassa pahānāya vāyamitabbaṃ. «И ещё, монахи, в будущем появятся монахи, которые будут близко общаться с бхиккхуни, ученицами (сиккхаманами) и послушниками (самануддесами). Когда существует такое близкое общение с бхиккхуни, ученицами и послушниками, монахи, следует ожидать следующего: либо они будут вести святую жизнь без усердия и радости, либо совершат то или иное оскверняющее нарушение (апатти), либо откажутся от обучения и вернутся к мирской жизни. Это, монахи, четвёртая будущая опасность, которая ещё не возникла ныне, но возникнет в будущем. Вам надлежит распознать её, а распознав — прилагать усилия для её устранения». ‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, bhavissanti bhikkhū anāgatamaddhānaṃ ārāmikasamaṇuddesehi saṃsaṭṭhā viharissanti. Ārāmikasamaṇuddesehi saṃsagge kho pana, bhikkhave, sati etaṃ pāṭikaṅkhaṃ – ‘anekavihitaṃ sannidhikāraparibhogaṃ anuyuttā viharissanti, oḷārikampi nimittaṃ karissanti, pathaviyāpi haritaggepi’. Idaṃ, bhikkhave, pañcamaṃ anāgatabhayaṃ etarahi asamuppannaṃ āyatiṃ samuppajjissati. Taṃ vo paṭibujjhitabbaṃ; paṭibujjhitvā ca tassa pahānāya vāyamitabbaṃ. «И ещё, монахи, в будущем появятся монахи, которые будут близко общаться с монастырскими служителями (арамиками) и послушниками. Когда существует такое близкое общение с монастырскими служителями и послушниками, монахи, следует ожидать следующего: они будут предаваться накоплению и потреблению различных видов имущества, а также будут подавать грубые намёки относительно земли и зелёных насаждений [побуждая копать землю или срезать растения]. Это, монахи, пятая будущая опасность, которая ещё не возникла ныне, но возникнет в будущем. Вам надлежит распознать её, а распознав — прилагать усилия для её устранения». ‘‘Imāni [Pg.97] kho, bhikkhave, pañca anāgatabhayāni etarahi asamuppannāni āyatiṃ samuppajjissanti. Tāni vo paṭibujjhitabbāni; paṭibujjhitvā ca tesaṃ pahānāya vāyamitabba’’nti. Dasamaṃ. «Вот, монахи, пять будущих опасностей, которые ещё не возникли ныне, но возникнут в будущем. Вам надлежит распознать их, а распознав — прилагать усилия для их устранения». Десятая [сутта]. Yodhājīvavaggo tatiyo. Третья глава: Воин. Tassuddānaṃ – Оглавление этой главы: Dve cetovimuttiphalā, dve ca dhammavihārino; Yodhājīvā ca dve vuttā, cattāro ca anāgatāti. «Две о плодах освобождения ума, две о живущих по Дхамме, две изречены о воинах, и четыре о будущих опасностях». (9) 4. Theravaggo (9) 4. Глава о старейшинах 1. Rajanīyasuttaṃ 1. Сутта о том, что вызывает вожделение 81. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato thero bhikkhu sabrahmacārīnaṃ appiyo ca hoti amanāpo ca agaru ca abhāvanīyo ca. Katamehi pañcahi? Rajanīye rajjati, dussanīye dussati, mohanīye muyhati, kuppanīye kuppati, madanīye majjati – imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato thero bhikkhu sabrahmacārīnaṃ appiyo ca hoti amanāpo ca agaru ca abhāvanīyo ca. 81. «Монахи, наделённый пятью качествами, старейший монах (тхера) неприятен и немил своим собратьям по святой жизни, не пользуется у них уважением и не заслуживает почтения. Какими пятью? Он испытывает вожделение к тому, что вызывает вожделение; испытывает злобу к тому, что вызывает злобу; заблуждается в том, что вводит в заблуждение; гневается на то, что вызывает гнев; пьянеет от того, что опьяняет. Монахи, наделённый этими пятью качествами, старейший монах неприятен и немил своим собратьям по святой жизни, не пользуется у них уважением и не заслуживает почтения». ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato thero bhikkhu sabrahmacārīnaṃ piyo ca hoti manāpo ca garu ca bhāvanīyo ca. Katamehi pañcahi? Rajanīye na rajjati, dussanīye na dussati, mohanīye na muyhati, kuppanīye na kuppati, madanīye na majjati – imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato thero bhikkhu sabrahmacārīnaṃ piyo ca hoti manāpo ca garu ca bhāvanīyo cā’’ti. Paṭhamaṃ. «Монахи, наделённый пятью качествами, старейший монах приятен и мил своим собратьям по святой жизни, они уважают и почитают его. Какими пятью? Он не испытывает вожделения к тому, что вызывает вожделение; не испытывает злобы к тому, что вызывает злобу; не заблуждается в том, что вводит в заблуждение; не гневается на то, что вызывает гнев; не пьянеет от того, что опьяняет. Монахи, наделённый этими пятью качествами, старейший монах приятен и мил своим собратьям по святой жизни, они уважают и почитают его». Первая [сутта]. 2. Vītarāgasuttaṃ 2. Сутта о свободном от вожделения 82. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato thero bhikkhu sabrahmacārīnaṃ appiyo ca hoti amanāpo ca agaru ca abhāvanīyo ca. Katamehi [Pg.98] pañcahi? Avītarāgo hoti, avītadoso hoti, avītamoho hoti, makkhī ca, paḷāsī ca – imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato thero bhikkhu sabrahmacārīnaṃ appiyo ca hoti amanāpo ca agaru ca abhāvanīyo ca. 82. «Монахи, наделённый пятью качествами, старейший монах неприятен и немил своим собратьям по святой жизни, не пользуется у них уважением и не заслуживает почтения. Какими пятью? Он не свободен от вожделения (раги); не свободен от злобы (досы); не свободен от заблуждения (мохи); он умаляет чужие достоинства (маккхи) и соперничает в высокомерии (паласи). Монахи, наделённый этими пятью качествами, старейший монах неприятен и немил своим собратьям по святой жизни, не пользуется у них уважением и не заслуживает почтения». ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato thero bhikkhu sabrahmacārīnaṃ piyo ca hoti manāpo ca garu ca bhāvanīyo ca. Katamehi pañcahi? Vītarāgo hoti, vītadoso hoti, vītamoho hoti, amakkhī ca, apaḷāsī ca – imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato thero bhikkhu sabrahmacārīnaṃ piyo ca hoti manāpo ca garu ca bhāvanīyo cā’’ti. Dutiyaṃ. «Монахи, наделённый пятью качествами, старейший монах приятен и мил своим собратьям по святой жизни, они уважают и почитают его. Какими пятью? Он свободен от вожделения; свободен от злобы; свободен от заблуждения; он не умаляет чужие достоинства и не соперничает в высокомерии. Монахи, наделённый этими пятью качествами, старейший монах приятен и мил своим собратьям по святой жизни, они уважают и почитают его». Вторая [сутта]. 3. Kuhakasuttaṃ 3. Сутта об интригане 83. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato thero bhikkhu sabrahmacārīnaṃ appiyo ca hoti amanāpo ca agaru ca abhāvanīyo ca. Katamehi pañcahi? Kuhako ca hoti, lapako ca, nemittiko ca, nippesiko ca, lābhena ca lābhaṃ nijigīsitā – imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato thero bhikkhu sabrahmacārīnaṃ appiyo ca hoti amanāpo ca agaru ca abhāvanīyo ca. 83. «Монахи, наделённый пятью качествами, старейший монах неприятен и немил своим собратьям по святой жизни, не пользуется у них уважением и не заслуживает почтения. Какими пятью? Он интриган (кухака), льстец (лапака), тот, кто делает намёки ради выгоды (немиттика), тот, кто принуждает других к даяниям (ниппесика), и тот, кто стремится получить выгоду с помощью выгоды. Монахи, наделённый этими пятью качествами, старейший монах неприятен и немил своим собратьям по святой жизни, не пользуется у них уважением и не заслуживает почтения». ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato thero bhikkhu sabrahmacārīnaṃ piyo ca hoti manāpo ca garu ca bhāvanīyo ca. Katamehi pañcahi? Na ca kuhako hoti, na ca lapako, na ca nemittiko, na ca nippesiko, na ca lābhena lābhaṃ nijigīsitā – imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato thero bhikkhu sabrahmacārīnaṃ piyo ca hoti manāpo ca garu ca bhāvanīyo cā’’ti. Tatiyaṃ. «Монахи, обладающий пятью качествами старейший бхиккху мил и приятен своим собратьям по святой жизни, уважаем и почитаем ими. Какими пятью? Он не лицемерит, не льстит, не делает намёков, не занимается вымогательством и не ищет выгоды с помощью выгоды. Обладающий этими пятью качествами, монахи, старейший бхиккху мил и приятен своим собратьям по святой жизни, уважаем и почитаем ими». Третья. 4. Assaddhasuttaṃ 4. Ассаддха-сутта 84. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato thero bhikkhu sabrahmacārīnaṃ appiyo ca hoti, amanāpo ca agaru ca abhāvanīyo ca. Katamehi pañcahi? Assaddho hoti, ahiriko hoti, anottappī hoti[Pg.99], kusīto hoti, duppañño hoti – imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato thero bhikkhu sabrahmacārīnaṃ appiyo ca hoti amanāpo ca agaru ca abhāvanīyo ca. 84. «Монахи, обладающий пятью качествами старейший бхиккху немил и неприятен своим собратьям по святой жизни, не уважаем и не почитаем ими. Какими пятью? Он лишён веры, лишён нравственного стыда, лишён нравственного страха перед совершением зла, ленив и немудр. Обладающий этими пятью качествами, монахи, старейший бхиккху немил и неприятен своим собратьям по святой жизни, не уважаем и не почитаем ими». ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato thero bhikkhu sabrahmacārīnaṃ piyo ca hoti manāpo ca garu ca bhāvanīyo ca. Katamehi pañcahi? Saddho hoti, hirīmā hoti, ottappī hoti, āraddhavīriyo hoti, paññavā hoti – imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato thero bhikkhu sabrahmacārīnaṃ piyo ca hoti manāpo ca garu ca bhāvanīyo cā’’ti. Catutthaṃ. «Монахи, обладающий пятью качествами старейший бхиккху мил и приятен своим собратьям по святой жизни, уважаем и почитаем ими. Какими пятью? Он наделён верой, обладает нравственным стыдом, обладает нравственным страхом перед совершением зла, энергичен и мудр. Обладающий этими пятью качествами, монахи, старейший бхиккху мил и приятен своим собратьям по святой жизни, уважаем и почитаем ими». Четвёртая. 5. Akkhamasuttaṃ 5. Аккхама-сутта 85. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato thero bhikkhu sabrahmacārīnaṃ appiyo ca hoti amanāpo ca agaru ca abhāvanīyo ca. Katamehi pañcahi? Akkhamo hoti rūpānaṃ, akkhamo saddānaṃ, akkhamo gandhānaṃ, akkhamo rasānaṃ, akkhamo phoṭṭhabbānaṃ – imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato thero bhikkhu sabrahmacārīnaṃ appiyo ca hoti amanāpo ca agaru ca abhāvanīyo ca. 85. «Монахи, обладающий пятью качествами старейший бхиккху немил и неприятен своим собратьям по святой жизни, не уважаем и не почитаем ими. Какими пятью? Он не может терпеливо переносить формы, звуки, запахи, вкусы и тактильные ощущения. Обладающий этими пятью качествами, монахи, старейший бхиккху немил и неприятен своим собратьям по святой жизни, не уважаем и не почитаем ими». ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato thero bhikkhu sabrahmacārīnaṃ piyo ca hoti manāpo ca garu ca bhāvanīyo ca. Katamehi pañcahi? Khamo hoti rūpānaṃ, khamo saddānaṃ, khamo gandhānaṃ, khamo rasānaṃ, khamo phoṭṭhabbānaṃ – imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato thero bhikkhu sabrahmacārīnaṃ piyo ca hoti manāpo ca garu ca bhāvanīyo cā’’ti. Pañcamaṃ. «Монахи, обладающий пятью качествами старейший бхиккху мил и приятен своим собратьям по святой жизни, уважаем и почитаем ими. Какими пятью? Он может терпеливо переносить формы, звуки, запахи, вкусы и тактильные ощущения. Обладающий этими пятью качествами, монахи, старейший бхиккху мил и приятен своим собратьям по святой жизни, уважаем и почитаем ими». Пятая. 6. Paṭisambhidāpattasuttaṃ 6. Патисамбхидапатта-сутта 86. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato thero bhikkhu sabrahmacārīnaṃ piyo ca hoti manāpo ca garu ca bhāvanīyo ca. Katamehi pañcahi? Atthapaṭisambhidāpatto hoti, dhammapaṭisambhidāpatto hoti, niruttipaṭisambhidāpatto hoti, paṭibhānapaṭisambhidāpatto hoti, yāni tāni sabrahmacārīnaṃ uccāvacāni kiṃkaraṇīyāni tattha dakkho hoti analaso tatrupāyāya vīmaṃsāya samannāgato alaṃ kātuṃ [Pg.100] alaṃ saṃvidhātuṃ – imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato thero bhikkhu sabrahmacārīnaṃ piyo ca hoti manāpo ca garu ca bhāvanīyo cā’’ti. Chaṭṭhaṃ. 86. «Монахи, обладающий пятью качествами старейший бхиккху мил и приятен своим собратьям по святой жизни, уважаем и почитаем ими. Какими пятью? Он обрёл аналитическое знание смысла, аналитическое знание Дхаммы, аналитическое знание языка, аналитическое знание проницательности, а также он искусен и неутомим в различных делах, больших и малых, которые необходимо выполнять для его собратьев по святой жизни, обладая здравым суждением о них, чтобы должным образом исполнять и организовывать их. Обладающий этими пятью качествами, монахи, старейший бхиккху мил и приятен своим собратьям по святой жизни, уважаем и почитаем ими». Шестая. 7. Sīlavantasuttaṃ 7. Силаванта-сутта 87. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato thero bhikkhu sabrahmacārīnaṃ piyo ca hoti manāpo ca garu ca bhāvanīyo ca. Katamehi pañcahi? Sīlavā hoti, pātimokkhasaṃvarasaṃvuto viharati. Ācāragocarasampanno aṇumattesu vajjesu bhayadassāvī, samādāya sikkhati sikkhāpadesu; bahussuto hoti sutadharo sutasannicayo, ye te dhammā ādikalyāṇā majjhekalyāṇā pariyosānakalyāṇā sātthaṃ sabyañjanaṃ kevalaparipuṇṇaṃ parisuddhaṃ brahmacariyaṃ abhivadanti, tathārūpāssa dhammā bahussutā honti dhātā vacasā paricitā manasānupekkhitā diṭṭhiyā suppaṭividdhā; kalyāṇavāco hoti kalyāṇavākkaraṇo poriyā vācāya samannāgato vissaṭṭhāya anelagaḷāya atthassa viññāpaniyā; catunnaṃ jhānānaṃ ābhicetasikānaṃ diṭṭhadhammasukhavihārānaṃ nikāmalābhī hoti akicchalābhī akasiralābhī; āsavānaṃ khayā anāsavaṃ cetovimuttiṃ paññāvimuttiṃ diṭṭheva dhamme sayaṃ abhiññā sacchikatvā upasampajja viharati. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato thero bhikkhu sabrahmacārīnaṃ piyo ca hoti manāpo ca garu ca bhāvanīyo cā’’ti. Sattamaṃ. 87. «Монахи, обладающий пятью качествами старейший бхиккху мил и приятен своим собратьям по святой жизни, уважаем и почитаем ими. Какими пятью? (1) Он добродетелен, пребывает, обуздав себя предписаниями Патимоккхи, наделён безупречным поведением и должным местом пребывания, видя опасность даже в малейших проступках. Приняв правила обучения, он тренируется в них. (2) Он много слышал, помнит услышанное и накапливает услышанное. Те учения, что прекрасны в начале, прекрасны в середине и прекрасны в конце, с верным смыслом и выражением, провозглашающие совершенно полную и чистую святую жизнь — такие учения он многократно слушал, удерживал в уме, повторял устно, исследовал мысленно и глубоко постиг своим видением. (3) Он красноречив, обладает прекрасным произношением, наделён вежливой, чистой, ясной речью, свободной от изъянов и ясно передающей смысл. (4) Он обретает по своему желанию, без труда и трудностей, четыре джханы, составляющие высший ум и являющиеся приятным пребыванием в этой самой жизни. (5) С уничтожением пятен ума он в этой самой жизни сам благодаря прямому знанию постиг, воочию узрел, обрёл и пребывает в свободном от пятен ума освобождении ума, освобождении мудростью. Обладающий этими пятью качествами, монахи, старейший бхиккху мил и приятен своим собратьям по святой жизни, уважаем и почитаем ими». Седьмая. 8. Therasuttaṃ 8. Тхера-сутта 88. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato thero bhikkhu bahujanaahitāya paṭipanno hoti bahujanaasukhāya bahuno janassa anatthāya ahitāya dukkhāya devamanussānaṃ. 88. «Монахи, обладающий пятью качествами старейший бхиккху действует во вред многим людям, к несчастью многих людей, ради пагубы, вреда и страдания многих людей, божеств и людей. ‘‘Katamehi pañcahi? Thero hoti rattaññū cirapabbajito; ñāto hoti yasassī sagahaṭṭhapabbajitānaṃ bahujanaparivāro; lābhī hoti cīvarapiṇḍapātasenāsanagilānappaccayabhesajjaparikkhārānaṃ; bahussuto hoti sutadharo sutasannicayo, ye te dhammā ādikalyāṇā majjhekalyāṇā [Pg.101] pariyosānakalyāṇā sātthaṃ sabyañjanaṃ kevalaparipuṇṇaṃ parisuddhaṃ brahmacariyaṃ abhivadanti, tathārūpāssa dhammā bahussutā honti dhātā vacasā paricitā manasānupekkhitā diṭṭhiyā appaṭividdhā; micchādiṭṭhiko hoti viparītadassano, so bahujanaṃ saddhammā vuṭṭhāpetvā asaddhamme patiṭṭhāpeti. Thero bhikkhu rattaññū cirapabbajito itipissa diṭṭhānugatiṃ āpajjanti, ñāto thero bhikkhu yasassī sagahaṭṭhapabbajitānaṃ bahujanaparivāro itipissa diṭṭhānugatiṃ āpajjanti, lābhī thero bhikkhu cīvarapiṇḍapātasenāsanagilānappaccayabhesajjaparikkhārānaṃ itipissa diṭṭhānugatiṃ āpajjanti, bahussuto thero bhikkhu sutadharo sutasannicayo itipissa diṭṭhānugatiṃ āpajjanti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato thero bhikkhu bahujanaahitāya paṭipanno hoti bahujanaasukhāya bahuno janassa anatthāya ahitāya dukkhāya devamanussānaṃ. «Какими пятью? (1) Он является старейшиной, давно посвящённым, долгое время пребывающим в монашестве. (2) Он широко известен, знаменит и имеет многочисленное окружение из мирян и монахов. (3) Он с лёгкостью получает подношения в виде монашеских одеяний, подаяния на пропитание, жилища, а также лекарств и приспособлений для больных. (4) Он много слышал, помнит услышанное и накапливает услышанное. Те учения, что прекрасны в начале, прекрасны в середине и прекрасны в конце, с верным смыслом и выражением, провозглашающие совершенно полную и чистую святую жизнь — такие учения он многократно слушал, удерживал в уме, повторял устно, исследовал мысленно, но не постиг глубоко своим видением. (5) Он придерживается ложных воззрений и имеет искажённое видение; он уводит многих людей от истинной Дхаммы и утверждает их в ложной дхамме. Думая: „Этот старейший бхиккху давно посвящён и долгое время пребывает в монашестве“, другие следуют его примеру. Думая: „Этот старейший бхиккху широко известен, знаменит и имеет многочисленное окружение из мирян и монахов“, другие следуют его примеру. Думая: „Этот старейший бхиккху с лёгкостью получает подношения в виде монашеских одеяний, подаяния на пропитание, жилища, а также лекарств и приспособлений для больных“, другие следуют его примеру. Думая: „Этот старейший бхиккху много слышал, помнит услышанное и накапливает услышанное“, другие следуют его примеру. Обладающий этими пятью качествами, монахи, старейший бхиккху действует во вред многим людям, к несчастью многих людей, ради пагубы, вреда и страдания многих людей, божеств и людей». ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato thero bhikkhu bahujanahitāya paṭipanno hoti bahujanasukhāya bahuno janassa atthāya hitāya sukhāya devamanussānaṃ. «Монахи, обладающий пятью качествами старейший бхиккху действует на благо многих людей, к счастью многих людей, ради пользы, блага и счастья многих людей, божеств и людей. ‘‘Katamehi pañcahi? Thero hoti rattaññū cirapabbajito; ñāto hoti yasassī sagahaṭṭhapabbajitānaṃ bahujanaparivāro; lābhī hoti cīvarapiṇḍapātasenāsanagilānappaccayabhesajjaparikkhārānaṃ; bahussuto hoti sutadharo sutasannicayo, ye te dhammā ādikalyāṇā majjhekalyāṇā pariyosānakalyāṇā sātthaṃ sabyañjanaṃ kevalaparipuṇṇaṃ parisuddhaṃ brahmacariyaṃ abhivadanti, tathārūpāssa dhammā bahussutā honti dhātā vacasā paricitā manasānupekkhitā diṭṭhiyā suppaṭividdhā; sammādiṭṭhiko hoti aviparītadassano, so bahujanaṃ asaddhammā vuṭṭhāpetvā saddhamme patiṭṭhāpeti. Thero bhikkhu rattaññū cirapabbajito itipissa diṭṭhānugatiṃ āpajjanti, ñāto thero bhikkhu yasassī sagahaṭṭhapabbajitānaṃ bahujanaparivāro itipissa diṭṭhānugatiṃ āpajjanti, lābhī thero bhikkhu cīvarapiṇḍapātasenāsanagilānappaccayabhesajjaparikkhārānaṃ itipissa diṭṭhānugatiṃ āpajjanti, bahussuto thero bhikkhu sutadharo sutasannicayo itipissa diṭṭhānugatiṃ āpajjanti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato thero bhikkhu bahujanahitāya paṭipanno hoti bahujanasukhāya [Pg.102] bahuno janassa atthāya hitāya sukhāya devamanussāna’’nti. Aṭṭhamaṃ. «Какими пятью? (1) Он является старейшиной, давно посвящённым, долгое время пребывающим в монашестве. (2) Он широко известен, знаменит и имеет многочисленное окружение из мирян и монахов. (3) Он с лёгкостью получает подношения в виде монашеских одеяний, подаяния на пропитание, жилища, а также лекарств и приспособлений для больных. (4) Он много слышал, помнит услышанное и накапливает услышанное. Те учения, что прекрасны в начале, прекрасны в середине и прекрасны в конце, с верным смыслом и выражением, провозглашающие совершенно полную и чистую святую жизнь — такие учения он многократно слушал, удерживал в уме, повторял устно, исследовал мысленно и глубоко постиг своим видением. (5) Он придерживается правильных воззрений и имеет неискажённое видение; он уводит многих людей от ложной дхаммы и утверждает их в истинной Дхамме. Думая: „Этот старейший бхиккху давно посвящён и долгое время пребывает в монашестве“, другие следуют его примеру. Думая: „Этот старейший бхиккху широко известен, знаменит и имеет многочисленное окружение из мирян и монахов“, другие следуют его примеру. Думая: „Этот старейший бхиккху с лёгкостью получает подношения в виде монашеских одеяний, подаяния на пропитание, жилища, а также лекарств и приспособлений для больных“, другие следуют его примеру. Думая: „Этот старейший бхиккху много слышал, помнит услышанное и накапливает услышанное“, другие следуют его примеру. Обладающий этими пятью качествами, монахи, старейший бхиккху действует на благо многих людей, к счастью многих людей, ради пользы, блага и счастья многих людей, божеств и людей». Восьмая. 9. Paṭhamasekhasuttaṃ 9. Патхамасекха-сутта 89. ‘‘Pañcime, bhikkhave, dhammā sekhassa bhikkhuno parihānāya saṃvattanti. Katame pañca? Kammārāmatā, bhassārāmatā, niddārāmatā, saṅgaṇikārāmatā, yathāvimuttaṃ cittaṃ na paccavekkhati – ime kho, bhikkhave, pañca dhammā sekhassa bhikkhuno parihānāya saṃvattanti. 89. «Монахи, эти пять качеств ведут к упадку бхиккху, который является учеником. Какие пять? Пристрастие к делам, пристрастие к разговорам, пристрастие ко сну, пристрастие к общению и то, что он не размышляет о том, насколько его ум освобождён. Эти пять качеств, монахи, ведут к упадку бхиккху, который является учеником». ‘‘Pañcime, bhikkhave, dhammā sekhassa bhikkhuno aparihānāya saṃvattanti. Katame pañca? Na kammārāmatā, na bhassārāmatā, na niddārāmatā, na saṅgaṇikārāmatā, yathāvimuttaṃ cittaṃ paccavekkhati – ime kho, bhikkhave, pañca dhammā sekhassa bhikkhuno aparihānāya saṃvattantī’’ti. Navamaṃ. «Монахи, эти пять качеств ведут к преуспеванию бхиккху, который является учеником. Какие пять? Отсутствие пристрастия к делам, отсутствие пристрастия к разговорам, отсутствие пристрастия ко сну, отсутствие пристрастия к общению и то, что он размышляет о том, насколько его ум освобождён. Эти пять качеств, монахи, ведут к преуспеванию бхиккху, который является учеником». Девятая. 10. Dutiyasekhasuttaṃ 10. Дутиясекха-сутта 90. ‘‘Pañcime, bhikkhave, dhammā sekhassa bhikkhuno parihānāya saṃvattanti. Katame pañca? Idha, bhikkhave, sekho bhikkhu bahukicco hoti bahukaraṇīyo viyatto kiṃkaraṇīyesu; riñcati paṭisallānaṃ, nānuyuñjati ajjhattaṃ cetosamathaṃ. Ayaṃ, bhikkhave, paṭhamo dhammo sekhassa bhikkhuno parihānāya saṃvattati. 90. «Монахи, эти пять вещей ведут к упадку бхиккху, который является учеником. Какие пять? Здесь, монахи, бхиккху-ученик имеет много забот и обязанностей, он искусен в различных делах, которые необходимо выполнять, но при этом он пренебрегает уединением и не посвящает себя внутреннему спокойствию ума. Это первая вещь, монахи, которая ведёт к упадку бхиккху, который является учеником. ‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, sekho bhikkhu appamattakena kammena divasaṃ atināmeti; riñcati paṭisallānaṃ, nānuyuñjati ajjhattaṃ cetosamathaṃ. Ayaṃ, bhikkhave, dutiyo dhammo sekhassa bhikkhuno parihānāya saṃvattati. «Кроме того, монахи, бхиккху-ученик проводит весь день за какими-то пустяковыми делами, пренебрегая уединением и не посвящая себя внутреннему спокойствию ума. Это вторая вещь, монахи, которая ведёт к упадку бхиккху, который является учеником. ‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, sekho bhikkhu saṃsaṭṭho viharati gahaṭṭhapabbajitehi ananulomikena gihisaṃsaggena; riñcati paṭisallānaṃ, nānuyuñjati ajjhattaṃ cetosamathaṃ. Ayaṃ, bhikkhave, tatiyo dhammo sekhassa bhikkhuno parihānāya saṃvattati. «Кроме того, монахи, бхиккху-ученик тесно общается с мирянами и монахами, проводя время в неподобающем для монаха мирском общении, пренебрегая уединением и не посвящая себя внутреннему спокойствию ума. Это третья вещь, монахи, которая ведёт к упадку бхиккху, который является учеником. ‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, sekho bhikkhu akālena gāmaṃ pavisati, atidivā paṭikkamati; riñcati paṭisallānaṃ, nānuyuñjati ajjhattaṃ cetosamathaṃ. Ayaṃ, bhikkhave, catuttho dhammo sekhassa bhikkhuno parihānāya saṃvattati. «Кроме того, монахи, бхиккху-ученик входит в деревню в неположенное время и возвращается слишком поздно днём, пренебрегая уединением и не посвящая себя внутреннему спокойствию ума. Это четвертая вещь, монахи, которая ведёт к упадку бхиккху, который является учеником. ‘‘Puna [Pg.103] caparaṃ, bhikkhave, sekho bhikkhu yāyaṃ kathā ābhisallekhikā cetovivaraṇasappāyā, seyyathidaṃ – appicchakathā santuṭṭhikathā pavivekakathā asaṃsaggakathā vīriyārambhakathā sīlakathā samādhikathā paññākathā vimuttikathā vimuttiñāṇadassanakathā, evarūpiyā kathāya na nikāmalābhī hoti na akicchalābhī na akasiralābhī ; riñcati paṭisallānaṃ, nānuyuñjati ajjhattaṃ cetosamathaṃ. Ayaṃ, bhikkhave, pañcamo dhammo sekhassa bhikkhuno parihānāya saṃvattati. Ime kho, bhikkhave, pañca dhammā sekhassa bhikkhuno parihānāya saṃvattanti. «Кроме того, монахи, бхиккху-ученик не имеет возможности вести по своему желанию, без труда и трудностей, беседы, способствующие суровой жизни и раскрытию сердца, а именно: беседы о скромности в желаниях, об удовлетворённости малым, об уединении, об избегании мирского общения, о пробуждении усердия, о нравственном поведении, о сосредоточении, о мудрости, об освобождении, о знании и видении освобождения; пренебрегая уединением, он не посвящает себя внутреннему спокойствию ума. Это пятая вещь, монахи, которая ведёт к упадку бхиккху, который является учеником. Эти пять вещей, монахи, ведут к упадку бхиккху, который является учеником». ‘‘Pañcime, bhikkhave, dhammā sekhassa bhikkhuno aparihānāya saṃvattanti. Katame pañca? Idha, bhikkhave, sekho bhikkhu na bahukicco hoti na bahukaraṇīyo viyatto kiṃkaraṇīyesu; na riñcati paṭisallānaṃ, anuyuñjati ajjhattaṃ cetosamathaṃ. Ayaṃ, bhikkhave, paṭhamo dhammo sekhassa bhikkhuno aparihānāya saṃvattati. «Монахи, эти пять качеств ведут к неупадку обучающегося бхиккху. Какие пять? Здесь, монахи, обучающийся бхиккху не обременён множеством дел и обязанностей, он умел в различных делах, которые надлежит выполнять, не пренебрегает уединением и посвящает себя внутреннему спокойствию ума. Это, монахи, первое качество, которое ведёт к неупадку обучающегося бхиккху». ‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, sekho bhikkhu na appamattakena kammena divasaṃ atināmeti; na riñcati paṭisallānaṃ, anuyuñjati ajjhattaṃ cetosamathaṃ. Ayaṃ, bhikkhave, dutiyo dhammo sekhassa bhikkhuno aparihānāya saṃvattati. «И ещё, монахи, обучающийся бхиккху не проводит день в пустяковых делах, не пренебрегает уединением и посвящает себя внутреннему спокойствию ума. Это, монахи, второе качество, которое ведёт к неупадку обучающегося бхиккху». ‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, sekho bhikkhu asaṃsaṭṭho viharati gahaṭṭhapabbajitehi ananulomikena gihisaṃsaggena; na riñcati paṭisallānaṃ, anuyuñjati ajjhattaṃ cetosamathaṃ. Ayaṃ, bhikkhave, tatiyo dhammo sekhassa bhikkhuno aparihānāya saṃvattati. «И ещё, монахи, обучающийся бхиккху живёт обособленно от мирян и монахов, не вовлекаясь в неподобающее общение, свойственное мирянам; он не пренебрегает уединением и посвящает себя внутреннему спокойствию ума. Это, монахи, третье качество, которое ведёт к неупадку обучающегося бхиккху». ‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, sekho bhikkhu na atikālena gāmaṃ pavisati, nātidivā paṭikkamati; na riñcati paṭisallānaṃ, anuyuñjati ajjhattaṃ cetosamathaṃ. Ayaṃ, bhikkhave, catuttho dhammo sekhassa bhikkhuno aparihānāya saṃvattati. «И ещё, монахи, обучающийся бхиккху не входит в деревню слишком рано и не возвращается слишком поздно днём; он не пренебрегает уединением и посвящает себя внутреннему спокойствию ума. Это, монахи, четвёртое качество, которое ведёт к неупадку обучающегося бхиккху». ‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, sekho bhikkhu yāyaṃ kathā ābhisallekhikā cetovivaraṇasappāyā, seyyathidaṃ – appicchakathā santuṭṭhikathā pavivekakathā asaṃsaggakathā vīriyārambhakathā sīlakathā samādhikathā paññākathā vimuttikathā vimuttiñāṇadassanakathā, evarūpiyā kathāya [Pg.104] nikāmalābhī hoti akicchalābhī akasiralābhī; na riñcati paṭisallānaṃ, anuyuñjati ajjhattaṃ cetosamathaṃ. Ayaṃ, bhikkhave, pañcamo dhammo sekhassa bhikkhuno aparihānāya saṃvattati. Ime kho, bhikkhave, pañca dhammā sekhassa bhikkhuno aparihānāya saṃvattantī’’ti. Dasamaṃ. «И ещё, монахи, обучающийся бхиккху легко, без труда и затруднений имеет возможность слушать беседы, способствующие очищению ума и раскрытию сердца, а именно: беседы о немногочисленности желаний, о довольстве малым, об уединении, об избегании общения, о зарождении усердия, о нравственном поведении, о сосредоточении, о мудрости, об освобождении, о знании и видении освобождения. Он не пренебрегает уединением и посвящает себя внутреннему спокойствию ума. Это, монахи, пятое качество, которое ведёт к неупадку обучающегося бхиккху. Воистину, монахи, эти пять качеств ведут к неупадку обучающегося бхиккху». Десятая. Theravaggo catuttho. Четвёртая глава: Тхеравагга. Tassuddānaṃ – Оглавление: Rajanīyo vītarāgo, kuhakāssaddhaakkhamā; Paṭisambhidā ca sīlena, thero sekhā pare duveti. «Вызывающий страсть, свободный от страсти, лицемерный, неверующий, нетерпеливый, аналитическое знание, нравственность, старейшина и ещё две об обучающихся». (10) 5. Kakudhavaggo (10) 5. Глава о Какудхе (Какудхавагга) 1. Paṭhamasampadāsuttaṃ 1. Первая сутта о совершенствах 91. ‘‘Pañcimā, bhikkhave, sampadā. Katamā pañca? Saddhāsampadā, sīlasampadā, sutasampadā, cāgasampadā, paññāsampadā – imā kho, bhikkhave, pañca sampadā’’ti. Paṭhamaṃ. 91. «Монахи, есть эти пять совершенств. Какие пять? Совершенство в вере, совершенство в нравственном поведении, совершенство в учёности, совершенство в щедрости и совершенство в мудрости. Вот, монахи, пять совершенств». Первая. 2. Dutiyasampadāsuttaṃ 2. Вторая сутта о совершенствах 92. ‘‘Pañcimā, bhikkhave, sampadā. Katamā pañca? Sīlasampadā, samādhisampadā, paññāsampadā, vimuttisampadā, vimuttiñāṇadassanasampadā – imā kho, bhikkhave, pañca sampadā’’ti. Dutiyaṃ. 92. «Монахи, есть эти пять совершенств. Какие пять? Совершенство в нравственном поведении, совершенство в сосредоточении, совершенство в мудрости, совершенство в освобождении и совершенство в знании и видении освобождения. Вот, монахи, пять совершенств». Вторая. 3. Byākaraṇasuttaṃ 3. Сутта о провозглашениях 93. ‘‘Pañcimāni, bhikkhave, aññābyākaraṇāni. Katamāni pañca? Mandattā momūhattā aññaṃ byākaroti; pāpiccho icchāpakato aññaṃ byākaroti; ummādā cittakkhepā aññaṃ byākaroti; adhimānena aññaṃ byākaroti; sammadeva aññaṃ byākaroti. Imāni kho, bhikkhave, pañca aññābyākaraṇānī’’ti. Tatiyaṃ. 93. «Монахи, есть эти пять видов провозглашения высшего знания. Какие пять? Кто-то провозглашает высшее знание из-за глупости и тупости; кто-то провозглашает высшее знание из-за порочных желаний, будучи движим вожделением; кто-то провозглашает высшее знание из-за безумия и расстройства ума; кто-то провозглашает высшее знание из-за чрезмерного самомнения; кто-то провозглашает высшее знание должным образом. Вот, монахи, пять видов провозглашения высшего знания». Третья. 4. Phāsuvihārasuttaṃ 4. Сутта о пребывании в благополучии 94. ‘‘Pañcime[Pg.105], bhikkhave, phāsuvihārā. Katame pañca? Idha, bhikkhave, bhikkhu vivicceva kāmehi vivicca akusalehi dhammehi savitakkaṃ savicāraṃ vivekajaṃ pītisukhaṃ paṭhamaṃ jhānaṃ upasampajja viharati; vitakkavicārānaṃ vūpasamā…pe… dutiyaṃ jhānaṃ… tatiyaṃ jhānaṃ… catutthaṃ jhānaṃ upasampajja viharati; āsavānaṃ khayā anāsavaṃ cetovimuttiṃ paññāvimuttiṃ diṭṭheva dhamme sayaṃ abhiññā sacchikatvā upasampajja viharati. Ime kho, bhikkhave, pañca phāsuvihārā’’ti. Catutthaṃ. 94. «Монахи, есть эти пять видов пребывания в благополучии. Какие пять? Здесь, монахи, бхиккху, отстранившись от чувственных удовольствий, отстранившись от неблагих состояний, входит и пребывает в первой джхане... во второй джхане... в третьей джхане... в четвёртой джхане. С уничтожением пятен загрязнений ума он в этой самой жизни благодаря прямому знанию сам постигает и, осуществив, входит и пребывает в безпятенном освобождении ума и освобождении мудростью. Вот, монахи, пять видов пребывания в благополучии». Четвёртая. 5. Akuppasuttaṃ 5. Сутта о непоколебимом 95. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato bhikkhu nacirasseva akuppaṃ paṭivijjhati. Katamehi pañcahi? Idha, bhikkhave, bhikkhu atthapaṭisambhidāpatto hoti, dhammapaṭisambhidāpatto hoti, niruttipaṭisambhidāpatto hoti, paṭibhānapaṭisambhidāpatto hoti, yathāvimuttaṃ cittaṃ paccavekkhati. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato bhikkhu nacirasseva akuppaṃ paṭivijjhatī’’ti. Pañcamaṃ. 95. «Монахи, обладая пятью качествами, бхиккху в скором времени постигает непоколебимое. Какими пятью? Здесь, монахи, бхиккху достигает аналитического знания смысла, аналитического знания Дхаммы, аналитического знания языка и аналитического знания проницательности, и он созерцает то, в какой мере его ум освобождён. Обладая этими пятью качествами, бхиккху в скором времени постигает непоколебимое». Пятая. 6. Sutadharasuttaṃ 6. Сутта о хранителе услышанного 96. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato bhikkhu ānāpānassatiṃ āsevanto nacirasseva akuppaṃ paṭivijjhati. Katamehi pañcahi? Idha, bhikkhave, bhikkhu appaṭṭho hoti appakicco subharo susantoso jīvitaparikkhāresu; appāhāro hoti anodarikattaṃ anuyutto; appamiddho hoti jāgariyaṃ anuyutto; bahussuto hoti sutadharo sutasannicayo, ye te dhammā ādikalyāṇā majjhekalyāṇā pariyosānakalyāṇā sātthaṃ sabyañjanaṃ kevalaparipuṇṇaṃ parisuddhaṃ brahmacariyaṃ abhivadanti, tathārūpāssa dhammā bahussutā honti dhātā vacasā paricitā manasānupekkhitā diṭṭhiyā suppaṭividdhā; yathāvimuttaṃ cittaṃ paccavekkhati. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato bhikkhu ānāpānassatiṃ āsevanto nacirasseva akuppaṃ paṭivijjhatī’’ti. Chaṭṭhaṃ. 96. «Монахи, обладая пятью качествами, бхиккху, практикующий памятование о дыхании, в скором времени постигает непоколебимое. Какими пятью? (1) Здесь, монахи, бхиккху имеет мало забот, мало обязанностей, его легко содержать, и он легко удовлетворяется жизненными приношениями. (2) Он ест мало и привержен умеренности в еде. (3) Он мало спит и привержен бодрствованию. (4) Он много слышал, помнит услышанное и накапливает услышанное. Те учения, что прекрасны в начале, прекрасны в середине и прекрасны в конце, верные по смыслу и по форме, провозглашающие совершенно полную и чистую святую жизнь — такие учения он много слушал, удерживал в уме, повторял устно, исследовал мысленно и глубоко постиг своим воззрением. (5) Он созерцает то, в какой мере его ум освобождён. Обладая этими пятью качествами, бхиккху, практикующий памятование о дыхании, в скором времени постигает непоколебимое». Шестая. 7. Kathāsuttaṃ 7. Сутта о беседах 97. ‘‘Pañcahi[Pg.106], bhikkhave, dhammehi samannāgato bhikkhu ānāpānassatiṃ bhāvento nacirasseva akuppaṃ paṭivijjhati. Katamehi pañcahi? Idha, bhikkhave, bhikkhu appaṭṭho hoti appakicco subharo susantoso jīvitaparikkhāresu; appāhāro hoti anodarikattaṃ anuyutto; appamiddho hoti jāgariyaṃ anuyutto; yāyaṃ kathā ābhisallekhikā cetovivaraṇasappāyā, seyyathidaṃ – appicchakathā…pe… vimuttiñāṇadassanakathā, evarūpiyā kathāya nikāmalābhī hoti akicchalābhī akasiralābhī; yathāvimuttaṃ cittaṃ paccavekkhati. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato bhikkhu ānāpānassatiṃ bhāvento nacirasseva akuppaṃ paṭivijjhatī’’ti. Sattamaṃ. 97. «Монахи, обладая пятью качествами, бхиккху, развивающий памятование о дыхании, в скором времени постигает непоколебимое. Какими пятью? (1) Здесь, монахи, бхиккху имеет мало забот, мало обязанностей, его легко содержать, и он легко удовлетворяется жизненными приношениями. (2) Он ест мало и привержен умеренности в еде. (3) Он мало спит и привержен бодрствованию. (4) Он легко, без труда и затруднений имеет возможность слушать беседы, способствующие очищению ума и раскрытию сердца, а именно: беседы о немногочисленности желаний, о довольстве малым, об уединении, об избегании общения, о зарождении усердия, о нравственном поведении, о сосредоточении, о мудрости, об освобождении, о знании и видении освобождения. (5) Он созерцает то, в какой мере его ум освобождён. Обладая этими пятью качествами, бхиккху, развивающий памятование о дыхании, в скором времени постигает непоколебимое». Седьмая. 8. Āraññakasuttaṃ 8. Сутта о лесном жителе 98. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato bhikkhu ānāpānassatiṃ bahulīkaronto nacirasseva akuppaṃ paṭivijjhati. Katamehi pañcahi? Idha, bhikkhave, bhikkhu appaṭṭho hoti appakicco subharo susantoso jīvitaparikkhāresu; appāhāro hoti anodarikattaṃ anuyutto; appamiddho hoti jāgariyaṃ anuyutto; āraññako hoti pantasenāsano; yathāvimuttaṃ cittaṃ paccavekkhati. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato bhikkhu ānāpānassatiṃ bahulīkaronto nacirasseva akuppaṃ paṭivijjhatī’’ti. Aṭṭhamaṃ. 98. «Монахи, обладая пятью качествами, бхиккху, часто практикующий памятование о дыхании, в скором времени постигает непоколебимое. Какими пятью? (1) Здесь, монахи, бхиккху имеет мало забот, мало обязанностей, его легко содержать, и он легко удовлетворяется жизненными приношениями. (2) Он ест мало и привержен умеренности в еде. (3) Он мало спит и привержен бодрствованию. (4) Он является лесным жителем, обитающим в уединённых жилищах. (5) Он созерцает то, в какой мере его ум освобождён. Обладая этими пятью качествами, бхиккху, часто практикующий памятование о дыхании, в скором времени постигает непоколебимое». Восьмая. 9. Sīhasuttaṃ 9. Сутта о льве 99. ‘‘Sīho, bhikkhave, migarājā sāyanhasamayaṃ āsayā nikkhamati; āsayā nikkhamitvā vijambhati; vijambhitvā samantā catuddisaṃ anuviloketi; samantā catuddisaṃ anuviloketvā tikkhattuṃ sīhanādaṃ nadati; tikkhattuṃ sīhanādaṃ naditvā gocarāya pakkamati. So hatthissa cepi pahāraṃ deti, sakkaccaññeva pahāraṃ deti, no asakkaccaṃ; mahiṃsassa cepi pahāraṃ deti, sakkaccaññeva pahāraṃ deti, no asakkaccaṃ; gavassa cepi pahāraṃ deti, sakkaccaññeva pahāraṃ deti, no asakkaccaṃ; dīpissa cepi [Pg.107] pahāraṃ deti, sakkaccaññeva pahāraṃ deti, no asakkaccaṃ; khuddakānañcepi pāṇānaṃ pahāraṃ deti antamaso sasabiḷārānampi, sakkaccaññeva pahāraṃ deti, no asakkaccaṃ. Taṃ kissa hetu? ‘Mā me yoggapatho nassā’ti. 99. «Монахи, вечером лев, царь зверей, выходит из своего логова, потягивается, осматривает четыре стороны вокруг, трижды издаёт свой львиный рык и отправляется на поиски добычи. Если он наносит удар слону, он наносит его со всей тщательностью, а не небрежно. Если он наносит удар буйволу... корове... леопарду... Если он наносит удар любому мелкому животному, даже зайцу или кошке, он наносит удар со всей тщательностью, а не небрежно. По какой причине? С мыслью: „Пусть моё мастерство не пострадает“». ‘‘Sīhoti kho, bhikkhave, tathāgatassetaṃ adhivacanaṃ arahato sammāsambuddhassa. Yaṃ kho, bhikkhave, tathāgato parisāya dhammaṃ deseti, idamassa hoti sīhanādasmiṃ. Bhikkhūnañcepi, bhikkhave, tathāgato dhammaṃ deseti, sakkaccaññeva tathāgato dhammaṃ deseti, no asakkaccaṃ; bhikkhunīnañcepi, bhikkhave, tathāgato dhammaṃ deseti, sakkaccaññeva tathāgato dhammaṃ deseti, no asakkaccaṃ; upāsakānañcepi, bhikkhave, tathāgato dhammaṃ deseti, sakkaccaññeva tathāgato dhammaṃ deseti, no asakkaccaṃ; upāsikānañcepi, bhikkhave, tathāgato dhammaṃ deseti, sakkaccaññeva tathāgato dhammaṃ deseti, no asakkaccaṃ; puthujjanānañcepi, bhikkhave, tathāgato dhammaṃ deseti antamaso annabhāranesādānampi, sakkaccaññeva tathāgato dhammaṃ deseti, no asakkaccaṃ. Taṃ kissa hetu? Dhammagaru, bhikkhave, tathāgato dhammagāravo’’ti. Navamaṃ. «„Лев“, монахи — это обозначение Татхагаты, Араханта, Всепросветлённого. Когда Татхагата проповедует Дхамму собранию, это его львиный рык. (1) Если Татхагата проповедует Дхамму бхиккху, он проповедует её со всей тщательностью, а не небрежно. (2) Если Татхагата проповедует Дхамму бхиккхуни... (3) ...мирянам-мужчинам... (4) ...мирянам-женщинам, он проповедует её со всей тщательностью, а не небрежно. (5) Если Татхагата проповедует Дхамму обычным людям, даже разносчикам еды и охотникам, он проповедует её со всей тщательностью, а не небрежно. По какой причине? Потому что Татхагата чтит Дхамму, глубоко уважает Дхамму». Девятая. 10. Kakudhatherasuttaṃ 10. Сутта о Какудхе 100. Evaṃ me sutaṃ – ekaṃ samayaṃ bhagavā kosambiyaṃ viharati ghositārāme. Tena kho pana samayena kakudho nāma koliyaputto āyasmato mahāmoggallānassa upaṭṭhāko adhunākālaṅkato aññataraṃ manomayaṃ kāyaṃ upapanno. Tassa evarūpo attabhāvapaṭilābho hoti – seyyathāpi nāma dve vā tīṇi vā māgadhakāni gāmakkhettāni. So tena attabhāvapaṭilābhena neva attānaṃ no paraṃ byābādheti. 100. «Так я слышал. Однажды Благословенный пребывал в Косамби, в роще Гхоситы. В то время Какудха, сын колийца, прислуживавший почтенному Махамоггаллане, недавно скончался и переродился в одном из миров рождённых умом божеств. Его тело было размером с два или три поля магадхской деревни, но этим телом он не стеснял ни себя, ни других». Atha kho kakudho devaputto yenāyasmā mahāmoggallāno tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā āyasmantaṃ mahāmoggallānaṃ abhivādetvā ekamantaṃ aṭṭhāsi. Ekamantaṃ ṭhito kho kakudho devaputto āyasmantaṃ mahāmoggallānaṃ [Pg.108] etadavoca – ‘‘devadattassa, bhante, evarūpaṃ icchāgataṃ uppajji – ‘ahaṃ bhikkhusaṅghaṃ pariharissāmī’ti. Sahacittuppādā ca, bhante, devadatto tassā iddhiyā parihīno’’ti. Idamavoca kakudho devaputto. Idaṃ vatvā āyasmantaṃ mahāmoggallānaṃ abhivādetvā padakkhiṇaṃ katvā tatthevantaradhāyi. «Тогда молодой дэва Какудха подошёл к почтенному Махамоггаллане, выразил ему почтение, встал в стороне и сказал ему: „Уважаемый, у Девадатты возникло такое порочное желание: 'Я возглавлю общину бхиккху'. И одновременно с возникновением этой мысли Девадатта лишился своих сверхспособностей“. Вот что сказал молодой дэва Какудха. Сказав это, он выразил почтение почтенному Махамоггаллане, обошёл его с правой стороны и прямо там исчез». Atha kho āyasmā mahāmoggallāno yena bhagavā tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā bhagavantaṃ abhivādetvā ekamantaṃ nisīdi. Ekamantaṃ nisinno kho āyasmā mahāmoggallāno bhagavantaṃ etadavoca – «Тогда почтенный Махамоггаллана подошёл к Благословенному, выразил ему почтение, сел в стороне и сказал Благословенному:» ‘‘Kakudho nāma, bhante, koliyaputto mamaṃ upaṭṭhāko adhunākālaṅkato aññataraṃ manomayaṃ kāyaṃ upapanno hoti. Tassa evarūpo attabhāvapaṭilābho – seyyathāpi nāma dve vā tīṇi vā māgadhakāni gāmakkhettāni. So tena attabhāvapaṭilābhena neva attānaṃ no paraṃ byābādheti. Atha kho, bhante, kakudho devaputto yenāhaṃ tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā maṃ abhivādetvā ekamantaṃ aṭṭhāsi. Ekamantaṃ ṭhito kho, bhante, kakudho devaputto maṃ etadavoca – ‘devadattassa, bhante, evarūpaṃ icchāgataṃ uppajji – ahaṃ bhikkhusaṅghaṃ pariharissāmīti. Sahacittuppādā ca, bhante, devadatto tassā iddhiyā parihīno’ti. Idamavoca, bhante, kakudho devaputto. Idaṃ vatvā maṃ abhivādetvā padakkhiṇaṃ katvā tatthevantaradhāyī’’ti. «Господин, сын Колиев по имени Какудха, который был моим помощником, недавно скончался и переродился в одном из сотворенных умом тел [в мире Брахмы]. Он обрел такое телесное воплощение, размеры которого подобны двум или трем магадхским деревенским угодьям. Но, обретя такое воплощение, он не причиняет вреда ни себе, ни другим. И тогда, Господин, молодой бог Какудха подошел ко мне, поклонился и встал в стороне. Стоя в стороне, Господин, молодой бог Какудха сказал мне следующее: „Господин, у Девадатты возникло такое порочное желание: «Я буду руководить общиной монахов». И одновременно с возникновением этой мысли, Господин, Девадатта лишился своих сверхспособностей“. Это сказал, Господин, молодой бог Какудха. Сказав это, он поклонился мне, обошел меня справа в знак почтения и тут же исчез». ‘‘Kiṃ pana te, moggallāna, kakudho devaputto cetasā ceto paricca vidito – ‘yaṃ kiñci kakudho devaputto bhāsati sabbaṃ taṃ tatheva hoti, no aññathā’’’ti? ‘‘Cetasā ceto paricca vidito me, bhante, kakudho devaputto – ‘yaṃ kiñci kakudho devaputto bhāsati sabbaṃ taṃ tatheva hoti, no aññathā’’’ti. ‘‘Rakkhassetaṃ, moggallāna, vācaṃ! (Rakkhassetaṃ, moggallāna, vācaṃ) ! Idāni so moghapuriso attanāva attānaṃ pātukarissati. «Но проник ли ты, Моггаллана, своим умом в его ум и познал ли молодого бога Какудху так: „Все, что говорит молодой бог Какудха, сбывается именно так, а не иначе“?» «Да, Господин, я проник своим умом в его ум и познал молодого бога Какудху так: „Все, что говорит молодой бог Какудха, сбывается именно так, а не иначе“». «Держи эти слова при себе, Моггаллана! Держи эти слова при себе, Моггаллана! Скоро этот пустой человек сам себя разоблачит». ‘‘Pañcime, moggallāna, satthāro santo saṃvijjamānā lokasmiṃ. Katame pañca? Idha, moggallāna, ekacco satthā aparisuddhasīlo samāno ‘parisuddhasīlomhī’ti paṭijānāti ‘parisuddhaṃ me sīlaṃ pariyodātaṃ [Pg.109] asaṃkiliṭṭha’nti. Tamenaṃ sāvakā evaṃ jānanti – ‘ayaṃ kho bhavaṃ satthā aparisuddhasīlo samāno parisuddhasīlomhī’ti paṭijānāti ‘parisuddhaṃ me sīlaṃ pariyodātaṃ asaṃkiliṭṭha’nti. Mayañceva kho pana gihīnaṃ āroceyyāma, nāssassa manāpaṃ. Yaṃ kho panassa amanāpaṃ, kathaṃ naṃ mayaṃ tena samudācareyyāma – ‘sammannati kho pana cīvarapiṇḍapātasenāsanagilānappaccayabhesajjaparikkhārena; yaṃ tumo karissati tumova tena paññāyissatī’ti. Evarūpaṃ kho, moggallāna, satthāraṃ sāvakā sīlato rakkhanti; evarūpo ca pana satthā sāvakehi sīlato rakkhaṃ paccāsīsati. «Моггаллана, в мире существуют пять видов учителей. Какие пять? Здесь, Моггаллана, некий учитель, обладая нечистой нравственностью, заявляет: „Я чист в своей нравственности. Моя нравственность чиста, безупречна, незапятнанна“. Его ученики знают о нем следующее: „Этот почтенный учитель, хотя и обладает нечистой нравственностью, заявляет: «Я чист в своей нравственности. Моя нравственность чиста, безупречна, незапятнанна». Если бы мы рассказали об этом мирянам, ему бы это не понравилось. Как же мы можем поступать с ним так, как ему неприятно? К тому же его почитают, поднося ему монашеское облачение, подаяние на пропитание, жилище и лекарства для больных. То, что он делает, само сделает его известным“. Ученики оберегают такого учителя в отношении его нравственности, и такой учитель ожидает от учеников защиты в отношении своей нравственности. ‘‘Puna caparaṃ, moggallāna, idhekacco satthā aparisuddhājīvo samāno ‘parisuddhājīvomhī’ti paṭijānāti ‘parisuddho me ājīvo pariyodāto asaṃkiliṭṭho’ti. Tamenaṃ sāvakā evaṃ jānanti – ‘ayaṃ kho bhavaṃ satthā aparisuddhājīvo samāno parisuddhājīvomhī’ti paṭijānāti ‘parisuddho me ājīvo pariyodāto asaṃkiliṭṭho’ti. Mayañceva kho pana gihīnaṃ āroceyyāma, nāssassa manāpaṃ. Yaṃ kho panassa amanāpaṃ, kathaṃ naṃ mayaṃ tena samudācareyyāma – ‘sammannati kho pana cīvarapiṇḍapātasenāsanagilānappaccayabhesajjaparikkhārena; yaṃ tumo karissati tumova tena paññāyissatī’ti. Evarūpaṃ kho, moggallāna, satthāraṃ sāvakā ājīvato rakkhanti; evarūpo ca pana satthā sāvakehi ājīvato rakkhaṃ paccāsīsati. «И еще, Моггаллана, некий учитель, ведя нечистый образ жизни, заявляет: „Я чист в своем образе жизни. Мой образ жизни чист, безупречен, незапятнан“. Его ученики знают о нем следующее: „Этот почтенный учитель, хотя и ведет нечистый образ жизни, заявляет: «Я чист в своем образе жизни. Мой образ жизни чист, безупречен, незапятнан». Если бы мы рассказали об этом мирянам, ему бы это не понравилось. Как же мы можем поступать с ним так, как ему неприятно? К тому же его почитают, поднося ему монашеское облачение, подаяние на пропитание, жилище и лекарства для больных. То, что он делает, само сделает его известным“. Ученики оберегают такого учителя в отношении его образа жизни, и такой учитель ожидает от учеников защиты в отношении своего образа жизни. ‘‘Puna caparaṃ, moggallāna, idhekacco satthā aparisuddhadhammadesano samāno ‘parisuddhadhammadesanomhī’ti paṭijānāti ‘parisuddhā me dhammadesanā pariyodātā asaṃkiliṭṭhā’ti. Tamenaṃ sāvakā evaṃ jānanti – ‘ayaṃ kho bhavaṃ satthā aparisuddhadhammadesano samāno parisuddhadhammadesanomhī’ti paṭijānāti ‘parisuddhā me dhammadesanā pariyodātā asaṃkiliṭṭhā’ti. Mayañceva kho pana gihīnaṃ āroceyyāma, nāssassa manāpaṃ. Yaṃ kho panassa amanāpaṃ, kathaṃ naṃ mayaṃ tena samudācareyyāma – ‘sammannati kho pana cīvarapiṇḍapātasenāsanagilānappaccayabhesajjaparikkhārena; yaṃ tumo karissati tumova tena paññāyissatī’ti. Evarūpaṃ kho, moggallāna, satthāraṃ sāvakā dhammadesanato rakkhanti[Pg.110]; evarūpo ca pana satthā sāvakehi dhammadesanato rakkhaṃ paccāsīsati. «И еще, Моггаллана, некий учитель, чье проповедование Дхаммы нечисто, заявляет: „Я чист в своем проповедовании Дхаммы. Мое проповедование Дхаммы чисто, безупречно, незапятнанно“. Его ученики знают о нем следующее: „Этот почтенный учитель, хотя и проповедует Дхамму нечисто, заявляет: «Я чист в своем проповедовании Дхаммы. Мое проповедование Дхаммы чисто, безупречно, незапятнанно». Если бы мы рассказали об этом мирянам, ему бы это не понравилось. Как же мы можем поступать с ним так, как ему неприятно? К тому же его почитают, поднося ему монашеское облачение, подаяние на пропитание, жилище и лекарства для больных. То, что он делает, само сделает его известным“. Ученики оберегают такого учителя в отношении его проповедования Дхаммы, и такой учитель ожидает от учеников защиты в отношении своего проповедования Дхаммы. ‘‘Puna caparaṃ, moggallāna, idhekacco satthā aparisuddhaveyyākaraṇo samāno ‘parisuddhaveyyākaraṇomhī’ti paṭijānāti ‘parisuddhaṃ me veyyākaraṇaṃ pariyodātaṃ asaṃkiliṭṭha’nti. Tamenaṃ sāvakā evaṃ jānanti – ‘ayaṃ kho bhavaṃ satthā aparisuddhaveyyākaraṇo samāno parisuddhaveyyākaraṇomhī’ti paṭijānāti ‘parisuddhaṃ me veyyākaraṇaṃ pariyodātaṃ asaṃkiliṭṭha’nti. Mayañceva kho pana gihīnaṃ āroceyyāma, nāssassa manāpaṃ. Yaṃ kho panassa amanāpaṃ, kathaṃ naṃ mayaṃ tena samudācareyyāma – ‘sammannati kho pana cīvarapiṇḍapātasenāsanagilānappaccayabhesajjaparikkhārena; yaṃ tumo karissati tumova tena paññāyissatī’ti. Evarūpaṃ kho, moggallāna, satthāraṃ sāvakā veyyākaraṇato rakkhanti; evarūpo ca pana satthā sāvakehi veyyākaraṇato rakkhaṃ paccāsīsati. «И еще, Моггаллана, некий учитель, чьи разъяснения учения нечисты, заявляет: „Я чист в своих разъяснениях. Мои разъяснения чисты, безупречны, незапятнанны“. Его ученики знают о нем следующее: „Этот почтенный учитель, хотя и дает нечистые разъяснения, заявляет: «Я чист в своих разъяснениях. Мои разъяснения чисты, безупречны, незапятнанны». Если бы мы рассказали об этом мирянам, ему бы это не понравилось. Как же мы можем поступать с ним так, как ему неприятно? К тому же его почитают, поднося ему монашеское облачение, подаяние на пропитание, жилище и лекарства для больных. То, что он делает, само сделает его известным“. Ученики оберегают такого учителя в отношении его разъяснений, и такой учитель ожидает от учеников защиты в отношении своих разъяснений. ‘‘Puna caparaṃ, moggallāna, idhekacco satthā aparisuddhañāṇadassano samāno ‘parisuddhañāṇadassanomhī’ti paṭijānāti ‘parisuddhaṃ me ñāṇadassanaṃ pariyodātaṃ asaṃkiliṭṭha’nti. Tamenaṃ sāvakā evaṃ jānanti – ‘ayaṃ kho bhavaṃ satthā aparisuddhañāṇadassano samāno parisuddhañāṇadassanomhī’ti paṭijānāti ‘parisuddhaṃ me ñāṇadassanaṃ pariyodātaṃ asaṃkiliṭṭha’nti. Mayañceva kho pana gihīnaṃ āroceyyāma, nāssassa manāpaṃ. Yaṃ kho panassa amanāpaṃ, kathaṃ naṃ mayaṃ tena samudācareyyāma – ‘sammannati kho pana cīvarapiṇḍapātasenāsanagilānappaccayabhesajjaparikkhārena; yaṃ tumo karissati tumova tena paññāyissatī’ti. Evarūpaṃ kho, moggallāna, satthāraṃ sāvakā ñāṇadassanato rakkhanti; evarūpo ca pana satthā sāvakehi ñāṇadassanato rakkhaṃ paccāsīsati. Ime kho, moggallāna, pañca satthāro santo saṃvijjamānā lokasmiṃ. «И еще, Моггаллана, некий учитель, чье знание и видение нечисты, заявляет: „Я чист в своем знании и видении. Мое знание и видение чисты, безупречны, незапятнанны“. Его ученики знают о нем следующее: „Этот почтенный учитель, хотя и обладает нечистым знанием и видением, заявляет: «Я чист в своем знании и видении. Мое знание и видение чисты, безупречны, незапятнанны». Если бы мы рассказали об этом мирянам, ему бы это не понравилось. Как же мы можем поступать с ним так, как ему неприятно? К тому же его почитают, поднося ему монашеское облачение, подаяние на пропитание, жилище и лекарства для больных. То, что он делает, само сделает его известным“. Ученики оберегают такого учителя в отношении его знания и видения, и такой учитель ожидает от учеников защиты в отношении своего знания и видения. Вот, Моггаллана, пять видов учителей, существующих в мире. ‘‘Ahaṃ kho pana, moggallāna, parisuddhasīlo samāno ‘parisuddhasīlomhī’ti paṭijānāmi ‘parisuddhaṃ me sīlaṃ pariyodātaṃ asaṃkiliṭṭha’nti. Na ca maṃ sāvakā sīlato rakkhanti, na cāhaṃ sāvakehi sīlato rakkhaṃ paccāsīsāmi. Parisuddhājīvo samāno ‘parisuddhājīvomhī’ti paṭijānāmi ‘parisuddho me ājīvo pariyodāto asaṃkiliṭṭho’ti. Na ca maṃ sāvakā [Pg.111] ājīvato rakkhanti, na cāhaṃ sāvakehi ājīvato rakkhaṃ paccāsīsāmi. Parisuddhadhammadesano samāno ‘parisuddhadhammadesanomhī’ti paṭijānāmi ‘parisuddhā me dhammadesanā pariyodātā asaṃkiliṭṭhā’ti. Na ca maṃ sāvakā dhammadesanato rakkhanti, na cāhaṃ sāvakehi dhammadesanato rakkhaṃ paccāsīsāmi. Parisuddhaveyyākaraṇo samāno ‘parisuddhaveyyākaraṇomhī’ti paṭijānāmi ‘parisuddhaṃ me veyyākaraṇaṃ pariyodātaṃ asaṃkiliṭṭha’nti. Na ca maṃ sāvakā veyyākaraṇato rakkhanti, na cāhaṃ sāvakehi veyyākaraṇato rakkhaṃ paccāsīsāmi. Parisuddhañāṇadassano samāno ‘parisuddhañāṇadassanomhī’ti paṭijānāmi ‘parisuddhaṃ me ñāṇadassanaṃ pariyodātaṃ asaṃkiliṭṭha’nti. Na ca maṃ sāvakā ñāṇadassanato rakkhanti, na cāhaṃ sāvakehi ñāṇadassanato rakkhaṃ paccāsīsāmī’’ti. Dasamaṃ. «Я же, Моггаллана, обладая чистой нравственностью, заявляю: „Я чист в своей нравственности. Моя нравственность чиста, безупречна, незапятнанна“. И ученики не оберегают меня в отношении моей нравственности, и я не ожидаю от учеников защиты в отношении своей нравственности. Обладая чистым образом жизни, я заявляю: „Я чист в своем образе жизни. Мой образ жизни чист, безупречен, незапятнан“. И ученики не оберегают меня в отношении моего образа жизни, и я не ожидаю от учеников защиты в отношении своего образа жизни. Обладая чистым проповедованием Дхаммы, я заявляю: „Я чист в своем проповедовании Дхаммы. Мое проповедование Дхаммы чисто, безупречно, незапятнанно“. И ученики не оберегают меня в отношении моего проповедования Дхаммы, и я не ожидаю от учеников защиты в отношении своего проповедования Дхаммы. Обладая чистыми разъяснениями учения, я заявляю: „Я чист в своих разъяснениях. Мои разъяснения чисты, безупречны, незапятнанны“. И ученики не оберегают меня в отношении моих разъяснений, и я не ожидаю от учеников защиты в отношении своих разъяснений. Обладая чистым знанием и видением, я заявляю: „Я чист в своем знании и видении. Мое знание и видение чисты, безупречны, незапятнанны“. И ученики не оберегают меня в отношении моего знания и видения, и я не ожидаю от учеников защиты в отношении своего знания и видения». Kakudhavaggo pañcamo. Пятая глава — Какудха. Tassuddānaṃ – Оглавление главы: Dve sampadā byākaraṇaṃ, phāsu akuppapañcamaṃ; Sutaṃ kathā āraññako, sīho ca kakudho dasāti. Два о полноте, разъяснение, о легком пребывании, непоколебимое — пятое; об услышанном, беседа, лесной житель, лев и Какудха — таковы десять. Dutiyapaṇṇāsakaṃ samattaṃ. Вторая часть из пятидесяти сутт завершена. 3. Tatiyapaṇṇāsakaṃ 3. Третья часть из пятидесяти сутт (11) 1. Phāsuvihāravaggo (11) 1. Глава о легком пребывании 1. Sārajjasuttaṃ 1. Сутта о робости 101. ‘‘Pañcime[Pg.112], bhikkhave, sekhavesārajjakaraṇā dhammā. Katame pañca? Idha, bhikkhave, bhikkhu saddho hoti, sīlavā hoti, bahussuto hoti, āraddhavīriyo hoti, paññavā hoti. 101. «Монахи, есть эти пять качеств, которые ведут к уверенности ученика на пути тренировки. Какие пять? Здесь, монахи, монах обладает верой, обладает нравственностью, обладает глубокими познаниями, обладает усердием, обладает мудростью. ‘‘Yaṃ, bhikkhave, assaddhassa sārajjaṃ hoti, saddhassa taṃ sārajjaṃ na hoti. Tasmāyaṃ dhammo sekhavesārajjakaraṇo. «Монахи, та неуверенность, которая бывает у человека без веры, не возникает у того, кто обладает верой. Поэтому это качество ведет к уверенности ученика на пути тренировки. ‘‘Yaṃ, bhikkhave, dussīlassa sārajjaṃ hoti, sīlavato taṃ sārajjaṃ na hoti. Tasmāyaṃ dhammo sekhavesārajjakaraṇo. «Монахи, та неуверенность, которая бывает у безнравственного человека, не возникает у того, кто обладает нравственностью. Поэтому это качество ведет к уверенности ученика на пути тренировки. ‘‘Yaṃ, bhikkhave, appassutassa sārajjaṃ hoti, bahussutassa taṃ sārajjaṃ na hoti. Tasmāyaṃ dhammo sekhavesārajjakaraṇo. «Монахи, та неуверенность, которая бывает у малосведущего человека, не возникает у того, кто обладает глубокими познаниями. Поэтому это качество ведет к уверенности ученика на пути тренировки. ‘‘Yaṃ, bhikkhave, kusītassa sārajjaṃ hoti, āraddhavīriyassa taṃ sārajjaṃ na hoti. Tasmāyaṃ dhammo sekhavesārajjakaraṇo. «Монахи, та неуверенность, которая бывает у ленивого человека, не возникает у того, кто обладает усердием. Поэтому это качество ведет к уверенности ученика на пути тренировки. ‘‘Yaṃ, bhikkhave, duppaññassa sārajjaṃ hoti, paññavato taṃ sārajjaṃ na hoti. Tasmāyaṃ dhammo sekhavesārajjakaraṇo. Ime kho, bhikkhave, pañca sekhavesārajjakaraṇā dhammā’’ti. Paṭhamaṃ. «Монахи, та неуверенность, которая бывает у немудрого человека, не возникает у того, кто обладает мудростью. Поэтому это качество ведет к уверенности ученика на пути тренировки. Таковы, монахи, пять качеств, которые ведут к уверенности ученика на пути тренировки». 2. Ussaṅkitasuttaṃ 2. Сутта о подозрении 102. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato bhikkhu ussaṅkitaparisaṅkito hoti pāpabhikkhūti api akuppadhammopi. 102. «Монахи, обладая пятью качествами, монах вызывает подозрения и недоверие как „порочный монах“, даже если он достиг непоколебимого состояния [архатства]. Katamehi pañcahi? Idha, bhikkhave, bhikkhu vesiyāgocaro vā hoti, vidhavāgocaro vā hoti, thullakumārikāgocaro vā hoti, paṇḍakagocaro vā hoti, bhikkhunīgocaro vā hoti. Какими пятью? Здесь, монахи, монах часто посещает блудниц, или вдов, или зрелых девиц, или евнухов, или монахинь. ‘‘Imehi [Pg.113] kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato bhikkhu ussaṅkitaparisaṅkito hoti pāpabhikkhūti api akuppadhammopī’’ti. Dutiyaṃ. «Обладая этими пятью качествами, монахи, монах вызывает подозрения и недоверие как „порочный монах“, даже если он достиг непоколебимого состояния [архатства]». 3. Mahācorasuttaṃ 3. Сутта о великом разбойнике 103. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, aṅgehi samannāgato mahācoro sandhimpi chindati, nillopampi harati, ekāgārikampi karoti, paripanthepi tiṭṭhati. Katamehi pañcahi? Idha, bhikkhave, mahācoro visamanissito ca hoti, gahananissito ca, balavanissito ca, bhogacāgī ca, ekacārī ca. 103. «Монахи, обладая пятью качествами, великий разбойник совершает взломы, грабит имущество, совершает набеги на дома и устраивает засады на дорогах. Какими пятью? Здесь, монахи, великий разбойник полагается на труднопроходимые места, полагается на лесные чащи, полагается на влиятельных людей, раздает взятки и действует в одиночку. ‘‘Kathañca, bhikkhave, mahācoro visamanissito hoti? Idha, bhikkhave, mahācoro nadīviduggaṃ vā nissito hoti pabbatavisamaṃ vā. Evaṃ kho, bhikkhave, mahācoro visamanissito hoti. «И как, монахи, великий разбойник полагается на труднопроходимые места? Здесь, монахи, великий разбойник укрывается у труднопроходимых рек или на крутых горах. Вот так, монахи, великий разбойник полагается на труднопроходимые места. ‘‘Kathañca, bhikkhave, mahācoro gahananissito hoti? Idha, bhikkhave, mahācoro tiṇagahanaṃ vā nissito hoti rukkhagahanaṃ vā rodhaṃ vā mahāvanasaṇḍaṃ vā. Evaṃ kho, bhikkhave, mahācoro gahananissito hoti. «И как, монахи, великий разбойник полагается на лесные чащи? Здесь, монахи, великий разбойник укрывается в зарослях тростника, или в густых лесах, или в непроходимых дебрях, или в больших дремучих джунглях. Вот так, монахи, великий разбойник полагается на лесные чащи». ‘‘Kathañca, bhikkhave, mahācoro balavanissito hoti? Idha, bhikkhave, mahācoro rājānaṃ vā rājamahāmattānaṃ vā nissito hoti. Tassa evaṃ hoti – ‘sace maṃ koci kiñci vakkhati, ime me rājāno vā rājamahāmattā vā pariyodhāya atthaṃ bhaṇissantī’ti. Sace naṃ koci kiñci āha, tyassa rājāno vā rājamahāmattā vā pariyodhāya atthaṃ bhaṇanti. Evaṃ kho, bhikkhave, mahācoro balavanissito hoti. «И как, монахи, великий разбойник полагается на влиятельных людей? Здесь, монахи, великий разбойник полагается на царя или царских министров. У него возникает такая мысль: „Если кто-нибудь в чём-либо обвинит меня, эти цари или царские министры, разобравшись в деле, выскажутся в мою защиту“. И если кто-нибудь в чём-либо обвиняет его, эти цари или царские министры, разобравшись в деле, высказываются в его защиту. Так, монахи, великий разбойник полагается на влиятельных людей». ‘‘Kathañca, bhikkhave, mahācoro bhogacāgī hoti? Idha, bhikkhave, mahācoro aḍḍho hoti mahaddhano mahābhogo. Tassa evaṃ hoti – ‘sace maṃ koci kiñci vakkhati, ito bhogena paṭisantharissāmī’ti. Sace naṃ koci kiñci āha, tato bhogena paṭisantharati. Evaṃ kho, bhikkhave, mahācoro bhogacāgī hoti. «И как, монахи, великий разбойник раздаёт взятки? Здесь, монахи, великий разбойник богат, обладает большим имуществом и огромным достоянием. У него возникает такая мысль: „Если кто-нибудь в чём-либо обвинит меня, я улажу это с помощью своего богатства“. И если кто-нибудь в чём-либо обвиняет его, он улаживает это с помощью своего богатства. Так, монахи, великий разбойник раздаёт взятки». ‘‘Kathañca, bhikkhave, mahācoro ekacārī hoti? Idha, bhikkhave, mahācoro ekakova gahaṇāni kattā hoti. Taṃ kissa hetu? ‘Mā me [Pg.114] guyhamantā bahiddhā sambhedaṃ agamaṃsū’ti. Evaṃ kho, bhikkhave, mahācoro ekacārī hoti. «И как, монахи, великий разбойник действует в одиночку? Здесь, монахи, великий разбойник совершает набеги в одиночку. По какой причине? „Пусть мои тайные замыслы не разгласятся вовне!“ Так, монахи, великий разбойник действует в одиночку». ‘‘Imehi kho, bhikkhave, pañcahaṅgehi samannāgato mahācoro sandhimpi chindati nillopampi harati ekāgārikampi karoti paripanthepi tiṭṭhati. «Обладая этими пятью качествами, монахи, великий разбойник совершает кражи со взломом, уносит награбленное, грабит одиночные дома и устраивает засады на дорогах». ‘‘Evamevaṃ kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato pāpabhikkhu khataṃ upahataṃ attānaṃ pariharati, sāvajjo ca hoti sānuvajjo viññūnaṃ, bahuñca apuññaṃ pasavati. Katamehi pañcahi? Idha, bhikkhave, pāpabhikkhu visamanissito ca hoti, gahananissito ca, balavanissito ca, bhogacāgī ca, ekacārī ca. «Точно так же, монахи, порочный бхиккху, обладающий пятью качествами, губит и разрушает себя, заслуживает порицания и упрёков со стороны мудрых, а также порождает много неблагих заслуг. Какими пятью? Здесь, монахи, порочный бхиккху полагается на неровное, полагается на чащу, полагается на влиятельных людей, раздаёт взятки и действует в одиночку». ‘‘Kathañca, bhikkhave, pāpabhikkhu visamanissito hoti? Idha, bhikkhave, pāpabhikkhu visamena kāyakammena samannāgato hoti, visamena vacīkammena samannāgato hoti, visamena manokammena samannāgato hoti. Evaṃ kho, bhikkhave, pāpabhikkhu visamanissito hoti. «И как, монахи, порочный бхиккху полагается на неровное? Здесь, монахи, порочный бхиккху совершает неправедные телесные действия, неправедные словесные действия и неправедные умственные действия. Так, монахи, порочный бхиккху полагается на неровное». ‘‘Kathañca, bhikkhave, pāpabhikkhu gahananissito hoti? Idha, bhikkhave, pāpabhikkhu micchādiṭṭhiko hoti antaggāhikāya diṭṭhiyā samannāgato. Evaṃ kho, bhikkhave, pāpabhikkhu gahananissito hoti. «И как, монахи, порочный бхиккху полагается на чащу? Здесь, монахи, порочный бхиккху придерживается ложных воззрений, обладая крайними взглядами. Так, монахи, порочный бхиккху полагается на чащу». ‘‘Kathañca, bhikkhave, pāpabhikkhu balavanissito hoti? Idha, bhikkhave, pāpabhikkhu rājānaṃ vā rājamahāmattānaṃ vā nissito hoti. Tassa evaṃ hoti – ‘sace maṃ koci kiñci vakkhati, ime me rājāno vā rājamahāmattā vā pariyodhāya atthaṃ bhaṇissantī’ti. Sace naṃ koci kiñci āha, tyassa rājāno vā rājamahāmattā vā pariyodhāya atthaṃ bhaṇanti. Evaṃ kho, bhikkhave, pāpabhikkhu balavanissito hoti. «И как, монахи, порочный бхиккху полагается на влиятельных людей? Здесь, монахи, порочный бхиккху полагается на царя или царских министров. У него возникает такая мысль: „Если кто-нибудь в чём-либо обвинит меня, эти цари или царские министры, разобравшись в деле, выскажутся в мою защиту“. И если кто-нибудь в чём-либо обвиняет его, эти цари или царские министры, разобравшись в деле, высказываются в его защиту. Так, монахи, порочный бхиккху полагается на влиятельных людей». ‘‘Kathañca, bhikkhave, pāpabhikkhu bhogacāgī hoti? Idha, bhikkhave, pāpabhikkhu lābhī hoti cīvarapiṇḍapātasenāsanagilānappaccayabhesajjaparikkhārānaṃ. Tassa evaṃ hoti – ‘sace maṃ koci kiñci vakkhati, ito lābhena paṭisantharissāmī’ti. Sace naṃ koci kiñci āha, tato lābhena paṭisantharati. Evaṃ kho, bhikkhave, pāpabhikkhu bhogacāgī hoti. «И как, монахи, порочный бхиккху раздаёт взятки? Здесь, монахи, порочный бхиккху получает подношения в виде монашеского облачения, подаяния пищи, жилища, а также лекарств и средств для больных. У него возникает такая мысль: „Если кто-нибудь в чём-либо обвинит меня, я улажу это с помощью этих даров“. И если кто-нибудь в чём-либо обвиняет его, он улаживает это с помощью этих даров. Так, монахи, порочный бхиккху раздаёт взятки». ‘‘Kathañca[Pg.115], bhikkhave, pāpabhikkhu ekacārī hoti? Idha, bhikkhave, pāpabhikkhu ekakova paccantimesu janapadesu nivāsaṃ kappeti. So tattha kulāni upasaṅkamanto lābhaṃ labhati. Evaṃ kho, bhikkhave, pāpabhikkhu ekacārī hoti. «И как, монахи, порочный бхиккху действует в одиночку? Здесь, монахи, порочный бхиккху в одиночку устраивает себе жилище в пограничных землях. Посещая там семьи, он получает дары. Так, монахи, порочный бхиккху действует в одиночку». ‘‘Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato pāpabhikkhu khataṃ upahataṃ attānaṃ pariharati, sāvajjo ca hoti sānuvajjo viññūnaṃ, bahuñca apuññaṃ pasavatī’’ti. Tatiyaṃ. «Обладая этими пятью качествами, монахи, порочный бхиккху губит и разрушает себя, заслуживает порицания и упрёков со стороны мудрых, а также порождает много неблагих заслуг». 4. Samaṇasukhumālasuttaṃ 4. «Саманасукхумала-сутта» 104. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato bhikkhu samaṇesu samaṇasukhumālo hoti. 104. «Монахи, обладая пятью качествами, бхиккху является изнеженным отшельником среди отшельников». ‘‘Katamehi pañcahi? Idha, bhikkhave, bhikkhu yācitova bahulaṃ cīvaraṃ paribhuñjati, appaṃ ayācito; yācitova bahulaṃ piṇḍapātaṃ paribhuñjati, appaṃ ayācito; yācitova bahulaṃ senāsanaṃ paribhuñjati, appaṃ ayācito; yācitova bahulaṃ gilānappaccayabhesajjaparikkhāraṃ paribhuñjati, appaṃ ayācito. Yehi kho pana sabrahmacārīhi saddhiṃ viharati, tyassa manāpeneva bahulaṃ kāyakammena samudācaranti, appaṃ amanāpena; manāpeneva bahulaṃ vacīkammena samudācaranti, appaṃ amanāpena; manāpeneva bahulaṃ manokammena samudācaranti, appaṃ amanāpena; manāpaṃyeva upahāraṃ upaharanti, appaṃ amanāpaṃ. Yāni kho pana tāni vedayitāni pittasamuṭṭhānāni vā semhasamuṭṭhānāni vā vātasamuṭṭhānāni vā sannipātikāni vā utupariṇāmajāni vā visamaparihārajāni vā opakkamikāni vā kammavipākajāni vā, tānissa na bahudeva uppajjanti. Appābādho hoti, catunnaṃ jhānānaṃ ābhicetasikānaṃ diṭṭhadhammasukhavihārānaṃ nikāmalābhī hoti akicchalābhī akasiralābhī, āsavānaṃ khayā anāsavaṃ cetovimuttiṃ paññāvimuttiṃ diṭṭheva dhamme sayaṃ abhiññā sacchikatvā upasampajja viharati. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato bhikkhu samaṇesu samaṇasukhumālo hoti. «Какими пятью? Здесь, монахи, бхиккху пользуется монашеским облачением в основном по приглашению, и редко — без приглашения; пользуется подаянием пищи в основном по приглашению, и редко — без приглашения; пользуется жилищем в основном по приглашению, и редко — без приглашения; пользуется лекарствами и средствами для больных в основном по приглашению, и редко — без приглашения. Те собратья по святой жизни, с которыми он живёт, в основном совершают по отношению к нему приятные телесные действия, и редко — неприятные; в основном совершают приятные словесные действия, и редко — неприятные; в основном совершают приятные умственные действия, и редко — неприятные; подносят ему в основном приятные дары, и редко — неприятные. Те болезненные ощущения, что возникают из-за желчи, слизи, ветра или их сочетания, из-за смены климата, из-за небрежного поведения, из-за нападения или в результате созревания каммы — они не возникают у него часто. Он редко болеет. Он обретает по своему желанию, без труда и трудностей, четыре джханы, относящиеся к высшему уму и являющиеся приятным пребыванием в этой самой жизни. С уничтожением пятен ума он в этой самой жизни благодаря собственному прямому знанию постигает, осуществляет и пребывает в незапятнанном освобождении ума, освобождении мудростью. Обладая этими пятью качествами, монахи, бхиккху является изнеженным отшельником среди отшельников». ‘‘Yañhi taṃ, bhikkhave, sammā vadamāno vadeyya – ‘samaṇesu samaṇasukhumālo’ti, mameva taṃ, bhikkhave, sammā vadamāno vadeyya – ‘samaṇesu samaṇasukhumālo’ti[Pg.116]. Ahañhi, bhikkhave, yācitova bahulaṃ cīvaraṃ paribhuñjāmi, appaṃ ayācito; yācitova bahulaṃ piṇḍapātaṃ paribhuñjāmi, appaṃ ayācito; yācitova bahulaṃ senāsanaṃ paribhuñjāmi, appaṃ ayācito; yācitova bahulaṃ gilānappaccayabhesajjaparikkhāraṃ paribhuñjāmi, appaṃ ayācito. Yehi kho pana bhikkhūhi saddhiṃ viharāmi, te maṃ manāpeneva bahulaṃ kāyakammena samudācaranti, appaṃ amanāpena; manāpeneva bahulaṃ vacīkammena samudācaranti, appaṃ amanāpena; manāpeneva bahulaṃ manokammena samudācaranti, appaṃ amanāpena; manāpaṃyeva upahāraṃ upaharanti, appaṃ amanāpaṃ. Yāni kho pana tāni vedayitāni – pittasamuṭṭhānāni vā semhasamuṭṭhānāni vā vātasamuṭṭhānāni vā sannipātikāni vā utupariṇāmajāni vā visamaparihārajāni vā opakkamikāni vā kammavipākajāni vā – tāni me na bahudeva uppajjanti. Appābādhohamasmi, catunnaṃ kho panasmi jhānānaṃ ābhicetasikānaṃ diṭṭhadhammasukhavihārānaṃ nikāmalābhī akicchalābhī akasiralābhī, āsavānaṃ khayā…pe… sacchikatvā upasampajja viharāmi. «Монахи, если бы кто-то, говоря правильно, сказал о ком-то: „Он изнеженный отшельник среди отшельников“, то именно обо мне, монахи, говоря правильно, он бы так сказал: „Он изнеженный отшельник среди отшельников“. Ведь я, монахи, пользуюсь монашеским облачением в основном по приглашению, и редко — без приглашения; пользуюсь подаянием пищи в основном по приглашению, и редко — без приглашения; пользуюсь жилищем в основном по приглашению, и редко — без приглашения; пользуюсь лекарствами и средствами для больных в основном по приглашению, и редко — без приглашения. Те бхиккху, с которыми я живу, в основном совершают по отношению ко мне приятные телесные действия, и редко — неприятные; в основном совершают приятные словесные действия, и редко — неприятные; в основном совершают приятные умственные действия, и редко — неприятные; подносят мне в основном приятные дары, и редко — неприятные. Те болезненные ощущения, что возникают из-за желчи, слизи, ветра или их сочетания, из-за смены климата, из-за небрежного поведения, из-за нападения или в результате созревания каммы — они не возникают у меня часто. Я редко болею. Я обретаю по своему желанию, без труда и трудностей, четыре джханы, относящиеся к высшему уму и являющиеся приятным пребыванием в этой самой жизни. С уничтожением пятен ума... [и так далее]... осуществив, пребываю». ‘‘Yañhi taṃ, bhikkhave, sammā vadamāno vadeyya – ‘samaṇesu samaṇasukhumālo’ti, mameva taṃ, bhikkhave, sammā vadamāno vadeyya – ‘samaṇesu samaṇasukhumālo’’’ti. Catutthaṃ. «Монахи, если бы кто-то, говоря правильно, сказал о ком-то: „Он изнеженный отшельник среди отшельников“, то именно обо мне, монахи, говоря правильно, он бы так сказал: „Он изнеженный отшельник среди отшельников“». 5. Phāsuvihārasuttaṃ 5. «Пхасувихара-сутта» 105. ‘‘Pañcime, bhikkhave, phāsuvihārā. Katame pañca? Idha, bhikkhave, bhikkhuno mettaṃ kāyakammaṃ paccupaṭṭhitaṃ hoti sabrahmacārīsu āvi ceva raho ca, mettaṃ vacīkammaṃ…pe… mettaṃ manokammaṃ paccupaṭṭhitaṃ hoti sabrahmacārīsu āvi ceva raho ca. Yāni tāni sīlāni akhaṇḍāni acchiddāni asabalāni akammāsāni bhujissāni viññuppasatthāni aparāmaṭṭhāni samādhisaṃvattanikāni, tathārūpehi sīlehi sīlasāmaññagato viharati sabrahmacārīhi āvi ceva raho ca. Yāyaṃ diṭṭhi ariyā niyyānikā niyyāti takkarassa sammā dukkhakkhayāya, tathārūpāya diṭṭhiyā diṭṭhisāmaññagato viharati sabrahmacārīhi āvi ceva raho ca. Ime kho, bhikkhave, pañca phāsuvihārā’’ti. Pañcamaṃ. 105. «Монахи, есть эти пять способов безмятежного пребывания. Какие пять? Здесь, монахи, бхиккху проявляет дружественные телесные действия по отношению к своим собратьям по святой жизни как открыто, так и наедине; дружественные словесные действия... [и так далее]... дружественные умственные действия по отношению к своим собратьям по святой жизни как открыто, так и наедине. Обладая наравне со своими собратьями по святой жизни — как открыто, так и наедине — той нравственностью, которая нерушима, безупречна, чиста, незапятнана, ведёт к свободе, восхваляема мудрыми, не искажаема ложными взглядами и ведёт к сосредоточению, он пребывает с ними. Обладая наравне со своими собратьями по святой жизни — как открыто, так и наедине — тем воззрением, которое благородно, освобождающе и ведёт того, кто поступает в соответствии с ним, к полному прекращению страданий, он пребывает с ними. Таковы, монахи, пять способов безмятежного пребывания». 6. Ānandasuttaṃ 6. «Ананда-сутта» 106. Ekaṃ [Pg.117] samayaṃ bhagavā kosambiyaṃ viharati ghositārāme. Atha kho āyasmā ānando yena bhagavā tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā bhagavantaṃ abhivādetvā ekamantaṃ nisīdi. Ekamantaṃ nisinno kho āyasmā ānando bhagavantaṃ etadavoca – 106. «Однажды Благословенный пребывал в Косамби, в роще Госиты. Тогда почтенный Ананда подошёл к Благословенному, поклонился ему и сел рядом. Сидя рядом, почтенный Ананда обратился к Благословенному с такими словами:» ‘‘Kittāvatā nu kho, bhante, bhikkhu saṅghe viharanto phāsuṃ vihareyyā’’ti? ‘‘Yato kho, ānanda, bhikkhu attanā sīlasampanno hoti, no paraṃ adhisīle sampavattā ; ettāvatāpi kho, ānanda, bhikkhu saṅghe viharanto phāsuṃ vihareyyā’’ti. «— В какой мере, досточтимый, бхиккху, живя в Сангхе, может пребывать безмятежно? — Когда, Ананда, бхиккху сам совершенен в нравственности, но не упрекает других в отношении нравственности — в такой мере, Ананда, бхиккху, живя в Сангхе, может пребывать безмятежно». ‘‘Siyā pana, bhante, aññopi pariyāyo yathā bhikkhu saṅghe viharanto phāsuṃ vihareyyā’’ti? ‘‘Siyā, ānanda ! Yato kho, ānanda, bhikkhu attanā sīlasampanno hoti, no paraṃ adhisīle sampavattā; attānupekkhī ca hoti, no parānupekkhī; ettāvatāpi kho, ānanda, bhikkhu saṅghe viharanto phāsuṃ vihareyyā’’ti. «— Но может ли быть, досточтимый, другой способ, благодаря которому бхиккху, живя в Сангхе, пребывал бы безмятежно? — Может быть, Ананда. Когда, Ананда, бхиккху сам совершенен в нравственности, но не упрекает других в отношении нравственности; и когда он следит за собой, но не следит за другими — в такой мере, Ананда, бхиккху, живя в Сангхе, может пребывать безмятежно». ‘‘Siyā pana, bhante, aññopi pariyāyo yathā bhikkhu saṅghe viharanto phāsuṃ vihareyyā’’ti? ‘‘Siyā, ānanda! Yato kho, ānanda, bhikkhu attanā sīlasampanno hoti, no paraṃ adhisīle sampavattā; attānupekkhī ca hoti, no parānupekkhī; apaññāto ca hoti, tena ca apaññātakena no paritassati; ettāvatāpi kho, ānanda, bhikkhu saṅghe viharanto phāsuṃ vihareyyā’’ti. «— Но может ли быть, досточтимый, другой способ, благодаря которому бхиккху, живя в Сангхе, пребывал бы безмятежно? — Может быть, Ананда. Когда, Ананда, бхиккху сам совершенен в нравственности, но не упрекает других в отношении нравственности; и когда он следит за собой, но не следит за другими; и когда он малоизвестен, но из-за этой своей малоизвестности не тревожится — в такой мере, Ананда, бхиккху, живя в Сангхе, может пребывать безмятежно». ‘‘Siyā pana, bhante, aññopi pariyāyo yathā bhikkhu saṅghe viharanto phāsuṃ vihareyyā’’ti? ‘‘Siyā, ānanda! Yato kho, ānanda, bhikkhu attanā sīlasampanno hoti, no paraṃ adhisīle sampavattā; attānupekkhī ca hoti, no parānupekkhī; apaññāto ca hoti, tena ca apaññātakena no paritassati; catunnañca jhānānaṃ ābhicetasikānaṃ diṭṭhadhammasukhavihārānaṃ nikāmalābhī hoti akicchalābhī akasiralābhī; ettāvatāpi kho, ānanda, bhikkhu saṅghe viharanto phāsuṃ vihareyyā’’ti. «— Но может ли быть, досточтимый, другой способ, благодаря которому бхиккху, живя в Сангхе, пребывал бы безмятежно? — Может быть, Ананда. Когда, Ананда, бхиккху сам совершенен в нравственности, но не упрекает других в отношении нравственности; и когда он следит за собой, но не следит за другими; и когда он малоизвестен, но из-за этой своей малоизвестности не тревожится; и когда он обретает по своему желанию, без труда и трудностей, четыре джханы, относящиеся к высшему уму и являющиеся приятным пребыванием в этой самой жизни — в такой мере, Ананда, бхиккху, живя в Сангхе, может пребывать безмятежно». ‘‘Siyā [Pg.118] pana, bhante, aññopi pariyāyo yathā bhikkhu saṅghe viharanto phāsuṃ vihareyyā’’ti? ‘‘Siyā, ānanda! Yato kho, ānanda, bhikkhu attanā sīlasampanno hoti, no paraṃ adhisīle sampavattā; attānupekkhī ca hoti, no parānupekkhī; apaññāto ca hoti, tena ca apaññātakena no paritassati; catunnañca jhānānaṃ ābhicetasikānaṃ diṭṭhadhammasukhavihārānaṃ nikāmalābhī hoti akicchalābhī akasiralābhī; āsavānañca khayā anāsavaṃ cetovimuttiṃ paññāvimuttiṃ diṭṭheva dhamme sayaṃ abhiññā sacchikatvā upasampajja viharati; ettāvatāpi kho, ānanda, bhikkhu saṅghe viharanto phāsuṃ vihareyya. «Но может ли быть, досточтимый, иной способ, благодаря которому бхиккху, живя в Сангхе, пребывал бы в благополучии?» «Может быть, Ананда! Когда, Ананда, бхиккху сам совершенен в нравственности, но не упрекает других в отношении нравственности; когда он наблюдает за собой, но не наблюдает за другими; когда он не известен и из-за этой своей неизвестности не тревожится; когда он обретает по своему желанию, без труда и затруднений, четыре джханы, относящиеся к высшему уму и являющиеся приятными пребываниями в этой самой жизни; и когда с уничтожением асав он в этой самой жизни сам благодаря прямому знанию постигает, осуществляет и, войдя в него, пребывает в безасавном освобождении ума, освобождении мудростью — в такой мере, Ананда, бхиккху, живя в Сангхе, может пребывать в благополучии». ‘‘Imamhā cāhaṃ, ānanda, phāsuvihārā añño phāsuvihāro uttaritaro vā paṇītataro vā natthīti vadāmī’’ti. Chaṭṭhaṃ. «И я говорю, Ананда, что нет иного пребывания в благополучии, которое было бы выше или превосходнее этого пребывания в благополучии». (Шестая сутта). 7. Sīlasuttaṃ 7. Сила-сутта (Нравственность) 107. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato bhikkhu āhuneyyo hoti pāhuneyyo dakkhiṇeyyo añjalikaraṇīyo anuttaraṃ puññakkhettaṃ lokassa. 107. «Монахи, бхиккху, наделённый пятью качествами, достоин даров, достоин гостеприимства, достоин подношений, достоин почтительного приветствия со сложенными руками, являясь несравненным полем заслуг для мира. ‘‘Katamehi pañcahi? Idha, bhikkhave, bhikkhu sīlasampanno hoti, samādhisampanno hoti, paññāsampanno hoti, vimuttisampanno hoti, vimuttiñāṇadassanasampanno hoti. Какими пятью? Здесь, монахи, бхиккху совершенен в нравственности, совершенен в сосредоточении, совершенен в мудрости, совершенен в освобождении, совершенен в знании и видении освобождения. ‘‘Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato bhikkhu āhuneyyo hoti pāhuneyyo dakkhiṇeyyo añjalikaraṇīyo anuttaraṃ puññakkhettaṃ lokassā’’ti. Sattamaṃ. Монахи, бхиккху, наделённый этими пятью качествами, достоин даров, достоин гостеприимства, достоин подношений, достоин почтительного приветствия со сложенными руками, являясь несравненным полем заслуг для мира». (Седьмая сутта). 8. Asekhasuttaṃ 8. Асекха-сутта (Тот, кто вне обучения) 108. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato bhikkhu āhuneyyo hoti pāhuneyyo dakkhiṇeyyo…pe… anuttaraṃ puññakkhettaṃ lokassa. 108. «Монахи, бхиккху, наделённый пятью качествами, достоин даров, достоин гостеприимства, достоин подношений... [и так далее]... являясь несравненным полем заслуг для мира. ‘‘Katamehi, pañcahi? Idha, bhikkhave, bhikkhu asekhena sīlakkhandhena samannāgato hoti, asekhena samādhikkhandhena samannāgato hoti, asekhena [Pg.119] paññākkhandhena samannāgato hoti, asekhena vimuttikkhandhena samannāgato hoti, asekhena vimuttiñāṇadassanakkhandhena samannāgato hoti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato bhikkhu āhuneyyo hoti…pe… anuttaraṃ puññakkhettaṃ lokassā’’ti. Aṭṭhamaṃ. Какими пятью? Здесь, монахи, бхиккху наделён совокупностью нравственности того, кто вне обучения; наделён совокупностью сосредоточения того, кто вне обучения; наделён совокупностью мудрости того, кто вне обучения; наделён совокупностью освобождения того, кто вне обучения; наделён совокупностью знания и видения освобождения того, кто вне обучения. Монахи, бхиккху, наделённый этими пятью качествами, достоин даров... [и так далее]... являясь несравненным полем заслуг для мира». (Восьмая сутта). 9. Cātuddisasuttaṃ 9. Цатуддиса-сутта (Пребывающий в согласии со всеми четырьмя сторонами света) 109. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato bhikkhu cātuddiso hoti. Katamehi pañcahi? Idha, bhikkhave, bhikkhu sīlavā hoti, pātimokkhasaṃvarasaṃvuto viharati ācāragocarasampanno aṇumattesu vajjesu bhayadassāvī, samādāya sikkhati sikkhāpadesu; bahussuto hoti sutadharo sutasannicayo, ye te dhammā ādikalyāṇā majjhekalyāṇā pariyosānakalyāṇā sātthaṃ sabyañjanaṃ kevalaparipuṇṇaṃ parisuddhaṃ brahmacariyaṃ abhivadanti, tathārūpāssa dhammā bahussutā honti dhātā vacasā paricitā manasānupekkhitā diṭṭhiyā suppaṭividdhā; santuṭṭho hoti itarītaracīvarapiṇḍapātasenāsanagilānappaccayabhesajjaparikkhārena; catunnaṃ jhānānaṃ ābhicetasikānaṃ diṭṭhadhammasukhavihārānaṃ nikāmalābhī hoti akicchalābhī akasiralābhī; āsavānaṃ khayā anāsavaṃ cetovimuttiṃ paññāvimuttiṃ diṭṭheva dhamme sayaṃ abhiññā sacchikatvā upasampajja viharati. Imehi, kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato bhikkhu cātuddiso hotī’’ti. Navamaṃ. 109. «Монахи, бхиккху, наделённый пятью качествами, чувствует себя как дома во всех четырёх сторонах света. Какими пятью? (1) Здесь бхиккху добродетелен; он пребывает, сдерживая себя Патимоккхой, обладая хорошим поведением и местом для сбора подаяния, видя опасность даже в малейших проступках. Приняв правила обучения, он обучается в них. (2) Он много слышал, помнит услышанное и накапливает услышанное. Те учения, что прекрасны в начале, прекрасны в середине и прекрасны в конце, с верным смыслом и выражением, провозглашающие совершенно полную и чистую святую жизнь — такие учения он много слушал, удерживал в уме, повторял устно, исследовал мысленно и хорошо постиг своим воззрением. (3) Он довольствуется любыми облачениями, подаянием пищи, жилищем, а также лекарствами и приспособлениями для больных. (4) Он обретает по своему желанию, без труда и затруднений, четыре джханы, относящиеся к высшему уму и являющиеся приятными пребываниями в этой самой жизни. (5) С уничтожением асав он в этой самой жизни сам благодаря прямому знанию постигает, осуществляет и, войдя в него, пребывает в безасавном освобождении ума, освобождении мудростью. Монахи, бхиккху, наделённый этими пятью качествами, чувствует себя как дома во всех четырёх сторонах света». (Девятая сутта). 10. Araññasuttaṃ 10. Араннья-сутта (Лес) 110. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato bhikkhu alaṃ araññavanapatthāni pantāni senāsanāni paṭisevituṃ. Katamehi pañcahi? Idha, bhikkhave, bhikkhu sīlavā hoti…pe… samādāya sikkhati sikkhāpadesu; bahussuto hoti…pe… diṭṭhiyā suppaṭividdhā; āraddhavīriyo viharati thāmavā daḷhaparakkamo anikkhittadhuro kusalesu dhammesu; catunnaṃ jhānānaṃ ābhicetasikānaṃ diṭṭhadhammasukhavihārānaṃ nikāmalābhī hoti akicchalābhī akasiralābhī; āsavānaṃ khayā anāsavaṃ cetovimuttiṃ paññāvimuttiṃ diṭṭheva dhamme sayaṃ abhiññā sacchikatvā upasampajja viharati. Imehi [Pg.120] kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato bhikkhu alaṃ araññavanapatthāni pantāni senāsanāni paṭisevitu’’nti. Dasamaṃ. 110. «Монахи, бхиккху, наделённый пятью качествами, пригоден для того, чтобы уединяться в отдалённых жилищах в лесах и лесных чащах. Какими пятью? (1) Здесь бхиккху добродетелен... [и так далее]... обучается в правилах обучения; (2) он много слышал... [и так далее]... хорошо постиг своим воззрением; (3) он пребывает, зародив усердие для оставления неблагих качеств и обретения благих качеств, он силён, твёрд в усилиях, не слагает с себя бремени взращивания благих качеств; (4) он обретает по своему желанию, без труда и затруднений, четыре джханы, относящиеся к высшему уму и являющиеся приятными пребываниями в этой самой жизни; (5) с уничтожением асав он в этой самой жизни сам благодаря прямому знанию постигает, осуществляет и, войдя в него, пребывает в безасавном освобождении ума, освобождении мудростью. Монахи, бхиккху, наделённый этими пятью качествами, пригоден для того, чтобы уединяться в отдалённых жилищах в лесах и лесных чащах». (Десятая сутта). Phāsuvihāravaggo paṭhamo. Первая глава о пребывании в благополучии завершена. Tassuddānaṃ – Оглавление этой главы: Sārajjaṃ saṅkito coro, sukhumālaṃ phāsu pañcamaṃ; Ānanda sīlāsekhā ca, cātuddiso araññena cāti. Робкость, Сомнение, Разбойник, Нежность, Благополучие — пятая; Ананда, Нравственность, Обучение, Четыре стороны света и Лес. (12) 2. Andhakavindavaggo (12) 2. Глава об Андхакавинде 1. Kulūpakasuttaṃ 1. Кулупака-сутта (Посещающий семьи) 111. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato kulūpako bhikkhu kulesu appiyo ca hoti amanāpo ca agaru ca abhāvanīyo ca. Katamehi pañcahi? Asanthavavissāsī ca hoti, anissaravikappī ca, vissaṭṭhupasevī ca, upakaṇṇakajappī ca, atiyācanako ca. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato kulūpako bhikkhu kulesu appiyo ca hoti amanāpo ca agaru ca abhāvanīyo ca. 111. «Монахи, бхиккху, посещающий семьи и наделённый пятью качествами, становится для них неприятным, нежеланным, неуважаемым и неавторитетным. Какими пятью? (1) Он ведёт себя запанибрата, едва познакомившись; (2) он распоряжается тем, что ему не принадлежит; (3) он сближается с теми, кто находится в раздоре; (4) он шепчется на ухо; (5) он обращается с чрезмерными просьбами. Монахи, бхиккху, посещающий семьи и наделённый этими пятью качествами, становится для них неприятным, нежеланным, неуважаемым и неавторитетным. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato kulūpako bhikkhu kulesu piyo ca hoti manāpo ca garu ca bhāvanīyo ca. Katamehi pañcahi? Na asanthavavissāsī ca hoti, na anissaravikappī ca, na vissaṭṭhupasevī ca, na upakaṇṇakajappī ca, na atiyācanako ca. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato kulūpako bhikkhu kulesu piyo ca hoti manāpo ca garu ca bhāvanīyo cā’’ti. Paṭhamaṃ. «Монахи, бхиккху, посещающий семьи and наделённый пятью качествами, становится для них приятным, желанным, уважаемым и авторитетным. Какими пятью? (1) Он не ведёт себя запанибрата, едва познакомившись; (2) он не распоряжается тем, что ему не принадлежит; (3) он не сближается с теми, кто находится в раздоре; (4) он не шепчется на ухо; (5) он не обращается с чрезмерными просьбами. Монахи, бхиккху, посещающий семьи и наделённый этими пятью качествами, становится для них приятным, желанным, уважаемым и авторитетным». (Первая сутта). 2. Pacchāsamaṇasuttaṃ 2. Паччхасамана-сутта (Монах-спутник) 112. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato pacchāsamaṇo na ādātabbo. Katamehi pañcahi? Atidūre vā gacchati accāsanne vā, na pattapariyāpannaṃ [Pg.121] gaṇhati, āpattisāmantā bhaṇamānaṃ na nivāreti, bhaṇamānassa antarantarā kathaṃ opāteti, duppañño hoti jaḷo eḷamūgo. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato pacchāsamaṇo na ādātabbo. 112. «Монахи, человека, наделённого пятью качествами, не следует брать с собой в качестве монаха-спутника. Какими пятью? (1) Он идёт либо слишком далеко позади, либо слишком близко; (2) он не берёт чашу для подаяния, когда она полна; (3) он не останавливает вас, когда ваша речь граничит с проступком; (4) он то и дело перебивает вас, когда вы говорите; (5) он немудр, глуп и косноязычен. Монахи, человека, наделённого этими пятью качествами, не следует брать с собой в качестве монаха-спутника. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato pacchāsamaṇo ādātabbo. Katamehi pañcahi? Nātidūre gacchati na accāsanne, pattapariyāpannaṃ gaṇhati, āpattisāmantā bhaṇamānaṃ nivāreti, bhaṇamānassa na antarantarā kathaṃ opāteti, paññavā hoti ajaḷo aneḷamūgo. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato pacchāsamaṇo ādātabbo’’ti. Dutiyaṃ. «Монахи, человека, наделённого пятью качествами, следует брать с собой в качестве монаха-спутника. Какими пятью? (1) Он идёт не слишком далеко позади и не слишком близко; (2) он берёт чашу для подаяния, когда она полна; (3) он останавливает вас, когда ваша речь граничит с проступком; (4) он не перебивает вас, когда вы говорите; (5) он мудр, не глуп и не косноязычен. Монахи, человека, наделённого этими пятью качествами, следует брать с собой в качестве монаха-спутника». (Вторая сутта). 3. Sammāsamādhisuttaṃ 3. Саммасамадхи-сутта (Правильное сосредоточение) 113. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato bhikkhu abhabbo sammāsamādhiṃ upasampajja viharituṃ. Katamehi pañcahi? Idha, bhikkhave, bhikkhu akkhamo hoti rūpānaṃ, akkhamo saddānaṃ, akkhamo gandhānaṃ, akkhamo rasānaṃ, akkhamo phoṭṭhabbānaṃ. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato bhikkhu abhabbo sammāsamādhiṃ upasampajja viharituṃ. 113. «Монахи, бхиккху, наделённый пятью качествами, неспособен войти и пребывать в правильном самадхи. Какими пятью? Здесь, монахи, бхиккху не может терпеливо переносить видимые формы, не может переносить звуки, не может переносить запахи, не может переносить вкусы, не может переносить тактильные ощущения. Монахи, бхиккху, наделённый этими пятью качествами, неспособен войти и пребывать в правильном самадхи. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato bhikkhu bhabbo sammāsamādhiṃ upasampajja viharituṃ. Katamehi pañcahi? Idha, bhikkhave, bhikkhu khamo hoti rūpānaṃ, khamo saddānaṃ, khamo gandhānaṃ, khamo rasānaṃ, khamo phoṭṭhabbānaṃ. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato bhikkhu bhabbo sammāsamādhiṃ upasampajja viharitu’’nti. Tatiyaṃ. «Монахи, бхиккху, наделённый пятью качествами, способен войти и пребывать в правильном самадхи. Какими пятью? Здесь, монахи, бхиккху может терпеливо переносить видимые формы, может переносить звуки, может переносить запахи, может переносить вкусы, может переносить тактильные ощущения. Монахи, бхиккху, наделённый этими пятью качествами, способен войти и пребывать в правильном самадхи». (Третья сутта). 4. Andhakavindasuttaṃ 4. Андхакавинда-сутта (В Андхакавинде) 114. Ekaṃ samayaṃ bhagavā magadhesu viharati andhakavinde. Atha kho āyasmā ānando yena bhagavā tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā bhagavantaṃ abhivādetvā ekamantaṃ nisīdi. Ekamantaṃ nisinnaṃ kho āyasmantaṃ ānandaṃ bhagavā etadavoca – 114. Однажды Благословенный пребывал в стране Магадха, в Андхакавинде. Тогда досточтимый Ананда подошёл к Благословенному, поклонился ему и сел рядом. Когда досточтимый Ананда сел рядом, Благословенный обратился к нему с такими словами: ‘‘Ye te, ānanda, bhikkhū navā acirapabbajitā adhunāgatā imaṃ dhammavinayaṃ, te vo, ānanda, bhikkhū pañcasu dhammesu samādapetabbā nivesetabbā patiṭṭhāpetabbā[Pg.122]. Katamesu pañcasu? ‘Etha tumhe, āvuso, sīlavā hotha, pātimokkhasaṃvarasaṃvutā viharatha ācāragocarasampannā aṇumattesu vajjesu bhayadassāvino, samādāya sikkhatha sikkhāpadesū’ti – iti pātimokkhasaṃvare samādapetabbā nivesetabbā patiṭṭhāpetabbā. «Ананда, те бхиккху, которые являются новоприбывшими, недавно принявшими монашество, только что пришедшими в эти Дхамму и Дисциплину, должны быть вами побуждаемы, утверждаемы и укореняемы в пяти вещах. В каких пяти? „Идите, друзья, будьте добродетельны; пребывайте, сдерживая себя Патимоккхой, обладая хорошим поведением и местом для сбора подаяния, видя опасность даже в малейших проступках. Приняв правила обучения, обучайтесь в них“ — так их следует побуждать, утверждать и укоренять в сдержанности Патимоккхи. ‘‘‘Etha tumhe, āvuso, indriyesu guttadvārā viharatha ārakkhasatino nipakkasatino, sārakkhitamānasā satārakkhena cetasā samannāgatā’ti – iti indriyasaṃvare samādapetabbā nivesetabbā patiṭṭhāpetabbā. „Идите, друзья, пребывайте с охраняемыми вратами чувств; пусть осознанность будет вашим стражем; будьте бдительны и осознанны, обладая оберегаемым умом, умом под защитой осознанности“ — так их следует побуждать, утверждать и укоренять в обуздании чувств. ‘‘‘Etha tumhe, āvuso, appabhassā hotha, bhasse pariyantakārino’ti – iti bhassapariyante samādapetabbā nivesetabbā patiṭṭhāpetabbā. „Идите, друзья, будьте немногословны, устанавливайте меру в разговорах“ — так их следует побуждать, утверждать и укоренять в ограничении речи. ‘‘‘Etha tumhe, āvuso, āraññikā hotha, araññavanapatthāni pantāni senāsanāni paṭisevathā’ti – iti kāyavūpakāse samādapetabbā nivesetabbā patiṭṭhāpetabbā. „Идите, друзья, будьте лесными жителями, уединяйтесь в отдалённых жилищах в лесах и лесных чащах“ — так их следует побуждать, утверждать и укоренять в телесном уединении. ‘‘‘Etha tumhe, āvuso, sammādiṭṭhikā hotha sammādassanena samannāgatā’ti – iti sammādassane samādapetabbā nivesetabbā patiṭṭhāpetabbā. Ye te, ānanda, bhikkhū navā acirapabbajitā adhunāgatā imaṃ dhammavinayaṃ, te vo, ānanda, bhikkhū imesu pañcasu dhammesu samādapetabbā nivesetabbā patiṭṭhāpetabbā’’ti. Catutthaṃ. „Идите, друзья, придерживайтесь правильных взглядов, обладайте правильным видением“ — так их следует побуждать, утверждать и укоренять в правильном видении. Ананда, те бхиккху, которые являются новоприбывшими, недавно принявшими монашество, только что пришедшими в эти Дхамму и Дисциплину, должны быть вами побуждаемы, утверждаемы и укореняемы в этих пяти вещах». (Четвёртая сутта). 5. Maccharinīsuttaṃ 5. Маччхарини-сутта (Скупые монахини) 115. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgatā bhikkhunī yathābhataṃ nikkhittā evaṃ niraye. Katamehi pañcahi? Āvāsamaccharinī hoti, kulamaccharinī hoti, lābhamaccharinī hoti, vaṇṇamaccharinī hoti, dhammamaccharinī hoti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgatā bhikkhunī yathābhataṃ nikkhittā evaṃ niraye. 115. «Монахи, монахиня, наделённая пятью качествами, низвергается в ад, словно её туда принесли. Какими пятью? Она скупа в отношении жилищ, скупа в отношении семей-покровителей, скупа в отношении подношений, скупа в отношении похвалы и скупа в отношении Дхаммы. Монахи, монахиня, наделённая этими пятью качествами, низвергается в ад, словно её туда принесли. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgatā bhikkhunī yathābhataṃ nikkhittā evaṃ sagge. Katamehi pañcahi? Na āvāsamaccharinī hoti, na kulamaccharinī hoti, na lābhamaccharinī hoti, na vaṇṇamaccharinī hoti, na dhammamaccharinī hoti[Pg.123]. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgatā bhikkhunī yathābhataṃ nikkhittā evaṃ sagge’’ti. Pañcamaṃ. «Монахи, монахиня, наделённая пятью качествами, возносится на небеса, словно её туда принесли. Какими пятью? Она не скупа в отношении жилищ, не скупа в отношении семей-покровителей, не скупа в отношении подношений, не скупа в отношении похвалы и не скупа в отношении Дхаммы. Монахи, монахиня, наделённая этими пятью качествами, возносится на небеса, словно её туда принесли». (Пятая сутта). 6. Vaṇṇanāsuttaṃ 6. Ваннана-сутта (Похвала) 116. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgatā bhikkhunī yathābhataṃ nikkhittā evaṃ niraye. Katamehi pañcahi? Ananuvicca apariyogāhetvā avaṇṇārahassa vaṇṇaṃ bhāsati, ananuvicca apariyogāhetvā vaṇṇārahassa avaṇṇaṃ bhāsati, ananuvicca apariyogāhetvā appasādanīye ṭhāne pasādaṃ upadaṃseti, ananuvicca apariyogāhetvā pasādanīye ṭhāne appasādaṃ upadaṃseti, saddhādeyyaṃ vinipāteti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgatā bhikkhunī yathābhataṃ nikkhittā evaṃ niraye. 116. «Монахи, бхиккхуни, обладающая пятью качествами, низвергается в ад, словно принесённая туда. Какими пятью? Без исследования и глубокого рассмотрения она восхваляет того, кто заслуживает порицания; без исследования и глубокого рассмотрения она порицает того, кто заслуживает похвалы; без исследования и глубокого рассмотрения она выказывает доверие к тому, что не заслуживает доверия; без исследования и глубокого рассмотрения она выказывает недоверие к тому, что заслуживает доверия; и она растрачивает дары, поднесённые из веры. Бхиккхуни, обладающая этими пятью качествами, низвергается в ад, словно принесённая туда». ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgatā bhikkhunī yathābhataṃ nikkhittā evaṃ sagge. Katamehi pañcahi? Anuvicca pariyogāhetvā avaṇṇārahassa avaṇṇaṃ bhāsati, anuvicca pariyogāhetvā vaṇṇārahassa vaṇṇaṃ bhāsati, anuvicca pariyogāhetvā appasādanīye ṭhāne appasādaṃ upadaṃseti, anuvicca pariyogāhetvā pasādanīye ṭhāne pasādaṃ upadaṃseti, saddhādeyyaṃ na vinipāteti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgatā bhikkhunī yathābhataṃ nikkhittā evaṃ sagge’’ti. Chaṭṭhaṃ. «Монахи, бхиккхуни, обладающая пятью качествами, возносится на небеса, словно принесённая туда. Какими пятью? Исследовав и глубоко рассмотрев, она порицает того, кто заслуживает порицания; исследовав и глубоко рассмотрев, она восхваляет того, кто заслуживает похвалы; исследовав и глубоко рассмотрев, она выказывает недоверие к тому, что не заслуживает доверия; исследовав и глубоко рассмотрев, она выказывает доверие к тому, что заслуживает доверия; и она не растрачивает дары, поднесённые из веры. Бхиккхуни, обладающая этими пятью качествами, возносится на небеса, словно принесённая туда». (Шестая [сутта]). 7. Issukinīsuttaṃ 7. «Иссукини сутта» 117. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgatā bhikkhunī yathābhataṃ nikkhittā evaṃ niraye. Katamehi pañcahi? Ananuvicca apariyogāhetvā avaṇṇārahassa vaṇṇaṃ bhāsati, ananuvicca apariyogāhetvā vaṇṇārahassa avaṇṇaṃ bhāsati, issukinī ca hoti, maccharinī ca, saddhādeyyaṃ vinipāteti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgatā bhikkhunī yathābhataṃ nikkhittā evaṃ niraye. 117. «Монахи, бхиккхуни, обладающая пятью качествами, низвергается в ад, словно принесённая туда. Какими пятью? Без исследования и глубокого рассмотрения она восхваляет того, кто заслуживает порицания; без исследования и глубокого рассмотрения она порицает того, кто заслуживает похвалы; она завистлива; она скупа; и она растрачивает дары, поднесённые из веры. Бхиккхуни, обладающая этими пятью качествами, низвергается в ад, словно принесённая туда». ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgatā bhikkhunī yathābhataṃ nikkhittā evaṃ sagge. Katamehi pañcahi? Anuvicca pariyogāhetvā avaṇṇārahassa avaṇṇaṃ bhāsati, anuvicca pariyogāhetvā vaṇṇārahassa vaṇṇaṃ bhāsati[Pg.124], anissukinī ca hoti, amaccharinī ca, saddhādeyyaṃ na vinipāteti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgatā bhikkhunī yathābhataṃ nikkhittā evaṃ sagge’’ti. Sattamaṃ. «Монахи, бхиккхуни, обладающая пятью качествами, возносится на небеса, словно принесённая туда. Какими пятью? Исследовав и глубоко рассмотрев, она порицает того, кто заслуживает порицания; исследовав и глубоко рассмотрев, она восхваляет того, кто заслуживает похвалы; она независтлива; она нескупа; и она не растрачивает дары, поднесённые из веры. Бхиккхуни, обладающая этими пятью качествами, возносится на небеса, словно принесённая туда». (Седьмая [сутта]). 8. Micchādiṭṭhikasuttaṃ 8. «Миччхадиттхика сутта» 118. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgatā bhikkhunī yathābhataṃ nikkhittā evaṃ niraye. Katamehi pañcahi? Ananuvicca apariyogāhetvā avaṇṇārahassa vaṇṇaṃ bhāsati, ananuvicca apariyogāhetvā vaṇṇārahassa avaṇṇaṃ bhāsati, micchādiṭṭhikā ca hoti, micchāsaṅkappā ca, saddhādeyyaṃ vinipāteti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgatā bhikkhunī yathābhataṃ nikkhittā evaṃ niraye. 118. «Монахи, бхиккхуни, обладающая пятью качествами, низвергается в ад, словно принесённая туда. Какими пятью? Без исследования и глубокого рассмотрения она восхваляет того, кто заслуживает порицания; без исследования и глубокого рассмотрения она порицает того, кто заслуживает похвалы; она придерживается ложных взглядов; у неё ложные намерения; и она растрачивает дары, поднесённые из веры. Бхиккхуни, обладающая этими пятью качествами, низвергается в ад, словно принесённая туда». ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgatā bhikkhunī yathābhataṃ nikkhittā evaṃ sagge. Katamehi pañcahi? Anuvicca pariyogāhetvā avaṇṇārahassa avaṇṇaṃ bhāsati, anuvicca pariyogāhetvā vaṇṇārahassa vaṇṇaṃ bhāsati, sammādiṭṭhikā ca, hoti, sammāsaṅkappā ca, saddhādeyyaṃ na vinipāteti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgatā bhikkhunī yathābhataṃ nikkhittā evaṃ sagge’’ti. Aṭṭhamaṃ. «Монахи, бхиккхуни, обладающая пятью качествами, возносится на небеса, словно принесённая туда. Какими пятью? Исследовав и глубоко рассмотрев, она порицает того, кто заслуживает порицания; исследовав и глубоко рассмотрев, она восхваляет того, кто заслуживает похвалы; она придерживается правильных взглядов; у неё правильные намерения; и она не растрачивает дары, поднесённые из веры. Бхиккхуни, обладающая этими пятью качествами, возносится на небеса, словно принесённая туда». (Восьмая [сутта]). 9. Micchāvācāsuttaṃ 9. «Миччхавача сутта» 119. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgatā bhikkhunī yathābhataṃ nikkhittā evaṃ niraye. Katamehi pañcahi? Ananuvicca apariyogāhetvā avaṇṇārahassa vaṇṇaṃ bhāsati, ananuvicca apariyogāhetvā vaṇṇārahassa avaṇṇaṃ bhāsati, micchāvācā ca hoti, micchākammantā ca, saddhādeyyaṃ vinipāteti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgatā bhikkhunī yathābhataṃ nikkhittā evaṃ niraye. 119. «Монахи, бхиккхуни, обладающая пятью качествами, низвергается в ад, словно принесённая туда. Какими пятью? Без исследования и глубокого рассмотрения она восхваляет того, кто заслуживает порицания; без исследования и глубокого рассмотрения она порицает того, кто заслуживает похвалы; она ведёт ложную речь; у неё ложные действия; и она растрачивает дары, поднесённые из веры. Бхиккхуни, обладающая этими пятью качествами, низвергается в ад, словно принесённая туда». ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgatā bhikkhunī yathābhataṃ nikkhittā evaṃ sagge. Katamehi pañcahi? Anuvicca pariyogāhetvā avaṇṇārahassa avaṇṇaṃ bhāsati, anuvicca pariyogāhetvā vaṇṇārahassa vaṇṇaṃ bhāsati, sammāvācā ca hoti, sammākammantā ca, saddhādeyyaṃ na vinipāteti. Imehi kho bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgatā bhikkhunī yathābhataṃ nikkhittā evaṃ sagge’’ti. Navamaṃ. «Монахи, бхиккхуни, обладающая пятью качествами, возносится на небеса, словно принесённая туда. Какими пятью? Исследовав и глубоко рассмотрев, она порицает того, кто заслуживает порицания; исследовав и глубоко рассмотрев, она восхваляет того, кто заслуживает похвалы; она ведёт правильную речь; у неё правильные действия; и она не растрачивает дары, поднесённые из веры. Бхиккхуни, обладающая этими пятью качествами, возносится на небеса, словно принесённая туда». (Девятая [сутта]). 10. Micchāvāyāmasuttaṃ 10. «Миччхаваяма сутта» 120. ‘‘Pañcahi[Pg.125], bhikkhave, dhammehi samannāgatā bhikkhunī yathābhataṃ nikkhittā evaṃ niraye. Katamehi pañcahi? Ananuvicca apariyogāhetvā avaṇṇārahassa vaṇṇaṃ bhāsati, ananuvicca apariyogāhetvā vaṇṇārahassa avaṇṇaṃ bhāsati, micchāvāyāmā ca hoti, micchāsatinī ca, saddhādeyyaṃ vinipāteti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgatā bhikkhunī yathābhataṃ nikkhittā evaṃ niraye. 120. «Монахи, бхиккхуни, обладающая пятью качествами, низвергается в ад, словно принесённая туда. Какими пятью? Без исследования и глубокого рассмотрения она восхваляет того, кто заслуживает порицания; без исследования и глубокого рассмотрения она порицает того, кто заслуживает похвалы; она прилагает ложные усилия; у неё ложная осознанность; и она растрачивает дары, поднесённые из веры. Бхиккхуни, обладающая этими пятью качествами, низвергается в ад, словно принесённая туда». ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgatā bhikkhunī yathābhataṃ nikkhittā evaṃ sagge. Katamehi pañcahi? Anuvicca pariyogāhetvā avaṇṇārahassa avaṇṇaṃ bhāsati, anuvicca pariyogāhetvā vaṇṇārahassa vaṇṇaṃ bhāsati, sammāvāyāmā ca hoti, sammāsatinī ca, saddhādeyyaṃ na vinipāteti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgatā bhikkhunī yathābhataṃ nikkhittā evaṃ sagge’’ti. Dasamaṃ. «Монахи, бхиккхуни, обладающая пятью качествами, возносится на небеса, словно принесённая туда. Какими пятью? Исследовав и глубоко рассмотрев, она порицает того, кто заслуживает порицания; исследовав и глубоко рассмотрев, она восхваляет того, кто заслуживает похвалы; она прилагает правильные усилия; у неё правильная осознанность; и она не растрачивает дары, поднесённые из веры. Бхиккхуни, обладающая этими пятью качествами, возносится на небеса, словно принесённая туда». (Десятая [сутта]). Andhakavindavaggo dutiyo. «Вторая глава об Андхакавинде». Tassuddānaṃ – «Оглавление этой главы:» Kulūpako pacchāsamaṇo, samādhiandhakavindaṃ; Maccharī vaṇṇanā issā, diṭṭhivācāya vāyamāti. «Кулупако, Паччхасамано, Самадхи, Андхакавинда, Маччхари, Ваннана, Исса, Диттхи, Вача, Ваяма». (13) 3. Gilānavaggo (13) 3. «Глава о больных» 1. Gilānasuttaṃ 1. «Гилана сутта» 121. Ekaṃ samayaṃ bhagavā vesāliyaṃ viharati mahāvane kūṭāgārasālāyaṃ. Atha kho bhagavā sāyanhasamayaṃ paṭisallānā vuṭṭhito yena gilānasālā tenupasaṅkami. Addasā kho bhagavā aññataraṃ bhikkhuṃ dubbalaṃ gilānakaṃ; disvā paññatte āsane nisīdi. Nisajja kho bhagavā bhikkhū āmantesi – 121. «Одно время Благословенный пребывал в Весали, в Большом лесу, в зале с островерхой крышей. Тогда Благословенный, выйдя вечером из уединения, направился к приюту для больных. Благословенный увидел некоего слабого, больного бхиккху; увидев его, Он сел на приготовленное сиденье. Сев, Благословенный обратился к бхиккху:» ‘‘Yaṃ [Pg.126] kiñci, bhikkhave, bhikkhuṃ dubbalaṃ gilānakaṃ pañca dhammā na vijahanti, tassetaṃ pāṭikaṅkhaṃ – ‘nacirasseva āsavānaṃ khayā anāsavaṃ cetovimuttiṃ paññāvimuttiṃ diṭṭheva dhamme sayaṃ abhiññā sacchikatvā upasampajja viharissatī’’’ti. «Монахи, если слабого, больного бхиккху, кем бы он ни был, не покидают пять качеств, то от него можно ожидать следующего: „Вскоре, с уничтожением скверн, он в этой самой жизни сам благодаря прямому знанию постигнет, осуществит и, войдя в него, будет пребывать в свободном от скверн освобождении ума, освобождении мудростью“». ‘‘Katame pañca? Idha, bhikkhave, bhikkhu asubhānupassī kāye viharati, āhāre paṭikūlasaññī, sabbaloke anabhiratasaññī, sabbasaṅkhāresu aniccānupassī, maraṇasaññā kho panassa ajjhattaṃ sūpaṭṭhitā hoti. Yaṃ kiñci, bhikkhave, bhikkhuṃ dubbalaṃ gilānakaṃ ime pañca dhammā na vijahanti, tassetaṃ pāṭikaṅkhaṃ – ‘nacirasseva āsavānaṃ khayā…pe… sacchikatvā upasampajja viharissatī’’’ti. Paṭhamaṃ. «Каковы эти пять? Здесь, монахи, бхиккху пребывает, созерцая непривлекательность тела, воспринимая отвратительность пищи, воспринимая отсутствие радости во всём мире, созерцая непостоянство во всех обусловленных явлениях; и у него внутри хорошо утверждено восприятие смерти. Монахи, если слабого, больного бхиккху, кем бы он ни был, не покидают эти пять качеств, то от него можно ожидать следующего: „Вскоре, с уничтожением скверн... осуществит и, войдя в него, будет пребывать“». (Первая [сутта]). 2. Satisūpaṭṭhitasuttaṃ 2. «Сатисупаттхита сутта» 122. ‘‘Yo hi koci, bhikkhave, bhikkhu vā bhikkhunī vā pañca dhamme bhāveti pañca dhamme bahulīkaroti, tassa dvinnaṃ phalānaṃ aññataraṃ phalaṃ pāṭikaṅkhaṃ – diṭṭheva dhamme aññā, sati vā upādisese anāgāmitā. 122. «Монахи, если какой-либо бхиккху или бхиккхуни развивает и взращивает пять качеств, то можно ожидать одного из двух плодов: либо высшего знания в этой самой жизни, либо, при наличии остатка [цепляния], состояния невозвращения». ‘‘Katame pañca? Idha, bhikkhave, bhikkhuno ajjhattaññeva sati sūpaṭṭhitā hoti dhammānaṃ udayatthagāminiyā paññāya, asubhānupassī kāye viharati, āhāre paṭikūlasaññī, sabbaloke anabhiratasaññī, sabbasaṅkhāresu aniccānupassī. Yo hi koci, bhikkhave, bhikkhu vā bhikkhunī vā ime pañca dhamme bhāveti ime pañca dhamme bahulīkaroti, tassa dvinnaṃ phalānaṃ aññataraṃ phalaṃ pāṭikaṅkhaṃ – diṭṭheva dhamme aññā, sati vā upādisese anāgāmitā’’ti. Dutiyaṃ. «Каковы эти пять? Здесь, монахи, у бхиккху внутри хорошо утверждена осознанность для обретения мудрости, постигающей возникновение и исчезновение явлений; он пребывает, созерцая непривлекательность тела, воспринимая отвратительность пищи, воспринимая отсутствие радости во всём мире, созерцая непостоянство во всех обусловленных явлениях. Монахи, если какой-либо бхиккху или бхиккхуни развивает и взращивает эти пять качеств, то можно ожидать одного из двух плодов: либо высшего знания в этой самой жизни, либо, при наличии остатка [цепляния], состояния невозвращения». (Вторая [сутта]). 3. Paṭhamaupaṭṭhākasuttaṃ 3. «Патхама упаттхака сутта» 123. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato gilāno dūpaṭṭhāko hoti. Katamehi pañcahi? Asappāyakārī hoti, sappāye mattaṃ na jānāti, bhesajjaṃ nappaṭisevitā hoti, atthakāmassa gilānupaṭṭhākassa na yathābhūtaṃ ābādhaṃ āvikattā hoti abhikkamantaṃ vā abhikkamatīti paṭikkamantaṃ vā paṭikkamatīti ṭhitaṃ vā ṭhitoti, uppannānaṃ sārīrikānaṃ [Pg.127] vedanānaṃ dukkhānaṃ tibbānaṃ kharānaṃ kaṭukānaṃ asātānaṃ amanāpānaṃ pāṇaharānaṃ anadhivāsakajātiko hoti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato gilāno dūpaṭṭhāko hoti. 123. «Монахи, больной, обладающий пятью качествами, труден для ухода. Какими пятью? Он делает то, что вредно; он не знает меры в том, что полезно; он не принимает лекарств; он не сообщает правдиво о своей болезни ухаживающему за ним доброжелателю — усиливается ли она, ослабевает ли или остаётся без изменений; он не способен терпеливо переносить возникающие телесные чувства — болезненные, мучительные, острые, жестокие, невыносимые, неприятные, лишающие жизни. Больной, обладающий этими пятью качествами, труден для ухода». ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato gilāno sūpaṭṭhāko hoti. Katamehi pañcahi? Sappāyakārī hoti, sappāye mattaṃ jānāti, bhesajjaṃ paṭisevitā hoti, atthakāmassa gilānupaṭṭhākassa yathābhūtaṃ ābādhaṃ āvikattā hoti abhikkamantaṃ vā abhikkamatīti paṭikkamantaṃ vā paṭikkamatīti ṭhitaṃ vā ṭhitoti, uppannānaṃ sārīrikānaṃ vedanānaṃ dukkhānaṃ tibbānaṃ kharānaṃ kaṭukānaṃ asātānaṃ amanāpānaṃ pāṇaharānaṃ adhivāsakajātiko hoti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato gilāno sūpaṭṭhāko hotī’’ti. Tatiyaṃ. «Монахи, больной, обладающий пятью качествами, легок для ухода. Какими пятью? Он делает то, что полезно; он знает меру в том, что полезно; он принимает лекарства; он сообщает правдиво о своей болезни ухаживающему за ним доброжелателю — усиливается ли она, ослабевает ли или остаётся без изменений; он способен терпеливо переносить возникающие телесные чувства — болезненные, мучительные, острые, жестокие, невыносимые, неприятные, лишающие жизни. Больной, обладающий этими пятью качествами, легок для ухода». (Третья [сутта]). 4. Dutiyaupaṭṭhākasuttaṃ 4. «Дутия упаттхака сутта» 124. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato gilānupaṭṭhāko nālaṃ gilānaṃ upaṭṭhātuṃ. Katamehi pañcahi? Nappaṭibalo hoti bhesajjaṃ saṃvidhātuṃ; sappāyāsappāyaṃ na jānāti, asappāyaṃ upanāmeti, sappāyaṃ apanāmeti; āmisantaro gilānaṃ upaṭṭhāti, no mettacitto; jegucchī hoti uccāraṃ vā passāvaṃ vā vantaṃ vā kheḷaṃ vā nīharituṃ; nappaṭibalo hoti gilānaṃ kālena kālaṃ dhammiyā kathāya sandassetuṃ samādapetuṃ samuttejetuṃ sampahaṃsetuṃ. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato gilānupaṭṭhāko nālaṃ gilānaṃ upaṭṭhātuṃ. 124. «Монахи, ухаживающий за больным, обладающий пятью качествами, непригоден для ухода за больным. Какими пятью? Он не способен приготовить лекарство; он не знает, что полезно, а что вредно, поэтому предлагает вредное и убирает полезное; он ухаживает за больным ради материальной выгоды, а не из чувства любящей доброты (метты); ему противно убирать испражнения, мочу, рвоту или слюну; он не способен время от времени наставлять, побуждать, воодушевлять и радовать больного беседой о Дхамме. Ухаживающий за больным, обладающий этими пятью качествами, непригоден для ухода за больным». ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato gilānupaṭṭhāko alaṃ gilānaṃ upaṭṭhātuṃ. Katamehi pañcahi? Paṭibalo hoti bhesajjaṃ saṃvidhātuṃ; sappāyāsappāyaṃ jānāti, asappāyaṃ apanāmeti, sappāyaṃ upanāmeti; mettacitto gilānaṃ upaṭṭhāti, no āmisantaro; ajegucchī hoti uccāraṃ vā passāvaṃ vā vantaṃ vā kheḷaṃ vā nīharituṃ; paṭibalo hoti gilānaṃ kālena kālaṃ dhammiyā kathāya sandassetuṃ samādapetuṃ samuttejetuṃ sampahaṃsetuṃ. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato gilānupaṭṭhāko alaṃ gilānaṃ upaṭṭhātu’’nti. Catutthaṃ. «Монахи, ухаживающий за больным, обладающий пятью качествами, пригоден для ухода за больным. Какими пятью? Он способен приготовить лекарство; он знает, что полезно, а что вредно, поэтому убирает вредное и предлагает полезное; он ухаживает за больным из чувства любящей доброты (метты), а не ради материальной выгоды; ему не противно убирать испражнения, мочу, рвоту или слюну; он способен время от времени наставлять, побуждать, воодушевлять и радовать больного беседой о Дхамме. Ухаживающий за больным, обладающий этими пятью качествами, пригоден для ухода за больным». (Четвёртая [сутта]). 5. Paṭhamaanāyussāsuttaṃ 5. «Патхама анаюсса сутта» 125. ‘‘Pañcime[Pg.128], bhikkhave, dhammā anāyussā. Katame pañca? Asappāyakārī hoti, sappāye mattaṃ na jānāti, apariṇatabhojī ca hoti, akālacārī ca hoti, abrahmacārī ca. Ime kho, bhikkhave, pañca dhammā anāyussā. 125. «Монахи, есть эти пять вещей, сокращающих жизнь. Какие пять? Человек совершает то, что вредно; не знает меры в том, что полезно; употребляет неудобоваримую пищу; бродит в неподходящее время; и не ведет целомудренную жизнь. Таковы, монахи, пять вещей, сокращающих жизнь». ‘‘Pañcime, bhikkhave, dhammā āyussā. Katame pañca? Sappāyakārī hoti, sappāye mattaṃ jānāti, pariṇatabhojī ca hoti, kālacārī ca hoti, brahmacārī ca. Ime kho, bhikkhave, pañca dhammā āyussā’’ti. Pañcamaṃ. «Монахи, есть эти пять вещей, продлевающих жизнь. Какие пять? Человек совершает то, что полезно; знает меру в том, что полезно; употребляет легкоусвояемую пищу; бродит в подходящее время; и ведет целомудренную жизнь. Таковы, монахи, пять вещей, продлевающих жизнь». (Пятая сутта). 6. Dutiyaanāyussāsuttaṃ 6. Вторая сутта о сокращении жизни 126. ‘‘Pañcime, bhikkhave, dhammā anāyussā. Katame pañca? Asappāyakārī hoti, sappāye mattaṃ na jānāti, apariṇatabhojī ca hoti, dussīlo ca, pāpamitto ca. Ime kho, bhikkhave, pañca dhammā anāyussā. 126. «Монахи, есть эти пять вещей, сокращающих жизнь. Какие пять? Человек совершает то, что вредно; не знает меры в том, что полезно; употребляет неудобоваримую пищу; безнравственен; и имеет плохих друзей. Таковы, монахи, пять вещей, сокращающих жизнь». ‘‘Pañcime, bhikkhave, dhammā āyussā. Katame pañca? Sappāyakārī hoti, sappāye mattaṃ jānāti, pariṇatabhojī ca hoti, sīlavā ca, kalyāṇamitto ca. Ime kho, bhikkhave, pañca dhammā āyussā’’ti. Chaṭṭhaṃ. «Монахи, есть эти HTML пять вещей, продлевающих жизнь. Какие пять? Человек совершает то, что полезно; знает меру в том, что полезно; употребляет легкоусвояемую пищу; добродетелен; и имеет хороших друзей. Таковы, монахи, пять вещей, продлевающих жизнь». (Шестая сутта). 7. Vapakāsasuttaṃ 7. Сутта об уединении 127. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato bhikkhu nālaṃ saṅghamhā vapakāsituṃ. Katamehi pañcahi? Idha, bhikkhave, bhikkhu asantuṭṭho hoti itarītarena cīvarena, asantuṭṭho hoti itarītarena piṇḍapātena, asantuṭṭho hoti itarītarena senāsanena, asantuṭṭho hoti itarītarena gilānappaccayabhesajjaparikkhārena, kāmasaṅkappabahulo ca viharati. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato bhikkhu nālaṃ saṅghamhā vapakāsituṃ. 127. «Монахи, обладая пятью качествами, монах не готов жить в уединении, вдали от общины. Какими пятью? Здесь, монахи, монах недоволен любым предложенным ему облачением, недоволен любым предложенным ему подаянием пищи, недоволен любым предложенным ему жилищем, недоволен любыми предложенными ему лекарствами и приспособлениями для больных, и пребывает во власти многочисленных чувственных помыслов. Обладая этими пятью качествами, монах не готов жить в уединении, вдали от общины». ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato bhikkhu alaṃ saṅghamhā vapakāsituṃ. Katamehi pañcahi? Idha, bhikkhave, bhikkhu santuṭṭho hoti itarītarena cīvarena, santuṭṭho hoti itarītarena piṇḍapātena, santuṭṭho hoti itarītarena senāsanena, santuṭṭho hoti itarītarena gilānappaccayabhesajjaparikkhārena[Pg.129], nekkhammasaṅkappabahulo ca viharati. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato bhikkhu alaṃ saṅghamhā vapakāsitu’’nti. Sattamaṃ. «Монахи, обладая пятью качествами, монах готов жить в уединении, вдали от общины. Какими пятью? Здесь, монахи, монах доволен любым предложенным ему облачением, доволен любым предложенным ему подаянием пищи, доволен любым предложенным ему жилищем, доволен любыми предложенными ему лекарствами и приспособлениями для больных, и пребывает во власти многочисленных помыслов об отречении. Обладая этими пятью качествами, монах готов жить в уединении, вдали от общины». (Седьмая сутта). 8. Samaṇasukhasuttaṃ 8. Сутта о счастье отшельника 128. ‘‘Pañcimāni, bhikkhave, samaṇadukkhāni. Katamāni pañca? Idha, bhikkhave, bhikkhu asantuṭṭho hoti itarītarena cīvarena, asantuṭṭho hoti itarītarena piṇḍapātena, asantuṭṭho hoti itarītarena senāsanena, asantuṭṭho hoti itarītarena gilānappaccayabhesajjaparikkhārena, anabhirato ca brahmacariyaṃ carati. Imāni kho, bhikkhave, pañca samaṇadukkhāni. 128. «Монахи, есть эти пять видов страданий для отшельника. Какие пять? Здесь, монахи, монах недоволен любым предложенным ему облачением, недоволен любым предложенным ему подаянием пищи, недоволен любым предложенным ему жилищем, недоволен любыми предложенными ему лекарствами и приспособлениями для больных, и ведет святую жизнь без радости. Таковы, монахи, пять видов страданий для отшельника». ‘‘Pañcimāni, bhikkhave, samaṇasukhāni. Katamāni pañca? Idha, bhikkhave, bhikkhu santuṭṭho hoti itarītarena cīvarena, santuṭṭho hoti itarītarena piṇḍapātena, santuṭṭho hoti itarītarena senāsanena, santuṭṭho hoti itarītarena gilānappaccayabhesajjaparikkhārena, abhirato ca brahmacariyaṃ carati. Imāni kho, bhikkhave, pañca samaṇasukhānī’’ti. Aṭṭhamaṃ. «Монахи, есть эти пять видов счастья для отшельника. Какие пять? Здесь, монахи, монах доволен любым предложенным ему облачением, доволен любым предложенным ему подаянием пищи, доволен любым предложенным ему жилищем, доволен любыми предложенными ему лекарствами и приспособлениями для больных, и ведет святую жизнь с радостью. Таковы, монахи, пять видов счастья для отшельника». (Восьмая сутта). 9. Parikuppasuttaṃ 9. Сутта о ранах 129. ‘‘Pañcime, bhikkhave, āpāyikā nerayikā parikuppā atekicchā. Katame pañca? Mātā jīvitā voropitā hoti, pitā jīvitā voropito hoti, arahaṃ jīvitā voropito hoti, tathāgatassa duṭṭhena cittena lohitaṃ uppāditaṃ hoti, saṅgho bhinno hoti. Ime kho, bhikkhave, pañca āpāyikā nerayikā parikuppā atekicchā’’ti. Navamaṃ. 129. «Монахи, есть эти пять неизлечимых ран, ведущих в мир лишений, ведущих в ад. Какие пять? Лишение жизни матери; лишение жизни отца; лишение жизни араханта; пролитие крови Татхагаты со злобным умыслом; и учинение раскола в Общине. Таковы, монахи, пять неизлечимых ран, ведущих в мир лишений, ведущих в ад». (Девятая сутта). 10. Byasanasuttaṃ 10. Сутта об упадке 130. ‘‘Pañcimāni, bhikkhave, byasanāni. Katamāni pañca? Ñātibyasanaṃ, bhogabyasanaṃ, rogabyasanaṃ, sīlabyasanaṃ, diṭṭhibyasanaṃ. Na, bhikkhave, sattā ñātibyasanahetu vā [Pg.130] bhogabyasanahetu vā rogabyasanahetu vā kāyassa bhedā paraṃ maraṇā apāyaṃ duggatiṃ vinipātaṃ nirayaṃ upapajjanti. Sīlabyasanahetu vā, bhikkhave, sattā diṭṭhibyasanahetu vā kāyassa bhedā paraṃ maraṇā apāyaṃ duggatiṃ vinipātaṃ nirayaṃ upapajjanti. Imāni kho, bhikkhave, pañca byasanāni. 130. «Монахи, есть эти пять видов упадка. Какие пять? Упадок из-за потери родственников, упадок из-за потери богатства, упадок из-за болезни, упадок нравственности и упадок воззрений. Монахи, не из-за упадка родственников, не из-за упадка богатства и не из-за упадка по причине болезни существа после распада тела, после смерти, перерождаются в мире лишений, в несчастливом уделе, в нижних мирах, в аду. Но именно из-за упадка нравственности и упадка воззрений существа после распада тела, после смерти, перерождаются в мире лишений, в несчастливом уделе, в нижних мирах, в аду. Таковы, монахи, пять видов упадка». ‘‘Pañcimā, bhikkhave, sampadā. Katamā pañca? Ñātisampadā, bhogasampadā, ārogyasampadā, sīlasampadā, diṭṭhisampadā. Na, bhikkhave, sattā ñātisampadāhetu vā bhogasampadāhetu vā ārogyasampadāhetu vā kāyassa bhedā paraṃ maraṇā sugatiṃ saggaṃ lokaṃ upapajjanti. Sīlasampadāhetu vā, bhikkhave, sattā diṭṭhisampadāhetu vā kāyassa bhedā paraṃ maraṇā sugatiṃ saggaṃ lokaṃ upapajjanti. Imā kho, bhikkhave, pañca sampadā’’ti. Dasamaṃ. «Монахи, есть эти пять видов благополучия. Какие пять? Благополучие в родственниках, благополучие в богатстве, благополучие в здоровье, благополучие в нравственности и благополучие в воззрениях. Монахи, не благодаря благополучию в родственниках, не благодаря благополучию в богатстве и не благодаря благополучию в здоровье существа после распада тела, после смерти, перерождаются в счастливом уделе, в небесном мире. Но именно благодаря благополучию в нравственности и благополучию в воззрениях существа после распада тела, после смерти, перерождаются в счастливом уделе, в небесном мире. Таковы, монахи, пять видов благополучия». (Десятая сутта). Gilānavaggo tatiyo. Третья глава о больных. Tassuddānaṃ – Содержание этой главы: Gilāno satisūpaṭṭhi, dve upaṭṭhākā duvāyusā; Vapakāsasamaṇasukhā, parikuppaṃ byasanena cāti. «Больной», «Основы осознанности», две об уходе, две о продолжительности жизни, «Уединение», «Счастье отшельника», «Раны» и «Упадок». (14) 4. Rājavaggo (14) 4. Глава о царях 1. Paṭhamacakkānuvattanasuttaṃ 1. Первая сутта о вращении колеса 131. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, aṅgehi samannāgato rājā cakkavattī dhammeneva cakkaṃ vatteti ; taṃ hoti cakkaṃ appaṭivattiyaṃ kenaci manussabhūtena paccatthikena pāṇinā. 131. «Монахи, наделенный пятью качествами, царь-колесодержец вращает колесо исключительно посредством Дхаммы, и это колесо не может быть повернуто вспять ни одним враждебным существом в человеческом облике». ‘‘Katamehi pañcahi? Idha, bhikkhave, rājā cakkavattī atthaññū ca hoti, dhammaññū ca, mattaññū ca, kālaññū ca, parisaññū ca. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi aṅgehi samannāgato rājā cakkavattī dhammeneva cakkaṃ pavatteti; taṃ hoti cakkaṃ appaṭivattiyaṃ kenaci manussabhūtena paccatthikena pāṇinā. «Какими пятью? Здесь, монахи, царь-колесодержец знает благо, знает Дхамму, знает меру, знает надлежащее время и знает собрание. Наделенный этими пятью качествами, царь-колесодержец вращает колесо исключительно посредством Дхаммы, и это колесо не может быть повернуто вспять ни одним враждебным существом в человеческом облике». ‘‘Evamevaṃ [Pg.131] kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato tathāgato arahaṃ sammāsambuddho dhammeneva anuttaraṃ dhammacakkaṃ pavatteti; taṃ hoti cakkaṃ appaṭivattiyaṃ samaṇena vā brāhmaṇena vā devena vā mārena vā brahmunā vā kenaci vā lokasmiṃ. «Точно так же, монахи, наделенный пятью качествами Татхагата, Арахант, Совершенно Просветленный, вращает непревзойденное Косело Дхаммы исключительно посредством Дхаммы, и это Колесо не может быть повернуто вспять ни отшельником, ни брахманом, ни девой, ни Марой, ни Брахмой, ни кем-либо еще в мире». ‘‘Katamehi pañcahi? Idha, bhikkhave, tathāgato arahaṃ sammāsambuddho atthaññū, dhammaññū, mattaññū, kālaññū, parisaññū. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato tathāgato arahaṃ sammāsambuddho dhammeneva anuttaraṃ dhammacakkaṃ pavatteti; taṃ hoti dhammacakkaṃ appaṭivattiyaṃ samaṇena vā brāhmaṇena vā devena vā mārena vā brahmunā vā kenaci vā lokasmi’’nti. Paṭhamaṃ. «Какими пятью? Здесь, монахи, Татхагата, Арахант, Совершенно Просветленный, знает благо, знает Дхамму, знает меру, знает надлежащее время и знает собрание. Наделенный этими пятью качествами, Татхагата, Арахант, Совершенно Просветленный, вращает непревзойденное Колесо Дхаммы исключительно посредством Дхаммы, и это Колесо Дхаммы не может быть повернуто вспять ни отшельником, ни брахманом, ни девой, ни Марой, ни Брахмой, ни кем-либо еще в мире». (Первая сутта). 2. Dutiyacakkānuvattanasuttaṃ 2. Вторая сутта о вращении колеса 132. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, aṅgehi samannāgato rañño cakkavattissa jeṭṭho putto pitarā pavattitaṃ cakkaṃ dhammeneva anuppavatteti; taṃ hoti cakkaṃ appaṭivattiyaṃ kenaci manussabhūtena paccatthikena pāṇinā. 132. «Монахи, наделенный пятью качествами, старший сын царя-колесодержца продолжает вращать колесо, запущенное его отцом, исключительно посредством Дхаммы, и это колесо не может быть повернуто вспять ни одним враждебным существом в человеческом облике». ‘‘Katamehi pañcahi? Idha, bhikkhave, rañño cakkavattissa jeṭṭho putto atthaññū ca hoti, dhammaññū ca, mattaññū ca, kālaññū ca, parisaññū ca. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi aṅgehi samannāgato rañño cakkavattissa jeṭṭho putto pitarā pavattitaṃ cakkaṃ dhammeneva anuppavatteti; taṃ hoti cakkaṃ appaṭivattiyaṃ kenaci manussabhūtena paccatthikena pāṇinā. «Какими пятью? Здесь, монахи, старший сын царя-колесодержца знает благо, знает Дхамму, знает меру, знает надлежащее время и знает собрание. Наделенный этими пятью качествами, старший сын царя-колесодержца продолжает вращать колесо, запущенное его отцом, исключительно посредством Дхаммы, и это колесо не может быть повернуто вспять ни одним враждебным существом в человеческом облике». ‘‘Evamevaṃ kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato sāriputto tathāgatena anuttaraṃ dhammacakkaṃ pavattitaṃ sammadeva anuppavatteti; taṃ hoti cakkaṃ appaṭivattiyaṃ samaṇena vā brāhmaṇena vā devena vā mārena vā brahmunā vā kenaci vā lokasmiṃ. «Точно так же, монахи, наделенный пятью качествами Сарипутта продолжает должным образом вращать непревзойденное Колесо Дхаммы, запущенное Татхагатой, исключительно посредством Дхаммы, и это Колесо не может быть повернуто вспять ни отшельником, ни брахманом, ни девой, ни Марой, ни Брахмой, ни кем-либо еще в мире». ‘‘Katamehi pañcahi? Idha, bhikkhave, sāriputto atthaññū, dhammaññū, mattaññū, kālaññū, parisaññū. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato sāriputto tathāgatena anuttaraṃ dhammacakkaṃ pavattitaṃ sammadeva anuppavatteti; taṃ hoti cakkaṃ appaṭivattiyaṃ samaṇena vā brāhmaṇena vā devena vā mārena vā brahmunā vā kenaci vā lokasmi’’nti. Dutiyaṃ. «Какими пятью? Здесь, монахи, Сарипутта знает благо, знает Дхамму, знает меру, знает надлежащее время и знает собрание. Наделенный этими пятью качествами, Сарипутта продолжает должным образом вращать непревзойденное Колесо Дхаммы, запущенное Татхагатой, исключительно посредством Дхаммы, и это Колесо не может быть повернуто вспять ни отшельником, ни брахманом, ни девой, ни Марой, ни Брахмой, ни кем-либо еще в мире». (Вторая сутта). 3. Dhammarājāsuttaṃ 3. Сутта о царе Дхаммы 133. ‘‘Yopi [Pg.132] so, bhikkhave, rājā cakkavattī dhammiko dhammarājā, sopi na arājakaṃ cakkaṃ vattetī’’ti. Evaṃ vutte aññataro bhikkhu bhagavantaṃ etadavoca – ‘‘ko pana, bhante, rañño cakkavattissa dhammikassa dhammarañño rājā’’ti? ‘‘Dhammo, bhikkhū’’ti bhagavā avoca. 133. «Монахи, даже царь-колесодержец, праведный царь, правящий по Дхамме, не вращает колесо без царя над собой». Когда это было сказано, один монах спросил Благословенного: «Но кто же, Господин, является царем над царем-колесодержцем, праведным царем, правящим по Дхамме?» «Это Дхамма, монах», — ответил Благословенный. ‘‘Idha, bhikkhu, rājā cakkavattī dhammiko dhammarājā dhammaññeva nissāya dhammaṃ sakkaronto dhammaṃ garuṃ karonto dhammaṃ apacāyamāno dhammaddhajo dhammaketu dhammādhipateyyo dhammikaṃ rakkhāvaraṇaguttiṃ saṃvidahati antojanasmiṃ. «Здесь, монах, царь-колесодержец, праведный царь, правящий по Дхамме, полагаясь исключительно на Дхамму, почитая Дхамму, уважая и высоко ценя Дхамму, принимая Дхамму как свое знамя, свой стяг и свой верховный авторитет, обеспечивает праведную защиту, покровительство и безопасность для людей своего двора». ‘‘Puna caparaṃ, bhikkhu, rājā cakkavattī dhammiko dhammarājā dhammaññeva nissāya dhammaṃ sakkaronto dhammaṃ garuṃ karonto dhammaṃ apacāyamāno dhammaddhajo dhammaketu dhammādhipateyyo dhammikaṃ rakkhāvaraṇaguttiṃ saṃvidahati khattiyesu anuyantesu …pe… balakāyasmiṃ brāhmaṇagahapatikesu negamajānapadesu samaṇabrāhmaṇesu migapakkhīsu. Sa kho so, bhikkhu, rājā cakkavattī dhammiko dhammarājā dhammaññeva nissāya dhammaṃ sakkaronto dhammaṃ garuṃ karonto dhammaṃ apacāyamāno dhammaddhajo dhammaketu dhammādhipateyyo dhammikaṃ rakkhāvaraṇaguttiṃ saṃvidahitvā antojanasmiṃ dhammikaṃ rakkhāvaraṇaguttiṃ saṃvidahitvā khattiyesu anuyantesu balakāyasmiṃ brāhmaṇagahapatikesu negamajānapadesu samaṇabrāhmaṇesu migapakkhīsu dhammeneva cakkaṃ pavatteti; taṃ hoti cakkaṃ appaṭivattiyaṃ kenaci manussabhūtena paccatthikena pāṇinā. «Кроме того, монах, царь-колесодержец, праведный царь, правящий по Дхамме, полагаясь исключительно на Дхамму, почитая Дхамму, уважая и высоко ценя Дхамму, принимая Дхамму как свое знамя, свой стяг и свой верховный авторитет, обеспечивает праведную защиту, покровительство и безопасность для своих вассалов-кшатриев, для своего войска, для брахманов и домохозяев, для жителей городов и деревень, для отшельников и брахманов, для зверей и птиц. Обеспечив такую праведную защиту, покровительство и безопасность для людей своего двора, для своих вассалов-кшатриев, для своего войска, для брахманов и домохозяев, для жителей городов и деревень, для отшельников и брахманов, для зверей и птиц, этот царь-колесодержец, праведный царь, правящий по Дхамме, вращает колесо исключительно посредством Дхаммы, и это колесо не может быть повернуто вспять ни одним враждебным существом в человеческом облике». ‘‘Evamevaṃ kho, bhikkhu, tathāgato arahaṃ sammāsambuddho dhammiko dhammarājā dhammaññeva nissāya dhammaṃ sakkaronto dhammaṃ garuṃ karonto dhammaṃ apacāyamāno dhammaddhajo dhammaketu dhammādhipateyyo dhammikaṃ rakkhāvaraṇaguttiṃ saṃvidahati bhikkhūsu – ‘evarūpaṃ kāyakammaṃ sevitabbaṃ, evarūpaṃ kāyakammaṃ na sevitabbaṃ; evarūpaṃ vacīkammaṃ sevitabbaṃ, evarūpaṃ vacīkammaṃ na sevitabbaṃ; evarūpaṃ manokammaṃ sevitabbaṃ, evarūpaṃ manokammaṃ na sevitabbaṃ; evarūpo ājīvo sevitabbo, evarūpo ājīvo na sevitabbo; evarūpo gāmanigamo sevitabbo, evarūpo gāmanigamo na sevitabbo’ti. «Точно так же, монах, Татхагата, Арахант, Совершенно Просветленный, праведный царь Дхаммы, полагаясь исключительно на Дхамму, почитая Дхамму, уважая и высоко ценя Дхамму, принимая Дхамму как свое знамя, свой стяг и свой верховный авторитет, обеспечивает праведную защиту, покровительство и безопасность для монахов, наставляя: „Такие телесные действия следует совершать, а такие телесные действия совершать не следует; такие словесные действия следует совершать, а такие словесные действия совершать не следует; такие умственные действия следует совершать, а такие умственные действия совершать не следует; такой образ жизни следует вести, а такой образ жизни вести не следует; такие деревни и города следует посещать, а такие деревни и города посещать не следует“». ‘‘Puna [Pg.133] caparaṃ, bhikkhu, tathāgato arahaṃ sammāsambuddho dhammiko dhammarājā dhammaññeva nissāya dhammaṃ sakkaronto dhammaṃ garuṃ karonto dhammaṃ apacāyamāno dhammaddhajo dhammaketu dhammādhipateyyo dhammikaṃ rakkhāvaraṇaguttiṃ saṃvidahati bhikkhunīsu …pe… upāsakesu…pe… upāsikāsu – ‘evarūpaṃ kāyakammaṃ sevitabbaṃ, evarūpaṃ kāyakammaṃ na sevitabbaṃ; evarūpaṃ vacīkammaṃ sevitabbaṃ, evarūpaṃ vacīkammaṃ na sevitabbaṃ; evarūpaṃ manokammaṃ sevitabbaṃ, evarūpaṃ manokammaṃ na sevitabbaṃ; evarūpo ājīvo sevitabbo, evarūpo ājīvo na sevitabbo; evarūpo gāmanigamo sevitabbo, evarūpo gāmanigamo na sevitabbo’’’ti. «И ещё, бхиккху, Татхагата, Арахант, Всесовершенный Будда, праведный царь Дхаммы, опираясь именно на Дхамму, почитая Дхамму, уважая Дхамму, благоговея перед Дхаммой, неся Дхамму как своё знамя, Дхамму как свой стяг, признавая Дхамму высшим авторитетом, обеспечивает праведную защиту, укрытие и охрану для бхиккхуни... для мирян-последователей... для мирянок-последовательниц, [наставляя]: „Такие телесные поступки следует совершать, такие телесные поступки не следует совершать; такие словесные поступки следует совершать, такие словесные поступки не следует совершать; такие умственные поступки следует совершать, такие умственные поступки не следует совершать; такой образ жизни следует вести, такой образ жизни не следует вести; такие деревни и города следует посещать, такие деревни и города не следует посещать“». ‘‘Sa kho so, bhikkhu, tathāgato arahaṃ sammāsambuddho dhammiko dhammarājā dhammaññeva nissāya dhammaṃ sakkaronto dhammaṃ garuṃ karonto dhammaṃ apacāyamāno dhammaddhajo dhammaketu dhammādhipateyyo dhammikaṃ rakkhāvaraṇaguttiṃ saṃvidahitvā bhikkhūsu, dhammikaṃ rakkhāvaraṇaguttiṃ saṃvidahitvā bhikkhunīsu, dhammikaṃ rakkhāvaraṇaguttiṃ saṃvidahitvā upāsakesu, dhammikaṃ rakkhāvaraṇaguttiṃ saṃvidahitvā upāsikāsu dhammeneva anuttaraṃ dhammacakkaṃ pavatteti; taṃ hoti cakkaṃ appaṭivattiyaṃ samaṇena vā brāhmaṇena vā devena vā mārena vā brahmunā vā kenaci vā lokasmi’’nti. Tatiyaṃ. «Обеспечив, бхиккху, такую праведную защиту, укрытие и охрану для бхиккху, обеспечив праведную защиту, укрытие и охрану для бхиккхуни, обеспечив праведную защиту, укрытие и охрану для мирян-последователей, обеспечив праведную защиту, укрытие и охрану для мирянок-последовательниц, этот Татхагата, Арахант, Всесовершенный Будда, праведный царь Дхаммы, опираясь именно на Дхамму, почитая Дхамму, уважая Дхамму, благоговея перед Дхаммой, неся Дхамму как своё знамя, Дхамму как свой стяг, признавая Дхамму высшим авторитетом, запускает в движение непревзойдённое Колесо Дхаммы исключительно посредством Дхаммы — Колесо, которое не может быть повернуто вспять ни отшельником, ни брахманом, ни девой, ни Марой, ни Брахмой, ни кем-либо ещё в мире». Третья [сутта]. 4. Yassaṃdisaṃsuttaṃ 4. Сутта о любой стороне света 134. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, aṅgehi samannāgato rājā khattiyo muddhāvasitto yassaṃ yassaṃ disāyaṃ viharati, sakasmiṃyeva vijite viharati. 134. «Бхиккху, помазанный на царство царь-кшатрий, наделённый пятью качествами, в какой бы стороне света он ни пребывал, пребывает исключительно в пределах своих собственных владений. ‘‘Katamehi pañcahi? Idha, bhikkhave, rājā khattiyo muddhāvasitto ubhato sujāto hoti mātito ca pitito ca, saṃsuddhagahaṇiko, yāva sattamā pitāmahayugā akkhitto anupakkuṭṭho jātivādena; aḍḍho hoti mahaddhano mahābhogo paripuṇṇakosakoṭṭhāgāro; balavā kho pana hoti caturaṅginiyā senāya samannāgato assavāya ovādapaṭikarāya; pariṇāyako kho panassa hoti paṇḍito viyatto medhāvī paṭibalo atītānāgatapaccuppanne atthe cintetuṃ; tassime cattāro dhammā yasaṃ paripācenti. So iminā yasapañcamena [Pg.134] dhammena samannāgato yassaṃ yassaṃ disāyaṃ viharati, sakasmiṃyeva vijite viharati. Taṃ kissa hetu? Evañhetaṃ, bhikkhave, hoti vijitāvīnaṃ. Какими пятью? Здесь, бхиккху, помазанный на царство царь-кшатрий благороден по происхождению как с материнской, так и с отцовской стороны, чистокровен вплоть до седьмого поколения предков, безупречен и безукоризнен в отношении своего рождения; он богат, обладает великим достоянием и имуществом, его сокровищницы и амбары полны; он силён, обладая армией из четырёх родов войск, которая послушна и покорна его приказам; его советник мудр, искусен и разумен, способен обдумывать пользу, относящуюся к прошлому, будущему и настоящему; эти четыре качества приумножают его славу. Обладая этими пятью качествами, включая славу как пятое, в какой бы стороне света он ни пребывал, он пребывает исключительно в пределах своих собственных владений. По какой причине? Ибо таков удел победителей, бхиккху». ‘‘Evamevaṃ kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato bhikkhu yassaṃ yassaṃ disāyaṃ viharati, vimuttacittova viharati. Katamehi pañcahi? Idha, bhikkhave, bhikkhu sīlavā hoti, pātimokkhasaṃvarasaṃvuto viharati ācāragocarasampanno aṇumattesu vajjesu bhayadassāvī, samādāya sikkhati sikkhāpadesu – rājāva khattiyo muddhāvasitto jātisampanno; bahussuto hoti sutadharo sutasannicayo, ye te dhammā ādikalyāṇā majjhekalyāṇā pariyosānakalyāṇā sātthaṃ sabyañjanaṃ kevalaparipuṇṇaṃ parisuddhaṃ brahmacariyaṃ abhivadanti, tathārūpāssa dhammā bahussutā honti dhātā vacasā paricitā manasānupekkhitā diṭṭhiyā suppaṭividdhā – rājāva khattiyo muddhāvasitto aḍḍho mahaddhano mahābhogo paripuṇṇakosakoṭṭhāgāro; āraddhavīriyo viharati akusalānaṃ dhammānaṃ pahānāya kusalānaṃ dhammānaṃ upasampadāya thāmavā daḷhaparakkamo anikkhittadhuro kusalesu dhammesu – rājāva khattiyo muddhāvasitto balasampanno; paññavā hoti udayatthagāminiyā paññāya samannāgato ariyāya nibbedhikāya sammā dukkhakkhayagāminiyā – rājāva khattiyo muddhāvasitto pariṇāyakasampanno; tassime cattāro dhammā vimuttiṃ paripācenti. So iminā vimuttipañcamena dhammena samannāgato yassaṃ yassaṃ disāyaṃ viharati vimuttacittova viharati. Taṃ kissa hetu? Evañhetaṃ, bhikkhave, hoti vimuttacittāna’’nti. Catutthaṃ. «Точно так же, бхиккху, в какой бы стороне света ни пребывал бхиккху, наделённый пятью качествами, он пребывает с освобождённым умом. Какими пятью? Здесь, бхиккху, бхиккху добродетелен; он пребывает, обуздав себя сдерживанием Патимоккхи, наделён хорошим поведением и выбором мест для посещения, видя опасность в малейших проступках. Приняв правила обучения, он обучается в них — подобно тому как помазанный на царство царь-кшатрий благороден по происхождению. Он многознающ, помнит услышанное и накапливает услышанное. Те учения, что прекрасны в начале, прекрасны в середине и прекрасны в конце, с верным смыслом и выражением, которые провозглашают совершенно полную и чистую святую жизнь — такие учения он глубоко изучил, удержал в уме, закрепил устно, исследовал мысленно и хорошо постиг своим видением — подобно тому как помазанный на царство царь-кшатрий богат, обладает великим достоянием и имуществом, его сокровищницы и амбары полны. Он зародил усердие для оставления неблагих качеств и обретения благих качеств; он силён, твёрд в усилиях, не слагает с себя обязанности взращивать благие качества — подобно тому как помазанный на царство царь-кшатрий силён. Он мудр; он обладает мудростью, постигающей возникновение и исчезновение, благородной и проникающей, ведущей к полному прекращению страданий — подобно тому как у помазанного на царство царя-кшатрия есть мудрый советник. Эти четыре качества взращивают его освобождение. Обладая этими пятью качествами, включая освобождение как пятое, в какой бы стороне света он ни пребывал, он пребывает с освобождённым умом. По какой причине? Ибо таков удел тех, чей ум освобождён, бхиккху». Четвёртая [сутта]. 5. Paṭhamapatthanāsuttaṃ 5. Первая сутта о стремлении 135. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, aṅgehi samannāgato rañño khattiyassa muddhāvasittassa jeṭṭho putto rajjaṃ pattheti. Katamehi pañcahi? Idha, bhikkhave, rañño khattiyassa muddhāvasittassa jeṭṭho putto ubhato sujāto hoti mātito ca pitito ca, saṃsuddhagahaṇiko, yāva sattamā pitāmahayugā akkhitto anupakkuṭṭho jātivādena; abhirūpo hoti [Pg.135] dassanīyo pāsādiko paramāya vaṇṇapokkharatāya samannāgato; mātāpitūnaṃ piyo hoti manāpo; negamajānapadassa piyo hoti manāpo; yāni tāni raññaṃ khattiyānaṃ muddhāvasittānaṃ sippaṭṭhānāni hatthismiṃ vā assasmiṃ vā rathasmiṃ vā dhanusmiṃ vā tharusmiṃ vā tattha sikkhito hoti anavayo. 135. «Бхиккху, обладая пятью качествами, старший сын помазанного на царство царя-кшатрия стремится к царской власти. Какими пятью? Здесь, бхиккху, старший сын помазанного на царство царя-кшатрия благороден по происхождению как с материнской, так и с отцовской стороны, чистокровен вплоть до седьмого поколения предков, безупречен и безукоризнен в отношении своего рождения; он красив, привлекателен, приятен глазу, обладает превосходной красотой телосложения; он любим своими родителями и дорог им; он любим жителями городов и деревень и дорог им; он обучен и искусен в искусствах помазанных на царство царей-кшатриев, будь то езда на слонах, верховая езда, управление колесницей, стрельба из лука или владение мечом. ‘‘Tassa evaṃ hoti – ‘ahaṃ khomhi ubhato sujāto mātito ca pitito ca, saṃsuddhagahaṇiko, yāva sattamā pitāmahayugā akkhitto anupakkuṭṭho jātivādena. Kasmāhaṃ rajjaṃ na pattheyyaṃ! Ahaṃ khomhi abhirūpo dassanīyo pāsādiko paramāya vaṇṇapokkharatāya samannāgato. Kasmāhaṃ rajjaṃ na pattheyyaṃ! Ahaṃ khomhi mātāpitūnaṃ piyo manāpo. Kasmāhaṃ rajjaṃ na pattheyyaṃ! Ahaṃ khomhi negamajānapadassa piyo manāpo. Kasmāhaṃ rajjaṃ na pattheyyaṃ! Ahaṃ khomhi yāni tāni raññaṃ khattiyānaṃ muddhāvasittānaṃ sippaṭṭhānāni hatthismiṃ vā assasmiṃ vā rathasmiṃ vā dhanusmiṃ vā tharusmiṃ vā, tattha sikkhito anavayo. Kasmāhaṃ rajjaṃ na pattheyya’nti! Imehi kho, bhikkhave, pañcahi aṅgehi samannāgato rañño khattiyassa muddhāvasittassa jeṭṭho putto rajjaṃ pattheti. Ему приходит на ум такая мысль: „Я благороден по происхождению с обеих сторон... безупречен в отношении своего рождения, так почему бы мне не стремиться к царской власти? Я красив, привлекателен, приятен глазу, обладаю превосходной красотой телосложения, так почему бы мне не стремиться к царской власти? Я любим своими родителями и дорог им, так почему бы мне не стремиться к царской власти? Я любим жителями городов и деревень и дорог им, так почему бы мне не стремиться к царской власти? Я обучен и искусен в искусствах помазанных на царство царей-кшатриев, будь то езда на слонах, верховая езда, управление колесницей, стрельба из лука или владение мечом, так почему бы мне не стремиться к царской власти?“ Обладая этими пятью качествами, бхиккху, старший сын помазанного на царство царя-кшатрия стремится к царской власти». ‘‘Evamevaṃ kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato bhikkhu āsavānaṃ khayaṃ pattheti. Katamehi pañcahi? Idha, bhikkhave, bhikkhu saddho hoti, saddahati tathāgatassa bodhiṃ – ‘itipi so bhagavā arahaṃ sammāsambuddho vijjācaraṇasampanno sugato lokavidū anuttaro purisadammasārathi satthā devamanussānaṃ buddho bhagavā’ti. Appābādho hoti appātaṅko, samavepākiniyā gahaṇiyā samannāgato nātisītāya nāccuṇhāya majjhimāya padhānakkhamāya; asaṭho hoti amāyāvī, yathābhūtaṃ attānaṃ āvikattā satthari vā viññūsu vā sabrahmacārīsu; āraddhavīriyo viharati akusalānaṃ dhammānaṃ pahānāya, kusalānaṃ dhammānaṃ upasampadāya, thāmavā daḷhaparakkamo anikkhittadhuro kusalesu dhammesu; paññavā hoti udayatthagāminiyā paññāya samannāgato ariyāya nibbedhikāya sammā dukkhakkhayagāminiyā. «Точно так же, бхиккху, обладая пятью качествами, бхиккху стремится к уничтожению пятен ума (асав). Какими пятью? Здесь, бхиккху, бхиккху наделён верой. Он верит в пробуждение Татхагаты так: „Именно поэтому Благословенный — Арахант, Всесовершенный Будда, совершенный в знании и поведении, ушедший во благо, знаток миров, непревзойдённый вожатый для тех, кто подлежит укрощению, учитель богов и людей, Будда, Благословенный“. Он редко болеет или страдает от недугов, обладая ровным пищеварением, не слишком холодным и не слишком горячим, но умеренным и подходящим для усилий; он честен и открыт, являет себя таким, какой он есть на самом деле, перед Учителем или перед мудрыми собратьями по святой жизни; он зародил усердие для оставления неблагих качеств и обретения благих качеств; он силён, твёрд в усилиях, не слагает с себя обязанности взращивать благие качества; он мудр, обладает мудростью, постигающей возникновение и исчезновение, благородной и проникающей, ведущей к полному прекращению страданий. ‘‘Tassa [Pg.136] evaṃ hoti – ‘ahaṃ khomhi saddho, saddahāmi tathāgatassa bodhiṃ – itipi so bhagavā arahaṃ sammāsambuddho…pe… satthā devamanussānaṃ buddho bhagavā’ti. ‘Kasmāhaṃ āsavānaṃ khayaṃ na pattheyyaṃ! Ahaṃ khomhi appābādho appātaṅko samavepākiniyā gahaṇiyā samannāgato nātisītāya nāccuṇhāya majjhimāya padhānakkhamāya. Kasmāhaṃ āsavānaṃ khayaṃ na pattheyyaṃ! Ahaṃ khomhi asaṭho amāyāvī yathābhūtaṃ attānaṃ āvikattā satthari vā viññūsu vā sabrahmacārīsu. Kasmāhaṃ āsavānaṃ khayaṃ na pattheyyaṃ! Ahaṃ khomhi āraddhavīriyo viharāmi akusalānaṃ dhammānaṃ pahānāya, kusalānaṃ dhammānaṃ upasampadāya, thāmavā daḷhaparakkamo anikkhittadhuro kusalesu dhammesu. Kasmāhaṃ āsavānaṃ khayaṃ na pattheyyaṃ! Ahaṃ khomhi paññavā udayatthagāminiyā paññāya samannāgato ariyāya nibbedhikāya sammā dukkhakkhayagāminiyā. Kasmāhaṃ āsavānaṃ khayaṃ na pattheyya’nti! Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato bhikkhu āsavānaṃ khayaṃ patthetī’’ti. Pañcamaṃ. Ему приходит на ум такая мысль: „Я наделён верой; я верю в пробуждение Татхагаты так: „Именно поэтому Благословенный — Арахант, Всесовершенный Будда... учитель богов и людей, Будда, Благословенный“, так почему бы мне не стремиться к уничтожению пятен ума (асав)? Я редко болею или страдаю от недугов, обладая ровным пищеварением, не слишком холодным и не слишком горячим, но умеренным и подходящим для усилий, так почему бы мне не стремиться к уничтожению пятен ума (асав)? Я честен и открыт; я являю себя таким, какой я есть на самом деле, перед Учителем или перед мудрыми собратьями по святой жизни, так почему бы мне не стремиться к уничтожению пятен ума (асав)? Я зародил усердие для оставления неблагих качеств... не слагая с себя обязанности взращивать благие качества, так почему бы мне не стремиться к уничтожению пятен ума (асав)? Я мудр; я обладаю мудростью... ведущей к полному прекращению страданий, так почему бы мне не стремиться к уничтожению пятен ума (асав)?“ Обладая этими пятью качествами, бхиккху, бхиккху стремится к уничтожению пятен ума (асав)». Пятая [сутта]. 6. Dutiyapatthanāsuttaṃ 6. Вторая сутта о стремлении 136. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, aṅgehi samannāgato rañño khattiyassa muddhāvasittassa jeṭṭho putto oparajjaṃ pattheti. Katamehi pañcahi? Idha, bhikkhave, rañño khattiyassa muddhāvasittassa jeṭṭho putto ubhato sujāto hoti mātito ca pitito ca, saṃsuddhagahaṇiko, yāva sattamā pitāmahayugā akkhitto anupakkuṭṭho jātivādena; abhirūpo hoti dassanīyo pāsādiko paramāya vaṇṇapokkharatāya samannāgato; mātāpitūnaṃ piyo hoti manāpo, balakāyassa piyo hoti manāpo; paṇḍito hoti viyatto medhāvī paṭibalo atītānāgatapaccuppanne atthe cintetuṃ. 136. «Бхиккху, обладая пятью качествами, старший сын помазанного на царство царя-кшатрия стремится стать вице-королём. Какими пятью? Здесь, бхиккху, старший сын помазанного на царство царя-кшатрия благороден по происхождению как с материнской, так и с отцовской стороны, чистокровен вплоть до седьмого поколения предков, безупречен и безукоризнен в отношении своего рождения; он красив, привлекателен, приятен глазу, обладает превосходной красотой телосложения; он любим своими родителями и дорог им; он любим войском и дорог ему; он мудр, искусен и разумен, способен обдумывать пользу, относящуюся к прошлому, будущему и настоящему. ‘‘Tassa evaṃ hoti – ‘ahaṃ khomhi ubhato sujāto mātito ca pitito ca, saṃsuddhagahaṇiko, yāva sattamā pitāmahayugā akkhitto anupakkuṭṭho jātivādena. Kasmāhaṃ oparajjaṃ na pattheyyaṃ! Ahaṃ khomhi abhirūpo dassanīyo pāsādiko paramāya vaṇṇapokkharatāya samannāgato. Kasmāhaṃ oparajjaṃ na pattheyyaṃ! Ahaṃ khomhi mātāpitūnaṃ piyo [Pg.137] manāpo. Kasmāhaṃ oparajjaṃ na pattheyyaṃ! Ahaṃ khomhi balakāyassa piyo manāpo. Kasmāhaṃ oparajjaṃ na pattheyyaṃ! Ahaṃ khomhi paṇḍito viyatto medhāvī paṭibalo atītānāgatapaccuppanne atthe cintetuṃ. Kasmāhaṃ oparajjaṃ na pattheyya’nti! Imehi kho, bhikkhave, pañcahi aṅgehi samannāgato rañño khattiyassa muddhāvasittassa jeṭṭho putto oparajjaṃ pattheti. Ему приходит на ум такая мысль: „Я благороден по происхождению... вплоть до седьмого поколения предков, так почему бы мне не стремиться стать вице-королём? Я красив, привлекателен, приятен глазу, обладаю превосходной красотой телосложения, так почему бы мне не стремиться стать вице-королём? Я любим своими родителями и дорог им, так почему бы мне не стремиться стать вице-королём? Я любим войском и дорог ему, так почему бы мне не стремиться стать вице-королём? Я мудр, искусен и разумен, способен обдумывать пользу, относящуюся к прошлому, будущему и настоящему, так почему бы мне не стремиться стать вице-королём?“ Обладая этими пятью качествами, бхиккху, старший сын помазанного на царство царя-кшатрия стремится стать вице-королём. ‘‘Evamevaṃ kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato bhikkhu āsavānaṃ khayaṃ pattheti. Katamehi pañcahi? Idha, bhikkhave, bhikkhu sīlavā hoti…pe… samādāya sikkhati sikkhāpadesu; bahussuto hoti…pe… diṭṭhiyā suppaṭividdhā; catūsu satipaṭṭhānesu suppatiṭṭhitacitto hoti; āraddhavīriyo viharati akusalānaṃ dhammānaṃ pahānāya, kusalānaṃ dhammānaṃ upasampadāya, thāmavā daḷhaparakkamo anikkhittadhuro kusalesu dhammesu; paññavā hoti, udayatthagāminiyā paññāya samannāgato ariyāya nibbedhikāya sammā dukkhakkhayagāminiyā. «Точно так же, бхиккху, обладая пятью качествами, бхиккху стремится к уничтожению пятен ума (асав). Какими пятью? Здесь, бхиккху, бхиккху добродетелен... он обучается, приняв правила обучения; он многознающ... хорошо постиг [учение] своим видением; его ум хорошо утверждён в четырёх основах осознанности; он зародил усердие для оставления неблагих качеств и обретения благих качеств, он силён, твёрд в усилиях, не слагает с себя обязанности взращивать благие качества; он мудр, обладает мудростью, постигающей возникновение и исчезновение, благородной и проникающей, ведущей к полному прекращению страданий». ‘‘Tassa evaṃ hoti – ‘ahaṃ khomhi sīlavā, pātimokkhasaṃvarasaṃvuto viharāmi ācāragocarasampanno aṇumattesu vajjesu bhayadassāvī, samādāya sikkhāmi sikkhāpadesu. Kasmāhaṃ āsavānaṃ khayaṃ na pattheyyaṃ! Ahaṃ khomhi bahussuto sutadharo sutasannicayo, ye te dhammā ādikalyāṇā majjhekalyāṇā pariyosānakalyāṇā sātthaṃ sabyañjanaṃ kevalaparipuṇṇaṃ parisuddhaṃ brahmacariyaṃ abhivadanti, tathārūpā me dhammā bahussutā honti dhātā vacasā paricitā manasānupekkhitā diṭṭhiyā suppaṭividdhā. Kasmāhaṃ āsavānaṃ khayaṃ na pattheyyaṃ! Ahaṃ khomhi catūsu satipaṭṭhānesu suppatiṭṭhitacitto. Kasmāhaṃ āsavānaṃ khayaṃ na pattheyyaṃ! Ahaṃ khomhi āraddhavīriyo viharāmi akusalānaṃ dhammānaṃ pahānāya, kusalānaṃ dhammānaṃ upasampadāya, thāmavā daḷhaparakkamo anikkhittadhuro kusalesu dhammesu. Kasmāhaṃ āsavānaṃ khayaṃ na pattheyyaṃ! Ahaṃ khomhi paññavā udayatthagāminiyā paññāya samannāgato ariyāya nibbedhikāya sammā dukkhakkhayagāminiyā. Kasmāhaṃ āsavānaṃ khayaṃ na pattheyya’nti! Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato bhikkhu āsavānaṃ khayaṃ patthetī’’ti. Chaṭṭhaṃ. «У него возникает такая мысль: „Я добродетелен, живу, будучи обузданным обузданием Патимоккхи, наделён надлежащим поведением и местом для сбора милостыни, вижу опасность в малейших проступках, приняв на себя правила обучения, я тренируюсь в них. Почему бы мне не стремиться к уничтожению влечений (асав)? Я многосведущ, храню услышанное, накопил услышанное. Те учения (дхаммы), что прекрасны в начале, прекрасны в середине, прекрасны в конце, которые провозглашают совершенно полную и чистую святую жизнь (брахмачарию), со смыслом и в правильном словесном выражении — такие учения мной многократно услышаны, удержаны в памяти, закреплены речью, исследованы умом и верно постигнуты воззрением. Почему бы мне не стремиться к уничтожению влечений? Мой ум хорошо утверждён в четырёх основах памятования (сатипаттханах). Почему бы мне не стремиться к уничтожению влечений? Я живу, зародив усердие для оставления неблагих качеств и обретения благих качеств, я стоек, твёрд в усилиях, не слагаю с себя бремени взращивания благих качеств. Почему бы мне не стремиться к уничтожению влечений? Я мудр, наделён благородной, проникающей мудростью, видящей возникновение и исчезновение, ведущей к полному уничтожению страданий. Почему бы мне не стремиться к уничтожению влечений?“ Обладая этими пятью качествами, монахи, бхиккху стремится к уничтожению влечений». Шестая. 7. Appaṃsupatisuttaṃ 7. Аппамсупати-сутта 137. ‘‘Pañcime[Pg.138], bhikkhave, appaṃ rattiyā supanti, bahuṃ jagganti. Katame pañca? Itthī, bhikkhave, purisādhippāyā appaṃ rattiyā supati, bahuṃ jaggati. Puriso, bhikkhave, itthādhippāyo appaṃ rattiyā supati, bahuṃ jaggati. Coro, bhikkhave, ādānādhippāyo appaṃ rattiyā supati, bahuṃ jaggati. Rājā, bhikkhave, rājakaraṇīyesu yutto appaṃ rattiyā supati, bahuṃ jaggati. Bhikkhu, bhikkhave, visaṃyogādhippāyo appaṃ rattiyā supati, bahuṃ jaggati. Ime kho, bhikkhave, pañca appaṃ rattiyā supanti, bahuṃ jaggantī’’ti. Sattamaṃ. 137. «Монахи, эти пятеро мало спят ночью, но много бодрствуют. Какие пять? Женщина, вожделеющая мужчину, монахи, мало спит ночью, но много бодрствует. Мужчина, вожделеющий женщину, монахи, мало спит ночью, но много бодрствует. Вор, замышляющий кражу, монахи, мало спит ночью, но много бодрствует. Царь, занятый своими царскими делами, монахи, мало спит ночью, но много бодрствует. Бхиккху, стремящийся к освобождению от уз, монахи, мало спит ночью, но много бодрствует. Эти пятеро, монахи, мало спят ночью, но много бодрствуют». Седьмая. 8. Bhattādakasuttaṃ 8. Бхаттадака-сутта 138. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, aṅgehi samannāgato rañño nāgo bhattādako ca hoti okāsapharaṇo ca laṇḍasāraṇo ca salākaggāhī ca rañño nāgotveva saṅkhaṃ gacchati. Katamehi pañcahi? Idha, bhikkhave, rañño nāgo akkhamo hoti rūpānaṃ, akkhamo saddānaṃ, akkhamo gandhānaṃ, akkhamo rasānaṃ, akkhamo phoṭṭhabbānaṃ. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi aṅgehi samannāgato rañño nāgo bhattādako ca okāsapharaṇo ca laṇḍasāraṇo ca salākaggāhī ca, rañño nāgotveva saṅkhaṃ gacchati. 138. «Монахи, наделённый пятью качествами, царский слон является лишь поедателем пищи, занимателем места, производителем навоза и получателем жетона, и всё же он считается царским слоном. Какими пятью? Здесь, монахи, царский слон не способен терпеливо переносить видимые формы, не способен терпеливо переносить звуки, не способен терпеливо переносить запахи, не способен терпеливо переносить вкусы, не способен терпеливо переносить тактильные ощущения. Наделённый этими пятью качествами, царский слон является лишь поедателем пищи, занимателем места, производителем навоза и получателем жетона, и всё же он считается царским слоном». ‘‘Evamevaṃ kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato bhikkhu bhattādako ca hoti, okāsapharaṇo ca mañcapīṭhamaddano ca salākaggāhī ca, bhikkhutveva saṅkhaṃ gacchati. Katamehi pañcahi? Idha, bhikkhave, bhikkhu akkhamo hoti rūpānaṃ, akkhamo saddānaṃ, akkhamo gandhānaṃ, akkhamo rasānaṃ, akkhamo phoṭṭhabbānaṃ. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato bhikkhu bhattādako ca hoti okāsapharaṇo ca mañcapīṭhamaddano ca salākaggāhī ca, bhikkhutveva saṅkhaṃ gacchatī’’ti. Aṭṭhamaṃ. «Точно так же, монахи, наделённый пятью качествами, бхиккху является лишь поедателем пищи, занимателем места, ломателем стульев и кроватей, получателем жетона, и всё же он считается бхиккху. Какими пятью? Здесь, монахи, бхиккху не способен терпеливо переносить видимые формы, не способен терпеливо переносить звуки, не способен терпеливо переносить запахи, не способен терпеливо переносить вкусы, не способен терпеливо переносить тактильные ощущения. Наделённый этими пятью качествами, бхиккху является лишь поедателем пищи, занимателем места, ломателем стульев и кроватей, получателем жетона, и всё же он считается бхиккху». Восьмая. 9. Akkhamasuttaṃ 9. Аккхама-сутта 139. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, aṅgehi samannāgato rañño nāgo na rājāraho hoti na rājabhoggo, na rañño aṅgaṃtveva saṅkhaṃ gacchati[Pg.139]. Katamehi pañcahi? Idha, bhikkhave, rañño nāgo akkhamo hoti rūpānaṃ, akkhamo saddānaṃ, akkhamo gandhānaṃ, akkhamo rasānaṃ, akkhamo phoṭṭhabbānaṃ. 139. «Монахи, наделённый пятью качествами, царский слон недостоин царя, не является достоянием царя и не считается признаком царского величия. Какими пятью? Здесь, монахи, царский слон не способен терпеливо переносить видимые формы, не способен терпеливо переносить звуки, не способен терпеливо переносить запахи, не способен терпеливо переносить вкусы, не способен терпеливо переносить тактильные ощущения». ‘‘Kathañca, bhikkhave, rañño nāgo akkhamo hoti rūpānaṃ? Idha, bhikkhave, rañño nāgo saṅgāmagato hatthikāyaṃ vā disvā assakāyaṃ vā disvā rathakāyaṃ vā disvā pattikāyaṃ vā disvā saṃsīdati visīdati, na santhambhati na sakkoti saṅgāmaṃ otarituṃ. Evaṃ kho, bhikkhave, rañño nāgo akkhamo hoti rūpānaṃ. «И как, монахи, царский слон не способен терпеливо переносить видимые формы? Здесь, монахи, когда царский слон отправляется на битву, при виде слоновьего войска, конницы, колесниц или пехоты он падает духом, робеет, не может устоять и не способен вступить в бой. Вот так, монахи, царский слон не способен терпеливо переносить видимые формы». ‘‘Kathañca, bhikkhave, rañño nāgo akkhamo hoti saddānaṃ? Idha, bhikkhave, rañño nāgo saṅgāmagato hatthisaddaṃ vā sutvā assasaddaṃ vā sutvā rathasaddaṃ vā sutvā pattisaddaṃ vā sutvā bheripaṇavasaṅkhatiṇavaninnādasaddaṃ vā sutvā saṃsīdati visīdati, na santhambhati na sakkoti saṅgāmaṃ otarituṃ. Evaṃ kho, bhikkhave, rañño nāgo akkhamo hoti saddānaṃ. «И как, монахи, царский слон не способен терпеливо переносить звуки? Здесь, монахи, когда царский слон отправляется на битву, услышав трубление слонов, ржание коней, грохот колесниц или крики пехотинцев, либо звуки барабанов, литавр, раковин и тамтамов, он падает духом, робеет, не может устоять и не способен вступить в бой. Вот так, монахи, царский слон не способен терпеливо переносить звуки». ‘‘Kathañca, bhikkhave, rañño nāgo akkhamo hoti gandhānaṃ? Idha, bhikkhave, rañño nāgo saṅgāmagato ye te rañño nāgā abhijātā saṅgāmāvacarā tesaṃ muttakarīsassa gandhaṃ ghāyitvā saṃsīdati visīdati, na santhambhati na sakkoti saṅgāmaṃ otarituṃ. Evaṃ kho, bhikkhave, rañño nāgo akkhamo hoti gandhānaṃ. «И как, монахи, царский слон не способен терпеливо переносить запахи? Здесь, монахи, когда царский слон отправляется на битву, почуяв запах мочи и навоза породистых царских слонов, привыкших к сражениям, он падает духом, робеет, не может устоять и не способен вступить в бой. Вот так, монахи, царский слон не способен терпеливо переносить запахи». ‘‘Kathañca, bhikkhave, rañño nāgo akkhamo hoti rasānaṃ? Idha, bhikkhave, rañño nāgo saṅgāmagato ekissā vā tiṇodakadattiyā vimānito dvīhi vā tīhi vā catūhi vā pañcahi vā tiṇodakadattīhi vimānito saṃsīdati visīdati, na santhambhati na sakkoti saṅgāmaṃ otarituṃ. Evaṃ kho, bhikkhave, rañño nāgo akkhamo hoti rasānaṃ. «И как, монахи, царский слон не способен терпеливо переносить вкусы? Здесь, монахи, когда царский слон отправляется на битву, если он лишается одной порции травы и воды, или двух, трёх, четырёх, пяти порций, он падает духом, робеет, не может устоять и не способен вступить в бой. Вот так, монахи, царский слон не способен терпеливо переносить вкусы». ‘‘Kathañca, bhikkhave, rañño nāgo akkhamo hoti phoṭṭhabbānaṃ? Idha, bhikkhave, rañño nāgo saṅgāmagato ekena vā saravegena viddho, dvīhi vā tīhi vā catūhi vā pañcahi vā saravegehi viddho saṃsīdati visīdati, na [Pg.140] santhambhati na sakkoti saṅgāmaṃ otarituṃ. Evaṃ kho, bhikkhave, rañño nāgo akkhamo hoti phoṭṭhabbānaṃ. «И как, монахи, царский слон не способен терпеливо переносить тактильные ощущения? Здесь, монахи, когда царский слон отправляется на битву, будучи ранен одной стрелой, или двумя, тремя, четырьмя, пятью стрелами, он падает духом, робеет, не может устоять и не способен вступить в бой. Вот так, монахи, царский слон не способен терпеливо переносить тактильные ощущения». ‘‘Imehi kho, bhikkhave, pañcahi aṅgehi samannāgato rañño nāgo na rājāraho hoti na rājabhoggo na rañño aṅgaṃtveva saṅkhaṃ gacchati. «Наделённый этими пятью качествами, монахи, царский слон недостоин царя, не является достоянием царя и не считается признаком царского величия». ‘‘Evamevaṃ kho, bhikkhave, pañcahi aṅgehi samannāgato bhikkhu na āhuneyyo hoti na pāhuneyyo na dakkhiṇeyyo na añjalikaraṇīyo na anuttaraṃ puññakkhettaṃ lokassa. Katamehi pañcahi? Idha, bhikkhave, bhikkhu akkhamo hoti rūpānaṃ, akkhamo saddānaṃ, akkhamo gandhānaṃ, akkhamo rasānaṃ, akkhamo phoṭṭhabbānaṃ. «Точно так же, монахи, наделённый пятью качествами, бхиккху недостоин даров, недостоин гостеприимства, недостоин подношений, недостоин почтительного приветствия со сложенными руками, не является непревзойдённым полем заслуг для мира. Какими пятью? Здесь, монахи, бхиккху не способен терпеливо переносить видимые формы, не способен терпеливо переносить звуки, не способен терпеливо переносить запахи, не способен терпеливо переносить вкусы, не способен терпеливо переносить тактильные ощущения». ‘‘Kathañca, bhikkhave, bhikkhu akkhamo hoti rūpānaṃ? Idha, bhikkhave, bhikkhu cakkhunā rūpaṃ disvā rajanīye rūpe sārajjati, na sakkoti cittaṃ samādahituṃ. Evaṃ kho, bhikkhave, bhikkhu akkhamo hoti rūpānaṃ. «И как, монахи, бхиккху не способен терпеливо переносить видимые формы? Здесь, монахи, когда бхиккху видит глазом форму, он страстно привязывается к соблазнительной форме и не может сосредоточить свой ум. Вот так, монахи, бхиккху не способен терпеливо переносить видимые формы». ‘‘Kathañca, bhikkhave, bhikkhu akkhamo hoti saddānaṃ? Idha, bhikkhave, bhikkhu sotena saddaṃ sutvā rajanīye sadde sārajjati, na sakkoti cittaṃ samādahituṃ. Evaṃ kho, bhikkhave, bhikkhu akkhamo hoti saddānaṃ. «И как, монахи, бхиккху не способен терпеливо переносить звуки? Здесь, монахи, когда бхиккху слышит ухом звук, он страстно привязывается к соблазнительному звуку и не может сосредоточить свой ум. Вот так, монахи, бхиккху не способен терпеливо переносить звуки». ‘‘Kathañca, bhikkhave, bhikkhu akkhamo hoti gandhānaṃ? Idha, bhikkhave, bhikkhu ghānena gandhaṃ ghāyitvā rajanīye gandhe sārajjati, na sakkoti cittaṃ samādahituṃ. Evaṃ kho, bhikkhave, bhikkhu akkhamo hoti gandhānaṃ. «И как, монахи, бхиккху не способен терпеливо переносить запахи? Здесь, монахи, когда бхиккху обоняет носом запах, он страстно привязывается к соблазнительному запаху и не может сосредоточить свой ум. Вот так, монахи, бхиккху не способен терпеливо переносить запахи». ‘‘Kathañca, bhikkhave, bhikkhu akkhamo hoti rasānaṃ? Idha, bhikkhave, bhikkhu jivhāya rasaṃ sāyitvā rajanīye rase sārajjati, na sakkoti cittaṃ samādahituṃ. Evaṃ kho, bhikkhave, bhikkhu akkhamo hoti rasānaṃ. «И как, монахи, бхиккху не способен терпеливо переносить вкусы? Здесь, монахи, когда бхиккху ощущает языком вкус, он страстно привязывается к соблазнительному вкусу и не может сосредоточить свой ум. Вот так, монахи, бхиккху не способен терпеливо переносить вкусы». ‘‘Kathañca, bhikkhave, bhikkhu akkhamo hoti phoṭṭhabbānaṃ? Idha, bhikkhave, bhikkhu kāyena phoṭṭhabbaṃ phusitvā rajanīye phoṭṭhabbe sārajjati, na sakkoti cittaṃ samādahituṃ. Evaṃ kho, bhikkhave, bhikkhu akkhamo hoti phoṭṭhabbānaṃ. «И как, монахи, бхиккху не способен терпеливо переносить тактильные ощущения? Здесь, монахи, когда бхиккху ощущает телом тактильное ощущение, он страстно привязывается к соблазнительному тактильному ощущению и не может сосредоточить свой ум. Вот так, монахи, бхиккху не способен терпеливо переносить тактильные ощущения». ‘‘Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato bhikkhu na āhuneyyo hoti na pāhuneyyo na dakkhiṇeyyo na añjalikaraṇīyo na anuttaraṃ puññakkhettaṃ lokassa. «Наделённый этими пятью качествами, монахи, бхиккху недостоин даров, недостоин гостеприимства, недостоин подношений, недостоин почтительного приветствия со сложенными руками, не является непревзойдённым полем заслуг для мира». ‘‘Pañcahi[Pg.141], bhikkhave, aṅgehi samannāgato rañño nāgo rājāraho hoti rājabhoggo, rañño aṅgaṃtveva saṅkhaṃ gacchati. Katamehi pañcahi? Idha, bhikkhave, rañño nāgo khamo hoti rūpānaṃ, khamo saddānaṃ, khamo gandhānaṃ, khamo rasānaṃ, khamo phoṭṭhabbānaṃ. «Монахи, наделённый пятью качествами, царский слон достоин царя, является достоянием царя и считается признаком царского величия. Какими пятью? Здесь, монахи, царский слон способен терпеливо переносить видимые формы, способен терпеливо переносить звуки, способен терпеливо переносить запахи, способен терпеливо переносить вкусы, способен терпеливо переносить тактильные ощущения». ‘‘Kathañca, bhikkhave, rañño nāgo khamo hoti rūpānaṃ? Idha, bhikkhave, rañño nāgo saṅgāmagato hatthikāyaṃ vā disvā assakāyaṃ vā disvā rathakāyaṃ vā disvā pattikāyaṃ vā disvā na saṃsīdati na visīdati, santhambhati sakkoti saṅgāmaṃ otarituṃ. Evaṃ kho, bhikkhave, rañño nāgo khamo hoti rūpānaṃ. «И как, монахи, царский слон способен терпеливо переносить видимые формы? Здесь, монахи, когда царский слон отправляется на битву, при виде слоновьего войска, конницы, колесниц или пехоты он не падает духом, не робеет, держится стойко и способен вступить в бой. Вот так, монахи, царский слон способен терпеливо переносить видимые формы». ‘‘Kathañca, bhikkhave, rañño nāgo khamo hoti saddānaṃ? Idha, bhikkhave, rañño nāgo saṅgāmagato hatthisaddaṃ vā sutvā assasaddaṃ vā sutvā rathasaddaṃ vā sutvā pattisaddaṃ vā sutvā bheripaṇavasaṅkhatiṇavaninnādasaddaṃ vā sutvā na saṃsīdati na visīdati, santhambhati sakkoti saṅgāmaṃ otarituṃ. Evaṃ kho, bhikkhave, rañño nāgo khamo hoti saddānaṃ. «И как, монахи, царский слон способен терпеливо переносить звуки? Здесь, монахи, когда царский слон отправляется на битву, услышав трубление слонов, ржание коней, грохот колесниц или крики пехотинцев, либо звуки барабанов, литавр, раковин и тамтамов, он не падает духом, не робеет, держится стойко и способен вступить в бой. Вот так, монахи, царский слон способен терпеливо переносить звуки». ‘‘Kathañca, bhikkhave, rañño nāgo khamo hoti gandhānaṃ? Idha, bhikkhave, rañño nāgo saṅgāmagato ye te rañño nāgā abhijātā saṅgāmāvacarā tesaṃ muttakarīsassa gandhaṃ ghāyitvā na saṃsīdati na visīdati, santhambhati sakkoti saṅgāmaṃ otarituṃ. Evaṃ kho, bhikkhave, rañño nāgo khamo hoti gandhānaṃ. «И как, монахи, царский слон способен терпеливо переносить запахи? Здесь, монахи, когда царский слон отправляется на битву, почуяв запах мочи и навоза породистых царских слонов, привыкших к сражениям, он не падает духом, не робеет, держится стойко и способен вступить в бой. Вот так, монахи, царский слон способен терпеливо переносить запахи». ‘‘Kathañca, bhikkhave, rañño nāgo khamo hoti rasānaṃ? Idha, bhikkhave, rañño nāgo saṅgāmagato ekissā vā tiṇodakadattiyā vimānito dvīhi vā tīhi vā catūhi vā pañcahi vā tiṇodakadattīhi vimānito na saṃsīdati na visīdati, santhambhati sakkoti saṅgāmaṃ otarituṃ. Evaṃ kho, bhikkhave, rañño nāgo khamo hoti rasānaṃ. «И как, монахи, царский слон способен терпеливо переносить вкусы? Здесь, монахи, когда царский слон отправляется на битву, даже если он лишается одной порции травы и воды, или двух, трёх, четырёх, пяти порций, он не падает духом, не робеет, держится стойко и способен вступить в бой. Вот так, монахи, царский слон способен терпеливо переносить вкусы». ‘‘Kathañca, bhikkhave, rañño nāgo khamo hoti phoṭṭhabbānaṃ? Idha, bhikkhave, rañño nāgo saṅgāmagato ekena vā saravegena viddho, dvīhi vā tīhi vā catūhi vā pañcahi vā saravegehi viddho na saṃsīdati na visīdati, santhambhati sakkoti saṅgāmaṃ otarituṃ. Evaṃ kho, bhikkhave, rañño nāgo khamo hoti phoṭṭhabbānaṃ. «И как, монахи, царский слон способен терпеливо переносить тактильные ощущения? Здесь, монахи, когда царский слон отправляется на битву, даже будучи ранен одной стрелой, или двумя, тремя, четырьмя, пятью стрелами, он не падает духом, не робеет, держится стойко и способен вступить в бой. Вот так, монахи, царский слон способен терпеливо переносить тактильные ощущения». ‘‘Imehi [Pg.142] kho, bhikkhave, pañcahi aṅgehi samannāgato rañño nāgo rājāraho hoti rājabhoggo, rañño aṅgaṃtveva saṅkhaṃ gacchati. «Наделённый этими пятью качествами, монахи, царский слон достоин царя, является достоянием царя и считается признаком царского величия». ‘‘Evamevaṃ kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato bhikkhu āhuneyyo hoti pāhuneyyo dakkhiṇeyyo añjalikaraṇīyo anuttaraṃ puññakkhettaṃ lokassa. Katamehi pañcahi? Idha, bhikkhave, bhikkhu khamo hoti rūpānaṃ, khamo saddānaṃ, khamo gandhānaṃ, khamo rasānaṃ, khamo phoṭṭhabbānaṃ. «Точно так же, монахи, обладающий пятью качествами монах достоин даров, достоин гостеприимства, достоин подношений, достоин почтительного приветствия, являясь непревзойденным полем заслуг для мира. Какими пятью? Здесь, монахи, монах терпелив к формам, терпелив к звукам, терпелив к запахам, терпелив к вкусам, терпелив к тактильным ощущениям. ‘‘Kathañca, bhikkhave, bhikkhu khamo hoti rūpānaṃ? Idha, bhikkhave, bhikkhu cakkhunā rūpaṃ disvā rajanīye rūpe na sārajjati, sakkoti cittaṃ samādahituṃ. Evaṃ kho, bhikkhave, bhikkhu khamo hoti rūpānaṃ. И как, монахи, монах терпелив к формам? Здесь, монахи, когда монах видит глазом форму, он не испытывает вожделения к вызывающей страсть форме и может сосредоточить свой ум. Вот так, монахи, монах терпелив к формам. ‘‘Kathañca, bhikkhave, bhikkhu khamo hoti saddānaṃ? Idha, bhikkhave, bhikkhu sotena saddaṃ sutvā rajanīye sadde na sārajjati, sakkoti cittaṃ samādahituṃ. Evaṃ kho, bhikkhave, bhikkhu khamo hoti saddānaṃ. И как, монахи, монах терпелив к звукам? Здесь, монахи, когда монах слышит ухом звук, он не испытывает вожделения к вызывающему страсть звуку и может сосредоточить свой ум. Вот так, монахи, монах терпелив к звукам. ‘‘Kathañca, bhikkhave, bhikkhu khamo hoti gandhānaṃ. Idha, bhikkhave, bhikkhu ghānena gandhaṃ ghāyitvā rajanīye gandhe na sārajjati, sakkoti cittaṃ samādahituṃ. Evaṃ kho, bhikkhave, bhikkhu khamo hoti gandhānaṃ. И как, монахи, монах терпелив к запахам? Здесь, монахи, когда монах обоняет носом запах, он не испытывает вожделения к вызывающему страсть запаху и может сосредоточить свой ум. Вот так, монахи, монах терпелив к запахам. ‘‘Kathañca, bhikkhave, bhikkhu khamo hoti rasānaṃ? Idha, bhikkhave, bhikkhu jivhāya rasaṃ sāyitvā rajanīye rase na sārajjati, sakkoti cittaṃ samādahituṃ. Evaṃ kho, bhikkhave, bhikkhu khamo hoti rasānaṃ. И как, монахи, монах терпелив к вкусам? Здесь, монахи, когда монах ощущает языком вкус, он не испытывает вожделения к вызывающему страсть вкусу и может сосредоточить свой ум. Вот так, монахи, монах терпелив к вкусам. ‘‘Kathañca, bhikkhave, bhikkhu khamo hoti phoṭṭhabbānaṃ? Idha, bhikkhave, bhikkhu kāyena phoṭṭhabbaṃ phusitvā rajanīye phoṭṭhabbe na sārajjati, sakkoti cittaṃ samādahituṃ. Evaṃ kho, bhikkhave, bhikkhu khamo hoti phoṭṭhabbānaṃ. И как, монахи, монах терпелив к тактильным ощущениям? Здесь, монахи, когда монах ощущает телом тактильный объект, он не испытывает вожделения к вызывающему страсть тактильному объекту и может сосредоточить свой ум. Вот так, монахи, монах терпелив к тактильным ощущениям. ‘‘Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato bhikkhu āhuneyyo hoti pāhuneyyo dakkhiṇeyyo añjalikaraṇīyo anuttaraṃ puññakkhettaṃ lokassā’’ti. Navamaṃ. Обладая этими пятью качествами, монахи, монах достоин даров, достоин гостеприимства, достоин подношений, достоин почтительного приветствия, являясь непревзойденным полем заслуг для мира». Девятая. 10. Sotasuttaṃ 10. Сота-сутта 140. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, aṅgehi samannāgato rañño nāgo rājāraho hoti rājabhoggo, rañño aṅgaṃtveva saṅkhaṃ gacchati. Katamehi [Pg.143] pañcahi? Idha, bhikkhave, rañño nāgo sotā ca hoti, hantā ca, rakkhitā ca, khantā ca, gantā ca. 140. «Обладая пятью качествами, монахи, царский боевой слон достоин царя, является достоянием царя и причисляется к царским атрибутам. Какими пятью? Здесь, монахи, царский боевой слон слушает, уничтожает, защищает, терпит и идет. ‘‘Kathañca, bhikkhave, rañño nāgo sotā hoti? Idha, bhikkhave, rañño nāgo yamenaṃ hatthidammasārathi kāraṇaṃ kāreti – yadi vā katapubbaṃ yadi vā akatapubbaṃ – taṃ aṭṭhiṃ katvā manasi katvā sabbaṃ cetasā samannāharitvā ohitasoto suṇāti. Evaṃ kho, bhikkhave, rañño nāgo sotā hoti. И как, монахи, царский боевой слон слушает? Здесь, монахи, какую бы задачу ни ставил перед ним укротитель слонов — делал ли он её раньше или никогда не делал — царский боевой слон внимает ей, принимает её к сердцу, направляет к ней весь свой ум и слушает, приклонив уши. Вот так, монахи, царский боевой слон является тем, кто слушает. ‘‘Kathañca, bhikkhave, rañño nāgo hantā hoti? Idha, bhikkhave, rañño nāgo saṅgāmagato hatthimpi hanati, hatthāruhampi hanati, assampi hanati, assāruhampi hanati, rathampi hanati, rathikampi hanati, pattikampi hanati. Evaṃ kho, bhikkhave, rañño nāgo hantā hoti. И как, монахи, царский боевой слон уничтожает? Здесь, монахи, когда царский боевой слон вступает в битву, он уничтожает слонов и погонщиков слонов, коней и всадников, колесницы и колесничих, а также пехотинцев. Вот так, монахи, царский боевой слон является тем, кто уничтожает. ‘‘Kathañca, bhikkhave, rañño nāgo rakkhitā hoti? Idha, bhikkhave, rañño nāgo saṅgāmagato rakkhati purimaṃ kāyaṃ, rakkhati pacchimaṃ kāyaṃ, rakkhati purime pāde, rakkhati pacchime pāde, rakkhati sīsaṃ, rakkhati kaṇṇe, rakkhati dante, rakkhati soṇḍaṃ, rakkhati vāladhiṃ, rakkhati hatthāruhaṃ. Evaṃ kho, bhikkhave, rañño nāgo rakkhitā hoti. И как, монахи, царский боевой слон защищает? Здесь, монахи, когда царский боевой слон вступает в битву, он защищает переднюю часть своего тела, заднюю часть своего тела, передние ноги, задние ноги, голову, уши, бивни, хобот, хвост и своего наездника. Вот так, монахи, царский боевой слон является тем, кто защищает. ‘‘Kathañca, bhikkhave, rañño nāgo khantā hoti? Idha, bhikkhave, rañño nāgo saṅgāmagato khamo hoti sattippahārānaṃ asippahārānaṃ usuppahārānaṃ pharasuppahārānaṃ bheripaṇavasaṅkhatiṇavaninnādasaddānaṃ. Evaṃ kho, bhikkhave, rañño nāgo khantā hoti. И как, монахи, царский боевой слон терпит? Здесь, монахи, когда царский боевой слон вступает в битву, он стойко переносит удары копий, мечей, стрел и топоров; он переносит звуки барабанов, литавр, раковин и тамтамов. Вот так, монахи, царский боевой слон является тем, кто терпит. ‘‘Kathañca, bhikkhave, rañño nāgo gantā hoti? Idha, bhikkhave, rañño nāgo yamenaṃ hatthidammasārathi disaṃ peseti – yadi vā gatapubbaṃ yadi vā agatapubbaṃ – taṃ khippameva gantā hoti. Evaṃ kho, bhikkhave, rañño nāgo gantā hoti. И как, монахи, царский боевой слон идет? Здесь, монахи, в какую бы сторону ни направил его укротитель слонов — ходил ли он туда раньше или никогда не ходил — он идет туда быстро. Вот так, монахи, царский боевой слон является тем, кто идет. ‘‘Imehi kho, bhikkhave, pañcahi aṅgehi samannāgato rañño nāgo rājāraho hoti rājabhoggo, rañño aṅgaṃtveva saṅkhaṃ gacchati. Обладая этими пятью качествами, монахи, царский боевой слон достоин царя, является достоянием царя и причисляется к царским атрибутам. ‘‘Evamevaṃ [Pg.144] kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato bhikkhu āhuneyyo hoti pāhuneyyo dakkhiṇeyyo añjalikaraṇīyo anuttaraṃ puññakkhettaṃ lokassa. Katamehi pañcahi? Idha, bhikkhave, bhikkhu sotā ca hoti, hantā ca, rakkhitā ca, khantā ca, gantā ca. «Точно так же, монахи, обладающий пятью качествами монах достоин даров, достоин гостеприимства, достоин подношений, достоин почтительного приветствия, являясь непревзойденным полем заслуг для мира. Какими пятью? Здесь, монахи, монах слушает, уничтожает, защищает, терпит и идет. ‘‘Kathañca, bhikkhave, bhikkhu sotā hoti? Idha, bhikkhave, bhikkhu tathāgatappavedite dhammavinaye desiyamāne aṭṭhiṃkatvā manasi katvā sabbaṃ cetasā samannāharitvā ohitasoto dhammaṃ suṇāti. Evaṃ kho, bhikkhave, bhikkhu sotā hoti. И как, монахи, монах слушает? Здесь, монахи, когда проповедуется Дхамма и Виная, возвещенные Татхагатой, монах внимает им, принимает их к сердцу, направляет к ним весь свой ум и слушает Дхамму, приклонив уши. Вот так, монахи, монах является тем, кто слушает. ‘‘Kathañca, bhikkhave, bhikkhu hantā hoti? Idha, bhikkhave, bhikkhu uppannaṃ kāmavitakkaṃ nādhivāseti, pajahati vinodeti (hanati) byantīkaroti anabhāvaṃ gameti; uppannaṃ byāpādavitakkaṃ…pe… uppannaṃ vihiṃsāvitakkaṃ…pe… uppannuppanne pāpake akusale dhamme nādhivāseti, pajahati vinodeti (hanati) byantīkaroti anabhāvaṃ gameti. Evaṃ kho, bhikkhave, bhikkhu hantā hoti. И как, монахи, монах уничтожает? Здесь, монахи, монах не терпит возникшей мысли о чувственных удовольствиях, но отбрасывает её, устраняет, уничтожает, искореняет и сводит на нет; он не терпит возникшей мысли о недоброжелательности… возникшей мысли о причинении вреда… любых других возникающих время от времени пагубных неблагих состояний, но отбрасывает их, устраняет, уничтожает, искореняет и сводит на нет. Вот так, монахи, монах является тем, кто уничтожает. ‘‘Kathañca, bhikkhave, bhikkhu rakkhitā hoti? Idha, bhikkhave, bhikkhu cakkhunā rūpaṃ disvā na nimittaggāhī hoti nānubyañjanaggāhī. Yatvādhikaraṇamenaṃ cakkhundriyaṃ asaṃvutaṃ viharantaṃ abhijjhādomanassā pāpakā akusalā dhammā anvāssaveyyuṃ, tassa saṃvarāya paṭipajjati; rakkhati cakkhundriyaṃ; cakkhundriye saṃvaraṃ āpajjati. Sotena saddaṃ sutvā… ghānena gandhaṃ ghāyitvā… jivhāya rasaṃ sāyitvā… kāyena phoṭṭhabbaṃ phusitvā… manasā dhammaṃ viññāya na nimittaggāhī hoti nānubyañjanaggāhī. Yatvādhikaraṇamenaṃ manindriyaṃ asaṃvutaṃ viharantaṃ abhijjhādomanassā pāpakā akusalā dhammā anvāssaveyyuṃ, tassa saṃvarāya paṭipajjati; rakkhati manindriyaṃ; manindriye saṃvaraṃ āpajjati. Evaṃ kho, bhikkhave, bhikkhu rakkhitā hoti. И как, монахи, монах защищает? Здесь, монахи, видя глазом форму, монах не цепляется за её общие признаки и отдельные черты. Поскольку, если бы он оставил способность глаза необузданной, пагубные неблагие состояния алчности и недовольства могли бы овладеть им, он практикует её обуздание; он оберегает способность глаза, он осуществляет обуздание способности глаза. Слыша ухом звук… Обоняя носом запах… Ощущая языком вкус… Ощущая телом тактильный объект… Познавая умом ментальный феномен, он не цепляется за его общие признаки и отдельные черты. Поскольку, если бы он оставил способность ума необузданной, пагубные неблагие состояния алчности и недовольства могли бы овладеть им, он практикует её обуздание; он оберегает способность ума, он осуществляет обуздание способности ума. Вот так, монахи, монах является тем, кто защищает. ‘‘Kathañca, bhikkhave, bhikkhu khantā hoti? Idha, bhikkhave, bhikkhu khamo hoti sītassa uṇhassa jighacchāya pipāsāya ḍaṃsamakasavātātapasarīsa pasamphassānaṃ; duruttānaṃ durāgatānaṃ vacanapathānaṃ uppannānaṃ sārīrikānaṃ vedanānaṃ dukkhānaṃ tibbānaṃ kharānaṃ kaṭukānaṃ asātānaṃ amanāpānaṃ pāṇaharānaṃ [Pg.145] adhivāsakajātiko hoti. Evaṃ kho, bhikkhave, bhikkhu khantā hoti. И как, монахи, монах терпит? Здесь, монахи, монах стойко переносит холод и зной, голод и жажду, укусы слепней, комаров, ветер, палящее солнце и пресмыкающихся; грубые и оскорбительные слова; он способен терпеливо переносить возникающие телесные ощущения — болезненные, мучительные, острые, пронзительные, жестокие, неприятные, лишающие жизненных сил. Вот так, монахи, монах является тем, кто терпит. ‘‘Kathañca, bhikkhave, bhikkhu gantā hoti? Idha, bhikkhave, bhikkhu yā sā disā agatapubbā iminā dīghena addhunā, yadidaṃ sabbasaṅkhārasamatho sabbūpadhipaṭinissaggo taṇhākkhayo virāgo nirodho nibbānaṃ, taṃ khippaññeva gantā hoti. Evaṃ kho, bhikkhave, bhikkhu gantā hoti. И как, монахи, монах идет? Здесь, монахи, монах быстро идет в ту сторону, куда он еще никогда не ходил за это долгое время [странствий], а именно — к успокоению всех обусловленных процессов, к отказу от всех привязанностей, к уничтожению жажды, к бесстрастию, к прекращению, к ниббане. Вот так, монахи, монах является тем, кто идет. ‘‘Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato bhikkhu āhuneyyo hoti…pe… anuttaraṃ puññakkhettaṃ lokassā’’ti. Dasamaṃ. «Обладая этими пятью качествами, монахи, монах достоин даров… [и так далее] …являясь непревзойденным полем заслуг для мира». Десятая. Rājavaggo catuttho. Четвертая глава о царях (Раджавагга). Tassuddānaṃ – Оглавление этой главы: Cakkānuvattanā rājā, yassaṃdisaṃ dve ceva patthanā; Appaṃsupati bhattādo, akkhamo ca sotena cāti. Колесо, Вслед за колесом, Царь, В какую сторону, Две [сутты] о пожелании, Мало спит, Обжора, Нетерпеливый и Тот, кто слушает. (15) 5. Tikaṇḍakīvaggo (15) 5. Тикандаки-вагга 1. Avajānātisuttaṃ 1. Аваджанати-сутта 141. ‘‘Pañcime, bhikkhave, puggalā santo saṃvijjamānā lokasmiṃ. Katame pañca? Datvā avajānāti, saṃvāsena avajānāti, ādheyyamukho hoti, lolo hoti, mando momūho hoti. 141. «Есть, монахи, эти пять типов людей, встречающихся в мире. Какие пять? Тот, кто дает, а затем презирает; тот, кто презирает из-за совместного проживания; тот, кто легковерен к слухам; непостоянный; и тот, кто туп и крайне заблуждается. ‘‘Kathañca, bhikkhave, puggalo datvā avajānāti? Idha, bhikkhave, puggalo puggalassa deti cīvarapiṇḍapātasenāsanagilānappaccayabhesajjaparikkhāraṃ. Tassa evaṃ hoti – ‘ahaṃ demi; ayaṃ paṭiggaṇhātī’ti. Tamenaṃ datvā avajānāti. Evaṃ kho, bhikkhave, puggalo datvā avajānāti. И как человек дает, а затем презирает? Здесь, монахи, один человек дает другому монашеское облачение, подаяние на пропитание, жилище, а также лекарства и средства для больных. У него возникает мысль: «Я даю, а он принимает». Дав ему это, он презирает его. Вот так человек дает, а затем презирает. ‘‘Kathañca[Pg.146], bhikkhave, puggalo saṃvāsena avajānāti? Idha, bhikkhave, puggalo puggalena saddhiṃ saṃvasati dve vā tīṇi vā vassāni. Tamenaṃ saṃvāsena avajānāti. Evaṃ kho, bhikkhave, puggalo saṃvāsena avajānāti. И как человек презирает из-за совместного проживания? Здесь, монахи, один человек живет вместе с другим два или три года. Из-за этого совместного проживания он начинает презирать его. Вот так человек презирает из-за совместного проживания. ‘‘Kathañca, bhikkhave, puggalo ādheyyamukho hoti? Idha, bhikkhave, ekacco puggalo parassa vaṇṇe vā avaṇṇe vā bhāsiyamāne taṃ khippaññeva adhimuccitā hoti. Evaṃ kho, bhikkhave, puggalo ādheyyamukho hoti. И как человек бывает легковерен к слухам? Здесь, монахи, некий человек, когда говорят о достоинствах или недостатках другого, сразу же верит этому. Вот так человек бывает легковерен к слухам. ‘‘Kathañca, bhikkhave, puggalo lolo hoti? Idha, bhikkhave, ekacco puggalo ittarasaddho hoti ittarabhattī ittarapemo ittarappasādo. Evaṃ kho, bhikkhave, puggalo lolo hoti. И как человек бывает непостоянен? Здесь, монахи, некий человек обладает слабой верой, слабой преданностью, слабой привязанностью и слабым доверием. Вот так человек бывает непостоянен. ‘‘Kathañca, bhikkhave, puggalo mando momūho hoti? Idha, bhikkhave, ekacco puggalo kusalākusale dhamme na jānāti, sāvajjānavajje dhamme na jānāti, hīnappaṇīte dhamme na jānāti, kaṇhasukkasappaṭibhāge dhamme na jānāti. Evaṃ kho, bhikkhave, puggalo mando momūho hoti. Ime kho, bhikkhave, pañca puggalā santo saṃvijjamānā lokasmi’’nti. Paṭhamaṃ. И как человек бывает туп и крайне заблуждается? Здесь, монахи, некий человек не знает, какие качества являются благими, а какие неблагими; не знает, какие качества заслуживают порицания, а какие безупречны; не знает, какие качества низкие, а какие превосходные; не знает темных и светлых качеств вместе с их противоположностями. Вот так человек бывает туп и крайне заблуждается. Эти пять типов людей, монахи, встречаются в мире». Первая. 2. Ārabhatisuttaṃ 2. Арабхати-сутта 142. ‘‘Pañcime, bhikkhave, puggalā santo saṃvijjamānā lokasmiṃ. Katame pañca? Idha, bhikkhave, ekacco puggalo ārabhati ca vippaṭisārī ca hoti; tañca cetovimuttiṃ paññāvimuttiṃ yathābhūtaṃ nappajānāti yatthassa te uppannā pāpakā akusalā dhammā aparisesā nirujjhanti. 142. «Есть, монахи, эти пять типов людей, встречающихся в мире. Какие пять? Здесь, монахи, некий человек совершает проступок и раскаивается, но не понимает так, как оно есть на самом деле, освобождение ума и освобождение мудростью, где эти возникшие у него пагубные неблагие состояния прекращаются без остатка. ‘‘Idha pana, bhikkhave, ekacco puggalo ārabhati, na vippaṭisārī hoti; tañca cetovimuttiṃ paññāvimuttiṃ yathābhūtaṃ nappajānāti yatthassa te uppannā pāpakā akusalā dhammā aparisesā nirujjhanti. А здесь, монахи, некий человек совершает проступок, но не раскаивается, и не понимает так, как оно есть на самом деле, освобождение ума и освобождение мудростью, где эти возникшие у него пагубные неблагие состояния прекращаются без остатка. ‘‘Idha pana, bhikkhave, ekacco puggalo na ārabhati, vippaṭisārī hoti; tañca cetovimuttiṃ paññāvimuttiṃ yathābhūtaṃ nappajānāti yatthassa te uppannā pāpakā akusalā dhammā aparisesā nirujjhanti. А здесь, монахи, некий человек не совершает проступка, но раскаивается, и не понимает так, как оно есть на самом деле, освобождение ума и освобождение мудростью, где эти возникшие у него пагубные неблагие состояния прекращаются без остатка. ‘‘Idha [Pg.147] pana, bhikkhave, ekacco puggalo na ārabhati na vippaṭisārī hoti; tañca cetovimuttiṃ paññāvimuttiṃ yathābhūtaṃ nappajānāti yatthassa te uppannā pāpakā akusalā dhammā aparisesā nirujjhanti. А здесь, монахи, некий человек не совершает проступка и не раскаивается, и не понимает так, как оно есть на самом деле, освобождение ума и освобождение мудростью, где эти возникшие у него пагубные неблагие состояния прекращаются без остатка. ‘‘Idha pana, bhikkhave, ekacco puggalo na ārabhati na vippaṭisārī hoti; tañca cetovimuttiṃ paññāvimuttiṃ yathābhūtaṃ pajānāti yatthassa te uppannā pāpakā akusalā dhammā aparisesā nirujjhanti. Здесь, о монахи, некий человек не совершает проступков и не испытывает раскаяния; и он постигает как оно есть освобождение ума и освобождение мудростью, в которых без остатка прекращаются возникшие у него пагубные, неблагие состояния. ‘‘Tatra, bhikkhave, yvāyaṃ puggalo ārabhati ca vippaṭisārī ca hoti, tañca cetovimuttiṃ paññāvimuttiṃ yathābhūtaṃ nappajānāti yatthassa te uppannā pāpakā akusalā dhammā aparisesā nirujjhanti, so evamassa vacanīyo – ‘āyasmato kho ārambhajā āsavā saṃvijjanti, vippaṭisārajā āsavā pavaḍḍhanti, sādhu vatāyasmā ārambhaje āsave pahāya vippaṭisāraje āsave paṭivinodetvā cittaṃ paññañca bhāvetu ; evamāyasmā amunā pañcamena puggalena samasamo bhavissatī’’’ti. Среди них, о монахи, тому человеку, который совершает проступки и испытывает раскаяние, и не постигает как оно есть освобождение ума и освобождение мудростью, в которых без остатка прекращаются возникшие у него пагубные, неблагие состояния, следует сказать так: «У почтенного действительно обнаруживаются асавы, рождённые совершением проступков, и возрастают асавы, рождённые раскаянием. Было бы хорошо, если бы почтенный, оставив асавы, рождённые совершением проступков, и устранив асавы, рождённые раскаянием, развивал свой ум и мудрость. Тогда почтенный станет в точности равным тому пятому человеку». ‘‘Tatra, bhikkhave, yvāyaṃ puggalo ārabhati na vippaṭisārī hoti, tañca cetovimuttiṃ paññāvimuttiṃ yathābhūtaṃ nappajānāti yatthassa te uppannā pāpakā akusalā dhammā aparisesā nirujjhanti, so evamassa vacanīyo – ‘āyasmato kho ārambhajā āsavā saṃvijjanti, vippaṭisārajā āsavā na pavaḍḍhanti, sādhu vatāyasmā ārambhaje āsave pahāya cittaṃ paññañca bhāvetu; evamāyasmā amunā pañcamena puggalena samasamo bhavissatī’’’ti. Среди них, о монахи, тому человеку, который совершает проступки, но не испытывает раскаяния, и не постигает как оно есть освобождение ума и освобождение мудростью, в которых без остатка прекращаются возникшие у него пагубные, неблагие состояния, следует сказать так: «У почтенного действительно обнаруживаются асавы, рождённые совершением проступков, но асавы, рождённые раскаянием, не возрастают. Было бы хорошо, если бы почтенный, оставив асавы, рождённые совершением проступков, развивал свой ум и мудрость. Тогда почтенный станет в точности равным тому пятому человеку». ‘‘Tatra, bhikkhave, yvāyaṃ puggalo na ārabhati vippaṭisārī hoti, tañca cetovimuttiṃ paññāvimuttiṃ yathābhūtaṃ nappajānāti yatthassa te uppannā pāpakā akusalā dhammā aparisesā nirujjhanti, so evamassa vacanīyo – ‘āyasmato kho ārambhajā āsavā na saṃvijjanti, vippaṭisārajā āsavā pavaḍḍhanti, sādhu vatāyasmā vippaṭisāraje āsave paṭivinodetvā cittaṃ paññañca bhāvetu; evamāyasmā amunā pañcamena puggalena samasamo bhavissatī’’’ ti. Среди них, о монахи, тому человеку, который не совершает проступков, но испытывает раскаяние, и не постигает как оно есть освобождение ума и освобождение мудростью, в которых без остатка прекращаются возникшие у него пагубные, неблагие состояния, следует сказать так: «У почтенного не обнаруживаются асавы, рождённые совершением проступков, однако асавы, рождённые раскаянием, возрастают. Было бы хорошо, если бы почтенный, устранив асавы, рождённые раскаянием, развивал свой ум и мудрость. Тогда почтенный станет в точности равным тому пятому человеку». ‘‘Tatra, bhikkhave, yvāyaṃ puggalo na ārabhati na vippaṭisārī hoti, tañca cetovimuttiṃ paññāvimuttiṃ yathābhūtaṃ nappajānāti yatthassa te uppannā pāpakā [Pg.148] akusalā dhammā aparisesā nirujjhanti, so evamassa vacanīyo – ‘āyasmato kho ārambhajā āsavā na saṃvijjanti, vippaṭisārajā āsavā na pavaḍḍhanti, sādhu vatāyasmā cittaṃ paññañca bhāvetu; evamāyasmā amunā pañcamena puggalena samasamo bhavissatī’’’ti. Среди них, о монахи, тому человеку, который не совершает проступков и не испытывает раскаяния, но не постигает как оно есть освобождение ума и освобождение мудростью, в которых без остатка прекращаются возникшие у него пагубные, неблагие состояния, следует сказать так: «У почтенного не обнаруживаются асавы, рождённые совершением проступков, и асавы, рождённые раскаянием, не возрастают. Было бы хорошо, если бы почтенный развивал свой ум и мудрость. Тогда почтенный станет в точности равным тому пятому человеку». ‘‘Iti kho, bhikkhave, ime cattāro puggalā amunā pañcamena puggalena evaṃ ovadiyamānā evaṃ anusāsiyamānā anupubbena āsavānaṃ khayaṃ pāpuṇantī’’ti. Dutiyaṃ. Так, о монахи, когда эти четыре типа людей получают подобные наставления и поучения от того пятого человека, они постепенно достигают уничтожения асав. Вторая. 3. Sārandadasuttaṃ 3. Сарандада-сутта 143. Ekaṃ samayaṃ bhagavā vesāliyaṃ viharati mahāvane kūṭāgārasālāyaṃ. Atha kho bhagavā pubbaṇhasamayaṃ nivāsetvā pattacīvaramādāya vesāliṃ piṇḍāya pāvisi. Tena kho pana samayena pañcamattānaṃ licchavisatānaṃ sārandade cetiye sannisinnānaṃ sannipatitānaṃ ayamantarākathā udapādi – ‘‘pañcannaṃ ratanānaṃ pātubhāvo dullabho lokasmiṃ. Katamesaṃ pañcannaṃ? Hatthiratanassa pātubhāvo dullabho lokasmiṃ, assaratanassa pātubhāvo dullabho lokasmiṃ, maṇiratanassa pātubhāvo dullabho lokasmiṃ, itthiratanassa pātubhāvo dullabho lokasmiṃ, gahapatiratanassa pātubhāvo dullabho lokasmiṃ. Imesaṃ pañcannaṃ ratanānaṃ pātubhāvo dullabho lokasmi’’nti. 143. Однажды Благословенный пребывал в Весали, в Большом лесу, в зале с остроконечной крышей. Тогда Благословенный, одевшись утром и взяв чашу и верхнюю одежду, вошёл в Весали за подаянием. В то время около пятисот личчхавов собрались и сидели вместе у святилища Сарандада, и между ними возник такой разговор: «Появление пяти сокровищ редкостно в мире. Каких пяти? Появление сокровища-слона редкостно в мире, появление сокровища-коня редкостно в мире, появление сокровища-драгоценного камня редкостно в мире, появление сокровища-женщины редкостно в мире, появление сокровища-домохозяина редкостно в мире. Появление этих пяти сокровищ редкостно в мире». Atha kho te licchavī magge purisaṃ ṭhapesuṃ – ‘‘yadā tvaṃ, ambho purisa, passeyyāsi bhagavantaṃ, atha amhākaṃ āroceyyāsī’’ti. Addasā kho so puriso bhagavantaṃ dūratova āgacchantaṃ; disvāna yena te licchavī tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā te licchavī etadavoca – ‘‘ayaṃ so, bhante, bhagavā gacchati arahaṃ sammāsambuddho; yassadāni kālaṃ maññathā’’ti. Тогда эти личчхавы поставили человека на дороге и сказали ему: «Любезный, когда ты увидишь, что идёт Благословенный, сообщи нам». Этот человек увидел Благословенного, идущего издалека, и, увидев Его, направился к личчхавам. Подойдя, он сказал им: «Господа, вот идёт Благословенный, Арахант, Всепросветлённый. Поступайте теперь так, как сочтёте своевременным». Atha kho te licchavī yena bhagavā tenupasaṅkamiṃsu; upasaṅkamitvā bhagavantaṃ abhivādetvā ekamantaṃ aṭṭhaṃsu. Ekamantaṃ ṭhitā kho te licchavī bhagavantaṃ etadavocuṃ – Тогда эти личчхавы подошли к Благословенному, поклонились Ему и встали в стороне. Стоя в стороне, они сказали Благословенному: ‘‘Sādhu, bhante, yena sārandadaṃ cetiyaṃ tenupasaṅkamatu anukampaṃ upādāyā’’ti. Adhivāsesi bhagavā tuṇhībhāvena. Atha kho bhagavā yena [Pg.149] sārandadaṃ cetiyaṃ tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā paññatte āsane nisīdi. Nisajja kho bhagavā te licchavī etadavoca – ‘‘kāya nuttha, licchavī, etarahi kathāya sannisinnā, kā ca pana vo antarākathā vippakatā’’ti? ‘‘Idha, bhante, amhākaṃ sannisinnānaṃ sannipatitānaṃ ayamantarākathā udapādi – ‘pañcannaṃ ratanānaṃ pātubhāvo dullabho lokasmiṃ. Katamesaṃ pañcannaṃ? Hatthiratanassa pātubhāvo dullabho lokasmiṃ, assaratanassa pātubhāvo dullabho lokasmiṃ, maṇiratanassa pātubhāvo dullabho lokasmiṃ, itthiratanassa pātubhāvo dullabho lokasmiṃ, gahapatiratanassa pātubhāvo dullabho lokasmiṃ. Imesaṃ pañcannaṃ ratanānaṃ pātubhāvo dullabho lokasmi’’’nti. «Было бы хорошо, Уважаемый, если бы Благословенный из сострадания направился к святилищу Сарандада». Благословенный выразил согласие молчанием. Тогда Благословенный направился к святилищу Сарандада, а придя туда, сел на приготовленное сиденье. Сев, Благословенный обратился к личчхавам: «О личчхавы, для какого разговора вы собрались здесь сейчас, и какая беседа велась между вами?» — «Уважаемый, когда мы собрались и сидели здесь вместе, между нами возник такой разговор: „Появление пяти сокровищ редкостно в мире. Каких пяти? Появление сокровища-слона редкостно в мире, появление сокровища-коня редкостно в мире, появление сокровища-драгоценного камня редкостно в мире, появление сокровища-женщины редкостно в мире, появление сокровища-домохозяина редкостно в мире. Появление этих пяти сокровищ редкостно в мире“». ‘‘Kāmādhimuttānaṃ vata, bho, licchavīnaṃ kāmaṃyeva ārabbha antarākathā udapādi. Pañcannaṃ, licchavī, ratanānaṃ pātubhāvo dullabho lokasmiṃ. Katamesaṃ pañcannaṃ? Tathāgatassa arahato sammāsambuddhassa pātubhāvo dullabho lokasmiṃ, tathāgatappaveditassa dhammavinayassa desetā puggalo dullabho lokasmiṃ, tathāgatappaveditassa dhammavinayassa desitassa viññātā puggalo dullabho lokasmiṃ, tathāgatappaveditassa dhammavinayassa desitassa viññātā dhammānudhammappaṭipanno puggalo dullabho lokasmiṃ, kataññū katavedī puggalo dullabho lokasmiṃ. Imesaṃ kho, licchavī, pañcannaṃ ratanānaṃ pātubhāvo dullabho lokasmi’’nti. Tatiyaṃ. «Поистине, о личчхавы, преданные чувственным удовольствиям, вы вели беседу именно о чувственных удовольствиях! О личчхавы, появление пяти сокровищ редкостно в мире. Каких пяти? Появление Татхагаты, Араханта, Всепросветлённого редкостно в мире. Человек, обучающий Дхамме и Винае, провозглашённым Татхагатой, редкостен в мире. Человек, понимающий Дхамму и Винаю, провозглашённые Татхагатой, когда они преподаются, редкостен в мире. Человек, который, поняв Дхамму и Винаю, провозглашённые Татхагатой, когда они преподаются, практикует в соответствии с Дхаммой, редкостен в мире. Благодарный и признательный человек редкостен в мире. Появление этих пяти сокровищ, о личчхавы, редкостно в мире». Третья. 4. Tikaṇḍakīsuttaṃ 4. Тикандаки-сутта 144. Ekaṃ samayaṃ bhagavā sākete viharati tikaṇḍakīvane. Tatra kho bhagavā bhikkhū āmantesi – ‘‘bhikkhavo’’ti. ‘‘Bhadante’’ti te bhikkhū bhagavato paccassosuṃ. Bhagavā etadavoca – 144. Однажды Благословенный пребывал в Сакете, в роще Тикандаки. Там Благословенный обратился к монахам: «О монахи!» — «Уважаемый!» — ответили те монахи Благословенному. Благословенный сказал следующее: ‘‘Sādhu, bhikkhave, bhikkhu kālena kālaṃ appaṭikūle paṭikūlasaññī vihareyya. Sādhu, bhikkhave, bhikkhu kālena kālaṃ paṭikūle appaṭikūlasaññī vihareyya. Sādhu, bhikkhave, bhikkhu kālena kālaṃ appaṭikūle ca paṭikūle [Pg.150] ca paṭikūlasaññī vihareyya. Sādhu, bhikkhave, bhikkhu kālena kālaṃ paṭikūle ca appaṭikūle ca appaṭikūlasaññī vihareyya. Sādhu, bhikkhave, bhikkhu kālena kālaṃ paṭikūlañca appaṭikūlañca tadubhayaṃ abhinivajjetvā upekkhako vihareyya sato sampajāno. «Хорошо, о монахи, если бы монах время от времени пребывал, воспринимая отталкивающее в неотталкивающем. Хорошо, о монахи, если бы монах время от времени пребывал, воспринимая неотталкивающее в отталкивающем. Хорошо, о монахи, если бы монах время от времени пребывал, воспринимая отталкивающее как в неотталкивающем, так и в отталкивающем. Хорошо, о монахи, если бы монах время от времени пребывал, воспринимая неотталкивающее как в отталкивающем, так и в неотталкивающем. Хорошо, о монахи, если бы монах время от времени пребывал невозмутимым, осознанным и бдительным, избегая и того, и другого — как отталкивающего, так и неотталкивающего. ‘‘Kiñca, bhikkhave, bhikkhu atthavasaṃ paṭicca appaṭikūle paṭikūlasaññī vihareyya? ‘Mā me rajanīyesu dhammesu rāgo udapādī’ti – idaṃ kho, bhikkhave, bhikkhu atthavasaṃ paṭicca appaṭikūle paṭikūlasaññī vihareyya. И ради какого блага, о монахи, монах должен пребывать, воспринимая отталкивающее в неотталкивающем? „Пусть во мне не возникает страсть к вещам, вызывающим страсть!“ — именно ради этого блага, о монахи, монах должен пребывать, воспринимая отталкивающее в неотталкивающем. ‘‘Kiñca, bhikkhave, bhikkhu atthavasaṃ paṭicca paṭikūle appaṭikūlasaññī vihareyya? ‘Mā me dosanīyesu dhammesu doso udapādī’ti – idaṃ kho, bhikkhave, bhikkhu atthavasaṃ paṭicca paṭikūle appaṭikūlasaññī vihareyya. И ради какого блага, о монахи, монах должен пребывать, воспринимая неотталкивающее в отталкивающем? „Пусть во мне не возникает злоба к вещам, вызывающим злобу!“ — именно ради этого блага, о монахи, монах должен пребывать, воспринимая неотталкивающее в отталкивающем. ‘‘Kiñca, bhikkhave, bhikkhu atthavasaṃ paṭicca appaṭikūle ca paṭikūle ca paṭikūlasaññī vihareyya? ‘Mā me rajanīyesu dhammesu rāgo udapādi, mā me dosanīyesu dhammesu doso udapādī’ti – idaṃ kho, bhikkhave, bhikkhu atthavasaṃ paṭicca appaṭikūle ca paṭikūle ca paṭikūlasaññī vihareyya. И ради какого блага, о монахи, монах должен пребывать, воспринимая отталкивающее как в неотталкивающем, так и в отталкивающем? „Пусть во мне не возникает страсть к вещам, вызывающим страсть, и злоба к вещам, вызывающим злобу!“ — именно ради этого блага, о монахи, монах должен пребывать, воспринимая отталкивающее как в неотталкивающем, так и в отталкивающем. ‘‘Kiñca, bhikkhave, bhikkhu atthavasaṃ paṭicca paṭikūle ca appaṭikūle ca appaṭikūlasaññī vihareyya? ‘Mā me dosanīyesu dhammesu doso udapādi, mā me rajanīyesu dhammesu rāgo udapādī’ti – idaṃ kho, bhikkhave, bhikkhu atthavasaṃ paṭicca paṭikūle ca appaṭikūle ca appaṭikūlasaññī vihareyya. И ради какого блага, о монахи, монах должен пребывать, воспринимая неотталкивающее как в отталкивающем, так и в неотталкивающем? „Пусть во мне не возникает злоба к вещам, вызывающим злобу, и страсть к вещам, вызывающим страсть!“ — именно ради этого блага, о монахи, монах должен пребывать, воспринимая неотталкивающее как в отталкивающем, так и в неотталкивающем. ‘‘Kiñca, bhikkhave, bhikkhu atthavasaṃ paṭicca paṭikūlañca appaṭikūlañca tadubhayaṃ abhinivajjetvā upekkhako vihareyya? ‘Sato sampajāno mā me kvacani katthaci kiñcanaṃ rajanīyesu dhammesu rāgo udapādi, mā me kvacani katthaci kiñcanaṃ dosanīyesu dhammesu doso udapādi, mā me kvacani katthaci kiñcanaṃ mohanīyesu dhammesu moho udapādī’ti – idaṃ kho, bhikkhave, bhikkhu atthavasaṃ paṭicca paṭikūlañca appaṭikūlañca tadubhayaṃ abhinivajjetvā upekkhako vihareyya sato sampajāno’’ti. Catutthaṃ. И ради какого блага, о монахи, монах должен пребывать невозмутимым, осознанным и бдительным, избегая и того, и другого — как отталкивающего, так и неотталкивающего? „Будучи осознанным и бдительным, пусть во мне нигде, никак и ни в малейшей степени не возникнет страсть к вещам, вызывающим страсть; пусть во мне нигде, никак и ни в малейшей степени не возникнет злоба к вещам, вызывающим злобу; пусть во мне нигде, никак и ни в малейшей степени не возникнет заблуждение к вещам, вызывающим заблуждение!“ — именно ради этого блага, о монахи, монах должен пребывать невозмутимым, осознанным и бдительным, избегая и того, и другого — как отталкивающего, так и неотталкивающего». Четвёртая. 5. Nirayasuttaṃ 5. Нирая-сутта 145. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato yathābhataṃ nikkhitto evaṃ niraye. Katamehi pañcahi? Pāṇātipātī hoti, adinnādāyī hoti, kāmesumicchācārī [Pg.151] hoti, musāvādī hoti, surāmerayamajjapamādaṭṭhāyī hoti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato yathābhataṃ nikkhitto evaṃ niraye. 145. «О монахи, наделённый пятью качествами человек попадает в ад, словно его туда принесли и бросили. Какими пятью? Он уничтожает живых существ, берёт то, что не дано, совершает проступки в чувственных удовольствиях, говорит ложь и предаётся употреблению хмельных напитков, вина и одурманивающих веществ, вызывающих беспечность. Наделённый этими пятью качествами человек, о монахи, попадает в ад, словно его туда принесли и бросили». ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato yathābhataṃ nikkhitto evaṃ sagge. Katamehi pañcahi? Pāṇātipātā paṭivirato hoti, adinnādānā paṭivirato hoti, kāmesumicchācārā paṭivirato hoti, musāvādā paṭivirato hoti, surāmerayamajjapamādaṭṭhānā paṭivirato hoti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato yathābhataṃ nikkhitto evaṃ sagge’’ti. Pañcamaṃ. «О монахи, наделённый пятью качествами человек попадает на небеса, словно его туда принесли и бросили. Какими пятью? Он воздерживается от уничтожения живых существ, воздерживается от взятия того, что не дано, воздерживается от проступков в чувственных удовольствиях, воздерживается от лживых речей, воздерживается от употребления хмельных напитков, вина и одурманивающих веществ, вызывающих беспечность. Наделённый этими пятью качествами человек, о монахи, попадает на небеса, словно его туда принесли и бросили». Пятая. 6. Mittasuttaṃ 6. Митта-сутта 146. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato bhikkhu mitto na sevitabbo. Katamehi pañcahi? Kammantaṃ kāreti, adhikaraṇaṃ ādiyati, pāmokkhesu bhikkhūsu paṭiviruddho hoti, dīghacārikaṃ anavatthacārikaṃ anuyutto viharati, nappaṭibalo hoti kālena kālaṃ dhammiyā kathāya sandassetuṃ samādapetuṃ samuttejetuṃ sampahaṃsetuṃ. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato bhikkhu mitto na sevitabbo. 146. «О монахи, не следует заводить дружбу с монахом, наделённым пятью качествами. Какими пятью? Он затевает хозяйственные работы; он вмешивается в споры; он враждебен к выдающимся монахам; он предаётся долгим странствиям без постоянного пристанища; он не способен время от времени наставлять, побуждать, воодушевлять и радовать беседой о Дхамме. О монахи, не следует заводить дружбу с монахом, наделённым этими пятью качествами». ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato bhikkhu mitto sevitabbo. Katamehi pañcahi? Na kammantaṃ kāreti, na adhikaraṇaṃ ādiyati, na pāmokkhesu bhikkhūsu paṭiviruddho hoti, na dīghacārikaṃ anavatthacārikaṃ anuyutto viharati, paṭibalo hoti kālena kālaṃ dhammiyā kathāya sandassetuṃ samādapetuṃ samuttejetuṃ sampahaṃsetuṃ. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato bhikkhu mitto sevitabbo’’ti. Chaṭṭhaṃ. «Монахи, бхиккху, наделённого пятью качествами, следует выбирать в качестве друга. Какими пятью? Он не побуждает к хозяйственным работам, не затевает судебных споров, не враждует с видными бхиккху, не предаётся длительным и бесцельным странствиям, и способен время от времени наставлять, побуждать, воодушевлять и радовать беседой о Дхамме. Монахи, бхиккху, наделённого этими пятью качествами, следует выбирать в качестве друга». Шестая. 7. Asappurisadānasuttaṃ 7. Асаппурисадана-сутта 147. ‘‘Pañcimāni, bhikkhave, asappurisadānāni. Katamāni pañca? Asakkaccaṃ deti, acittīkatvā deti, asahatthā deti, apaviddhaṃ deti, anāgamanadiṭṭhiko deti. Imāni kho, bhikkhave, pañca asappurisadānāni. 147. «Монахи, есть эти пять видов даяния недостойного человека. Какие пять? Он даёт без уважения, даёт без почтения, даёт не собственной рукой, даёт небрежно, даёт без веры в плоды даяния. Таковы, монахи, пять видов даяния недостойного человека». ‘‘Pañcimāni[Pg.152], bhikkhave, sappurisadānāni. Katamāni pañca? Sakkaccaṃ deti, cittīkatvā deti, sahatthā deti, anapaviddhaṃ deti, āgamanadiṭṭhiko deti. Imāni kho, bhikkhave, pañca sappurisadānānī’’ti. Sattamaṃ. «Монахи, есть эти пять видов даяния достойного человека. Какие пять? Он даёт с уважением, даёт с почтением, даёт собственной рукой, даёт бережно, даёт с верой в плоды даяния. Таковы, монахи, пять видов даяния достойного человека». Седьмая. 8. Sappurisadānasuttaṃ 8. Саппурисадана-сутта 148. ‘‘Pañcimāni, bhikkhave, sappurisadānāni. Katamāni pañca? Saddhāya dānaṃ deti, sakkaccaṃ dānaṃ deti, kālena dānaṃ deti, anuggahitacitto dānaṃ deti, attānañca parañca anupahacca dānaṃ deti. 148. «Монахи, есть эти пять видов даяния достойного человека. Какие пять? Он даёт дар с верой, он даёт дар с уважением, он даёт дар своевременно, он даёт дар без привязанности в уме, он даёт дар, не вредя ни себе, ни другим». ‘‘Saddhāya kho pana, bhikkhave, dānaṃ datvā yattha yattha tassa dānassa vipāko nibbattati, aḍḍho ca hoti mahaddhano mahābhogo, abhirūpo ca hoti dassanīyo pāsādiko paramāya vaṇṇapokkharatāya samannāgato. «Монахи, благодаря тому, что человек даёт дар с верой, где бы ни созрел плод этого даяния, он становится богатым, обладающим великим имуществом и большим достатком, а также красивым, привлекательным, приятным взору, наделённым превосходной красотой телосложения». ‘‘Sakkaccaṃ kho pana, bhikkhave, dānaṃ datvā yattha yattha tassa dānassa vipāko nibbattati, aḍḍho ca hoti mahaddhano mahābhogo. Yepissa te honti puttāti vā dārāti vā dāsāti vā pessāti vā kammakarāti vā, tepi sussūsanti sotaṃ odahanti aññā cittaṃ upaṭṭhapenti. «Монахи, благодаря тому, что человек даёт дар с уважением, где бы ни созрел плод этого даяния, он становится богатым, обладающим великим имуществом и большим достатком. И те, кто являются его сыновьями, жёнами, рабами, слугами или работниками, слушаются его, внимают ему и устремляют свой ум к пониманию». ‘‘Kālena kho pana, bhikkhave, dānaṃ datvā yattha yattha tassa dānassa vipāko nibbattati, aḍḍho ca hoti mahaddhano mahābhogo; kālāgatā cassa atthā pacurā honti. «Монахи, благодаря тому, что человек даёт дар своевременно, где бы ни созрел плод этого даяния, он становится богатым, обладающим великим имуществом и большим достатком; и своевременные блага приходят к нему в изобилии». ‘‘Anuggahitacitto kho pana, bhikkhave, dānaṃ datvā yattha yattha tassa dānassa vipāko nibbattati, aḍḍho ca hoti mahaddhano mahābhogo; uḷāresu ca pañcasu kāmaguṇesu bhogāya cittaṃ namati. «Монахи, благодаря тому, что человек даёт дар без привязанности в уме, где бы ни созрел плод этого даяния, он становится богатым, обладающим великим имуществом и большим достатком; и его ум склоняется к наслаждению пятью видами превосходных чувственных удовольствий». ‘‘Attānañca parañca anupahacca kho pana, bhikkhave, dānaṃ datvā yattha yattha tassa dānassa vipāko nibbattati, aḍḍho ca hoti mahaddhano mahābhogo; na cassa kutoci bhogānaṃ upaghāto āgacchati aggito vā udakato vā rājato vā corato vā appiyato vā dāyādato vā. Imāni kho, bhikkhave, pañca sappurisadānānī’’ti. Aṭṭhamaṃ. «Монахи, благодаря тому, что человек даёт дар, не вредя ни себе, ни другим, где бы ни созрел плод этого даяния, он становится богатым, обладающим великим имуществом и большим достатком; и его богатству ничто не наносит ущерба — ни огонь, ни вода, ни цари, ни воры, ни нелюбимые наследники. Таковы, монахи, пять видов даяния достойного человека». Восьмая. 9. Paṭhamasamayavimuttasuttaṃ 9. Пхатхамасамаявимутта-сутта 149. ‘‘Pañcime[Pg.153], bhikkhave, dhammā samayavimuttassa bhikkhuno parihānāya saṃvattanti. Katame pañca? Kammārāmatā, bhassārāmatā, niddārāmatā, saṅgaṇikārāmatā, yathāvimuttaṃ cittaṃ na paccavekkhati. Ime kho, bhikkhave, pañca dhammā samayavimuttassa bhikkhuno parihānāya saṃvattanti. 149. «Монахи, эти пять вещей ведут к упадку временно освобождённого бхиккху. Какие пять? Пристрастие к делам, пристрастие к разговорам, пристрастие к сону, пристрастие к общению, и когда он не размышляет о том, насколько его ум освобождён. Эти пять вещей, монахи, ведут к упадку временно освобождённого бхиккху». ‘‘Pañcime, bhikkhave, dhammā samayavimuttassa bhikkhuno aparihānāya saṃvattanti. Katame pañca? Na kammārāmatā, na bhassārāmatā, na niddārāmatā, na saṅgaṇikārāmatā, yathāvimuttaṃ cittaṃ paccavekkhati. Ime kho, bhikkhave, pañca dhammā samayavimuttassa bhikkhuno aparihānāya saṃvattantī’’ti. Navamaṃ. «Монахи, эти пять вещей ведут к преуспеванию временно освобождённого бхиккху. Какие пять? Отсутствие пристрастия к делам, отсутствие пристрастия к разговорам, отсутствие пристрастия к сону, отсутствие пристрастия к общению, и когда он размышляет о том, насколько его ум освобождён. Эти пять вещей, монахи, ведут к преуспеванию временно освобождённого бхиккху». Девятая. 10. Dutiyasamayavimuttasuttaṃ 10. Дутиясамаявимутта-сутта 150. ‘‘Pañcime, bhikkhave, dhammā samayavimuttassa bhikkhuno parihānāya saṃvattanti. Katame pañca? Kammārāmatā, bhassārāmatā, niddārāmatā, indriyesu aguttadvāratā, bhojane amattaññutā. Ime kho, bhikkhave, pañca dhammā samayavimuttassa bhikkhuno parihānāya saṃvattanti. 150. «Монахи, эти пять вещей ведут к упадку временно освобождённого бхиккху. Какие пять? Пристрастие к делам, пристрастие к разговорам, пристрастие к сону, невоздержание в дверях чувств, и неумеренность в еде. Эти пять вещей, монахи, ведут к упадку временно освобождённого бхиккху». ‘‘Pañcime, bhikkhave, dhammā samayavimuttassa bhikkhuno aparihānāya saṃvattanti. Katame pañca? Na kammārāmatā, na bhassārāmatā, na niddārāmatā, indriyesu guttadvāratā, bhojane mattaññutā. Ime kho, bhikkhave, pañca dhammā samayavimuttassa bhikkhuno aparihānāya saṃvattantī’’ti. Dasamaṃ. «Монахи, эти пять вещей ведут к преуспеванию временно освобождённого бхиккху. Какие пять? Отсутствие пристрастия к делам, отсутствие пристрастия к разговорам, отсутствие пристрастия к сону, воздержание в дверях чувств, и умеренность в еде. Эти пять вещей, монахи, ведут к преуспеванию временно освобождённого бхиккху». Десятая. Tikaṇḍakīvaggo pañcamo. Тикантаки-вагга, пятая глава. Tassuddānaṃ – Оглавление этой главы: Datvā avajānāti ārabhati ca, sārandada tikaṇḍa nirayena ca; Mitto asappurisasappurisena, samayavimuttaṃ apare dveti. «Дав дар и презирая», «Начинает», «Сарандада», «Тикантака», «Ад», «Друг», «Недостойный человек», «Достойный человек», и ещё две о «Временно освобождённом». Tatiyapaṇṇāsakaṃ samattaṃ. Третья часть из пятидесяти сутт завершена. 4. Catutthapaṇṇāsakaṃ 4. Четвёртая часть из пятидесяти сутт (16) 1. Saddhammavaggo (16) 1. Саддхамма-вагга 1. Paṭhamasammattaniyāmasuttaṃ 1. Пхатхамасамматtaнияма-сутта 151. ‘‘Pañcahi[Pg.154], bhikkhave, dhammehi samannāgato suṇantopi saddhammaṃ abhabbo niyāmaṃ okkamituṃ kusalesu dhammesu sammattaṃ. Katamehi pañcahi? Kathaṃ paribhoti, kathikaṃ paribhoti, attānaṃ paribhoti, vikkhittacitto dhammaṃ suṇāti, anekaggacitto ayoniso ca manasi karoti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato suṇantopi saddhammaṃ abhabbo niyāmaṃ okkamituṃ kusalesu dhammesu sammattaṃ. 151. «Монахи, человек, наделённый пятью качествами, даже слушая Благую Дхамму, неспособен вступить на верный путь правильности в благих состояниях. Какими пятью? Он пренебрежительно относится к учению, пренебрежительно относится к проповеднику, пренебрежительно относится к самому себе, слушает Дхамму с рассеянным и неустойчивым умом, и размышляет над ней неразумно. Монахи, человек, наделённый этими пятью качествами, даже слушая Благую Дхамму, неспособен вступить на верный путь правильности в благих состояниях». ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato suṇanto saddhammaṃ bhabbo niyāmaṃ okkamituṃ kusalesu dhammesu sammattaṃ. Katamehi pañcahi? Na kathaṃ paribhoti, na kathikaṃ paribhoti, na attānaṃ paribhoti, avikkhittacitto dhammaṃ suṇāti, ekaggacitto yoniso ca manasi karoti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato suṇanto saddhammaṃ bhabbo niyāmaṃ okkamituṃ kusalesu dhammesu sammatta’’nti. Paṭhamaṃ. «Монахи, человек, наделённый пятью качествами, слушая Благую Дхамму, способен вступить на верный путь правильности в благих состояниях. Какими пятью? Он не относится пренебрежительно к учению, не относится пренебрежительно к проповеднику, не относится пренебрежительно к самому себе, слушает Дхамму с нерассеянным и сосредоточенным умом, и размышляет над ней разумно. Монахи, человек, наделённый этими пятью качествами, слушая Благую Дхамму, способен вступить на верный путь правильности в благих состояниях». Первая. 2. Dutiyasammattaniyāmasuttaṃ 2. Дутиясамматтанияма-сутта 152. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato suṇantopi saddhammaṃ abhabbo niyāmaṃ okkamituṃ kusalesu dhammesu sammattaṃ. Katamehi pañcahi? Kathaṃ paribhoti, kathikaṃ paribhoti, attānaṃ paribhoti, duppañño hoti jaḷo eḷamūgo, anaññāte aññātamānī hoti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato suṇantopi saddhammaṃ abhabbo niyāmaṃ okkamituṃ kusalesu dhammesu sammattaṃ. 152. «Монахи, человек, наделённый пятью качествами, даже слушая Благую Дхамму, неспособен вступить на верный путь правильности в благих состояниях. Какими пятью? Он пренебрежительно относится к учению, пренебрежительно относится к проповеднику, пренебрежительно относится к самому себе, он немудр, глуп и туп, и воображает, будто понял то, чего не понимает. Монахи, человек, наделённый этими пятью качествами, даже слушая Благую Дхамму, неспособен вступить на верный путь правильности в благих состояниях». ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato suṇanto saddhammaṃ bhabbo niyāmaṃ okkamituṃ kusalesu dhammesu sammattaṃ. Katamehi pañcahi? Na kathaṃ paribhoti, na kathikaṃ paribhoti, na attānaṃ paribhoti, paññavā hoti [Pg.155] ajaḷo aneḷamūgo, na anaññāte aññātamānī hoti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato suṇanto saddhammaṃ bhabbo niyāmaṃ okkamituṃ kusalesu dhammesu sammatta’’nti. Dutiyaṃ. «Монахи, человек, наделённый пятью качествами, слушая Благую Дхамму, способен вступить на верный путь правильности в благих состояниях. Какими пятью? Он не относится пренебрежительно к учению, не относится пренебрежительно к проповеднику, не относится пренебрежительно к самому себе, он мудр, умен и сообразителен, и не воображает, будто понял то, чего не понимает. Монахи, человек, наделённый этими пятью качествами, слушая Благую Дхамму, способен вступить на верный путь правильности в благих состояниях». Вторая. 3. Tatiyasammattaniyāmasuttaṃ 3. Татиясамматтанияма-сутта 153. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato suṇantopi saddhammaṃ abhabbo niyāmaṃ okkamituṃ kusalesu dhammesu sammattaṃ. Katamehi pañcahi? Makkhī dhammaṃ suṇāti makkhapariyuṭṭhito, upārambhacitto dhammaṃ suṇāti randhagavesī, dhammadesake āhatacitto hoti khīlajāto, duppañño hoti jaḷo eḷamūgo, anaññāte aññātamānī hoti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato suṇantopi saddhammaṃ abhabbo niyāmaṃ okkamituṃ kusalesu dhammesu sammattaṃ. 153. «Монахи, человек, наделённый пятью качествами, даже слушая Благую Дхамму, неспособен вступить на верный путь правильности в благих состояниях. Какими пятью? Он слушает Дхамму с пренебрежением, будучи одержим пренебрежением; он слушает Дхамму с намерением критиковать, выискивая недостатки; он враждебно настроен против проповедника Дхаммы, ожесточён против него; он немудр, глуп и туп; и воображает, будто понял то, чего не понимает. Монахи, человек, наделённый этими пятью качествами, даже слушая Благую Дхамму, неспособен вступить на верный путь правильности в благих состояниях». ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato suṇanto saddhammaṃ bhabbo niyāmaṃ okkamituṃ kusalesu dhammesu sammattaṃ. Katamehi pañcahi? Amakkhī dhammaṃ suṇāti na makkhapariyuṭṭhito, anupārambhacitto dhammaṃ suṇāti na randhagavesī, dhammadesake anāhatacitto hoti akhīlajāto, paññavā hoti ajaḷo aneḷamūgo, na anaññāte aññātamānī hoti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato suṇanto saddhammaṃ bhabbo niyāmaṃ okkamituṃ kusalesu dhammesu sammatta’’nti. Tatiyaṃ. «Монахи, человек, наделённый пятью качествами, слушая Благую Дхамму, способен вступить на верный путь правильности в благих состояниях. Какими пятью? Он не слушает Дхамму с пренебрежением, не будучи одержим пренебрежением; он слушает Дхамму без намерения критиковать, не выискивая недостатки; он не настроен враждебно против проповедника Дхаммы, не ожесточён против него; он мудр, умен и сообразителен; и не воображает, будто понял то, чего не понимает. Монахи, человек, наделённый этими пятью качествами, слушая Благую Дхамму, способен вступить на верный путь правильности в благих состояниях». Третья. 4. Paṭhamasaddhammasammosasuttaṃ 4. Пхатхамасаддхаммасаммоса-сутта 154. ‘‘Pañcime, bhikkhave, dhammā saddhammassa sammosāya antaradhānāya saṃvattanti. Katame pañca? Idha, bhikkhave, bhikkhū na sakkaccaṃ dhammaṃ suṇanti, na sakkaccaṃ dhammaṃ pariyāpuṇanti, na sakkaccaṃ dhammaṃ dhārenti, na sakkaccaṃ dhātānaṃ dhammānaṃ atthaṃ upaparikkhanti, na sakkaccaṃ atthamaññāya dhammamaññāya dhammānudhammaṃ paṭipajjanti. Ime kho, bhikkhave, pañca dhammā saddhammassa sammosāya antaradhānāya saṃvattanti. 154. «Монахи, эти пять вещей ведут к упадку и исчезновению Благой Дхаммы. Какие пять? Здесь, монахи, бхиккху без должного почтения слушают Дхамму, без должного почтения изучают Дхамму, без должного почтения запоминают Дхамму, без должного почтения исследуют смысл запомненного учения, и, без должного почтения постигнув смысл и Дхамму, не практикуют в соответствии с Дхаммой. Эти пять вещей, монахи, ведут к упадку и исчезновению Благой Дхаммы». ‘‘Pañcime, bhikkhave, dhammā saddhammassa ṭhitiyā asammosāya anantaradhānāya saṃvattanti. Katame pañca? Idha, bhikkhave, bhikkhū sakkaccaṃ dhammaṃ suṇanti, sakkaccaṃ [Pg.156] dhammaṃ pariyāpuṇanti, sakkaccaṃ dhammaṃ dhārenti, sakkaccaṃ dhātānaṃ dhammānaṃ atthaṃ upaparikkhanti, sakkaccaṃ atthamaññāya dhammamaññāya dhammānudhammaṃ paṭipajjanti. Ime kho, bhikkhave, pañca dhammā saddhammassa ṭhitiyā asammosāya anantaradhānāya saṃvattantī’’ti. Catutthaṃ. «Монахи, эти пять вещей ведут к сохранению, не-упадку и неисчезновению Благой Дхаммы. Какие пять? Здесь, монахи, бхиккху с должным почтением слушают Дхамму, с должным почтением изучают Дхамму, с должным почтением запоминают Дхамму, с должным почтением исследуют смысл запомненного учения, и, с должным почтением постигнув смысл и Дхамму, практикуют в соответствии с Дхаммой. Эти пять вещей, монахи, ведут к сохранению, не-упадку и неисчезновению Благой Дхаммы». Четвёртая. 5. Dutiyasaddhammasammosasuttaṃ 5. Дутиясаддхаммасаммоса-сутта 155. ‘‘Pañcime, bhikkhave, dhammā saddhammassa sammosāya antaradhānāya saṃvattanti. Katame pañca? Idha, bhikkhave, bhikkhū dhammaṃ na pariyāpuṇanti – suttaṃ, geyyaṃ, veyyākaraṇaṃ, gāthaṃ, udānaṃ, itivuttakaṃ, jātakaṃ, abbhutadhammaṃ, vedallaṃ. Ayaṃ, bhikkhave, paṭhamo dhammo saddhammassa sammosāya antaradhānāya saṃvattati. 155. «Монахи, эти пять вещей ведут к упадку и исчезновению Благой Дхаммы. Какие пять? Здесь, монахи, бхиккху не изучают Дхамму: сутты, смешанную прозу и стихи (гейя), толкования (вейякарана), стихи (гатха), торжественные песнопения (удана), изречения (итивутакка), истории о прошлых жизнях (джатака), удивительные события (аббхутадхамма) и вопрошания (ведалла). Монахи, это первая вещь, которая ведёт к упадку и исчезновению Благой Дхаммы». ‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, bhikkhū yathāsutaṃ yathāpariyattaṃ dhammaṃ na vitthārena paresaṃ desenti. Ayaṃ, bhikkhave, dutiyo dhammo saddhammassa sammosāya antaradhānāya saṃvattati. «И ещё, монахи: бхиккху не проповедуют подробно другим Дхамму так, как они её слышали и выучили. Монахи, это вторая вещь, которая ведёт к упадку и исчезновению Благой Дхаммы». ‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, bhikkhū yathāsutaṃ yathāpariyattaṃ dhammaṃ na vitthārena paraṃ vācenti. Ayaṃ, bhikkhave, tatiyo dhammo saddhammassa sammosāya antaradhānāya saṃvattati. «И ещё, монахи: бхиккху не обучают подробно других Дхамме так, как они её слышали и выучили. Монахи, это третья вещь, которая ведёт к упадку и исчезновению Благой Дхаммы». ‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, bhikkhū yathāsutaṃ yathāpariyattaṃ dhammaṃ na vitthārena sajjhāyaṃ karonti. Ayaṃ, bhikkhave, catuttho dhammo saddhammassa sammosāya antaradhānāya saṃvattati. «И ещё, монахи: бхиккху не повторяют подробно вслух Дхамму так, как они её слышали и выучили. Монахи, это четвертая вещь, которая ведёт к упадку и исчезновению Благой Дхаммы». ‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, bhikkhū yathāsutaṃ yathāpariyattaṃ dhammaṃ na cetasā anuvitakkenti anuvicārenti manasānupekkhanti. Ayaṃ, bhikkhave, pañcamo dhammo saddhammassa sammosāya antaradhānāya saṃvattati. Ime kho, bhikkhave, pañca dhammā saddhammassa sammosāya antaradhānāya saṃvattanti. И ещё, монахи, монахи не размышляют, не исследуют умом и не созерцают мысленно Дхамму так, как они её услышали и изучили. Это, монахи, пятая вещь, которая ведёт к упадку и исчезновению Благой Дхаммы. Эти пять вещей, монахи, ведут к упадку и исчезновению Благой Дхаммы. ‘‘Pañcime, bhikkhave, dhammā saddhammassa ṭhitiyā asammosāya anantaradhānāya saṃvattanti. Katame pañca? Idha, bhikkhave, bhikkhū dhammaṃ pariyāpuṇanti – suttaṃ, geyyaṃ, veyyākaraṇaṃ, gāthaṃ, udānaṃ, itivuttakaṃ, jātakaṃ, abbhutadhammaṃ, vedallaṃ. Ayaṃ, bhikkhave, paṭhamo dhammo saddhammassa ṭhitiyā asammosāya anantaradhānāya saṃvattati. Монахи, есть эти пять вещей, которые ведут к сохранению, неупадку и неисчезновению Благой Дхаммы. Какие пять? Здесь, монахи, монахи изучают Дхамму: сутты, гейю, вейякарану, гатхи, удану, итивутакку, джатаку, аббхутадхамму, ведаллу. Это, монахи, первая вещь, которая ведёт к сохранению, неупадку и неисчезновению Благой Дхаммы. ‘‘Puna [Pg.157] caparaṃ, bhikkhave, bhikkhū yathāsutaṃ yathāpariyattaṃ dhammaṃ vitthārena paresaṃ desenti. Ayaṃ, bhikkhave, dutiyo dhammo saddhammassa ṭhitiyā asammosāya anantaradhānāya saṃvattati. И ещё, монахи, монахи подробно разъясняют другим Дхамму так, как они её услышали и изучили. Это, монахи, вторая вещь, которая ведёт к сохранению, неупадку и неисчезновению Благой Дхаммы. ‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, bhikkhū yathāsutaṃ yathāpariyattaṃ dhammaṃ vitthārena paraṃ vācenti. Ayaṃ, bhikkhave, tatiyo dhammo saddhammassa ṭhitiyā asammosāya anantaradhānāya saṃvattati. И ещё, монахи, монахи подробно обучают других Дхамме так, как они её услышали и изучили. Это, монахи, третья вещь, которая ведёт к сохранению, неупадку и неисчезновению Благой Дхаммы. ‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, bhikkhū yathāsutaṃ yathāpariyattaṃ dhammaṃ vitthārena sajjhāyaṃ karonti. Ayaṃ, bhikkhave, catuttho dhammo saddhammassa ṭhitiyā asammosāya anantaradhānāya saṃvattati. И ещё, монахи, монахи подробно декламируют Дхамму так, как они её услышали и изучили. Это, монахи, четвёртая вещь, которая ведёт к сохранению, неупадку и неисчезновению Благой Дхаммы. ‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, bhikkhū yathāsutaṃ yathāpariyattaṃ dhammaṃ cetasā anuvitakkenti anuvicārenti manasānupekkhanti. Ayaṃ, bhikkhave, pañcamo dhammo saddhammassa ṭhitiyā asammosāya anantaradhānāya saṃvattati. Ime kho, bhikkhave, pañca dhammā saddhammassa ṭhitiyā asammosāya anantaradhānāya saṃvattantī’’ti. Pañcamaṃ. И ещё, монахи, монахи размышляют, исследуют умом и созерцают мысленно Дхамму так, как они её услышали и изучили. Это, монахи, пятая вещь, которая ведёт к сохранению, неупадку и неисчезновению Благой Дхаммы. Эти пять вещей, монахи, ведут к сохранению, неупадку и неисчезновению Благой Дхаммы. 6. Tatiyasaddhammasammosasuttaṃ 6. Третья сутта об упадке Благой Дхаммы 156. ‘‘Pañcime, bhikkhave, dhammā saddhammassa sammosāya antaradhānāya saṃvattanti. Katame pañca? Idha, bhikkhave, bhikkhū duggahitaṃ suttantaṃ pariyāpuṇanti dunnikkhittehi padabyañjanehi. Dunnikkhittassa, bhikkhave, padabyañjanassa atthopi dunnayo hoti. Ayaṃ, bhikkhave, paṭhamo dhammo saddhammassa sammosāya antaradhānāya saṃvattati. 156. Монахи, есть эти пять вещей, которые ведут к упадку и исчезновению Благой Дхаммы. Какие пять? Здесь, монахи, монахи заучивают сутты, воспринятые неверно, с неверно расположенными словами и слогами. Если слова и слоги расположены неверно, то и смысл истолковывается неверно. Это, монахи, первая вещь, которая ведёт к упадку и исчезновению Благой Дхаммы. ‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, bhikkhū dubbacā honti, dovacassakaraṇehi dhammehi samannāgatā, akkhamā appadakkhiṇaggāhino anusāsaniṃ. Ayaṃ, bhikkhave, dutiyo dhammo saddhammassa sammosāya antaradhānāya saṃvattati. И ещё, монахи, монахи строптивы, наделены качествами, делающими их трудновоспитуемыми, нетерпеливы и не принимают наставления с почтением. Это, монахи, вторая вещь, которая ведёт к упадку и исчезновению Благой Дхаммы. ‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, ye te bhikkhū bahussutā āgatāgamā dhammadharā vinayadharā mātikādharā, te na sakkaccaṃ suttantaṃ paraṃ vācenti; tesaṃ accayena chinnamūlako suttanto hoti appaṭisaraṇo. Ayaṃ, bhikkhave, tatiyo dhammo saddhammassa sammosāya antaradhānāya saṃvattati. И ещё, монахи, те монахи, которые многознающи, унаследовали писания, хранят Дхамму, хранят Винаю, хранят Матику, не обучают суттам других с почтением. С их уходом сутты лишаются корней и остаются без опоры. Это, монахи, третья вещь, которая ведёт к упадку и исчезновению Благой Дхаммы. ‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, therā bhikkhū bāhulikā honti sāthalikā okkamane pubbaṅgamā paviveke nikkhittadhurā, na vīriyaṃ ārabhanti appattassa pattiyā [Pg.158] anadhigatassa adhigamāya asacchikatassa sacchikiriyāya. Tesaṃ pacchimā janatā diṭṭhānugatiṃ āpajjati. Sāpi hoti bāhulikā sāthalikā okkamane pubbaṅgamā paviveke nikkhittadhurā, na vīriyaṃ ārabhati appattassa pattiyā anadhigatassa adhigamāya asacchikatassa sacchikiriyāya. Ayaṃ, bhikkhave, catuttho dhammo saddhammassa sammosāya antaradhānāya saṃvattati. И ещё, монахи, старшие монахи стремятся к изобилию, ленивы, первенствуют в потворстве своим слабостям, оставив бремя уединения; они не прилагают усилий для достижения ещё не достигнутого, для обретения ещё не обретённого, для реализации ещё не реализованного. Поколение, идущее за ними, следует их примеру. Оно тоже стремится к изобилию, лениво, первенствует в потворстве своим слабостям, оставив бремя уединения; оно тоже не прилагает усилий для достижения ещё не достигнутого, для обретения ещё не обретённого, для реализации ещё не реализованного. Это, монахи, четвёртая вещь, которая ведёт к упадку и исчезновению Благой Дхаммы. ‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, saṅgho bhinno hoti. Saṅghe kho pana, bhikkhave, bhinne aññamaññaṃ akkosā ca honti, aññamaññaṃ paribhāsā ca honti, aññamaññaṃ parikkhepā ca honti, aññamaññaṃ pariccajanā ca honti. Tattha appasannā ceva nappasīdanti, pasannānañca ekaccānaṃ aññathattaṃ hoti. Ayaṃ, bhikkhave, pañcamo dhammo saddhammassa sammosāya antaradhānāya saṃvattati. Ime kho, bhikkhave, pañca dhammā saddhammassa sammosāya antaradhānāya saṃvattanti. И ещё, монахи, в Сангхе происходит раскол. И когда в Сангхе раскол, происходят взаимные оскорбления, взаимные поношения, взаимные нападки и взаимное отвержение. Тогда не уверовавшие не обретают веру, а у некоторых из уверовавших вера колеблется. Это, монахи, пятая вещь, которая ведёт к упадку и исчезновению Благой Дхаммы. Эти пять вещей, монахи, ведут к упадку и исчезновению Благой Дхаммы. ‘‘Pañcime, bhikkhave, dhammā saddhammassa ṭhitiyā asammosāya anantaradhānāya saṃvattanti. Katame pañca? Idha, bhikkhave, bhikkhū suggahitaṃ suttantaṃ pariyāpuṇanti sunikkhittehi padabyañjanehi. Sunikkhittassa, bhikkhave, padabyañjanassa atthopi sunayo hoti. Ayaṃ, bhikkhave, paṭhamo dhammo saddhammassa ṭhitiyā asammosāya anantaradhānāya saṃvattati. Монахи, есть эти пять вещей, которые ведут к сохранению, неупадку и неисчезновению Благой Дхаммы. Какие пять? Здесь, монахи, монахи заучивают сутты, воспринятые верно, с верно расположенными словами и слогами. Если слова и слоги расположены верно, то и смысл истолковывается легко. Это, монахи, первая вещь, которая ведёт к сохранению, неупадку и неисчезновению Благой Дхаммы. ‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, bhikkhū suvacā honti sovacassakaraṇehi dhammehi samannāgatā, khamā padakkhiṇaggāhino anusāsaniṃ. Ayaṃ, bhikkhave, dutiyo dhammo saddhammassa ṭhitiyā asammosāya anantaradhānāya saṃvattati. И ещё, монахи, монахи послушны, наделены качествами, делающими их легковоспитуемыми, терпеливы и принимают наставления с почтением. Это, монахи, вторая вещь, которая ведёт к сохранению, неупадку и неисчезновению Благой Дхаммы. ‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, ye te bhikkhū bahussutā āgatāgamā dhammadharā vinayadharā mātikādharā, te sakkaccaṃ suttantaṃ paraṃ vācenti; tesaṃ accayena na chinnamūlako suttanto hoti sappaṭisaraṇo. Ayaṃ, bhikkhave, tatiyo dhammo saddhammassa ṭhitiyā asammosāya anantaradhānāya saṃvattati. И ещё, монахи, те монахи, которые многознающи, унаследовали писания, хранят Дхамму, хранят Винаю, хранят Матику, обучают суттам других с почтением. С их уходом сутты не лишаются корней и имеют опору. Это, монахи, третья вещь, которая ведёт к сохранению, неупадку и неисчезновению Благой Дхаммы. ‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, therā bhikkhū na bāhulikā honti na sāthalikā, okkamane nikkhittadhurā paviveke pubbaṅgamā; vīriyaṃ ārabhanti appattassa pattiyā [Pg.159] anadhigatassa adhigamāya asacchikatassa sacchikiriyāya. Tesaṃ pacchimā janatā diṭṭhānugatiṃ āpajjati. Sāpi hoti na bāhulikā na sāthalikā, okkamane nikkhittadhurā paviveke pubbaṅgamā, vīriyaṃ ārabhati appattassa pattiyā anadhigatassa adhigamāya asacchikatassa sacchikiriyāya. Ayaṃ, bhikkhave, catuttho dhammo saddhammassa ṭhitiyā asammosāya anantaradhānāya saṃvattati. И ещё, монахи, старшие монахи не стремятся к изобилию, не ленивы, оставили потворство своим слабостям и первенствуют в уединении; они прилагают усилия для достижения ещё не достигнутого, для обретения ещё не обретённого, для реализации ещё не реализованного. Поколение, идущее за ними, следует их примеру. Оно тоже не стремится к изобилию, не лениво, оставило потворство своим слабостям и первенствует в уединении; оно тоже прилагает усилия для достижения ещё не достигнутого, для обретения ещё не обретённого, для реализации ещё не реализованного. Это, монахи, четвёртая вещь, которая ведёт к сохранению, неупадку и неисчезновению Благой Дхаммы. ‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, saṅgho samaggo sammodamāno avivadamāno ekuddeso phāsuṃ viharati. Saṅghe kho pana, bhikkhave, samagge na ceva aññamaññaṃ akkosā honti, na ca aññamaññaṃ paribhāsā honti, na ca aññamaññaṃ parikkhepā honti, na ca aññamaññaṃ pariccajanā honti. Tattha appasannā ceva pasīdanti, pasannānañca bhiyyobhāvo hoti. Ayaṃ, bhikkhave, pañcamo dhammo saddhammassa ṭhitiyā asammosāya anantaradhānāya saṃvattati. Ime kho, bhikkhave, pañca dhammā saddhammassa ṭhitiyā asammosāya anantaradhānāya saṃvattantī’’ti. Chaṭṭhaṃ. И ещё, монахи, Сангха пребывает в согласии, дружелюбно, без споров, с единым чтением Патимоккхи, живя в мире. И когда Сангха пребывает в согласии, нет ни взаимных оскорблений, ни взаимных поношений, ни взаимных нападок, ни взаимного отвержения. Тогда не уверовавшие обретают веру, а у уверовавших вера возрастает. Это, монахи, пятая вещь, которая ведёт к сохранению, неупадку и неисчезновению Благой Дхаммы. Эти пять вещей, монахи, ведут к сохранению, неупадку и неисчезновению Благой Дхаммы. 7. Dukkathāsuttaṃ 7. Сутта о неподобающей беседе 157. ‘‘Pañcannaṃ, bhikkhave, puggalānaṃ kathā dukkathā puggale puggalaṃ upanidhāya. Katamesaṃ pañcannaṃ? Assaddhassa, bhikkhave, saddhākathā dukkathā; dussīlassa sīlakathā dukkathā; appassutassa bāhusaccakathā dukkathā; maccharissa cāgakathā dukkathā; duppaññassa paññākathā dukkathā. 157. Монахи, если сопоставлять одного человека с другим, то для пяти типов людей беседа бывает неподобающей. Для каких пяти? Для не имеющего веры беседа о вере — неподобающая беседа; для безнравственного беседа о нравственности — неподобающая беседа; для малознающего беседа о широте познаний — неподобающая беседа; для скупого беседа о щедрости — неподобающая беседа; для немудрого беседа о мудрости — неподобающая беседа. ‘‘Kasmā ca, bhikkhave, assaddhassa saddhākathā dukkathā? Assaddho, bhikkhave, saddhākathāya kacchamānāya abhisajjati kuppati byāpajjati patitthīyati kopañca dosañca appaccayañca pātukaroti. Taṃ kissa hetu? Tañhi so, bhikkhave, saddhāsampadaṃ attani na samanupassati, na ca labhati tatonidānaṃ pītipāmojjaṃ. Tasmā assaddhassa saddhākathā dukkathā. И почему, монахи, для не имеющего веры беседа о вере — неподобающая беседа? Когда ведётся беседа о вере, монахи, не имеющий веры раздражается, гневается, проявляет враждебность, упрямится и выказывает гнев, злобу и недовольство. По какой причине? Потому что он, монахи, не видит в себе этого совершенства веры и не испытывает из-за этого восторга и радости. Вот почему для не имеющего веры беседа о вере — неподобающая беседа. ‘‘Kasmā ca, bhikkhave, dussīlassa sīlakathā dukkathā? Dussīlo, bhikkhave, sīlakathāya kacchamānāya abhisajjati kuppati byāpajjati patitthīyati kopañca dosañca appaccayañca pātukaroti. Taṃ kissa hetu? Tañhi so[Pg.160], bhikkhave, sīlasampadaṃ attani na samanupassati na ca labhati tatonidānaṃ pītipāmojjaṃ. Tasmā dussīlassa sīlakathā dukkathā. И почему, монахи, для безнравственного беседа о нравственности — неподобающая беседа? Когда ведётся беседа о нравственности, монахи, безнравственный раздражается, гневается, проявляет враждебность, упрямится и выказывает гнев, злобу и недовольство. По какой причине? Потому что он, монахи, не видит в себе этого совершенства нравственности и не испытывает из-за этого восторга и радости. Вот почему для безнравственного беседа о нравственности — неподобающая беседа. ‘‘Kasmā ca, bhikkhave, appassutassa bāhusaccakathā dukkathā? Appassuto, bhikkhave, bāhusaccakathāya kacchamānāya abhisajjati kuppati byāpajjati patitthīyati kopañca dosañca appaccayañca pātukaroti. Taṃ kissa hetu? Tañhi so, bhikkhave, sutasampadaṃ attani na samanupassati, na ca labhati tatonidānaṃ pītipāmojjaṃ. Tasmā appassutassa bāhusaccakathā dukkathā. И почему, монахи, для малознающего беседа о широте познаний — неподобающая беседа? Когда ведётся беседа о широте познаний, монахи, малознающий раздражается, гневается, проявляет враждебность, упрямится и выказывает гнев, злобу и недовольство. По какой причине? Потому что он, монахи, не видит в себе этого совершенства познаний и не испытывает из-за этого восторга и радости. Вот почему для малознающего беседа о широте познаний — неподобающая беседа. ‘‘Kasmā ca, bhikkhave, maccharissa cāgakathā dukkathā? Maccharī, bhikkhave, cāgakathāya kacchamānāya abhisajjati kuppati byāpajjati patitthīyati kopañca dosañca appaccayañca pātukaroti. Taṃ kissa hetu? Tañhi so, bhikkhave, cāgasampadaṃ attani na samanupassati na ca labhati tatonidānaṃ pītipāmojjaṃ. Tasmā maccharissa cāgakathā dukkathā. И почему, монахи, для скупого беседа о щедрости — неподобающая беседа? Когда ведётся беседа о щедрости, монахи, скупой раздражается, гневается, проявляет враждебность, упрямится и выказывает гнев, злобу и недовольство. По какой причине? Потому что он, монахи, не видит в себе этого совершенства щедрости и не испытывает из-за этого восторга и радости. Вот почему для скупого беседа о щедрости — неподобающая беседа. ‘‘Kasmā ca, bhikkhave, duppaññassa paññākathā dukkathā? Duppañño, bhikkhave, paññākathāya kacchamānāya abhisajjati kuppati byāpajjati patitthīyati kopañca dosañca appaccayañca pātukaroti. Taṃ kissa hetu? Tañhi so, bhikkhave, paññāsampadaṃ attani na samanupassati, na ca labhati tatonidānaṃ pītipāmojjaṃ. Tasmā duppaññassa paññākathā dukkathā. Imesaṃ kho, bhikkhave, pañcannaṃ puggalānaṃ kathā dukkathā puggale puggalaṃ upanidhāya. И почему, монахи, для немудрого беседа о мудрости — неподобающая беседа? Когда ведётся беседа о мудрости, монахи, немудрый раздражается, гневается, проявляет враждебность, упрямится и выказывает гнев, злобу и недовольство. По какой причине? Потому что он, монахи, не видит в себе этого совершенства мудрости и не испытывает из-за этого восторга и радости. Вот почему для немудрого беседа о мудрости — неподобающая беседа. Если сопоставлять одного человека с другим, то для этих пяти типов людей беседа бывает неподобающей. ‘‘Pañcannaṃ, bhikkhave, puggalānaṃ kathā sukathā puggale puggalaṃ upanidhāya. Katamesaṃ pañcannaṃ? Saddhassa, bhikkhave, saddhākathā sukathā; sīlavato sīlakathā sukathā; bahussutassa bāhusaccakathā sukathā; cāgavato cāgakathā sukathā; paññavato paññākathā sukathā. Монахи, если сопоставлять одного человека с другим, то для пяти типов людей беседа бывает подобающей. Для каких пяти? Для имеющего веру беседа о вере — подобающая беседа; для нравственного беседа о нравственности — подобающая беседа; для многознающего беседа о широте познаний — подобающая беседа; для щедрого беседа о щедрости — подобающая беседа; для мудрого беседа о мудрости — подобающая беседа. ‘‘Kasmā ca, bhikkhave, saddhassa saddhākathā sukathā? Saddho, bhikkhave, saddhākathāya kacchamānāya nābhisajjati na kuppati na byāpajjati na patitthīyati na kopañca dosañca appaccayañca pātukaroti. Taṃ kissa hetu? Tañhi so, bhikkhave, saddhāsampadaṃ attani samanupassati labhati ca tatonidānaṃ pītipāmojjaṃ. Tasmā saddhassa saddhākathā sukathā. И почему, монахи, для имеющего веру беседа о вере — подобающая беседа? Когда ведётся беседа о вере, монахи, имеющий веру не раздражается, не гневается, не проявляет враждебности, не упрямится и не выказывает гнева, злобы и недовольства. По какой причине? Потому что он, монахи, видит в себе это совершенство веры и испытывает из-за этого восторг и радость. Вот почему для имеющего веру беседа о вере — подобающая беседа. ‘‘Kasmā ca, bhikkhave, sīlavato sīlakathā sukathā? Sīlavā, bhikkhave, sīlakathāya kacchamānāya nābhisajjati na kuppati na byāpajjati na [Pg.161] patitthīyati na kopañca dosañca appaccayañca pātukaroti. Taṃ kissa hetu? Tañhi so, bhikkhave, sīlasampadaṃ attani samanupassati, labhati ca tatonidānaṃ pītipāmojjaṃ. Tasmā sīlavato sīlakathā sukathā. «И почему, монахи, беседа о нравственности является благой беседой для нравственного человека? Когда ведётся беседа о нравственности, нравственный человек, монахи, не раздражается, не сердится, не озлобляется, не упрямится, не выказывает гнева, неприязни и недовольства. По какой причине? Потому что он, монахи, видит в себе это совершенство в нравственности и обретает благодаря этому восторг и радость. Поэтому беседа о нравственности является благой беседой для нравственного человека». ‘‘Kasmā ca, bhikkhave, bahussutassa bāhusaccakathā sukathā? Bahussuto, bhikkhave, bāhusaccakathāya kacchamānāya nābhisajjati na kuppati na byāpajjati na patitthīyati na kopañca dosañca appaccayañca pātukaroti. Taṃ kissa hetu? Tañhi so, bhikkhave, sutasampadaṃ attani samanupassati, labhati ca tatonidānaṃ pītipāmojjaṃ. Tasmā bahussutassa bāhusaccakathā sukathā. «И почему, монахи, беседа о широкой учёности является благой беседой для широко учёного человека? Когда ведётся беседа о широкой учёности, широко учёный человек, монахи, не раздражается, не сердится, не озлобляется, не упрямится, не выказывает гнева, неприязни и недовольства. По какой причине? Потому что он, монахи, видит в себе это совершенство в учёности и обретает благодаря этому восторг и радость. Поэтому беседа о широкой учёности является благой беседой для широко учёного человека». ‘‘Kasmā ca, bhikkhave, cāgavato cāgakathā sukathā? Cāgavā, bhikkhave, cāgakathāya kacchamānāya nābhisajjati na kuppati na byāpajjati na patitthīyati na kopañca dosañca appaccayañca pātukaroti. Taṃ kissa hetu? Tañhi so, bhikkhave, cāgasampadaṃ attani samanupassati, labhati ca tatonidānaṃ pītipāmojjaṃ. Tasmā cāgavato cāgakathā sukathā. «И почему, монахи, беседа о щедрости является благой беседой для щедрого человека? Когда ведётся беседа о щедрости, щедрый человек, монахи, не раздражается, не сердится, не озлобляется, не упрямится, не выказывает гнева, неприязни и недовольства. По какой причине? Потому что он, монахи, видит в себе это совершенство в щедрости и обретает благодаря этому восторг и радость. Поэтому беседа о щедрости является благой беседой для щедрого человека». ‘‘Kasmā ca, bhikkhave, paññavato paññākathā sukathā? Paññavā, bhikkhave, paññākathāya kacchamānāya nābhisajjati na kuppati na byāpajjati na patitthīyati na kopañca dosañca appaccayañca pātukaroti. Taṃ kissa hetu? Tañhi so, bhikkhave, paññāsampadaṃ attani samanupassati labhati ca tatonidānaṃ pītipāmojjaṃ. Tasmā paññavato paññākathā sukathā. Imesaṃ kho, bhikkhave, pañcannaṃ puggalānaṃ kathā sukathā puggale puggalaṃ upanidhāyā’’ti. Sattamaṃ. «И почему, монахи, беседа о мудрости является благой беседой для мудрого человека? Когда ведётся беседа о мудрости, мудрый человек, монахи, не раздражается, не сердится, не озлобляется, не упрямится, не выказывает гнева, неприязни и недовольства. По какой причине? Потому что он, монахи, видит в себе это совершенство в мудрости и обретает благодаря этому восторг и радость. Поэтому беседа о мудрости является благой беседой для мудрого человека. Поистине, монахи, для этих пяти типов людей беседа является благой, если сопоставлять одного человека с другим». Седьмая. 8. Sārajjasuttaṃ 8. Сараджа-сутта (Робость) 158. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato bhikkhu sārajjaṃ okkanto hoti. Katamehi pañcahi? Idha, bhikkhave, bhikkhu assaddho hoti, dussīlo hoti, appassuto hoti, kusīto hoti, dupañño hoti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi, dhammehi samannāgato bhikkhu sārajjaṃ okkanto hoti. 158. «Монахи, обладая пятью качествами, монах пребывает в робости. Какими пятью? Здесь, монахи, монах безверен, безнравственен, малоучён, ленив и немудр. Обладая этими пятью качествами, монахи, монах пребывает в робости». ‘‘Pañcahi[Pg.162], bhikkhave, dhammehi samannāgato bhikkhu visārado hoti. Katamehi pañcahi? Idha, bhikkhave, bhikkhu saddho hoti, sīlavā hoti, bahussuto hoti, āraddhavīriyo hoti, paññavā hoti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato bhikkhu visārado hotī’’ti. Aṭṭhamaṃ. «Монахи, обладая пятью качествами, монах уверен в себе. Какими пятью? Здесь, монахи, монах исполнен веры, нравственен, широко учён, усерден и мудр. Обладая этими пятью качествами, монахи, монах уверен в себе». Восьмая. 9. Udāyīsuttaṃ 9. Удайи-сутта 159. Evaṃ me sutaṃ – ekaṃ samayaṃ bhagavā kosambiyaṃ viharati ghositārāme. Tena kho pana samayena āyasmā udāyī mahatiyā gihiparisāya parivuto dhammaṃ desento nisinno hoti. Addasā kho āyasmā ānando āyasmantaṃ udāyiṃ mahatiyā gihiparisāya parivutaṃ dhammaṃ desentaṃ nisinnaṃ. Disvā yena bhagavā tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā bhagavantaṃ abhivādetvā ekamantaṃ nisīdi. Ekamantaṃ nisinno kho āyasmā ānando bhagavantaṃ etadavoca – ‘‘āyasmā, bhante, udāyī mahatiyā gihiparisāya parivuto dhammaṃ desetī’’ti. 159. Так я слышал. Однажды Благословенный пребывал в Косамби, в роще Госиты. В то время почтенный Удайи сидел, окружённый большой толпой мирян, и проповедовал Дхамму. Почтенный Ананда увидел почтенного Удайи, который сидел, окружённый большой толпой мирян, и проповедовал Дхамму. Увидев это, он направился к Благословенному, поклонился ему и сел сбоку. Сидя сбоку, почтенный Ананда сказал Благословенному: «Достопочтенный, почтенный Удайи сидит, окружённый большой толпой мирян, и проповедует Дхамму». ‘‘Na kho, ānanda, sukaraṃ paresaṃ dhammaṃ desetuṃ. Paresaṃ, ānanda, dhammaṃ desentena pañca dhamme ajjhattaṃ upaṭṭhāpetvā paresaṃ dhammo desetabbo. Katame pañca? ‘Anupubbiṃ kathaṃ kathessāmī’ti paresaṃ dhammo desetabbo; ‘pariyāyadassāvī kathaṃ kathessāmī’ti paresaṃ dhammo desetabbo; ‘anuddayataṃ paṭicca kathaṃ kathessāmī’ti paresaṃ dhammo desetabbo; ‘na āmisantaro kathaṃ kathessāmī’ti paresaṃ dhammo desetabbo; ‘attānañca parañca anupahacca kathaṃ kathessāmī’ti paresaṃ dhammo desetabbo. Na kho, ānanda, sukaraṃ paresaṃ dhammaṃ desetuṃ. Paresaṃ, ānanda, dhammaṃ desentena ime pañca dhamme ajjhattaṃ upaṭṭhāpetvā paresaṃ dhammo desetabbo’’ti. Navamaṃ. «Нелегко, Ананда, проповедовать Дхамму другим. Тот, кто проповедует Дхамму другим, Ананда, должен сначала утвердить в себе пять качеств, и лишь затем проповедовать Дхамму другим. Какие пять? (1) Думая: „Я буду вести последовательную беседу“, следует проповедовать Дхамму другим. (2) Думая: „Я буду вести беседу, разъясняя причины“, следует проповедовать Дхамму другим. (3) Думая: „Я буду вести беседу из сострадания“, следует проповедовать Дхамму другим. (4) Думая: „Я буду вести беседу не ради материальной выгоды“, следует проповедовать Дхамму другим. (5) Думая: „Я буду вести беседу, не вредя ни себе, ни другим“, следует проповедовать Дхамму другим. Нелегко, Ананда, проповедовать Дхамму другим. Тот, кто проповедует Дхамму другим, Ананда, должен сначала утвердить в себе эти пять качеств, и лишь затем проповедовать Дхамму другим». Девятая. 10. Duppaṭivinodayasuttaṃ 10. Дуппативенодайя-сутта (Трудноискоренимое) 160. ‘‘Pañcime, bhikkhave, uppannā duppaṭivinodayā. Katame pañca? Uppanno rāgo duppaṭivinodayo, uppanno doso duppaṭivinodayo, uppanno moho [Pg.163] duppaṭivinodayo, uppannaṃ paṭibhānaṃ duppaṭivinodayaṃ, uppannaṃ gamikacittaṃ duppaṭivinodayaṃ. Ime kho, bhikkhave, pañca uppannā duppaṭivinodayā’’ti. Dasamaṃ. 160. «Монахи, эти пять вещей, однажды возникнув, трудно искоренить. Какие пять? Возникшую страсть трудно искоренить; возникшую злобу трудно искоренить; возникшее заблуждение трудно искоренить; возникшее красноречие трудно искоренить; возникшее желание отправиться в путь трудно искоренить. Эти пять вещей, монахи, однажды возникнув, трудно искоренить». Десятая. Saddhammavaggo paṭhamo. Первая глава о Благой Дхамме. Tassuddānaṃ – Оглавление главы: Tayo sammattaniyāmā, tayo saddhammasammosā; Dukkathā ceva sārajjaṃ, udāyidubbinodayāti. Три о вхождении в правильность, три об исчезновении Благой Дхаммы, о неподобающей беседе, о робости, об Удайи и о трудноискоренимом. (17) 2. Āghātavaggo (17) 2. Глава о злобе 1. Paṭhamaāghātapaṭivinayasuttaṃ 1. Первая сутта об устранении злобы 161. ‘‘Pañcime, bhikkhave, āghātapaṭivinayā yattha bhikkhuno uppanno āghāto sabbaso paṭivinetabbo. Katame pañca? Yasmiṃ, bhikkhave, puggale āghāto jāyetha, mettā tasmiṃ puggale bhāvetabbā; evaṃ tasmiṃ puggale āghāto paṭivinetabbo. Yasmiṃ, bhikkhave, puggale āghāto jāyetha, karuṇā tasmiṃ puggale bhāvetabbā; evaṃ tasmiṃ puggale āghāto paṭivinetabbo. Yasmiṃ, bhikkhave, puggale āghāto jāyetha, upekkhā tasmiṃ puggale bhāvetabbā; evaṃ tasmiṃ puggale āghāto paṭivinetabbo. Yasmiṃ, bhikkhave, puggale āghāto jāyetha, asatiamanasikāro tasmiṃ puggale āpajjitabbo; evaṃ tasmiṃ puggale āghāto paṭivinetabbo. Yasmiṃ, bhikkhave, puggale āghāto jāyetha, kammassakatā tasmiṃ puggale adhiṭṭhātabbā – ‘kammassako ayamāyasmā kammadāyādo kammayoni kammabandhu kammappaṭisaraṇo, yaṃ kammaṃ karissati kalyāṇaṃ vā pāpakaṃ vā tassa dāyādo bhavissatī’ti; evaṃ tasmiṃ puggale āghāto paṭivinetabbo. Ime kho, bhikkhave, pañca āghātapaṭivinayā, yattha bhikkhuno uppanno āghāto sabbaso paṭivinetabbo’’ti. Paṭhamaṃ. 161. «Монахи, есть эти пять способов устранения злобы, с помощью которых монах должен полностью устранять злобу, когда она возникает к кому-либо. Какие пять? (1) К человеку, к которому возникает злоба, монахи, следует развивать любящую доброту; так следует устранять злобу к этому человеку. (2) К человеку, к которому возникает злоба, монахи, следует развивать сострадание; так следует устранять злобу к этому человеку. (3) К человеку, к которому возникает злоба, монахи, следует развивать равностность; так следует устранять злобу к этому человеку. (4) Человека, к которому возникает злоба, монахи, следует не замечать и не уделять ему внимания; так следует устранять злобу к этому человеку. (5) В отношении человека, к которому возникает злоба, монахи, следует утвердить понимание того, что каждый является владельцем своей каммы: „Этот почтенный — владелец своей каммы, наследник своей каммы; его камма — его лоно, его камма — его сородич, его камма — его прибежище. Какую бы камму он ни совершил, добрую или злую, он станет её наследником“; так следует устранять злобу к этому человеку. Вот пять способов устранения злобы, с помощью которых монах должен полностью устранять злобу, когда она возникает к кому-либо». Первая. 2. Dutiyaāghātapaṭivinayasuttaṃ 2. Вторая сутта об устранении злобы 162. Tatra [Pg.164] kho āyasmā sāriputto bhikkhū āmantesi – ‘‘āvuso bhikkhave’’ti. ‘‘Āvuso’’ti kho te bhikkhū āyasmato sāriputtassa paccassosuṃ. Āyasmā sāriputto etadavoca – 162. Там почтенный Сарипутта обратился к монахам: «Друзья монахи!» — «Друг!» — ответили те монахи почтенному Сарипутте. Почтенный Сарипутта сказал следующее: ‘‘Pañcime, āvuso, āghātapaṭivinayā yattha bhikkhuno uppanno āghāto sabbaso paṭivinetabbo. Katame pañca? Idhāvuso, ekacco puggalo aparisuddhakāyasamācāro hoti parisuddhavacīsamācāro; evarūpepi, āvuso, puggale āghāto paṭivinetabbo. Idha panāvuso, ekacco puggalo aparisuddhavacīsamācāro hoti parisuddhakāyasamācāro; evarūpepi, āvuso, puggale āghāto paṭivinetabbo. Idha panāvuso, ekacco puggalo aparisuddhakāyasamācāro hoti aparisuddhavacīsamācāro, labhati ca kālena kālaṃ cetaso vivaraṃ cetaso pasādaṃ; evarūpepi, āvuso, puggale āghāto paṭivinetabbo. Idha panāvuso, ekacco puggalo aparisuddhakāyasamācāro hoti aparisuddhavacīsamācāro, na ca labhati kālena kālaṃ cetaso vivaraṃ cetaso pasādaṃ; evarūpepi, āvuso, puggale āghāto paṭivinetabbo. Idha panāvuso, ekacco puggalo parisuddhakāyasamācāro parisuddhavacīsamācāro, labhati ca kālena vā kālaṃ cetaso vivaraṃ cetaso pasādaṃ; evarūpepi, āvuso, puggale āghāto paṭivinetabbo. «Друзья, есть эти пять способов устранения злобы, с помощью которых монах должен полностью устранять злобу, когда она возникает к кому-либо. Какие пять? (1) Здесь, друзья, телесное поведение некоторого человека нечисто, но его словесное поведение чисто; к такому человеку также следует устранять злобу. (2) Здесь, друзья, словесное поведение некоторого человека нечисто, но его телесное поведение чисто; к такому человеку также следует устранять злобу. (3) Здесь, друзья, телесное поведение некоторого человека нечисто и его словесное поведение нечисто, но время от времени он обретает просвет в уме, умиротворение ума; к такому человеку также следует устранять злобу. (4) Здесь, друзья, телесное поведение некоторого человека нечисто и его словесное поведение нечисто, и он не обретает время от времени просвет в уме, умиротворение ума; к такому человеку также следует устранять злобу. (5) Здесь, друзья, телесное поведение некоторого человека чисто и его словесное поведение чисто, и время от времени он обретает просвет в уме, умиротворение ума; к такому человеку также следует устранять злобу». ‘‘Tatrāvuso, yvāyaṃ puggalo aparisuddhakāyasamācāro parisuddhavacīsamācāro, kathaṃ tasmiṃ puggale āghāto paṭivinetabbo? Seyyathāpi, āvuso, bhikkhu paṃsukūliko rathiyāya nantakaṃ disvā vāmena pādena niggaṇhitvā dakkhiṇena pādena pattharitvā, yo tattha sāro taṃ paripātetvā ādāya pakkameyya; evamevaṃ khvāvuso, yvāyaṃ puggalo aparisuddhakāyasamācāro parisuddhavacīsamācāro, yāssa aparisuddhakāyasamācāratā na sāssa tasmiṃ samaye manasi kātabbā, yā [Pg.165] ca khvāssa parisuddhavacīsamācāratā sāssa tasmiṃ samaye manasi kātabbā. Evaṃ tasmiṃ puggale āghāto paṭivinetabbo. «Как же, друзья, следует устранять злобу к человеку, чьё телесное поведение нечисто, но словесное поведение чисто? Представьте, друзья, монаха, носящего одеяние из пыльных тряпок, который видит на дороге лоскут ткани. Он прижимает его левой ногой, расправляет правой ногой, отрывает прочную часть и уносит её с собой. Точно так же, друзья, когда телесное поведение человека нечисто, но его словесное поведение чисто, в то время не следует обращать внимания на нечистоту его телесного поведения, а следует вместо этого обращать внимание на чистоту его словесного поведения. Так следует устранять злобу к этому человеку». ‘‘Tatrāvuso, yvāyaṃ puggalo aparisuddhavacīsamācāro parisuddhakāyasamācāro, kathaṃ tasmiṃ puggale āghāto paṭivinetabbo? Seyyathāpi, āvuso, pokkharaṇī sevālapaṇakapariyonaddhā. Atha puriso āgaccheyya ghammābhitatto ghammapareto kilanto tasito pipāsito. So taṃ pokkharaṇiṃ ogāhetvā ubhohi hatthehi iticiti ca sevālapaṇakaṃ apaviyūhitvā añjalinā pivitvā pakkameyya. Evamevaṃ kho, āvuso, yvāyaṃ puggalo aparisuddhavacīsamācāro parisuddhakāyasamācāro, yāssa aparisuddhavacīsamācāratā na sāssa tasmiṃ samaye manasi kātabbā, yā ca khvāssa parisuddhakāyasamācāratā sāssa tasmiṃ samaye manasi kātabbā. Evaṃ tasmiṃ puggale āghāto paṭivinetabbo. «Как же, друзья, следует устранять злобу к человеку, чьё словесное поведение нечисто, но телесное поведение чисто? Представьте, друзья, пруд, заросший тиной и водорослями. И вот приходит человек, изнурённый и томимый зноем, уставший, томимый жаждой, желающий напиться. Он входит в этот пруд, обеими руками раздвигает в стороны тину и водоросли, зачерпывает воду ладонями, выпивает её и уходит. Точно так же, друзья, когда словесное поведение человека нечисто, но его телесное поведение чисто, в то время не следует обращать внимания на нечистоту его словесного поведения, а следует вместо этого обращать внимание на чистоту его телесного поведения. Так следует устранять злобу к этому человеку». ‘‘Tatrāvuso, yvāyaṃ puggalo aparisuddhakāyasamācāro aparisuddhavacīsamācāro labhati ca kālena kālaṃ cetaso vivaraṃ cetaso pasādaṃ, kathaṃ tasmiṃ puggale āghāto paṭivinetabbo? Seyyathāpi, āvuso, parittaṃ gopade udakaṃ. Atha puriso āgaccheyya ghammābhitatto ghammapareto kilanto tasito pipāsito. Tassa evamassa – ‘idaṃ kho parittaṃ gopade udakaṃ. Sacāhaṃ añjalinā vā pivissāmi bhājanena vā khobhessāmipi taṃ loḷessāmipi taṃ apeyyampi taṃ karissāmi. Yaṃnūnāhaṃ catukkuṇḍiko nipatitvā gopītakaṃ pivitvā pakkameyya’nti. So catukkuṇḍiko nipatitvā gopītakaṃ pivitvā pakkameyya. Evamevaṃ kho, āvuso, yvāyaṃ puggalo aparisuddhakāyasamācāro aparisuddhavacīsamācāro labhati ca kālena kālaṃ cetaso vivaraṃ cetaso pasādaṃ, yāssa aparisuddhakāyasamācāratā na sāssa tasmiṃ samaye manasi kātabbā; yāpissa aparisuddhavacīsamācāratā na sāpissa tasmiṃ samaye manasi kātabbā. Yañca kho so labhati kālena kālaṃ cetaso vivaraṃ cetaso pasādaṃ, tamevassa tasmiṃ samaye manasi kātabbaṃ. Evaṃ tasmiṃ puggale āghāto paṭivinetabbo. «Как же, друзья, следует устранять злобу к человеку, чьё телесное поведение нечисто и словесное поведение нечисто, но который время от времени обретает просвет в уме, умиротворение ума? Представьте, друзья, немного воды в следе от коровьего копыта. И вот приходит человек, изнурённый и томимый зноем, уставший, томимый жаждой, желающий напиться. И он думает: „В этом следе от коровьего копыта совсем мало воды. Если я стану пить её ладонями или из сосуда, я взболтаю её, замучу её и сделаю непригодной для питья. Что если я опущусь на четвереньки и выпью её прямо ртом, как корова, а затем уйду?“ И он опускается на четвереньки, выпивает воду прямо ртом, как корова, и уходит. Точно так же, друзья, когда телесное поведение человека нечисто и его словесное поведение нечисто, но время от времени он обретает просвет в уме, умиротворение ума, в то время не следует обращать внимания на нечистоту его телесного поведения, и на нечистоту его словесного поведения также не следует обращать внимания. Но тот просвет в уме, то умиротворение ума, которое он обретает время от времени, — именно на это следует обращать внимание в то время. Так следует устранять злобу к этому человеку». ‘‘Tatrāvuso[Pg.166], yvāyaṃ puggalo aparisuddhakāyasamācāro aparisuddhavacīsamācāro na ca labhati kālena kālaṃ cetaso vivaraṃ cetaso pasādaṃ, kathaṃ tasmiṃ puggale āghāto paṭivinetabbo? Seyyathāpi, āvuso, puriso ābādhiko dukkhito bāḷhagilāno addhānamaggappaṭipanno. Tassa puratopissa dūre gāmo pacchatopissa dūre gāmo. So na labheyya sappāyāni bhojanāni, na labheyya sappāyāni bhesajjāni, na labheyya patirūpaṃ upaṭṭhākaṃ, na labheyya gāmantanāyakaṃ. Tamenaṃ aññataro puriso passeyya addhānamaggappaṭipanno. So tasmiṃ purise kāruññaṃyeva upaṭṭhāpeyya, anuddayaṃyeva upaṭṭhāpeyya, anukampaṃyeva upaṭṭhāpeyya – ‘aho vatāyaṃ puriso labheyya sappāyāni bhojanāni, labheyya sappāyāni bhesajjāni, labheyya patirūpaṃ upaṭṭhākaṃ, labheyya gāmantanāyakaṃ! Taṃ kissa hetu? Māyaṃ puriso idheva anayabyasanaṃ āpajjī’ti ! Evamevaṃ kho, āvuso, yvāyaṃ puggalo aparisuddhakāyasamācāro aparisuddhavacīsamācāro na ca labhati kālena kālaṃ cetaso vivaraṃ cetaso pasādaṃ, evarūpepi, āvuso, puggale kāruññaṃyeva upaṭṭhāpetabbaṃ anuddayāyeva upaṭṭhāpetabbā anukampāyeva upaṭṭhāpetabbā – ‘aho vata ayamāyasmā kāyaduccaritaṃ pahāya kāyasucaritaṃ bhāveyya, vacīduccaritaṃ pahāya vacīsucaritaṃ bhāveyya, manoduccaritaṃ pahāya manosucaritaṃ bhāveyya! Taṃ kissa hetu? Māyaṃ āyasmā kāyassa bhedā paraṃ maraṇā apāyaṃ duggatiṃ vinipātaṃ nirayaṃ upapajjī’ti ! Evaṃ tasmiṃ puggale āghāto paṭivinetabbo. «Здесь, друзья, как следует устранять неприязнь к человеку, чьё телесное поведение нечисто, чьё словесное поведение нечисто и который время от времени не обретает раскрытия ума, ясности ума? Представьте, друзья, больного, страдающего, тяжелобольного человека, идущего по дальней дороге. И деревня впереди него далеко, и деревня позади него далеко. Он не может получить ни подходящей пищи, ни подходящих лекарств, ни надлежащего ухаживающего, ни проводника до следующей деревни. И вот другой человек, идущий по той же дороге, увидел бы его. Он проявил бы к этому человеку лишь сострадание, лишь жалость, лишь сочувствие, думая: „О, пусть бы этот человек получил подходящую пищу, получил подходящие лекарства, получил надлежащего ухаживающего, получил проводника до следующей деревни! По какой причине? Чтобы этот человек не погиб и не претерпел бедствие прямо здесь!“ Точно так же, друзья, когда человек имеет нечистое телесное поведение, нечистое словесное поведение и время от времени не обретает раскрытия ума, ясности ума, к такому человеку следует проявлять лишь сострадание, лишь жалость, лишь сочувствие, думая: „О, пусть бы этот почтенный, оставив дурное телесное поведение, развивал благое телесное поведение; оставив дурное словесное поведение, развивал благое словесное поведение; оставив дурное умственное поведение, развивал благое умственное поведение! По какой причине? Чтобы этот почтенный с распадом тела, после смерти, не переродился в мире лишений, в несчастливом уделе, в нижних мирах, в аду!“ Так следует устранять неприязнь к этому человеку». ‘‘Tatrāvuso, yvāyaṃ puggalo parisuddhakāyasamācāro parisuddhavacīsamācāro labhati ca kālena kālaṃ cetaso vivaraṃ cetaso pasādaṃ, kathaṃ tasmiṃ puggale āghāto paṭivinetabbo? Seyyathāpi, āvuso, pokkharaṇī acchodakā sātodakā sītodakā setakā supatitthā ramaṇīyā nānārukkhehi sañchannā. Atha puriso āgaccheyya ghammābhitatto ghammapareto kilanto tasito pipāsito[Pg.167]. So taṃ pokkharaṇiṃ ogāhetvā nhātvā ca pivitvā ca paccuttaritvā tattheva rukkhacchāyāya nisīdeyya vā nipajjeyya vā. «Здесь, друзья, как следует устранять неприязнь к человеку, чьё телесное поведение чисто, чьё словесное поведение чисто и который время от времени обретает раскрытие ума, ясность ума? Представьте, друзья, пруд с чистой, сладкой, прохладной водой, прозрачной, с удобными берегами, восхитительный, затенённый разнообразными деревьями. И вот пришёл бы человек, изнурённый жарой, томимый зноем, уставший, томимый жаждой, желающий пить. Спустившись в этот пруд, искупавшись и напившись, он вышел бы и сел или лёг прямо там, в тени дерева». Evamevaṃ kho, āvuso, yvāyaṃ puggalo parisuddhakāyasamācāro parisuddhavacīsamācāro labhati ca kālena kālaṃ cetaso vivaraṃ cetaso pasādaṃ, yāpissa parisuddhakāyasamācāratā sāpissa tasmiṃ samaye manasi kātabbā; yāpissa parisuddhavacīsamācāratā sāpissa tasmiṃ samaye manasi kātabbā; yampi labhati kālena kālaṃ cetaso vivaraṃ cetaso pasādaṃ, tampissa tasmiṃ samaye manasi kātabbaṃ. Evaṃ tasmiṃ puggale āghāto paṭivinetabbo. Samantapāsādikaṃ, āvuso, puggalaṃ āgamma cittaṃ pasīdati. «Точно так же, друзья, когда человек имеет чистое телесное поведение, чистое словесное поведение и время от времени обретает раскрытие ума, ясность ума, в то время следует направлять внимание на его чистое телесное поведение; в то время следует направлять внимание на его чистое словесное поведение; и на то раскрытие ума, ясность ума, которые он обретает время от времени, также следует направлять внимание в то время. Так следует устранять неприязнь к этому человеку. Друзья, благодаря человеку, который вызывает доверие во всех отношениях, ум обретает умиротворение». ‘‘Ime kho, āvuso, pañca āghātapaṭivinayā, yattha bhikkhuno uppanno āghāto sabbaso paṭivinetabbo’’ti. Dutiyaṃ. «Вот, друзья, пять способов устранения неприязни, с помощью которых бхиккху должен полностью устранять возникшую неприязнь к кому бы то ни было». Вторая (сутта). 3. Sākacchasuttaṃ 3. Сакаччха-сутта 163. Tatra kho āyasmā sāriputto bhikkhū āmantesi – ‘‘āvuso bhikkhave’’ti. ‘‘Āvuso’’ti kho te bhikkhū āyasmato sāriputtassa paccassosuṃ. Āyasmā sāriputto etadavoca – 163. Там почтенный Сарипутта обратился к бхиккху: «Друзья бхиккху!» — «Друг!» — ответили те бхиккху почтенному Сарипутте. Почтенный Сарипутта сказал следующее: ‘‘Pañcahāvuso, dhammehi samannāgato bhikkhu alaṃ sākaccho sabrahmacārīnaṃ. Katamehi pañcahi? Idhāvuso, bhikkhu attanā ca sīlasampanno hoti, sīlasampadākathāya ca āgataṃ pañhaṃ byākattā hoti; attanā ca samādhisampanno hoti, samādhisampadākathāya ca āgataṃ pañhaṃ byākattā hoti; attanā ca paññāsampanno hoti, paññāsampadākathāya ca āgataṃ pañhaṃ byākattā hoti; attanā ca vimuttisampanno hoti, vimuttisampadākathāya ca āgataṃ pañhaṃ byākattā hoti; attanā ca vimuttiñāṇadassanasampanno hoti, vimuttiñāṇadassanasampadākathāya ca āgataṃ pañhaṃ byākattā hoti. Imehi kho, āvuso, pañcahi dhammehi samannāgato bhikkhu alaṃ sākaccho sabrahmacārīna’’nti. Tatiyaṃ. «Друзья, бхиккху, наделённый пятью качествами, достоин вести беседу со своими собратьями по святой жизни. Какими пятью? Здесь, друзья, бхиккху сам совершенен в нравственности и способен ответить на вопрос, возникший в беседе о совершенстве в нравственности; сам совершенен в сосредоточении и способен ответить на вопрос, возникший в беседе о совершенстве в сосредоточении; сам совершенен в мудрости и способен ответить на вопрос, возникший в беседе о совершенстве в мудрости; сам совершенен в освобождении и способен ответить на вопрос, возникший в беседе о совершенстве в освобождении; сам совершенен в знании и видении освобождения и способен ответить на вопрос, возникший в беседе о совершенстве в знании и видении освобождения. Бхиккху, наделённый этими пятью качествами, друзья, достоин вести беседу со своими собратьями по святой жизни». Третья (сутта). 4. Sājīvasuttaṃ 4. Саджива-сутта 164. Tatra [Pg.168] kho āyasmā sāriputto bhikkhū āmantesi…pe… ‘‘pañcahi, āvuso, dhammehi samannāgato bhikkhu alaṃsājīvo sabrahmacārīnaṃ. Katamehi pañcahi? Idhāvuso, bhikkhu attanā ca sīlasampanno hoti, sīlasampadākathāya ca āgataṃ pañhaṃ byākattā hoti; attanā ca samādhisampanno hoti, samādhisampadākathāya ca āgataṃ pañhaṃ byākattā hoti; attanā ca paññāsampanno hoti, paññāsampadākathāya ca āgataṃ pañhaṃ byākattā hoti; attanā ca vimuttisampanno hoti, vimuttisampadākathāya ca āgataṃ pañhaṃ byākattā hoti; attanā ca vimuttiñāṇadassanasampanno hoti, vimuttiñāṇadassanasampadākathāya ca āgataṃ pañhaṃ byākattā hoti. Imehi kho, āvuso, pañcahi dhammehi samannāgato bhikkhu alaṃsājīvo sabrahmacārīna’’nti. Catutthaṃ. 164. Там почтенный Сарипутта обратился к бхиккху... [и сказал]: «Друзья, бхиккху, наделённый пятью качествами, достоин жить вместе со своими собратьями по святой жизни. Какими пятью? Здесь, друзья, бхиккху сам совершенен в нравственности и способен ответить на вопрос, возникший в беседе о совершенстве в нравственности; сам совершенен в сосредоточении и способен ответить на вопрос, возникший в беседе о совершенстве в сосредоточении; сам совершенен в мудрости и способен ответить на вопрос, возникший в беседе о совершенстве в мудрости; сам совершенен в освобождении и способен ответить на вопрос, возникший в беседе о совершенстве в освобождении; сам совершенен в знании и видении освобождения и способен ответить на вопрос, возникший в беседе о совершенстве в знании и видении освобождения. Бхиккху, наделённый этими пятью качествами, друзья, достоин жить вместе со своими собратьями по святой жизни». Четвёртая (сутта). 5. Pañhapucchāsuttaṃ 5. Паньхапуччха-сутта 165. Tatra kho āyasmā sāriputto bhikkhū āmantesi…pe… ‘‘yo hi koci, āvuso, paraṃ pañhaṃ pucchati, sabbo so pañcahi ṭhānehi, etesaṃ vā aññatarena. Katamehi pañcahi? Mandattā momūhattā paraṃ pañhaṃ pucchati, pāpiccho icchāpakato paraṃ pañhaṃ pucchati, paribhavaṃ paraṃ pañhaṃ pucchati, aññātukāmo paraṃ pañhaṃ pucchati, atha vā panevaṃcitto paraṃ pañhaṃ pucchati – ‘sace me pañhaṃ puṭṭho sammadeva byākarissati iccetaṃ kusalaṃ, no ce me pañhaṃ puṭṭho sammadeva byākarissati ahamassa sammadeva byākarissāmī’ti. Yo hi koci, āvuso, paraṃ pañhaṃ pucchati, sabbo so imehi pañcahi ṭhānehi, etesaṃ vā aññatarena. Ahaṃ kho panāvuso, evaṃcitto paraṃ pañhaṃ pucchāmi – ‘sace me pañhaṃ puṭṭho sammadeva byākarissati iccetaṃ kusalaṃ, no ce me pañhaṃ puṭṭho sammadeva byākarissati, ahamassa sammadeva byākarissāmī’’ti. Pañcamaṃ. 165. Там почтенный Сарипутта обратился к бхиккху... [и сказал]: «Друзья, кто бы ни задавал другому вопрос, все они делают это по пяти причинам или по одной из них. По каким пяти? Из-за глупости и крайнего недомыслия задают другому вопрос; имея дурные желания, движимые вожделением, задают другому вопрос; с целью унизить задают другому вопрос; желая узнать, задают другому вопрос; или же задают другому вопрос с такой мыслью: „Если тот, кого я спрошу, ответит правильно, это хорошо; если же он не ответит правильно, я сам разъясню ему это правильно“. Друзья, кто бы ни задавал другому вопрос, все они делают это по этим пяти причинам или по одной из них. Что же касается меня, друзья, то я задаю другому вопрос с такой мыслью: „Если тот, кого я спрошу, ответит правильно, это хорошо; если же он не ответит правильно, я сам разъясню ему это правильно“». Пятая (сутта). 6. Nirodhasuttaṃ 6. Ниродха-сутта 166. Tatra kho āyasmā sāriputto bhikkhū āmantesi…pe… ‘‘idhāvuso, bhikkhu sīlasampanno samādhisampanno paññāsampanno saññāvedayitanirodhaṃ [Pg.169] samāpajjeyyāpi vuṭṭhaheyyāpi – atthetaṃ ṭhānaṃ. No ce diṭṭheva dhamme aññaṃ ārādheyya, atikkammeva kabaḷīkārāhārabhakkhānaṃ devānaṃ sahabyataṃ aññataraṃ manomayaṃ kāyaṃ upapanno saññāvedayitanirodhaṃ samāpajjeyyāpi vuṭṭhaheyyāpi – atthetaṃ ṭhāna’’nti. 166. Там почтенный Сарипутта обратился к бхиккху... [и сказал]: «Здесь, друзья, бхиккху, совершенный в нравственности, совершенный в сосредоточении, совершенный в мудрости, может входить в прекращение восприятия и чувствования и выходить из него — такая возможность существует. Если он не достигнет окончательного знания в этой самой жизни, то, превзойдя сообщество девов, питающихся грубой пищей, и переродившись в одном из рождённых умом миров, он может входить в прекращение восприятия и чувствования и выходить из него — такая возможность существует». Evaṃ vutte āyasmā udāyī āyasmantaṃ sāriputtaṃ etadavoca – ‘‘aṭṭhānaṃ kho etaṃ, āvuso sāriputta, anavakāso yaṃ so bhikkhu atikkammeva kabaḷīkārāhārabhakkhānaṃ devānaṃ sahabyataṃ aññataraṃ manomayaṃ kāyaṃ upapanno saññāvedayitanirodhaṃ samāpajjeyyāpi vuṭṭhaheyyāpi – natthetaṃ ṭhāna’’nti. Когда это было сказано, почтенный Удайи сказал почтенному Сарипутте: «Это невозможно, друг Сарипутта, не может такого быть, чтобы бхиккху, превзойдя сообщество девов, питающихся грубой пищей, и переродившись в одном из рождённых умом миров, входил в прекращение восприятия и чувствования и выходил из него — такой возможности нет». Dutiyampi kho…pe… tatiyampi kho āyasmā sāriputto bhikkhū āmantesi – ‘‘idhāvuso, bhikkhu sīlasampanno samādhisampanno paññāsampanno saññāvedayitanirodhaṃ samāpajjeyyāpi vuṭṭhaheyyāpi – atthetaṃ ṭhānaṃ. No ce diṭṭheva dhamme aññaṃ ārādheyya, atikkammeva kabaḷīkārāhārabhakkhānaṃ devānaṃ sahabyataṃ aññataraṃ manomayaṃ kāyaṃ upapanno saññāvedayitanirodhaṃ samāpajjeyyāpi vuṭṭhaheyyāpi – atthetaṃ ṭhāna’’nti. И во второй раз... и в третий раз почтенный Сарипутта обратился к бхиккху: «Здесь, друзья, бхиккху, совершенный в нравственности, совершенный в сосредоточении, совершенный в мудрости, может входить в прекращение восприятия и чувствования и выходить из него — такая возможность существует. Если он не достигнет окончательного знания в этой самой жизни, то, превзойдя сообщество девов, питающихся грубой пищей, и переродившись в одном из рождённых умом миров, он может входить в прекращение восприятия и чувствования и выходить из него — такая возможность существует». Tatiyampi kho āyasmā udāyī āyasmantaṃ sāriputtaṃ etadavoca – ‘‘aṭṭhānaṃ kho etaṃ, āvuso sāriputta, anavakāso yaṃ so bhikkhu atikkammeva kabaḷīkārāhārabhakkhānaṃ devānaṃ sahabyataṃ aññataraṃ manomayaṃ kāyaṃ upapanno saññāvedayitanirodhaṃ samāpajjeyyāpi vuṭṭhaheyyāpi – natthetaṃ ṭhāna’’nti. И в третий раз почтенный Удайи сказал почтенному Сарипутте: «Это невозможно, друг Сарипутта, не может такого быть, чтобы бхиккху, превзойдя сообщество девов, питающихся грубой пищей, и переродившись в одном из рождённых умом миров, входил в прекращение восприятия и чувствования и выходил из него — такой возможности нет». Atha kho āyasmato sāriputtassa etadahosi – ‘‘yāvatatiyakampi kho me āyasmā udāyī paṭikkosati, na ca me koci bhikkhu anumodati. Yaṃnūnāhaṃ yena bhagavā tenupasaṅkameyya’’nti. Atha kho āyasmā sāriputto yena bhagavā tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā bhagavantaṃ abhivādetvā ekamantaṃ nisīdi. Ekamantaṃ nisinno kho āyasmā sāriputto bhikkhū āmantesi – ‘‘idhāvuso, bhikkhu sīlasampanno samādhisampanno paññāsampanno saññāvedayitanirodhaṃ samāpajjeyyāpi vuṭṭhaheyyāpi – atthetaṃ ṭhānaṃ. No ce diṭṭheva dhamme aññaṃ [Pg.170] ārādheyya, atikkammeva kabaḷīkārāhārabhakkhānaṃ devānaṃ sahabyataṃ aññataraṃ manomayaṃ kāyaṃ upapanno saññāvedayitanirodhaṃ samāpajjeyyāpi vuṭṭhaheyyāpi – atthetaṃ ṭhāna’’nti. Тогда почтенному Сарипутте пришла мысль: «Почтенный Удайи возражает мне уже в третий раз, и ни один бхиккху не выражает согласия со мной. Что если мне пойти к Благословенному?» Тогда почтенный Сарипутта направился к Благословенному, поклонился ему и сел сбоку. Сидя сбоку, почтенный Сарипутта обратился к бхиккху: «Здесь, друзья, бхиккху, совершенный в нравственности, совершенный в сосредоточении, совершенный в мудрости, может входить в прекращение восприятия и чувствования и выходить из него — такая возможность существует. Если он не достигнет окончательного знания в этой самой жизни, то, превзойдя сообщество девов, питающихся грубой пищей, и переродившись в одном из рождённых умом миров, он может входить в прекращение восприятия и чувствования и выходить из него — такая возможность существует». Evaṃ vutte āyasmā udāyī āyasmantaṃ sāriputtaṃ etadavoca – ‘‘aṭṭhānaṃ kho etaṃ, āvuso sāriputta, anavakāso yaṃ so bhikkhu atikkammeva kabaḷīkārāhārabhakkhānaṃ devānaṃ sahabyataṃ aññataraṃ manomayaṃ kāyaṃ upapanno saññāvedayitanirodhaṃ samāpajjeyyāpi vuṭṭhaheyyāpi – natthetaṃ ṭhāna’’nti. Когда это было сказано, почтенный Удайи сказал почтенному Сарипутте: «Это невозможно, друг Сарипутта, не может такого быть, чтобы бхиккху, превзойдя сообщество девов, питающихся грубой пищей, и переродившись в одном из рождённых умом миров, входил в прекращение восприятия и чувствования и выходил из него — такой возможности нет». Dutiyampi kho…pe… tatiyampi kho āyasmā sāriputto bhikkhū āmantesi – ‘‘idhāvuso, bhikkhu sīlasampanno samādhisampanno paññāsampanno saññāvedayitanirodhaṃ samāpajjeyyāpi vuṭṭhaheyyāpi – atthetaṃ ṭhānaṃ. No ce diṭṭheva dhamme aññaṃ ārādheyya, atikkammeva kabaḷīkārāhārabhakkhānaṃ devānaṃ sahabyataṃ aññataraṃ manomayaṃ kāyaṃ upapanno saññāvedayitanirodhaṃ samāpajjeyyāpi vuṭṭhaheyyāpi – atthetaṃ ṭhāna’’nti. И во второй раз... и в третий раз почтенный Сарипутта обратился к бхиккху: «Здесь, друзья, бхиккху, совершенный в нравственности, совершенный в сосредоточении, совершенный в мудрости, может входить в прекращение восприятия и чувствования и выходить из него — такая возможность существует. Если он не достигнет окончательного знания в этой самой жизни, то, превзойдя сообщество девов, питающихся грубой пищей, и переродившись в одном из рождённых умом миров, он может входить в прекращение восприятия и чувствования и выходить из него — такая возможность существует». Tatiyampi kho āyasmā udāyī āyasmantaṃ sāriputtaṃ etadavoca – ‘‘aṭṭhānaṃ kho etaṃ, āvuso sāriputta, anavakāso yaṃ so bhikkhu atikkammeva kabaḷīkārāhārabhakkhānaṃ devānaṃ sahabyataṃ aññataraṃ manomayaṃ kāyaṃ upapanno saññāvedayitanirodhaṃ samāpajjeyyāpi vuṭṭhaheyyāpi – natthetaṃ ṭhāna’’nti. И в третий раз почтенный Удайи сказал почтенному Сарипутте: «Это невозможно, друг Сарипутта, не может такого быть, чтобы бхиккху, превзойдя сообщество девов, питающихся грубой пищей, и переродившись в одном из рождённых умом миров, входил в прекращение восприятия и чувствования и выходил из него — такой возможности нет». Atha kho āyasmato sāriputtassa etadahosi – ‘‘bhagavatopi kho me sammukhā āyasmā udāyī yāvatatiyakaṃ paṭikkosati, na ca me koci bhikkhu anumodati. Yaṃnūnāhaṃ tuṇhī assa’’nti. Atha kho āyasmā sāriputto tuṇhī ahosi. Тогда почтенному Сарипутте пришла мысль: «Даже в присутствии Благословенного почтенный Удайи возражает мне уже в третий раз, и ни один бхиккху не выражает согласия со мной. Что если мне просто промолчать?» И почтенный Сарипутта замолчал. Atha kho bhagavā āyasmantaṃ udāyiṃ āmantesi – ‘‘kaṃ pana tvaṃ, udāyi, manomayaṃ kāyaṃ paccesī’’ti? ‘‘Ye te, bhante, devā arūpino saññāmayā’’ti. ‘‘Kiṃ nu kho tuyhaṃ, udāyi, bālassa abyattassa bhaṇitena! Tvampi nāma bhaṇitabbaṃ maññasī’’ti! Atha kho bhagavā āyasmantaṃ ānandaṃ āmantesi – ‘‘atthi nāma, ānanda, theraṃ bhikkhuṃ vihesiyamānaṃ ajjhupekkhissatha[Pg.171]. Na hi nāma, ānanda, kāruññampi bhavissati theramhi bhikkhumhi vihesiyamānamhī’’ti. Тогда Благословенный обратился к почтенному Удайи: «Удайи, какое же созданное умом тело ты признаешь?» — «Те существа, Господин, которые бесформенны и состоят из восприятия». — «Что за речи у тебя, Удайи, глупого и невежественного человека! И ты еще думаешь, что тебе следует высказываться!» Тогда Благословенный обратился к почтенному Ананде: «Неужели, Ананда, вы будете безучастно смотреть, как притесняют старшего бхиккху? Неужели, Ананда, у вас не возникнет даже сострадания к старшему бхиккху, когда его притесняют?» Atha kho bhagavā bhikkhū āmantesi – ‘‘idha, bhikkhave, bhikkhu sīlasampanno samādhisampanno paññāsampanno saññāvedayitanirodhaṃ samāpajjeyyāpi vuṭṭhaheyyāpi – atthetaṃ ṭhānaṃ. No ce diṭṭheva dhamme aññaṃ ārādheyya, atikkammeva kabaḷīkārāhārabhakkhānaṃ devānaṃ sahabyataṃ aññataraṃ manomayaṃ kāyaṃ upapanno saññāvedayitanirodhaṃ samāpajjeyyāpi vuṭṭhaheyyāpi – atthetaṃ ṭhāna’’nti. Idamavoca bhagavā. Idaṃ vatvāna sugato uṭṭhāyāsanā vihāraṃ pāvisi. Тогда Благословенный обратился к бхиккху: «Здесь, монахи, бхиккху, совершенный в нравственности, совершенный в сосредоточении, совершенный в мудрости, может входить в прекращение восприятия и чувствования и выходить из него — такая возможность существует. Если он не достигнет высшего знания в этой самой жизни, то, превзойдя сообщество дэвов, питающихся материальной пищей, и переродившись в одном из созданных умом тел, он может вновь входить в прекращение восприятия и чувствования и выходить из него — такая возможность существует». Это сказал Благословенный. Произнеся это, Благодатный поднялся со своего места и вошел в свою обитель. Atha kho āyasmā ānando acirapakkantassa bhagavato yenāyasmā upavāṇo tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā āyasmantaṃ upavāṇaṃ etadavoca – ‘‘idhāvuso upavāṇa, aññe there bhikkhū vihesenti. Mayaṃ tena na muccāma. Anacchariyaṃ kho, panetaṃ āvuso upavāṇa, yaṃ bhagavā sāyanhasamayaṃ paṭisallānā vuṭṭhito etadeva ārabbha udāhareyya yathā āyasmantaṃyevettha upavāṇaṃ paṭibhāseyya. Idāneva amhākaṃ sārajjaṃ okkanta’’nti. Atha kho bhagavā sāyanhasamayaṃ paṭisallānā vuṭṭhito yena upaṭṭhānasālā tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā paññatte āsane nisīdi. Nisajja kho bhagavā āyasmantaṃ upavāṇaṃ etadavoca – Вскоре после ухода Благословенного почтенный Ананда подошел к почтенному Упаване и сказал ему: «Друг Упавана, здесь другие бхиккху притесняют старших бхиккху, и мы не освобождаемся от этого. Не будет ничего удивительного, друг Упавана, если сегодня вечером, выйдя из уединения, Благословенный заговорит именно об этом деле и обратится с вопросом именно к почтенному Упаване. Уже сейчас меня охватывает робость». Затем вечером Благословенный вышел из уединения и направился в зал собраний. Придя туда, он сел на приготовленное сиденье и сказал почтенному Упаване: ‘‘Katīhi nu kho, upavāṇa, dhammehi samannāgato thero bhikkhu sabrahmacārīnaṃ piyo ca hoti manāpo ca garu ca bhāvanīyo cā’’ti? ‘‘Pañcahi, bhante, dhammehi samannāgato thero bhikkhu sabrahmacārīnaṃ piyo ca hoti manāpo ca garu ca bhāvanīyo ca. Katamehi pañcahi? Idha, bhante, thero bhikkhu sīlavā hoti…pe… samādāya sikkhati sikkhāpadesu; bahussuto hoti…pe… diṭṭhiyā suppaṭividdhā; kalyāṇavāco hoti kalyāṇavākkaraṇo poriyā vācāya samannāgato vissaṭṭhāya anelagalāya atthassa viññāpaniyā; catunnaṃ jhānānaṃ ābhicetasikānaṃ diṭṭhadhammasukhavihārānaṃ nikāmalābhī hoti akicchalābhī akasiralābhī; āsavānaṃ khayā…pe… sacchikatvā upasampajja viharati. Imehi kho, bhante, pañcahi dhammehi samannāgato thero bhikkhu [Pg.172] sabrahmacārīnaṃ piyo ca hoti manāpo ca garu ca bhāvanīyo cā’’ti. «Упавана, какими качествами должен обладать старший бхиккху, чтобы быть милым, приятным, уважаемым и почитаемым для своих собратьев по святой жизни?» — «Обладая пятью качествами, Господин, старший бхиккху мил, приятен, уважаем и почитаем для своих собратьев по святой жизни. Какими пятью? Здесь, Господин, старший бхиккху добродетелен... приняв на себя правила обучения, тренируется в них; он многознающ... глубоко проник в истину своим воззрением; он обладает благородной речью, благородным произношением, наделен вежливой речью — ясной, отчетливой, плавной, выражающей смысл; он обретает по своему желанию, без труда и усилий, четыре джханы, относящиеся к высшему уму и приносящие счастье в этой самой жизни; с уничтожением влечений... осуществив сам для себя в этой самой жизни, войдя в него, пребывает в беззаветном освобождении ума, освобождении мудростью. Обладая этими пятью качествами, Господин, старший бхиккху мил, приятен, уважаем и почитаем для своих собратьев по святой жизни». ‘‘Sādhu sādhu, upavāṇa! Imehi kho, upavāṇa, pañcahi dhammehi samannāgato thero bhikkhu sabrahmacārīnaṃ piyo ca hoti manāpo ca garu ca bhāvanīyo ca. Ime ce, upavāṇa, pañca dhammā therassa bhikkhuno na saṃvijjeyyuṃ, taṃ sabrahmacārī na sakkareyyuṃ na garuṃ kareyyuṃ na māneyyuṃ na pūjeyyuṃ khaṇḍiccena pāliccena valittacatāya. Yasmā ca kho, upavāṇa, ime pañca dhammā therassa bhikkhuno saṃvijjanti, tasmā taṃ sabrahmacārī sakkaronti garuṃ karonti mānenti pūjentī’’ti. Chaṭṭhaṃ. «Хорошо, хорошо, Упавана! Обладая этими пятью качествами, Упавана, старший бхиккху мил, приятен, уважаем и почитаем для своих собратьев по святой жизни. Если бы эти пять качеств не обнаруживались в старшем бхиккху, то с какой стати собратья по святой жизни стали бы почитать его, уважать, ценить и превозносить? Из-за его сломанных зубов, седых волос и морщинистой кожи? Но поскольку эти пять качеств обнаруживаются в старшем бхиккху, его собратья по святой жизни почитают его, уважают, ценят и превозносят». Шестая. 7. Codanāsuttaṃ 7. Сутта об упреке 167. Tatra kho āyasmā sāriputto bhikkhū āmantesi – ‘‘codakena, āvuso, bhikkhunā paraṃ codetukāmena pañca dhamme ajjhattaṃ upaṭṭhāpetvā paro codetabbo’’. 167. Там почтенный Сарипутта обратился к бхиккху: «Друзья, бхиккху, желающий упрекнуть другого, должен сначала утвердить в себе пять качеств, и лишь затем упрекать другого». ‘‘Katame pañca? Kālena vakkhāmi, no akālena; bhūtena vakkhāmi, no abhūtena; saṇhena vakkhāmi, no pharusena; atthasaṃhitena vakkhāmi, no anatthasaṃhitena; mettacitto vakkhāmi, no dosantaro. Codakena, āvuso, bhikkhunā paraṃ codetukāmena ime pañca dhamme ajjhattaṃ upaṭṭhāpetvā paro codetabbo. «Какие пять? Я буду говорить в надлежащее время, а не в ненадлежащее; я буду говорить правдиво, а не лживо; я буду говорить мягко, а не грубо; я буду говорить с пользой, а не во вред; я буду говорить с умом, исполненным доброжелательности, а не со злобой в сердце. Бхиккху, желающий упрекнуть другого, должен сначала утвердить в себе эти пять качеств, и лишь затем упрекать другого». ‘‘Idhāhaṃ, āvuso, ekaccaṃ puggalaṃ passāmi akālena codiyamānaṃ no kālena kupitaṃ, abhūtena codiyamānaṃ no bhūtena kupitaṃ, pharusena codiyamānaṃ no saṇhena kupitaṃ, anatthasaṃhitena codiyamānaṃ no atthasaṃhitena kupitaṃ, dosantarena codiyamānaṃ no mettacittena kupitaṃ. «Здесь, друзья, я вижу человека, который гневается, когда его упрекают в ненадлежащее время, а не в надлежащее; гневается, когда его упрекают лживо, а не правдиво; гневается, когда его упрекают грубо, а не мягко; гневается, когда его упрекают бесполезно, а не с пользой; гневается, когда его упрекают со злобой в сердце, а не с умом, исполненным доброжелательности». ‘‘Adhammacuditassa, āvuso, bhikkhuno pañcahākārehi avippaṭisāro upadahātabbo – ‘akālenāyasmā cudito no kālena, alaṃ te avippaṭisārāya; abhūtenāyasmā cudito no bhūtena, alaṃ te avippaṭisārāya; pharusenāyasmā cudito no saṇhena, alaṃ te avippaṭisārāya[Pg.173]; anatthasaṃhitenāyasmā cudito no atthasaṃhitena, alaṃ te avippaṭisārāya; dosantarenāyasmā cudito no mettacittena, alaṃ te avippaṭisārāyā’ti. Adhammacuditassa, āvuso, bhikkhuno imehi pañcahākārehi avippaṭisāro upadahātabbo. «Друзья, когда бхиккху упрекают не в соответствии с Дхаммой, в нем следует вызвать отсутствие сожаления пятью способами: „Почтенный, вас упрекнули в ненадлежащее время, а не в надлежащее; этого достаточно, чтобы вы не испытывали сожаления. Вас упрекнули лживо, а не правдиво; этого достаточно, чтобы вы не испытывали сожаления. Вас упрекнули грубо, а не мягко; этого достаточно, чтобы вы не испытывали сожаления. Вас упрекнули бесполезно, а не с пользой; этого достаточно, чтобы вы не испытывали сожаления. Вас упрекнули со злобой в сердце, а не с умом, исполненным доброжелательности; этого достаточно, чтобы вы не испытывали сожаления“. Когда бхиккху упрекают не в соответствии с Дхаммой, в нем следует вызвать отсутствие сожаления этими пятью способами». ‘‘Adhammacodakassa, āvuso, bhikkhuno pañcahākārehi vippaṭisāro upadahātabbo – ‘akālena te, āvuso, codito no kālena, alaṃ te vippaṭisārāya; abhūtena te, āvuso, codito no bhūtena, alaṃ te vippaṭisārāya; pharusena te, āvuso, codito no saṇhena, alaṃ te vippaṭisārāya; anatthasaṃhitena te, āvuso, codito no atthasaṃhitena, alaṃ te vippaṭisārāya; dosantarena te, āvuso, codito no mettacittena, alaṃ te vippaṭisārāyā’ti. Adhammacodakassa, āvuso, bhikkhuno imehi pañcahākārehi vippaṭisāro upadahātabbo. Taṃ kissa hetu? Yathā na aññopi bhikkhu abhūtena codetabbaṃ maññeyyāti. «Друзья, когда бхиккху упрекает не в соответствии с Дхаммой, в нем следует вызвать сожаление пятью способами: „Друг, ты упрекнул его в ненадлежащее время, а не в надлежащее; этого достаточно, чтобы ты испытывал сожаление. Ты упрекнул его лживо, а не правдиво; этого достаточно, чтобы ты испытывал сожаление. Ты упрекнул его грубо, а не мягко; этого достаточно, чтобы ты испытывал сожаление. Ты упрекнул его бесполезно, а не с пользой; этого достаточно, чтобы ты испытывал сожаление. Ты упрекнул его со злобой в сердце, а не с умом, исполненным доброжелательности; этого достаточно, чтобы ты испытывал сожаление“. Когда бхиккху упрекает не в соответствии с Дхаммой, в нем следует вызвать сожаление этими пятью способами. По какой причине? Чтобы никакой другой бхиккху не подумал, что можно упрекать лживо». ‘‘Idha panāhaṃ, āvuso, ekaccaṃ puggalaṃ passāmi kālena codiyamānaṃ no akālena kupitaṃ, bhūtena codiyamānaṃ no abhūtena kupitaṃ, saṇhena codiyamānaṃ no pharusena kupitaṃ, atthasaṃhitena codiyamānaṃ no anatthasaṃhitena kupitaṃ, mettacittena codiyamānaṃ no dosantarena kupitaṃ. «Но здесь, друзья, я вижу человека, который гневается, когда его упрекают в надлежащее время, а не в ненадлежащее; гневается, когда его упрекают правдиво, а не лживо; гневается, когда его упрекают мягко, а не грубо; гневается, когда его упрекают с пользой, а не бесполезно; гневается, когда его упрекают с умом, исполненным доброжелательности, а не со злобой в сердце». ‘‘Dhammacuditassa, āvuso, bhikkhuno pañcahākārehi vippaṭisāro upadahātabbo – ‘kālenāyasmā cudito no akālena, alaṃ te vippaṭisārāya; bhūtenāyasmā cudito no abhūtena, alaṃ te vippaṭisārāya; saṇhenāyasmā cudito no pharusena, alaṃ te vippaṭisārāya; atthasaṃhitenāyasmā cudito no anatthasaṃhitena, alaṃ te vippaṭisārāya; mettacittenāyasmā cudito no dosantarena, alaṃ te vippaṭisārāyā’ti. Dhammacuditassa, āvuso, bhikkhuno imehi pañcahākārehi vippaṭisāro upadahātabbo. «Друзья, когда бхиккху упрекают в соответствии с Дхаммой, в нем следует вызвать сожаление пятью способами: „Почтенный, вас упрекнули в надлежащее время, а не в ненадлежащее; этого достаточно, чтобы вы испытывали сожаление. Вас упрекнули правдиво, а не лживо; этого достаточно, чтобы вы испытывали сожаление. Вас упрекнули мягко, а не грубо; этого достаточно, чтобы вы испытывали сожаление. Вас упрекнули с пользой, а не бесполезно; этого достаточно, чтобы вы испытывали сожаление. Вас упрекнули с умом, исполненным доброжелательности, а не со злобой в сердце; этого достаточно, чтобы вы испытывали сожаление“. Когда бхиккху упрекают в соответствии с Дхаммой, в нем следует вызвать сожаление этими пятью способами». ‘‘Dhammacodakassa, āvuso, bhikkhuno pañcahākārehi avippaṭisāro upadahātabbo – ‘kālena te, āvuso, codito no akālena, alaṃ [Pg.174] te avippaṭisārāya; bhūtena te, āvuso, codito no abhūtena, alaṃ te avippaṭisārāya; saṇhena te, āvuso, codito no pharusena, alaṃ te avippaṭisārāya; atthasaṃhitena te, āvuso, codito no anatthasaṃhitena, alaṃ te avippaṭisārāya; mettacittena te, āvuso, codito no dosantarena, alaṃ te avippaṭisārāyā’ti. Dhammacodakassa, āvuso, bhikkhuno imehi pañcahākārehi avippaṭisāro upadahātabbo. Taṃ kissa hetu? Yathā aññopi bhikkhu bhūtena coditabbaṃ maññeyyāti. «Друзья, когда бхиккху упрекает в соответствии с Дхаммой, в нем следует вызвать отсутствие сожаления пятью способами: „Друг, ты упрекнул его в надлежащее время, а не в ненадлежащее; этого достаточно, чтобы ты не испытывал сожаления. Ты упрекнул его правдиво, а не лживо; этого достаточно, чтобы ты не испытывал сожаления. Ты упрекнул его мягко, а не грубо; этого достаточно, чтобы ты не испытывал сожаления. Ты упрекнул его с пользой, а не бесполезно; этого достаточно, чтобы ты не испытывал сожаления. Ты упрекнул его с умом, исполненным доброжелательности, а не со злобой в сердце; этого достаточно, чтобы ты не испытывал сожаления“. Когда бхиккху упрекает в соответствии с Дхаммой, в нем следует вызвать отсутствие сожаления этими пятью способами. По какой причине? Чтобы и другой бхиккху подумал, что упрекать следует правдиво». ‘‘Cuditena, āvuso, puggalena dvīsu dhammesu patiṭṭhātabbaṃ – sacce ca, akuppe ca. Maṃ cepi, āvuso, pare codeyyuṃ kālena vā akālena vā bhūtena vā abhūtena vā saṇhena vā pharusena vā atthasaṃhitena vā anatthasaṃhitena vā mettacittā vā dosantarā vā, ahampi dvīsuyeva dhammesu patiṭṭhaheyyaṃ – sacce ca, akuppe ca. Sace jāneyyaṃ – ‘attheso mayi dhammo’ti, ‘atthī’ti naṃ vadeyyaṃ – ‘saṃvijjateso mayi dhammo’ti. Sace jāneyyaṃ – ‘nattheso mayi dhammo’ti, ‘natthī’ti naṃ vadeyyaṃ – ‘neso dhammo mayi saṃvijjatī’ti. «Друзья, упрекаемый человек должен утвердиться в двух вещах: в правде и в негневливости. Если бы другие упрекали меня — в надлежащее время или в ненадлежащее; правдиво или лживо; мягко или грубо; с пользой или бесполезно; с умом, исполненным доброжелательности, или со злобой в сердце — я бы тоже утвердился именно в этих двух вещах: в правде и в негневливости. Если я знаю: „Это качество есть во мне“, я скажу ему: „Оно есть. Это качество обнаруживается во мне“. Если я знаю: „Этого качества нет во мне“, я скажу ему: „Его нет. Это качество не обнаруживается во мне“». ‘‘Evampi kho te, sāriputta, vuccamānā atha ca panidhekacce moghapurisā na padakkhiṇaṃ gaṇhantī’’ti. «Сарипутта, даже когда ты говоришь им таким образом, некоторые пустые люди здесь не принимают твои слова с почтением». ‘‘Ye te, bhante, puggalā assaddhā jīvikatthā na saddhā agārasmā anagāriyaṃ pabbajitā saṭhā māyāvino ketabino uddhatā unnaḷā capalā mukharā vikiṇṇavācā indriyesu aguttadvārā bhojane amattaññuno jāgariyaṃ ananuyuttā sāmaññe anapekkhavanto sikkhāya na tibbagāravā bāhulikā sāthalikā okkamane pubbaṅgamā paviveke nikkhittadhurā kusītā hīnavīriyā muṭṭhassatino asampajānā asamāhitā vibbhantacittā duppaññā eḷamūgā, te mayā evaṃ vuccamānā na padakkhiṇaṃ gaṇhanti. «Господин, те люди, которые лишены веры и ушли из домашней жизни в бездомность не из веры, а ради средств к существованию; они хитры, лицемерны, обманчивы, беспокойны, высокомерны, тщеславны, болтливы, несдержанны в речах, с неохраняемыми дверями чувств, неумеренны в еде, не привержены бодрствованию, безразличны к отшельничеству, лишены глубокого уважения к обучению, любят роскошь и ленивы, первенствуют в отступничестве, забросили уединение, ленивы, лишены усердия, забывчивы, лишены ясного понимания, несосредоточены, с блуждающим умом, немудры, глупы и косноязычны — когда я говорю им таким образом, они не принимают мои слова с почтением». ‘‘Ye pana te, bhante, kulaputtā saddhā agārasmā anagāriyaṃ pabbajitā asaṭhā amāyāvino aketabino anuddhatā anunnaḷā acapalā amukharā avikiṇṇavācā indriyesu guttadvārā bhojane mattaññuno jāgariyaṃ [Pg.175] anuyuttā sāmaññe apekkhavanto sikkhāya tibbagāravā na bāhulikā na sāthalikā okkamane nikkhittadhurā paviveke pubbaṅgamā āraddhavīriyā pahitattā upaṭṭhitassatino sampajānā samāhitā ekaggacittā paññavanto aneḷamūgā, te mayā evaṃ vuccamānā padakkhiṇaṃ gaṇhantīti. «Но те сыны благородных семейств, Господин, которые ушли из домашней жизни в бездомность из веры; они не хитры, не лицемерны, не обманчивы, не беспокойны, не высокомерны, не тщеславны, не болтливы, сдержанны в речах, с охраняемыми дверями чувств, умеренны в еде, привержены бодрствованию, стремятся к отшельничеству, глубоко уважают обучение, не любят роскошь и не ленивы, отбросили отступничество и первенствуют в уединении, усердны, решительны, бдительны, обладают ясным пониманием, сосредоточены, с однонаправленным умом, мудры, разумны, не глупы и не косноязычны — когда я говорю им таким образом, они принимают мои слова с почтением». ‘‘Ye te, sāriputta, puggalā assaddhā jīvikatthā na saddhā agārasmā anagāriyaṃ pabbajitā saṭhā māyāvino ketabino uddhatā unnaḷā capalā mukharā vikiṇṇavācā indriyesu aguttadvārā bhojane amattaññuno jāgariyaṃ ananuyuttā sāmaññe anapekkhavanto sikkhāya na tibbagāravā bāhulikā sāthalikā okkamane pubbaṅgamā paviveke nikkhittadhurā kusītā hīnavīriyā muṭṭhassatino asampajānā asamāhitā vibbhantacittā duppaññā eḷamūgā, tiṭṭhantu te. «Оставь их, Сарипутта, тех людей, которые лишены веры и ушли из домашней жизни в бездомность не из веры, а ради средств к существованию; которые хитры, лицемерны, обманчивы, беспокойны, высокомерны, тщеславны, болтливы, несдержанны в речах, с неохраняемыми дверями чувств, неумеренны в еде, не привержены бодрствованию, безразличны к отшельничеству, лишены глубокого уважения к обучению, любят роскошь и ленивы, первенствуют в отступничестве, забросили уединение, ленивы, лишены усердия, забывчивы, лишены ясного понимания, несосредоточены, с блуждающим умом, немудры, глупы и косноязычны» ‘‘Ye pana, te sāriputta, kulaputtā saddhā agārasmā anagāriyaṃ pabbajitā asaṭhā amāyāvino aketabino anuddhatā anunnaḷā acapalā amukharā avikiṇṇavācā indriyesu guttadvārā bhojane mattaññuno jāgariyaṃ anuyuttā sāmaññe apekkhavanto sikkhāya tibbagāravā na bāhulikā na sāthalikā okkamane nikkhittadhurā paviveke pubbaṅgamā āraddhavīriyā pahitattā upaṭṭhitassatino sampajānā samāhitā ekaggacittā paññavanto aneḷamūgā, te tvaṃ, sāriputta, vadeyyāsi. Ovada, sāriputta, sabrahmacārī; anusāsa, sāriputta, sabrahmacārī – ‘asaddhammā vuṭṭhāpetvā saddhamme patiṭṭhāpessāmi sabrahmacārī’ti. Evañhi te, sāriputta, sikkhitabba’’nti. Sattamaṃ. «Но к тем сыновьям благородных семейств, Сарипутта, которые из веры ушли из дома в бездомность, которые не лукавы, не обманчивы, не коварны, не надменны, не высокомерны, не легкомысленны, не грубы на язык, не болтливы, с охраняемыми вратами чувств, знающие меру в еде, преданные бодрствованию, стремящиеся к отшельничеству, глубоко уважающие обучение, не стремящиеся к изобилию, не расслабленные, сбросившие бремя пяти помех, стремящиеся к уединению, усердные, устремленные душой к Ниббане, с установленной осознанностью, бдительные, сосредоточенные, с однонаправленным умом, мудрые, не глухонемые — к ним тебе, Сарипутта, следует обращаться. Наставляй, Сарипутта, собратьев по святой жизни; поучай, Сарипутта, собратьев по святой жизни, думая: „Выведя собратьев по святой жизни из ложной дхаммы, я утвержу их в истинной Дхамме“. Так тебе, Сарипутта, следует обучаться». Седьмая. 8. Sīlasuttaṃ 8. «Сила-сутта» 168. Tatra kho āyasmā sāriputto bhikkhū āmantesi – ‘‘dussīlassa, āvuso, sīlavipannassa hatūpaniso hoti sammāsamādhi; sammāsamādhimhi asati sammāsamādhivipannassa hatūpanisaṃ hoti yathābhūtañāṇadassanaṃ; yathābhūtañāṇadassane asati yathābhūtañāṇadassanavipannassa hatūpaniso hoti nibbidāvirāgo; nibbidāvirāge asati nibbidāvirāgavipannassa hatūpanisaṃ hoti vimuttiñāṇadassanaṃ. Seyyathāpi, āvuso, rukkho sākhāpalāsavipanno. Tassa papaṭikāpi na pāripūriṃ gacchati, tacopi [Pg.176] …pe… pheggupi… sāropi na pāripūriṃ gacchati. Evamevaṃ kho, āvuso, dussīlassa sīlavipannassa hatūpaniso hoti sammāsamādhi; sammāsamādhimhi asati sammāsamādhivipannassa hatūpanisaṃ hoti yathābhūtañāṇadassanaṃ; yathābhūtañāṇadassane asati yathābhūtañāṇadassanavipannassa hatūpaniso hoti nibbidāvirāgo; nibbidāvirāge asati nibbidāvirāgavipannassa hatūpanisaṃ hoti vimuttiñāṇadassanaṃ. 168. Там достопочтенный Сарипутта обратился к бхиккху: «Друзья, у безнравственного человека, у того, чья нравственность разрушена, правильное сосредоточение лишается своего основания. Когда нет правильного сосредоточения, у того, чьё правильное сосредоточение разрушено, знание и видение вещей такими, какие они есть на самом деле, лишается своего основания. Когда нет знания и видения вещей такими, какие они есть на самом деле, у того, чьё знание и видение вещей такими, какие они есть на самом деле, разрушено, разочарование и бесстрастие лишаются своего основания. Когда нет разочарования и бесстрастия, у того, чьё разочарование и бесстрастие разрушено, знание и видение освобождения лишается своего основания. Подобно тому, друзья, как у дерева с увядшими ветвями и листьями внешняя кора не достигает полноты развития, внутренняя кора... и так далее... заболонь... сердцевина не достигает полноты развития. Точно так же, друзья, у безнравственного человека, у того, чья нравственность разрушена, правильное сосредоточение лишается своего основания. Когда нет правильного сосредоточения, у того, чьё правильное сосредоточение разрушено, знание и видение вещей такими, какие они есть на самом деле, лишается своего основания. Когда нет знания и видения вещей такими, какие они есть на самом деле, у того, чьё знание и видение вещей такими, какие они есть на самом деле, разрушено, разочарование и бесстрастие лишаются своего основания. Когда нет разочарования и бесстрастия, у того, чьё разочарование и бесстрастие разрушено, знание и видение освобождения лишается своего основания». ‘‘Sīlavato, āvuso, sīlasampannassa upanisasampanno hoti sammāsamādhi; sammāsamādhimhi sati sammāsamādhisampannassa upanisasampannaṃ hoti yathābhūtañāṇadassanaṃ; yathābhūtañāṇadassane sati yathābhūtañāṇadassanasampannassa upanisasampanno hoti nibbidāvirāgo; nibbidāvirāge sati nibbidāvirāgasampannassa upanisasampannaṃ hoti vimuttiñāṇadassanaṃ. Seyyathāpi, āvuso, rukkho, sākhāpalāsasampanno. Tassa papaṭikāpi pāripūriṃ gacchati, tacopi…pe… pheggupi… sāropi pāripūriṃ gacchati. Evamevaṃ kho, āvuso, sīlavato sīlasampannassa upanisasampanno hoti sammāsamādhi; sammāsamādhimhi sati sammāsamādhisampannassa upanisasampannaṃ hoti yathābhūtañāṇadassanaṃ; yathābhūtañāṇadassane sati yathābhūtañāṇadassanasampannassa upanisasampanno hoti nibbidāvirāgo; nibbidāvirāge sati nibbidāvirāgasampannassa upanisasampannaṃ hoti vimuttiñāṇadassana’’nti. Aṭṭhamaṃ. «У нравственного человека, друзья, у того, кто совершенен в нравственности, правильное сосредоточение обретает своё основание. Когда есть правильное сосредоточение, у того, кто совершенен в правильном сосредоточении, знание и видение вещей такими, какие они есть на самом деле, обретает своё основание. Когда есть знание и видение вещей такими, какие они есть на самом деле, у того, кто совершенен в знании и видении вещей такими, какие они есть на самом деле, разочарование и бесстрастие обретают своё основание. Когда есть разочарование и бесстрастие, у того, кто совершенен в разочаровании и бесстрастии, знание и видение освобождения обретает своё основание. Подобно тому, друзья, как у дерева с изобильными ветвями и листьями внешняя кора достигает полноты развития, внутренняя кора... и так далее... заболонь... сердцевина достигает полноты развития. Точно так же, друзья, у нравственного человека, у того, кто совершенен в нравственности, правильное сосредоточение обретает своё основание. Когда есть правильное сосредоточение, у того, кто совершенен в правильном сосредоточении, знание и видение вещей такими, какие они есть на самом деле, обретает своё основание. Когда есть знание и видение вещей такими, какие они есть на самом деле, у того, кто совершенен в знании и видении вещей такими, какие они есть на самом деле, разочарование и бесстрастие обретают своё основание. Когда есть разочарование и бесстрастие, у того, кто совершенен в разочаровании и бесстрастии, знание и видение освобождения обретает своё основание». Восьмая. 9. Khippanisantisuttaṃ 9. «Кхиппанисанти-сутта» 169. Atha kho āyasmā ānando yenāyasmā sāriputto tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā āyasmatā sāriputtena saddhiṃ sammodi. Sammodanīyaṃ kathaṃ sāraṇīyaṃ vītisāretvā ekamantaṃ nisīdi. Ekamantaṃ nisinno kho āyasmā ānando āyasmantaṃ sāriputtaṃ etadavoca – 169. Тогда достопочтенный Ананда подошёл к достопочтенному Сарипутте и обменялся с ним приветствиями. Когда они завершили дружескую и вежливую беседу, он сел с одной стороны. Сидя с одной стороны, достопочтенный Ананда сказал достопочтенному Сарипутте следующее: ‘‘Kittāvatā nu kho, āvuso sāriputta, bhikkhu khippanisanti ca hoti, kusalesu dhammesu suggahitaggāhī ca, bahuñca gaṇhāti, gahitañcassa nappamussatī’’ti? ‘‘Āyasmā kho ānando bahussuto. Paṭibhātu āyasmantaṃyeva ānanda’’nti. ‘‘Tenahāvuso sāriputta, suṇāhi, sādhukaṃ manasi [Pg.177] karohi; bhāsissāmī’’ti. ‘‘Evamāvuso’’ti kho āyasmā sāriputto āyasmato ānandassa paccassosi. Āyasmā ānando etadavoca – «В какой мере, друг Сарипутта, бхиккху быстро постигает благие дхаммы, хорошо усваивает то, что выучил, многому учится и не забывает выученное?» — «Достопочтенный Ананда многоучён. Пусть же сам достопочтенный Ананда и прояснит это». — «В таком случае, друг Сарипутта, слушай и внимай усердно, я буду говорить». — «Хорошо, друг», — ответил достопочтенный Сарипутта достопочтенному Ананде. Достопочтенный Ананда сказал следующее: ‘‘Idhāvuso sāriputta, bhikkhu atthakusalo ca hoti, dhammakusalo ca, byañjanakusalo ca, niruttikusalo ca, pubbāparakusalo ca. Ettāvatā kho, āvuso sāriputta, bhikkhu khippanisanti ca hoti kusalesu dhammesu, suggahitaggāhī ca, bahuñca gaṇhāti, gahitañcassa nappamussatī’’ti. ‘‘Acchariyaṃ, āvuso! Abbhutaṃ, āvuso!! Yāva subhāsitaṃ cidaṃ āyasmatā ānandena. Imehi ca mayaṃ pañcahi dhammehi samannāgataṃ āyasmantaṃ ānandaṃ dhārema – ‘āyasmā ānando atthakusalo dhammakusalo byañjanakusalo niruttikusalo pubbāparakusalo’’’ti. Navamaṃ. «Здесь, друг Сарипутта, бхиккху искусен в смысле, искусен в Дхамме, искусен в грамматике, искусен в языке и искусен в последовательности изложения. В такой мере, друг Сарипутта, бхиккху быстро постигает благие дхаммы, хорошо усваивает то, что выучил, многому учится и не забывает выученное». — «Удивительно, друг! Поразительно, друг! Как прекрасно это было сказано достопочтенным Анандой! Мы считаем, что достопочтенный Ананда обладает этими пятью качествами: „Достопочтенный Ананда искусен в смысле, искусен в Дхамме, искусен в грамматике, искусен в языке и искусен в последовательности изложения“». Девятая. 10. Bhaddajisuttaṃ 10. «Бхаддаджи-сутта» 170. Ekaṃ samayaṃ āyasmā ānando kosambiyaṃ viharati ghositārāme. Atha kho āyasmā bhaddaji yenāyasmā ānando tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā āyasmatā ānandena saddhiṃ sammodi. Sammodanīyaṃ kathaṃ sāraṇīyaṃ vītisāretvā ekamantaṃ nisīdi. Ekamantaṃ nisinnaṃ kho āyasmantaṃ bhaddajiṃ āyasmā ānando etadavoca – ‘‘kiṃ nu kho, āvuso bhaddaji, dassanānaṃ aggaṃ, kiṃ savanānaṃ aggaṃ, kiṃ sukhānaṃ aggaṃ, kiṃ saññānaṃ aggaṃ, kiṃ bhavānaṃ agga’’nti? 170. Одно время достопочтенный Ананда пребывал в Косамби, в роще Госиты. Тогда достопочтенный Бхаддаджи подошёл к достопочтенному Ананде и обменялся с ним приветствиями. Когда они завершили дружескую и вежливую беседу, он сел с одной стороны. Сидящему с одной стороны достопочтенному Бхаддаджи достопочтенный Ананда сказал следующее: «Что, друг Бхаддаджи, является наивысшим из видений? Что является наивысшим из слышаний? Что является наивысшим счастьем? Что является наивысшим восприятием? Что является наивысшим из состояний существования?» ‘‘Atthāvuso, brahmā abhibhū anabhibhūto aññadatthudaso vasavattī, yo taṃ brahmānaṃ passati, idaṃ dassanānaṃ aggaṃ. Atthāvuso, ābhassarā nāma devā sukhena abhisannā parisannā. Te kadāci karahaci udānaṃ udānenti – ‘aho sukhaṃ, aho sukha’nti! Yo taṃ saddaṃ suṇāti, idaṃ savanānaṃ aggaṃ. Atthāvuso, subhakiṇhā nāma devā. Te santaṃyeva tusitā sukhaṃ paṭivedenti, idaṃ sukhānaṃ aggaṃ. Atthāvuso, ākiñcaññāyatanūpagā devā, idaṃ saññānaṃ aggaṃ. Atthāvuso, nevasaññānāsaññāyatanūpagā devā, idaṃ bhavānaṃ agga’’nti. ‘‘Sameti kho idaṃ āyasmato bhaddajissa, yadidaṃ bahunā janenā’’ti? «Друг, есть Великий Брахма — победитель, непобеждённый, всевидящий, вершитель власти. Видеть этого Брахму — это наивысшее видение. Друг, есть божества по имени Абхассара, которые преисполнены и затоплены счастьем. Время от времени они восклицают от радости: „О, какое счастье! О, какое счастье!“ Слышать этот звук — это наивысшее слышание. Друг, есть божества по имени Субхакинха. Пребывая в умиротворении, они испытывают исключительно мирное счастье. Испытывать это счастье — это наивысшее счастье. Друг, есть божества, достигшие сферы ничтожества. Их восприятие — это наивысшее восприятие. Друг, есть божества, достигшие сферы ни восприятия, ни не-восприятия. Их существование — это наивысшее состояние существования». — «Согласуется ли это мнение достопочтенного Бхаддаджи с мнением большинства людей?» ‘‘Āyasmā [Pg.178] kho, ānando, bahussuto. Paṭibhātu āyasmantaṃyeva ānanda’’nti. ‘‘Tenahāvuso bhaddaji, suṇāhi, sādhukaṃ manasi karohi; bhāsissāmī’’ti. ‘‘Evamāvuso’’ti kho āyasmā bhaddaji āyasmato ānandassa paccassosi. Āyasmā ānando etadavoca – «Достопочтенный Ананда многоучён. Пусть же сам достопочтенный Ананда и прояснит это». — «В таком случае, друг Бхаддаджи, слушай и внимай усердно, я буду говорить». — «Хорошо, друг», — ответил достопочтенный Бхаддаджи достопочтенному Ананде. Достопочтенный Ананда сказал следующее: ‘‘Yathā passato kho, āvuso, anantarā āsavānaṃ khayo hoti, idaṃ dassanānaṃ aggaṃ. Yathā suṇato anantarā āsavānaṃ khayo hoti, idaṃ savanānaṃ aggaṃ. Yathā sukhitassa anantarā āsavānaṃ khayo hoti, idaṃ sukhānaṃ aggaṃ. Yathā saññissa anantarā āsavānaṃ khayo hoti, idaṃ saññānaṃ aggaṃ. Yathā bhūtassa anantarā āsavānaṃ khayo hoti, idaṃ bhavānaṃ agga’’nti. Dasamaṃ. «Когда у видящего непосредственно вслед за этим происходит уничтожение влечений — это наивысшее видение. Когда у слышащего непосредственно вслед за этим происходит уничтожение влечений — это наивысшее слышание. Когда у счастливого непосредственно вслед за этим происходит уничтожение влечений — это наивысшее счастье. Когда у воспринимающего непосредственно вслед за этим происходит уничтожение влечений — это наивысшее восприятие. Когда у существующего непосредственно вслед за этим происходит уничтожение влечений — это наивысшее состояние существования». Десятая. Āghātavaggo dutiyo. Вторая глава о злобе окончена. Tassuddānaṃ – Оглавление этой главы: Dve āghātavinayā, sākacchā sājīvato pañhaṃ; Pucchā nirodho codanā, sīlaṃ nisanti bhaddajīti. Две сутты об устранении злобы, о беседе, о совместной жизни, о вопросе, о расспросе, о прекращении, об обвинении, о нравственности, о быстром постижении и о Бхаддаджи. (18) 3. Upāsakavaggo (18) 3. Глава о мирянах 1. Sārajjasuttaṃ 1. «Сараджа-сутта» 171. Evaṃ me sutaṃ – ekaṃ samayaṃ bhagavā sāvatthiyaṃ viharati jetavane anāthapiṇḍikassa ārāme. Tatra kho bhagavā bhikkhū āmantesi – ‘‘bhikkhavo’’ti. ‘‘Bhadante’’ti te bhikkhū bhagavato paccassosuṃ. Bhagavā etadavoca – 171. Так я слышал. Однажды Благословенный пребывал в Саваттхи, в роще Джеты, в саду Анатхапиндики. Там Благословенный обратился к бхиккху: «О бхиккху!» — «Почтенный господин!» — ответили те бхиккху Благословенному. Благословенный сказал следующее: ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato upāsako sārajjaṃ okkanto hoti. Katamehi pañcahi? Pāṇātipātī hoti, adinnādāyī hoti, kāmesumicchācārī hoti, musāvādī hoti, surāmerayamajjapamādaṭṭhāyī hoti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato upāsako sārajjaṃ okkanto hoti. «Бхиккху, обладая пятью качествами, мирянин пребывает в робости. Какими пятью? Он лишает жизни живых существ, берет то, что не дано, совершает прелюбодеяние, говорит ложь и употребляет хмельные напитки, вино и одурманивающие вещества, вызывающие беспечность. Обладая этими пятью качествами, бхиккху, мирянин пребывает в робости». ‘‘Pañcahi[Pg.179], bhikkhave, dhammehi samannāgato upāsako visārado hoti. Katamehi pañcahi? Pāṇātipātā paṭivirato hoti, adinnādānā paṭivirato hoti, kāmesumicchācārā paṭivirato hoti, musāvādā paṭivirato hoti, surāmerayamajjapamādaṭṭhānā paṭivirato hoti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato upāsako visārado hotī’’ti. Paṭhamaṃ. «Бхиккху, обладая пятью качествами, мирянин уверен в себе. Какими пятью? Он воздерживается от лишения жизни живых существ, воздерживается от взятия того, что не дано, воздерживается от прелюбодеяния, воздерживается от лжи и воздерживается от употребления хмельных напитков, вина и одурманивающих веществ, вызывающих беспечность. Обладая этими пятью качествами, бхиккху, мирянин уверен в себе». Первая. 2. Visāradasuttaṃ 2. «Висарада-сутта» 172. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato upāsako avisārado agāraṃ ajjhāvasati. Katamehi pañcahi? Pāṇātipātī hoti…pe… surāmerayamajjapamādaṭṭhāyī hoti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato upāsako avisārado agāraṃ ajjhāvasati. 172. «Бхиккху, обладая пятью качествами, мирянин живёт дома без уверенности в себе. Какими пятью? Он лишает жизни живых существ... и так далее... употребляет хмельные напитки, вино и одурманивающие вещества, вызывающие беспечность. Обладая этими пятью качествами, бхиккху, мирянин живёт дома без уверенности в себе». ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato upāsako visārado agāraṃ ajjhāvasati. Katamehi pañcahi? Pāṇātipātā paṭivirato hoti…pe… surāmerayamajjapamādaṭṭhānā paṭivirato hoti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato upāsako visārado agāraṃ ajjhāvasatī’’ti. Dutiyaṃ. «Бхиккху, обладая пятью качествами, мирянин живёт дома с уверенностью в себе. Какими пятью? Он воздерживается от лишения жизни живых существ... и так далее... воздерживается от употребления хмельных напитков, вина и одурманивающих веществ, вызывающих беспечность. Обладая этими пятью качествами, бхиккху, мирянин живёт дома с уверенностью в себе». Вторая. 3. Nirayasuttaṃ 3. «Нирая-сутта» 173. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato upāsako yathābhataṃ nikkhitto evaṃ niraye. Katamehi pañcahi? Pāṇātipātī hoti…pe… surāmerayamajjapamādaṭṭhāyī hoti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato upāsako yathābhataṃ nikkhitto evaṃ niraye. 173. «Бхиккху, обладая пятью качествами, мирянин попадает в ад, словно его туда принесли и сбросили. Какими пятью? Он лишает жизни живых существ... и так далее... употребляет хмельные напитки, вино и одурманивающие вещества, вызывающие беспечность. Обладая этими пятью качествами, бхиккху, мирянин попадает в ад, словно его туда принесли и сбросили». ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato upāsako yathābhataṃ nikkhitto evaṃ sagge. Katamehi pañcahi? Pāṇātipātā paṭivirato hoti…pe… surāmerayamajjapamādaṭṭhānā paṭivirato hoti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato upāsako yathābhataṃ nikkhitto evaṃ sagge’’ti. Tatiyaṃ. «Бхиккху, обладая пятью качествами, мирянин попадает на небеса, словно его туда принесли и сбросили. Какими пятью? Он воздерживается от лишения жизни живых существ... и так далее... воздерживается от употребления хмельных напитков, вина и одурманивающих веществ, вызывающих беспечность. Обладая этими пятью качествами, бхиккху, мирянин попадает на небеса, словно его туда принесли и сбросили». Третья. 4. Verasuttaṃ 4. «Вера-сутта» 174. Atha [Pg.180] kho anāthapiṇḍiko gahapati yena bhagavā tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā bhagavantaṃ abhivādetvā ekamantaṃ nisīdi. Ekamantaṃ nisinnaṃ kho anāthapiṇḍikaṃ gahapatiṃ bhagavā etadavoca – 174. Тогда домохозяин Анатхапиндика подошёл к Благословенному, поклонился ему и сел с одной стороны. Сидящему с одной стороны домохозяину Анатхапиндике Благословенный сказал следующее: ‘‘Pañca, gahapati, bhayāni verāni appahāya ‘dussīlo’ iti vuccati, nirayañca upapajjati. Katamāni pañca? Pāṇātipātaṃ, adinnādānaṃ, kāmesumicchācāraṃ, musāvādaṃ, surāmerayamajjapamādaṭṭhānaṃ – imāni kho, gahapati, pañca bhayāni verāni appahāya ‘dussīlo’ iti vuccati, nirayañca upapajjati. «Домохозяин, не отбросив пять опасностей и враждебных действий, человек зовётся безнравственным и перерождается в аду. Каковы эти пять? Лишение жизни живых существ, взятие того, что не дано, прелюбодеяние, ложь и употребление хмельных напитков, вина и одурманивающих веществ, вызывающих беспечность. Не отбросив эти пять опасностей и враждебных действий, домохозяин, человек зовётся безнравственным и перерождается в аду». ‘‘Pañca, gahapati, bhayāni verāni pahāya ‘sīlavā’ iti vuccati, sugatiñca upapajjati. Katamāni pañca? Pāṇātipātaṃ, adinnādānaṃ, kāmesumicchācāraṃ, musāvādaṃ, surāmerayamajjapamādaṭṭhānaṃ – imāni kho, gahapati, pañca bhayāni verāni pahāya ‘sīlavā’ iti vuccati, sugatiñca upapajjati. «Домохозяин, отбросив пять опасностей и враждебных действий, человек зовётся нравственным и перерождается в благой обители. Каковы эти пять? Лишение жизни живых существ, взятие того, что не дано, прелюбодеяние, ложь и употребление хмельных напитков, вина и одурманивающих веществ, вызывающих беспечность. Отбросив эти пять опасностей и враждебных действий, домохозяин, человек зовётся нравственным и перерождается в благой обители». ‘‘Yaṃ, gahapati, pāṇātipātī pāṇātipātapaccayā diṭṭhadhammikampi bhayaṃ veraṃ pasavati, samparāyikampi bhayaṃ veraṃ pasavati, cetasikampi dukkhaṃ domanassaṃ paṭisaṃvedeti, pāṇātipātā paṭivirato neva diṭṭhadhammikaṃ bhayaṃ veraṃ pasavati, na samparāyikaṃ bhayaṃ veraṃ pasavati, na cetasikaṃ dukkhaṃ domanassaṃ paṭisaṃvedeti. Pāṇātipātā paṭiviratassa evaṃ taṃ bhayaṃ veraṃ vūpasantaṃ hoti. «Домохозяин, тот, кто уничтожает живых существ, из-за уничтожения жизни порождает страх и вражду как в этой жизни, так и в будущей жизни, а также испытывает ментальное страдание и уныние. Тот же, кто воздерживается от уничтожения живых существ, не порождает страха и вражды ни в этой жизни, ни в будущей жизни, и не испытывает ментального страдания и уныния. У того, кто воздерживается от уничтожения живых существ, этот страх и вражда таким образом утихают». ‘‘Yaṃ, gahapati, adinnādāyī…pe…. «Домохозяин, тот, кто берет неданное... [и так далее, как в предыдущем абзаце, до слов:] ...этот страх и вражда таким образом утихают». ‘‘Yaṃ, gahapati, kāmesumicchācārī…pe…. «Домохозяин, тот, кто совершает неблаговидные поступки в чувственных удовольствиях... [и так далее, как в предыдущем абзаце, до слов:] ...этот страх и вражда таким образом утихают». ‘‘Yaṃ, gahapati, musāvādī…pe…. «Домохозяин, тот, кто говорит ложь... [и так далее, как в предыдущем абзаце, до слов:] ...этот страх и вражда таким образом утихают». ‘‘Yaṃ, gahapati, surāmerayamajjapamādaṭṭhāyī surāmerayamajjapamādaṭṭhānapaccayā diṭṭhadhammikampi bhayaṃ veraṃ pasavati, samparāyikampi bhayaṃ veraṃ pasavati, cetasikampi dukkhaṃ domanassaṃ paṭisaṃvedeti, surāmerayamajjapamādaṭṭhānā paṭivirato neva diṭṭhadhammikaṃ bhayaṃ veraṃ pasavati, na samparāyikaṃ bhayaṃ veraṃ pasavati, na cetasikaṃ dukkhaṃ domanassaṃ paṭisaṃvedeti. Surāmerayamajjapamādaṭṭhānā paṭiviratassa evaṃ taṃ bhayaṃ veraṃ vūpasantaṃ hotī’’ti. «Домохозяин, тот, кто употребляет хмельные напитки, вино и другие опьяняющие вещества, вызывающие беспечность, из-за употребления хмельных напитков, вина и других опьяняющих веществ, вызывающих беспечность, порождает страх и вражду как в этой жизни, так и в будущей жизни, а также испытывает ментальное страдание и уныние. Тот же, кто воздерживается от употребления хмельных напитков, вина и других опьяняющих веществ, вызывающих беспечность, не порождает страха и вражды ни в этой жизни, ни в будущей жизни, и не испытывает ментального страдания и уныния. У того, кто воздерживается от употребления хмельных напитков, вина и других опьяняющих веществ, вызывающих беспечность, этот страх и вражда таким образом утихают». ‘‘Yo [Pg.181] pāṇamatipāteti, musāvādañca bhāsati; Loke adinnaṃ ādiyati, paradārañca gacchati; Surāmerayapānañca, yo naro anuyuñjati. «Тот человек в мире, который уничтожает жизнь, говорит ложь, берет в мире неданное, ходит к женам других и предается употреблению хмельных напитков и вина,» ‘‘Appahāya pañca verāni, dussīlo iti vuccati; Kāyassa bhedā duppañño, nirayaṃ sopapajjati. «не оставив эти пять враждебных деяний, зовется безнравственным. После распада тела этот немудрый человек перерождается в аду». ‘‘Yo pāṇaṃ nātipāteti, musāvādaṃ na bhāsati; Loke adinnaṃ nādiyati, paradāraṃ na gacchati; Surāmerayapānañca, yo naro nānuyuñjati. «Тот же человек в мире, который не уничтожает жизнь, не говорит ложь, не берет в мире неданное, не ходит к женам других и не предается употреблению хмельных напитков и вина,» ‘‘Pahāya pañca verāni, sīlavā iti vuccati; Kāyassa bhedā sappañño, sugatiṃ sopapajjatī’’ti. catutthaṃ; «оставив эти пять враждебных деяний, зовется нравственным. После распада тела этот мудрый человек перерождается в благой участи». (Четвертая). 5. Caṇḍālasuttaṃ 5. «Чандала-сутта» 175. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato upāsako upāsakacaṇḍālo ca hoti upāsakamalañca upāsakapatikuṭṭho ca. Katamehi pañcahi? Assaddho hoti; dussīlo hoti; kotūhalamaṅgaliko hoti, maṅgalaṃ pacceti no kammaṃ; ito ca bahiddhā dakkhiṇeyyaṃ gavesati; tattha ca pubbakāraṃ karoti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato upāsako upāsakacaṇḍālo ca hoti upāsakamalañca upāsakapatikuṭṭho ca. 175. «Бхиккху, наделенный пятью качествами, мирянин-последователь (упасака) является упасакой-чандалой, пятном на упасаках, самым презренным среди упасак. Какими пятью? Он лишен веры; он безнравственен; он суеверен и верит в предзнаменования, а не в камму; он ищет достойных подношений вне этого [Учения]; и там он совершает свои первые [благие] дела. Бхиккху, наделенный этими пятью качествами, упасака является упасакой-чандалой, пятном на упасаках, самым презренным среди упасак». ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato upāsako upāsakaratanañca hoti upāsakapadumañca upāsakapuṇḍarīkañca. Katamehi pañcahi? Saddho hoti; sīlavā hoti; akotūhalamaṅgaliko hoti, kammaṃ pacceti no maṅgalaṃ; na ito bahiddhā dakkhiṇeyyaṃ gavesati; idha ca pubbakāraṃ karoti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato upāsako upāsakaratanañca hoti upāsakapadumañca upāsakapuṇḍarīkañcā’’ti. Pañcamaṃ. «Бхиккху, наделенный пятью качествами, упасака является драгоценностью среди упасак, красным лотосом среди упасак, белым лотосом среди упасак. Какими пятью? Он наделен верой; он нравственен; он не суеверен и верит в камму, а не в предзнаменования; он не ищет достойных подношений вне этого [Учения]; и здесь он совершает свои первые [благие] дела. Бхиккху, наделенный этими пятью качествами, упасака является драгоценностью среди упасак, красным лотосом среди упасак, белым лотосом среди упасак». (Пятая). 6. Pītisuttaṃ 6. «Пити-сутта» 176. Atha [Pg.182] kho anāthapiṇḍiko gahapati pañcamattehi upāsakasatehi parivuto yena bhagavā tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā bhagavantaṃ abhivādetvā ekamantaṃ nisīdi. Ekamantaṃ nisinnaṃ kho anāthapiṇḍikaṃ gahapatiṃ bhagavā etadavoca – 176. «Тогда домохозяин Анатхапиндика в сопровождении около пятисот мирян-последователей подошел к Благословенному, почтительно поклонился Ему и сел с одной стороны. Когда домохозяин Анатхапиндика сел с одной стороны, Благословенный обратился к нему с такими словами:» ‘‘Tumhe kho, gahapati, bhikkhusaṅghaṃ paccupaṭṭhitā cīvarapiṇḍapātasenāsanagilānappaccayabhesajjaparikkhārena. Na kho, gahapati, tāvatakeneva tuṭṭhi karaṇīyā – ‘mayaṃ bhikkhusaṅghaṃ paccupaṭṭhitā cīvarapiṇḍapātasenāsanagilānappaccayabhesajjaparikkhārenā’ti. Tasmātiha, gahapati, evaṃ sikkhitabbaṃ – ‘kinti mayaṃ kālena kālaṃ pavivekaṃ pītiṃ upasampajja vihareyyāmā’ti! Evañhi vo, gahapati, sikkhitabba’’nti. «Домохозяева, вы обеспечиваете общину бхиккху (бхиккху-сангху) монашеским облачением, подаянием на пропитание, жилищем, а также лекарствами и пособиями для больных. Но вам, домохозяева, не следует довольствоваться лишь этим, думая: „Мы обеспечиваем общину бхиккху монашеским облачением, подаянием на пропитание, жилищем, а также лекарствами и пособиями для больных“. Поэтому, домохозяева, вам следует тренировать себя так: „Как бы нам время от времени входить и пребывать в восторге уединения (павивека-пити)?“ Именно так, домохозяева, вам следует тренировать себя». Evaṃ vutte āyasmā sāriputto bhagavantaṃ etadavoca – ‘‘acchariyaṃ, bhante, abbhutaṃ, bhante! Yāva subhāsitaṃ cidaṃ, bhante, bhagavatā – ‘tumhe kho, gahapati, bhikkhusaṅghaṃ paccupaṭṭhitā cīvarapiṇḍapātasenāsanagilānappaccayabhesajjaparikkhārena. Na kho, gahapati, tāvatakeneva tuṭṭhi karaṇīyā – mayaṃ bhikkhusaṅghaṃ paccupaṭṭhitā cīvarapiṇḍapātasenāsanagilānappaccayabhesajjaparikkhārenāti. Tasmātiha, gahapati, evaṃ sikkhitabbaṃ – kinti mayaṃ kālena kālaṃ pavivekaṃ pītiṃ upasampajja vihareyyāmāti! Evañhi vo, gahapati, sikkhitabba’nti. Yasmiṃ, bhante, samaye ariyasāvako pavivekaṃ pītiṃ upasampajja viharati, pañcassa ṭhānāni tasmiṃ samaye na honti. Yampissa kāmūpasaṃhitaṃ dukkhaṃ domanassaṃ, tampissa tasmiṃ samaye na hoti. Yampissa kāmūpasaṃhitaṃ sukhaṃ somanassaṃ, tampissa tasmiṃ samaye na hoti. Yampissa akusalūpasaṃhitaṃ dukkhaṃ domanassaṃ, tampissa tasmiṃ samaye na hoti. Yampissa akusalūpasaṃhitaṃ sukhaṃ somanassaṃ, tampissa tasmiṃ samaye na hoti. Yampissa kusalūpasaṃhitaṃ dukkhaṃ domanassaṃ, tampissa tasmiṃ samaye na hoti. Yasmiṃ, bhante, samaye ariyasāvako pavivekaṃ pītiṃ upasampajja viharati, imānissa pañca ṭhānāni tasmiṃ samaye na hontī’’ti. «Когда это было сказано, почтенный Сарипутта обратился к Благословенному: „Удивительно, Господин, поразительно, Господин, как прекрасно было сказано Благословенным: „Домохозяева, вы обеспечиваете общину бхиккху монашеским облачением, подаянием на пропитание, жилищем, а также лекарствами и пособиями для больных. Но вам, домохозяева, не следует довольствоваться лишь этим... Поэтому, домохозяева, вам следует тренировать себя так: „Как бы нам время от времени входить и пребывать в восторге уединения?“ Именно так, домохозяева, вам следует тренировать себя“. Господин, когда благородный ученик входит и пребывает в восторге уединения, в это время в нем не возникают пять вещей. Какое бы страдание и уныние, связанные с чувственностью, ни существовали в нем, в это время они в нем не возникают. Какое бы счастье и радость, связанные с чувственностью, ни существовали в нем, в это время они в нем не возникают. Какое бы страдание и уныние, связанные с неблагим, ни существовали в нем, в это время они в нем не возникают. Какое бы счастье и радость, связанные с неблагим, ни существовали в нем, в это время они в нем не возникают. Какое бы страдание и уныние, связанные с благим, ни существовали в нем, в это время они в нем не возникают. Господин, когда благородный ученик входит и пребывает в восторге уединения, эти пять вещей в это время в нем не возникают“». ‘‘Sādhu [Pg.183] sādhu, sāriputta! Yasmiṃ, sāriputta, samaye ariyasāvako pavivekaṃ pītiṃ upasampajja viharati, pañcassa ṭhānāni tasmiṃ samaye na honti. Yampissa kāmūpasaṃhitaṃ dukkhaṃ domanassaṃ, tampissa tasmiṃ samaye na hoti. Yampissa kāmūpasaṃhitaṃ sukhaṃ somanassaṃ, tampissa tasmiṃ samaye na hoti. Yampissa akusalūpasaṃhitaṃ dukkhaṃ domanassaṃ, tampissa tasmiṃ samaye na hoti. Yampissa akusalūpasaṃhitaṃ sukhaṃ somanassaṃ, tampissa tasmiṃ samaye na hoti. Yampissa kusalūpasaṃhitaṃ dukkhaṃ domanassaṃ, tampissa tasmiṃ samaye na hoti. Yasmiṃ, sāriputta, samaye ariyasāvako pavivekaṃ pītiṃ upasampajja viharati, imānissa pañca ṭhānāni tasmiṃ samaye na hontī’’ti. Chaṭṭhaṃ. «Хорошо, хорошо, Сарипутта! Сарипутта, когда благородный ученик входит и пребывает в восторге уединения, в это время в нем не возникают пять вещей. Какое бы страдание и уныние, связанные с чувственностью, ни существовали в нем, в это время они в нем не возникают. Какое бы счастье и радость, связанные с чувственностью, ни существовали в нем, в это время они в нем не возникают. Какое бы страдание и уныние, связанные с неблагим, ни существовали в нем, в это время они в нем не возникают. Какое бы счастье и радость, связанные с неблагим, ни существовали в нем, в это время они в нем не возникают. Какое бы страдание и уныние, связанные с благим, ни существовали в нем, в это время они в нем не возникают. Сарипутта, когда благородный ученик входит и пребывает в восторге уединения, эти пять вещей в это время в нем не возникают». (Шестая). 7. Vaṇijjāsuttaṃ 7. «Ваниджжа-сутта» 177. ‘‘Pañcimā, bhikkhave, vaṇijjā upāsakena akaraṇīyā. Katamā pañca? Satthavaṇijjā, sattavaṇijjā, maṃsavaṇijjā, majjavaṇijjā, visavaṇijjā – imā kho, bhikkhave, pañca vaṇijjā upāsakena akaraṇīyā’’ti. Sattamaṃ. 177. «Бхиккху, мирянину-последователю (упасаке) не следует заниматься пятью видами торговли. Какими пятью? Торговлей оружием, торговлей живыми существами, торговлей мясом, торговлей опьяняющими веществами и торговлей ядами. Бхиккху, упасаке не следует заниматься этими пятью видами торговли». (Седьмая). 8. Rājāsuttaṃ 8. «Раджа-сутта» 178. ‘‘Taṃ kiṃ maññatha, bhikkhave, api nu tumhehi diṭṭhaṃ vā sutaṃ vā – ‘ayaṃ puriso pāṇātipātaṃ pahāya pāṇātipātā paṭiviratoti. Tamenaṃ rājāno gahetvā pāṇātipātā veramaṇihetu hananti vā bandhanti vā pabbājenti vā yathāpaccayaṃ vā karontī’’’ti? ‘‘No hetaṃ, bhante’’. ‘‘Sādhu, bhikkhave! Mayāpi kho etaṃ, bhikkhave, neva diṭṭhaṃ na sutaṃ – ‘ayaṃ puriso pāṇātipātaṃ pahāya pāṇātipātā paṭiviratoti. Tamenaṃ rājāno gahetvā pāṇātipātā veramaṇihetu hananti vā bandhanti vā pabbājenti vā yathāpaccayaṃ vā karontī’ti. Api ca, khvassa tatheva pāpakammaṃ pavedenti – ‘ayaṃ puriso itthiṃ vā purisaṃ vā jīvitā voropesīti. Tamenaṃ rājāno gahetvā pāṇātipātahetu hananti vā bandhanti [Pg.184] vā pabbājenti vā yathāpaccayaṃ vā karonti. Api nu tumhehi evarūpaṃ diṭṭhaṃ vā sutaṃ vā’’’ti? ‘‘Diṭṭhañca no, bhante, sutañca suyyissati cā’’ti. 178. «Как вы думаете, бхиккху, видели ли вы или слышали когда-нибудь: „Этот человек, оставив уничтожение жизни, воздерживается от уничтожения жизни. За это воздержание цари схватили его и казнят, заключают в тюрьму, изгоняют из страны или поступают с ним так, как сочтут нужным“?» — «Конечно нет, Господин». — «Хорошо, бхиккху! Я тоже никогда не видел и не слышал о таком: „Этот человек, оставив уничтожение жизни, воздерживается от уничтожения жизни. За это воздержание цари схватили его и казнят, заключают в тюрьму, изгоняют из страны или поступают с ним так, как сочтут нужным“. Но скорее, когда царям сообщают о его злом деянии: „Этот человек лишил жизни женщину или мужчину“, цари хватают его за уничтожение жизни и казнят, заключают в тюрьму, изгоняют из страны или поступают с ним так, как сочтут нужным. Видели ли вы или слышали когда-нибудь о подобном?» — «Мы видели это, Господин, слышали и услышим вновь [в будущем]». ‘‘Taṃ kiṃ maññatha, bhikkhave, api nu tumhehi diṭṭhaṃ vā sutaṃ vā – ‘ayaṃ puriso adinnādānaṃ pahāya adinnādānā paṭiviratoti. Tamenaṃ rājāno gahetvā adinnādānā veramaṇihetu hananti vā bandhanti vā pabbājenti vā yathāpaccayaṃ vā karontī’’’ti? ‘‘No hetaṃ bhante’’. ‘‘Sādhu, bhikkhave! Mayāpi kho etaṃ, bhikkhave, neva diṭṭhaṃ na sutaṃ – ‘ayaṃ puriso adinnādānaṃ pahāya adinnādānā paṭiviratoti. Tamenaṃ rājāno gahetvā adinnādānā veramaṇihetu hananti vā bandhanti vā pabbājenti vā yathāpaccayaṃ vā karontī’ti. Api ca khvassa tatheva pāpakammaṃ pavedenti – ‘ayaṃ puriso gāmā vā araññā vā adinnaṃ theyyasaṅkhātaṃ ādiyīti. Tamenaṃ rājāno gahetvā adinnādānahetu hananti vā bandhanti vā pabbājenti vā yathāpaccayaṃ vā karonti. Api nu tumhehi evarūpaṃ diṭṭhaṃ vā sutaṃ vā’’’ti? ‘‘Diṭṭhañca no, bhante, sutañca suyyissati cā’’ti. «Как вы думаете, бхиккху, видели ли вы или слышали когда-нибудь: „Этот человек, оставив взятие неданного, воздерживается от взятия неданного. За это воздержание цари схватили его и казнят, заключают в тюрьму, изгоняют из страны или поступают с ним так, как сочтут нужным“?» — «Конечно нет, Господин». — «Хорошо, бхиккху! Я тоже никогда не видел и не слышал о таком: „Этот человек, оставив взятие неданного, воздерживается от взятия неданного. За это воздержание цари схватили его и казнят, заключают в тюрьму, изгоняют из страны или поступают с ним так, как сочтут нужным“. Но скорее, когда царям сообщают о его злом деянии: „Этот человек украл нечто из деревни или из леса“, цари хватают его за взятие неданного и казнят, заключают в тюрьму, изгоняют из страны или поступают с ним так, как сочтут нужным. Видели ли вы или слышали когда-нибудь о подобном?» — «Мы видели это, Господин, слышали и услышим вновь [в будущем]». ‘‘Taṃ kiṃ maññatha, bhikkhave, api nu tumhehi diṭṭhaṃ vā sutaṃ vā – ‘ayaṃ puriso kāmesumicchācāraṃ pahāya kāmesumicchācārā paṭiviratoti. Tamenaṃ rājāno gahetvā kāmesumicchācārā veramaṇihetu hananti vā bandhanti vā pabbājenti vā yathāpaccayaṃ vā karontī’’’ti? ‘‘No hetaṃ, bhante’’. ‘‘Sādhu, bhikkhave! Mayāpi kho etaṃ, bhikkhave, neva diṭṭhaṃ na sutaṃ – ‘ayaṃ puriso kāmesumicchācāraṃ pahāya kāmesumicchācārā paṭiviratoti. Tamenaṃ rājāno gahetvā kāmesumicchācārā veramaṇihetu hananti vā bandhanti vā pabbājenti vā yathāpaccayaṃ vā karontī’ti. Api ca khvassa tatheva pāpakammaṃ pavedenti – ‘ayaṃ puriso paritthīsu parakumārīsu cārittaṃ āpajjīti. Tamenaṃ rājāno gahetvā kāmesumicchācārahetu hananti vā bandhanti vā pabbājenti vā yathāpaccayaṃ vā karonti. Api nu tumhehi evarūpaṃ diṭṭhaṃ vā sutaṃ vā’’’ti? ‘‘Diṭṭhañca no, bhante, sutañca suyyissati cā’’ti. «Как вы думаете, бхиккху, видели ли вы или слышали когда-нибудь: „Этот человек, оставив неблаговидные поступки в чувственных удовольствиях, воздерживается от неблаговидных поступков в чувственных удовольствиях. За это воздержание цари схватили его и казнят, заключают в тюрьму, изгоняют из страны или поступают с ним так, как сочтут нужным“?» — «Конечно нет, Господин». — «Хорошо, бхиккху! Я тоже никогда не видел и не слышал о таком: „Этот человек, оставив неблаговидные поступки в чувственных удовольствиях, воздерживается от неблаговидных поступков в чувственных удовольствиях. За это воздержание цари схватили его и казнят, заключают в тюрьму, изгоняют из страны или поступают с ним так, как сочтут нужным“. Но скорее, когда царям сообщают о его злом деянии: „Этот человек совершил проступок с чужими женами или девушками“, цари хватают его за неблаговидные поступки в чувственных удовольствиях и казнят, заключают в тюрьму, изгоняют из страны или поступают с ним так, как сочтут нужным. Видели ли вы или слышали когда-нибудь о подобном?» — «Мы видели это, Господин, слышали и услышим вновь [в будущем]». ‘‘Taṃ kiṃ maññatha, bhikkhave, api nu tumhehi diṭṭhaṃ vā sutaṃ vā – ‘ayaṃ puriso musāvādaṃ pahāya musāvādā paṭiviratoti. Tamenaṃ rājāno gahetvā [Pg.185] musāvādā veramaṇihetu hananti vā bandhanti vā pabbājenti vā yathāpaccayaṃ vā karontī’’’ti? ‘‘No hetaṃ, bhante’’. ‘‘Sādhu, bhikkhave! Mayāpi kho etaṃ, bhikkhave, neva diṭṭhaṃ na sutaṃ – ‘ayaṃ puriso musāvādaṃ pahāya musāvādā paṭiviratoti. Tamenaṃ rājāno gahetvā musāvādā veramaṇihetu hananti vā bandhanti vā pabbājenti vā yathāpaccayaṃ vā karontī’ti. Api ca khvassa tatheva pāpakammaṃ pavedenti – ‘ayaṃ puriso gahapatissa vā gahapatiputtassa vā musāvādena atthaṃ pabhañjīti. Tamenaṃ rājāno gahetvā musāvādahetu hananti vā bandhanti vā pabbājenti vā yathāpaccayaṃ vā karonti. Api nu tumhehi evarūpaṃ diṭṭhaṃ vā sutaṃ vā’’’ti? ‘‘Diṭṭhañca no, bhante, sutañca suyyissati cā’’ti. «Как вы думаете, монахи? Видели ли вы когда-нибудь или слышали: „Этот человек, оставив ложную речь, воздерживается от ложной речи. Цари, схватив его, казнят его, или связывают его, или изгоняют его, или поступают с ним по своему усмотрению из-за того, что он воздерживается от ложной речи“?» «Никак нет, достопочтенный». «Хорошо, монахи! Я тоже, монахи, никогда не видел и не слышал такого: „Этот человек, оставив ложную речь, воздерживается от ложной речи. Цари, схватив его, казнят его, или связывают его, или изгоняют его, или поступают с ним по своему усмотрению из-за того, что он воздерживается от ложной речи“. Но скорее, когда сообщают царям о его злом деянии: „Этот человек ложной речью погубил благосостояние домохозяина или сына домохозяина“, цари, схватив его, казнят его, или связывают его, или изгоняют его, или поступают с ним по своему усмотрению из-за ложной речи. Видели ли вы или слышали о подобном?» «Мы и видели это, достопочтенный, и слышали, и услышим [впредь]». ‘‘Taṃ kiṃ maññatha, bhikkhave, api nu tumhehi diṭṭhaṃ vā sutaṃ vā – ‘ayaṃ puriso surāmerayamajjapamādaṭṭhānaṃ pahāya surāmerayamajjapamādaṭṭhānā paṭiviratoti. Tamenaṃ rājāno gahetvā surāmerayamajjapamādaṭṭhānā veramaṇihetu hananti vā bandhanti vā pabbājenti vā yathāpaccayaṃ vā karontī’ti? ‘‘No hetaṃ, bhante’’. ‘‘Sādhu, bhikkhave! Mayāpi kho etaṃ, bhikkhave, neva diṭṭhaṃ na sutaṃ – ‘ayaṃ puriso surāmerayamajjapamādaṭṭhānaṃ pahāya surāmerayamajjapamādaṭṭhānā paṭiviratoti. Tamenaṃ rājāno gahetvā surāmerayamajjapamādaṭṭhānā veramaṇihetu hananti vā bandhanti vā pabbājenti vā yathāpaccayaṃ vā karontī’ti. Api ca khvassa tatheva pāpakammaṃ pavedenti – ‘ayaṃ puriso surāmerayamajjapamādaṭṭhānaṃ anuyutto itthiṃ vā purisaṃ vā jīvitā voropesi ; ayaṃ puriso surāmerayamajjapamādaṭṭhānaṃ anuyutto gāmā vā araññā vā adinnaṃ theyyasaṅkhātaṃ ādiyi ; ayaṃ puriso surāmerayamajjapamādaṭṭhānaṃ anuyutto paritthīsu parakumārīsu cārittaṃ āpajji ; ayaṃ puriso surāmerayamajjapamādaṭṭhānaṃ anuyutto gahapatissa vā gahapatiputtassa vā musāvādena atthaṃ pabhañjīti. Tamenaṃ rājāno gahetvā surāmerayamajjapamādaṭṭhānahetu hananti vā bandhanti vā pabbājenti vā yathāpaccayaṃ vā karonti. Api nu tumhehi evarūpaṃ diṭṭhaṃ vā sutaṃ vā’’’ti? ‘‘Diṭṭhañca no, bhante, sutañca suyyissati cā’’ti. Aṭṭhamaṃ. «Как вы думаете, монахи? Видели ли вы когда-нибудь или слышали: „Этот человек, оставив употребление хмельных напитков, вина и того, что вызывает опьянение и беспечность, воздерживается от употребления хмельных напитков, вина и того, что вызывает опьянение и беспечность. Цари, схватив его, казнят его, или связывают его, или изгоняют его, или поступают с ним по своему усмотрению из-за того, что он воздерживается от употребления хмельных напитков, вина и того, что вызывает опьянение и беспечность“?» «Никак нет, достопочтенный». «Хорошо, монахи! Я тоже, монахи, никогда не видел и не слышал такого: „Этот человек, оставив употребление хмельных напитков, вина и того, что вызывает опьянение и беспечность, воздерживается от употребления хмельных напитков, вина и того, что вызывает опьянение и беспечность. Цари, схватив его, казнят его, или связывают его, или изгоняют его, или поступают с ним по своему усмотрению из-за того, что он воздерживается от употребления хмельных напитков, вина и того, что вызывает опьянение и беспечность“. Но скорее, когда сообщают царям о его злом деянии: „Этот человек, предавшись употреблению хмельных напитков, вина и того, что вызывает опьянение и беспечность, лишил жизни женщину или мужчину; или он украл из деревни или из леса то, что не было ему дано; или он совершил прелюбодеяние с чужими жёнами или девушками; или он ложной речью погубил благосостояние домохозяина или сына домохозяина“, цари, схватив его, казнят его, или связывают его, или изгоняют его, или поступают с ним по своему усмотрению из-за употребления хмельных напитков, вина и того, что вызывает опьянение и беспечность. Видели ли вы или слышали о подобном?» «Мы и видели это, достопочтенный, и слышали, и услышим [впредь]». Восьмая [сутта]. 9. Gihisuttaṃ 9. Гихи сутта 179. Atha [Pg.186] kho anāthapiṇḍiko gahapati pañcamattehi upāsakasatehi parivuto yena bhagavā tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā bhagavantaṃ abhivādetvā ekamantaṃ nisīdi. Atha kho bhagavā āyasmantaṃ sāriputtaṃ āmantesi – ‘‘yaṃ kañci, sāriputta, jāneyyātha gihiṃ odātavasanaṃ pañcasu sikkhāpadesu saṃvutakammantaṃ catunnaṃ ābhicetasikānaṃ diṭṭhadhammasukhavihārānaṃ nikāmalābhiṃ akicchalābhiṃ akasiralābhiṃ, so ākaṅkhamāno attanāva attānaṃ byākareyya – ‘khīṇanirayomhi khīṇatiracchānayoni khīṇapettivisayo khīṇāpāyaduggativinipāto, sotāpannohamasmi avinipātadhammo niyato sambodhiparāyaṇo’’’ti. 179. Тогда домохозяин Анатхапиндика в сопровождении около пятисот мирян-последователей подошёл к Благословенному. Подойдя, он выразил почтение Благословенному и сел с одной стороны. Тогда Благословенный обратился к достопочтенному Сарипутте: «Сарипутта, если вы узнаете о каком-либо мирянине в белых одеждах, чьи действия сдержаны пятью правилами тренировки и который обретает по своему желанию, без труда и трудностей, четыре пребывания в блаженстве в этой самой жизни, относящиеся к высшему уму, то он, если пожелает, может сам о себе заявить: „Я покончил с адом, с миром животных, с обителью несчастных духов; я покончил с миром страданий, несчастливым уделом, низшими мирами. Я — вошедший в поток, более не подверженный падению [в низшие миры], утвердившийся в своей судьбе, направляющийся к пробуждению“». ‘‘Katamesu pañcasu sikkhāpadesu saṃvutakammanto hoti? Idha, sāriputta, ariyasāvako pāṇātipātā paṭivirato hoti, adinnādānā paṭivirato hoti, kāmesumicchācārā paṭivirato hoti, musāvādā paṭivirato hoti, surāmerayamajjapamādaṭṭhānā paṭivirato hoti. Imesu pañcasu sikkhāpadesu saṃvutakammanto hoti. «В каких пяти правилах тренировки его действия сдержаны? Здесь, Сарипутта, благородный ученик воздерживается от уничтожения живых существ, воздерживается от взятия того, что не дано, воздерживается от неблаговидного поведения в чувственных удовольствиях, воздерживается от ложной речи, воздерживается от употребления хмельных напитков, вина и того, что вызывает опьянение и беспечность. В этих пяти правилах тренировки его действия сдержаны. ‘‘Katamesaṃ catunnaṃ ābhicetasikānaṃ diṭṭhadhammasukhavihārānaṃ nikāmalābhī hoti akicchalābhī akasiralābhī? Idha, sāriputta, ariyasāvako buddhe aveccappasādena samannāgato hoti – ‘itipi so bhagavā arahaṃ sammāsambuddho vijjācaraṇasampanno sugato lokavidū anuttaro purisadammasārathi, satthā devamanussānaṃ buddho bhagavā’ti. Ayamassa paṭhamo ābhicetasiko diṭṭhadhammasukhavihāro adhigato hoti avisuddhassa cittassa visuddhiyā apariyodātassa cittassa pariyodapanāya. «Каковы те четыре пребывания в блаженстве в этой самой жизни, относящиеся к высшему уму, которые он обретает по своему желанию, без труда и трудностей? Здесь, Сарипутта, благородный ученик обладает непоколебимой верой в Будду: „Поистине, Благословенный — он достоин поклонения, полностью пробуждённый, совершенный в знании и поведении, ушедший во благо, знаток миров, непревзойдённый укротитель тех, кто подлежит укрощению, учитель богов и людей, Будда, Благословенный“. Это первое пребывание в блаженстве в этой самой жизни, относящееся к высшему уму, которого он достиг для очищения неочищенного ума, для просветления непросветлённого ума. ‘‘Puna caparaṃ, sāriputta, ariyasāvako dhamme aveccappasādena samannāgato hoti – ‘svākkhāto bhagavatā dhammo sandiṭṭhiko akāliko ehipassiko opaneyyiko paccattaṃ veditabbo viññūhī’ti. Ayamassa dutiyo ābhicetasiko diṭṭhadhammasukhavihāro adhigato hoti avisuddhassa cittassa visuddhiyā apariyodātassa cittassa pariyodapanāya. «И ещё, Сарипутта, благородный ученик обладает непоколебимой верой в Дхамму: „Дхамма прекрасно изложена Благословенным, она видна непосредственно, вне времени, приглашает прийти и увидеть, ведёт к цели, познаётся мудрыми лично на собственном опыте“. Это второе пребывание в блаженстве в этой самой жизни, относящееся к высшему уму, которого он достиг для очищения неочищенного ума, для просветления непросветлённого ума. ‘‘Puna [Pg.187] caparaṃ, sāriputta, ariyasāvako saṅghe aveccappasādena samannāgato hoti – ‘suppaṭipanno bhagavato sāvakasaṅgho ujuppaṭipanno bhagavato sāvakasaṅgho ñāyappaṭipanno bhagavato sāvakasaṅgho sāmīcippaṭipanno bhagavato sāvakasaṅgho, yadidaṃ cattāri purisayugāni aṭṭha purisapuggalā esa bhagavato sāvakasaṅgho āhuneyyo pāhuneyyo dakkhiṇeyyo añjalikaraṇīyo anuttaraṃ puññakkhettaṃ lokassā’ti. Ayamassa tatiyo ābhicetasiko diṭṭhadhammasukhavihāro adhigato hoti avisuddhassa cittassa visuddhiyā apariyodātassa cittassa pariyodapanāya. «И ещё, Сарипутта, благородный ученик обладает непоколебимой верой в Сангху: „Община учеников Благословенного практикует добрый путь, практикует прямой путь, практикует истинный путь, практикует надлежащий путь; а именно, четыре пары людей, восемь типов личностей — эта община учеников Благословенного достойна даров, достойна гостеприимства, достойна подношений, достойна почтительного приветствия со сложенными руками, непревзойдённое поле заслуг для мира“. Это третье пребывание в блаженстве в этой самой жизни, относящееся к высшему уму, которого он достиг для очищения неочищенного ума, для просветления непросветлённого ума. ‘‘Puna caparaṃ, sāriputta, ariyasāvako ariyakantehi sīlehi samannāgato hoti akhaṇḍehi acchiddehi asabalehi akammāsehi bhujissehi viññuppasatthehi aparāmaṭṭhehi samādhisaṃvattanikehi. Ayamassa catuttho ābhicetasiko diṭṭhadhammasukhavihāro adhigato hoti avisuddhassa cittassa visuddhiyā apariyodātassa cittassa pariyodapanāya. Imesaṃ catunnaṃ ābhicetasikānaṃ diṭṭhadhammasukhavihārānaṃ nikāmalābhī hoti akicchalābhī akasiralābhī. «И ещё, Сарипутта, благородный ученик обладает нравственностью, любезной благородным — нерушимой, без изъянов, без пятен, без изъянов, освобождающей, восхваляемой мудрыми, незапятнанной, ведущей к сосредоточению. Это четвёртое пребывание в блаженстве в этой самой жизни, относящееся к высшему уму, которого он достиг для очищения неочищенного ума, для просветления непросветлённого ума. Эти четыре пребывания в блаженстве в этой самой жизни, относящиеся к высшему уму, он обретает по своему желанию, без труда и трудностей. ‘‘Yaṃ kañci, sāriputta, jāneyyātha gihiṃ odātavasanaṃ – imesu pañcasu sikkhāpadesu saṃvutakammantaṃ, imesañca catunnaṃ ābhicetasikānaṃ diṭṭhadhammasukhavihārānaṃ nikāmalābhiṃ akicchalābhiṃ akasiralābhiṃ, so ākaṅkhamāno attanāva attānaṃ byākareyya – ‘khīṇanirayomhi khīṇatiracchānayoni khīṇapettivisayo khīṇāpāyaduggativinipāto, sotāpannohamasmi avinipātadhammo niyato sambodhiparāyaṇo’’’ti. «Сарипутта, если вы узнаете о каком-либо мирянине в белых одеждах, чьи действия сдержаны этими пятью правилами тренировки и который обретает по своему желанию, без труда и трудностей, эти четыре пребывания в блаженстве в этой самой жизни, относящиеся к высшему уму, то он, если пожелает, может сам о себе заявить: „Я покончил с адом, с миром животных, с обителью несчастных духов; я покончил с миром страданий, несчастливым уделом, низшими мирами. Я — вошедший в поток, более не подверженный падению [в низшие миры], утвердившийся в своей судьбе, направляющийся к пробуждению“». ‘‘Nirayesu bhayaṃ disvā, pāpāni parivajjaye; Ariyadhammaṃ samādāya, paṇḍito parivajjaye. «Видя опасность в преисподних, следует избегать злых дел; приняв благородную Дхамму, мудрец должен избегать их. ‘‘Na hiṃse pāṇabhūtāni, vijjamāne parakkame; Musā ca na bhaṇe jānaṃ, adinnaṃ na parāmase. «В меру своих сил и стараний, не следует вредить живым существам; не следует сознательно говорить неправду, не следует брать то, что не дано. ‘‘Sehi dārehi santuṭṭho, paradārañca ārame ; Merayaṃ vāruṇiṃ jantu, na pive cittamohaniṃ. «Будучи довольным своими жёнами, следует воздерживаться от чужих жён. Человеку не следует пить хмельные напитки и вино, которые вызывают помрачение ума. ‘‘Anussareyya [Pg.188] sambuddhaṃ, dhammañcānuvitakkaye; Abyāpajjaṃ hitaṃ cittaṃ, devalokāya bhāvaye. «Следует памятовать о Всепросветлённом и размышлять о Дхамме. Следует развивать доброжелательный ум, свободный от злобы, что ведёт к миру богов. ‘‘Upaṭṭhite deyyadhamme, puññatthassa jigīsato ; Santesu paṭhamaṃ dinnā, vipulā hoti dakkhiṇā. «Когда есть подношения, для того, кто ищет и желает заслуг, подношение становится великим, если оно сначала дано святым. ‘‘Santo have pavakkhāmi, sāriputta suṇohi me; Iti kaṇhāsu setāsu, rohiṇīsu harīsu vā. «Я опишу святых, Сарипутта, послушай меня. Среди коров любого рода, будь то чёрные, белые, рыжие или золотистые, ‘‘Kammāsāsu sarūpāsu, gosu pārevatāsu vā; Yāsu kāsuci etāsu, danto jāyati puṅgavo. «пятнистые, одноцветные или серо-голубые, рождается укрощённый бык. ‘‘Dhorayho balasampanno, kalyāṇajavanikkamo; Tameva bhāre yuñjanti, nāssa vaṇṇaṃ parikkhare. «Он способен нести бремя, наделён силой, движется с хорошей скоростью. Именно его запрягают для ноши, и не обращают внимания на его масть. ‘‘Evamevaṃ manussesu, yasmiṃ kismiñci jātiye; Khattiye brāhmaṇe vesse, sudde caṇḍālapukkuse. «Точно так же и среди людей, в каком бы сословии они ни родились — среди кшатриев, брахманов, вайшьев, шудр, чандалов или мусорщиков, ‘‘Yāsu kāsuci etāsu, danto jāyati subbato; Dhammaṭṭho sīlasampanno, saccavādī hirīmano. «среди людей любого рода, рождается укрощённый человек с добрым поведением: утвердившийся в Дхамме, совершенный в поведении, правдивый в речи, наделённый стыдом перед грехом; ‘‘Pahīnajātimaraṇo, brahmacariyassa kevalī; Pannabhāro visaṃyutto, katakicco anāsavo. «тот, кто оставил рождение и смерть, совершенный в святой жизни, сбросивший бремя, освобождённый, сделавший то, что должно быть сделано, свободный от пятен ума; ‘‘Pāragū sabbadhammānaṃ, anupādāya nibbuto; Tasmiñca viraje khette, vipulā hoti dakkhiṇā. «достигший иного берега всех явлений, угасший благодаря не-цеплянию. В этом безупречном поле подношение становится поистине великим. ‘‘Bālā ca avijānantā, dummedhā assutāvino; Bahiddhā dadanti dānāni, na hi sante upāsare. «Глупцы, лишённые понимания, скудоумные и невежественные, не почитают святых, но дают свои дары тем, кто вне [учения]. ‘‘Ye ca sante upāsanti, sappaññe dhīrasammate; Saddhā ca nesaṃ sugate, mūlajātā patiṭṭhitā. «Те же, кто почитает святых, мудрых, признанных мудрецами, и чья вера в Ушедшего во благо глубоко укоренена и прочна, ‘‘Devalokañca te yanti, kule vā idha jāyare; Anupubbena nibbānaṃ, adhigacchanti paṇḍitā’’ti. navamaṃ; «те уходят в мир богов или рождаются здесь в благородных семьях. Продвигаясь шаг за шагом, эти мудрецы достигают ниббаны». Девятая [сутта]. 10. Gavesīsuttaṃ 10. Гавеси сутта 180. Ekaṃ [Pg.189] samayaṃ bhagavā kosalesu cārikaṃ carati mahatā bhikkhusaṅghena saddhiṃ. Addasā kho bhagavā addhānamaggappaṭipanno aññatarasmiṃ padese mahantaṃ sālavanaṃ; disvāna maggā okkamma yena taṃ sālavanaṃ tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā taṃ sālavanaṃ ajjhogāhetvā aññatarasmiṃ padese sitaṃ pātvākāsi. 180. Однажды Благословенный странствовал по стране Косала вместе с большой общиной монахов. Идя по большой дороге, Благословенный увидел в некоем месте большую рощу деревьев сал. Увидев её, он сошёл с дороги, направился к этой роще деревьев сал и, войдя в неё, в некоем месте улыбнулся. Atha kho āyasmato ānandassa etadahosi – ‘‘ko nu kho hetu ko paccayo bhagavato sitassa pātukammāya? Na akāraṇena tathāgatā sitaṃ pātukarontī’’ti. Atha kho āyasmā ānando bhagavantaṃ etadavoca – ‘‘ko nu kho, bhante, hetu ko paccayo bhagavato sitassa pātukammāya? Na akāraṇena tathāgatā sitaṃ pātukarontī’’ti. Тогда достопочтенному Ананде пришла такая мысль: «Какова причина, каков повод для улыбки Благословенного? Татхагаты не улыбаются без причины». Тогда достопочтенный Ананда сказал Благословенному: «Какова, достопочтенный, причина, каков повод для улыбки Благословенного? Татхагаты не улыбаются без причины». ‘‘Bhūtapubbaṃ, ānanda, imasmiṃ padese nagaraṃ ahosi iddhañceva phītañca bahujanaṃ ākiṇṇamanussaṃ. Taṃ kho panānanda, nagaraṃ kassapo bhagavā arahaṃ sammāsambuddho upanissāya vihāsi. Kassapassa kho panānanda, bhagavato arahato sammāsambuddhassa gavesī nāma upāsako ahosi sīlesu aparipūrakārī. Gavesinā kho, ānanda, upāsakena pañcamattāni upāsakasatāni paṭidesitāni samādapitāni ahesuṃ sīlesu aparipūrakārino. Atha kho, ānanda, gavesissa upāsakassa etadahosi – ‘ahaṃ kho imesaṃ pañcannaṃ upāsakasatānaṃ bahūpakāro pubbaṅgamo samādapetā, ahañcamhi sīlesu aparipūrakārī, imāni ca pañca upāsakasatāni sīlesu aparipūrakārino. Iccetaṃ samasamaṃ, natthi kiñci atirekaṃ; handāhaṃ atirekāyā’’’ti. «В прошлом, Ананда, в этом месте был процветающий, богатый, многолюдный город, кишащий людьми. И Благословенный Кассапа, достойный, полностью пробуждённый, жил, опираясь на этот город. У Благословенного Кассапы, достойного, полностью пробуждённого, был мирянин-последователь по имени Гавеси, который не соблюдал в полноте правила нравственности. И Гавеси наставил и побудил принять прибежище около пятисот мирян-последователей, которые также не соблюдали в полноте правила нравственности. Тогда, Ананда, мирянину Гавеси пришла такая мысль: „Я приношу большую пользу этим пятистам мирянам-последователям, я их предводитель и наставник, но ни я сам, ни эти пятьсот мирян-последователей не соблюдаем в полноте правила нравственности. Таким образом, мы находимся на одном уровне, и я ничуть не лучше их. Что ж, позволь мне превзойти их“». ‘‘Atha kho, ānanda, gavesī upāsako yena tāni pañca upāsakasatāni tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā tāni pañca upāsakasatāni etadavoca – ‘ajjatagge maṃ āyasmanto sīlesu paripūrakāriṃ dhārethā’ti! Atha kho, ānanda, tesaṃ pañcannaṃ upāsakasatānaṃ etadahosi – ‘ayyo kho gavesī amhākaṃ bahūpakāro pubbaṅgamo samādapetā. Ayyo hi nāma gavesī [Pg.190] sīlesu paripūrakārī bhavissati. Kimaṅgaṃ pana maya’nti ! Atha kho, ānanda, tāni pañca upāsakasatāni yena gavesī upāsako tenupasaṅkamiṃsu; upasaṅkamitvā gavesiṃ upāsakaṃ etadavocuṃ – ‘ajjatagge ayyo gavesī imānipi pañca upāsakasatāni sīlesu paripūrakārino dhāretū’ti. Atha kho, ānanda, gavesissa upāsakassa etadahosi – ‘ahaṃ kho imesaṃ pañcannaṃ upāsakasatānaṃ bahūpakāro pubbaṅgamo samādapetā, ahañcamhi sīlesu paripūrakārī, imānipi pañca upāsakasatāni sīlesu paripūrakārino. Iccetaṃ samasamaṃ, natthi kiñci atirekaṃ; handāhaṃ atirekāyā’’’ti! Тогда, Ананда, мирянин Гавеси подошёл к тем пятистам мирянам и сказал им: «О почтенные, с сегодняшнего дня считайте меня тем, кто полностью соблюдает нравственные правила». Тогда, Ананда, у тех пятисот мирян возникла такая мысль: «Досточтимый Гавеси — наш благодетель, вождь и наставник. И раз уж досточтимый Гавеси полностью соблюдает нравственные правила, почему бы и нам не поступать так же?» Тогда, Ананда, эти пятьсот мирян подошли к мирянину Гавеси и сказали ему: «С сегодняшнего дня пусть досточтимый Гавеси считает и эти пятьсот мирян полностью соблюдающими нравственные правила». Тогда, Ананда, у мирянина Гавеси возникла такая мысль: «Я — благодетель, вождь и наставник этих пятисот мирян. И я полностью соблюдаю нравственные правила, и эти пятьсот мирян также полностью соблюдают нравственные правила. Таким образом, мы находимся на одном уровне, и я ни в чём их не превосхожу. Что ж, позволь мне превзойти их!» ‘‘Atha kho, ānanda, gavesī upāsako yena tāni pañca upāsakasatāni tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā tāni pañca upāsakasatāni etadavoca – ‘ajjatagge maṃ āyasmanto brahmacāriṃ dhāretha ārācāri virataṃ methunā gāmadhammā’ti. Atha kho, ānanda, tesaṃ pañcannaṃ upāsakasatānaṃ etadahosi – ‘ayyo kho gavesī amhākaṃ bahūpakāro pubbaṅgamo samādapetā. Ayyo hi nāma gavesī brahmacārī bhavissati ārācārī virato methunā gāmadhammā. Kimaṅgaṃ pana maya’nti! Atha kho, ānanda, tāni pañca upāsakasatāni yena gavesī upāsako tenupasaṅkamiṃsu; upasaṅkamitvā gavesiṃ upāsakaṃ etadavocuṃ – ‘ajjatagge ayyo gavesī imānipi pañca upāsakasatāni brahmacārino dhāretu ārācārino viratā methunā gāmadhammā’ti. Atha kho, ānanda, gavesissa upāsakassa etadahosi – ‘ahaṃ kho imesaṃ pañcannaṃ upāsakasatānaṃ bahūpakāro pubbaṅgamo samādapetā. Ahañcamhi sīlesu paripūrakārī. Imānipi pañca upāsakasatāni sīlesu paripūrakārino. Ahañcamhi brahmacārī ārācārī virato methunā gāmadhammā. Imānipi pañca upāsakasatāni brahmacārino ārācārino viratā methunā gāmadhammā. Iccetaṃ samasamaṃ, natthi kiñci atirekaṃ; handāhaṃ atirekāyā’’’ti. Тогда, Ананда, мирянин Гавеси подошёл к тем пятистам мирянам и сказал им: «О почтенные, с сегодняшнего дня считайте меня ведущим святую жизнь, живущим обособленно, воздерживающимся от половых сношений — этой мирской привычки». Тогда, Ананда, у тех пятисот мирян возникла такая мысль: «Досточтимый Гавеси — наш благодетель, вождь и наставник. И раз уж досточтимый Гавеси будет вести святую жизнь, жить обособленно, воздерживаясь от половых сношений — этой мирской привычки, почему бы и нам не поступать так же?» Тогда, Ананда, эти пятьсот мирян подошли к мирянину Гавеси и сказали ему: «С сегодняшнего дня пусть досточтимый Гавеси считает и эти пятьсот мирян ведущими святую жизнь, живущими обособленно, воздерживающимися от половых сношений — этой мирской привычки». Тогда, Ананда, у мирянина Гавеси возникла такая мысль: «Я — благодетель, вождь и наставник этих пятисот мирян. И я полностью соблюдаю нравственные правила, и эти пятьсот мирян также полностью соблюдают нравственные правила. И я веду святую жизнь, живу обособленно, воздерживаясь от половых сношений — этой мирской привычки, и эти пятьсот мирян также ведут святую жизнь, живут обособленно, воздерживаясь от половых сношений — этой мирской привычки. Таким образом, мы находимся на одном уровне, и я ни в чём их не превосхожу. Что ж, позволь мне превзойти их!» ‘‘Atha kho, ānanda, gavesī upāsako yena tāni pañca upāsakasatāni tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā tāni pañca upāsakasatāni etadavoca – ‘ajjatagge maṃ āyasmanto ekabhattikaṃ dhāretha rattūparataṃ virataṃ [Pg.191] vikālabhojanā’ti. Atha kho, ānanda, tesaṃ pañcannaṃ upāsakasatānaṃ etadahosi – ‘ayyo kho gavesī bahūpakāro pubbaṅgamo samādapetā. Ayyo hi nāma gavesī ekabhattiko bhavissati rattūparato virato vikālabhojanā. Kimaṅgaṃ pana maya’nti! Atha kho, ānanda, tāni pañca upāsakasatāni yena gavesī upāsako tenupasaṅkamiṃsu; upasaṅkamitvā gavesiṃ upāsakaṃ etadavocuṃ – ‘ajjatagge ayyo gavesī imānipi pañca upāsakasatāni ekabhattike dhāretu rattūparate virate vikālabhojanā’ti. Atha kho, ānanda, gavesissa upāsakassa etadahosi – ‘ahaṃ kho imesaṃ pañcannaṃ upāsakasatānaṃ bahūpakāro pubbaṅgamo samādapetā. Ahañcamhi sīlesu paripūrakārī. Imānipi pañca upāsakasatāni sīlesu paripūrakārino. Ahañcamhi brahmacārī ārācārī virato methunā gāmadhammā. Imānipi pañca upāsakasatāni brahmacārino ārācārino viratā methunā gāmadhammā. Ahañcamhi ekabhattiko rattūparato virato vikālabhojanā. Imānipi pañca upāsakasatāni ekabhattikā rattūparatā viratā vikālabhojanā. Iccetaṃ samasamaṃ, natthi kiñci atirekaṃ; handāhaṃ atirekāyā’’’ti. Тогда, Ананда, мирянин Гавеси подошёл к тем пятистам мирянам и сказал им: «О почтенные, с сегодняшнего дня считайте меня питающимся один раз в день, отказывающимся от еды по ночам, воздерживающимся от приема пищи в неурочное время». Тогда, Ананда, у тех пятисот мирян возникла такая мысль: «Досточтимый Гавеси — наш благодетель, вождь и наставник. И раз уж досточтимый Гавеси будет питаться один раз в день, отказываться от еды по ночам, воздерживаться от приема пищи в неурочное время, почему бы и нам не поступать так же?» Тогда, Ананда, эти пятьсот мирян подошли к мирянину Гавеси и сказали ему: «С сегодняшнего дня пусть досточтимый Гавеси считает и эти пятьсот мирян питающимися один раз в день, отказывающимися от еды по ночам, воздерживающимися от приема пищи в неурочное время». Тогда, Ананда, у мирянина Гавеси возникла такая мысль: «Я — благодетель, вождь и наставник этих пятисот мирян. И я полностью соблюдаю нравственные правила, и эти пятьсот мирян также полностью соблюдают нравственные правила. И я веду святую жизнь, живу обособленно, воздерживаясь от половых сношений — этой мирской привычки, и эти пятьсот мирян также ведут святую жизнь, живут обособленно, воздерживаясь от половых сношений — этой мирской привычки. И я питаюсь один раз в день, отказываюсь от еды по ночам, воздерживаюсь от приема пищи в неурочное время, и эти пятьсот мирян также питаются один раз в день, отказываются от еды по ночам, воздерживаются от приема пищи в неурочное время. Таким образом, мы находимся на одном уровне, и я ни в чём их не превосхожу. Что ж, позволь мне превзойти их!» ‘‘Atha kho, ānanda, gavesī upāsako yena kassapo bhagavā arahaṃ sammāsambuddho tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā kassapaṃ bhagavantaṃ arahantaṃ sammāsambuddhaṃ etadavoca – ‘labheyyāhaṃ, bhante, bhagavato santike pabbajjaṃ labheyyaṃ upasampada’nti. Alattha kho, ānanda, gavesī upāsako kassapassa bhagavato arahato sammāsambuddhassa santike pabbajjaṃ, alattha upasampadaṃ. Acirūpasampanno kho panānanda, gavesī bhikkhu eko vūpakaṭṭho appamatto ātāpī pahitatto viharanto nacirasseva – yassatthāya kulaputtā sammadeva agārasmā anagāriyaṃ pabbajanti, tadanuttaraṃ – brahmacariyapariyosānaṃ diṭṭheva dhamme sayaṃ abhiññā sacchikatvā upasampajja vihāsi. ‘Khīṇā jāti, vusitaṃ brahmacariyaṃ, kataṃ karaṇīyaṃ, nāparaṃ itthattāyā’ti abbhaññāsi. Aññataro ca panānanda, gavesī bhikkhu arahataṃ ahosi. Тогда, Ананда, мирянин Гавеси отправился к Благословенному Кассапе, Араханту, Всесовершенному Будде. Подойдя, он сказал Благословенному Кассапе, Араханту, Всесовершенному Будде: «Господин, могу ли я получить уход из дома (паббаджу) и полное посвящение (упасампаду) в присутствии Благословенного?» И мирянин Гавеси, Ананда, получил паббаджу и упасампаду в присутствии Благословенного Кассапы, Араханта, Всесовершенного Будды. Вскоре после своего посвящения, Ананда, бхиккху Гавеси, пребывая в уединении, обособленно, будучи прилежным, ревностным и решительным, вскоре сам непосредственно познал, воочию постиг и, достигнув в этой самой жизни, пребывал в том непревзойдённом завершении святой жизни, ради которого юноши из хороших семей должным образом уходят из дома в бездомность. Он непосредственно познал: «Рождение уничтожено, святая жизнь прожита, сделано то, что должно было быть сделано, не будет больше возвращения в какое-либо состояние бытия». И бхиккху Гавеси, Ананда, стал одним из арахантов. ‘‘Atha kho, ānanda, tesa pañcannaṃ upāsakasatānaṃ etadahosi – ‘ayyo kho gavesī amhākaṃ bahūpakāro pubbaṅgamo samādapetā. Ayyo hi nāma gavesī kesamassuṃ ohāretvā kāsāyāni vatthāni acchādetvā [Pg.192] agārasmā anagāriyaṃ pabbajissati. Kimaṅgaṃ pana maya’nti! Atha kho, ānanda, tāni pañca upāsakasatāni yena kassapo bhagavā arahaṃ sammāsambuddho tenupasaṅkamiṃsu; upasaṅkamitvā kassapaṃ bhagavantaṃ arahantaṃ sammāsambuddhaṃ etadavocuṃ – ‘labheyyāma mayaṃ, bhante, bhagavato santike pabbajjaṃ, labheyyāma upasampada’nti. Alabhiṃsu kho, ānanda, tāni pañca upāsakasatāni kassapassa bhagavato arahato sammāsambuddhassa santike pabbajjaṃ, alabhiṃsu upasampadaṃ. Тогда, Ананда, у тех пятисот мирян возникла такая мысль: «Досточтимый Гавеси — наш благодетель, вождь и наставник. И раз уж досточтимый Гавеси, сбрив волосы и бороду и облачившись в шафрановые одежды, уходит из дома в бездомность, почему бы и нам не поступить так же?» Тогда, Ананда, эти пятьсот мирян отправились к Благословенному Кассапе, Араханту, Всесовершенному Будде. Подойдя, они сказали Благословенному Кассапе, Араханту, Всесовершенному Будде: «Господин, можем ли мы получить паббаджу и упасампаду в присутствии Благословенного?» И эти пятьсот мирян, Ананда, получили паббаджу и упасампаду в присутствии Благословенного Кассапы, Араханта, Всесовершенного Будды. ‘‘Atha kho, ānanda, gavesissa bhikkhuno etadahosi – ‘ahaṃ kho imassa anuttarassa vimuttisukhassa nikāmalābhī homi akicchalābhī akasiralābhī. Aho vatimānipi pañca bhikkhusatāni imassa anuttarassa vimuttisukhassa nikāmalābhino assu akicchalābhino akasiralābhino’ti. Atha kho, ānanda, tāni pañca bhikkhusatāni vūpakaṭṭhā appamattā ātāpino pahitattā viharantā nacirasseva – yassatthāya kulaputtā sammadeva agārasmā anagāriyaṃ pabbajanti, tadanuttaraṃ – brahmacariyapariyosānaṃ diṭṭheva dhamme sayaṃ abhiññā sacchikatvā upasampajja vihariṃsu. ‘Khīṇā jāti, vusitaṃ brahmacariyaṃ, kataṃ karaṇīyaṃ, nāparaṃ itthattāyā’ti abbhaññiṃsu’’. Тогда, Ананда, у бхиккху Гавеси возникла такая мысль: «Я обретаю по своему желанию, без труда и усилий, это непревзойдённое блаженство освобождения. О, если бы и эти пятьсот бхиккху могли обретать по своему желанию, без труда и усилий, это непревзойдённое блаженство освобождения!» И тогда, Ананда, эти пятьсот бхиккху, пребывая в уединении, будучи прилежными, ревностными и решительными, вскоре сами непосредственно познали, воочию постигли и, достигнув в этой самой жизни, пребывали в том непревзойдённом завершении святой жизни, ради которого юноши из хороших семей должным образом уходят из дома в бездомность. Они непосредственно познал: «Рождение уничтожено, святая жизнь прожита, сделано то, что должно было быть сделано, не будет больше возвращения в какое-либо состояние бытия». ‘‘Iti kho, ānanda, tāni pañca bhikkhusatāni gavesīpamukhāni uttaruttari paṇītapaṇītaṃ vāyamamānā anuttaraṃ vimuttiṃ sacchākaṃsu. Tasmātiha, ānanda, evaṃ sikkhitabbaṃ – ‘uttaruttari paṇītapaṇītaṃ vāyamamānā anuttaraṃ vimuttiṃ sacchikarissāmā’ti. Evañhi vo, ānanda, sikkhitabba’’nti. Dasamaṃ. Так, Ананда, эти пятьсот бхиккху во главе с Гавеси, прилагая всё более высокие и возвышенные усилия, воочию постигли непревзойдённое освобождение. Поэтому, Ананда, вам следует тренировать себя так: «Прилагая всё более высокие и возвышенные усилия, мы воочию постигнем непревзойдённое освобождение». Именно так, Ананда, вам следует тренировать себя. Десятая. Upāsakavaggo tatiyo. Третья глава о мирянах (Упасакавагга). Tassuddānaṃ – Краткое содержание этой главы: Sārajjaṃ visārado nirayaṃ, veraṃ caṇḍālapañcamaṃ; Pīti vaṇijjā rājāno, gihī ceva gavesināti. Робкий, уверенный, ад, вражда, пятая о чандале; радость, торговля, цари, мирянин и Гавеси. (19) 4. Araññavaggo (19) 4. Глава о лесных жителях (Араньявагга) 1. Āraññikasuttaṃ 1. Аранька-сутта (Сутта о лесных жителях) 181. ‘‘Pañcime[Pg.193], bhikkhave, āraññikā. Katame pañca? Mandattā momūhattā āraññiko hoti, pāpiccho icchāpakato āraññiko hoti, ummādā cittakkhepā āraññiko hoti, vaṇṇitaṃ buddhehi buddhasāvakehīti āraññiko hoti, appicchataṃyeva nissāya santuṭṭhiṃyeva nissāya sallekhaṃyeva nissāya pavivekaṃyeva nissāya idamatthitaṃyeva nissāya āraññiko hoti. Ime kho, bhikkhave, pañca āraññikā. Imesaṃ kho, bhikkhave, pañcannaṃ āraññikānaṃ yvāyaṃ āraññiko appicchataṃyeva nissāya santuṭṭhiṃyeva nissāya sallekhaṃyeva nissāya pavivekaṃyeva nissāya idamatthitaṃyeva nissāya āraññiko hoti, ayaṃ imesaṃ pañcannaṃ āraññikānaṃ aggo ca seṭṭho ca mokkho ca uttamo ca pavaro ca. 181. «Монахи, есть эти пять видов лесных жителей. Какие пять? Кто-то становится лесным жителем из-за глупости и недомыслия; кто-то становится лесным жителем из-за дурных желаний, будучи ведомым вожделением; кто-то становится лесным жителем из-за безумия и расстройства ума; кто-то становится лесным жителем, думая: «Это восхваляется Буддами и учениками Будд»; и кто-то становится лесным жителем исключительно ради малости желаний, ради удовлетворенности, ради очищения, ради уединения, ради самой этой практики. Вот пять видов лесных жителей. Из этих пяти видов лесных жителей тот, кто становится лесным жителем исключительно ради малости желаний, ради удовлетворенности, ради очищения, ради уединения, ради самой этой практики, является среди этих пяти лесных жителей главой, лучшим, выдающимся, наивысшим и превосходнейшим.» ‘‘Seyyathāpi, bhikkhave, gavā khīraṃ, khīramhā dadhi, dadhimhā navanītaṃ, navanītamhā sappi, sappimhā sappimaṇḍo, sappimaṇḍo tattha aggamakkhāyati; evamevaṃ kho, bhikkhave, imesaṃ pañcannaṃ āraññikānaṃ yvāyaṃ āraññiko appicchataṃyeva nissāya santuṭṭhiṃyeva nissāya sallekhaṃyeva nissāya pavivekaṃyeva nissāya idamatthitaṃyeva nissāya āraññiko hoti, ayaṃ imesaṃ pañcannaṃ āraññikānaṃ aggo ca seṭṭho ca mokkho ca uttamo ca pavaro cā’’ti. Paṭhamaṃ. «Подобно тому, монахи, как от коровы получают молоко, от молока — простоквашу, от простокваши — свежее масло, от свежего масла — топлёное масло, а от топлёного масла — сливки топлёного масла, которые считаются лучшими из всего этого; точно так же, монахи, из этих пяти видов лесных жителей тот, кто становится лесным жителем исключительно ради малости желаний, ради удовлетворенности, ради очищения, ради уединения, ради самой этой практики, является среди этих пяти лесных жителей главой, лучшим, выдающимся, наивысшим и превосходнейшим». Первая. 2. Cīvarasuttaṃ 2. Чивара-сутта (Сутта об одеждах из тряпок) 182. ‘‘Pañcime, bhikkhave, paṃsukūlikā. Katame pañca? Mandattā momūhattā paṃsukūliko hoti…pe… idamatthitaṃyeva nissāya paṃsukūliko hoti. Ime kho, bhikkhave, pañca paṃsukūlikā’’ti. Dutiyaṃ. 182. «Монахи, есть эти пять видов носящих одежды из тряпок (пансукуликов). Какие пять? Кто-то носит одежды из тряпок из-за глупости и недомыслия... [и так далее] ...и кто-то носит одежды из тряпок исключительно ради самой этой практики. Вот, монахи, пять видов носящих одежды из тряпок». Вторая. 3. Rukkhamūlikasuttaṃ 3. Руккхамулика-сутта (Сутта о живущих у подножия деревьев) 183. ‘‘Pañcime, bhikkhave, rukkhamūlikā. Katame pañca? Mandattā momūhattā rukkhamūliko hoti…pe… idamatthitaṃyeva nissāya rukkhamūliko hoti. Ime kho, bhikkhave, pañca rukkhamūlikā’’ti. Tatiyaṃ. 183. «Монахи, есть эти пять видов живущих у подножия деревьев. Какие пять? Кто-то живет у подножия дерева из-за глупости и недомыслия... [и так далее] ...и кто-то живет у подножия дерева исключительно ради самой этой практики. Вот, монахи, пять видов живущих у подножия деревьев». Третья. 4. Sosānikasuttaṃ 4. Сосаника-сутта (Сутта о живущих на кладбищах) 184. ‘‘Pañcime[Pg.194], bhikkhave, sosānikā. Katame pañca? Mandattā momūhattā sosāniko hoti…pe… idamatthitaṃyeva nissāya sosāniko hoti. Ime kho, bhikkhave, pañca sosānikā’’ti. Catutthaṃ. 184. «Монахи, есть эти пять видов живущих на кладбищах (сосаников). Какие пять? Кто-то живет на кладбище из-за глупости и недомыслия... [и так далее] ...и кто-то живет на кладбище исключительно ради самой этой практики. Вот, монахи, пять видов живущих на кладбищах». Четвёртая. 5. Abbhokāsikasuttaṃ 5. Аббхокасика-сутта (Сутта о живущих под открытым небом) 185. ‘‘Pañcime, bhikkhave, abbhokāsikā…pe…. Pañcamaṃ. 185. «Монахи, есть эти пять видов живущих под открытым небом... [и так далее] ...». Пятая. 6. Nesajjikasuttaṃ 6. Несаджика-сутта (Сутта о практикующих сидение) 186. ‘‘Pañcime, bhikkhave, nesajjikā…pe…. Chaṭṭhaṃ. 186. «Монахи, есть эти пять видов практикующих сидение (несаджиков)... [и так далее] ...». Шестая. 7. Yathāsanthatikasuttaṃ 7. Ятхасантхатика-сутта (Сутта о принимающих любое предложенное ложе) 187. ‘‘Pañcime, bhikkhave, yathāsanthatikā…pe…. Sattamaṃ. 187. «Монахи, есть эти пять видов принимающих любое предложенное ложе... [и так далее] ...». Седьмая. 8. Ekāsanikasuttaṃ 8. Экасаника-сутта (Сутта о принимающих пищу в один присест) 188. ‘‘Pañcime, bhikkhave, ekāsanikā…pe…. Aṭṭhamaṃ. 188. «Монахи, есть эти пять видов принимающих пищу в один присест... [и так далее] ...». Восьмая. 9. Khalupacchābhattikasuttaṃ 9. Кхалупаччхабхаттика-сутта (Сутта об отказывающихся от последующей пищи) 189. ‘‘Pañcime, bhikkhave, khalupacchābhattikā…pe…. Navamaṃ. 189. «Монахи, есть эти пять видов отказывающихся от последующей пищи... [и так далее] ...». Девятая. 10. Pattapiṇḍikasuttaṃ 10. Паттапиндика-сутта (Сутта о принимающих пищу только из своей чаши) 190. ‘‘Pañcime, bhikkhave, pattapiṇḍikā. Katame pañca? Mandattā momūhattā pattapiṇḍiko hoti, pāpiccho icchāpakato pattapiṇḍiko hoti, ummādā cittakkhepā pattapiṇḍiko hoti, ‘vaṇṇitaṃ buddhehi buddhasāvakehī’ti pattapiṇḍiko hoti, appicchataṃyeva nissāya santuṭṭhiṃyeva nissāya sallekhaṃyeva nissāya pavivekaṃyeva nissāya idamatthitaṃyeva nissāya pattapiṇḍiko hoti. Ime kho, bhikkhave, pañca pattapiṇḍikā. Imesaṃ kho, bhikkhave, pañcannaṃ pattapiṇḍikānaṃ yvāyaṃ pattapiṇḍiko appicchataṃyeva nissāya santuṭṭhiṃyeva nissāya sallekhaṃyeva [Pg.195] nissāya pavivekaṃyeva nissāya idamatthitaṃyeva nissāya pattapiṇḍiko hoti, ayaṃ imesaṃ pañcannaṃ pattapiṇḍikānaṃ aggo ca seṭṭho ca mokkho ca uttamo ca pavaro ca. 190. «Бхиккху, есть пять видов тех, кто соблюдает практику принятия пищи только из своей чаши (паттапиндика). Какие пять? Один соблюдает практику принятия пищи только из своей чаши из-за глупости и тупости; другой соблюдает практику принятия пищи только из своей чаши из-за дурных желаний, будучи ведомым вожделением; третий соблюдает практику принятия пищи только из своей чаши из-за безумия и душевного расстройства; четвертый соблюдает практику принятия пищи только из своей чаши, думая: „Это восхваляли Будды и ученики Будд“; и пятый соблюдает практику принятия пищи только из своей чаши исключительно ради малости желаний, ради удовлетворенности, ради искоренения загрязнений, ради уединения, ради того, что это приносит пользу. Таковы, бхиккху, пять видов тех, кто соблюдает практику принятия пищи только из своей чаши. Из этих пяти, бхиккху, тот, кто соблюдает практику принятия пищи только из своей чаши исключительно ради малости желаний, ради удовлетворенности, ради искоренения загрязнений, ради уединения, ради того, что это приносит пользу — является среди этих пяти величайшим, наилучшим, выдающимся, наивысшим и превосходнейшим». ‘‘Seyyathāpi, bhikkhave, gavā khīraṃ, khīramhā dadhi, dadhimhā navanītaṃ, navanītamhā sappi, sappimhā sappimaṇḍo, sappimaṇḍo tattha aggamakkhāyati; evamevaṃ kho, bhikkhave, imesaṃ pañcannaṃ pattapiṇḍikānaṃ yvāyaṃ pattapiṇḍiko appicchataṃyeva nissāya santuṭṭhiṃyeva nissāya sallekhaṃyeva nissāya pavivekaṃyeva nissāya idamatthitaṃyeva nissāya pattapiṇḍiko hoti, ayaṃ imesaṃ pañcannaṃ pattapiṇḍikānaṃ aggo ca seṭṭho ca mokkho ca uttamo ca pavaro cā’’ti. Dasamaṃ. «Подобно тому, бхиккху, как от коровы получают молоко, от молока — сливки, от сливок — масло, от масла — топленое масло, а от топленого масла — очищенное топленое масло, которое считается наилучшим из всего этого; точно так же, бхиккху, из этих пяти видов тех, кто соблюдает практику принятия пищи только из своей чаши, тот, кто соблюдает практику принятия пищи только из своей чаши исключительно ради малости желаний, ради удовлетворенности, ради искоренения загрязнений, ради уединения, ради того, что это приносит пользу — является среди этих пяти величайшим, наилучшим, выдающимся, наивысшим и превосходнейшим». (Десятая сутта). Araññavaggo catuttho. Четвертая глава о лесных жителях (Араннья-вагга). Tassuddānaṃ – Оглавление этой главы: Araññaṃ cīvaraṃ rukkha, susānaṃ abbhokāsikaṃ; Nesajjaṃ santhataṃ ekāsanikaṃ, khalupacchāpiṇḍikena cāti. Лесной житель, носящий тройное облачение, живущий под деревом, на кладбище, под открытым небом, бодрствующий, пользующийся любой подстилкой, принимающий пищу на одном сиденье, отказывающийся от добавки и принимающий пищу только из чаши. (20) 5. Brāhmaṇavaggo (20) 5. Глава о брахманах (Брахмана-вагга) 1. Soṇasuttaṃ 1. Сутта о собаках 191. ‘‘Pañcime, bhikkhave, porāṇā brāhmaṇadhammā etarahi sunakhesu sandissanti, no brāhmaṇesu. Katame pañca? Pubbe sudaṃ, bhikkhave, brāhmaṇā brāhmaṇiṃyeva gacchanti, no abrāhmaṇiṃ. Etarahi, bhikkhave, brāhmaṇā brāhmaṇimpi gacchanti, abrāhmaṇimpi gacchanti. Etarahi, bhikkhave, sunakhā sunakhiṃyeva gacchanti, no asunakhiṃ. Ayaṃ, bhikkhave, paṭhamo porāṇo brāhmaṇadhammo etarahi sunakhesu sandissati, no brāhmaṇesu. 191. «Бхиккху, есть пять древних обычаев брахманов, которые ныне наблюдаются у собак, но не у брахманов. Какие пять? В прошлом, бхиккху, брахманы сходились только с брахманками, а не с не-брахманками. Ныне же, бхиккху, брахманы сходятся как с брахманками, так и с не-брахманками. Собаки же, бхиккху, ныне сходятся только с собаками женского пола, а не с другими животными. Это, бхиккху, первый древний обычай брахманов, который ныне наблюдается у собак, но не у брахманов». ‘‘Pubbe sudaṃ, bhikkhave, brāhmaṇā brāhmaṇiṃ utuniṃyeva gacchanti, no anutuniṃ. Etarahi, bhikkhave, brāhmaṇā brāhmaṇiṃ utunimpi gacchanti, anutunimpi gacchanti[Pg.196]. Etarahi, bhikkhave, sunakhā sunakhiṃ utuniṃyeva gacchanti, no anutuniṃ. Ayaṃ, bhikkhave, dutiyo porāṇo brāhmaṇadhammo etarahi sunakhesu sandissati, no brāhmaṇesu. «В прошлом, бхиккху, брахманы сходились с брахманками только в период их фертильности, а не вне этого периода. Ныне же, бхиккху, брахманы сходятся с брахманками как в период их фертильности, так и вне его. Собаки же, бхиккху, ныне сходятся с собаками женского пола только в период их течки, а не вне его. Это, бхиккху, второй древний обычай брахманов, который ныне наблюдается у собак, но не у брахманов». ‘‘Pubbe sudaṃ, bhikkhave, brāhmaṇā brāhmaṇiṃ neva kiṇanti no vikkiṇanti, sampiyeneva saṃvāsaṃ saṃbandhāya saṃpavattenti. Etarahi, bhikkhave, brāhmaṇā brāhmaṇiṃ kiṇantipi vikkiṇantipi, sampiyenapi saṃvāsaṃ saṃbandhāya saṃpavattenti. Etarahi, bhikkhave, sunakhā sunakhiṃ neva kiṇanti no vikkiṇanti, sampiyeneva saṃvāsaṃ saṃbandhāya saṃpavattenti. Ayaṃ, bhikkhave, tatiyo porāṇo brāhmaṇadhammo etarahi sunakhesu sandissati, no brāhmaṇesu. «В прошлом, бхиккху, брахманы не покупали и не продавали брахманок; они вступали в совместное проживание только по взаимной любви ради продолжения рода. Ныне же, бхиккху, брахманы и покупают, и продают брахманок, и вступают в совместное проживание как по взаимной любви, так и без нее, ради продолжения рода. Собаки же, бхиккху, ныне не покупают и не продают собак женского пола; они вступают в совместное проживание только по взаимной привязанности ради продолжения рода. Это, бхиккху, третий древний обычай брахманов, который ныне наблюдается у собак, но не у брахманов». ‘‘Pubbe sudaṃ, bhikkhave, brāhmaṇā na sannidhiṃ karonti dhanassapi dhaññassapi rajatassapi jātarūpassapi. Etarahi, bhikkhave, brāhmaṇā sannidhiṃ karonti dhanassapi dhaññassapi rajatassapi jātarūpassapi. Etarahi, bhikkhave, sunakhā na sannidhiṃ karonti dhanassapi dhaññassapi rajatassapi jātarūpassapi. Ayaṃ, bhikkhave, catuttho porāṇo brāhmaṇadhammo etarahi sunakhesu sandissati, no brāhmaṇesu. «В прошлом, бхиккху, брахманы не накапливали богатства, зерна, серебра и золота. Ныне же, бхиккху, брахманы накапливают богатство, зерно, серебро и золото. Собаки же, бхиккху, ныне не накапливают богатства, зерна, серебра и золота. Это, бхиккху, четвертый древний обычай брахманов, который ныне наблюдается у собак, но не у брахманов». ‘‘Pubbe sudaṃ, bhikkhave, brāhmaṇā sāyaṃ sāyamāsāya pāto pātarāsāya bhikkhaṃ pariyesanti. Etarahi, bhikkhave, brāhmaṇā yāvadatthaṃ udarāvadehakaṃ bhuñjitvā avasesaṃ ādāya pakkamanti. Etarahi, bhikkhave, sunakhā sāyaṃ sāyamāsāya pāto pātarāsāya bhikkhaṃ pariyesanti. Ayaṃ, bhikkhave, pañcamo porāṇo brāhmaṇadhammo etarahi sunakhesu sandissati, no brāhmaṇesu. Ime kho, bhikkhave, pañca porāṇā brāhmaṇadhammā etarahi sunakhesu sandissanti, no brāhmaṇesū’’ti. Paṭhamaṃ. «В прошлом, бхиккху, брахманы отправлялись на поиски подаяния вечером ради вечерней трапезы и утром ради утренней трапезы. Ныне же, бхиккху, брахманы наедаются досыта, набивая свои животы, а затем уходят, забирая остатки с собой. Собаки же, бхиккху, ныне по-прежнему отправляются на поиски пищи вечером ради вечерней трапезы и утром ради утренней трапезы. Это, бхиккху, пятый древний обычай брахманов, который ныне наблюдается у собак, но не у брахманов. Таковы, бхиккху, пять древних обычаев брахманов, которые ныне наблюдаются у собак, но не у брахманов». (Первая сутта). 2. Doṇabrāhmaṇasuttaṃ 2. Донабрахмана-сутта (Сутта о брахмане Доне) 192. Atha kho doṇo brāhmaṇo yena bhagavā tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā bhagavatā saddhiṃ sammodi. Sammodanīyaṃ kathaṃ sāraṇīyaṃ vītisāretvā ekamantaṃ nisīdi. Ekamantaṃ nisinno kho doṇo brāhmaṇo bhagavantaṃ etadavoca – 192. Тогда брахман Дона подошел к Благословенному и обменялся с ним приветствиями. Когда они завершили дружественную и вежливую беседу, он сел с одной стороны и обратился к Благословенному с такими словами: ‘‘Sutaṃ [Pg.197] metaṃ, bho gotama – ‘na samaṇo gotamo brāhmaṇe jiṇṇe vuḍḍhe mahallake addhagate vayoanuppatte abhivādeti vā paccuṭṭheti vā āsanena vā nimantetī’ti. Tayidaṃ, bho gotama, tatheva. Na hi bhavaṃ gotamo brāhmaṇe jiṇṇe vuḍḍhe mahallake addhagate vayoanuppatte abhivādeti vā paccuṭṭheti vā āsanena vā nimanteti. Tayidaṃ, bho gotama, na sampannamevā’’ti. ‘‘Tvampi no, doṇa, brāhmaṇo paṭijānāsī’’ti? ‘‘Yañhi taṃ, bho gotama, sammā vadamāno vadeyya – ‘brāhmaṇo ubhato sujāto – mātito ca pitito ca, saṃsuddhagahaṇiko, yāva sattamā pitāmahayugā akkhito anupakkuṭṭho jātivādena, ajjhāyako mantadharo, tiṇṇaṃ vedānaṃ pāragū sanighaṇḍukeṭubhānaṃ sākkharappabhedānaṃ itihāsapañcamānaṃ, padako veyyākaraṇo lokāyatamahāpurisalakkhaṇesu anavayo’ti, mameva taṃ, bho gotama, sammā vadamāno vadeyya. Ahañhi, bho gotama, brāhmaṇo ubhato sujāto – mātito ca pitito ca, saṃsuddhagahaṇiko, yāva sattamā pitāmahayugā akkhitto anupakkuṭṭho jātivādena, ajjhāyako mantadharo, tiṇṇaṃ vedānaṃ pāragū sanighaṇḍukeṭubhānaṃ sākkharappabhedānaṃ itihāsapañcamānaṃ, padako veyyākaraṇo lokāyatamahāpurisalakkhaṇesu anavayo’’ti. «Я слышал, почтенный Готама: „Отшельник Готама не выказывает почтения брахманам старым, пожилым, обремененным годами, преклонного возраста, достигшим последнего этапа жизни; он не встает перед ними и не предлагает им сесть“. И это действительно так, почтенный Готама. Ведь почтенный Готама не выказывает почтения брахманам старым, пожилым, обремененным годами, преклонного возраста, достигшим последнего этапа жизни; он не встает перед ними и не предлагает им сесть. Это не подобает, почтенный Готама». — «А ты сам, Дона, признаешь себя брахманом?» — «Почтенный Готама, если бы о ком-то можно было справедливо сказать: „Он брахман, благородного происхождения как по материнской, так и по отцовской линии, чистой крови, безупречный и безукоризненный в отношении происхождения вплоть до седьмого поколения предков; он чтец и хранитель священных гимнов, знаток трех Вед со словарями, ритуалами, фонетикой, этимологией и преданиями как пятым разделом; искусен в филологии и грамматике, в совершенстве знает натурфилософию и признаки великого человека“ — то именно обо мне следовало бы так сказать. Ибо я, почтенный Готама, брахман благородного происхождения как по материнской, так и по отцовской линии, чистой крови, безупречный и безукоризненный в отношении происхождения вплоть до седьмого поколения предков. Я чтец и хранитель священных гимнов, знаток трех Вед со словарями, ритуалами, фонетикой, этимологией и преданиями как пятым разделом; искусен в филологии и грамматике, в совершенстве знаю натурфилософию и признаки великого человека». ‘‘Ye kho, te doṇa, brāhmaṇānaṃ pubbakā isayo mantānaṃ kattāro mantānaṃ pavattāro, yesamidaṃ etarahi brāhmaṇā porāṇaṃ mantapadaṃ gītaṃ pavuttaṃ samihitaṃ tadanugāyanti tadanubhāsanti bhāsitamanubhāsanti sajjhāyitamanusajjhāyanti vācitamanuvācenti, seyyathidaṃ – aṭṭhako, vāmako, vāmadevo, vessāmitto, yamadaggi, aṅgīraso, bhāradvājo, vāseṭṭho, kassapo, bhagu; tyāssu’me pañca brāhmaṇe paññāpenti – brahmasamaṃ, devasamaṃ, mariyādaṃ, sambhinnamariyādaṃ, brāhmaṇacaṇḍālaṃyeva pañcamaṃ. Tesaṃ tvaṃ doṇa, katamo’’ti? «Дона, те древние мудрецы среди брахманов, которые были создателями и составителями гимнов, чьи древние гимны, некогда спетые, провозглашенные и собранные, брахманы ныне по-прежнему поют и повторяют, произнося вслед за произнесенным, декламируя вслед за декламированным и обучая тому, чему обучали — а именно: Аттхака, Вамака, Вамадева, Вессамитта, Ямадагги, Ангираса, Бхарадваджа, Васеттха, Кассапа и Бхагу — эти мудрецы описывали пять видов брахманов: подобный Брахме, подобный дэве, соблюдающий границы, нарушивший границы и пятый — брахман-чандала. К какому из них, Дона, принадлежишь ты?» ‘‘Na kho mayaṃ, bho gotama, pañca brāhmaṇe jānāma, atha kho mayaṃ brāhmaṇātveva jānāma. Sādhu me bhavaṃ gotamo tathā dhammaṃ desetu yathā ahaṃ ime pañca brāhmaṇe jāneyya’’nti. ‘‘Tena hi, brāhmaṇa, suṇohi, sādhukaṃ [Pg.198] manasi karohi; bhāsissāmī’’ti. ‘‘Evaṃ bho’’ti kho doṇo brāhmaṇo bhagavato paccassosi. Bhagavā etadavoca – «Мы не знаем этих пяти видов брахманов, почтенный Готама. Мы знаем только слово „брахманы“. Прошу, пусть почтенный Готама преподаст мне Дхамму так, чтобы я смог узнать об этих пяти видах брахманов». — «В таком случае, брахман, слушай и внимай сосредоточенно, я буду говорить». — «Да, почтенный», — ответил брахман Дона Благословенному. Благословенный сказал следующее: ‘‘Kathañca, doṇa, brāhmaṇo brahmasamo hoti? Idha, doṇa, brāhmaṇo ubhato sujāto hoti – mātito ca pitito ca, saṃsuddhagahaṇiko, yāva sattamā pitāmahayugā akkhitto anupakkuṭṭho jātivādena. So aṭṭhacattālīsavassāni komārabrahmacariyaṃ carati mante adhīyamāno. Aṭṭhacattālīsavassāni komārabrahmacariyaṃ caritvā mante adhīyitvā ācariyassa ācariyadhanaṃ pariyesati dhammeneva, no adhammena. «И как, Дона, брахман подобен Брахме? Здесь, Дона, брахман благородного происхождения как по материнской, так и по отцовской линии, чистой крови, безупречный и безукоризненный в отношении происхождения вплоть до седьмого поколения предков. В течение сорока восьми лет он ведет целомудренную жизнь юноши (комара-брахмачарья), изучая священные гимны. Проведя сорок восемь лет в целомудренной жизни юноши и изучив гимны, он ищет плату для своего учителя исключительно в соответствии с Дхаммой, а не вопреки Дхамме». ‘‘Tattha ca, doṇa, ko dhammo? Neva kasiyā na vaṇijjāya na gorakkhena na issatthena na rājaporisena na sippaññatarena, kevalaṃ bhikkhācariyāya kapālaṃ anatimaññamāno. So ācariyassa ācariyadhanaṃ niyyādetvā kesamassuṃ ohāretvā kāsāyāni vatthāni acchādetvā agārasmā anagāriyaṃ pabbajati. So evaṃ pabbajito samāno mettāsahagatena cetasā ekaṃ disaṃ pharitvā viharati, tathā dutiyaṃ tathā tatiyaṃ tathā catutthaṃ, iti uddhamadho tiriyaṃ sabbadhi sabbattatāya sabbāvantaṃ lokaṃ mettāsahagatena cetasā vipulena mahaggatena appamāṇena averena abyāpajjena pharitvā viharati. Karuṇā…pe… muditā… upekkhāsahagatena cetasā ekaṃ disaṃ pharitvā viharati, tathā dutiyaṃ tathā tatiyaṃ tathā catutthaṃ, iti uddhamadho tiriyaṃ sabbadhi sabbattatāya sabbāvantaṃ lokaṃ upekkhāsahagatena cetasā vipulena mahaggatena appamāṇena averena abyāpajjena pharitvā viharati. So ime cattāro brahmavihāre bhāvetvā kāyassa bhedā paraṃ maraṇā sugatiṃ brahmalokaṃ upapajjati. Evaṃ kho, doṇa, brāhmaṇo brahmasamo hoti. «И что в данном случае, Дона, является Дхаммой? Он не добывает плату ни земледелием, ни торговлей, ни разведением скота, ни стрельбой из лука, ни службой царю, ни каким-либо ремеслом, но исключительно сбором подаяния, не презирая чашу для подаяния. Передав плату своему учителю, он сбривает волосы и бороду, облачается в шафрановые одежды и уходит из домашней жизни в бездомность. Уйдя в бездомность, он пребывает, наполняя одну четверть мира умом, исполненным доброжелательности (метты), так же вторую, так же третью, так же четвертую. Таким образом — вверх, вниз, вширь, повсюду, ко всем, как к самому себе — он пребывает, наполняя весь мир умом, исполненным доброжелательности, обширным, возвышенным, безграничным, свободным от вражды и недоброжелательности. Он пребывает, наполняя одну четверть мира умом, исполненным сострадания… сорадования… беспристрастия (упеккхи), так же вторую, так же третью, так же четвертую. Таким образом — вверх, вниз, вширь, повсюду, ко всем, как к самому себе — он пребывает, наполняя весь мир умом, исполненным беспристрастия, обширным, возвышенным, безграничным, свободным от вражды и недоброжелательности. Развив эти четыре божественные обители (брахмавихары), после распада тела, после смерти, он перерождается в благом уделе, в мире Брахмы. В этом отношении, Дона, брахман подобен Брахме». ‘‘Kathañca, doṇa, brāhmaṇo devasamo hoti? Idha, doṇa, brāhmaṇo ubhato sujāto hoti – mātito ca pitito ca, saṃsuddhagahaṇiko, yāva sattamā pitāmahayugā akkhitto anupakkuṭṭho jātivādena[Pg.199]. So aṭṭhacattālīsavassāni komārabrahmacariyaṃ carati mante adhīyamāno. Aṭṭhacattālīsavassāni komārabrahmacariyaṃ caritvā mante adhīyitvā ācariyassa ācariyadhanaṃ pariyesati dhammeneva, no adhammena. Tattha ca, doṇa, ko dhammo? Neva kasiyā na vaṇijjāya na gorakkhena na issatthena na rājaporisena na sippaññatarena, kevalaṃ bhikkhācariyāya kapālaṃ anatimaññamāno. So ācariyassa ācariyadhanaṃ niyyādetvā dāraṃ pariyesati dhammeneva, no adhammena. «И как, Дона, брахман подобен дэве? Здесь, Дона, брахман благородного происхождения как по материнской, так и по отцовской линии, чистой крови, безупречный и безукоризненный в отношении происхождения вплоть до седьмого поколения предков. В течение сорока восьми лет он ведет целомудренную жизнь юноши, изучая священные гимны. Проведя сорок восемь лет в целомудренной жизни юноши и изучив гимны, он ищет плату для своего учителя исключительно в соответствии с Дхаммой, а не вопреки Дхамме. И что в данном случае, Дона, является Дхаммой? Он не добывает плату ни земледелием, ни торговлей, ни разведением скота, ни стрельбой из лука, ни службой царю, ни каким-либо ремеслом, но исключительно сбором подаяния, не презирая чашу для подаяния. Передав плату своему учителю, он ищет жену исключительно в соответствии с Дхаммой, а не вопреки Дхамме». ‘‘Tattha ca, doṇa, ko dhammo? Neva kayena na vikkayena, brāhmaṇiṃyeva udakūpassaṭṭhaṃ. So brāhmaṇiṃyeva gacchati, na khattiyiṃ na vessiṃ na suddiṃ na caṇḍāliṃ na nesādiṃ na veniṃ na rathakāriṃ na pukkusiṃ gacchati, na gabbhiniṃ gacchati, na pāyamānaṃ gacchati, na anutuniṃ gacchati. Kasmā ca, doṇa, brāhmaṇo na gabbhiniṃ gacchati? Sace, doṇa, brāhmaṇo gabbhiniṃ gacchati, atimīḷhajo nāma so hoti māṇavako vā māṇavikā vā. Tasmā, doṇa, brāhmaṇo na gabbhiniṃ gacchati. Kasmā ca, doṇa, brāhmaṇo na pāyamānaṃ gacchati? Sace, doṇa, brāhmaṇo pāyamānaṃ gacchati, asucipaṭipīḷito nāma so hoti māṇavako vā māṇavikā vā. Tasmā, doṇa, brāhmaṇo na pāyamānaṃ gacchati. Tassa sā hoti brāhmaṇī neva kāmatthā na davatthā na ratatthā, pajatthāva brāhmaṇassa brāhmaṇī hoti. So methunaṃ uppādetvā kesamassuṃ ohāretvā kāsāyāni vatthāni acchādetvā agārasmā anagāriyaṃ pabbajati. So evaṃ pabbajito samāno vivicceva kāmehi…pe… catutthaṃ jhānaṃ upasampajja viharati. So ime cattāro jhāne bhāvetvā kāyassa bhedā paraṃ maraṇā sugatiṃ saggaṃ lokaṃ upapajjati. Evaṃ kho, doṇa, brāhmaṇo devasamo hoti. «И каков же, Дона, закон в этом случае? Не покупкой и не продажей, а берёт он в жёны лишь брахманку, отданную ему через излияние воды. Он сходится только с брахманкой; он не сходится ни с кшатрийкой, ни с вайшьей, ни с шудрянкой, ни с чандалкой, ни с женщиной из рода охотников, ни с плетельщицей бамбука, ни с кожевенницей, ни с уборщицей мусора; он не сходится с беременной женщиной, не сходится с кормящей женщиной, не сходится с женщиной вне её периода. И почему, Дона, брахман не сходится с беременной женщиной? Если, Дона, брахман сходится с беременной женщиной, то рождающийся мальчик или девочка рождается в великой нечистоте. Вот почему, Дона, брахман не сходится с беременной женщиной. И почему, Дона, брахман не сходится с кормящей женщиной? Если, Дона, брахман сходится с кормящей женщиной, то младенец — мальчик или девочка — сдавливается нечистотой. Вот почему, Дона, брахман не сходится с кормящей женщиной. Его жена-брахманка служит ему не ради чувственного удовольствия, не ради забавы, не ради наслаждения страстью, а только ради продолжения рода. Совершив соитие и зачав потомство, он сбривает волосы и бороду, облачает себя в шафрановые одежды и уходит из дома в бездомность. Уйдя в бездомность, отстранившись от чувственных удовольствий… [и так далее]… он входит и пребывает в четвертой джхане. Развив эти четыре джханы, после распада тела, после смерти, он перерождается в благом уделе, в небесном мире. Вот так, Дона, брахман подобен божеству». ‘‘Kathañca, doṇa, brāhmaṇo mariyādo hoti? Idha, doṇa, brāhmaṇo ubhato sujāto hoti – mātito ca pitito ca, saṃsuddhagahaṇiko, yāva sattamā pitāmahayugā akkhitto anupakkuṭṭho jātivādena. So aṭṭhacattālīsavassāni komārabrahmacariyaṃ carati mante adhīyamāno. Aṭṭhacattālīsavassāni komārabrahmacariyaṃ caritvā mante adhīyitvā ācariyassa ācariyadhanaṃ pariyesati dhammeneva, no adhammena[Pg.200]. Tattha ca, doṇa, ko dhammo? Neva kasiyā na vaṇijjāya na gorakkhena na issatthena na rājaporisena na sippaññatarena, kevalaṃ bhikkhācariyāya kapālaṃ anatimaññamāno. So ācariyassa ācariyadhanaṃ niyyādetvā dāraṃ pariyesati dhammeneva, no adhammena. «И как, Дона, брахман соблюдает границы? Здесь, Дона, брахман благороден с обеих сторон — и со стороны матери, и со стороны отца, чист по происхождению вплоть до седьмого поколения предков, безупречен и безукоризнен в отношении своего рождения. В течение сорока восьми лет он ведёт целомудренную жизнь юноши, изучая священные гимны. Проведя сорок восемь лет в целомудренной жизни юноши и изучив гимны, он ищет плату для своего учителя только в соответствии с законом, а не вопреки закону. И каков же, Дона, закон в этом случае? Не земледелием, не торговлей, не скотоводством, не стрельбой из лука, не службой царю, не каким-либо ремеслом, а исключительно сбором подаяний, не пренебрегая чашей для милостыни. Передав плату своему учителю, он ищет жену только в соответствии с законом, а не вопреки закону». ‘‘Tattha ca, doṇa, ko dhammo? Neva kayena na vikkayena, brāhmaṇiṃyeva udakūpassaṭṭhaṃ. So brāhmaṇiṃyeva gacchati, na khattiyiṃ na vessiṃ na suddiṃ na caṇḍāliṃ na nesādiṃ na veniṃ na rathakāriṃ na pukkusiṃ gacchati, na gabbhiniṃ gacchati, na pāyamānaṃ gacchati, na anutuniṃ gacchati. Kasmā ca, doṇa, brāhmaṇo na gabbhiniṃ gacchati? Sace, doṇa, brāhmaṇo gabbhiniṃ gacchati, atimīḷhajo nāma so hoti māṇavako vā māṇavikā vā. Tasmā, doṇa, brāhmaṇo na gabbhiniṃ gacchati. Kasmā ca, doṇa, brāhmaṇo na pāyamānaṃ gacchati? Sace, doṇa, brāhmaṇo pāyamānaṃ gacchati, asucipaṭipīḷito nāma so hoti māṇavako vā māṇavikā vā. Tasmā, doṇa, brāhmaṇo na pāyamānaṃ gacchati. Tassa sā hoti brāhmaṇī neva kāmatthā na davatthā na ratatthā, pajatthāva brāhmaṇassa brāhmaṇī hoti. So methunaṃ uppādetvā tameva puttassādaṃ nikāmayamāno kuṭumbaṃ ajjhāvasati, na agārasmā anagāriyaṃ pabbajati. Yāva porāṇānaṃ brāhmaṇānaṃ mariyādo tattha tiṭṭhati, taṃ na vītikkamati. ‘Yāva porāṇānaṃ brāhmaṇānaṃ mariyādo tattha brāhmaṇo ṭhito taṃ na vītikkamatī’ti, kho, doṇa, tasmā brāhmaṇo mariyādoti vuccati. Evaṃ kho, doṇa, brāhmaṇo mariyādo hoti. «И каков же, Дона, закон в этом случае? Не покупкой и не продажей, а берёт он в жёны лишь брахманку, отданную ему через излияние воды. Он сходится только с брахманкой; он не сходится ни с кшатрийкой, ни с вайшьей, ни с шудрянкой, ни с чандалкой, ни с женщиной из рода охотников, ни с плетельщицей бамбука, ни с кожевенницей, ни с уборщицей мусора; он не сходится с беременной женщиной, не сходится с кормящей женщиной, не сходится с женщиной вне её периода. И почему, Дона, брахман не сходится с беременной женщиной? Если, Дона, брахман сходится с беременной женщиной, то рождающийся мальчик или девочка рождается в великой нечистоте. Вот почему, Дона, брахман не сходится с беременной женщиной. И почему, Дона, брахман не сходится с кормящей женщиной? Если, Дона, брахман сходится с кормящей женщиной, то младенец — мальчик или девочка — сдавливается нечистотой. Вот почему, Дона, брахман не сходится с кормящей женщиной. Его жена-брахманка служит ему не ради чувственного удовольствия, не ради забавы, не ради наслаждения страстью, а только ради продолжения рода. Совершив соитие и зачав потомство, из привязанности к своим сыновьям он остаётся вести домашнее хозяйство и не уходит из дома в бездомность. Он соблюдает границы древних брахманов и не преступает их. Поскольку он соблюдает границы древних брахманов и не преступает их, его называют брахманом, соблюдающим границы. Вот так, Дона, брахман соблюдает границы». ‘‘Kathañca, doṇa, brāhmaṇo sambhinnamariyādo hoti? Idha, doṇa, brāhmaṇo ubhato sujāto hoti – mātito ca pitito ca, saṃsuddhagahaṇiko, yāva sattamā pitāmahayugā akkhitto anupakkuṭṭho jātivādena. So aṭṭhacattālīsavassāni komārabrahmacariyaṃ carati mante adhīyamāno. Aṭṭhacattālīsavassāni komārabrahmacariyaṃ caritvā mante adhīyitvā ācariyassa ācariyadhanaṃ pariyesati dhammeneva, no adhammena. «И как, Дона, брахман нарушает границы? Здесь, Дона, брахман благороден с обеих сторон — и со стороны матери, и со стороны отца, чист по происхождению вплоть до седьмого поколения предков, безупречен и безукоризнен в отношении своего рождения. В течение сорока восьми лет он ведёт целомудренную жизнь юноши, изучая священные гимны. Проведя сорок восемь лет в целомудренной жизни юноши и изучив гимны, он ищет плату для своего учителя только в соответствии с законом, а не вопреки закону». ‘‘Tattha ca, doṇa, ko dhammo? Neva kasiyā na vaṇijjāya na gorakkhena na issatthena na rājaporisena na sippaññatarena, kevalaṃ bhikkhācariyāya kapālaṃ anatimaññamāno. So ācariyassa ācariyadhanaṃ niyyādetvā dāraṃ [Pg.201] pariyesati dhammenapi adhammenapi kayenapi vikkayenapi brāhmaṇimpi udakūpassaṭṭhaṃ. So brāhmaṇimpi gacchati khattiyimpi gacchati vessimpi gacchati suddimpi gacchati caṇḍālimpi gacchati nesādimpi gacchati venimpi gacchati rathakārimpi gacchati pukkusimpi gacchati gabbhinimpi gacchati pāyamānampi gacchati utunimpi gacchati anutunimpi gacchati. Tassa sā hoti brāhmaṇī kāmatthāpi davatthāpi ratatthāpi pajatthāpi brāhmaṇassa brāhmaṇī hoti. Yāva porāṇānaṃ brāhmaṇānaṃ mariyādo tattha na tiṭṭhati, taṃ vītikkamati. ‘Yāva porāṇānaṃ brāhmaṇānaṃ mariyādo tattha brāhmaṇo na ṭhito taṃ vītikkamatī’ti kho, doṇa, tasmā brāhmaṇo sambhinnamariyādoti vuccati. Evaṃ kho, doṇa, brāhmaṇo sambhinnamariyādo hoti. «И каков же, Дона, закон в этом случае? Не земледелием, не торговлей, не скотоводством, не стрельбой из лука, не службой царю, не каким-либо ремеслом, а исключительно сбором подаяний, не пренебрегая чашей для милостыни. Передав плату своему учителю, он ищет жену как в соответствии с законом, так и вопреки закону, как покупкой и продажей, так и беря брахманку, отданную ему через излияние воды. Он сходится и с брахманкой, и с кшатрийкой, и с вайшьей, и с шудрянкой, и с чандалкой, и с женщиной из рода охотников, и с плетельщицей бамбука, и с кожевенницей, и с уборщицей мусора; он сходится с беременной женщиной, с кормящей женщиной, с женщиной в её период и с женщиной вне её периода. Его жена-брахманка служит ему как ради чувственного удовольствия, забавы и наслаждения страстью, так и ради продолжения рода. Он не соблюдает границы древних брахманов, а преступает их. Поскольку он не соблюдает границы древних брахманов, а преступает их, его называют брахманом, нарушившим границы. Вот так, Дона, брахман нарушает границы». ‘‘Kathañca, doṇa, brāhmaṇo brāhmaṇacaṇḍālo hoti? Idha, doṇa, brāhmaṇo ubhato sujāto hoti – mātito ca pitito ca, saṃsuddhagahaṇiko, yāva sattamā pitāmahayugā akkhitto anupakkuṭṭho jātivādena. So aṭṭhacattālīsavassāni komārabrahmacariyaṃ carati mante adhīyamāno. Aṭṭhacattālīsavassāni komārabrahmacariyaṃ caritvā mante adhīyitvā ācariyassa ācariyadhanaṃ pariyesati dhammenapi adhammenapi kasiyāpi vaṇijjāyapi gorakkhenapi issatthenapi rājaporisenapi sippaññatarenapi, kevalampi bhikkhācariyāya, kapālaṃ anatimaññamāno. «И как, Дона, брахман становится брахманом-чандалой? Здесь, Дона, брахман благороден с обеих сторон — и со стороны матери, и со стороны отца, чист по происхождению вплоть до седьмого поколения предков, безупречен и безукоризнен в отношении своего рождения. В течение сорока восьми лет он ведёт целомудренную жизнь юноши, изучая священные гимны. Проведя сорок восемь лет в целомудренной жизни юноши и изучив гимны, он ищет плату для своего учителя как в соответствии с законом, так и вопреки закону — земледелием, торговлей, скотоводством, стрельбой из лука, службой царю, каким-либо ремеслом, а также и сбором подаяний, не пренебрегая чашей для милостыни». ‘‘So ācariyassa ācariyadhanaṃ niyyādetvā dāraṃ pariyesati dhammenapi adhammenapi kayenapi vikkayenapi brāhmaṇimpi udakūpassaṭṭhaṃ. So brāhmaṇimpi gacchati khattiyimpi gacchati vessimpi gacchati suddimpi gacchati caṇḍālimpi gacchati nesādimpi gacchati venimpi gacchati rathakārimpi gacchati pukkusimpi gacchati gabbhinimpi gacchati pāyamānampi gacchati utunimpi gacchati anutunimpi gacchati. Tassa sā hoti brāhmaṇī kāmatthāpi davatthāpi ratatthāpi pajatthāpi brāhmaṇassa brāhmaṇī hoti. So sabbakammehi jīvikaṃ kappeti. Tamenaṃ brāhmaṇā evamāhaṃsu – ‘kasmā bhavaṃ brāhmaṇo paṭijānamāno sabbakammehi jīvikaṃ kappetī’ti? So evamāha – ‘seyyathāpi, bho, aggi sucimpi ḍahati asucimpi ḍahati, na ca tena aggi upalippati ; evamevaṃ kho, bho, sabbakammehi cepi brāhmaṇo jīvikaṃ kappeti, na ca tena brāhmaṇo upalippati’. ‘Sabbakammehi jīvikaṃ kappetī’ti kho, doṇa[Pg.202], tasmā brāhmaṇo brāhmaṇacaṇḍāloti vuccati. Evaṃ kho, doṇa, brāhmaṇo brāhmaṇacaṇḍālo hoti. «Передав плату своему учителю, он ищет жену как в соответствии с законом, так и вопреки закону, как покупкой и продажей, так и беря брахманку, отданную ему через излияние воды. Он сходится и с брахманкой, и с кшатрийкой, и с вайшьей, и с шудрянкой, и с чандалкой, и с женщиной из рода охотников, и с плетельщицей бамбука, и с кожевенницей, и с уборщицей мусора; он сходится с беременной женщиной, с кормящей женщиной, с женщиной в её период и с женщиной вне её периода. Его жена-брахманка служит ему как ради чувственного удовольствия, забавы и наслаждения страстью, так и ради продолжения рода. Он зарабатывает на жизнь любыми видами работ. Другие брахманы говорят ему: „Почему вы, сударь, заявляя, что являетесь брахманом, зарабатываете на жизнь любыми видами работ?“ Он отвечает им: „Господа, подобно тому как огонь сжигает и чистое, и нечистое, но сам огонь от этого не оскверняется, точно так же, господа, даже если брахман зарабатывает на жизнь любыми видами работ, он от этого не оскверняется“. Поскольку он зарабатывает на жизнь любыми видами работ, его называют брахманом-чандалой. Вот так, Дона, брахман становится брахманом-чандалой». ‘‘Ye kho te, doṇa, brāhmaṇānaṃ pubbakā isayo mantānaṃ kattāro mantānaṃ pavattāro yesamidaṃ etarahi brāhmaṇā porāṇaṃ mantapadaṃ gītaṃ pavuttaṃ samīhitaṃ tadanugāyanti tadanubhāsanti bhāsitamanubhāsanti sajjhāyitamanusajjhāyanti vācimanuvācenti, seyyathidaṃ – aṭṭhako, vāmako, vāmadevo, vessāmitto, yamadaggi, aṅgīraso, bhāradvājo, vāseṭṭho, kassapo, bhagu; tyāssume pañca brāhmaṇe paññāpenti – brahmasamaṃ, devasamaṃ, mariyādaṃ, sambhinnamariyādaṃ, brāhmaṇacaṇḍālaṃyeva pañcamaṃ. Tesaṃ tvaṃ, doṇa, katamo’’ti? «Дона, те древние мудрецы брахманов, которые были создателями гимнов, провозвестниками гимнов, чьи древние гимны, некогда спетые, провозглашённые и собранные, брахманы в наши дни всё ещё поют и повторяют, вторя сказанному, декламируя декламированное и обучая обученному, а именно: Аттхака, Вамака, Вамадева, Вессамитта, Ямадагги, Ангираса, Бхарадваджа, Васеттха, Кассапа и Бхагу, — они описывали эти пять видов брахманов: подобного Брахме, подобного божеству, соблюдающего границы, нарушившего границы и, пятого, брахмана-чандалу. К какому же из них, Дона, принадлежишь ты?» ‘‘Evaṃ sante mayaṃ, bho gotama, brāhmaṇacaṇḍālampi na pūrema. Abhikkantaṃ, bho gotama…pe… upāsakaṃ maṃ bhavaṃ gotamo dhāretu ajjatagge pāṇupetaṃ saraṇaṃ gata’’nti. Dutiyaṃ. «Если это так, почтенный Готама, то мы не соответствуем даже брахману-чандале. Великолепно, почтенный Готама! Великолепно, почтенный Готама! … Пусть почтенный Готама считает меня мирянином-последователем, принявшим прибежище с этого дня и до конца жизни». (Вторая сутта окончена). 3. Saṅgāravasuttaṃ 3. «Сангарава-сутта» 193. Atha kho saṅgāravo brāhmaṇo yena bhagavā tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā bhagavatā saddhiṃ sammodi. Sammodanīyaṃ kathaṃ sāraṇīyaṃ vītisāretvā ekamantaṃ nisīdi. Ekamantaṃ nisinno kho saṅgāravo brāhmaṇo bhagavantaṃ etadavoca – ‘‘ko nu kho, bho gotama, hetu ko paccayo, yena kadāci dīgharattaṃ sajjhāyakatāpi mantā nappaṭibhanti, pageva asajjhāyakatā? Ko pana, bho gotama, hetu ko paccayo, yena kadāci dīgharattaṃ asajjhāyakatāpi mantā paṭibhanti, pageva sajjhāyakatā’’ti? 193. «Тогда брахман Сангарава подошёл к Благословенному и обменялся с ним приветствиями. Когда они завершили приветственную и вежливую беседу, он сел с одной стороны и сказал Благословенному: „Почтенный Готама, в чём причина, в чём условие того, что иногда даже те гимны, которые повторялись в течение долгого времени, не приходят на ум, не говоря уже о тех, которые не повторялись? И в чём причина, в чём условие того, что иногда даже те гимны, которые не повторялись в течение долгого времени, приходят на ум, не говоря уже о тех, которые повторялись?“»},{ ‘‘Yasmiṃ, brāhmaṇa, samaye kāmarāgapariyuṭṭhitena cetasā viharati kāmarāgaparetena, uppannassa ca kāmarāgassa nissaraṇaṃ yathābhūtaṃ nappajānāti, attatthampi tasmiṃ samaye yathābhūtaṃ nappajānāti na passati, paratthampi tasmiṃ samaye yathābhūtaṃ nappajānāti na passati, ubhayatthampi tasmiṃ samaye yathābhūtaṃ nappajānāti na passati, dīgharattaṃ sajjhāyakatāpi mantā nappaṭibhanti, pageva asajjhāyakatā. Seyyathāpi, brāhmaṇa, udapatto saṃsaṭṭho lākhāya vā haliddiyā vā nīliyā vā mañjiṭṭhāya vā. Tattha cakkhumā puriso sakaṃ mukhanimittaṃ paccavekkhamāno yathābhūtaṃ nappajāneyya [Pg.203] na passeyya. Evamevaṃ kho, brāhmaṇa, yasmiṃ samaye kāmarāgapariyuṭṭhitena cetasā viharati kāmarāgaparetena, uppannassa ca kāmarāgassa nissaraṇaṃ yathābhūtaṃ nappajānāti, attatthampi tasmiṃ samaye yathābhūtaṃ nappajānāti na passati, paratthampi…pe… ubhayatthampi tasmiṃ samaye yathābhūtaṃ nappajānāti na passati, dīgharattaṃ sajjhāyakatāpi mantā nappaṭibhanti, pageva asajjhāyakatā. «Брахман, когда человек пребывает с умом, охваченным и подавленным чувственным вожделением, ведомым чувственным вожделением, и не понимает так, как есть на самом деле, освобождения от возникшего чувственного вожделения, в это время он не знает и не видит так, как есть на самом деле, ни своего собственного блага, ни блага других, ни блага обоих. Тогда даже те гимны, которые повторялись в течение долгого времени, не приходят на ум, не говоря уже о тех, которые не повторялись. Представь, брахман, чашу с водой, смешанной с лаком, куркумой, синей краской или мареной. Если бы человек с хорошим зрением стал рассматривать в ней отражение своего лица, он бы не узнал и не увидел его таким, какое оно есть на самом деле. Точно так же, брахман, когда человек пребывает с умом, охваченным и подавленным чувственным вожделением, ведомым чувственным вожделением, и не понимает так, как есть на самом деле, освобождения от возникшего чувственного вожделения, в это время он не знает и не видит так, как есть на самом деле, ни своего собственного блага, ни блага других… [и так далее]… ни блага обоих. Тогда даже те гимны, которые повторялись в течение долгого времени, не приходят на ум, не говоря уже о тех, которые не повторялись». ‘‘Puna caparaṃ, brāhmaṇa, yasmiṃ samaye byāpādapariyuṭṭhitena cetasā viharati byāpādaparetena, uppannassa ca byāpādassa nissaraṇaṃ yathābhūtaṃ nappajānāti, attatthampi tasmiṃ samaye yathābhūtaṃ nappajānāti na passati, paratthampi…pe… ubhayatthampi tasmiṃ samaye yathābhūtaṃ nappajānāti na passati, dīgharattaṃ sajjhāyakatāpi mantā nappaṭibhanti, pageva asajjhāyakatā. Seyyathāpi, brāhmaṇa, udapatto agginā santatto ukkudhito ussadakajāto. Tattha cakkhumā puriso sakaṃ mukhanimittaṃ paccavekkhamāno yathābhūtaṃ nappajāneyya na passeyya. Evamevaṃ kho, brāhmaṇa, yasmiṃ samaye byāpādapariyuṭṭhitena cetasā viharati byāpādaparetena, uppannassa ca byāpādassa nissaraṇaṃ yathābhūtaṃ nappajānāti, attatthampi tasmiṃ samaye yathābhūtaṃ nappajānāti na passati, paratthampi…pe… ubhayatthampi tasmiṃ samaye yathābhūtaṃ nappajānāti na passati, dīgharattaṃ sajjhāyakatāpi mantā nappaṭibhanti, pageva asajjhāyakatā. «И ещё, брахман, когда человек пребывает с умом, охваченным и подавленным недоброжелательностью, и не понимает как есть истинный выход из возникшей недоброжелательности, в это время он не знает и не видит как есть своего собственного блага, ни блага других... ни блага обоих. Тогда даже те священные тексты, которые заучивались в течение долгого времени, не приходят ему на ум, не говоря уже о тех, которые не заучивались. Представь, брахман, чашу с водой, нагретую на огне, бурлящую, кипящую и испускающую пар. Если бы человек с хорошим зрением стал рассматривать в ней отражение своего лица, он не смог бы распознать и увидеть его как есть. Точно так же, брахман, когда человек пребывает с умом, охваченным и подавленным недоброжелательностью, и не понимает как есть истинный выход из возникшей недоброжелательности, в это время он не знает и не видит как есть своего собственного блага, ни блага других... ни блага обоих. Тогда даже те священные тексты, которые заучивались в течение долгого времени, не приходят ему на ум, не говоря уже о тех, которые не заучивались». ‘‘Puna caparaṃ, brāhmaṇa, yasmiṃ samaye thinamiddhapariyuṭṭhitena cetasā viharati thinamiddhaparetena, uppannassa ca thinamiddhassa nissaraṇaṃ yathābhūtaṃ nappajānāti, attatthampi tasmiṃ samaye yathābhūtaṃ nappajānāti na passati, paratthampi…pe… ubhayatthampi tasmiṃ samaye yathābhūtaṃ nappajānāti na passati, dīgharattaṃ sajjhāyakatāpi mantā nappaṭibhanti, pageva asajjhāyakatā. Seyyathāpi, brāhmaṇa, udapatto sevālapaṇakapariyonaddho. Tattha cakkhumā puriso sakaṃ mukhanimittaṃ paccavekkhamāno yathābhūtaṃ nappajāneyya na passeyya. Evamevaṃ kho, brāhmaṇa, yasmiṃ samaye thinamiddhapariyuṭṭhitena cetasā viharati thinamiddhaparetena, uppannassa ca thinamiddhassa nissaraṇaṃ yathābhūtaṃ nappajānāti, attatthampi tasmiṃ [Pg.204] samaye yathābhūtaṃ nappajānāti na passati, paratthampi…pe… ubhayatthampi tasmiṃ samaye yathābhūtaṃ nappajānāti na passati, dīgharattaṃ sajjhāyakatāpi mantā nappaṭibhanti, pageva asajjhāyakatā. «И ещё, брахман, когда человек пребывает с умом, охваченным и подавленным ленью и сонливостью, и не понимает как есть истинный выход из возникших лени и сонливости, в это время он не знает и не видит как есть своего собственного блага, ни блага других... ни блага обоих. Тогда даже те священные тексты, которые заучивались в течение долгого времени, не приходят ему на ум, не говоря уже о тех, которые не заучивались. Представь, брахман, чашу с водой, покрытую водорослями и водной тиной. Если бы человек с хорошим зрением стал рассматривать в ней отражение своего лица, он не смог бы распознать и увидеть его как есть. Точно так же, брахман, когда человек пребывает с умом, охваченным и подавленным ленью и сонливостью, и не понимает как есть истинный выход из возникших лени и сонливости, в это время он не знает и не видит как есть своего собственного блага, ни блага других... ни блага обоих. Тогда даже те священные тексты, которые заучивались в течение долгого времени, не приходят ему на ум, не говоря уже о тех, которые не заучивались». ‘‘Puna caparaṃ, brāhmaṇa, yasmiṃ samaye uddhaccakukkuccapariyuṭṭhitena cetasā viharati uddhaccakukkuccaparetena, uppannassa ca uddhaccakukkuccassa nissaraṇaṃ yathābhūtaṃ nappajānāti, attatthampi tasmiṃ samaye yathābhūtaṃ nappajānāti na passati, paratthampi…pe… ubhayatthampi tasmiṃ samaye yathābhūtaṃ nappajānāti na passati, dīgharattaṃ sajjhāyakatāpi mantā nappaṭibhanti, pageva asajjhāyakatā. Seyyathāpi, brāhmaṇa, udapatto vāterito calito bhanto ūmijāto. Tattha cakkhumā puriso sakaṃ mukhanimittaṃ paccavekkhamāno yathābhūtaṃ nappajāneyya na passeyya. Evamevaṃ kho, brāhmaṇa, yasmiṃ samaye uddhaccakukkuccapariyuṭṭhitena cetasā viharati uddhaccakukkuccaparetena, uppannassa ca uddhaccakukkuccassa nissaraṇaṃ yathābhūtaṃ nappajānāti, attatthampi tasmiṃ samaye yathābhūtaṃ nappajānāti na passati, paratthampi…pe… ubhayatthampi tasmiṃ samaye yathābhūtaṃ nappajānāti na passati, dīgharattaṃ sajjhāyakatāpi mantā nappaṭibhanti, pageva asajjhāyakatā. «И ещё, брахман, когда человек пребывает с умом, охваченным и подавленным неугомонностью и сожалением, и не понимает как есть истинный выход из возникших неугомонности и сожаления, в это время он не знает и не видит как есть своего собственного блага, ни блага других... ни блага обоих. Тогда даже те священные тексты, которые заучивались в течение долгого времени, не приходят ему на ум, не говоря уже о тех, которые не заучивались. Представь, брахман, чашу с водой, которую колышет ветер, взбалтывая, закручивая в вихри и покрывая рябью. Если бы человек с хорошим зрением стал рассматривать в ней отражение своего лица, он не смог бы распознать и увидеть его как есть. Точно так же, брахман, когда человек пребывает с умом, охваченным и подавленным неугомонностью и сожалением, и не понимает как есть истинный выход из возникших неугомонности и сожаления, в это время он не знает и не видит как есть своего собственного блага, ни блага других... ни блага обоих. Тогда даже те священные тексты, которые заучивались в течение долгого времени, не приходят ему на ум, не говоря уже о тех, которые не заучивались». ‘‘Puna caparaṃ, brāhmaṇa, yasmiṃ samaye vicikicchāpariyuṭṭhitena cetasā viharati vicikicchāparetena, uppannāya ca vicikicchāya nissaraṇaṃ yathābhūtaṃ nappajānāti, attatthampi tasmiṃ samaye yathābhūtaṃ nappajānāti na passati, paratthampi…pe… ubhayatthampi tasmiṃ samaye yathābhūtaṃ nappajānāti na passati, dīgharattaṃ sajjhāyakatāpi mantā nappaṭibhanti, pageva asajjhāyakatā. Seyyathāpi, brāhmaṇa, udapatto āvilo luḷito kalalībhūto andhakāre nikkhitto. Tattha cakkhumā puriso sakaṃ mukhanimittaṃ paccavekkhamāno yathābhūtaṃ nappajāneyya na passeyya. Evamevaṃ kho, brāhmaṇa, yasmiṃ samaye vicikicchāpariyuṭṭhitena cetasā viharati vicikicchāparetena, uppannāya ca vicikicchāya nissaraṇaṃ yathābhūtaṃ nappajānāti, attatthampi tasmiṃ samaye yathābhūtaṃ nappajānāti na passati, paratthampi…pe… ubhayatthampi tasmiṃ samaye yathābhūtaṃ nappajānāti na passati, dīgharattaṃ sajjhāyakatāpi mantā nappaṭibhanti, pageva asajjhāyakatā. «И ещё, брахман, когда человек пребывает с умом, охваченным и подавленным сомнением, и не понимает как есть истинный выход из возникшего сомнения, в это время он не знает и не видит как есть своего собственного блага, ни блага других... ни блага обоих. Тогда даже те священные тексты, которые заучивались в течение долгого времени, не приходят ему на ум, не говоря уже о тех, которые не заучивались. Представь, брахман, чашу с водой, мутной, взболтанной, илистой, поставленную в темноте. Если бы человек с хорошим зрением стал рассматривать в ней отражение своего лица, он не смог бы распознать и увидеть его как есть. Точно так же, брахман, когда человек пребывает с умом, охваченным и подавленным сомнением, и не понимает как есть истинный выход из возникшего сомнения, в это время он не знает и не видит как есть своего собственного блага, ни блага других... ни блага обоих. Тогда даже те священные тексты, которые заучивались в течение долгого времени, не приходят ему на ум, не говоря уже о тех, которые не заучивались». ‘‘Yasmiñca [Pg.205] kho, brāhmaṇa, samaye na kāmarāgapariyuṭṭhitena cetasā viharati na kāmarāgaparetena, uppannassa ca kāmarāgassa nissaraṇaṃ yathābhūtaṃ pajānāti, attatthampi tasmiṃ samaye yathābhūtaṃ pajānāti passati, paratthampi tasmiṃ samaye yathābhūtaṃ pajānāti passati, ubhayatthampi tasmiṃ samaye yathābhūtaṃ pajānāti passati, dīgharattaṃ asajjhāyakatāpi mantā paṭibhanti, pageva sajjhāyakatā. Seyyathāpi, brāhmaṇa, udapatto asaṃsaṭṭho lākhāya vā haliddiyā vā nīliyā vā mañjiṭṭhāya vā. Tattha cakkhumā puriso sakaṃ mukhanimittaṃ paccavekkhamāno yathābhūtaṃ pajāneyya passeyya. Evamevaṃ kho, brāhmaṇa, yasmiṃ samaye na kāmarāgapariyuṭṭhitena cetasā viharati…pe…. «Но когда, брахман, человек пребывает с умом, не охваченным и не подавленным чувственным вожделением, и понимает как есть истинный выход из возникшего чувственного вожделения, в это время он знает и видит как есть свое собственное благо, и благо других, и благо обоих. Тогда даже те священные тексты, которые не заучивались в течение долгого времени, приходят ему на ум, не говоря уже о тех, которые заучивались. Представь, брахман, чашу с водой, не смешанной ни с лаком, ни с куркумой, ни с синей краской, ни с мареной. Если бы человек с хорошим зрением стал рассматривать в ней отражение своего лица, он смог бы распознать и увидеть его как есть. Точно так же, брахман, когда человек пребывает с умом, не охваченным и не подавленным чувственным вожделением... [и т. д.]» ‘‘Puna caparaṃ, brāhmaṇa, yasmiṃ samaye na byāpādapariyuṭṭhitena cetasā viharati…pe… seyyathāpi, brāhmaṇa, udapatto agginā asantatto anukkudhito anussadakajāto. Tattha cakkhumā puriso sakaṃ mukhanimittaṃ paccavekkhamāno yathābhūtaṃ pajāneyya passeyya. Evamevaṃ kho, brāhmaṇa, yasmiṃ samaye na byāpādapariyuṭṭhitena cetasā viharati…pe…. «И ещё, брахман, когда человек пребывает с умом, не охваченным и не подавленным недоброжелательностью... [и т. д.] Представь, брахман, чашу с водой, не нагретую на огне, не бурлящую, не кипящую и не испускающую пар. Если бы человек с хорошим зрением стал рассматривать в ней отражение своего лица, он смог бы распознать и увидеть его как есть. Точно так же, брахман, когда человек пребывает с умом, не охваченным и не подавленным недоброжелательностью... [и т. д.]» ‘‘Puna caparaṃ, brāhmaṇa, yasmiṃ samaye na thinamiddhapariyuṭṭhitena cetasā viharati…pe… seyyathāpi, brāhmaṇa, udapatto na sevālapaṇakapariyonaddho. Tattha cakkhumā puriso sakaṃ mukhanimittaṃ paccavekkhamāno yathābhūtaṃ pajāneyya passeyya. Evamevaṃ kho, brāhmaṇa, yasmiṃ samaye na thinamiddhapariyuṭṭhitena cetasā viharati…pe…. «И ещё, брахман, когда человек пребывает с умом, не охваченным и не подавленным ленью и сонливостью... [и т. д.] Представь, брахман, чашу с водой, не покрытую водорослями и водной тиной. Если бы человек с хорошим зрением стал рассматривать в ней отражение своего лица, он смог бы распознать и увидеть его как есть. Точно так же, брахман, когда человек пребывает с умом, не охваченным и не подавленным ленью и сонливостью... [и т. д.]» ‘‘Puna caparaṃ, brāhmaṇa, yasmiṃ samaye na uddhaccakukkuccapariyuṭṭhitena cetasā viharati…pe… seyyathāpi, brāhmaṇa, udapatto na vāterito na calito na bhanto na ūmijāto. Tattha cakkhumā puriso sakaṃ mukhanimittaṃ paccavekkhamāno yathābhūtaṃ pajāneyya passeyya. Evamevaṃ kho, brāhmaṇa, yasmiṃ samaye na uddhaccakukkuccapariyuṭṭhitena cetasā viharati …pe…. «И ещё, брахман, когда человек пребывает с умом, не охваченным и не подавленным неугомонностью и сожалением... [и т. д.] Представь, брахман, чашу с водой, которую не колышет ветер, не взбалтывая, не закручивая в вихри и не покрывая рябью. Если бы человек с хорошим зрением стал рассматривать в ней отражение своего лица, он смог бы распознать и увидеть его как есть. Точно так же, брахман, когда человек пребывает с умом, не охваченным и не подавленным неугомонностью и сожалением... [и т. д.]» ‘‘Puna caparaṃ, brāhmaṇa, yasmiṃ samaye na vicikicchāpariyuṭṭhitena cetasā viharati na vicikicchāparetena, uppannāya ca vicikicchāya nissaraṇaṃ yathābhūtaṃ pajānāti, attatthampi tasmiṃ samaye yathābhūtaṃ pajānāti passati, paratthampi tasmiṃ samaye yathābhūtaṃ pajānāti passati, ubhayatthampi tasmiṃ samaye yathābhūtaṃ pajānāti passati, dīgharattaṃ asajjhāyakatāpi [Pg.206] mantā paṭibhanti, pageva sajjhāyakatā. Seyyathāpi, brāhmaṇa, udapatto accho vippasanno anāvilo āloke nikkhitto. Tattha cakkhumā puriso sakaṃ mukhanimittaṃ paccavekkhamāno yathābhūtaṃ pajāneyya passeyya. Evamevaṃ kho, brāhmaṇa, yasmiṃ samaye na vicikicchāpariyuṭṭhitena cetasā viharati na vicikicchāparetena, uppannāya ca vicikicchāya nissaraṇaṃ yathābhūtaṃ pajānāti, attatthampi tasmiṃ samaye yathābhūtaṃ pajānāti passati, paratthampi…pe… ubhayatthampi tasmiṃ samaye yathābhūtaṃ pajānāti passati, dīgharattaṃ asajjhāyakatāpi mantā paṭibhanti, pageva sajjhāyakatā. «И ещё, брахман, когда человек пребывает с умом, не охваченным и не подавленным сомнением, и понимает как есть истинный выход из возникшего сомнения, в это время он знает и видит как есть свое собственное благо, и благо других, и благо обоих. Тогда даже те священные тексты, которые не заучивались в течение долгого времени, приходят ему на ум, не говоря уже о тех, которые заучивались. Представь, брахман, чашу с водой, чистой, прозрачной, незамутненной, поставленную на свету. Если бы человек с хорошим зрением стал рассматривать в ней отражение своего лица, он смог бы распознать и увидеть его как есть. Точно так же, брахман, когда человек пребывает с умом, не охваченным и не подавленным сомнением, и понимает как есть истинный выход из возникшего сомнения, в это время он знает и видит как есть свое собственное благо, и благо других... и благо обоих. Тогда даже те священные тексты, которые не заучивались в течение долгого времени, приходят ему на ум, не говоря уже о тех, которые заучивались». ‘‘Ayaṃ kho, brāhmaṇa, hetu ayaṃ paccayo, yena kadāci dīgharattaṃ sajjhāyakatāpi mantā nappaṭibhanti, pageva asajjhāyakatā. Ayaṃ pana, brāhmaṇa, hetu ayaṃ paccayo, yena kadāci dīgharattaṃ asajjhāyakatāpi mantā paṭibhanti, pageva sajjhāyakatā’’ti. «В этом, брахман, причина, в этом условие, почему порой даже те священные тексты, которые заучивались в течение долгого времени, не приходят на ум, не говоря уже о тех, которые не заучивались. И в этом же, брахман, причина, в этом условие, почему порой даже те священные тексты, которые не заучивались в течение долгого времени, приходят на ум, не говоря уже о тех, которые заучивались». ‘‘Abhikkantaṃ, bho gotama…pe… upāsakaṃ maṃ bhavaṃ gotamo dhāretu ajjatagge pāṇupetaṃ saraṇaṃ gata’’nti. Tatiyaṃ. «Великолепно, почтенный Готама! ... Пусть почтенный Готама считает меня мирянином, принявшим прибежище отныне и до конца жизни». Третья [сутта]. 4. Kāraṇapālīsuttaṃ 4. Каранапали-сутта 194. Ekaṃ samayaṃ bhagavā vesāliyaṃ viharati mahāvane kūṭāgārasālāyaṃ. Tena kho pana samayena kāraṇapālī brāhmaṇo licchavīnaṃ kammantaṃ kāreti. Addasā kho kāraṇapālī brāhmaṇo piṅgiyāniṃ brāhmaṇaṃ dūratova āgacchantaṃ; disvā piṅgiyāniṃ brāhmaṇaṃ etadavoca – 194. Однажды Благословенный пребывал в Весали, в Большом лесу, в зале с островерхой крышей. В то время брахман Каранапали руководил работами для личчхавов. Брахман Каранапали увидел издалека приближающегося брахмана Пингияни и, увидев его, обратился к нему с такими словами: ‘‘Handa, kuto nu bhavaṃ piṅgiyānī āgacchati divā divassā’’ti? ‘‘Itohaṃ, bho, āgacchāmi samaṇassa gotamassa santikā’’ti. ‘‘Taṃ kiṃ maññati bhavaṃ, piṅgiyānī, samaṇassa gotamassa paññāveyyattiyaṃ? Paṇḍito maññe’’ti? ‘‘Ko cāhaṃ, bho, ko ca samaṇassa gotamassa paññāveyyattiyaṃ jānissāmi! Sopi nūnassa tādisova yo samaṇassa gotamassa paññāveyyattiyaṃ jāneyyā’’ti! ‘‘Uḷārāya khalu bhavaṃ, piṅgiyānī, samaṇaṃ gotamaṃ pasaṃsāya pasaṃsatī’’ti. ‘‘Ko cāhaṃ, bho, ko ca samaṇaṃ [Pg.207] gotamaṃ pasaṃsissāmi! Pasatthappasatthova so bhavaṃ gotamo seṭṭho devamanussāna’’nti. ‘‘Kiṃ pana bhavaṃ, piṅgiyānī, atthavasaṃ sampassamāno samaṇe gotame evaṃ abhippasanno’’ti? «Откуда это почтенный Пингияни идёт посреди дня?» — «Я иду, уважаемый, от отшельника Готамы». — «Что думает почтенный Пингияни об остроте мудрости отшельника Готамы? Считаешь ли ты его мудрецом?» — «Кто я такой, уважаемый, чтобы знать меру остроты мудрости отшельника Готамы? Поистине, только равный ему мог бы знать меру его мудрости!» — «Почтенный Пингияни восхваляет отшельника Готаму великой хвалой!» — «Кто я такой, уважаемый, чтобы восхвалять отшельника Готаму? Почтенный Готама восхваляем самими восхваляемыми, он — лучший среди богов и людей!» — «Какую же пользу видит почтенный Пингияни, питая такое глубокое доверие к отшельнику Готаме?» ‘‘Seyyathāpi, bho, puriso aggarasaparititto na aññesaṃ hīnānaṃ rasānaṃ piheti; evamevaṃ kho, bho, yato yato tassa bhoto gotamassa dhammaṃ suṇāti – yadi suttaso, yadi geyyaso, yadi veyyākaraṇaso, yadi abbhutadhammaso – tato tato na aññesaṃ puthusamaṇabrāhmaṇappavādānaṃ piheti. «Подобно тому, уважаемый, как человек, насытившийся превосходным вкусом, больше не желает иных, низших вкусов; точно так же, уважаемый, из какой бы части Дхаммы почтенного Готамы человек ни слушал учение — будь то в виде сутт, гейя, веякараны или аббхутадхаммы — он больше не испытывает влечения к учениям многочисленных прочих отшельников и брахманов». ‘‘Seyyathāpi, bho, puriso jighacchādubbalyapareto madhupiṇḍikaṃ adhigaccheyya. So yato yato sāyetha, labhateva sādurasaṃ asecanakaṃ; evamevaṃ kho, bho, yato yato tassa bhoto gotamassa dhammaṃ suṇāti – yadi suttaso, yadi geyyaso, yadi veyyākaraṇaso, yadi abbhutadhammaso – tato tato labhateva attamanataṃ, labhati cetaso pasādaṃ. «Подобно тому, почтенный, как человек, изнурённый голодом и слабостью, получил бы медовый шар. С какой бы стороны он ни пробовал его, он непременно ощутит чистый, превосходный сладкий вкус. Точно так же, почтенный, когда бы человек ни слушал Дхамму почтенного Готамы — будь то сутты, прозу со стихами, толкования или удивительные истории — всякий раз он обретает радость и умиротворение ума». ‘‘Seyyathāpi, bho, puriso candanaghaṭikaṃ adhigaccheyya – haricandanassa vā lohitacandanassa vā. So yato yato ghāyetha – yadi mūlato, yadi majjhato, yadi aggato – adhigacchateva surabhigandhaṃ asecanakaṃ; evamevaṃ kho, bho, yato yato tassa bhoto gotamassa dhammaṃ suṇāti – yadi suttaso, yadi geyyaso, yadi veyyākaraṇaso, yadi abbhutadhammaso – tato tato adhigacchati pāmojjaṃ adhigacchati somanassaṃ. «Подобно тому, почтенный, как человек получил бы брусок сандалового дерева — будь то жёлтого сандала или красного сандала. С какой бы стороны он ни вдыхал его аромат — будь то у корня, посередине или с верхушки — он непременно ощутит чистый, благоуханный аромат. Точно так же, почтенный, когда бы человек ни слушал Дхамму почтенного Готамы — будь то сутты, прозу со стихами, толкования или удивительные истории — всякий раз он обретает ликование и радость». ‘‘Seyyathāpi, bho, puriso ābādhiko dukkhito bāḷhagilāno. Tassa kusalo bhisakko ṭhānaso ābādhaṃ nīhareyya; evamevaṃ kho, bho, yato yato tassa bhoto gotamassa dhammaṃ suṇāti – yadi suttaso, yadi geyyaso, yadi veyyākaraṇaso, yadi abbhutadhammaso – tato tato sokaparidevadukkhadomanassupāyāsā abbhatthaṃ gacchanti. «Подобно тому, почтенный, как если бы человек был болен, страдал и был тяжело недужен, а искусный врач мгновенно избавил бы его от болезни. Точно так же, почтенный, когда бы человек ни слушал Дхамму почтенного Готамы — будь то сутты, прозу со стихами, толкования или удивительные истории — всякий раз его скорбь, стенания, боль, печаль и отчаяние бесследно исчезают». ‘‘Seyyathāpi[Pg.208], bho, pokkharaṇī acchodakā sātodakā sītodakā setakā supatitthā ramaṇīyā. Atha puriso āgaccheyya ghammābhitatto ghammapareto kilanto tasito pipāsito. So taṃ pokkharaṇiṃ ogāhetvā nhātvā ca pivitvā ca sabbadarathakilamathapariḷāhaṃ paṭippassambheyya. Evamevaṃ kho, bho, yato yato tassa bhoto gotamassa dhammaṃ suṇāti – yadi suttaso, yadi geyyaso, yadi veyyākaraṇaso, yadi abbhutadhammaso – tato tato sabbadarathakilamathapariḷāhā paṭippassambhantī’’ti. «Подобно тому, почтенный, как если бы существовал прекрасный пруд с чистой, приятной, прохладной, прозрачной водой, с удобными берегами, восхитительный. И пришёл бы человек, измученный и истомлённый зноем, уставший, томимый жаждой. Он вошёл бы в этот пруд, искупался бы и напился, и вся его тревога, усталость и лихорадочный жар утихли бы. Точно так же, почтенный, когда бы человек ни слушал Дхамму почтенного Готамы — будь то сутты, прозу со стихами, толкования или удивительные истории — всякий раз вся его тревога, усталость и лихорадочный жар утихают». Evaṃ vutte kāraṇapālī brāhmaṇo uṭṭhāyāsanā ekaṃsaṃ uttarāsaṅgaṃ karitvā dakkhiṇaṃ jāṇumaṇḍalaṃ pathaviyaṃ nihantvā yena bhagavā tenañjaliṃ paṇāmetvā tikkhattuṃ udānaṃ udānesi – Когда это было сказано, брахман Каранапали поднялся со своего места, набросил верхнюю одежду на одно плечо, опустил правое колено на землю и, благоговейно сложив ладони в сторону Благословенного, трижды произнёс это вдохновенное восклицание: ‘‘Namo tassa bhagavato arahato sammāsambuddhassa; Namo tassa bhagavato arahato sammāsambuddhassa; Namo tassa bhagavato arahato sammāsambuddhassā’’ti. «Поклонение Ему, Благословенному, Достойному, Всесовершенно Просветлённому! Поклонение Ему, Благословенному, Достойному, Всесовершенно Просветлённому! Поклонение Ему, Благословенному, Достойному, Всесовершенно Просветлённому!» ‘‘Abhikkantaṃ, bho piṅgiyāni, abhikkantaṃ, bho piṅgiyāni! Seyyathāpi, bho piṅgiyāni, nikkujjitaṃ vā ukkujjeyya paṭicchannaṃ vā vivareyya, mūḷhassa vā maggaṃ ācikkheyya andhakāre vā telapajjotaṃ dhāreyya – cakkhumanto rūpāni dakkhantīti; evamevaṃ bhotā piṅgiyāninā anekapariyāyena dhammo pakāsito. Esāhaṃ, bho piṅgiyāni, taṃ bhavantaṃ gotamaṃ saraṇaṃ gacchāmi dhammañca bhikkhusaṅghañca. Upāsakaṃ maṃ bhavaṃ piṅgiyānī dhāretu, ajjatagge pāṇupetaṃ saraṇaṃ gata’’nti. Catutthaṃ. «Великолепно, почтенный Пингияни! Великолепно, почтенный Пингияни! Почтенный Пингияни разъяснил Дхамму многими способами, как если бы он повернул вертикально то, что было опрокинуто, открыл скрытое, указал путь заблудшему или внёс масляный светильник в темноту, чтобы зрячие могли видеть формы. Почтенный Пингияни, я прибегаю к почтенному Готаме как к убежищу, к Дхамме и к общине бхиккху. Пусть почтенный Пингияни считает меня мирянином-последователем, принявшим прибежище отныне и на всю жизнь». 5. Piṅgiyānīsuttaṃ 5. Пингияни-сутта 195. Ekaṃ samayaṃ bhagavā vesāliyaṃ viharati mahāvane kūṭāgārasālāyaṃ. Tena kho pana samayena pañcamattāni licchavisatāni bhagavantaṃ payirupāsanti. Appekacce licchavī nīlā honti nīlavaṇṇā nīlavatthā nīlālaṅkārā, appekacce licchavī pītā honti pītavaṇṇā pītavatthā pītālaṅkārā, appekacce licchavī lohitakā honti lohitakavaṇṇā lohitakavatthā lohitakālaṅkārā, appekacce licchavī odātā [Pg.209] honti odātavaṇṇā odātavatthā odātālaṅkārā. Tyassudaṃ bhagavā atirocati vaṇṇena ceva yasasā ca. 195. Однажды Благословенный пребывал в Весали, в зале с остроконечной крышей в Великом Лесу. В то время около пятисот Личчхавов пришли навестить Благословенного. Некоторые Личчхавы были синими: с синим цветом кожи, одетые в синее, с синими украшениями. Некоторые Личчхавы были жёлтыми: с жёлтым цветом кожи, одетые в жёлтое, с жёлтыми украшениями. Некоторые Личчхавы были красными: с красным цветом кожи, одетые в красное, с красными украшениями. Некоторые Личчхавы были белыми: с белым цветом кожи, одетые в белое, с белыми украшениями. И Благословенный превосходил их всех своим сиянием и величием. Atha kho piṅgiyānī brāhmaṇo uṭṭhāyāsanā ekaṃsaṃ uttarāsaṅgaṃ karitvā yena bhagavā tenañjaliṃ paṇāmetvā bhagavantaṃ etadavoca – ‘‘paṭibhāti maṃ, bhagavā, paṭibhāti maṃ, sugatā’’ti. ‘‘Paṭibhātu taṃ piṅgiyānī’’ti bhagavā avoca. Atha kho piṅgiyānī brāhmaṇo bhagavato sammukhā sāruppāya gāthāya abhitthavi – Тогда брахман Пингияни поднялся со своего места, набросил верхнюю одежду на одно плечо и, почтительно сложив ладони в сторону Благословенного, сказал Ему: «Вдохновение снизошло на меня, Благословенный! Вдохновение снизошло на меня, Сугата!» — «Вырази своё вдохновение, Пингияни», — ответил Благословенный. Тогда в присутствии Благословенного брахман Пингияни восславил Его подобающей строфой: ‘‘Padmaṃ yathā kokanadaṃ sugandhaṃ,Pāto siyā phullamavītagandhaṃ; Aṅgīrasaṃ passa virocamānaṃ,Tapantamādiccamivantalikkhe’’ti. «Подобно тому как благоуханный красный лотос коканада раскрывается утром, не растеряв своего аромата, взгляни на Ангирасу, сияющего, словно солнце, пылающее в небесах». Atha kho te licchavī pañcahi uttarāsaṅgasatehi piṅgiyāniṃ brāhmaṇaṃ acchādesuṃ. Atha kho piṅgiyānī brāhmaṇo tehi pañcahi uttarāsaṅgasatehi bhagavantaṃ acchādesi. Тогда эти Личчхавы одарили брахмана Пингияни пятьюстами верхними одеждами. И брахман Пингияни поднёс эти пятьсот верхних одежд Благословенному. Atha kho bhagavā te licchavī etadavoca – ‘‘pañcannaṃ, licchavī, ratanānaṃ pātubhāvo dullabho lokasmiṃ. Katamesaṃ pañcannaṃ? Tathāgatassa arahato sammāsambuddhassa pātubhāvo dullabho lokasmiṃ. Tathāgatappaveditassa dhammavinayassa desetā puggalo dullabho lokasmiṃ. Tathāgatappaveditassa dhammavinayassa desitassa viññātā puggalo dullabho lokasmiṃ. Tathāgatappaveditassa dhammavinayassa desitassa viññātā dhammānudhammappaṭipanno puggalo dullabho lokasmiṃ. Kataññū katavedī puggalo dullabho lokasmiṃ. Imesaṃ kho, licchavī, pañcannaṃ ratanānaṃ pātubhāvo dullabho lokasmi’’nti. Pañcamaṃ. Тогда Благословенный обратился к Личчхавам: «Личчхавы, появление пяти драгоценностей редко в мире. Каких пяти? (1) Появление Татхагаты, Достойного, Всесовершенно Просветлённого редко в мире. (2) Человек, способный обучать Дхамме и Дисциплине, провозглашённым Татхагатой, редок в мире. (3) Когда Дхамма и Дисциплина, провозглашённые Татхагатой, преподаны, человек, способный понять их, редок в мире. (4) Когда Дхамма и Дисциплина, провозглашённые Татхагатой, преподаны, человек, способный понять их и практиковать в соответствии с Дхаммой, редок в мире. (5) Благодарный и признательный человек редок в мире. Личчхавы, появление этих пяти драгоценностей редко в мире». 6. Mahāsupinasuttaṃ 6. Махасупина-сутта 196. ‘‘Tathāgatassa, bhikkhave, arahato sammāsambuddhassa pubbeva sambodhā anabhisambuddhassa bodhisattasseva sato pañca mahāsupinā pāturahesuṃ. Katame pañca? Tathāgatassa, bhikkhave, arahato sammāsambuddhassa pubbeva sambodhā anabhisambuddhassa bodhisattasseva sato [Pg.210] ayaṃ mahāpathavī mahāsayanaṃ ahosi, himavā pabbatarājā bibbohanaṃ ahosi, puratthime samudde vāmo hattho ohito ahosi, pacchime samudde dakkhiṇo hattho ohito ahosi, dakkhiṇe samudde ubho pādā ohitā ahesuṃ. Tathāgatassa, bhikkhave, arahato sammāsambuddhassa pubbeva sambodhā anabhisambuddhassa bodhisattasseva sato ayaṃ paṭhamo mahāsupino pāturahosi. 196. «Бхиккху, до своего Просветления, когда Татхагата, Достойный, Всесовершенно Просветлённый был ещё только бодхисаттой, не полностью просветлённым, Ему явились пять великих сновидений. Какие пять? (1) До своего Просветления, когда Он был ещё только бодхисаттой, не полностью просветлённым, Татхагате явилось во сне, что эта великая земля была Его ложем; Гималаи, царь гор, были Его подушкой; Его левая рука покоилась на восточном море, Его правая рука — на западном море, а обе Его стопы — на южном море. Это было первое великое сновидение, которое явилось Татхагате, Достойному, Всесовершенно Просветлённому до Его Просветления, когда Он был ещё только бодхисаттой, не полностью просветлённым. ‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, tathāgatassa arahato sammāsambuddhassa pubbeva sambodhā anabhisambuddhassa bodhisattasseva sato tiriyā nāma tiṇajāti nābhiyā uggantvā nabhaṃ āhacca ṭhitā ahosi. Tathāgatassa, bhikkhave, arahato sammāsambuddhassa pubbeva sambodhā anabhisambuddhassa bodhisattasseva sato ayaṃ dutiyo mahāsupino pāturahosi. «И ещё, бхиккху, до своего Просветления, когда Он был ещё только бодхисаттой, не полностью просветлённым, Татхагате явилось во сне, что трава под названием тирия выросла из Его пупка и поднялась до самого неба. Это было второе великое сновидение, которое явилось Татхагате... когда Он был ещё только бодхисаттой, не полностью просветлённым. ‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, tathāgatassa arahato sammāsambuddhassa pubbeva sambodhā anabhisambuddhassa bodhisattasseva sato setā kimī kaṇhasīsā pādehi ussakkitvā ( ) yāva jāṇumaṇḍalā paṭicchādesuṃ. Tathāgatassa, bhikkhave, arahato sammāsambuddhassa pubbeva sambodhā anabhisambuddhassa bodhisattasseva sato ayaṃ tatiyo mahāsupino pāturahosi. «И ещё, бхиккху, до своего Просветления, когда Он был ещё только бодхисаттой, не полностью просветлённым, Татхагате явилось во сне, что белые черви с чёрными головами поползли от Его стоп вверх до самых колен и покрыли их. Это было третье великое сновидение, которое явилось Татхагате... когда Он был ещё только бодхисаттой, не полностью просветлённым. ‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, tathāgatassa arahato sammāsambuddhassa pubbeva sambodhā anabhisambuddhassa bodhisattasseva sato cattāro sakuṇā nānāvaṇṇā catūhi disāhi āgantvā pādamūle nipatitvā sabbasetā sampajjiṃsu. Tathāgatassa, bhikkhave, arahato sammāsambuddhassa pubbeva sambodhā anabhisambuddhassa bodhisattasseva sato ayaṃ catuttho mahāsupino pāturahosi. «И ещё, бхиккху, до своего Просветления, когда Он был ещё только бодхисаттой, не полностью просветлённым, Татхагате явилось во сне, что четыре птицы разных цветов прилетели с четырёх сторон света, пали у Его стоп и стали совершенно белыми. Это было четвёртое великое сновидение, которое явилось Татхагате... когда Он был ещё только бодхисаттой, не полностью просветлённым. ‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, tathāgato arahaṃ sammāsambuddho pubbeva sambodhā anabhisambuddho bodhisattova samāno mahato mīḷhapabbatassa uparūpari caṅkamati alippamāno mīḷhena. Tathāgatassa, bhikkhave, arahato sammāsambuddhassa pubbeva sambodhā anabhisambuddhassa bodhisattasseva sato ayaṃ pañcamo mahāsupino pāturahosi. «И ещё, бхиккху, до своего Просветления, когда Он был ещё только бодхисаттой, не полностью просветлённым, Татхагате явилось во сне, что Он ходит взад и вперёд по вершине огромной горы нечистот, не пачкаясь ими. Это было пятое великое сновидение, которое явилось Татхагате... когда Он был ещё только бодхисаттой, не полностью просветлённым. ‘‘Yampi[Pg.211], bhikkhave, tathāgatassa arahato sammāsambuddhassa pubbeva sambodhā anabhisambuddhassa bodhisattasseva sato ayaṃ mahāpathavī mahāsayanaṃ ahosi, himavā pabbatarājā bibbohanaṃ ahosi, puratthime samudde vāmo hattho ohito ahosi, pacchime samudde dakkhiṇo hattho ohito ahosi, dakkhiṇe samudde ubho pādā ohitā ahesuṃ; tathāgatena, bhikkhave, arahatā sammāsambuddhena anuttarā sammāsambodhi abhisambuddhā. Tassā abhisambodhāya ayaṃ paṭhamo mahāsupino pāturahosi. «То, бхиккху, что Татхагате — до Его Просветления, когда Он был ещё только бодхисаттой, не полностью просветлённым — явилось во сне, что эта великая земля была Его ложем, Гималаи, царь гор, — Его подушкой, Его левая рука покоилась на восточном море, Его правая рука — на западном море, а обе Его стопы — на южном море, предвещало, что Татхагата, Достойный, Всесовершенно Просветлённый постигнет непревзойдённое совершенное Просветление. Это первое великое сновидение явилось Ему как знамение этого постижения. ‘‘Yampi, bhikkhave, tathāgatassa arahato sammāsambuddhassa pubbeva sambodhā anabhisambuddhassa bodhisattasseva sato tiriyā nāma tiṇajāti nābhiyā uggantvā nabhaṃ āhacca ṭhitā ahosi; tathāgatena, bhikkhave, arahatā sammāsambuddhena ariyo aṭṭhaṅgiko maggo abhisambujjhitvā yāva devamanussehi suppakāsito. Tassa abhisambodhāya ayaṃ dutiyo mahāsupino pāturahosi. «То, бхиккху, что Татхагате... явилось во сне, что трава тирия выросла из Его пупка и поднялась до самого неба, предвещало, что Татхагата постигнет Благородный восьмеричный путь и прекрасно провозгласит его богам и людям. Это второе великое сновидение явилось Ему как знамение этого постижения. ‘‘Yampi, bhikkhave, tathāgatassa arahato sammāsambuddhassa pubbeva sambodhā anabhisambuddhassa bodhisattasseva sato setā kimī kaṇhasīsā pādehi ussakkitvā yāva jāṇumaṇḍalā paṭicchādesuṃ; bahū, bhikkhave, gihī odātavasanā tathāgataṃ pāṇupetā saraṇaṃ gatā. Tassa abhisambodhāya ayaṃ tatiyo mahāsupino pāturahosi. «То, бхиккху, что Татхагате... явилось во сне, что белые черви с чёрными головами поползли от Его стоп вверх до самых колен и покрыли их, предвещало, что многие миряне в белых одеждах примут прибежище в Татхагате до конца своей жизни. Это третье великое сновидение явилось Ему как знамение этого постижения. ‘‘Yampi, bhikkhave, tathāgatassa arahato sammāsambuddhassa pubbeva sambodhā anabhisambuddhassa bodhisattasseva sato cattāro sakuṇā nānāvaṇṇā catūhi disāhi āgantvā pādamūle nipatitvā sabbasetā sampajjiṃsu; cattārome, bhikkhave, vaṇṇā khattiyā brāhmaṇā vessā suddā te tathāgatappavedite dhammavinaye agārasmā anagāriyaṃ pabbajitvā anuttaraṃ vimuttiṃ sacchikaronti. Tassa abhisambodhāya ayaṃ catuttho mahāsupino pāturahosi. «То, бхиккху, что Татхагате... явилось во сне, что четыре птицы разных цветов прилетели с четырёх сторон света, пали у Его стоп и стали совершенно белыми, предвещало, что представители четырёх каст — кхаттии, брахманы, вессы и судды — покинут домашнюю жизнь ради бездомной в Дхамме и Дисциплине, провозглашённых Татхагатой, и осуществят непревзойдённое освобождение. Это четвёртое великое сновидение явилось Ему как знамение этого постижения. ‘‘Yampi, bhikkhave, tathāgato arahaṃ sammāsambuddho pubbeva sambodhā anabhisambuddho bodhisattova samāno mahato mīḷhapabbatassa uparūpari caṅkamati [Pg.212] alippamāno mīḷhena; lābhī, bhikkhave, tathāgato cīvarapiṇḍapātasenāsanagilānappaccayabhesajjaparikkhārānaṃ, taṃ tathāgato agathito amucchito anajjhosanno ādīnavadassāvī nissaraṇapañño paribhuñjati. Tassa abhisambodhāya ayaṃ pañcamo mahāsupino pāturahosi. «То, бхиккху, что Татхагата... ходил взад и вперёд по вершине огромной горы нечистот, не пачкаясь ими, предвещало, что Татхагата будет получать подношения в виде монашеских одеяний, подаяния пищи, жилищ, а также лекарств и пособий для больных, и Он будет пользоваться ими без привязанности, без ослепления, без страстного увлечения, видя в них опасность и зная путь к освобождению от них. Это пятое великое сновидение явилось Ему как знамение этого постижения». ‘‘Tathāgatassa, bhikkhave, arahato sammāsambuddhassa pubbeva sambodhā anabhisambuddhassa bodhisattasseva sato ime pañca mahāsupinā pāturahesu’’nti. Chaṭṭhaṃ. «О монахи, до Пробуждения Татхагаты, Араханта, Всесовершенного Будды, когда он ещё был непробуждённым Бодхисаттой, ему явились эти пять великих сновидений». (Шестая сутта). 7. Vassasuttaṃ 7. Васса-сутта (Сутта о дожде) 197. ‘‘Pañcime, bhikkhave, vassassa antarāyā, yaṃ nemittā na jānanti, yattha nemittānaṃ cakkhu na kamati. Katame pañca? Upari, bhikkhave, ākāse tejodhātu pakuppati. Tena uppannā meghā paṭivigacchanti. Ayaṃ, bhikkhave, paṭhamo vassassa antarāyo, yaṃ nemittā na jānanti, yattha nemittānaṃ cakkhu na kamati. 197. «Есть, монахи, эти пять препятствий для дождя, о которых не знают предсказатели знамений, и куда не проникает взор предсказателей знамений. Какие пять? О монахи, в верхних слоях неба возмущается стихия огня. Из-за этого возникшие облака рассеиваются. Это, монахи, первое препятствие для дождя, о котором не знают предсказатели знамений, и куда не проникает взор предсказателей знамений. ‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, upari ākāse vāyodhātu pakuppati. Tena uppannā meghā paṭivigacchanti. Ayaṃ, bhikkhave, dutiyo vassassa antarāyo, yaṃ nemittā na jānanti, yattha nemittānaṃ cakkhu na kamati. И ещё, монахи, в верхних слоях неба возмущается стихия воздуха. Из-за этого возникшие облака рассеиваются. Это, монахи, второе препятствие для дождя, о котором не знают предсказатели знамений, и куда не проникает взор предсказателей знамений. ‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, rāhu asurindo pāṇinā udakaṃ sampaṭicchitvā mahāsamudde chaḍḍeti. Ayaṃ, bhikkhave, tatiyo vassassa antarāyo, yaṃ nemittā na jānanti, yattha nemittānaṃ cakkhu na kamati. И ещё, монахи, владыка асуров Раху собирает воду своей ладонью и выливает её в великий океан. Это, монахи, третье препятствие для дождя, о котором не знают предсказатели знамений, и куда не проникает взор предсказателей знамений. ‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, vassavalāhakā devā pamattā honti. Ayaṃ, bhikkhave, catuttho vassassa antarāyo, yaṃ nemittā na jānanti, yattha nemittānaṃ cakkhu na kamati. И ещё, монахи, божества дождевых облаков впадают в беспечность. Это, монахи, четвёртое препятствие для дождя, о котором не знают предсказатели знамений, и куда не проникает взор предсказателей знамений. ‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, manussā adhammikā honti. Ayaṃ, bhikkhave, pañcamo vassassa antarāyo, yaṃ nemittā na jānanti, yattha nemittānaṃ cakkhu na kamati. Ime kho, bhikkhave, pañca vassassa antarāyā, yaṃ nemittā na jānanti, yattha nemittānaṃ cakkhu na kamatī’’ti. Sattamaṃ. И ещё, монахи, люди становятся неправедными. Это, монахи, пятое препятствие для дождя, о котором не знают предсказатели знамений, и куда не проникает взор предсказателей знамений. Таковы, монахи, пять препятствий для дождя, о которых не знают предсказатели знамений, и куда не проникает взор предсказателей знамений». (Седьмая сутта). 8. Vācāsuttaṃ 8. Вача-сутта (Сутта о речи) 198. ‘‘Pañcahi[Pg.213], bhikkhave, aṅgehi samannāgatā vācā subhāsitā hoti, no dubbhāsitā, anavajjā ca ananuvajjā ca viññūnaṃ. Katamehi pañcahi? Kālena ca bhāsitā hoti, saccā ca bhāsitā hoti, saṇhā ca bhāsitā hoti, atthasaṃhitā ca bhāsitā hoti, mettacittena ca bhāsitā hoti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi aṅgehi samannāgatā vācā subhāsitā hoti, no dubbhāsitā, anavajjā ca ananuvajjā ca viññūna’’nti. Aṭṭhamaṃ. 198. «Монахи, речь, наделённая пятью качествами, является хорошо сказанной, а не плохо сказанной; она безупречна и не заслуживает порицания со стороны мудрых. Какими пятью? Она произносится своевременно; то, что говорится — истинно; она произносится мягко; то, что говорится — полезно; она произносится с умом, исполненным доброжелательности. Монахи, речь, наделённая этими пятью качествами, является хорошо сказанной, а не плохо сказанной; она безупречна и не заслуживает порицания со стороны мудрых». (Восьмая сутта). 9. Kulasuttaṃ 9. Кула-сутта (Сутта о семьях) 199. ‘‘Yaṃ, bhikkhave, sīlavanto pabbajitā kulaṃ upasaṅkamanti, tattha manussā pañcahi ṭhānehi bahuṃ puññaṃ pasavanti. Katamehi pañcahi? Yasmiṃ, bhikkhave, samaye sīlavante pabbajite kulaṃ upasaṅkamante manussā disvā cittāni pasādenti, saggasaṃvattanikaṃ, bhikkhave, taṃ kulaṃ tasmiṃ samaye paṭipadaṃ paṭipannaṃ hoti. 199. «Монахи, когда добродетельные монахи приходят в семью, люди в ней порождают много заслуг по пяти причинам. По каким пяти? Монахи, когда люди видят добродетельных монахов, приходящих в их семью, и их сердца наполняются верой, в это время эта семья практикует путь, ведущий на небеса. ‘‘Yasmiṃ, bhikkhave, samaye sīlavante pabbajite kulaṃ upasaṅkamante manussā paccuṭṭhenti abhivādenti āsanaṃ denti, uccākulīnasaṃvattanikaṃ, bhikkhave, taṃ kulaṃ tasmiṃ samaye paṭipadaṃ paṭipannaṃ hoti. Когда люди встают навстречу, приветствуют поклоном и предлагают сиденье добродетельным монахам, приходящим в их семью, в это время эта семья практикует путь, ведущий к рождению в благородных семьях. ‘‘Yasmiṃ, bhikkhave, samaye sīlavante pabbajite kulaṃ upasaṅkamante manussā maccheramalaṃ paṭivinenti, mahesakkhasaṃvattanikaṃ, bhikkhave, taṃ kulaṃ tasmiṃ samaye paṭipadaṃ paṭipannaṃ hoti. Когда люди устраняют грязь скупости по отношению к добродетельным монахам, приходящим в их семью, в это время эта семья практикует путь, ведущий к великому влиянию. ‘‘Yasmiṃ, bhikkhave, samaye sīlavante pabbajite kulaṃ upasaṅkamante manussā yathāsatti yathābalaṃ saṃvibhajanti, mahābhogasaṃvattanikaṃ, bhikkhave, taṃ kulaṃ tasmiṃ samaye paṭipadaṃ paṭipannaṃ hoti. Когда люди делятся тем, что имеют, в меру своих сил и возможностей с добродетельными монахами, приходящими в их семью, в это время эта семья практикует путь, ведущий к великому богатству. ‘‘Yasmiṃ, bhikkhave, samaye sīlavante pabbajite kulaṃ upasaṅkamante manussā paripucchanti paripañhanti dhammaṃ suṇanti, mahāpaññāsaṃvattanikaṃ, bhikkhave, taṃ kulaṃ tasmiṃ samaye paṭipadaṃ paṭipannaṃ hoti. Yaṃ, bhikkhave, sīlavanto pabbajitā kulaṃ upasaṅkamanti, tattha manussā imehi pañcahi ṭhānehi bahuṃ puññaṃ pasavantī’’ti. Navamaṃ. Когда люди расспрашивают добродетельных монахов, приходящих в их семью, задают вопросы об Учении и слушают Дхамму, в это время эта семья практикует путь, ведущий к великой мудрости. Монахи, когда добродетельные монахи приходят в семью, люди в ней порождают много заслуг по этим пяти причинам». (Девятая сутта). 10. Nissāraṇīyasuttaṃ 10. Ниссарания-сутта (Сутта об освобождении) 200. ‘‘Pañcimā[Pg.214], bhikkhave, nissāraṇīyā dhātuyo. Katamā pañca? Idha, bhikkhave, bhikkhuno kāmaṃ manasikaroto kāmesu cittaṃ na pakkhandati nappasīdati na santiṭṭhati na vimuccati. Nekkhammaṃ kho panassa manasikaroto nekkhamme cittaṃ pakkhandati pasīdati santiṭṭhati vimuccati. Tassa taṃ cittaṃ sugataṃ subhāvitaṃ suvuṭṭhitaṃ suvimuttaṃ suvisaṃyuttaṃ kāmehi; ye ca kāmapaccayā uppajjanti āsavā vighātapariḷāhā, mutto so tehi, na so taṃ vedanaṃ vediyati. Idamakkhātaṃ kāmānaṃ nissaraṇaṃ. 200. «Есть, монахи, эти пять элементов освобождения. Какие пять? Здесь, монахи, когда монах размышляет о чувственных удовольствиях, его ум не устремляется к ним, не обретает в них умиротворения, не утверждается в них и не освобождается в них. Но когда он размышляет об отречении, его ум устремляется к отречению, обретает умиротворение, утверждается и освобождается в нём. Его ум хорошо направлен, хорошо развит, хорошо возвысился, хорошо освободился и полностью отделился от чувственных удовольствий. И он освобождается от тех влечений, мучительных и лихорадочных, которые возникают с чувственными удовольствиями в качестве условия. Он не испытывает подобного рода чувств. Это провозглашено освобождением от чувственных удовольствий. ‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, bhikkhuno byāpādaṃ manasikaroto byāpāde cittaṃ na pakkhandati nappasīdati na santiṭṭhati na vimuccati. Abyāpādaṃ kho panassa manasikaroto abyāpāde cittaṃ pakkhandati pasīdati santiṭṭhati vimuccati. Tassa taṃ cittaṃ sugataṃ subhāvitaṃ suvuṭṭhitaṃ suvimuttaṃ suvisaṃyuttaṃ byāpādena; ye ca byāpādapaccayā uppajjanti āsavā vighātapariḷāhā, mutto so tehi, na so taṃ vedanaṃ vediyati. Idamakkhātaṃ byāpādassa nissaraṇaṃ. И ещё, монахи, когда монах размышляет о недоброжелательности, его ум не устремляется к ней, не обретает в ней умиротворения, не утверждается в ней и не освобождается в ней. Но когда он размышляет о доброжелательности, его ум устремляется к доброжелательности, обретает умиротворение, утверждается и освобождается в ней. Его ум хорошо направлен, хорошо развит, хорошо возвысился, хорошо освободился и полностью отделился от недоброжелательности. И он освобождается от тех влечений, мучительных и лихорадочных, которые возникают с недоброжелательностью в качестве условия. Он не испытывает подобного рода чувств. Это провозглашено освобождением от недоброжелательности. ‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, bhikkhuno vihesaṃ manasikaroto vihesāya cittaṃ na pakkhandati nappasīdati na santiṭṭhati na vimuccati. Avihesaṃ kho panassa manasikaroto avihesāya cittaṃ pakkhandati pasīdati santiṭṭhati vimuccati. Tassa taṃ cittaṃ sugataṃ subhāvitaṃ suvuṭṭhitaṃ suvimuttaṃ suvisaṃyuttaṃ vihesāya; ye ca vihesāpaccayā uppajjanti āsavā vighātapariḷāhā, mutto so tehi, na so taṃ vedanaṃ vediyati. Idamakkhātaṃ vihesāya nissaraṇaṃ. И ещё, монахи, когда монах размышляет о причинении вреда, его ум не устремляется к нему, не обретает в нём умиротворения, не утверждается в нём и не освобождается в нём. Но когда он размышляет о непричинении вреда, его ум устремляется к непричинению вреда, обретает умиротворение, утверждается и освобождается в нём. Его ум хорошо направлен, хорошо развит, хорошо возвысился, хорошо освободился и полностью отделился от причинения вреда. И он освобождается от тех влечений, мучительных и лихорадочных, которые возникают с причинением вреда в качестве условия. Он не испытывает подобного рода чувств. Это провозглашено освобождением от причинения вреда. ‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, bhikkhuno rūpaṃ manasikaroto rūpe cittaṃ na pakkhandati nappasīdati na santiṭṭhati na vimuccati. Arūpaṃ kho panassa manasikaroto arūpe cittaṃ pakkhandati pasīdati santiṭṭhati vimuccati. Tassa taṃ cittaṃ sugataṃ subhāvitaṃ suvuṭṭhitaṃ suvimuttaṃ suvisaṃyuttaṃ rūpehi; ye ca rūpapaccayā uppajjanti āsavā vighātapariḷāhā, mutto so tehi, na so taṃ vedanaṃ vediyati. Idamakkhātaṃ rūpānaṃ nissaraṇaṃ. И ещё, монахи, когда монах размышляет о материальной форме, его ум не устремляется к ней, не обретает в ней умиротворения, не утверждается в ней и не освобождается в ней. Но когда он размышляет о нематериальном, его ум устремляется к нематериальному, обретает умиротворение, утверждается и освобождается в нём. Его ум хорошо направлен, хорошо развит, хорошо возвысился, хорошо освободился и полностью отделился от материальных форм. И он освобождается от тех влечений, мучительных и лихорадочных, которые возникают с материальной формой в качестве условия. Он не испытывает подобного рода чувств. Это провозглашено освобождением от материальных форм. ‘‘Puna [Pg.215] caparaṃ, bhikkhave, bhikkhuno sakkāyaṃ manasikaroto sakkāye cittaṃ na pakkhandati nappasīdati na santiṭṭhati na vimuccati. Sakkāyanirodhaṃ kho panassa manasikaroto sakkāyanirodhe cittaṃ pakkhandati pasīdati santiṭṭhati vimuccati. Tassa taṃ cittaṃ sugataṃ subhāvitaṃ suvuṭṭhitaṃ suvimuttaṃ suvisaṃyuttaṃ sakkāyena; ye ca sakkāyapaccayā uppajjanti āsavā vighātapariḷāhā, mutto so tehi, na so taṃ vedanaṃ vediyati. Idamakkhātaṃ sakkāyassa nissaraṇaṃ. И ещё, монахи, когда монах размышляет о личностном существовании (саккая), его ум не устремляется к нему, не обретает в нём умиротворения, не утверждается в нём и не освобождается в нём. Но когда он размышляет о прекращении личностного существования, его ум устремляется к прекращению личностного существования, обретает умиротворение, утверждается и освобождается в нём. Его ум хорошо направлен, хорошо развит, хорошо возвысился, хорошо освободился и полностью отделился от личностного существования. И он освобождается от тех влечений, мучительных и лихорадочных, которые возникают с личностным существованием в качестве условия. Он не испытывает подобного рода чувств. Это провозглашено освобождением от личностного существования. ‘‘Tassa kāmanandīpi nānuseti, byāpādanandīpi nānuseti, vihesānandīpi nānuseti, rūpanandīpi nānuseti, sakkāyanandīpi nānuseti (so) kāmanandiyāpi ananusayā, byāpādanandiyāpi ananusayā, vihesānandiyāpi ananusayā, rūpanandiyāpi ananusayā, sakkāyanandiyāpi ananusayā. Ayaṃ vuccati, bhikkhave, bhikkhu niranusayo, acchecchi taṇhaṃ, vivattayi saṃyojanaṃ, sammā mānābhisamayā antamakāsi dukkhassa. Imā kho, bhikkhave, pañca nissāraṇīyā dhātuyo’’ti. Dasamaṃ. В нём больше не залегает склонность к восторгу от чувственных удовольствий, не залегает склонность к восторгу от недоброжелательности, не залегает склонность к восторгу от причинения вреда, не залегает склонность к восторгу от материальной формы, не залегает склонность к восторгу от личностного существования. Поскольку в нём нет этих склонностей к восторгу от чувственных удовольствий, восторгу от недоброжелательности, восторгу от причинения вреда, восторгу от материальной формы и восторгу от личностного существования, такой монах, о монахи, зовётся свободным от скрытых склонностей (анусая). Он отсёк жажду, сбросил оковы и благодаря полному преодолению самомнения положил конец страданию. Таковы, монахи, пять элементов освобождения». (Десятая сутта). Brāhmaṇavaggo pañcamo. Пятая глава: О брахманах. Tassuddānaṃ – Оглавление главы: Soṇo doṇo saṅgāravo, kāraṇapālī ca piṅgiyānī; Supinā ca vassā vācā, kulaṃ nissāraṇīyena cāti. Сона, Дона, Сангарава, Каранапали и Пингияни; Сновидения, Дождь, Речь, Семья и Освобождение. Catutthaṃpaṇṇāsakaṃ samatto. Четвёртая часть из пятидесяти сутт завершена. 5. Pañcamapaṇṇāsakaṃ 5. Пятая часть из пятидесяти сутт (21) 1. Kimilavaggo (21) 1. Глава о Кимиле 1. Kimilasuttaṃ 1. Кимила-сутта (Сутта о Кимиле) 201. Ekaṃ [Pg.216] samayaṃ bhagavā kimilāyaṃ viharati veḷuvane. Atha kho āyasmā kimilo yena bhagavā tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā bhagavantaṃ abhivādetvā ekamantaṃ nisīdi. Ekamantaṃ nisinno kho āyasmā kimilo bhagavantaṃ etadavoca – ‘‘ko nu kho, bhante, hetu ko paccayo, yena tathāgate parinibbute saddhammo na ciraṭṭhitiko hotī’’ti? ‘‘Idha, kimila, tathāgate parinibbute bhikkhū bhikkhuniyo upāsakā upāsikāyo satthari agāravā viharanti appatissā, dhamme agāravā viharanti appatissā, saṅghe agāravā viharanti appatissā, sikkhāya agāravā viharanti appatissā, aññamaññaṃ agāravā viharanti appatissā. Ayaṃ kho, kimila, hetu ayaṃ paccayo, yena tathāgate parinibbute saddhammo na ciraṭṭhitiko hotī’’ti. 201. Однажды Благословенный пребывал в Кимиле, в роще Велувана. Тогда почтенный Кимила подошёл к Благословенному, поклонился ему, сел рядом и спросил: «В чём, уважаемый, причина и в чём повод того, что после окончательного ухода Татхагаты в париниббану Истинная Дхамма не сохраняется надолго?» — «Здесь, Кимила, после окончательного ухода Татхагаты в париниббану монахи, монахини, миряне и мирянки живут без почтения и уважения к Учителю; живут без почтения и уважения к Дхамме; живут без почтения и уважения к Сангхе; живут без почтения и уважения к обучению; живут без почтения и уважения друг к другу. В этом, Кимила, причина и в этом повод того, что после окончательного ухода Татхагаты в париниббану Истинная Дхамма не сохраняется надолго». ‘‘Ko pana, bhante, hetu ko paccayo, yena tathāgate parinibbute saddhammo ciraṭṭhitiko hotī’’ti? ‘‘Idha, kimila, tathāgate parinibbute bhikkhū bhikkhuniyo upāsakā upāsikāyo satthari sagāravā viharanti sappatissā, dhamme sagāravā viharanti sappatissā, saṅghe sagāravā viharanti sappatissā, sikkhāya sagāravā viharanti sappatissā, aññamaññaṃ sagāravā viharanti sappatissā. Ayaṃ kho, kimila, hetu ayaṃ paccayo, yena tathāgate parinibbute saddhammo ciraṭṭhitiko hotī’’ti. Paṭhamaṃ. «А в чём же, уважаемый, причина и в чём повод того, что после окончательного ухода Татхагаты в париниббану Истинная Дхамма сохраняется надолго?» — «Здесь, Кимила, после окончательного ухода Татхагаты в париниббану монахи, монахини, миряне и мирянки живут с почтением и уважением к Учителю; живут с почтением и уважением к Дхамме; живут с почтением и уважением к Сангхе; живут с почтением и уважением к обучению; живут с почтением и уважением друг к другу. В этом, Кимила, причина и в этом повод того, что после окончательного ухода Татхагаты в париниббану Истинная Дхамма сохраняется надолго». (Первая сутта). 2. Dhammassavanasuttaṃ 2. Дхаммассавана-сутта (Сутта о слушании Дхаммы) 202. ‘‘Pañcime, bhikkhave, ānisaṃsā dhammassavane. Katame pañca? Assutaṃ suṇāti, sutaṃ pariyodāpeti, kaṅkhaṃ vitarati, diṭṭhiṃ ujuṃ karoti, cittamassa pasīdati. Ime kho, bhikkhave, pañca ānisaṃsā dhammassavane’’ti. Dutiyaṃ. 202. «Есть, монахи, эти пять преимуществ в слушании Дхаммы. Какие пять? Человек слышит то, чего не слышал ранее; он очищает то, что уже слышал; он избавляется от сомнений; он выпрямляет свои взгляды; его ум обретает умиротворение и веру. Таковы, монахи, пять преимуществ в слушании Дхаммы». (Вторая сутта). 3. Assājānīyasuttaṃ 3. Ассаджания-сутта (Сутта о породистом коне) 203. ‘‘Pañcahi[Pg.217], bhikkhave, aṅgehi samannāgato rañño bhadro assājānīyo rājāraho hoti rājabhoggo, rañño aṅgantveva saṅkhaṃ gacchati. 203. «Монахи, наделённый пятью качествами, превосходный породистый конь царя достоин царя, является достоянием царя и считается признаком царского величия. ‘‘Katamehi pañcahi? Ajjavena, javena, maddavena, khantiyā, soraccena – imehi kho, bhikkhave, pañcahi aṅgehi samannāgato rañño bhadro assājānīyo rājāraho hoti rājabhoggo, rañño aṅgantveva saṅkhaṃ gacchati. ‘‘Evamevaṃ kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato bhikkhu āhuneyyo hoti pāhuneyyo dakkhiṇeyyo añjalikaraṇīyo anuttaraṃ puññakkhettaṃ lokassa. Какими пятью? Прямотой, скоростью, мягкостью, терпением и кротостью. Наделённый этими пятью качествами, превосходный породистый конь царя достоин царя, является достоянием царя и считается признаком царского величия. Точно так же, монахи, наделённый пятью качествами монах достоин даров, достоин гостеприимства, достоин подношений, достоин уважительного приветствия со сложенными ладонями, являясь непревзойдённым полем заслуг для мира. ‘‘Katamehi pañcahi? Ajjavena, javena, maddavena, khantiyā, soraccena – imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato bhikkhu āhuneyyo hoti pāhuneyyo dakkhiṇeyyo añjalikaraṇīyo anuttaraṃ puññakkhettaṃ lokassā’’ti. Tatiyaṃ. Какими пятью? Прямотой, скоростью, мягкостью, терпением и кротостью. Наделённый этими пятью качествами монах достоин даров, достоин гостеприимства, достоин подношений, достоин уважительного приветствия со сложенными ладонями, являясь непревзойдённым полем заслуг для мира». (Третья сутта). 4. Balasuttaṃ 4. Бала-сутта (Сутта о силах) 204. ‘‘Pañcimāni, bhikkhave, balāni. Katamāni pañca? Saddhābalaṃ, hiribalaṃ, ottappabalaṃ, vīriyabalaṃ, paññābalaṃ – imāni kho, bhikkhave, pañca balānī’’ti. Catutthaṃ. 204. «Есть эти пять сил, о бхиккху. Какие пять? Сила веры, сила стыда, сила страха перед проступком, сила усердия и сила мудрости. Таковы, о бхиккху, эти пять сил». Четвёртая. 5. Cetokhilasuttaṃ 5. Цетохила-сутта 205. ‘‘Pañcime, bhikkhave, cetokhilā. Katame pañca? Idha, bhikkhave, bhikkhu satthari kaṅkhati vicikicchati nādhimuccati na sampasīdati. Yo so, bhikkhave, bhikkhu satthari kaṅkhati vicikicchati nādhimuccati na sampasīdati, tassa cittaṃ na namati ātappāya anuyogāya sātaccāya padhānāya. Yassa cittaṃ na namati ātappāya anuyogāya sātaccāya padhānāya, ayaṃ paṭhamo cetokhilo. 205. «Есть эти пять видов духовной бесплодности, о бхиккху. Какие пять? Здесь, о бхиккху, бхиккху сомневается в Учителе, колеблется, не убеждён в Нём и не испытывает к Нему доверия. Когда бхиккху сомневается в Учителе, колеблется, не убеждён в Нём и не испытывает к Нему доверия, его ум не склоняется к рвению, прилежанию, непрерывности и усердию. У того, чей ум не склоняется к рвению, прилежанию, непрерывности и усердию — это первый вид духовной бесплодности. ‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, bhikkhu dhamme kaṅkhati…pe… saṅghe kaṅkhati…pe… sikkhāya kaṅkhati…pe… sabrahmacārīsu kupito hoti anattamano āhatacitto khilajāto. Yo so, bhikkhave, bhikkhu sabrahmacārīsu kupito hoti [Pg.218] anattamano āhatacitto khilajāto, tassa cittaṃ na namati ātappāya anuyogāya sātaccāya padhānāya. Yassa cittaṃ na namati ātappāya anuyogāya sātaccāya padhānāya, ayaṃ pañcamo cetokhilo. Ime kho, bhikkhave, pañca cetokhilā’’ti. Pañcamaṃ. «И ещё, о бхиккху, бхиккху сомневается в Дхамме… сомневается в Сангхе… сомневается в обучении… гневается на своих собратьев по святой жизни, недоволен ими, озлоблен сердцем, ожесточён умом. Когда бхиккху гневается на своих собратьев по святой жизни, недоволен ими, озлоблен сердцем, ожесточён умом, его ум не склоняется к рвению, прилежанию, непрерывности и усердию. У того, чей ум не склоняется к рвению, прилежанию, непрерывности и усердию — это пятый вид духовной бесплодности. Таковы, о бхиккху, эти пять видов духовной бесплодности». Пятая. 6. Vinibandhasuttaṃ 6. Винибандха-сутта 206. ‘‘Pañcime, bhikkhave, cetasovinibandhā. Katame pañca? Idha, bhikkhave, bhikkhu kāmesu avītarāgo hoti avigatacchando avigatapemo avigatapipāso avigatapariḷāho avigatataṇho. Yo so, bhikkhave, bhikkhu kāmesu avītarāgo hoti avigatacchando avigatapemo avigatapipāso avigatapariḷāho avigatataṇho, tassa cittaṃ na namati ātappāya anuyogāya sātaccāya padhānāya. Yassa cittaṃ na namati ātappāya anuyogāya sātaccāya padhānāya, ayaṃ paṭhamo cetasovinibandho. 206. «Есть эти пять оков ума, о бхиккху. Какие пять? Здесь, о бхиккху, бхиккху не освободился от страсти к чувственным удовольствиям, не освободился от желания, любви, жажды, томления и вожделения к ним. Когда бхиккху не освободился от страсти к чувственным удовольствиям, не освободился от желания, любви, жажды, томления и вожделения к ним, его ум не склоняется к рвению, прилежанию, непрерывности и усердию. У того, чей ум не склоняется к рвению, прилежанию, непрерывности и усердию — это первые оковы ума. ‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, bhikkhu kāye avītarāgo hoti…pe… rūpe avītarāgo hoti…pe… yāvadatthaṃ udarāvadehakaṃ bhuñjitvā seyyasukhaṃ passasukhaṃ middhasukhaṃ anuyutto viharati…pe… aññataraṃ devanikāyaṃ paṇidhāya brahmacariyaṃ carati – ‘imināhaṃ sīlena vā vatena vā tapena vā brahmacariyena vā devo vā bhavissāmi devaññataro vā’ti. Yo so, bhikkhave, bhikkhu aññataraṃ devanikāyaṃ paṇidhāya brahmacariyaṃ carati – ‘imināhaṃ sīlena vā vatena vā tapena vā brahmacariyena vā devo vā bhavissāmi devaññataro vā’ti, tassa cittaṃ na namati ātappāya anuyogāya sātaccāya padhānāya. Yassa cittaṃ na namati ātappāya anuyogāya sātaccāya padhānāya, ayaṃ pañcamo cetasovinibandho. Ime kho, bhikkhave, pañca cetasovinibandhā’’ti. Chaṭṭhaṃ. «И ещё, о бхиккху, бхиккху не освободился от страсти к телу… не освободился от страсти к формам… наевшись досыта, сколько пожелает, предаётся удовольствию отдыха, удовольствию лежания на боку, удовольствию сна… ведёт святую жизнь, стремясь к перерождению в каком-либо мире дэвов, думая: „Благодаря этой нравственности, этому обету, этому самоограничению или этой святой жизни я стану божеством или одним из божеств“. Когда бхиккху ведёт святую жизнь, стремясь к перерождению в каком-либо мире дэвов, думая: „Благодаря этой нравственности, этому обету, этому самоограничению или этой святой жизни я стану божеством или одним из божеств“, его ум не склоняется к рвению, прилежанию, непрерывности и усердию. У того, чей ум не склоняется к рвению, прилежанию, непрерывности и усердию — это пятые оковы ума. Таковы, о бхиккху, эти пять оков ума». Шестая. 7. Yāgusuttaṃ 7. Ягу-сутта 207. ‘‘Pañcime, bhikkhave, ānisaṃsā yāguyā. Katame pañca? Khuddaṃ paṭihanati, pipāsaṃ paṭivineti, vātaṃ anulometi, vatthiṃ sodheti, āmāvasesaṃ [Pg.219] pāceti. Ime kho, bhikkhave, pañca ānisaṃsā yāguyā’’ti. Sattamaṃ. 207. «Есть эти пять благ в рисовом отваре, о бхиккху. Какие пять? Он утоляет голод, устраняет жажду, успокаивает ветры в теле, очищает мочевой пузырь и способствует перевариванию остатков непереваренной пищи. Таковы, о бхиккху, эти пять благ в рисовом отваре». Седьмая. 8. Dantakaṭṭhasuttaṃ 8. Дантакаттха-сутта 208. ‘‘Pañcime, bhikkhave, ādīnavā dantakaṭṭhassa akhādane. Katame pañca? Acakkhussaṃ, mukhaṃ duggandhaṃ hoti, rasaharaṇiyo na visujjhanti, pittaṃ semhaṃ bhattaṃ pariyonandhati, bhattamassa nacchādeti. Ime kho, bhikkhave, pañca ādīnavā dantakaṭṭhassa akhādane. 208. «Есть эти пять опасностей в неиспользовании палочки для чистки зубов, о бхиккху. Какие пять? Это вредно для глаз, изо рта дурно пахнет, вкусовые рецепторы не очищаются, желчь и слизь обволакивают пищу, и пища не приносит удовольствия. Таковы, о бхиккху, эти пять опасностей в неиспользовании палочки для чистки зубов. ‘‘Pañcime, bhikkhave, ānisaṃsā dantakaṭṭhassa khādane. Katame pañca? Cakkhussaṃ, mukhaṃ na duggandhaṃ hoti, rasaharaṇiyo visujjhanti, pittaṃ semhaṃ bhattaṃ na pariyonandhati, bhattamassa chādeti. Ime kho, bhikkhave, pañca ānisaṃsā dantakaṭṭhassa khādane’’ti. Aṭṭhamaṃ. «Есть эти пять благ в использовании палочки для чистки зубов, о бхиккху. Какие пять? Это полезно для глаз, изо рта не пахнет дурно, вкусовые рецепторы очищаются, желчь и слизь не обволакивают пищу, и пища приносит удовольствие. Таковы, о бхиккху, эти пять благ в использовании палочки для чистки зубов». Восьмая. 9. Gītassarasuttaṃ 9. Гитассара-сутта 209. ‘‘Pañcime, bhikkhave, ādīnavā āyatakena gītassarena dhammaṃ bhaṇantassa. Katame pañca? Attanāpi tasmiṃ sare sārajjati, parepi tasmiṃ sare sārajjanti, gahapatikāpi ujjhāyanti – ‘yatheva mayaṃ gāyāma, evamevaṃ kho samaṇā sakyaputtiyā gāyantī’ti, sarakuttimpi nikāmayamānassa samādhissa bhaṅgo hoti, pacchimā janatā diṭṭhānugatiṃ āpajjati. Ime kho, bhikkhave, pañca ādīnavā āyatakena gītassarena dhammaṃ bhaṇantassā’’ti. Navamaṃ. 209. «Есть эти пять опасностей в декламации Дхаммы протяжным, певучим голосом, о бхиккху. Какие пять? Сам декламирующий привязывается к этому звуку; другие также привязываются к этому звуку; миряне ропщут: „Как поём мы, точно так же поют и эти отшельники, сыны Сакьев“; у того, кто заботится о красоте звука, нарушается сосредоточение; последующие поколения следуют этому примеру. Таковы, о бхиккху, эти пять опасностей в декламации Дхаммы протяжным, певучим голосом». Девятая. 10. Muṭṭhassatisuttaṃ 10. Муттхассати-сутта 210. ‘‘Pañcime, bhikkhave, ādīnavā muṭṭhassatissa asampajānassa niddaṃ okkamayato. Katame pañca? Dukkhaṃ supati, dukkhaṃ paṭibujjhati, pāpakaṃ supinaṃ passati, devatā na rakkhanti, asuci muccati. Ime kho, bhikkhave, pañca ādīnavā muṭṭhassatissa asampajānassa niddaṃ okkamayato. 210. «Есть эти пять опасностей для того, кто засыпает без осознанности и ясного понимания, о бхиккху. Какие пять? Он спит беспокойно, просыпается в тревоге, видит дурные сны, божества не оберегают его, и у него происходит непроизвольное семяизвержение. Таковы, о бхиккху, эти пять опасностей для того, кто засыпает без осознанности и ясного понимания. ‘‘Pañcime, bhikkhave, ānisaṃsā upaṭṭhitassatissa sampajānassa niddaṃ okkamayato. Katame pañca? Sukhaṃ supati, sukhaṃ paṭibujjhati, na pāpakaṃ supinaṃ passati[Pg.220], devatā rakkhanti, asuci na muccati. Ime kho, bhikkhave, pañca ānisaṃsā upaṭṭhitassatissa sampajānassa niddaṃ okkamayato’’ti. Dasamaṃ. «Есть эти пять благ для того, кто засыпает с установленной осознанностью и ясным пониманием, о бхиккху. Какие пять? Он спит спокойно, просыпается в умиротворении, не видит дурных снов, божества оберегают его, и у него не происходит непроизвольного семяизвержения. Таковы, о бхиккху, эти пять благ для того, кто засыпает с установленной осознанностью и ясным пониманием». Десятая. Kimilavaggo paṭhamo. Первая глава о Кимиле. Tassuddānaṃ – Содержание этой главы: Kimilo dhammassavanaṃ, ājānīyo balaṃ khilaṃ; Vinibandhaṃ yāgu kaṭṭhaṃ, gītaṃ muṭṭhassatinā cāti. Кимила, слушание Дхаммы, благородный скакун, сила, духовная бесплодность, оковы, рисовый отвар, палочка для зубов, пение и упущение осознанности. (22) 2. Akkosakavaggo (22) 2. Глава об оскорблении 1. Akkosakasuttaṃ 1. Аккосака-сутта 211. ‘‘Yo so, bhikkhave, bhikkhu akkosakaparibhāsako ariyūpavādī sabrahmacārīnaṃ, tassa pañca ādīnavā pāṭikaṅkhā. Katame pañca? Pārājiko vā hoti chinnaparipantho, aññataraṃ vā saṃkiliṭṭhaṃ āpattiṃ āpajjati, bāḷhaṃ vā rogātaṅkaṃ phusati, sammūḷho kālaṃ karoti, kāyassa bhedā paraṃ maraṇā apāyaṃ duggatiṃ vinipātaṃ nirayaṃ upapajjati. Yo so, bhikkhave, bhikkhu akkosakaparibhāsako ariyūpavādī sabrahmacārīnaṃ, tassa ime pañca ādīnavā pāṭikaṅkhā’’ti. Paṭhamaṃ. 211. «Если бхиккху оскорбляет и поносит своих собратьев по святой жизни, порицает благородных, то ему следует ожидать пяти опасностей. Каких пяти? Либо он совершает проступок параджика и преграждает себе путь к освобождению, либо совершает какой-либо иной оскверняющий проступок, либо заболевает тяжёлой болезнью, либо умирает в помрачении ума, либо после распада тела, после смерти, перерождается в мире лишений, в несчастливом уделе, в погибели, в аду. Если бхиккху оскорбляет и поносит своих собратьев по святой жизни, порицает благородных, то ему следует ожидать этих пяти опасностей». Первая. 2. Bhaṇḍanakārakasuttaṃ 2. Бханданакарака-сутта 212. ‘‘Yo so, bhikkhave, bhikkhu bhaṇḍanakārako kalahakārako vivādakārako bhassakārako saṅghe adhikaraṇakārako, tassa pañca ādīnavā pāṭikaṅkhā. Katame pañca? Anadhigataṃ nādhigacchati, adhigatā parihāyati, pāpako kittisaddo abbhuggacchati, sammūḷho kālaṃ karoti, kāyassa bhedā paraṃ maraṇā apāyaṃ duggatiṃ vinipātaṃ nirayaṃ upapajjati. Yo so, bhikkhave, bhikkhu bhaṇḍanakārako kalahakārako vivādakārako bhassakārako saṅghe adhikaraṇakārako, tassa ime pañca ādīnavā pāṭikaṅkhā’’ti. Dutiyaṃ. 212. «Если бхиккху является зачинщиком ссор, раздоров, споров, пустословия и судебных тяжб в Сангхе, то ему следует ожидать пяти опасностей. Каких пяти? Он не достигает того, чего ещё не достиг; он лишается того, чего уже достиг; о нём распространяется дурная слава; он умирает в помрачении ума; и после распада тела, после смерти, перерождается в мире лишений, в несчастливом уделе, в погибели, в аду. Если бхиккху является зачинщиком ссор, раздоров, споров, пустословия и судебных тяжб в Сангхе, то ему следует ожидать этих пяти опасностей». Вторая. 3. Sīlasuttaṃ 3. Сила-сутта 213. ‘‘Pañcime[Pg.221], bhikkhave, ādīnavā dussīlassa sīlavipattiyā. Katame pañca? Idha, bhikkhave, dussīlo sīlavipanno pamādādhikaraṇaṃ mahatiṃ bhogajāniṃ nigacchati. Ayaṃ, bhikkhave, paṭhamo ādīnavo dussīlassa sīlavipattiyā. 213. «Есть эти пять опасностей для безнравственного человека из-за упадка его нравственности, о бхиккху. Какие пять? Здесь, о бхиккху, безнравственный человек, чей нравственный облик разрушен, из-за своей беспечности терпит великую утрату богатства. Это первая опасность для безнравственного человека из-за упадка его нравственности. ‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, dussīlassa sīlavipannassa pāpako kittisaddo abbhuggacchati. Ayaṃ, bhikkhave, dutiyo ādīnavo dussīlassa sīlavipattiyā. «И ещё, о бхиккху, о безнравственном человеке, чей нравственный облик разрушен, распространяется дурная слава. Это вторая опасность для безнравственного человека из-за упадка его нравственности. ‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, dussīlo sīlavipanno yaññadeva parisaṃ upasaṅkamati – yadi khattiyaparisaṃ, yadi brāhmaṇaparisaṃ, yadi gahapatiparisaṃ, yadi samaṇaparisaṃ – avisārado upasaṅkamati maṅkubhūto. Ayaṃ, bhikkhave, tatiyo ādīnavo dussīlassa sīlavipattiyā. «И ещё, о бхиккху, в какое бы собрание ни входил безнравственный человек, чей нравственный облик разрушен — будь то собрание кшатриев, собрание брахманов, собрание домохозяев или собрание отшельников — он входит робко и смущённо. Это третья опасность для безнравственного человека из-за упадка его нравственности. ‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, dussīlo sīlavipanno sammūḷho kālaṃ karoti. Ayaṃ, bhikkhave, catuttho ādīnavo dussīlassa sīlavipattiyā. «И ещё, о бхиккху, безнравственный человек, чей нравственный облик разрушен, умирает в помрачении ума. Это четвёртая опасность для безнравственного человека из-за упадка его нравственности. ‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, dussīlo sīlavipanno kāyassa bhedā paraṃ maraṇā apāyaṃ duggatiṃ vinipātaṃ nirayaṃ upapajjati. Ayaṃ, bhikkhave, pañcamo ādīnavo dussīlassa sīlavipattiyā. Ime kho, bhikkhave, pañca ādīnavā dussīlassa sīlavipattiyā. «И ещё, о бхиккху, безнравственный человек, чей нравственный облик разрушен, после распада тела, после смерти, перерождается в мире лишений, в несчастливом уделе, в погибели, в аду. Это пятая опасность для безнравственного человека из-за упадка его нравственности. Таковы, о бхиккху, эти пять опасностей для безнравственного человека из-за упадка его нравственности. ‘‘Pañcime, bhikkhave, ānisaṃsā sīlavato sīlasampadāya. Katame pañca? Idha, bhikkhave, sīlavā sīlasampanno appamādādhikaraṇaṃ mahantaṃ bhogakkhandhaṃ adhigacchati. Ayaṃ, bhikkhave, paṭhamo ānisaṃso sīlavato sīlasampadāya. «Есть эти пять благ для добродетельного человека благодаря совершенству его нравственности, о бхиккху. Какие пять? Здесь, о бхиккху, добродетельный человек, совершенный в нравственности, благодаря своей бдительности обретает великое богатство. Это первое благо для добродетельного человека благодаря совершенству его нравственности. ‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, sīlavato sīlasampannassa kalyāṇo kittisaddo abbhuggacchati. Ayaṃ, bhikkhave, dutiyo ānisaṃso sīlavato sīlasampadāya. «И ещё, о бхиккху, о добродетельном человеке, совершенном в нравственности, распространяется добрая слава. Это второе благо для добродетельного человека благодаря совершенству его нравственности. ‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, sīlavā sīlasampanno yaññadeva parisaṃ upasaṅkamati – yadi khattiyaparisaṃ, yadi brāhmaṇaparisaṃ, yadi gahapatiparisaṃ, yadi samaṇaparisaṃ – visārado upasaṅkamati amaṅkubhūto. Ayaṃ bhikkhave, tatiyo ānisaṃso sīlavato sīlasampadāya. «И ещё, о бхиккху, в какое бы собрание ни входил добродетельный человек, совершенный в нравственности — будь то собрание кшатриев, собрание брахманов, собрание домохозяев или собрание отшельников — он входит уверенно и несмущённо. Это третье благо для добродетельного человека благодаря совершенству его нравственности. ‘‘Puna [Pg.222] caparaṃ, bhikkhave, sīlavā sīlasampanno asammūḷho kālaṃ karoti. Ayaṃ, bhikkhave, catuttho ānisaṃso sīlavato sīlasampadāya. «И ещё, о бхиккху, добродетельный человек, совершенный в нравственности, умирает с ясным умом. Это четвёртое благо для добродетельного человека благодаря совершенству его нравственности. ‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, sīlavā sīlasampanno kāyassa bhedā paraṃ maraṇā sugatiṃ saggaṃ lokaṃ upapajjati. Ayaṃ, bhikkhave, pañcamo ānisaṃso sīlavato sīlasampadāya. Ime kho, bhikkhave, pañca ānisaṃsā sīlavato sīlasampadāyā’’ti. Tatiyaṃ. «И ещё, о бхиккху, добродетельный человек, совершенный в нравственности, после распада тела, после смерти, перерождается в счастливом уделе, в небесном мире. Это пятое благо для добродетельного человека благодаря совершенству его нравственности. Таковы, о бхиккху, эти пять благ для добродетельного человека благодаря совершенству его нравственности». Третья. 4. Bahubhāṇisuttaṃ 4. Бахубхани-сутта 214. ‘‘Pañcime, bhikkhave, ādīnavā bahubhāṇismiṃ puggale. Katame pañca? Musā bhaṇati, pisuṇaṃ bhaṇati, pharusaṃ bhaṇati, samphappalāpaṃ bhaṇati, kāyassa bhedā paraṃ maraṇā apāyaṃ duggatiṃ vinipātaṃ nirayaṃ upapajjati. Ime kho, bhikkhave, pañca ādīnavā bahubhāṇismiṃ puggale. 214. «Есть эти пять опасностей для многословного человека, о бхиккху. Какие пять? Он говорит ложь, говорит клевету, говорит грубость, предаётся пустословию, и после распада тела, после смерти, перерождается в мире лишений, в несчастливом уделе, в погибели, в аду. Таковы, о бхиккху, эти пять опасностей для многословного человека. ‘‘Pañcime, bhikkhave, ānisaṃsā mantabhāṇismiṃ puggale. Katame pañca? Na musā bhaṇati, na pisuṇaṃ bhaṇati, na pharusaṃ bhaṇati, na samphappalāpaṃ bhaṇati, kāyassa bhedā paraṃ maraṇā sugatiṃ saggaṃ lokaṃ upapajjati. Ime kho, bhikkhave, pañca ānisaṃsā mantabhāṇismiṃ puggale’’ti. Catutthaṃ. «Есть эти пять благ для человека, говорящего взвешенно, о бхиккху. Какие пять? Он не говорит лжи, не говорит клеветы, не говорит грубости, не предаётся пустословию, и после распада тела, после смерти, перерождается в счастливом уделе, в небесном мире. Таковы, о бхиккху, эти пять благ для человека, говорящего взвешенно». Четвёртая. 5. Paṭhamaakkhantisuttaṃ 5. Патхама-аккханти-сутта 215. ‘‘Pañcime, bhikkhave, ādīnavā akkhantiyā. Katame pañca? Bahuno janassa appiyo hoti amanāpo, verabahulo ca hoti, vajjabahulo ca, sammūḷho kālaṃ karoti, kāyassa bhedā paraṃ maraṇā apāyaṃ duggatiṃ vinipātaṃ nirayaṃ upapajjati. Ime kho, bhikkhave, pañca ādīnavā akkhantiyā. 215. «Есть эти пять опасностей в нетерпимости, о бхиккху. Какие пять? Человек становится неприятен и немил многим людям; у него много врагов; у него много пороков; он умирает в помрачении ума; и после распада тела, после смерти, перерождается в мире лишений, в несчастливом уделе, в погибели, в аду. Таковы, о бхиккху, эти пять опасностей в нетерпимости». ‘‘Pañcime, bhikkhave, ānisaṃsā khantiyā. Katame pañca? Bahuno janassa piyo hoti manāpo, na verabahulo hoti, na vajjabahulo, asammūḷho kālaṃ karoti, kāyassa bhedā paraṃ maraṇā sugatiṃ saggaṃ lokaṃ upapajjati. Ime kho, bhikkhave, pañca ānisaṃsā khantiyā’’ti. Pañcamaṃ. «Есть, монахи, эти пять благ в терпении. Какие пять? Человек приятен и мил многим людям; он не имеет обилия вражды; он не имеет обилия пороков; он умирает не пребывая в смятении; после распада тела, после смерти, он перерождается в благом уделе, в небесном мире. Таковы, монахи, пять благ в терпении». Пятая. 6. Dutiyaakkhantisuttaṃ 6. Вторая сутта о нетерпении 216. ‘‘Pañcime, bhikkhave, ādīnavā akkhantiyā. Katame pañca? Bahuno janassa appiyo hoti amanāpo, luddo ca hoti, vippaṭisārī ca, sammūḷho [Pg.223] kālaṃ karoti, kāyassa bhedā paraṃ maraṇā apāyaṃ duggatiṃ vinipātaṃ nirayaṃ upapajjati. Ime kho, bhikkhave, pañca ādīnavā akkhantiyā. 216. «Есть, монахи, эти пять опасностей в нетерпении. Какие пять? Человек неприятен и немил многим людям; он жесток; он полон раскаяния; он умирает в смятении; после распада тела, после смерти, он перерождается в мире лишений, в дурном уделе, в погибели, в аду. Таковы, монахи, пять опасностей в нетерпении». ‘‘Pañcime, bhikkhave, ānisaṃsā khantiyā. Katame pañca? Bahuno janassa piyo hoti manāpo, aluddo ca hoti, avippaṭisārī ca, asammūḷho kālaṃ karoti, kāyassa bhedā paraṃ maraṇā sugatiṃ saggaṃ lokaṃ upapajjati. Ime kho, bhikkhave, pañca ānisaṃsā khantiyā’’ti. Chaṭṭhaṃ. «Есть, монахи, эти пять благ в терпении. Какие пять? Человек приятен и мил многим людям; он не жесток; он свободен от раскаяния; он умирает не пребывая в смятении; после распада тела, после смерти, он перерождается в благом уделе, в небесном мире. Таковы, монахи, пять благ в терпении». Шестая. 7. Paṭhamaapāsādikasuttaṃ 7. Первая сутта о поведении, не внушающем доверия 217. ‘‘Pañcime, bhikkhave, ādīnavā apāsādike. Katame pañca? Attāpi attānaṃ upavadati, anuvicca viññū garahanti, pāpako kittisaddo abbhuggacchati, sammūḷho kālaṃ karoti, kāyassa bhedā paraṃ maraṇā apāyaṃ duggatiṃ vinipātaṃ nirayaṃ upapajjati. Ime kho, bhikkhave, pañca ādīnavā apāsādike. 217. «Есть, монахи, эти пять опасностей в поведении, не внушающем доверия. Какие пять? Человек сам себя упрекает; мудрые, исследовав, порицают его; разносится дурная слава о нём; он умирает в смятении; после распада тела, после смерти, он перерождается в мире лишений, в дурном уделе, в погибели, в аду. Таковы, монахи, пять опасностей в поведении, не внушающем доверия». ‘‘Pañcime, bhikkhave, ānisaṃsā pāsādike. Katame pañca? Attāpi attānaṃ na upavadati, anuvicca viññū pasaṃsanti, kalyāṇo kittisaddo abbhuggacchati, asammūḷho kālaṃ karoti, kāyassa bhedā paraṃ maraṇā sugatiṃ saggaṃ lokaṃ upapajjati. Ime kho, bhikkhave, pañca ānisaṃsā pāsādike’’ti. Sattamaṃ. «Есть, монахи, эти пять благ в поведении, внушающем доверие. Какие пять? Человек сам себя не упрекает; мудрые, исследовав, хвалят его; разносится добрая слава о нём; он умирает не пребывая в смятении; после распада тела, после смерти, он перерождается в благом уделе, в небесном мире. Таковы, монахи, пять благ в поведении, внушающем доверие». Седьмая. 8. Dutiyaapāsādikasuttaṃ 8. Вторая сутта о поведении, не внушающем доверия 218. ‘‘Pañcime, bhikkhave, ādīnavā apāsādike. Katame pañca? Appasannā nappasīdanti, pasannānañca ekaccānaṃ aññathattaṃ hoti, satthusāsanaṃ akataṃ hoti, pacchimā janatā diṭṭhānugatiṃ āpajjati, cittamassa nappasīdati. Ime kho, bhikkhave, pañca ādīnavā apāsādike. 218. «Есть, монахи, эти пять опасностей в поведении, не внушающем доверия. Какие пять? Не обретающие веры не обретают её; у некоторых из обретших веру происходит её утрата; учение Учителя не исполняется; последующие поколения следуют его примеру; и его собственный ум не обретает ясности. Таковы, монахи, пять опасностей в поведении, не внушающем доверия». ‘‘Pañcime, bhikkhave, ānisaṃsā pāsādike. Katame pañca? Appasannā pasīdanti, pasannānañca bhiyyobhāvo hoti, satthusāsanaṃ kataṃ hoti, pacchimā janatā diṭṭhānugatiṃ āpajjati, cittamassa pasīdati. Ime kho, bhikkhave, pañca ānisaṃsā pāsādike’’ti. Aṭṭhamaṃ. «Есть, монахи, эти пять благ в поведении, внушающем доверие. Какие пять? Не обретающие веры обретают её; у обретших веру она возрастает; учение Учителя исполняется; последующие поколения следуют его примеру; и его собственный ум обретает ясность. Таковы, монахи, пять благ в поведении, внушающем доверие». Восьмая. 9. Aggisuttaṃ 9. Сутта об огне 219. ‘‘Pañcime[Pg.224], bhikkhave, ādīnavā aggismiṃ. Katame pañca? Acakkhusso, dubbaṇṇakaraṇo, dubbalakaraṇo, saṅgaṇikāpavaḍḍhano, tiracchānakathāpavattaniko hoti. Ime kho, bhikkhave, pañca ādīnavā aggismi’’nti. Navamaṃ. 219. «Есть, монахи, эти пять опасностей в огне. Какие пять? Он вреден для глаз; он портит цвет кожи; он вызывает слабость; он способствует любви к компании; и он ведёт к мирским разговорам. Таковы, монахи, пять опасностей в огне». Девятая. 10. Madhurāsuttaṃ 10. Сутта о Мадхуре 220. ‘‘Pañcime, bhikkhave, ādīnavā madhurāyaṃ. Katame pañca? Visamā, bahurajā, caṇḍasunakhā, vāḷayakkhā, dullabhapiṇḍā – ime kho, bhikkhave, pañca ādīnavā madhurāya’’nti. Dasamaṃ. 220. «Есть, монахи, эти пять опасностей в Мадхуре. Какие пять? Она неровная; в ней много пыли; в ней свирепые собаки; в ней обитают дикие яккхи; и там трудно добыть подаяние. Таковы, монахи, пять опасностей в Мадхуре». Десятая. Akkosakavaggo dutiyo. Вторая варга об оскорблении Tassuddānaṃ – Сводные стихи к ней: Akkosabhaṇḍanasīlaṃ, bahubhāṇī dve akhantiyo; Apāsādikā dve vuttā, aggismiṃ madhurena cāti. Оскорбление, ссора, нравственность, многоречивость, две о нетерпении, две сказано о не внушающем доверия, об огне и о Мадхуре. (23) 3. Dīghacārikavaggo (23) 3. Варга о долгом странствии 1. Paṭhamadīghacārikasuttaṃ 1. Первая сутта о долгом странствии 221. ‘‘Pañcime, bhikkhave, ādīnavā dīghacārikaṃ anavatthacārikaṃ anuyuttassa viharato. Katame pañca? Assutaṃ na suṇāti, sutaṃ na pariyodāpeti, sutenekaccena avisārado hoti, gāḷhaṃ rogātaṅkaṃ phusati, na ca mittavā hoti. Ime kho, bhikkhave, pañca ādīnavā dīghacārikaṃ anavatthacārikaṃ anuyuttassa viharato. 221. «Есть, монахи, эти пять опасностей для того, кто предаётся долгому и беспорядочному странствию. Какие пять? Он не слышит того, чего не слышал прежде; он не очищает услышанное; он не уверен в некоторой части услышанного; он заболевает тяжёлым недугом; и у него нет друзей. Таковы, монахи, пять опасностей для того, кто предаётся долгому и беспорядочному странствию». ‘‘Pañcime, bhikkhave, ānisaṃsā samavatthacāre. Katame pañca? Assutaṃ suṇāti, sutaṃ pariyodāpeti, sutenekaccena visārado hoti, na gāḷhaṃ rogātaṅkaṃ phusati, mittavā ca hoti. Ime kho, bhikkhave, pañca ānisaṃsā samavatthacāre’’ti. Paṭhamaṃ. «Есть, монахи, эти пять благ в упорядоченном странствии. Какие пять? Он слышит то, чего не слышал прежде; он очищает услышанное; он уверен в некоторой части услышанного; он не заболевает тяжёлым недугом; и у него есть друзья. Таковы, монахи, пять благ в упорядоченном странствии». Первая. 2. Dutiyadīghacārikasuttaṃ 2. Вторая сутта о долгом странствии 222. ‘‘Pañcime[Pg.225], bhikkhave, ādīnavā dīghacārikaṃ anavatthacārikaṃ anuyuttassa viharato. Katame pañca? Anadhigataṃ nādhigacchati, adhigatā parihāyati, adhigatenekaccena avisārado hoti, gāḷhaṃ rogātaṅkaṃ phusati, na ca mittavā hoti. Ime kho, bhikkhave, pañca ādīnavā dīghacārikaṃ anavatthacārikaṃ anuyuttassa viharato. 222. «Есть, монахи, эти пять опасностей для того, кто предаётся долгому и беспорядочному странствию. Какие пять? Он не достигает того, чего ещё не достиг; он утрачивает то, чего уже достиг; он не уверен в некоторой части достигнутого; он заболевает тяжёлым недугом; и у него нет друзей. Таковы, монахи, пять опасностей для того, кто предаётся долгому и беспорядочному странствию». ‘‘Pañcime, bhikkhave, ānisaṃsā samavatthacāre. Katame pañca? Anadhigataṃ adhigacchati, adhigatā na parihāyati, adhigatenekaccena visārado hoti, na gāḷhaṃ rogātaṅkaṃ phusati, mittavā ca hoti. Ime kho, bhikkhave, pañca ānisaṃsā samavatthacāre’’ti. Dutiyaṃ. «Есть, монахи, эти пять благ в упорядоченном странствии. Какие пять? Он достигает того, чего ещё не достиг; он не утрачивает то, чего уже достиг; он уверен в некоторой части достигнутого; он не заболевает тяжёлым недугом; и у него есть друзья. Таковы, монахи, пять благ в упорядоченном странствии». Вторая. 3. Atinivāsasuttaṃ 3. Сутта о слишком долгом пребывании 223. ‘‘Pañcime, bhikkhave, ādīnavā atinivāse. Katame pañca? Bahubhaṇḍo hoti bahubhaṇḍasannicayo, bahubhesajjo hoti bahubhesajjasannicayo, bahukicco hoti bahukaraṇīyo byatto kiṃkaraṇīyesu, saṃsaṭṭho viharati gahaṭṭhapabbajitehi ananulomikena gihisaṃsaggena, tamhā ca āvāsā pakkamanto sāpekkho pakkamati. Ime kho, bhikkhave, pañca ādīnavā atinivāse. 223. «Есть, монахи, эти пять опасностей в слишком долгом пребывании. Какие пять? Он владеет многим имуществом и накапливает его; он владеет многими лекарствами и накапливает их; у него много дел и обязанностей, и он искусен в различных делах; он общается с мирянами и монахами неподобающим образом, свойственным мирянам; и когда он уходит из этой обители, он уходит с привязанностью. Таковы, монахи, пять опасностей в слишком долгом пребывании». ‘‘Pañcime, bhikkhave, ānisaṃsā samavatthavāse. Katame pañca? Na bahubhaṇḍo hoti na bahubhaṇḍasannicayo, na bahubhesajjo hoti na bahubhesajjasannicayo, na bahukicco hoti na bahukaraṇīyo na byatto kiṃkaraṇīyesu, asaṃsaṭṭho viharati gahaṭṭhapabbajitehi ananulomikena gihisaṃsaggena, tamhā ca āvāsā pakkamanto anapekkho pakkamati. Ime kho, bhikkhave, pañca ānisaṃsā samavatthavāse’’ti. Tatiyaṃ. «Есть, монахи, эти пять благ в пребывании в течение умеренного времени. Какие пять? Он не владеет многим имуществом и не накапливает его; он не владеет многими лекарствами и не накапливает их; у него нет многих дел и обязанностей, и он не искусен в различных делах; он не общается с мирянами и монахами неподобающим образом, свойственным мирянам; и когда он уходит из этой обители, он уходит без привязанности. Таковы, монахи, пять благ в пребывании в течение умеренного времени». Третья. 4. Maccharīsuttaṃ 4. Сутта о скупости 224. ‘‘Pañcime, bhikkhave, ādīnavā atinivāse. Katame pañca? Āvāsamaccharī hoti, kulamaccharī hoti, lābhamaccharī hoti, vaṇṇamaccharī hoti, dhammamaccharī hoti. Ime kho, bhikkhave, pañca ādīnavā atinivāse. 224. «Есть, монахи, эти пять опасностей в слишком долгом пребывании. Какие пять? Он становится скуп в отношении обители, скуп в отношении семей, скуп в отношении подношений, скуп в отношении похвалы и скуп в отношении Дхаммы. Таковы, монахи, пять опасностей в слишком долгом пребывании». ‘‘Pañcime[Pg.226], bhikkhave, ānisaṃsā samavatthavāse. Katame pañca? Na āvāsamaccharī hoti, na kulamaccharī hoti, na lābhamaccharī hoti, na vaṇṇamaccharī hoti, na dhammamaccharī hoti. Ime kho, bhikkhave, pañca ānisaṃsā samavatthavāse’’ti. Catutthaṃ. «Есть, монахи, эти пять благ в пребывании в течение умеренного времени. Какие пять? Он не становится скуп в отношении обители, не скуп в отношении семей, не скуп в отношении подношений, не скуп в отношении похвалы и не скуп в отношении Дхаммы. Таковы, монахи, пять благ в пребывании в течение умеренного времени». Четвёртая. 5. Paṭhamakulūpakasuttaṃ 5. Первая сутта о посещении семей 225. ‘‘Pañcime, bhikkhave, ādīnavā kulūpake. Katame pañca? Anāmantacāre āpajjati, raho nisajjāya āpajjati, paṭicchanne āsane āpajjati, mātugāmassa uttari chappañcavācāhi dhammaṃ desento āpajjati, kāmasaṅkappabahulo viharati. Ime kho, bhikkhave, pañca ādīnavā kulūpake’’ti. Pañcamaṃ. 225. «Есть, монахи, эти пять опасностей для того, кто посещает семьи. Какие пять? Он совершает проступок, уходя без предупреждения; он совершает проступок, уединённо сидя; он совершает проступок, сидя на скрытом месте; он совершает проступок, обучая женщину Дхамме более чем пятью-шестью предложениями; и он пребывает во множестве чувственных помыслов. Таковы, монахи, пять опасностей для того, кто посещает семьи». Пятая. 6. Dutiyakulūpakasuttaṃ 6. Вторая сутта о посещении семей 226. ‘‘Pañcime, bhikkhave, ādīnavā kulūpakassa bhikkhuno ativelaṃ kulesu saṃsaṭṭhassa viharato. Katame pañca? Mātugāmassa abhiṇhadassanaṃ, dassane sati saṃsaggo, saṃsagge sati vissāso, vissāse sati otāro, otiṇṇacittassetaṃ pāṭikaṅkhaṃ – ‘anabhirato vā brahmacariyaṃ carissati aññataraṃ vā saṃkiliṭṭhaṃ āpattiṃ āpajjissati sikkhaṃ vā paccakkhāya hīnāyāvattissati’. Ime kho, bhikkhave, pañca ādīnavā kulūpakassa bhikkhuno ativelaṃ kulesu saṃsaṭṭhassa viharato’’ti. Chaṭṭhaṃ. 226. «Есть, монахи, эти пять опасностей для монаха, посещающего семьи, который слишком тесно общается с ними. Какие пять? Он часто видит женщин; когда он часто видит их, возникает тесное общение; при тесном общении возникает близость; при близости страсть овладевает им; а когда его ум охвачен страстью, можно ожидать следующего: либо он будет вести святую жизнь без удовлетворения, либо совершит какой-нибудь оскверняющий проступок, либо откажется от тренировки и вернётся к низшей жизни. Таковы, монахи, пять опасностей для монаха, посещающего семьи, который слишком тесно общается с ними». Шестая. 7. Bhogasuttaṃ 7. Сутта о богатстве 227. ‘‘Pañcime, bhikkhave, ādīnavā bhogesu. Katame pañca? Aggisādhāraṇā bhogā, udakasādhāraṇā bhogā, rājasādhāraṇā bhogā, corasādhāraṇā bhogā, appiyehi dāyādehi sādhāraṇā bhogā. Ime kho, bhikkhave, pañca ādīnavā bhogesu. 227. «Есть, монахи, эти пять опасностей в богатстве. Какие пять? Богатство подвержено опасности от огня; оно подвержено опасности от воды; оно подвержено опасности от царей; оно подвержено опасности от воров; и оно подвержено опасности от нелюбимых наследников. Таковы, монахи, пять опасностей в богатстве». ‘‘Pañcime, bhikkhave, ānisaṃsā bhogesu. Katame pañca? Bhoge nissāya attānaṃ sukheti pīṇeti sammā sukhaṃ pariharati, mātāpitaro sukheti pīṇeti sammā sukhaṃ pariharati, puttadāradāsakammakaraporise sukheti [Pg.227] pīṇeti sammā sukhaṃ pariharati, mittāmacce sukheti pīṇeti sammā sukhaṃ pariharati, samaṇabrāhmaṇesu uddhaggikaṃ dakkhiṇaṃ patiṭṭhāpeti sovaggikaṃ sukhavipākaṃ saggasaṃvattanikaṃ. Ime kho, bhikkhave, pañca ānisaṃsā bhogesū’’ti. Sattamaṃ. «Есть, монахи, эти пять благ в богатстве. Какие пять? Опираясь на богатство, человек делает себя счастливым и довольным, и должным образом поддерживает себя в счастье; он делает счастливыми и довольными своих родителей, и должным образом поддерживает их в счастье; он делает счастливыми и довольными своих детей, жену, слуг, рабочих и помощников, и должным образом поддерживает их в счастье; он делает счастливыми и довольными своих друзей и товарищей, и должным образом поддерживает их в счастье; он совершает для отшельников и брахманов возвышающее подношение, ведущее к небесам, приносящее счастье в качестве плода и способствующее рождению в небесном мире. Таковы, монахи, пять благ в богатстве». Седьмая. 8. Ussūrabhattasuttaṃ 8. Сутта о поздней трапезе 228. ‘‘Pañcime, bhikkhave, ādīnavā ussūrabhatte kule. Katame pañca? Ye te atithī pāhunā, te na kālena paṭipūjenti; yā tā balipaṭiggāhikā devatā, tā na kālena paṭipūjenti; ye te samaṇabrāhmaṇā ekabhattikā rattūparatā viratā vikālabhojanā, te na kālena paṭipūjenti; dāsakammakaraporisā vimukhā kammaṃ karonti; tāvatakaṃyeva asamayena bhuttaṃ anojavantaṃ hoti. Ime kho, bhikkhave, pañca ādīnavā ussūrabhatte kule. 228. «Есть, монахи, эти пять опасностей в семье, которая готовит пищу слишком поздно. Какие пять? Прибывающие гости не принимаются вовремя; божества, принимающие подношения, не почитаются вовремя; отшельники и брахманы, которые едят один раз в день, воздерживаются от еды ночью и в неположенное время, не получают подношений вовремя; слуги, рабочие и помощники делают свою работу с недовольными лицами; и пища, съеденная в неположенное время, не питательна. Таковы, монахи, пять опасностей в семье, которая готовит пищу слишком поздно». ‘‘Pañcime, bhikkhave, ānisaṃsā samayabhatte kule. Katame pañca? Ye te atithī pāhunā, te kālena paṭipūjenti; yā tā balipaṭiggāhikā devatā, tā kālena paṭipūjenti; ye te samaṇabrāhmaṇā ekabhattikā rattūparatā viratā vikālabhojanā, te kālena paṭipūjenti; dāsakammakaraporisā avimukhā kammaṃ karonti; tāvatakaṃyeva samayena bhuttaṃ ojavantaṃ hoti. Ime kho, bhikkhave, pañca ānisaṃsā samayabhatte kule’’ti. Aṭṭhamaṃ. «Есть, монахи, эти пять благ в семье, которая готовит пищу вовремя. Какие пять? Прибывающие гости принимаются вовремя; божества, принимающие подношения, почитаются вовремя; отшельники и брахманы, которые едят один раз в день, воздерживаются от еды ночью и в неположенное время, получают подношения вовремя; слуги, рабочие и помощники делают свою работу с довольными лицами; и пища, съеденная вовремя, питательна. Таковы, монахи, пять благ в семье, которая готовит пищу вовремя». Восьмая. 9. Paṭhamakaṇhasappasuttaṃ 9. Первая сутта о чёрной кобре 229. ‘‘Pañcime, bhikkhave, ādīnavā kaṇhasappe. Katame pañca? Asuci, duggandho, sabhīru, sappaṭibhayo, mittadubbhī – ime kho, bhikkhave, pañca ādīnavā kaṇhasappe. Evamevaṃ kho, bhikkhave, pañcime ādīnavā mātugāme. Katame pañca? Asuci, duggandho, sabhīru, sappaṭibhayo, mittadubbhī – ime kho, bhikkhave, pañca ādīnavā mātugāme’’ti. Navamaṃ. 229. «Есть, монахи, эти пять опасностей в чёрной кобре. Какие пять? Она нечиста, дурно пахнет, пуглива, опасна и предаёт друзей. Таковы, монахи, пять опасностей в чёрной кобре. Точно так же, монахи, есть эти пять опасностей в женщинах. Какие пять? Они нечисты, дурно пахнут, пугливы, опасны и предают друзей. Таковы, монахи, пять опасностей в женщинах». Девятая. 10. Dutiyakaṇhasappasuttaṃ 10. Вторая сутта о чёрной кобре 230. ‘‘Pañcime, bhikkhave, ādīnavā kaṇhasappe. Katame pañca? Kodhano, upanāhī, ghoraviso, dujjivho, mittadubbhī – ime kho, bhikkhave, pañca ādīnavā kaṇhasappe. 230. «Есть, монахи, эти пять опасностей в чёрной кобре. Какие пять? Она гневлива, злопамятна, обладает смертоносным ядом, имеет раздвоенный язык и предаёт друзей. Таковы, монахи, пять опасностей в чёрной кобре». ‘‘Evamevaṃ [Pg.228] kho, bhikkhave, pañcime ādīnavā mātugāme. Katame pañca? Kodhano, upanāhī, ghoraviso, dujjivho, mittadubbhī. Tatridaṃ, bhikkhave, mātugāmassa ghoravisatā – yebhuyyena, bhikkhave, mātugāmo tibbarāgo. Tatridaṃ, bhikkhave, mātugāmassa dujjivhatā – yebhuyyena, bhikkhave, mātugāmo pisuṇavāco. Tatridaṃ, bhikkhave, mātugāmassa mittadubbhitā – yebhuyyena, bhikkhave, mātugāmo aticārinī. Ime kho, bhikkhave, pañca ādīnavā mātugāme’’ti. Dasamaṃ. «Точно так же, монахи, есть эти пять опасностей в женщине. Какие пять? Она гневлива, злопамятна, смертоносно ядовита, двуязычна и предает друзей. В чём же, монахи, заключается смертоносный яд женщины? По большей части, монахи, женщина обладает сильной страстью. В чём заключается двуязычие женщины? По большей части, монахи, женщина склонна к клевете. В чём заключается предательство друзей женщиной? По большей части, монахи, женщина склонна к супружеской неверности. Таковы, монахи, пять опасностей в женщине». Десятая. Dīghacārikavaggo tatiyo. «Третья глава о долгом странствии». Tassuddānaṃ – «Оглавление этой главы:» Dve dīghacārikā vuttā, atinivāsamaccharī; Dve ca kulūpakā bhogā, bhattaṃ sappāpare duveti. «Две [сутты] о долгом странствии изложены, о слишком долгом пребывании, о скупости; две о посещении семей, о богатстве, о поздней трапезе и ещё две о змеях». (24) 4. Āvāsikavaggo (24) 4. «Глава о проживающем монахе» 1. Āvāsikasuttaṃ 1. «Сутта о проживающем монахе» 231. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato āvāsiko bhikkhu abhāvanīyo hoti. Katamehi pañcahi? Na ākappasampanno hoti na vattasampanno; na bahussuto hoti na sutadharo; na paṭisallekhitā hoti na paṭisallānārāmo; na kalyāṇavāco hoti na kalyāṇavākkaraṇo; duppañño hoti jaḷo eḷamūgo. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato āvāsiko bhikkhu abhāvanīyo hoti. 231. «Монахи, обладающий пятью качествами проживающий в монастыре монах не заслуживает уважения. Какими пятью? Он не обладает безупречными манерами и не исполняет свои обязанности; он не обладает обширными познаниями и не хранит услышанное; он не предан уединению и не находит радости в уединении; он не обладает приятной речью и хорошим слогом; он немудр, глуп и туп. Обладающий этими пятью качествами проживающий в монастыре монах не заслуживает уважения». ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato āvāsiko bhikkhu bhāvanīyo hoti. Katamehi pañcahi? Ākappasampanno hoti vattasampanno; bahussuto hoti sutadharo; paṭisallekhitā hoti paṭisallānārāmo; kalyāṇavāco hoti kalyāṇavākkaraṇo; paññavā hoti ajaḷo [Pg.229] aneḷamūgo. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato āvāsiko bhikkhu bhāvanīyo hotī’’ti. Paṭhamaṃ. «Монахи, обладающий пятью качествами проживающий в монастыре монах заслуживает уважения. Какими пятью? Он обладает безупречными манерами и исполняет свои обязанности; он обладает обширными познаниями и хранит услышанное; он предан уединению и находит радость в уединении; он обладает приятной речью и хорошим слогом; он мудр, умен и сообразителен. Обладающий этими пятью качествами проживающий в монастыре монах заслуживает уважения». Первая. 2. Piyasuttaṃ 2. «Пия-сутта» 232. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato āvāsiko bhikkhu sabrahmacārīnaṃ piyo ca hoti manāpo ca garu ca bhāvanīyo ca. 232. «Монахи, обладающий пятью качествами проживающий в монастыре монах мил, приятен, уважаем и почитаем своими собратьями по святой жизни. ‘‘Katamehi pañcahi? Sīlavā hoti, pātimokkhasaṃvarasaṃvuto viharati ācāragocarasampanno aṇumattesu vajjesu bhayadassāvī, samādāya sikkhati sikkhāpadesu; bahussuto hoti sutadharo sutasannicayo, ye te dhammā ādikalyāṇā majjhekalyāṇā pariyosānakalyāṇā sātthaṃ sabyañjanaṃ kevalaparipuṇṇaṃ parisuddhaṃ brahmacariyaṃ abhivadanti, tathārūpāssa dhammā bahussutā honti dhātā vacasā paricitā manasānupekkhitā diṭṭhiyā suppaṭividdhā; kalyāṇavāco hoti kalyāṇavākkaraṇo poriyā vācāya samannāgato vissaṭṭhāya anelagalāya atthassa viññāpaniyā; catunnaṃ jhānānaṃ ābhicetasikānaṃ diṭṭhadhammasukhavihārānaṃ nikāmalābhī hoti akicchalābhī akasiralābhī; āsavānaṃ khayā anāsavaṃ cetovimuttiṃ paññāvimuttiṃ diṭṭheva dhamme sayaṃ abhiññā sacchikatvā upasampajja viharati. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato āvāsiko bhikkhu sabrahmacārīnaṃ piyo ca hoti manāpo ca garu ca bhāvanīyo cā’’ti. Dutiyaṃ. Какими пятью? Он добродетелен, пребывает, обузданный обетами Патимоккхи, наделен безупречным поведением и местом для сбора подаяний, видит опасность в малейших проступках, приняв на себя правила обучения, тренируется в них; он много слышал, помнит услышанное и накапливает услышанное. Те учения, что прекрасны в начале, прекрасны в середине и прекрасны в конце, со смыслом и правильным выражением, провозглашающие совершенно полную и чистую святую жизнь — такие учения он многократно слушал, удерживал в уме, повторял устно, исследовал разумом и глубоко постиг своим видением; он обладает приятной речью и хорошим слогом, наделен речью вежливой, ясной, отчетливой, выражающей смысл; он обретает по своему желанию, без труда и трудностей, четыре джханы, относящиеся к высшему уму и являющиеся приятным пребыванием в этой самой жизни; с уничтожением омрачений он в этой самой жизни сам благодаря прямому знанию постиг, воочию узрел, достиг и пребывает в неомраченном освобождении ума и освобождении мудростью. Обладающий этими пятью качествами проживающий в монастыре монах мил, приятен, уважаем и почитаем своими собратьями по святой жизни». Вторая. 3. Sobhanasuttaṃ 3. «Собхана-сутта» 233. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato āvāsiko bhikkhu āvāsaṃ sobheti. Katamehi pañcahi? Sīlavā hoti…pe… samādāya sikkhati sikkhāpadesu; bahussuto hoti…pe… diṭṭhiyā suppaṭividdhā; kalyāṇavāco hoti kalyāṇavākkaraṇo poriyā vācāya samannāgato vissaṭṭhāya anelagalāya atthassa viññāpaniyā; paṭibalo hoti upasaṅkamante dhammiyā kathāya sandassetuṃ samādapetuṃ samuttejetuṃ sampahaṃsetuṃ; catunnaṃ jhānānaṃ ābhicetasikānaṃ diṭṭhadhammasukhavihārānaṃ nikāmalābhī hoti akicchalābhī akasiralābhī. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato āvāsiko bhikkhu āvāsaṃ sobhetī’’ti. Tatiyaṃ. 233. «Монахи, обладающий пятью качествами проживающий в монастыре монах украшает обитель. Какими пятью? Он добродетелен… [и так далее]… тренируется в правилах обучения; он много слышал… [и так далее]… глубоко постиг своим видением; он обладает приятной речью и хорошим слогом, наделен речью вежливой, ясной, отчетливой, выражающей смысл; он способен наставлять, побуждать, воодушевлять и радовать беседой о Дхамме тех, кто приближается к нему; он обретает по своему желанию, без труда и трудностей, четыре джханы, относящиеся к высшему уму и являющиеся приятным пребыванием в этой самой жизни. Обладающий этими пятью качествами проживающий в монастыре монах украшает обитель». Третья. 4. Bahūpakārasuttaṃ 4. «Бахупакара-сутта» 234. ‘‘Pañcahi[Pg.230], bhikkhave, dhammehi samannāgato āvāsiko bhikkhu āvāsassa bahūpakāro hoti. Katamehi pañcahi? Sīlavā hoti…pe… samādāya sikkhati sikkhāpadesu; bahussuto hoti…pe… diṭṭhiyā suppaṭividdhā; khaṇḍaphullaṃ paṭisaṅkharoti; mahā kho pana bhikkhusaṅgho abhikkanto nānāverajjakā bhikkhū gihīnaṃ upasaṅkamitvā āroceti – ‘mahā kho, āvuso, bhikkhusaṅgho abhikkanto nānāverajjakā bhikkhū, karotha puññāni, samayo puññāni kātu’nti; catunnaṃ jhānānaṃ ābhicetasikānaṃ diṭṭhadhammasukhavihārānaṃ nikāmalābhī hoti akicchalābhī akasiralābhī. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato āvāsiko bhikkhu āvāsassa bahūpakāro hotī’’ti. Catutthaṃ. 234. «Монахи, обладающий пятью качествами проживающий в монастыре монах приносит большую пользу обители. Какими пятью? Он добродетелен… [и так далее]… тренируется в правилах обучения; он много слышал… [и так далее]… глубоко постиг своим видением; он чинит то, что сломано и расколото; когда прибывает большая община (Сангха) монахов, включая монахов из разных стран, он обращается к мирянам и сообщает им: „Друзья, прибыла большая Сангха монахов, включая монахов из разных стран. Совершайте заслуги, сейчас самое время для совершения заслуг!“; он обретает по своему желанию, без труда и трудностей, четыре джханы, относящиеся к высшему уму и являющиеся приятным пребыванием в этой самой жизни. Обладающий этими пятью качествами проживающий в монастыре монах приносит большую пользу обители». Четвёртая. 5. Anukampasuttaṃ 5. «Анукампа-сутта» 235. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato āvāsiko bhikkhu gihīnaṃ anukampati. Katamehi pañcahi? Adhisīle samādapeti; dhammadassane niveseti; gilānake upasaṅkamitvā satiṃ uppādeti – ‘arahaggataṃ āyasmanto satiṃ upaṭṭhāpethā’ti; mahā kho pana bhikkhusaṅgho abhikkanto nānāverajjakā bhikkhū gihīnaṃ upasaṅkamitvā āroceti – ‘mahā kho, āvuso, bhikkhusaṅgho abhikkanto nānāverajjakā bhikkhū, karotha puññāni, samayo puññāni kātu’nti; yaṃ kho panassa bhojanaṃ denti lūkhaṃ vā paṇītaṃ vā taṃ attanā paribhuñjati, saddhādeyyaṃ na vinipāteti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato āvāsiko bhikkhu gihīnaṃ anukampatī’’ti. Pañcamaṃ. 235. «Монахи, обладающий пятью качествами проживающий в монастыре монах проявляет сострадание к мирянам. Какими пятью? Он побуждает их к высшей нравственности; он утверждает их в видении Дхаммы; когда они больны, он навещает их и пробуждает в них осознанность, говоря: „Пусть почтенные утвердят осознанность в том, что достойно почитания“; когда прибывает большая община (Сангха) монахов, включая монахов из разных стран, он обращается к мирянам и сообщает им: „Друзья, прибыла большая Сангха монахов, включая монахов из разных стран. Совершайте заслуги, сейчас самое время для совершения заслуг!“; какую бы пищу ему ни подносили, простую или изысканную, он сам вкушает её и не растрачивает впустую то, что было поднесено из веры. Обладающий этими пятью качествами проживающий в монастыре монах проявляет сострадание к мирянам». Пятая. 6. Paṭhamaavaṇṇārahasuttaṃ 6. «Первая сутта о том, кто заслуживает порицания» 236. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato āvāsiko bhikkhu yathābhataṃ nikkhitto evaṃ niraye. Katamehi pañcahi? Ananuvicca apariyogāhetvā avaṇṇārahassa vaṇṇaṃ bhāsati; ananuvicca apariyogāhetvā vaṇṇārahassa avaṇṇaṃ bhāsati; ananuvicca apariyogāhetvā appasādanīye ṭhāne pasādaṃ upadaṃseti; ananuvicca apariyogāhetvā [Pg.231] pasādanīye ṭhāne appasādaṃ upadaṃseti; saddhādeyyaṃ vinipāteti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato āvāsiko bhikkhu yathābhataṃ nikkhitto evaṃ niraye. 236. «Монахи, обладающий пятью качествами проживающий в монастыре монах попадает в ад, словно его туда сбросили. Какими пятью? Без исследования и глубокого разбора он восхваляет того, кто заслуживает порицания; без исследования и глубокого разбора он порицает того, кто заслуживает похвалы; без исследования и глубокого разбора он выказывает доверие там, где не следует доверять; без исследования и глубокого разбора он выказывает недоверие там, где следует доверять; он растрачивает впустую то, что было поднесено из веры. Обладающий этими пятью качествами проживающий в монастыре монах попадает в ад, словно его туда сбросили». ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato āvāsiko bhikkhu yathābhataṃ nikkhitto evaṃ sagge. Katamehi pañcahi? Anuvicca pariyogāhetvā avaṇṇārahassa avaṇṇaṃ bhāsati; anuvicca pariyogāhetvā vaṇṇārahassa vaṇṇaṃ bhāsati; anuvicca pariyogāhetvā appasādanīye ṭhāne appasādaṃ upadaṃseti; anuvicca pariyogāhetvā pasādanīye ṭhāne pasādaṃ upadaṃseti; saddhādeyyaṃ na vinipāteti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato āvāsiko bhikkhu yathābhataṃ nikkhitto evaṃ sagge’’ti. Chaṭṭhaṃ. «Монахи, обладающий пятью качествами проживающий в монастыре монах попадает на небеса, словно его туда перенесли. Какими пятью? Исследовав и глубоко разобравшись, он порицает того, кто заслуживает порицания; исследовав и глубоко разобравшись, он восхваляет того, кто заслуживает похвалы; исследовав и глубоко разобравшись, он выказывает недоверие там, где не следует доверять; исследовав и глубоко разобравшись, он выказывает доверие там, где следует доверять; он не растрачивает впустую то, что было поднесено из веры. Обладающий этими пятью качествами проживающий в монастыре монах попадает на небеса, словно его туда перенесли». Шестая. 7. Dutiyaavaṇṇārahasuttaṃ 7. «Вторая сутта о том, кто заслуживает порицания» 237. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato āvāsiko bhikkhu yathābhataṃ nikkhitto evaṃ niraye. Katamehi pañcahi? Ananuvicca apariyogāhetvā avaṇṇārahassa vaṇṇaṃ bhāsati; ananuvicca apariyogāhetvā vaṇṇārahassa avaṇṇaṃ bhāsati; āvāsamaccharī hoti āvāsapaligedhī; kulamaccharī hoti kulapaligedhī; saddhādeyyaṃ vinipāteti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato āvāsiko bhikkhu yathābhataṃ nikkhitto evaṃ niraye. 237. «Монахи, обладающий пятью качествами проживающий в монастыре монах попадает в ад, словно его туда сбросили. Какими пятью? Без исследования и глубокого разбора он восхваляет того, кто заслуживает порицания; без исследования и глубокого разбора он порицает того, кто заслуживает похвалы; он скуп и жаден в отношении обители; он скуп и жаден в отношении семей; он растрачивает впустую то, что было поднесено из веры. Обладающий этими пятью качествами проживающий в монастыре монах попадает в ад, словно его туда сбросили». ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato āvāsiko bhikkhu yathābhataṃ nikkhitto evaṃ sagge. Katamehi pañcahi? Anuvicca pariyogāhetvā avaṇṇārahassa avaṇṇaṃ bhāsati; anuvicca pariyogāhetvā vaṇṇārahassa vaṇṇaṃ bhāsati; na āvāsamaccharī hoti na āvāsapaligedhī; na kulamaccharī hoti na kulapaligedhī; saddhādeyyaṃ na vinipāteti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato āvāsiko bhikkhu yathābhataṃ nikkhitto evaṃ sagge’’ti. Sattamaṃ. «Монахи, обладающий пятью качествами проживающий в монастыре монах попадает на небеса, словно его туда перенесли. Какими пятью? Исследовав и глубоко разобравшись, он порицает того, кто заслуживает порицания; исследовав и глубоко разобравшись, он восхваляет того, кто заслуживает похвалы; он не скуп и не жаден в отношении обители; он не скуп и не жаден в отношении семей; он не растрачивает впустую то, что было поднесено из веры. Обладающий этими пятью качествами проживающий в монастыре монах попадает на небеса, словно его туда перенесли». Седьмая. 8. Tatiyaavaṇṇārahasuttaṃ 8. «Третья сутта о том, кто заслуживает порицания» 238. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato āvāsiko bhikkhu yathābhataṃ nikkhitto evaṃ niraye. Katamehi pañcahi? Ananuvicca apariyogāhetvā [Pg.232] avaṇṇārahassa vaṇṇaṃ bhāsati; ananuvicca apariyogāhetvā vaṇṇārahassa avaṇṇaṃ bhāsati; āvāsamaccharī hoti; kulamaccharī hoti; lābhamaccharī hoti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato āvāsiko bhikkhu yathābhataṃ nikkhitto evaṃ niraye. 238. «Монахи, обладающий пятью качествами проживающий в монастыре монах попадает в ад, словно его туда сбросили. Какими пятью? Без исследования и глубокого разбора он восхваляет того, кто заслуживает порицания; без исследования и глубокого разбора он порицает того, кто заслуживает похвалы; он скуп в отношении обители; он скуп в отношении семей; он скуп в отношении подношений. Обладающий этими пятью качествами проживающий в монастыре монах попадает в ад, словно его туда сбросили». ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato āvāsiko bhikkhu yathābhataṃ nikkhitto evaṃ sagge. Katamehi pañcahi? Anuvicca pariyogāhetvā avaṇṇārahassa avaṇṇaṃ bhāsati; anuvicca pariyogāhetvā vaṇṇārahassa vaṇṇaṃ bhāsati; na āvāsamaccharī hoti; na kulamaccharī hoti; na lābhamaccharī hoti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato āvāsiko bhikkhu yathābhataṃ nikkhitto evaṃ sagge’’ti. Aṭṭhamaṃ. «Монахи, обладающий пятью качествами проживающий в монастыре монах попадает на небеса, словно его туда перенесли. Какими пятью? Исследовав и глубоко разобравшись, он порицает того, кто заслуживает порицания; исследовав и глубоко разобравшись, он восхваляет того, кто заслуживает похвалы; он не скуп в отношении обители; он не скуп в отношении семей; он не скуп в отношении подношений. Обладающий этими пятью качествами проживающий в монастыре монах попадает на небеса, словно его туда перенесли». Восьмая. 9. Paṭhamamacchariyasuttaṃ 9. «Первая сутта о скупости» 239. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato āvāsiko bhikkhu yathābhataṃ nikkhitto evaṃ niraye. Katamehi pañcahi? Āvāsamaccharī hoti; kulamaccharī hoti; lābhamaccharī hoti; vaṇṇamaccharī hoti; saddhādeyyaṃ vinipāteti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato āvāsiko bhikkhu yathābhataṃ nikkhitto evaṃ niraye. 239. «Монахи, обладающий пятью качествами проживающий в монастыре монах попадает в ад, словно его туда сбросили. Какими пятью? Он скуп в отношении обители; он скуп в отношении семей; он скуп в отношении подношений; он скуп на похвалу; он растрачивает впустую то, что было поднесено из веры. Обладающий этими пятью качествами проживающий в монастыре монах попадает в ад, словно его туда сбросили». ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato āvāsiko bhikkhu yathābhataṃ nikkhitto evaṃ sagge. Katamehi pañcahi? Na āvāsamaccharī hoti; na kulamaccharī hoti; na lābhamaccharī hoti; na vaṇṇamaccharī hoti; saddhādeyyaṃ na vinipāteti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato āvāsiko bhikkhu yathābhataṃ nikkhitto evaṃ sagge’’ti. Navamaṃ. «Монахи, обладающий пятью качествами проживающий в монастыре монах попадает на небеса, словно его туда перенесли. Какими пятью? Он не скуп в отношении обители; он не скуп в отношении семей; он не скуп в отношении подношений; он не скуп на похвалу; он не растрачивает впустую то, что было поднесено из веры. Обладающий этими пятью качествами проживающий в монастыре монах попадает на небеса, словно его туда перенесли». Девятая. 10. Dutiyamacchariyasuttaṃ 10. «Вторая сутта о скупости» 240. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato āvāsiko bhikkhu yathābhataṃ nikkhitto evaṃ niraye. Katamehi pañcahi? Āvāsamaccharī hoti; kulamaccharī hoti; lābhamaccharī hoti; vaṇṇamaccharī hoti; dhammamaccharī hoti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato āvāsiko bhikkhu yathābhataṃ nikkhitto evaṃ niraye. 240. «Монахи, обладающий пятью качествами проживающий в монастыре монах попадает в ад, словно его туда сбросили. Какими пятью? Он скуп в отношении обители; он скуп в отношении семей; он скуп в отношении подношений; он скуп на похвалу; он скуп в отношении Дхаммы. Обладающий этими пятью качествами проживающий в монастыре монах попадает в ад, словно его туда сбросили». ‘‘Pañcahi[Pg.233], bhikkhave, dhammehi samannāgato āvāsiko bhikkhu yathābhataṃ nikkhitto evaṃ sagge. Katamehi pañcahi? Na āvāsamaccharī hoti; na kulamaccharī hoti; na lābhamaccharī hoti; na vaṇṇamaccharī hoti; na dhammamaccharī hoti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato āvāsiko bhikkhu yathābhataṃ nikkhitto evaṃ sagge’’ti. Dasamaṃ. «Монахи, обладающий пятью качествами пребывающий в обители бхиккху переносится в небесный мир, словно бы доставленный туда. Какими пятью? Он не скуп в отношении обители; он не скуп в отношении семей; он не скуп в отношении подношений; он не скуп в отношении похвалы; он не скуп в отношении Дхаммы. Обладающий этими пятью качествами пребывающий в обители бхиккху переносится в небесный мир, словно бы доставленный туда». Десятая. Āvāsikavaggo catuttho. «Четвёртая глава о пребывающем в обители». Tassuddānaṃ – «Оглавление этой главы:» Āvāsiko piyo ca sobhano,Bahūpakāro anukampako ca; Tayo avaṇṇārahā ceva,Macchariyā duvepi cāti. «Пребывающий в обители, приятный и прекрасный, приносящий большую пользу и сострадательный, три о заслуживающем порицания, а также две о скупости». (25) 5. Duccaritavaggo (25) 5. «Глава о дурном поведении» 1. Paṭhamaduccaritasuttaṃ 1. «Первая сутта о дурном поведении» 241. ‘‘Pañcime, bhikkhave, ādīnavā duccarite. Katame pañca? Attāpi attānaṃ upavadati; anuvicca viññū garahanti; pāpako kittisaddo abbhuggacchati; sammūḷho kālaṃ karoti; kāyassa bhedā paraṃ maraṇā apāyaṃ duggatiṃ vinipātaṃ nirayaṃ upapajjati. Ime kho, bhikkhave, pañca ādīnavā duccarite. 241. «Монахи, есть эти пять опасностей в дурном поведении. Какие пять? Сам себя упрекаешь; мудрые, исследовав, порицают; дурная слава распространяется повсюду; умираешь в смятении; с распадом тела, после смерти, перерождаешься в мире лишений, в дурном уделе, в нижнем мире, в аду. Таковы, монахи, пять опасностей в дурном поведении». ‘‘Pañcime, bhikkhave, ānisaṃsā sucarite. Katame pañca? Attāpi attānaṃ na upavadati; anuvicca viññū pasaṃsanti; kalyāṇo kittisaddo abbhuggacchati; asammūḷho kālaṃ karoti; kāyassa bhedā paraṃ maraṇā sugatiṃ saggaṃ lokaṃ upapajjati. Ime kho, bhikkhave, pañca ānisaṃsā sucarite’’ti. Paṭhamaṃ. «Монахи, есть эти пять благ в благом поведении. Какие пять? Сам себя не упрекаешь; мудрые, исследовав, хвалят; добрая слава распространяется повсюду; умираешь без смятения; с распадом тела, после смерти, перерождаешься в благом уделе, в небесном мире. Таковы, монахи, пять благ в благом поведении». Первая. 2. Paṭhamakāyaduccaritasuttaṃ 2. «Первая сутта о телесном дурном поведении» 242. ‘‘Pañcime, bhikkhave, ādīnavā kāyaduccarite…pe… ānisaṃsā kāyasucarite…pe…. Dutiyaṃ. 242. «Монахи, есть эти пять опасностей в телесном дурном поведении… [как в первой сутте] …благ в телесном благом поведении… [как в первой сутте] …». Вторая. 3. Paṭhamavacīduccaritasuttaṃ 3. «Первая сутта о словесном дурном поведении» 243. ‘‘Pañcime[Pg.234], bhikkhave, ādīnavā vacīduccarite…pe… ānisaṃsā vacīsucarite…pe…. Tatiyaṃ. 243. «Монахи, есть эти пять опасностей в словесном дурном поведении… [как в первой сутте] …благ в словесном благом поведении… [как в первой сутте] …». Третья. 4. Paṭhamamanoduccaritasuttaṃ 4. «Первая сутта об умственном дурном поведении» 244. ‘‘Pañcime, bhikkhave, ādīnavā manoduccarite…pe… ānisaṃsā manosucarite. Katame pañca? Attāpi attānaṃ na upavadati; anuvicca viññū pasaṃsanti; kalyāṇo kittisaddo abbhuggacchati; asammūḷho kālaṃ karoti; kāyassa bhedā paraṃ maraṇā sugatiṃ saggaṃ lokaṃ upapajjati. Ime kho, bhikkhave, pañca ānisaṃsā manosucarite’’ti. Catutthaṃ. 244. «Монахи, есть эти пять опасностей в умственном дурном поведении… [как в первой сутте] …благ в умственном благом поведении. Какие пять? Сам себя не упрекаешь; мудрые, исследовав, хвалят; добрая слава распространяется повсюду; умираешь без смятения; с распадом тела, после смерти, перерождаешься в благом уделе, в небесном мире. Таковы, монахи, пять благ в умственном благом поведении». Четвёртая. 5. Dutiyaduccaritasuttaṃ 5. «Вторая сутта о дурном поведении» 245. ‘‘Pañcime, bhikkhave, ādīnavā duccarite. Katame pañca? Attāpi attānaṃ upavadati; anuvicca viññū garahanti; pāpako kittisaddo abbhuggacchati; saddhammā vuṭṭhāti; asaddhamme patiṭṭhāti. Ime kho, bhikkhave, pañca ādīnavā duccarite. 245. «Монахи, есть эти пять опасностей в дурном поведении. Какие пять? Сам себя упрекаешь; мудрые, исследовав, порицают; дурная слава распространяется повсюду; отступаешь от истинной Дхаммы; утверждаешься в ложной дхамме. Таковы, монахи, пять опасностей в дурном поведении». ‘‘Pañcime, bhikkhave, ānisaṃsā sucarite. Katame pañca? Attāpi attānaṃ na upavadati; anuvicca viññū pasaṃsanti; kalyāṇo kittisaddo abbhuggacchati; asaddhammā vuṭṭhāti; saddhamme patiṭṭhāti. Ime kho, bhikkhave, pañca ānisaṃsā sucarite’’ti. Pañcamaṃ. «Монахи, есть эти пять благ в благом поведении. Какие пять? Сам себя не упрекаешь; мудрые, исследовав, хвалят; добрая слава распространяется повсюду; отступаешь от ложной дхаммы; утверждаешься в истинной Дхамме. Таковы, монахи, пять благ в благом поведении». Пятая. 6. Dutiyakāyaduccaritasuttaṃ 6. «Вторая сутта о телесном дурном поведении» 246. ‘‘Pañcime, bhikkhave, ādīnavā kāyaduccarite…pe… ānisaṃsā kāyasucarite…pe…. Chaṭṭhaṃ. 246. «Монахи, есть эти пять опасностей в телесном дурном поведении… [как во второй сутте] …благ в телесном благом поведении… [как во второй сутте] …». Шестая. 7. Dutiyavacīduccaritasuttaṃ 7. «Вторая сутта о словесном дурном поведении» 247. ‘‘Pañcime, bhikkhave, ādīnavā vacīduccarite…pe… ānisaṃsā vacīsucarite…pe…. Sattamaṃ. 247. «Монахи, есть эти пять опасностей в словесном дурном поведении… [как во второй сутте] …благ в словесном благом поведении… [как во второй сутте] …». Седьмая. 8. Dutiyamanoduccaritasuttaṃ 8. «Вторая сутта об умственном дурном поведении» 248. ‘‘Pañcime[Pg.235], bhikkhave, ādīnavā manoduccarite…pe… ānisaṃsā manosucarite. Katame pañca? Attāpi attānaṃ na upavadati; anuvicca viññū pasaṃsanti; kalyāṇo kittisaddo abbhuggacchati; asaddhammā vuṭṭhāti; saddhamme patiṭṭhāti. Ime kho, bhikkhave, pañca ānisaṃsā manosucarite’’ti. Aṭṭhamaṃ. 248. «Монахи, есть эти пять опасностей в умственном дурном поведении… [как во второй сутте] …благ в умственном благом поведении. Какие пять? Сам себя не упрекаешь; мудрые, исследовав, хвалят; добрая слава распространяется повсюду; отступаешь от ложной дхаммы; утверждаешься в истинной Дхамме. Таковы, монахи, пять благ в умственном благом поведении». Восьмая. 9. Sivathikasuttaṃ 9. «Сутта о кладбище» 249. ‘‘Pañcime, bhikkhave, ādīnavā sivathikāya. Katame pañca? Asuci, duggandhā, sappaṭibhayā, vāḷānaṃ amanussānaṃ āvāso, bahuno janassa ārodanā – ime kho, bhikkhave, pañca ādīnavā sivathikāya. 249. «Монахи, есть эти пять опасностей на кладбище. Какие пять? Оно нечистое, зловонное, опасное, служит обителью для диких духов, и это место, где плачут многие люди. Таковы, монахи, пять опасностей на кладбище». ‘‘Evamevaṃ kho, bhikkhave, pañcime ādīnavā sivathikūpame puggale. Katame pañca? Idha, bhikkhave, ekacco puggalo asucinā kāyakammena samannāgato hoti; asucinā vacīkammena samannāgato hoti; asucinā manokammena samannāgato hoti. Idamassa asucitāya vadāmi. Seyyathāpi sā, bhikkhave, sivathikā asuci; tathūpamāhaṃ, bhikkhave, imaṃ puggalaṃ vadāmi. «Точно так же, монахи, есть эти пять опасностей в человеке, подобном кладбищу. Какие пять? Здесь, монахи, некий человек совершает нечистые телесные поступки, нечистые словесные поступки, нечистые умственные поступки. Это я называю его нечистотой. Подобно тому как кладбище нечисто, так же, говорю я, и этот человек подобен ему». ‘‘Tassa asucinā kāyakammena samannāgatassa, asucinā vacīkammena samannāgatassa, asucinā manokammena samannāgatassa pāpako kittisaddo abbhuggacchati. Idamassa duggandhatāya vadāmi. Seyyathāpi sā, bhikkhave, sivathikā duggandhā; tathūpamāhaṃ, bhikkhave, imaṃ puggalaṃ vadāmi. «Поскольку он совершает нечистые телесные поступки, нечистые словесные поступки, нечистые умственные поступки, о нём распространяется дурная слава. Это я называю его зловонием. Подобно тому как кладбище зловонно, так же, говорю я, и этот человек подобен ему». ‘‘Tamenaṃ asucinā kāyakammena samannāgataṃ, asucinā vacīkammena samannāgataṃ, asucinā manokammena samannāgataṃ pesalā sabrahmacārī ārakā parivajjanti. Idamassa sappaṭibhayasmiṃ vadāmi. Seyyathāpi sā, bhikkhave, sivathikā sappaṭibhayā; tathūpamāhaṃ, bhikkhave, imaṃ puggalaṃ vadāmi. «Его, совершающего нечистые телесные поступки, нечистые словесные поступки, нечистые умственные поступки, добродетельные собратья по святой жизни избегают издалека. Это я называю его опасностью. Подобно тому как кладбище опасно, так же, говорю я, и этот человек подобен ему». ‘‘So asucinā kāyakammena samannāgato, asucinā vacīkammena samannāgato, asucinā manokammena samannāgato sabhāgehi puggalehi saddhiṃ saṃvasati. Idamassa vāḷāvāsasmiṃ vadāmi. Seyyathāpi sā[Pg.236], bhikkhave, sivathikā vāḷānaṃ amanussānaṃ āvāso; tathūpamāhaṃ, bhikkhave, imaṃ puggalaṃ vadāmi. «Совершая нечистые телесные поступки, нечистые словесные поступки, нечистые умственные поступки, он живёт вместе с подобными себе людьми. Это я называю тем, что он служит обителью для диких духов. Подобно тому как кладбище служит обителью для диких духов, так же, говорю я, и этот человек подобен ему». ‘‘Tamenaṃ asucinā kāyakammena samannāgataṃ, asucinā vacīkammena samannāgataṃ, asucinā manokammena samannāgataṃ pesalā sabrahmacārī disvā khīyadhammaṃ āpajjanti – ‘aho vata no dukkhaṃ ye mayaṃ evarūpehi puggalehi saddhiṃ saṃvasāmā’ti! Idamassa ārodanāya vadāmi. Seyyathāpi sā, bhikkhave, sivathikā bahuno janassa ārodanā; tathūpamāhaṃ, bhikkhave, imaṃ puggalaṃ vadāmi. Ime kho, bhikkhave, pañca ādīnavā sivathikūpame puggale’’ti. Navamaṃ. «Видя его, совершающего нечистые телесные поступки, нечистые словесные поступки, нечистые умственные поступки, добродетельные собратья по святой жизни выражают недовольство: „О, какое горе для нас, что мы должны жить вместе с такими людьми!“ Это я называю плачем по нему. Подобно тому как кладбище — это место, где плачут многие люди, так же, говорю я, и этот человек подобен ему. Таковы, монахи, пять опасностей в человеке, подобном кладбищу». Девятая. 10. Puggalappasādasuttaṃ 10. «Сутта о доверии к человеку» 250. ‘‘Pañcime, bhikkhave, ādīnavā puggalappasāde. Katame pañca? Yasmiṃ, bhikkhave, puggale puggalo abhippasanno hoti, so tathārūpaṃ āpattiṃ āpanno hoti yathārūpāya āpattiyā saṅgho ukkhipati. Tassa evaṃ hoti – ‘yo kho myāyaṃ puggalo piyo manāpo so saṅghena ukkhitto’ti. Bhikkhūsu appasādabahulo hoti. Bhikkhūsu appasādabahulo samāno aññe bhikkhū na bhajati. Aññe bhikkhū abhajanto saddhammaṃ na suṇāti. Saddhammaṃ asuṇanto saddhammā parihāyati. Ayaṃ, bhikkhave, paṭhamo ādīnavo puggalappasāde. 250. «Монахи, есть эти пять опасностей в том, чтобы основывать своё доверие на человеке. Какие пять? Здесь, монахи, человек, к которому другой испытывает полное доверие, совершает такой проступок, из-за которого Сангха отлучает его. Тогда у того, кто доверял ему, возникает мысль: „Человек, который был мне дорог и приятен, отлучён Сангхой“. Из-за этого он теряет большую часть своего доверия к бхиккху. Потеряв доверие к бхиккху, он перестаёт общаться с другими бхиккху. Не общаясь с другими бхиккху, он не слышит истинную Дхамму. Не слыша истинную Дхамму, он отпадает от истинной Дхаммы. Это, монахи, первая опасность в том, чтобы основывать своё доверие на человеке». ‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, yasmiṃ puggale puggalo abhippasanno hoti, so tathārūpaṃ āpattiṃ āpanno hoti yathārūpāya āpattiyā saṅgho ante nisīdāpeti. Tassa evaṃ hoti – ‘yo kho myāyaṃ puggalo piyo manāpo so saṅghena ante nisīdāpito’ti. Bhikkhūsu appasādabahulo hoti. Bhikkhūsu appasādabahulo samāno aññe bhikkhū na bhajati. Aññe bhikkhū abhajanto saddhammaṃ na suṇāti. Saddhammaṃ asuṇanto saddhammā parihāyati. Ayaṃ, bhikkhave, dutiyo ādīnavo puggalappasāde. «И ещё, монахи, человек, к которому другой испытывает полное доверие, совершает такой проступок, из-за которого Сангха усаживает его на самое последнее место. Тогда у того, кто доверял ему, возникает мысль: „Человек, который был мне дорог и приятен, усажен Сангхой на последнее место“. Из-за этого он теряет большую часть своего доверия к бхиккху. Потеряв доверие к бхиккху, он перестаёт общаться с другими бхиккху. Не общаясь с другими бхиккху, он не слышит истинную Дхамму. Не слыша истинную Дхамму, он отпадает от истинной Дхаммы. Это, монахи, вторая опасность в том, чтобы основывать своё доверие на человеке». ‘‘Puna caparaṃ, bhikkhave, yasmiṃ puggale puggalo abhippasanno hoti, so disāpakkanto hoti…pe… so vibbhanto hoti…pe… so [Pg.237] kālaṅkato hoti. Tassa evaṃ hoti – ‘yo kho myāyaṃ puggalo piyo manāpo so kālaṅkato’ti. Aññe bhikkhū na bhajati. Aññe bhikkhū abhajanto saddhammaṃ na suṇāti. Saddhammaṃ asuṇanto saddhammā parihāyati. Ayaṃ, bhikkhave, pañcamo ādīnavo puggalappasāde. Ime kho, bhikkhave, pañca ādīnavā puggalappasāde’’ti. Dasamaṃ. «И ещё, монахи, человек, к которому другой испытывает полное доверие, уходит в другие края… или оставляет монашество… или умирает. Тогда у того, кто доверял ему, возникает мысль: „Человек, который был мне дорог и приятен, умер“. Он перестаёт общаться с другими бхиккху. Не общаясь с другими бхиккху, он не слышит истинную Дхамму. Не слыша истинную Дхамму, он отпадает от истинной Дхаммы. Это, монахи, пятая опасность в том, чтобы основывать своё доверие на человеку. Таковы, монахи, пять опасностей в том, чтобы основывать своё доверие на человеке». Десятая. Duccaritavaggo pañcamo. «Пятая глава о дурном поведении». Tassuddānaṃ – «Оглавление этой главы:» Duccaritaṃ kāyaduccaritaṃ, vacīduccaritaṃ manoduccaritaṃ; Catūhi pare dve sivathikā, puggalappasādena cāti. «Дурное поведение, телесное дурное поведение, словесное дурное поведение, умственное дурное поведение, ещё четыре сутты, две о кладбище, и о доверии к человеку». Pañcamapaṇṇāsakaṃ samattaṃ. «Пятый полтинник завершён». (26) 6. Upasampadāvaggo (26) 6. «Глава об упасампаде» 1. Upasampādetabbasuttaṃ 1. «Сутта о даровании полного посвящения» 251. ‘‘Pañcahi[Pg.238], bhikkhave, dhammehi samannāgatena bhikkhunā upasampādetabbaṃ. Katamehi pañcahi? Idha, bhikkhave, bhikkhu asekhena sīlakkhandhena samannāgato hoti; asekhena samādhikkhandhena samannāgato hoti; asekhena paññākkhandhena samannāgato hoti; asekhena vimuttikkhandhena samannāgato hoti; asekhena vimuttiñāṇadassanakkhandhena samannāgato hoti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgatena bhikkhunā upasampādetabba’’nti. Paṭhamaṃ. 251. «Монахи, бхиккху, обладающий пятью качествами, может даровать полное посвящение. Какими пятью? Здесь, монахи, бхиккху обладает совокупностью нравственности того, кто уже не нуждается в обучении; обладает совокупностью сосредоточения того, кто уже не нуждается в обучении; обладает совокупностью мудрости того, кто уже не нуждается в обучении; обладает совокупностью освобождения того, кто уже не нуждается в обучении; обладает совокупностью знания и видения освобождения того, кто уже не нуждается в обучении. Обладая этими пятью качествами, бхиккху может даровать полное посвящение». Первая. 2. Nissayasuttaṃ 2. «Сутта о покровительстве» 252. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgatena bhikkhunā nissayo dātabbo. Katamehi pañcahi? Idha, bhikkhave, bhikkhu asekhena sīlakkhandhena samannāgato hoti…pe… asekhena vimuttiñāṇadassanakkhandhena samannāgato hoti. Imehi…pe… nissayo dātabbo’’ti. Dutiyaṃ. 252. «Монахи, бхиккху, обладающий пятью качествами, может давать покровительство. Какими пятью? Здесь, монахи, бхиккху обладает совокупностью нравственности того, кто уже не нуждается в обучении… [как в первой сутте] …обладает совокупностью знания и видения освобождения того, кто уже не нуждается в обучении. Обладая этими… [как в первой сутте] …он может давать покровительство». Вторая. 3. Sāmaṇerasuttaṃ 3. «Сутта о саманере» 253. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgatena bhikkhunā sāmaṇero upaṭṭhāpetabbo. Katamehi pañcahi? Idha, bhikkhave, bhikkhu asekhena sīlakkhandhena samannāgato hoti; asekhena samādhikkhandhena… asekhena paññākkhandhena… asekhena vimuttikkhandhena… asekhena vimuttiñāṇadassanakkhandhena samannāgato hoti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgatena bhikkhunā sāmaṇero upaṭṭhāpetabbo’’ti. Tatiyaṃ. 253. «Монахи, бхиккху, обладающий пятью качествами, может принимать услуги послушника-саманеры. Какими пятью? Здесь, монахи, бхиккху обладает совокупностью нравственности того, кто уже не нуждается в обучении; обладает совокупностью сосредоточения… совокупностью мудрости… совокупностью освобождения… обладает совокупностью знания и видения освобождения того, кто уже не нуждается в обучении. Обладая этими пятью качествами, бхиккху может принимать услуги послушника-саманеры». Третья. 4. Pañcamacchariyasuttaṃ 4. «Сутта о пяти видах скупости» 254. ‘‘Pañcimāni, bhikkhave, macchariyāni. Katamāni pañca? Āvāsamacchariyaṃ, kulamacchariyaṃ, lābhamacchariyaṃ, vaṇṇamacchariyaṃ, dhammamacchariyaṃ – imāni kho, bhikkhave, pañca macchariyāni. Imesaṃ kho, bhikkhave, pañcannaṃ macchariyānaṃ etaṃ paṭikuṭṭhaṃ, yadidaṃ dhammamacchariya’’nti. Catutthaṃ. 254. «Монахи, есть эти пять видов скупости. Какие пять? Скупость в отношении обители, скупость в отношении семей, скупость в отношении подношений, скупость в отношении похвалы, скупость в отношении Дхаммы — таковы, монахи, пять видов скупости. Из этих пяти видов скупости самым низким является скупость в отношении Дхаммы». Четвёртая. 5. Macchariyappahānasuttaṃ 5. «Сутта об оставлении скупости» 255. ‘‘Pañcannaṃ[Pg.239], bhikkhave, macchariyānaṃ pahānāya samucchedāya brahmacariyaṃ vussati. Katamesaṃ pañcannaṃ? Āvāsamacchariyassa pahānāya samucchedāya brahmacariyaṃ vussati; kulamacchariyassa…pe… lābhamacchariyassa… vaṇṇamacchariyassa… dhammamacchariyassa pahānāya samucchedāya brahmacariyaṃ vussati. Imesaṃ kho, bhikkhave, pañcannaṃ macchariyānaṃ pahānāya samucchedāya brahmacariyaṃ vussatī’’ti. Pañcamaṃ. 255. «Монахи, святая жизнь ведётся ради оставления и искоренения пяти видов скупости. Каких пяти? Ради оставления и искоренения скупости в отношении обители ведётся святая жизнь; ради оставления и искоренения скупости в отношении семей… подношений… похвалы… ради оставления и искоренения скупости в отношении Дхаммы ведётся святая жизнь. Ради оставления и искоренения этих пяти видов скупости ведётся святая жизнь». Пятая. 6. Paṭhamajhānasuttaṃ 6. «Первая сутта о джхане» 256. ‘‘Pañcime, bhikkhave, dhamme appahāya abhabbo paṭhamaṃ jhānaṃ upasampajja viharituṃ. Katame pañca? Āvāsamacchariyaṃ, kulamacchariyaṃ, lābhamacchariyaṃ, vaṇṇamacchariyaṃ, dhammamacchariyaṃ – ime kho, bhikkhave, pañca dhamme appahāya abhabbo paṭhamaṃ jhānaṃ upasampajja viharituṃ. 256. «Монахи, не отбросив эти пять качеств, человек неспособен войти и пребывать в первой джхане. Какие пять? Скупость в отношении обители, скупость в отношении семей, скупость в отношении приобретений, скупость в отношении признания и скупость в отношении Дхаммы. Не отбросив эти пять качеств, монахи, человек неспособен войти и пребывать в первой джхане». ‘‘Pañcime, bhikkhave, dhamme pahāya bhabbo paṭhamaṃ jhānaṃ upasampajja viharituṃ. Katame pañca? Āvāsamacchariyaṃ, kulamacchariyaṃ, lābhamacchariyaṃ, vaṇṇamacchariyaṃ, dhammamacchariyaṃ – ime kho, bhikkhave, pañca dhamme pahāya bhabbo paṭhamaṃ jhānaṃ upasampajja viharitu’’nti. Chaṭṭhaṃ. «Монахи, отбросив эти пять качеств, человек способен войти и пребывать в первой джхане. Какие пять? Скупость в отношении обители, скупость в отношении семей, скупость в отношении приобретений, скупость в отношении признания и скупость в отношении Дхаммы. Отбросив эти пять качеств, монахи, человек способен войти и пребывать в первой джхане». (Шестая [сутта]). 7-13. Dutiyajhānasuttādisattakaṃ 7-13. «Семь сутт, начиная со второй джханы» 257-263. ‘‘Pañcime, bhikkhave, dhamme appahāya abhabbo dutiyaṃ jhānaṃ…pe… abhabbo tatiyaṃ jhānaṃ… abhabbo catutthaṃ jhānaṃ… abhabbo sotāpattiphalaṃ… abhabbo sakadāgāmiphalaṃ… abhabbo anāgāmiphalaṃ… abhabbo arahattaṃ sacchikātuṃ. Katame pañca? Āvāsamacchariyaṃ, kulamacchariyaṃ, lābhamacchariyaṃ, vaṇṇamacchariyaṃ, dhammamacchariyaṃ – ime kho, bhikkhave, pañca dhamme appahāya abhabbo arahattaṃ sacchikātuṃ. 257-263. «Монахи, не отбросив эти пять качеств, человек неспособен войти и пребывать во второй джхане… [и так далее]… неспособен войти и пребывать в третьей джхане… неспособен войти и пребывать в четвёртой джхане… неспособен реализовать плод вхождения в поток… неспособен реализовать плод единожды-возвращения… неспособен реализовать плод невозвращения… неспособен реализовать плод арахантства. Какие пять? Скупость в отношении обители, скупость в отношении семей, скупость в отношении приобретений, скупость в отношении признания и скупость в отношении Дхаммы. Не отбросив эти пять качеств, монахи, человек неспособен реализовать плод арахантства». ‘‘Pañcime, bhikkhave, dhamme pahāya bhabbo dutiyaṃ jhānaṃ…pe… bhabbo tatiyaṃ jhānaṃ… bhabbo catutthaṃ jhānaṃ… bhabbo sotāpattiphalaṃ… bhabbo sakadāgāmiphalaṃ… bhabbo anāgāmiphalaṃ… bhabbo arahattaṃ sacchikātuṃ. Katame pañca? Āvāsamacchariyaṃ, kulamacchariyaṃ, lābhamacchariyaṃ, vaṇṇamacchariyaṃ, dhammamacchariyaṃ – ime kho, bhikkhave, pañca dhamme pahāya bhabbo arahattaṃ sacchikātu’’nti. Terasamaṃ. «Монахи, отбросив эти пять качеств, человек способен войти и пребывать во второй джхане… [и так далее]… способен войти и пребывать в третьей джхане… способен войти и пребывать в четвёртой джхане… способен реализовать плод вхождения в поток… способен реализовать плод единожды-возвращения… способен реализовать плод невозвращения… способен реализовать плод арахантства. Какие пять? Скупость в отношении обители, скупость в отношении семей, скупость в отношении приобретений, скупость в отношении признания и скупость в отношении Дхаммы. Отбросив эти пять качеств, монахи, человек способен реализовать плод арахантства». (Тринадцатая [сутта]). 14. Aparapaṭhamajhānasuttaṃ 14. «Другая сутта о первой джхане» 264. ‘‘Pañcime[Pg.240], bhikkhave, dhamme appahāya abhabbo paṭhamaṃ jhānaṃ upasampajja viharituṃ. Katame pañca? Āvāsamacchariyaṃ, kulamacchariyaṃ, lābhamacchariyaṃ, vaṇṇamacchariyaṃ, akataññutaṃ akataveditaṃ – ime kho, bhikkhave, pañca dhamme appahāya abhabbo paṭhamaṃ jhānaṃ upasampajja viharituṃ. 264. «Монахи, не отбросив эти пять качеств, человек неспособен войти и пребывать в первой джхане. Какие пять? Скупость в отношении обители, скупость в отношении семей, скупость в отношении приобретений, скупость в отношении признания, а также неблагодарность и непризнательность. Не отбросив эти пять качеств, монахи, человек неспособен войти и пребывать в первой джхане». ‘‘Pañcime, bhikkhave, dhamme pahāya bhabbo paṭhamaṃ jhānaṃ upasampajja viharituṃ. Katame pañca? Āvāsamacchariyaṃ, kulamacchariyaṃ, lābhamacchariyaṃ, vaṇṇamacchariyaṃ, akataññutaṃ akataveditaṃ – ime kho, bhikkhave, pañca dhamme pahāya bhabbo paṭhamaṃ jhānaṃ upasampajja viharitu’’nti. Cuddasamaṃ. «Монахи, отбросив эти пять качеств, человек способен войти и пребывать в первой джхане. Какие пять? Скупость в отношении обители, скупость в отношении семей, скупость в отношении приобретений, скупость в отношении признания, а также неблагодарность и непризнательность. Отбросив эти пять качеств, монахи, человек способен войти и пребывать в первой джхане». (Четырнадцатая [сутта]). 15-21. Aparadutiyajhānasuttādisattakaṃ 15-21. «Другие семь сутт, начиная со второй джханы» 265-271. ‘‘Pañcime, bhikkhave, dhamme appahāya abhabbo dutiyaṃ jhānaṃ…pe… tatiyaṃ jhānaṃ… catutthaṃ jhānaṃ… sotāpattiphalaṃ… sakadāgāmiphalaṃ… anāgāmiphalaṃ… arahattaṃ sacchikātuṃ. Katame pañca? Āvāsamacchariyaṃ, kulamacchariyaṃ, lābhamacchariyaṃ, vaṇṇamacchariyaṃ, akataññutaṃ akataveditaṃ – ime kho, bhikkhave, pañca dhamme appahāya abhabbo arahattaṃ sacchikātuṃ. 265-271. «Монахи, не отбросив эти HTML-like ellipses... не отбросив эти пять качеств, человек неспособен войти и пребывать во второй джхане… [и так далее]… в третьей джхане… в четвёртой джхане… неспособен реализовать плод вхождения в поток… плод единожды-возвращения… плод невозвращения… плод арахантства. Какие пять? Скупость в отношении обители, скупость в отношении семей, скупость в отношении приобретений, скупость в отношении признания, а также неблагодарность и непризнательность. Не отбросив эти пять качеств, монахи, человек неспособен реализовать плод арахантства». ‘‘Pañcime, bhikkhave, dhamme pahāya bhabbo dutiyaṃ jhānaṃ…pe… tatiyaṃ jhānaṃ… catutthaṃ jhānaṃ… sotāpattiphalaṃ… sakadāgāmiphalaṃ… anāgāmiphalaṃ… arahattaṃ sacchikātuṃ. Katame pañca? Āvāsamacchariyaṃ, kulamacchariyaṃ, lābhamacchariyaṃ, vaṇṇamacchariyaṃ, akataññutaṃ akataveditaṃ – ime kho, bhikkhave, pañca dhamme pahāya bhabbo arahattaṃ sacchikātu’’nti. Ekavīsatimaṃ. «Монахи, отбросив эти пять качеств, человек способен войти и пребывать во второй джхане… [и так далее]… в третьей джхане… в четвёртой джхане… способен реализовать плод вхождения в поток… плод единожды-возвращения… плод невозвращения… плод арахантства. Какие пять? Скупость в отношении обители, скупость в отношении семей, скупость в отношении приобретений, скупость в отношении признания, а также неблагодарность и непризнательность. Отбросив эти пять качеств, монахи, человек способен реализовать плод арахантства». (Двадцать первая [сутта]). Upasampadāvaggo chaṭṭho. «Шестая глава: Обретение» 1. Sammutipeyyālaṃ 1. «Серия повторений о назначениях» 1. Bhattuddesakasuttaṃ 1. «Сутта о распределителе пищи» 272. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato bhattuddesako na sammannitabbo. Katamehi pañcahi? Chandāgatiṃ gacchati, dosāgatiṃ gacchati, mohāgatiṃ [Pg.241] gacchati, bhayāgatiṃ gacchati, uddiṭṭhānuddiṭṭhaṃ na jānāti – imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato bhattuddesako na sammannitabbo. 272. «Монахи, монах, наделённый пятью качествами, не должен назначаться распределителем пищи. Какими пятью? Он идёт по неверному пути из-за пристрастия, идёт по неверному пути из-за ненависти, идёт по неверному пути из-за заблуждения, идёт по неверному пути из-за страха, и он не знает, что было распределено, а что нет. Монахи, монах, наделённый этими пятью качествами, не должен назначаться распределителем пищи». ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato bhattuddesako sammannitabbo. Katamehi pañcahi? Na chandāgatiṃ gacchati, na dosāgatiṃ gacchati, na mohāgatiṃ gacchati, na bhayāgatiṃ gacchati, uddiṭṭhānuddiṭṭhaṃ jānāti – imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato bhattuddesako sammannitabboti. «Монахи, монах, наделённый пятью качествами, может быть назначен распределителем пищи. Какими пятью? Он не идёт по неверному пути из-за пристрастия, не идёт по неверному пути из-за ненависти, не идёт по неверному пути из-за заблуждения, не идёт по неверному пути из-за страха, и он знает, что было распределено, а что нет. Монахи, монах, наделённый этими пятью качествами, может быть назначен распределителем пищи». ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato bhattuddesako sammato na pesetabbo…pe… sammato pesetabbo… bālo veditabbo… paṇḍito veditabbo… khataṃ upahataṃ attānaṃ pariharati… akkhataṃ anupahataṃ attānaṃ pariharati… yathābhataṃ nikkhitto evaṃ niraye… yathābhataṃ nikkhitto evaṃ sagge. Katamehi pañcahi? Na chandāgatiṃ gacchati, na dosāgatiṃ gacchati, na mohāgatiṃ gacchati, na bhayāgatiṃ gacchati, uddiṭṭhānuddiṭṭhaṃ jānāti – imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato bhattuddesako yathābhataṃ nikkhitto evaṃ sagge’’ti. Paṭhamaṃ. «Монахи, будучи назначенным, распределитель пищи, наделённый пятью качествами, не должен посылаться [на выполнение обязанностей]… [и так далее]… будучи назначенным, он должен посылаться… его следует считать глупцом… его следует считать мудрецом… он содержит себя в повреждённом и разрушенном состоянии… он содержит себя в неповреждённом и неразрушенном состоянии… он попадает в ад, словно его туда бросили… он попадает на небеса, словно его туда перенесли. Какими пятью? Он не идёт по неверному пути из-за пристрастия, не идёт по неверному пути из-за ненависти, не идёт по неверному пути из-за заблуждения, не идёт по неверному пути из-за страха, и он знает, что было распределено, а что нет. Монахи, распределитель пищи, наделённый этими пятью качествами, попадает на небеса, словно его туда перенесли». (Первая [сутта]). 2-14. Senāsanapaññāpakasuttāditerasakaṃ 2-14. «Тринадцать сутт, начиная с Сутты о распределителе жилищ» 273-285. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato senāsanapaññāpako na sammannitabbo…pe… paññattāpaññattaṃ na jānāti…pe… senāsanapaññāpako sammannitabbo…pe… paññattāpaññattaṃ jānāti…pe…. 273-285. «Монахи, монах, наделённый пятью качествами, не должен назначаться устроителем жилищ… [и так далее]… он не знает, какое [жилище] было обустроено, а какое нет… устроитель жилищ должен назначаться… он знает, какое [жилище] было обустроено, а какое нет…». Senāsanagāhāpako na sammannitabbo…pe… gahitāgahitaṃ na jānāti…pe… senāsanagāhāpako sammannitabbo…pe… gahitāgahitaṃ jānāti…pe…. «Распределитель жилищ не должен назначаться… [и так далее]… он не знает, какое [жилище] было занято, а какое нет… распределитель жилищ должен назначаться… он знает, какое [жилище] было занято, а какое нет…». Bhaṇḍāgāriko na sammannitabbo…pe… guttāguttaṃ na jānāti… bhaṇḍāgāriko sammannitabbo…pe… guttāguttaṃ jānāti…pe…. «Хранитель кладовой не должен назначаться… [и так далее]… он не знает, какое [имущество] находится под охраной, а какое нет… хранитель кладовой должен назначаться… он знает, какое [имущество] находится под охраной, а какое нет…». Cīvarapaṭiggāhako na sammannitabbo…pe… gahitāgahitaṃ na jānāti… cīvarapaṭiggāhako sammannitabbo …pe… gahitāgahitaṃ jānāti…pe…. «Приёмщик монашеских одеяний не должен назначаться… [и так далее]… он не знает, какое [одеяние] было принято, а какое нет… приёмщик монашеских одеяний должен назначаться… он знает, какое [одеяние] было принято, а какое нет…». Cīvarabhājako [Pg.242] na sammannitabbo…pe… bhājitābhājitaṃ na jānāti… cīvarabhājako sammannitabbo…pe… bhājitābhājitaṃ jānāti…pe…. «Распределитель монашеских одеяний не должен назначаться… [и так далее]… он не знает, какое [одеяние] было распределено, а какое нет… распределитель монашеских одеяний должен назначаться… он знает, какое [одеяние] было распределено, а какое нет…». Yāgubhājako na sammannitabbo…pe… yāgubhājako sammannitabbo…pe…. «Распределитель рисовой каши не должен назначаться… [и так далее]… распределитель рисовой каши должен назначаться…». Phalabhājako na sammannitabbo…pe… phalabhājako sammannitabbo…pe…. «Распределитель фруктов не должен назначаться… [и так далее]… распределитель фруктов должен назначаться…». Khajjakabhājako na sammannitabbo…pe… bhājitābhājitaṃ na jānāti… khajjakabhājako sammannitabbo…pe… bhājitābhājitaṃ jānāti…pe…. «Распределитель яств не должен назначаться… [и так далее]… он не знает, какие [яства] были распределены, а какие нет… распределитель яств должен назначаться… он знает, какие [яства] были распределены, а какие нет…». Appamattakavissajjako na sammannitabbo…pe… vissajjitāvissajjitaṃ na jānāti… appamattakavissajjako sammannitabbo…pe… vissajjitāvissajjitaṃ jānāti…. «Распределитель мелких принадлежностей не должен назначаться… [и так далее]… он не знает, какие [мелкие принадлежности] были распределены, а какие нет… распределитель мелких принадлежностей должен назначаться… он знает, какие [мелкие принадлежности] были распределены, а какие нет…». Sāṭiyaggāhāpako na sammannitabbo…pe… gahitāgahitaṃ na jānāti … sāṭiyaggāhāpako sammannitabbo…pe… gahitāgahitaṃ jānāti…. «Распределитель накидок для сезона дождей не должен назначаться… [и так далее]… он не знает, какая [накидка] была получена, а какая нет… распределитель накидок для сезона дождей должен назначаться… он знает, какая [накидка] была получена, а какая нет…». Pattaggāhāpako na sammannitabbo…pe… gahitāgahitaṃ na jānāti… pattaggāhāpako sammannitabbo…pe… gahitāgahitaṃ jānāti…. «Распределитель чаш для подаяний не должен назначаться… [и так далее]… он не знает, какая [чаша] была получена, а какая нет… распределитель чаш для подаяний должен назначаться… он знает, какая [чаша] была получена, а какая нет…». Ārāmikapesako na sammannitabbo…pe… ārāmikapesako sammannitabbo…pe…. «Смотритель за монастырскими служителями не должен назначаться… [и так далее]… смотритель за монастырскими служителями должен назначаться…». Sāmaṇerapesako na sammannitabbo…pe… sāmaṇerapesako sammannitabbo…pe…. «Смотритель за послушниками не должен назначаться… [и так далее]… смотритель за послушниками должен назначаться…». Sammato na pesetabbo…pe… sammato pesetabbo…pe…. «Будучи назначенным, он не должен посылаться… [и так далее]… будучи назначенным, он должен посылаться…». Sāmaṇerapesako bālo veditabbo…pe… paṇḍito veditabbo… khataṃ upahataṃ attānaṃ pariharati… akkhataṃ anupahataṃ attānaṃ pariharati… yathābhataṃ nikkhitto evaṃ niraye… yathābhataṃ nikkhitto evaṃ sagge. Katamehi pañcahi? Na chandāgatiṃ gacchati, na dosāgatiṃ gacchati, na mohāgatiṃ gacchati, na bhayāgatiṃ gacchati, pesitāpesitaṃ jānāti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato sāmaṇerapesako yathābhataṃ nikkhitto evaṃ sagge’’ti. Cuddasamaṃ. «Смотрителя за послушниками следует считать глупцом… [и так далее]… его следует считать мудрецом… он содержит себя в повреждённом и разрушенном состоянии… он содержит себя в неповреждённом и неразрушенном состоянии… он попадает в ад, словно его туда бросили… он попадает на небеса, словно его туда перенесли. Какими пятью? Он не идёт по неверному пути из-за пристрастия, не идёт по неверному пути из-за ненависти, не идёт по неверному пути из-за заблуждения, не идёт по неверному пути из-за страха, и он знает, кто из послушников был направлен [на работы], а кто нет. Монахи, смотритель за послушниками, наделённый этими пятью качествами, попадает на небеса, словно его туда перенесли». (Четырнадцатая [сутта]). Sammutipeyyālaṃ niṭṭhitaṃ. «Серия повторений о назначениях завершена». 2. Sikkhāpadapeyyālaṃ 2. «Серия повторений о правилах обучения» 1. Bhikkhusuttaṃ 1. «Сутта о бхиккху» 286. ‘‘Pañcahi[Pg.243], bhikkhave, dhammehi samannāgato bhikkhu yathābhataṃ nikkhitto evaṃ niraye. Katamehi pañcahi? Pāṇātipātī hoti, adinnādāyī hoti, abrahmacārī hoti, musāvādī hoti, surāmerayamajjapamādaṭṭhāyī hoti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato bhikkhu yathābhataṃ nikkhitto evaṃ niraye. 286. «Монахи, бхиккху, наделённый пятью качествами, попадает в ад, словно его туда бросили. Какими пятью? Он уничтожает живых существ, берёт то, что не дано, ведёт нецеломудренную жизнь, говорит ложь и употребляет хмельные напитки, вино и другие опьяняющие вещества, вызывающие беспечность. Монахи, бхиккху, наделённый этими пятью качествами, попадает в ад, словно его туда бросили». ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato bhikkhu yathābhataṃ nikkhitto evaṃ sagge. Katamehi pañcahi? Pāṇātipātā paṭivirato hoti, adinnādānā paṭivirato hoti, abrahmacariyā paṭivirato hoti, musāvādā paṭivirato hoti, surāmerayamajjapamādaṭṭhānā paṭivirato hoti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato bhikkhu yathābhataṃ nikkhitto evaṃ sagge’’ti. Paṭhamaṃ. «Монахи, бхиккху, наделённый пятью качествами, попадает на небеса, словно его туда перенесли. Какими пятью? Он воздерживается от уничтожения живых существ, воздерживается от взятия того, что не дано, воздерживается от нецеломудренной жизни, воздерживается от лжи и воздерживается от употребления хмельных напитков, вина и других опьяняющих веществ, вызывающих беспечность. Монахи, бхиккху, наделённый этими пятью качествами, попадает на небеса, словно его туда перенесли». (Первая [сутта]). 2-7. Bhikkhunīsuttādichakkaṃ 2-7. «Шесть сутт, начиная с Сутты о бхиккхуни» 287-292. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgatā bhikkhunī…pe… sikkhamānā… sāmaṇero… sāmaṇerī… upāsako… upāsikā yathābhataṃ nikkhittā evaṃ niraye. Katamehi pañcahi? Pāṇātipātinī hoti, adinnādāyinī hoti, kāmesumicchācārinī hoti, musāvādinī hoti, surāmerayamajjapamādaṭṭhāyinī hoti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgatā upāsikā yathābhataṃ nikkhittā evaṃ niraye. 287-292. «Монахи, наделённая пятью качествами бхиккхуни… [и так далее]… сиккхамана… послушник… послушница… мирянин-последователь… мирянка-последовательница попадает в ад, словно её туда бросили. Какими пятью? Она уничтожает живых существ, берёт то, что не дано, совершает проступки в чувственных удовольствиях, говорит ложь и употребляет хмельные напитки, вино и другие опьяняющие вещества, вызывающие беспечность. Монахи, мирянка-последовательница, наделённая этими пятью качествами, попадает в ад, словно её туда бросили». ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgatā upāsikā yathābhataṃ nikkhittā evaṃ sagge. Katamehi pañcahi? Pāṇātipātā paṭiviratā hoti, adinnādānā paṭiviratā hoti, kāmesumicchācārā paṭiviratā hoti, musāvādā paṭiviratā hoti, surāmerayamajjapamādaṭṭhānā paṭiviratā hoti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgatā upāsikā yathābhataṃ nikkhittā evaṃ sagge’’ti. Sattamaṃ. «Монахи, мирянка-последовательница, наделённая этими пятью качествами, попадает на небеса, словно её туда перенесли. Какими пятью? Она воздерживается от уничтожения живых существ, воздерживается от взятия того, что не дано, воздерживается от проступков в чувственных удовольствиях, воздерживается от лжи и воздерживается от употребления хмельных напитков, вина и других опьяняющих веществ, вызывающих беспечность. Монахи, мирянка-последовательница, наделённая этими пятью качествами, попадает на небеса, словно её туда перенесли». (Седьмая [сутта]). 8. Ājīvakasuttaṃ 8. «Сутта об адживике» 293. ‘‘Pañcahi[Pg.244], bhikkhave, dhammehi samannāgato ājīvako yathābhataṃ nikkhitto evaṃ niraye. Katamehi pañcahi? Pāṇātipātī hoti, adinnādāyī hoti, abrahmacārī hoti, musāvādī hoti, surāmerayamajjapamādaṭṭhāyī hoti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato ājīvako yathābhataṃ nikkhitto evaṃ niraye’’ti. Aṭṭhamaṃ. 293. «Монахи, адживик, наделённый пятью качествами, попадает в ад, словно его туда бросили. Какими пятью? Он уничтожает живых существ, берёт то, что не дано, ведёт нецеломудренную жизнь, говорит ложь и употребляет хмельные напитки, вино и другие опьяняющие вещества, вызывающие беспечность. Монахи, адживик, наделённый этими пятью качествами, попадает в ад, словно его туда бросили». (Восьмая [сутта]). 9-17. Nigaṇṭhasuttādinavakaṃ 9-17. «Девять сутт, начиная с Сутты о нигантхе» 294-302. ‘‘Pañcahi, bhikkhave, dhammehi samannāgato nigaṇṭho…pe… muṇḍasāvako… jaṭilako… paribbājako… māgaṇḍiko… tedaṇḍiko… āruddhako… gotamako… devadhammiko yathābhataṃ nikkhitto evaṃ niraye. Katamehi pañcahi? Pāṇātipātī hoti, adinnādāyī hoti…pe… surāmerayamajjapamādaṭṭhāyī hoti. Imehi kho, bhikkhave, pañcahi dhammehi samannāgato devadhammiko yathābhataṃ nikkhitto evaṃ niraye’’ti. Sattarasamaṃ. 294-302. «Монахи, наделённый пятью качествами, нигантха... [и так далее]... бритоголовый ученик... аскет со спутанными волосами... странник... магандика... тедандика... аруддхака... готамака... девадхаммика низвергается в ад, словно его туда принесли и бросили. Какими пятью? Он уничтожает живых существ, берёт то, что не дано... [и так далее]... употребляет хмельные напитки, вино и одурманивающие вещества, вызывающие беспечность. Наделенный этими пятью качествами, девадхаммика низвергается в ад, словно его туда принесли и бросили». Семнадцатая. Sikkhāpadapeyyālaṃ niṭṭhitaṃ. Раздел повторений о правилах обучения завершён. 3. Rāgapeyyālaṃ 3. Повторяющийся раздел о вожделении 303. ‘‘Rāgassa, bhikkhave, abhiññāya pañca dhammā bhāvetabbā. Katame pañca? Asubhasaññā, maraṇasaññā, ādīnavasaññā, āhāre paṭikūlasaññā, sabbaloke anabhiratasaññā – rāgassa, bhikkhave, abhiññāya ime pañca dhammā bhāvetabbā’’ti. 303. «Монахи, для прямого знания вожделения следует развивать пять качеств. Какие пять? Восприятие непривлекательности, восприятие смерти, восприятие опасности, восприятие отвратительности пищи, восприятие неудовольствия от всего мира. Для прямого знания вожделения, монахи, следует развивать эти пять качеств». 304. ‘‘Rāgassa, bhikkhave, abhiññāya pañca dhammā bhāvetabbā. Katame pañca? Aniccasaññā, anattasaññā, maraṇasaññā, āhāre paṭikūlasaññā, sabbaloke anabhiratasaññā – rāgassa, bhikkhave, abhiññāya ime pañca dhammā bhāvetabbā’’ti. 304. «Монахи, для прямого знания вожделения следует развивать пять качеств. Какие пять? Восприятие непостоянства, восприятие безличности, восприятие смерти, восприятие отвратительности пищи, восприятие неудовольствия от всего мира. Для прямого знания вожделения, монахи, следует развивать эти пять качеств». 305. ‘‘Rāgassa[Pg.245], bhikkhave, abhiññāya pañca dhammā bhāvetabbā. Katame pañca? Aniccasaññā, anicce dukkhasaññā, dukkhe anattasaññā, pahānasaññā, virāgasaññā – rāgassa, bhikkhave, abhiññāya ime pañca dhammā bhāvetabbā’’ti. 305. «Монахи, для прямого знания вожделения следует развивать пять качеств. Какие пять? Восприятие непостоянства, восприятие страдания в непостоянном, восприятие безличности в страдании, восприятие оставления, восприятие бесстрастия. Для прямого знания вожделения, монахи, следует развивать эти пять качеств». 306. ‘‘Rāgassa, bhikkhave, abhiññāya pañca dhammā bhāvetabbā. Katame pañca? Saddhindriyaṃ, vīriyindriyaṃ, satindriyaṃ, samādhindriyaṃ, paññindriyaṃ – rāgassa, bhikkhave, abhiññāya ime pañca dhammā bhāvetabbā’’ti. 306. «Монахи, для прямого знания вожделения следует развивать пять качеств. Какие пять? Способность веры, способность энергии, способность осознанности, способность сосредоточения, способность мудрости. Для прямого знания вожделения, монахи, следует развивать эти пять качеств». 307. ‘‘Rāgassa, bhikkhave, abhiññāya pañca dhammā bhāvetabbā. Katame pañca? Saddhābalaṃ, vīriyabalaṃ, satibalaṃ, samādhibalaṃ, paññābalaṃ – rāgassa, bhikkhave, abhiññāya ime pañca dhammā bhāvetabbā’’ti. 307. «Монахи, для прямого знания вожделения следует развивать пять качеств. Какие пять? Сила веры, сила энергии, сила осознанности, сила сосредоточения, сила мудрости. Для прямого знания вожделения, монахи, следует развивать эти пять качеств». 308-1151. ‘‘Rāgassa, bhikkhave, pariññāya… parikkhayāya… pahānāya… khayāya… vayāya… virāgāya… nirodhāya… cāgāya… paṭinissaggāya pañca dhammā bhāvetabbā. Dosassa… mohassa… kodhassa… upanāhassa… makkhassa… paḷāsassa… issāya… macchariyassa… māyāya… sāṭheyyassa… thambhassa… sārambhassa… mānassa… atimānassa … madassa… pamādassa abhiññāya… pariññāya… parikkhayāya… pahānāya… khayāya… vayāya… virāgāya… nirodhāya… cāgāya… paṭinissaggāya pañca dhammā bhāvetabbā. 308-1151. «Монахи, для полного понимания вожделения... для его полного уничтожения... для его оставления... для его прекращения... для его исчезновения... для угасания... для прекращения... для отказа... для отречения от вожделения следует развивать пять качеств. Для прямого знания... для полного понимания... для полного уничтожения... для оставления... для прекращения... для исчезновения... для угасания... для прекращения... для отказа... для отречения от злобы... заблуждения... гнева... враждебности... пренебрежения... наглости... зависти... скупости... притворства... лукавства... упрямства... соперничества... тщеславия... высокомерия... опьянения... беспечности следует развивать пять качеств. ‘‘Katame pañca? Saddhābalaṃ, vīriyabalaṃ, satibalaṃ, samādhibalaṃ, paññābalaṃ – pamādassa, bhikkhave, paṭinissaggāya ime pañca dhammā bhāvetabbā’’ti. Какие пять? Сила веры, сила энергии, сила осознанности, сила сосредоточения, сила мудрости. Для отречения от беспечности, монахи, следует развивать эти пять качеств». Rāgapeyyālaṃ niṭṭhitaṃ. Повторяющийся раздел о вожделении завершён. Tassuddānaṃ – Оглавление к нему: Abhiññāya pariññāya parikkhayāya,Pahānāya khayāya vayena ca; Virāganirodhā cāgañca,Paṭinissaggo ime dasāti. Прямое знание, полное понимание, полное уничтожение, оставление, прекращение и исчезновение, угасание, прекращение, отказ и отречение — таковы эти десять. Pañcakanipāto niṭṭhito. Книга Пятёрок завершена. Tatridaṃ vagguddānaṃ – Оглавление глав в ней: Sekhabalaṃ [Pg.246] balañceva, pañcaṅgikañca sumanaṃ; Muṇḍanīvaraṇañca saññañca, yodhājīvañca aṭṭhamaṃ; Theraṃ kakudhaphāsuñca, andhakavindadvādasaṃ; Gilānarājatikaṇḍaṃ, saddhammāghātupāsakaṃ; Araññabrāhmaṇañceva, kimilakkosakaṃ tathā; Dīghācārāvāsikañca, duccaritūpasampadanti. «Силы ученика», «Силы», «Пятичленное», «Сумана», «Мунда», «Помехи», «Восприятие», восьмая — «Воины», «Старейшина», «Какудха», «Комфортное пребывание», двенадцатая — «Андхакавинда», «Больной», «Царь», «Тикантака», «Благая Дхамма», «Злоба», «Мирянин», «Лес», «Брахман», а также «Кимила», «Оскорбление», «Долгое странствие», «Обитатель», «Плохое поведение» и «Посвящение». Pañcakanipātapāḷi niṭṭhitā. Палийский текст Книги Пятёрок завершён.
සිංහල
පාලි කැනනය	විවරණ	අටුවා	වෙනත්
1101 පාරාජික පාළි 1102 පාචිත්තිය පාළි 1103 මහාවග්ග පාළි (විනය) 1104 චූළවග්ග පාළි 1105 පරිවාර පාළි	1201 පාරාජිකකණ්ඩ අට්ඨකථා-1 1202 පාරාජිකකණ්ඩ අට්ඨකථා-2 1203 පාචිත්තිය අට්ඨකථා 1204 මහාවග්ග අට්ඨකථා (විනය) 1205 චූළවග්ග අට්ඨකථා 1206 පරිවාර අට්ඨකථා	1301 සාරත්ථදීපනී ටීකා-1 1302 සාරත්ථදීපනී ටීකා-2 1303 සාරත්ථදීපනී ටීකා-3	1401 ද්වෙමාතිකාපාළි 1402 විනයසංගහ අට්ඨකථා 1403 වජිරබුද්ධි ටීකා 1404 විමතිවිනෝදනී ටීකා-1 1405 විමතිවිනෝදනී ටීකා-2 1406 විනයාලංකාර ටීකා-1 1407 විනයාලංකාර ටීකා-2 1408 කඞ්ඛාවිතරණීපුරාණ ටීකා 1409 විනයවිනිච්ඡය-උත්තරවිනිච්ඡය 1410 විනයවිනිච්ඡය ටීකා-1 1411 විනයවිනිච්ඡය ටීකා-2 1412 පාචිත්යාදියෝජනාපාළි 1413 ඛුද්දසික්ඛා-මූලසික්ඛා 8401 විසුද්ධිමග්ග-1 8402 විසුද්ධිමග්ග-2 8403 විසුද්ධිමග්ග-මහාටීකා-1 8404 විසුද්ධිමග්ග-මහාටීකා-2 8405 විසුද්ධිමග්ග නිදානකථා 8406 දීඝනිකාය (පු-වි) 8407 මජ්ඣිමනිකාය (පු-වි) 8408 සංයුත්තනිකාය (පු-වි) 8409 අඞ්ගුත්තරනිකාය (පු-වි) 8410 විනයපිටක (පු-වි) 8411 අභිධම්මපිටක (පු-වි) 8412 අට්ඨකථා (පු-වි) 8413 නිරුත්තිදීපනී 8414 පරමත්ථදීපනී සඞ්ගහමහාටීකාපාඨ 8415 අනුදීපනීපාඨ 8416 පට්ඨානුද්දේස දීපනීපාඨ 8417 නමක්කාරටීකා 8418 මහාපණාමපාඨ 8419 ලක්ඛණාතෝ බුද්ධථෝමනාගාථා 8420 සුතවන්දනා 8421 කමලාඤ්ජලි 8422 ජිනාලඞ්කාර 8423 පජ්ජමධු 8424 බුද්ධගුණගාථාවලී 8425 චූළගන්ථවංස 8427 සාසනවංස 8426 මහාවංස 8429 මොග්ගල්ලානබ්යාකරණං 8428 කච්චායනබ්යාකරණං 8430 සද්දනීතිප්පකරණං (පදමාලා) 8431 සද්දනීතිප්පකරණං (ධාතුමාලා) 8432 පදරූපසිද්ධි 8433 මොග්ගල්ලානපඤ්චිකා 8434 පයෝගසිද්ධිපාඨ 8435 වුත්තෝදයපාඨ 8436 අභිධානප්පදීපිකාපාඨ 8437 අභිධානප්පදීපිකාටීකා 8438 සුබෝධාලඞ්කාරපාඨ 8439 සුබෝධාලඞ්කාරටීකා 8440 බාලාවතාර ගණ්ඨිපදත්ථවිනිච්ඡයසාර 8446 කවිදප්පණනීති 8447 නීතිමඤ්ජරී 8445 ධම්මනීති 8444 මහාරහනීති 8441 ලෝකනීති 8442 සුත්තන්තනීති 8443 සූරස්සතිනීති 8450 චාණක්යනීති 8448 නරදක්ඛදීපනී 8449 චතුරාරක්ඛදීපනී 8451 රසවාහිනී 8452 සීමවිසෝධනීපාඨ 8453 වෙස්සන්තරගීති 8454 මොග්ගල්ලාන වුත්තිවිවරණපඤ්චිකා 8455 ථූපවංස 8456 දාඨාවංස 8457 ධාතුපාඨවිලාසිනියා 8458 ධාතුවංස 8459 හත්ථවනගල්ලවිහාරවංස 8460 ජිනචරිතය 8461 ජිනවංසදීපං 8462 තේලකටාහගාථා 8463 මිලිදටීකා 8464 පදමඤ්ජරී 8465 පදසාධනං 8466 සද්දබින්දුපකරණං 8467 කච්චායනධාතුමඤ්ජුසා 8468 සාමන්තකූටවණ්ණනා
2101 සීලක්ඛන්ධවග්ග පාළි 2102 මහාවග්ග පාළි (දීඝ) 2103 පාථිකවග්ග පාළි	2201 සීලක්ඛන්ධවග්ග අට්ඨකථා 2202 මහාවග්ග අට්ඨකථා (දීඝ) 2203 පාථිකවග්ග අට්ඨකථා	2301 සීලක්ඛන්ධවග්ග ටීකා 2302 මහාවග්ග ටීකා (දීඝ) 2303 පාථිකවග්ග ටීකා 2304 සීලක්ඛන්ධවග්ග-අභිනවටීකා-1 2305 සීලක්ඛන්ධවග්ග-අභිනවටීකා-2
3101 මූලපණ්ණාස පාළි 3102 මජ්ඣිමපණ්ණාස පාළි 3103 උපරිපණ්ණාස පාළි	3201 මූලපණ්ණාස අට්ඨකථා-1 3202 මූලපණ්ණාස අට්ඨකථා-2 3203 මජ්ඣිමපණ්ණාස අට්ඨකථා 3204 උපරිපණ්ණාස අට්ඨකථා	3301 මූලපණ්ණාස ටීකා 3302 මජ්ඣිමපණ්ණාස ටීකා 3303 උපරිපණ්ණාස ටීකා
4101 සගාථාවග්ග පාළි 4102 නිදානවග්ග පාළි 4103 ඛන්ධවග්ග පාළි 4104 සළායතනවග්ග පාළි 4105 මහාවග්ග පාළි (සංයුත්ත)	4201 සගාථාවග්ග අට්ඨකථා 4202 නිදානවග්ග අට්ඨකථා 4203 ඛන්ධවග්ග අට්ඨකථා 4204 සළායතනවග්ග අට්ඨකථා 4205 මහාවග්ග අට්ඨකථා (සංයුත්ත)	4301 සගාථාවග්ග ටීකා 4302 නිදානවග්ග ටීකා 4303 ඛන්ධවග්ග ටීකා 4304 සළායතනවග්ග ටීකා 4305 මහාවග්ග ටීකා (සංයුත්ත)
5101 එකකනිපාත පාළි 5102 දුකනිපාත පාළි 5103 තිකනිපාත පාළි 5104 චතුක්කනිපාත පාළි 5105 පඤ්චකනිපාත පාළි 5106 ඡක්කනිපාත පාළි 5107 සත්තකනිපාත පාළි 5108 අට්ඨකාදිනිපාත පාළි 5109 නවකනිපාත පාළි 5110 දසකනිපාත පාළි 5111 එකාදසකනිපාත පාළි	5201 එකකනිපාත අට්ඨකථා 5202 දුක-තික-චතුක්කනිපාත අට්ඨකථා 5203 පඤ්චක-ඡක්ක-සත්තකනිපාත අට්ඨකථා 5204 අට්ඨකාදිනිපාත අට්ඨකථා	5301 එකකනිපාත ටීකා 5302 දුක-තික-චතුක්කනිපාත ටීකා 5303 පඤ්චක-ඡක්ක-සත්තකනිපාත ටීකා 5304 අට්ඨකාදිනිපාත ටීකා
6101 ඛුද්දකපාඨ පාළි 6102 ධම්මපද පාළි 6103 උදාන පාළි 6104 ඉතිවුත්තක පාළි 6105 සුත්තනිපාත පාළි 6106 විමානවත්ථු පාළි 6107 පේතවත්ථු පාළි 6108 ථේරගාථා පාළි 6109 ථේරීගාථා පාළි 6110 අපදාන පාළි-1 6111 අපදාන පාළි-2 6112 බුද්ධවංස පාළි 6113 චරියාපිටක පාළි 6114 ජාතක පාළි-1 6115 ජාතක පාළි-2 6116 මහානිද්දේස පාළි 6117 චූළනිද්දේස පාළි 6118 පටිසම්භිදාමග්ග පාළි 6119 නෙත්තිප්පකරණ පාළි 6120 මිලින්දපඤ්හ පාළි 6121 පේටකෝපදේස පාළි	6201 ඛුද්දකපාඨ අට්ඨකථා 6202 ධම්මපද අට්ඨකථා-1 6203 ධම්මපද අට්ඨකථා-2 6204 උදාන අට්ඨකථා 6205 ඉතිවුත්තක අට්ඨකථා 6206 සුත්තනිපාත අට්ඨකථා-1 6207 සුත්තනිපාත අට්ඨකථා-2 6208 විමානවත්ථු අට්ඨකථා 6209 පේතවත්ථු අට්ඨකථා 6210 ථේරගාථා අට්ඨකථා-1 6211 ථේරගාථා අට්ඨකථා-2 6212 ථේරීගාථා අට්ඨකථා 6213 අපදාන අට්ඨකථා-1 6214 අපදාන අට්ඨකථා-2 6215 බුද්ධවංස අට්ඨකථා 6216 චරියාපිටක අට්ඨකථා 6217 ජාතක අට්ඨකථා-1 6218 ජාතක අට්ඨකථා-2 6219 ජාතක අට්ඨකථා-3 6220 ජාතක අට්ඨකථා-4 6221 ජාතක අට්ඨකථා-5 6222 ජාතක අට්ඨකථා-6 6223 ජාතක අට්ඨකථා-7 6224 මහානිද්දේස අට්ඨකථා 6225 චූළනිද්දේස අට්ඨකථා 6226 පටිසම්භිදාමග්ග අට්ඨකථා-1 6227 පටිසම්භිදාමග්ග අට්ඨකථා-2 6228 නෙත්තිප්පකරණ අට්ඨකථා	6301 නෙත්තිප්පකරණ ටීකා 6302 නෙත්තිවිභාවිනී
7101 ධම්මසංගණී පාළි 7102 විභඞ්ග පාළි 7103 ධාතුකථා පාළි 7104 පුග්ගලපඤ්ඤත්ති පාළි 7105 කථාවත්ථු පාළි 7106 යමක පාළි-1 7107 යමක පාළි-2 7108 යමක පාළි-3 7109 පට්ඨාන පාළි-1 7110 පට්ඨාන පාළි-2 7111 පට්ඨාන පාළි-3 7112 පට්ඨාන පාළි-4 7113 පට්ඨාන පාළි-5	7201 ධම්මසංගණි අට්ඨකථා 7202 සම්මෝහවිනෝදනී අට්ඨකථා 7203 පඤ්චපකරණ අට්ඨකථා	7301 ධම්මසංගණී-මූලටීකා 7302 විභඞ්ග-මූලටීකා 7303 පඤ්චපකරණ-මූලටීකා 7304 ධම්මසංගණී-අනුටීකා 7305 පඤ්චපකරණ-අනුටීකා 7306 අභිධම්මාවතාරෝ-නාමරූපපරිච්ඡේදෝ 7307 අභිධම්මත්ථසංගහෝ 7308 අභිධම්මාවතාර-පුරාණටීකා 7309 අභිධම්මමාතිකාපාළි

Español
El Canon Pali	Los Comentarios	Los Subcomentarios	Otros
1101 Pārājika Pāḷi 1102 Pācittiya Pāḷi 1103 Mahāvagga Pāḷi (Vinaya) 1104 Cūḷavagga Pāḷi 1105 Parivāra Pāḷi	1201 Pārājikakaṇḍa Aṭṭhakathā-1 1202 Pārājikakaṇḍa Aṭṭhakathā-2 1203 Pācittiya Aṭṭhakathā 1204 Mahāvagga Aṭṭhakathā (Vinaya) 1205 Cūḷavagga Aṭṭhakathā 1206 Parivāra Aṭṭhakathā	1301 Sāratthadīpanī Ṭīkā-1 1302 Sāratthadīpanī Ṭīkā-2 1303 Sāratthadīpanī Ṭīkā-3	1401 Dvemātikāpāḷi 1402 Vinayasaṅgaha Aṭṭhakathā 1403 Vajirabuddhi Ṭīkā 1404 Vimativinodanī Ṭīkā-1 1405 Vimativinodanī Ṭīkā-2 1406 Vinayālaṅkāra Ṭīkā-1 1407 Vinayālaṅkāra Ṭīkā-2 1408 Kaṅkhāvitaraṇīpurāṇa Ṭīkā 1409 Vinayavinicchaya-uttaravinicchaya 1410 Vinayavinicchaya Ṭīkā-1 1411 Vinayavinicchaya Ṭīkā-2 1412 Pācityādiyojanāpāḷi 1413 Khuddasikkhā-mūlasikkhā 8401 Visuddhimagga-1 8402 Visuddhimagga-2 8403 Visuddhimagga-mahāṭīkā-1 8404 Visuddhimagga-mahāṭīkā-2 8405 Visuddhimagga nidānakathā 8406 Dīghanikāya (pu-vi) 8407 Majjhimanikāya (pu-vi) 8408 Saṃyuttanikāya (pu-vi) 8409 Aṅguttaranikāya (pu-vi) 8410 Vinayapiṭaka (pu-vi) 8411 Abhidhammapiṭaka (pu-vi) 8412 Aṭṭhakathā (pu-vi) 8413 Niruttidīpanī 8414 Paramatthadīpanī Saṅgahamahāṭīkāpāṭha 8415 Anudīpanīpāṭha 8416 Paṭṭhānuddesa dīpanīpāṭha 8417 Namakkāraṭīkā 8418 Mahāpaṇāmapāṭha 8419 Lakkhaṇāto buddhathomanāgāthā 8420 Sutavandanā 8421 Kamalāñjali 8422 Jinālaṅkāra 8423 Pajjamadhu 8424 Buddhaguṇagāthāvalī 8425 Cūḷaganthavaṃsa 8427 Sāsanavaṃsa 8426 Mahāvaṃsa 8429 Moggallānabyākaraṇaṃ 8428 Kaccāyanabyākaraṇaṃ 8430 Saddanītippakaraṇaṃ (padamālā) 8431 Saddanītippakaraṇaṃ (dhātumālā) 8432 Padarūpasiddhi 8433 Mogallānapañcikā 8434 Payogasiddhipāṭha 8435 Vuttodayapāṭha 8436 Abhidhānappadīpikāpāṭha 8437 Abhidhānappadīpikāṭīkā 8438 Subodhālaṅkārapāṭha 8439 Subodhālaṅkāraṭīkā 8440 Bālāvatāra gaṇṭhipadatthavinicchayasāra 8446 Kavidappaṇanīti 8447 Nītimañjarī 8445 Dhammanīti 8444 Mahārahanīti 8441 Lokanīti 8442 Suttantanīti 8443 Sūrassatinīti 8450 Cāṇakyanīti 8448 Naradakkhadīpanī 8449 Caturārakkhadīpanī 8451 Rasavāhinī 8452 Sīmavisodhanīpāṭha 8453 Vessantaragīti 8454 Moggallāna vuttivivaraṇapañcikā 8455 Thūpavaṃsa 8456 Dāṭhāvaṃsa 8457 Dhātupāṭhavilāsiniyā 8458 Dhātuvaṃsa 8459 Hatthavanagallavihāravaṃsa 8460 Jinacaritaya 8461 Jinavaṃsadīpaṃ 8462 Telakaṭāhagāthā 8463 Milidaṭīkā 8464 Padamañjarī 8465 Padasādhanaṃ 8466 Saddabindupakaraṇaṃ 8467 Kaccāyanadhātumañjusā 8468 Sāmantakūṭavaṇṇanā
2101 Sīlakkhandhavagga Pāḷi 2102 Mahāvagga Pāḷi (Dīgha) 2103 Pāthikavagga Pāḷi	2201 Sīlakkhandhavagga Aṭṭhakathā 2202 Mahāvagga Aṭṭhakathā (Dīgha) 2203 Pāthikavagga Aṭṭhakathā	2301 Sīlakkhandhavagga Ṭīkā 2302 Mahāvagga Ṭīkā (Dīgha) 2303 Pāthikavagga Ṭīkā 2304 Sīlakkhandhavagga-abhinavaṭīkā-1 2305 Sīlakkhandhavagga-abhinavaṭīkā-2
3101 Mūlapaṇṇāsa Pāḷi 3102 Majjhimapaṇṇāsa Pāḷi 3103 Uparipaṇṇāsa Pāḷi	3201 Mūlapaṇṇāsa Aṭṭhakathā-1 3202 Mūlapaṇṇāsa Aṭṭhakathā-2 3203 Majjhimapaṇṇāsa Aṭṭhakathā 3204 Uparipaṇṇāsa Aṭṭhakathā	3301 Mūlapaṇṇāsa Ṭīkā 3302 Majjhimapaṇṇāsa Ṭīkā 3303 Uparipaṇṇāsa Ṭīkā
4101 Sagāthāvagga Pāḷi 4102 Nidānavagga Pāḷi 4103 Khandhavagga Pāḷi 4104 Saḷāyatanavagga Pāḷi 4105 Mahāvagga Pāḷi (Saṃyutta)	4201 Sagāthāvagga Aṭṭhakathā 4202 Nidānavagga Aṭṭhakathā 4203 Khandhavagga Aṭṭhakathā 4204 Saḷāyatanavagga Aṭṭhakathā 4205 Mahāvagga Aṭṭhakathā (Saṃyutta)	4301 Sagāthāvagga Ṭīkā 4302 Nidānavagga Ṭīkā 4303 Khandhavagga Ṭīkā 4304 Saḷāyatanavagga Ṭīkā 4305 Mahāvagga Ṭīkā (Saṃyutta)
5101 Ekakanipāta Pāḷi 5102 Dukanipāta Pāḷi 5103 Tikanipāta Pāḷi 5104 Catukkanipāta Pāḷi 5105 Pañcakanipāta Pāḷi 5106 Chakkanipāta Pāḷi 5107 Sattakanipāta Pāḷi 5108 Aṭṭhakādinipāta Pāḷi 5109 Navakanipāta Pāḷi 5110 Dasakanipāta Pāḷi 5111 Ekādasakanipāta Pāḷi	5201 Ekakanipāta Aṭṭhakathā 5202 Duka-tika-catukkanipāta Aṭṭhakathā 5203 Pañcaka-chakka-sattakanipāta Aṭṭhakathā 5204 Aṭṭhakādinipāta Aṭṭhakathā	5301 Ekakanipāta Ṭīkā 5302 Duka-tika-catukkanipāta Ṭīkā 5303 Pañcaka-chakka-sattakanipāta Ṭīkā 5304 Aṭṭhakādinipāta Ṭīkā
6101 Khuddakapāṭha Pāḷi 6102 Dhammapada Pāḷi 6103 Udāna Pāḷi 6104 Itivuttaka Pāḷi 6105 Suttanipāta Pāḷi 6106 Vimānavatthu Pāḷi 6107 Petavatthu Pāḷi 6108 Theragāthā Pāḷi 6109 Therīgāthā Pāḷi 6110 Apadāna Pāḷi-1 6111 Apadāna Pāḷi-2 6112 Buddhavaṃsa Pāḷi 6113 Cariyāpiṭaka Pāḷi 6114 Jātaka Pāḷi-1 6115 Jātaka Pāḷi-2 6116 Mahāniddesa Pāḷi 6117 Cūḷaniddesa Pāḷi 6118 Paṭisambhidāmagga Pāḷi 6119 Nettippakaraṇa Pāḷi 6120 Milindapañha Pāḷi 6121 Peṭakopadesa Pāḷi	6201 Khuddakapāṭha Aṭṭhakathā 6202 Dhammapada Aṭṭhakathā-1 6203 Dhammapada Aṭṭhakathā-2 6204 Udāna Aṭṭhakathā 6205 Itivuttaka Aṭṭhakathā 6206 Suttanipāta Aṭṭhakathā-1 6207 Suttanipāta Aṭṭhakathā-2 6208 Vimānavatthu Aṭṭhakathā 6209 Petavatthu Aṭṭhakathā 6210 Theragāthā Aṭṭhakathā-1 6211 Theragāthā Aṭṭhakathā-2 6212 Therīgāthā Aṭṭhakathā 6213 Apadāna Aṭṭhakathā-1 6214 Apadāna Aṭṭhakathā-2 6215 Buddhavaṃsa Aṭṭhakathā 6216 Cariyāpiṭaka Aṭṭhakathā 6217 Jātaka Aṭṭhakathā-1 6218 Jātaka Aṭṭhakathā-2 6219 Jātaka Aṭṭhakathā-3 6220 Jātaka Aṭṭhakathā-4 6221 Jātaka Aṭṭhakathā-5 6222 Jātaka Aṭṭhakathā-6 6223 Jātaka Aṭṭhakathā-7 6224 Mahāniddesa Aṭṭhakathā 6225 Cūḷaniddesa Aṭṭhakathā 6226 Paṭisambhidāmagga Aṭṭhakathā-1 6227 Paṭisambhidāmagga Aṭṭhakathā-2 6228 Nettippakaraṇa Aṭṭhakathā	6301 Nettippakaraṇa Ṭīkā 6302 Nettivibhāvinī
7101 Dhammasaṅgaṇī Pāḷi 7102 Vibhaṅga Pāḷi 7103 Dhātukathā Pāḷi 7104 Puggalapaññatti Pāḷi 7105 Kathāvatthu Pāḷi 7106 Yamaka Pāḷi-1 7107 Yamaka Pāḷi-2 7108 Yamaka Pāḷi-3 7109 Paṭṭhāna Pāḷi-1 7110 Paṭṭhāna Pāḷi-2 7111 Paṭṭhāna Pāḷi-3 7112 Paṭṭhāna Pāḷi-4 7113 Paṭṭhāna Pāḷi-5	7201 Dhammasaṅgaṇi Aṭṭhakathā 7202 Sammohavinodanī Aṭṭhakathā 7203 Pañcapakaraṇa Aṭṭhakathā	7301 Dhammasaṅgaṇī-mūlaṭīkā 7302 Vibhaṅga-mūlaṭīkā 7303 Pañcapakaraṇa-mūlaṭīkā 7304 Dhammasaṅgaṇī-anuṭīkā 7305 Pañcapakaraṇa-anuṭīkā 7306 Abhidhammāvatāro-nāmarūpaparicchedo 7307 Abhidhammatthasaṅgaho 7308 Abhidhammāvatāra-purāṇaṭīkā 7309 Abhidhammamātikāpāḷi

แบบไทย
บาลีแคน	ข้อคิดเห็น	คำอธิบายย่อย	อื่น
1101 ปาราชิกปาฬิ 1102 ปาจิตติยปาฬิ 1103 มหาวคฺคปาฬิ (วินัย) 1104 จูฬวคฺคปาฬิ 1105 ปริวารปาฬิ	1201 ปาราชิกกณฺฑอฏฺฐกถา-๑ 1202 ปาราชิกกณฺฑอฏฺฐกถา-๒ 1203 ปาจิตฺติยอฏฺฐกถา 1204 มหาวคฺคอฏฺฐกถา (วินัย) 1205 จูฬวคฺคอฏฺฐกถา 1206 ปริวารอฏฺฐกถา	1301 สารตฺถทีปนีฏีกา-๑ 1302 สารตฺถทีปนีฏีกา-๒ 1303 สารตฺถทีปนีฏีกา-๓	1401 ทเวมาติกาปาฬิ 1402 วินยสํคหอฏฺฐกถา 1403 วชิรพุทฺธิฏีกา 1404 วิมติวิโนทนีฏีกา-๑ 1405 วิมติวิโนทนีฏีกา-๒ 1406 วินยาลงฺการฏีกา-๑ 1407 วินยาลงฺการฏีกา-๒ 1408 กงฺขาวิตรณีปุราณฏีกา 1409 วินยวินิจฉย-อุตฺตรวินิจฉย 1410 วินยวินิจฉยฏีกา-๑ 1411 วินยวินิจฉยฏีกา-๒ 1412 ปาจิตฺยาทิโยชนาปาฬิ 1413 ขุทฺทสิกฺขา-มูลสิกฺขา 8401 วิสุทฺธิมคฺค-๑ 8402 วิสุทฺธิมคฺค-๒ 8403 วิสุทฺธิมคฺค-มหาฏีกา-๑ 8404 วิสุทฺธิมคฺค-มหาฏีกา-๒ 8405 วิสุทฺธิมคฺค-นิทานกถา 8406 ทีฆนิกาย (ปุ-วิ) 8407 มชฺฌิมนิกาย (ปุ-วิ) 8408 สํยุตฺตนิกาย (ปุ-วิ) 8409 องฺคุตฺตรนิกาย (ปุ-วิ) 8410 วินยปิฎก (ปุ-วิ) 8411 อภิธมฺมปิฎก (ปุ-วิ) 8412 อฏฺฐกถา (ปุ-วิ) 8413 นิรุตฺติทีปนี 8414 ปรมตฺถทีปนี สงฺคหมหาฏีกาปาฐ 8415 อนุทีปนีปาฐ 8416 ปฎฺฐานุทฺเทสทีปนีปาฐ 8417 นมกฺการฏีกา 8418 มหาปณามปาฐ 8419 ลกฺขณาโต พุทฺธโถมนาคาถา 8420 สุตวทน 8421 กมลาญฺชลิ 8422 ชินาลงฺการ 8423 ปชฺชมธุ 8424 พุทฺธคุณคาถาวลี 8425 จูฬคนฺถวํส 8427 สาสนวํส 8426 มหาวํส 8429 โมคฺคลฺลานพฺยากรณํ 8428 กจฺจายนพฺยากรณํ 8430 สทฺทานีติปฺปกรณํ (ปทมาลา) 8431 สทฺทานีติปฺปกรณํ (ธาตุมาลา) 8432 ปทรูปสิทฺธิ 8433 โมคคฺลานปญฺจิกา 8434 ปโยคสิทฺธิปาฐ 8435 วุตฺโตทยปาฐ 8436 อภิธานปฺปทีปิกาปาฐ 8437 อภิธานปฺปทีปิกาฏีกา 8438 สุโพธาลงฺการปาฐ 8439 สุโพธาลงฺการฏีกา 8440 พาลาวตาร คณฺฐิปทตฺถวินิจฺฉยสาร 8446 กวิทปฺปณนีติ 8447 นีติมญฺชรี 8445 ธมฺมนีติ 8444 มหารหนีติ 8441 โลกนีติ 8442 สุตฺตนฺตนีติ 8443 สูรสฺสตินีติ 8450 จาณกฺยนีติ 8448 นรทกฺขทีปนี 8449 จตุราวรกฺขทีปนี 8451 รสวาหินี 8452 สีมวิโสธนีปาฐ 8453 เวสฺสนฺตรคีติ 8454 โมคฺคลฺลาน วุตฺติวิวรณปญฺจิกา 8455 ถูปวํส 8456 ทาฐาวํส 8457 ธาตุปาฐวิลาสินิยา 8458 ธาตุวํส 8459 หตฺถวนคัลลวิหารวํส 8460 ชนจริตย 8461 ชนวํสทีปํ 8462 เตลกฏาหคาถา 8463 มิลิทฏีกา 8464 ปทมญฺชรี 8465 ปทสาธนํ 8466 สทฺทพินฺทุปกรณํ 8467 กจฺจายนธาตุมญฺชุสา 8468 สามนฺตกูฏวณฺณนา
2101 สีลกฺขนฺธวคฺคปาฬิ 2102 มหาวคฺคปาฬิ (ทีฆ) 2103 ปาถิกวคฺคปาฬิ	2201 สีลกฺขนฺธวคฺคอฏฺฐกถา 2202 มหาวคฺคอฏฺฐกถา (ทีฆ) 2203 ปาถิกวคฺคอฏฺฐกถา	2301 สีลกฺขนฺธวคฺคฏีกา 2302 มหาวคฺคฏีกา (ทีฆ) 2303 ปาถิกวคฺคฏีกา 2304 สีลกฺขนฺธวคฺค-อภินวฏีกา-๑ 2305 สีลกฺขนฺธวคฺค-อภินวฏีกา-๒
3101 มูลปณฺณาสปาฬิ 3102 มชฺฌิมปณฺณาสปาฬิ 3103 อุปริปณฺณาสปาฬิ	3201 มูลปณฺณาสอฏฺฐกถา-๑ 3202 มูลปณฺณาสอฏฺฐกถา-๒ 3203 มชฺฌิมปณฺณาสอฏฺฐกถา 3204 อุปริปณฺณาสอฏฺฐกถา	3301 มูลปณฺณาสฏีกา 3302 มชฺฌิมปณฺณาสฏีกา 3303 อุปริปณฺณาสฏีกา
4101 สคาถาวคฺคปาฬิ 4102 นิทานวคฺคปาฬิ 4103 ขนฺธวคฺคปาฬิ 4104 สฬายตนวคฺคปาฬิ 4105 มหาวคฺคปาฬิ (สํยุตฺต)	4201 สคาถาวคฺคอฏฺฐกถา 4202 นิทานวคฺคอฏฺฐกถา 4203 ขนฺธวคฺคอฏฺฐกถา 4204 สฬายตนวคฺคอฏฺฐกถา 4205 มหาวคฺคอฏฺฐกถา (สํยุตฺต)	4301 สคาถาวคฺคฏีกา 4302 นิทานวคฺคฏีกา 4303 ขนฺธวคฺคฏีกา 4304 สฬายตนวคฺคฏีกา 4305 มหาวคฺคฏีกา (สํยุตฺต)
5101 เอกกนิปาตปาฬิ 5102 ทุกนิปาตปาฬิ 5103 ติกนิปาตปาฬิ 5104 จตุกฺกนิปาตปาฬิ 5105 ปญฺจกนิปาตปาฬิ 5106 ฉกฺกนิปาตปาฬิ 5107 สตฺตกนิปาตปาฬิ 5108 อฏฺฐกาทินิปาตปาฬิ 5109 นวกนิปาตปาฬิ 5110 ทสกนิปาตปาฬิ 5111 เอกาทสกนิปาตปาฬิ	5201 เอกกนิปาตอฏฺฐกถา 5202 ทุก-ติก-จตุกฺกนิปาตอฏฺฐกถา 5203 ปญฺจก-ฉกฺก-สตฺตกนิปาตอฏฺฐกถา 5204 อฏฺฐกาทินิปาตอฏฺฐกถา	5301 เอกกนิปาตฏีกา 5302 ทุก-ติก-จตุกฺกนิปาตฏีกา 5303 ปญฺจก-ฉกฺก-สตฺตกนิปาตฏีกา 5304 อฏฺฐกาทินิปาตฏีกา
6101 ขุทฺทกปาฐปาฬิ 6102 ธมฺมปทปาฬิ 6103 อุทานปาฬิ 6104 อิติวุตฺตกปาฬิ 6105 สุตฺตนิบาตปาฬิ 6106 วิมานวตฺถุปาฬิ 6107 เปตวตฺถุปาฬิ 6108 เถรคาถาปาฬิ 6109 เถรีคาถาปาฬิ 6110 อปทานปาฬิ-๑ 6111 อปทานปาฬิ-๒ 6112 พุทธวงฺสปาฬิ 6113 จริยาปิฏกปาฬิ 6114 ชาตกปาฬิ-๑ 6115 ชาตกปาฬิ-๒ 6116 มหานิทฺเทสปาฬิ 6117 จูฬนิทฺเทสปาฬิ 6118 ปฏิสมฺภิทามคฺคปาฬิ 6119 เนตฺติปฺปกฺรณปาฬิ 6120 มิลินฺทปญฺหาปาฬิ 6121 เปฏโกปเทสปาฬิ	6201 ขุทฺทกปาฐอฏฺฐกถา 6202 ธมฺมปทอฏฺฐกถา-๑ 6203 ธมฺมปทอฏฺฐกถา-๒ 6204 อุทานอฏฺฐกถา 6205 อิติวุตฺตกอฏฺฐกถา 6206 สุตฺตนิบาตอฏฺฐกถา-๑ 6207 สุตฺตนิบาตอฏฺฐกถา-๒ 6208 วิมานวตฺถุอฏฺฐกถา 6209 เปตวตฺถุอฏฺฐกถา 6210 เถรคาถาอฏฺฐกถา-๑ 6211 เถรคาถาอฏฺฐกถา-๒ 6212 เถรีคาถาอฏฺฐกถา 6213 อปทานอฏฺฐกถา-๑ 6214 อปทานอฏฺฐกถา-๒ 6215 พุทธวงฺสอฏฺฐกถา 6216 จริยาปิฏกอฏฺฐกถา 6217 ชาตกอฏฺฐกถา-๑ 6218 ชาตกอฏฺฐกถา-๒ 6219 ชาตกอฏฺฐกถา-๓ 6220 ชาตกอฏฺฐกถา-๔ 6221 ชาตกอฏฺฐกถา-๕ 6222 ชาตกอฏฺฐกถา-๖ 6223 ชาตกอฏฺฐกถา-๗ 6224 มหานิทฺเทสอฏฺฐกถา 6225 จูฬนิทฺเทสอฏฺฐกถา 6226 ปฏิสมฺภิทามคฺคอฏฺฐกถา-๑ 6227 ปฏิสมฺภิทามคฺคอฏฺฐกถา-๒ 6228 เนตฺติปฺปกฺรณอฏฺฐกถา	6301 เนตฺติปฺปกฺรณฏีกา 6302 เนตฺติวิภาวินี
7101 ธมฺมสงฺคณีปาฬิ 7102 วิภงฺคปาฬิ 7103 ธาตุกถาปาฬิ 7104 ปุคฺคลปญฺญตฺติปาฬิ 7105 กถาวตฺถุปาฬิ 7106 ยมกปาฬิ-๑ 7107 ยมกปาฬิ-๒ 7108 ยมกปาฬิ-๓ 7109 ปฎฺฐานปาฬิ-๑ 7110 ปฎฺฐานปาฬิ-๒ 7111 ปฎฺฐานปาฬิ-๓ 7112 ปฎฺฐานปาฬิ-๔ 7113 ปฎฺฐานปาฬิ-๕	7201 ธมฺมสงฺคณิอฏฺฐกถา 7202 สมฺโมหวินิทนีอฏฺฐกถา 7203 ปญฺจปกรณอฏฺฐกถา	7301 ธมฺมสงฺคณีมูลฏีกา 7302 วิภงฺคมูลฏีกา 7303 ปญฺจปกรณมูลฏีกา 7304 ธมฺมสงฺคณีอนุฏีกา 7305 ปญฺจปกรณอนุฏีกา 7306 อภิธมฺมาวตาโร-นามรูปปริจฺเฉโท 7307 อภิธมฺมตฺถสงฺคโห 7308 อภิธมฺมาวตาร-ปุราณฏีกา 7309 อภิธมฺมมาติกาปาฬิ

བོད་མི
པཱ་ལི་གསུང་རབ།	འགྲེལ་བཤད།	འགྲེལ་བཤད་ཕྲན།	གཞན།
1101 ཕ་ར་ཇི་ཀ་པཱ་ལི། 1102 པཱ་ཙི་ཏི་ཡ་པཱ་ལི། 1103 མ་ཧཱ་ཝག་ག་པཱ་ལི། (ཝི་ན་ཡ) 1104 ཙཱུ་ལ་ཝག་ག་པཱ་ལི། 1105 པ་རི་ཝཱ་ར་པཱ་ལི།	1201 ཕ་ར་ཇི་ཀ་ཀཎྜ་ཨཊྛ་ཀ་ཐཱ-༡ 1202 ཕ་ར་ཇི་ཀ་ཀཎྜ་ཨཊྛ་ཀ་ཐཱ-༢ 1203 པཱ་ཙི་ཏི་ཡ་ཨཊྛ་ཀ་ཐཱ། 1204 མ་ཧཱ་ཝག་ག་ཨཊྛ་ཀ་ཐཱ། (ཝི་ན་ཡ) 1205 ཙཱུ་ལ་ཝག་ག་ཨཊྛ་ཀ་ཐཱ། 1206 པ་རི་ཝཱ་ར་ཨཊྛ་ཀ་ཐཱ།	1301 སཱ་རཏྠ་དཱི་པ་ནཱི་ཊཱི་ཀཱ-༡ 1302 སཱ་རཏྠ་དཱི་པ་ནཱི་ཊཱི་ཀཱ-༢ 1303 སཱ་རཏྠ་དཱི་པ་ནཱི་ཊཱི་ཀཱ-༣	1401 དྭེ་མཱ་ཏི་ཀཱ་པཱ་ལི། 1402 ཝི་ན་ཡ་སངྒ་ཧ་ཨཊྛ་ཀ་ཐཱ། 1403 ཝ་ཇི་ར་བུད་དྷི་ཊཱི་ཀཱ། 1404 ཝི་མ་ཏི་ཝི་ནོ་ད་ནཱི་ཊཱི་ཀཱ-༡ 1405 ཝི་མ་ཏི་ཝི་ནོ་ད་ནཱི་ཊཱི་ཀཱ-༢ 1406 ཝི་ན་ཡཱ་ལངྐཱ་ར་ཊཱི་ཀཱ-༡ 1407 ཝི་ན་ཡཱ་ལངྐཱ་ར་ཊཱི་ཀཱ-༢ 1408 ཀངྑཱ་ཝི་ཏ་ར་ཎཱི་པུ་རཱ་ཎ་ཊཱི་ཀཱ། 1409 ཝི་ན་ཡ་ཝི་ནི་ཙ་ཡ་ཨུ་ཏྟ་ར་ཝི་ནི་ཙ་ཡ། 1410 ཝི་ན་ཡ་ཝི་ནི་ཙ་ཡ་ཊཱི་ཀཱ-༡ 1411 ཝི་ན་ཡ་ཝི་ནི་ཙ་ཡ་ཊཱི་ཀཱ-༢ 1412 པཱ་ཙི་ཏྱཱ་དི་ཡོ་ཇ་ནཱ་པཱ་ལི། 1413 ཁུད་ད་སིཀྑཱ་མཱུ་ལ་སིཀྑཱ། 8401 ཝི་སུད་དྷི་མགྒ-༡ 8402 ཝི་སུད་དྷི་མགྒ-༢ 8403 ཝི་སུད་དྷི་མགྒ་མ་ཧཱ་ཊཱི་ཀཱ-༡ 8404 ཝི་སུད་དྷི་མགྒ་མ་ཧཱ་ཊཱི་ཀཱ-༢ 8405 ཝི་སུད་དྷི་མགྒ་ནི་དཱ་ན་ཀ་ཐཱ། 8406 དཱི་གྷ་ནི་ཀཱ་ཡ། (པུ་ཝི) 8407 མཛྷི་མ་ནི་ཀཱ་ཡ། (པུ་ཝི) 8408 སཾ་ཡུཏྟ་ནི་ཀཱ་ཡ། (པུ་ཝི) 8409 ཨངྒུ་ཏྟ་ར་ནི་ཀཱ་ཡ། (པུ་ཝི) 8410 ཝི་ན་ཡ་པི་ཊ་ཀ། (པུ་ཝི) 8411 ཨ་བྷི་དྷམྨ་པི་ཊ་ཀ། (པུ་ཝི) 8412 ཨཊྛ་ཀ་ཐཱ། (པུ་ཝི) 8413 ནི་རུཏྟི་དཱི་པ་ནཱི། 8414 པ་ར་མཏྠ་དཱི་པ་ནཱི་སངྒ་ཧ་མ་ཧཱ་ཊཱི་ཀཱ་པཱ་ཋ། 8415 ཨ་ནུ་དཱི་པ་ནཱི་པཱ་ཋ། 8416 པཊྛཱ་ནུདྡེ་ས་དཱི་པ་ནཱི་པཱ་ཋ། 8417 ན་མཀྐཱ་ར་ཊཱི་ཀཱ། 8418 མ་ཧཱ་པ་ཎཱ་མ་པཱ་ཋ། 8419 ལཀྑ་ཎཱ་ཏོ་བུདྡྷ་ཐོ་མ་ནཱ་གཱ་ཐཱ། 8420 སུ་ཏ་ཝནྡ་ནཱ། 8421 ཀ་མ་ལཱཉྫ་ལི། 8422 ཇི་ནཱ་ལངྐཱ་ར། 8423 པཛྫ་མ་དྷུ། 8424 བུདྡྷ་གུ་ཎ་གཱ་ཐཱ་ཝ་ལཱི། 8425 ཙཱུ་ལ་གནྠ་ཝཾ་ས། 8427 སཱ་ས་ན་ཝཾ་ས། 8426 མ་ཧཱ་ཝཾ་ས། 8429 མོགྒ་ལླཱ་ན་བྱཱ་ཀ་ར་ཎཾ། 8428 ཀཙྩཱ་ཡ་ན་བྱཱ་ཀ་ར་ཎཾ། 8430 སདྡ་ནཱི་ཏི་པྤ་ཀ་ར་ཎཾ། (པ་ད་མཱ་ལཱ) 8431 སདྡ་ནཱི་ཏི་པྤ་ཀ་ར་ཎཾ། (དྷཱ་ཏུ་མཱ་ལཱ) 8432 པ་ད་རཱུ་པ་སིད་དྷི། 8433 མོ་ག་ལླཱ་ན་པཉྩ་ཀཱ། 8434 པ་ཡོ་ག་སིད་དྷི་པཱ་ཋ། 8435 བུཏྟོ་ད་ཡ་པཱ་ཋ། 8436 ཨ་བྷི་དྷཱ་ན་པྤ་དཱི་པི་ཀཱ་པཱ་ཋ། 8437 ཨ་བྷི་དྷཱ་ན་པྤ་དཱི་པི་ཀཱ་ཊཱི་ཀཱ། 8438 སུ་བོ་དྷཱ་ལངྐཱ་ར་པཱ་ཋ། 8439 སུ་བོ་དྷཱ་ལངྐཱ་ར་ཊཱི་ཀཱ། 8440 བཱ་ལཱ་ཝ་ཏཱ་ར་གཎྛི་པ་དཏྠ་ཝི་ནི་ཙ་ཡ་སཱ་ར། 8446 ཀ་ཝི་དཔྤ་ཎ་ནཱི་ཏི། 8447 ནཱི་ཏི་མཉྫ་རཱི། 8445 དྷམྨ་ནཱི་ཏི། 8444 མ་ཧཱ་ར་ཧ་ནཱི་ཏི། 8441 ལོ་ཀ་ནཱི་ཏི། 8442 སུཏྟནྟ་ནཱ་ཏི། 8443 སཱུ་རསྶ་ཏི་ནཱི་ཏི། 8450 ཙཱ་ཎཀྱ་ནཱི་ཏི། 8448 ན་ར་དཀྑ་དཱི་པ་ནཱི། 8449 ཙ་ཏུ་རཱ་རཀྑ་དཱི་པ་ནཱི། 8451 ར་ས་ཝཱ་ཧི་ནཱི། 8452 སཱི་མ་ཝི་སོ་ད་ནཱི་པཱ་ཋ། 8453 ཝེསྶནྟ་ར་གཱི་ཏི། 8454 མོགྒ་ལླཱ་ན་བུཏྟི་ཝི་ཝ་ར་ཎ་པཉྩ་ཀཱ། 8455 ཐཱུ་པ་ཝཾ་ས། 8456 དཱ་ཊྷཱ་ཝཾ་ས། 8457 དྷཱ་ཏུ་པཱ་ཋ་ཝི་ལཱ་སི་ནི་ཡཱ། 8458 དྷཱ་ཏུ་ཝཾ་ས། 8459 ཧཏྠ་ཝ་ན་གལླ་ཝི་ཧཱ་ར་ཝཾ་ས། 8460 ཇི་ན་ཙ་རི་ཏ་ཡ། 8461 ཇི་ན་ཝཾ་ས་དཱི་པཾ། 8462 ཏེ་ལ་ཀ་ཊཱ་ཧ་གཱ་ཐཱ། 8463 མི་ལི་ད་ཊཱི་ཀཱ། 8464 པ་ད་མཉྫ་རཱི། 8465 པ་ད་སཱ་ད་ནཾ། 8466 སདྡ་བིནྡུ་པ་ཀ་ར་ཎཾ། 8467 ཀཙྩཱ་ཡ་ན་དྷཱ་ཏུ་མཉྫུ་སཱ། 8468 སཱ་མནྟ་ཀཱུ་ཊ་ཝཎྞ་ནཱ།
2101 སཱི་ལཀྑནྡྷ་ཝག་ག་པཱ་ལི། 2102 མ་ཧཱ་ཝག་ག་པཱ་ལི། (དཱི་གྷ) 2103 པཱ་ཐི་ཀ་ཝག་ག་པཱ་ལི།	2201 སཱི་ལཀྑནྡྷ་ཝག་ག་ཨཊྛ་ཀ་ཐཱ། 2202 མ་ཧཱ་ཝག་ག་ཨཊྛ་ཀ་ཐཱ། (དཱི་གྷ) 2203 པཱ་ཐི་ཀ་ཝག་ག་ཨཊྛ་ཀ་ཐཱ།	2301 སཱི་ལཀྑནྡྷ་ཝག་ག་ཊཱི་ཀཱ། 2302 མ་ཧཱ་ཝག་ག་ཊཱི་ཀཱ། (དཱི་གྷ) 2303 པཱ་ཐི་ཀ་ཝག་ག་ཊཱི་ཀཱ། 2304 སཱི་ལཀྑནྡྷ་ཝག་ག་ཨ་བྷི་ན་ཝ་ཊཱི་ཀཱ-༡ 2305 སཱི་ལཀྑནྡྷ་ཝག་ག་ཨ་བྷི་ན་ཝ་ཊཱི་ཀཱ-༢
3101 མཱུ་ལ་པཎྞཱ་ས་པཱ་ལི། 3102 མཛྷི་མ་པཎྞཱ་ས་པཱ་ལི། 3103 ཨུ་པ་རི་པཎྞཱ་ས་པཱ་ལི།	3201 མཱུ་ལ་པཎྞཱ་ས་ཨཊྛ་ཀ་ཐཱ-༡ 3202 མཱུ་ལ་པཎྞཱ་ས་ཨཊྛ་ཀ་ཐཱ-༢ 3203 མཛྷི་མ་པཎྞཱ་ས་ཨཊྛ་ཀ་ཐཱ། 3204 ཨུ་པ་རི་པཎྞཱ་ས་ཨཊྛ་ཀ་ཐཱ།	3301 མཱུ་ལ་པཎྞཱ་ས་ཊཱི་ཀཱ། 3302 མཛྷི་མ་པཎྞཱ་ས་ཊཱི་ཀཱ། 3303 ཨུ་པ་རི་པཎྞཱ་ས་ཊཱི་ཀཱ།
4101 ས་གཱ་ཐཱ་ཝག་ག་པཱ་ལི། 4102 ནི་དཱ་ན་ཝག་ག་པཱ་ལི། 4103 ཁནྡྷ་ཝག་ག་པཱ་ལི། 4104 ས་ལཱ་ཡ་ཏ་ན་ཝག་ག་པཱ་ལི། 4105 མ་ཧཱ་ཝག་ག་པཱ་ལི། (སཾ་ཡུཏྟ)	4201 ས་གཱ་ཐཱ་ཝག་ག་ཨཊྛ་ཀ་ཐཱ། 4202 ནི་དཱ་ན་ཝག་ག་ཨཊྛ་ཀ་ཐཱ། 4203 ཁནྡྷ་ཝག་ག་ཨཊྛ་ཀ་ཐཱ། 4204 ས་ལཱ་ཡ་ཏ་ན་ཝག་ག་ཨཊྛ་ཀ་ཐཱ། 4205 མ་ཧཱ་ཝག་ག་ཨཊྛ་ཀ་ཐཱ། (སཾ་ཡུཏྟ)	4301 ས་གཱ་ཐཱ་ཝག་ག་ཊཱི་ཀཱ། 4302 ནི་དཱ་ན་ཝག་ག་ཊཱི་ཀཱ། 4303 ཁནྡྷ་ཝག་ག་ཊཱི་ཀཱ། 4304 ས་ལཱ་ཡ་ཏ་ན་ཝག་ག་ཊཱི་ཀཱ། 4305 མ་ཧཱ་ཝག་ག་ཊཱི་ཀཱ། (སཾ་ཡུཏྟ)
5101 ཨེ་ཀ་ཀ་ནི་པཱ་ཏ་པཱ་ལི། 5102 དུ་ཀ་ནི་པཱ་ཏ་པཱ་ལི། 5103 ཏི་ཀ་ནི་པཱ་ཏ་པཱ་ལི། 5104 ཙ་ཏུཀྐ་ནི་པཱ་ཏ་པཱ་ལི། 5105 པཉྩ་ཀ་ནི་པཱ་ཏ་པཱ་ལི། 5106 ཆཀྐ་ནི་པཱ་ཏ་པཱ་ལི། 5107 སཏྟ་ཀ་ནི་པཱ་ཏ་པཱ་ལི། 5108 ཨཊྛ་ཀཱ་དི་ནི་པཱ་ཏ་པཱ་ལི། 5109 ན་ཝ་ཀ་ནི་པཱ་ཏ་པཱ་ལི། 5110 ད་ས་ཀ་ནི་པཱ་ཏ་པཱ་ལི། 5111 ཨེ་ཀཱ་ད་ས་ཀ་ནི་པཱ་ཏ་པཱ་ལི།	5201 ཨེ་ཀ་ཀ་ནི་པཱ་ཏ་ཨཊྛ་ཀ་ཐཱ། 5202 དུ་ཀ་ཏི་ཀ་ཙ་ཏུཀྐ་ནི་པཱ་ཏ་ཨཊྛ་ཀ་ཐཱ། 5203 པཉྩ་ཀ་ཆཀྐ་སཏྟ་ཀ་ནི་པཱ་ཏ་ཨཊྛ་ཀ་ཐཱ། 5204 ཨཊྛ་ཀཱ་དི་ནི་པཱ་ཏ་ཨཊྛ་ཀ་ཐཱ།	5301 ཨེ་ཀ་ཀ་ནི་པཱ་ཏ་ཊཱི་ཀཱ། 5302 དུ་ཀ་ཏི་ཀ་ཙ་ཏུཀྐ་ནི་པཱ་ཏ་ཊཱི་ཀཱ། 5303 པཉྩ་ཀ་ཆཀྐ་སཏྟ་ཀ་ནི་པཱ་ཏ་ཊཱི་ཀཱ། 5304 ཨཊྛ་ཀཱ་དི་ནི་པཱ་ཏ་ཊཱི་ཀཱ།
6101 ཁུད་ད་ཀ་པཱ་ཋ་པཱ་ལི། 6102 དྷམྨ་པ་ད་པཱ་ལི། 6103 ཨུ་དཱ་ན་པཱ་ལི། 6104 ཨི་ཏི་ཝུཏྟ་ཀ་པཱ་ལི། 6105 སུཏྟ་ནི་པཱ་ཏ་པཱ་ལི། 6106 ཝི་མཱ་ན་ཝཏྠུ་པཱ་ལི། 6107 པེ་ཏ་ཝཏྠུ་པཱ་ལི། 6108 ཐེ་ར་གཱ་ཐཱ་པཱ་ལི། 6109 ཐེ་རཱི་གཱ་ཐཱ་པཱ་ལི། 6110 ཨ་པ་དཱ་ན་པཱ་ལི-༡ 6111 ཨ་པ་དཱ་ན་པཱ་ལི-༢ 6112 བུདྡྷ་ཝཾ་ས་པཱ་ལི། 6113 ཙ་རི་ཡཱ་པི་ཊ་ཀ་པཱ་ལི། 6114 ཛཱ་ཏ་ཀ་པཱ་ལི-༡ 6115 ཛཱ་ཏ་ཀ་པཱ་ལི-༢ 6116 མ་ཧཱ་ནི་དྡེ་ས་པཱ་ལི། 6117 ཙཱུ་ལ་ནི་དྡེ་ས་པཱ་ལི། 6118 པ་ཊི་སམ་བྷི་དཱ་མགྒ་པཱ་ལི། 6119 ནེཏྟི་པྤ་ཀ་ར་ཎ་པཱ་ལི། 6120 མི་ལིནྡ་པཉྷ་པཱ་ལི། 6121 པེ་ཊ་ཀོ་པ་དེ་ས་པཱ་ལི།	6201 ཁུད་ད་ཀ་པཱ་ཋ་ཨཊྛ་ཀ་ཐཱ། 6202 དྷམྨ་པ་ད་ཨཊྛ་ཀ་ཐཱ-༡ 6203 དྷམྨ་པ་ད་ཨཊྛ་ཀ་ཐཱ-༢ 6204 ཨུ་དཱ་ན་ཨཊྛ་ཀ་ཐཱ། 6205 ཨི་ཏི་ཝུཏྟ་ཀ་ཨཊྛ་ཀ་ཐཱ། 6206 སུཏྟ་ནི་པཱ་ཏ་ཨཊྛ་ཀ་ཐཱ-༡ 6207 སུཏྟ་ནི་པཱ་ཏ་ཨཊྛ་ཀ་ཐཱ-༢ 6208 ཝི་མཱ་ན་ཝཏྠུ་ཨཊྛ་ཀ་ཐཱ། 6209 པེ་ཏ་ཝཏྠུ་ཨཊྛ་ཀ་ཐཱ། 6210 ཐེ་ར་གཱ་ཐཱ་ཨཊྛ་ཀ་ཐཱ-༡ 6211 ཐེ་ར་གཱ་ཐཱ་ཨཊྛ་ཀ་ཐཱ-༢ 6212 ཐེ་རཱི་གཱ་ཐཱ་ཨཊྛ་ཀ་ཐཱ། 6213 ཨ་པ་དཱ་ན་ཨཊྛ་ཀ་ཐཱ-༡ 6214 ཨ་པ་དཱ་ན་ཨཊྛ་ཀ་ཐཱ-༢ 6215 བུདྡྷ་ཝཾ་ས་ཨཊྛ་ཀ་ཐཱ། 6216 ཙ་རི་ཡཱ་པི་ཊ་ཀ་ཨཊྛ་ཀ་ཐཱ། 6217 ཛཱ་ཏ་ཀ་ཨཊྛ་ཀ་ཐཱ-༡ 6218 ཛཱ་ཏ་ཀ་ཨཊྛ་ཀ་ཐཱ-༢ 6219 ཛཱ་ཏ་ཀ་ཨཊྛ་ཀ་ཐཱ-༣ 6220 ཛཱ་ཏ་ཀ་ཨཊྛ་ཀ་ཐཱ-༤ 6221 ཛཱ་ཏ་ཀ་ཨཊྛ་ཀ་ཐཱ-༥ 6222 ཛཱ་ཏ་ཀ་ཨཊྛ་ཀ་ཐཱ-༦ 6223 ཛཱ་ཏ་ཀ་ཨཊྛ་ཀ་ཐཱ-༧ 6224 མ་ཧཱ་ནི་དྡེ་ས་ཨཊྛ་ཀ་ཐཱ། 6225 ཙཱུ་ལ་ནི་དྡེ་ས་ཨཊྛ་ཀ་ཐཱ། 6226 པ་ཊི་སམ་བྷི་དཱ་མགྒ་ཨཊྛ་ཀ་ཐཱ-༡ 6227 པ་ཊི་སམ་བྷི་དཱ་མགྒ་ཨཊྛ་ཀ་ཐཱ-༢ 6228 ནེཏྟི་པྤ་ཀ་ར་ཎ་ཨཊྛ་ཀ་ཐཱ།	6301 ནེཏྟི་པྤ་ཀ་ར་ཎ་ཊཱི་ཀཱ། 6302 ནེཏྟི་ཝི་བྷཱི་ནཱི།
7101 དྷམྨ་སངྒ་ཎཱི་པཱ་ལི། 7102 ཝི་བྷངྒ་པཱ་ལི། 7103 དྷཱ་ཏུ་ཀ་ཐཱ་པཱ་ལི། 7104 པུགྒ་ལ་པཉྙཏྟི་པཱ་ལི། 7105 ཀ་ཐཱ་ཝཏྠུ་པཱ་ལི། 7106 ཡ་མ་ཀ་པཱ་ལི-༡ 7107 ཡ་མ་ཀ་པཱ་ལི-༢ 7108 ཡ་མ་ཀ་པཱ་ལི-༣ 7109 པཊྛཱ་ན་པཱ་ལི-༡ 7110 པཊྛཱ་ན་པཱ་ལི-༢ 7111 པཊྛཱ་ན་པཱ་ལི-༣ 7112 པཊྛཱ་ན་པཱ་ལི-༤ 7113 པཊྛཱ་ན་པཱ་ལི-༥	7201 དྷམྨ་སངྒ་ཎི་ཨཊྛ་ཀ་ཐཱ། 7202 སམྨོ་ཧ་ཝི་ནོ་ད་ནཱི་ཨཊྛ་ཀ་ཐཱ། 7203 པཉྩ་པ་ཀ་ར་ཎ་ཨཊྛ་ཀ་ཐཱ།	7301 དྷམྨ་སངྒ་ཎཱི་མཱུ་ལ་ཊཱི་ཀཱ། 7302 ཝི་བྷངྒ་མཱུ་ལ་ཊཱི་ཀཱ། 7303 པཉྩ་པ་ཀ་ར་ཎ་མཱུ་ལ་ཊཱི་ཀཱ། 7304 དྷམྨ་སངྒ་ཎཱི་ཨ་ནུ་ཊཱི་ཀཱ། 7305 པཉྩ་པ་ཀ་ར་ཎ་ཨ་ནུ་ཊཱི་ཀཱ། 7306 ཨ་བྷི་དྷམྨཱ་ཝ་ཏཱ་རོ་ནཱ་མ་རཱུ་པ་པ་རི་ཙྪེ་དོ། 7307 ཨ་བྷི་དྷམྨཏྠ་སངྒ་ཧོ། 7308 ཨ་བྷི་དྷམྨཱ་ཝ་ཏཱ་ར་པུ་རཱ་ཎ་ཊཱི་ཀཱ། 7309 ཨ་བྷི་དྷམྨ་མཱ་ཏི་ཀཱ་པཱ་ལི།

Tiếng Việt
Kinh điển Pali	Chú giải	Phụ chú giải	Khác
1101 Pārājika Pāḷi 1102 Pācittiya Pāḷi 1103 Mahāvagga Pāḷi (Tạng Luật) 1104 Cūḷavagga Pāḷi 1105 Parivāra Pāḷi	1201 Chú Giải Pārājikakaṇḍa - 1 1202 Chú Giải Pārājikakaṇḍa - 2 1203 Chú Giải Pācittiya 1204 Chú Giải Mahāvagga (Tạng Luật) 1205 Chú Giải Cūḷavagga 1206 Chú Giải Parivāra	1301 Phụ Chú Giải Sāratthadīpanī - 1 1302 Phụ Chú Giải Sāratthadīpanī - 2 1303 Phụ Chú Giải Sāratthadīpanī - 3	1401 Dvemātikāpāḷi 1402 Chú Giải Vinayasaṅgaha 1403 Phụ Chú Giải Vajirabuddhi 1404 Phụ Chú Giải Vimativinodanī - 1 1405 Phụ Chú Giải Vimativinodanī - 2 1406 Phụ Chú Giải Vinayālaṅkāra - 1 1407 Phụ Chú Giải Vinayālaṅkāra - 2 1408 Phụ Chú Giải Kaṅkhāvitaraṇīpurāṇa 1409 Vinayavinicchaya-uttaravinicchaya 1410 Phụ Chú Giải Vinayavinicchaya - 1 1411 Phụ Chú Giải Vinayavinicchaya - 2 1412 Pācityādiyojanāpāḷi 1413 Khuddasikkhā-mūlasikkhā 8401 Thanh Tịnh Đạo - 1 8402 Thanh Tịnh Đạo - 2 8403 Đại Phụ Chú Giải Thanh Tịnh Đạo - 1 8404 Đại Phụ Chú Giải Thanh Tịnh Đạo - 2 8405 Lời Tựa Thanh Tịnh Đạo 8406 Trường Bộ Kinh (Vấn Đáp) 8407 Trung Bộ Kinh (Vấn Đáp) 8408 Tương Ưng Bộ Kinh (Vấn Đáp) 8409 Tăng Chi Bộ Kinh (Vấn Đáp) 8410 Tạng Luật (Vấn Đáp) 8411 Tạng Vi Diệu Pháp (Vấn Đáp) 8412 Chú Giải (Vấn Đáp) 8413 Niruttidīpanī 8414 Paramatthadīpanī Saṅgahamahāṭīkāpāṭha 8415 Anudīpanīpāṭha 8416 Paṭṭhānuddesa dīpanīpāṭha 8417 Phụ Chú Giải Namakkāra 8418 Mahāpaṇāmapāṭha 8419 Lakkhaṇāto buddhathomanāgāthā 8420 Sutavandanā 8421 Kamalāñjali 8422 Jinālaṅkāra 8423 Pajjamadhu 8424 Buddhaguṇagāthāvalī 8425 Cūḷaganthavaṃsa 8426 Mahāvaṃsa 8427 Sāsanavaṃsa 8428 Kaccāyanabyākaraṇaṃ 8429 Moggallānabyākaraṇaṃ 8430 Saddanītippakaraṇaṃ (padamālā) 8431 Saddanītippakaraṇaṃ (dhātumālā) 8432 Padarūpasiddhi 8433 Mogallānapañcikā 8434 Payogasiddhipāṭha 8435 Vuttodayapāṭha 8436 Abhidhānappadīpikāpāṭha 8437 Phụ Chú Giải Abhidhānappadīpikā 8438 Subodhālaṅkārapāṭha 8439 Phụ Chú Giải Subodhālaṅkāra 8440 Bālāvatāra gaṇṭhipadatthavinicchayasāra 8441 Lokanīti 8442 Suttantanīti 8443 Sūrassatinīti 8444 Mahārahanīti 8445 Dhammanīti 8446 Kavidappaṇanīti 8447 Nītimañjarī 8448 Naradakkhadīpanī 8449 Caturārakkhadīpanī 8450 Cāṇakyanīti 8451 Rasavāhinī 8452 Sīmavisodhanīpāṭha 8453 Vessantaragīti 8454 Moggallāna vuttivivaraṇapañcikā 8455 Thūpavaṃsa 8456 Dāṭhāvaṃsa 8457 Dhātupāṭhavilāsiniyā 8458 Dhātuvaṃsa 8459 Hatthavanagallavihāravaṃsa 8460 Jinacaritaya 8461 Jinavaṃsadīpaṃ 8462 Telakaṭāhagāthā 8463 Phụ Chú Giải Milinda 8464 Padamañjarī 8465 Padasādhanaṃ 8466 Saddabindupakaraṇaṃ 8467 Kaccāyanadhātumañjusā 8468 Sāmantakūṭavaṇṇanā
2101 Sīlakkhandhavagga Pāḷi 2102 Mahāvagga Pāḷi (Trường Bộ) 2103 Pāthikavagga Pāḷi	2201 Chú Giải Sīlakkhandhavagga 2202 Chú Giải Mahāvagga (Trường Bộ) 2203 Chú Giải Pāthikavagga	2301 Phụ Chú Giải Sīlakkhandhavagga 2302 Phụ Chú Giải Mahāvagga (Trường Bộ) 2303 Phụ Chú Giải Pāthikavagga 2304 Phụ Chú Giải Mới Sīlakkhandhavagga - 1 2305 Phụ Chú Giải Mới Sīlakkhandhavagga - 2
3101 Mūlapaṇṇāsa Pāḷi 3102 Majjhimapaṇṇāsa Pāḷi 3103 Uparipaṇṇāsa Pāḷi	3201 Chú Giải Mūlapaṇṇāsa - 1 3202 Chú Giải Mūlapaṇṇāsa - 2 3203 Chú Giải Majjhimapaṇṇāsa 3204 Chú Giải Uparipaṇṇāsa	3301 Phụ Chú Giải Mūlapaṇṇāsa 3302 Phụ Chú Giải Majjhimapaṇṇāsa 3303 Phụ Chú Giải Uparipaṇṇāsa
4101 Sagāthāvagga Pāḷi 4102 Nidānavagga Pāḷi 4103 Khandhavagga Pāḷi 4104 Saḷāyatanavagga Pāḷi 4105 Mahāvagga Pāḷi (Tương Ưng Bộ)	4201 Chú Giải Sagāthāvagga 4202 Chú Giải Nidānavagga 4203 Chú Giải Khandhavagga 4204 Chú Giải Saḷāyatanavagga 4205 Chú Giải Mahāvagga (Tương Ưng Bộ)	4301 Phụ Chú Giải Sagāthāvagga 4302 Phụ Chú Giải Nidānavagga 4303 Phụ Chú Giải Khandhavagga 4304 Phụ Chú Giải Saḷāyatanavagga 4305 Phụ Chú Giải Mahāvagga (Tương Ưng Bộ)
5101 Ekakanipāta Pāḷi 5102 Dukanipāta Pāḷi 5103 Tikanipāta Pāḷi 5104 Catukkanipāta Pāḷi 5105 Pañcakanipāta Pāḷi 5106 Chakkanipāta Pāḷi 5107 Sattakanipāta Pāḷi 5108 Aṭṭhakādinipāta Pāḷi 5109 Navakanipāta Pāḷi 5110 Dasakanipāta Pāḷi 5111 Ekādasakanipāta Pāḷi	5201 Chú Giải Ekakanipāta 5202 Chú Giải Duka-tika-catukkanipāta 5203 Chú Giải Pañcaka-chakka-sattakanipāta 5204 Chú Giải Aṭṭhakādinipāta	5301 Phụ Chú Giải Ekakanipāta 5302 Phụ Chú Giải Duka-tika-catukkanipāta 5303 Phụ Chú Giải Pañcaka-chakka-sattakanipāta 5304 Phụ Chú Giải Aṭṭhakādinipāta
6101 Khuddakapāṭha Pāḷi 6102 Dhammapada Pāḷi 6103 Udāna Pāḷi 6104 Itivuttaka Pāḷi 6105 Suttanipāta Pāḷi 6106 Vimānavatthu Pāḷi 6107 Petavatthu Pāḷi 6108 Theragāthā Pāḷi 6109 Therīgāthā Pāḷi 6110 Apadāna Pāḷi - 1 6111 Apadāna Pāḷi - 2 6112 Buddhavaṃsa Pāḷi 6113 Cariyāpiṭaka Pāḷi 6114 Jātaka Pāḷi - 1 6115 Jātaka Pāḷi - 2 6116 Mahāniddesa Pāḷi 6117 Cūḷaniddesa Pāḷi 6118 Paṭisambhidāmagga Pāḷi 6119 Nettippakaraṇa Pāḷi 6120 Milindapañha Pāḷi 6121 Peṭakopadesa Pāḷi	6201 Chú Giải Khuddakapāṭha 6202 Chú Giải Dhammapada - 1 6203 Chú Giải Dhammapada - 2 6204 Chú Giải Udāna 6205 Chú Giải Itivuttaka 6206 Chú Giải Suttanipāta - 1 6207 Chú Giải Suttanipāta - 2 6208 Chú Giải Vimānavatthu 6209 Chú Giải Petavatthu 6210 Chú Giải Theragāthā - 1 6211 Chú Giải Theragāthā - 2 6212 Chú Giải Therīgāthā 6213 Chú Giải Apadāna - 1 6214 Chú Giải Apadāna - 2 6215 Chú Giải Buddhavaṃsa 6216 Chú Giải Cariyāpiṭaka 6217 Chú Giải Jātaka - 1 6218 Chú Giải Jātaka - 2 6219 Chú Giải Jātaka - 3 6220 Chú Giải Jātaka - 4 6221 Chú Giải Jātaka - 5 6222 Chú Giải Jātaka - 6 6223 Chú Giải Jātaka - 7 6224 Chú Giải Mahāniddesa 6225 Chú Giải Cūḷaniddesa 6226 Chú Giải Paṭisambhidāmagga - 1 6227 Chú Giải Paṭisambhidāmagga - 2 6228 Chú Giải Nettippakaraṇa	6301 Phụ Chú Giải Nettippakaraṇa 6302 Nettivibhāvinī
7101 Dhammasaṅgaṇī Pāḷi 7102 Vibhaṅga Pāḷi 7103 Dhātukathā Pāḷi 7104 Puggalapaññatti Pāḷi 7105 Kathāvatthu Pāḷi 7106 Yamaka Pāḷi - 1 7107 Yamaka Pāḷi - 2 7108 Yamaka Pāḷi - 3 7109 Paṭṭhāna Pāḷi - 1 7110 Paṭṭhāna Pāḷi - 2 7111 Paṭṭhāna Pāḷi - 3 7112 Paṭṭhāna Pāḷi - 4 7113 Paṭṭhāna Pāḷi - 5	7201 Chú Giải Dhammasaṅgaṇi 7202 Chú Giải Sammohavinodanī 7203 Chú Giải Pañcapakaraṇa	7301 Phụ Chú Giải Gốc Dhammasaṅgaṇī 7302 Phụ Chú Giải Gốc Vibhaṅga 7303 Phụ Chú Giải Gốc Pañcapakaraṇa 7304 Phụ Chú Giải Tiếp Theo Dhammasaṅgaṇī 7305 Phụ Chú Giải Tiếp Theo Pañcapakaraṇa 7306 Abhidhammāvatāro-nāmarūpaparicchedo 7307 Abhidhammatthasaṅgaho 7308 Phụ Chú Giải Cổ Điển Abhidhammāvatāra 7309 Abhidhammamātikāpāḷi