Namo tassa bhagavato arahato sammāsambuddhassa

Поклонение Ему, Благословенному, Достойному, Совершенносамопробужденному.

Majjhimanikāye

Мадджхима-никая

Majjhimapaṇṇāsa-aṭṭhakathā

Комментарий к «Мадджхима-паннасе»

1. Gahapativaggo

1. Раздел о домохозяевах (Гахапати-вагга)

1. Kandarakasuttavaṇṇanā

1. Разъяснение Кандарака-сутты

1. Evaṃ [Pg.1] me sutanti kandarakasuttaṃ. Tattha campāyanti evaṃnāmake nagare. Tassa hi nagarassa ārāmapokkharaṇīādīsu tesu tesu ṭhānesu campakarukkhāva ussannā ahesuṃ, tasmā campāti saṅkhamagamāsi. Gaggarāya pokkharaṇiyā tīreti tassa campānagarassa avidūre gaggarāya nāma rājamahesiyā khaṇitattā gaggarāti laddhavohārā pokkharaṇī atthi. Tassā tīre samantato nīlādipañcavaṇṇakusumapaṭimaṇḍitaṃ mahantaṃ campakavanaṃ. Tasmiṃ bhagavā kusumagandhasugandhe campakavane viharati. Taṃ sandhāya ‘‘gaggarāya pokkharaṇiyā tīre’’ti vuttaṃ. Mahatā bhikkhusaṅghena saddhinti adassitaparicchedena mahantena bhikkhusaṅghena saddhiṃ. Pessoti tassa nāmaṃ. Hatthārohaputtoti hatthācariyassa putto. Kandarako ca paribbājakoti kandarakoti evaṃnāmo channaparibbājako. Abhivādetvāti chabbaṇṇānaṃ ghanabuddharasmīnaṃ antaraṃ pavisitvā pasannalākhārase nimujjamāno viya, siṅgīsuvaṇṇavaṇṇaṃ dussavaraṃ pasāretvā sasīsaṃ pārupamāno viya, vaṇṇagandhasampannacampakapupphāni sirasā sampaṭicchanto viya, sinerupādaṃ upagacchanto puṇṇacando viya bhagavato cakkalakkhaṇapaṭimaṇḍite alattakavaṇṇaphullapadumasassirike pāde vanditvāti attho. Ekamantaṃ nisīdīti chanisajjadosavirahite ekasmiṃ okāse nisīdi.

1. «Так я слышал» — это начало «Кандарака-сутты». Здесь слово «в Чампе» (campāyaṃ) означает «в городе с таким названием». Поскольку в различных местах этого города, таких как парки, пруды и прочее, в изобилии росли деревья чампака, он получил название Чампа. «На берегу пруда Гаггара» (gaggarāya pokkharaṇiyā tīre) означает, что недалеко от этого города Чампы находился пруд, получивший название Гаггара из-за того, что он был выкопан царицей по имени Гаггара. На его берегу повсюду росла большая роща чампака, украшенная цветами пяти цветов, включая синий. В этой роще чампака, благоухающей ароматом цветов, пребывал Благословенный. Имея это в виду, сказано: «на берегу пруда Гаггара». «Вместе с большой общиной бхиккху» (mahatā bhikkhusaṅghena saddhiṃ) означает вместе с многочисленной общиной бхиккху, число которых не указано точно. «Песса» (pesso) — это его имя. «Сын погонщика слонов» (hatthārohaputtoti) означает сын учителя верховой езды на слонах. «И странник Кандарака» (kandarako ca paribbājakoti) означает носящий одежду странник по имени Кандарака. «Выразив почтение» (abhivādetvāti) означает: словно войдя в сияние густых шестицветных лучей Будды, подобно погружению в чистый жидкий лак; словно укутавшись вместе с головой в превосходное одеяние цвета чистейшего золота; словно принимая головой прекрасные и благоухающие цветы чампака; подобно полной луне, приближающейся к подножию горы Синеру, — поклонившись стопам Благословенного, украшенным знаками колес и сияющим красотой распустившегося лотоса цвета красного лака. Таков смысл. «Сел в стороне» (ekamantaṃ nisīdīti) означает, что он сел на подходящем месте, свободном от шести недостатков сидения.

Tuṇhībhū [Pg.2] taṃ tuṇhībhūtanti yato yato anuviloketi, tato tato tuṇhībhūtamevāti attho. Tattha hi ekabhikkhussāpi hatthakukkuccaṃ vā pādakukkuccaṃ vā natthi, sabbe bhagavato ceva gāravena attano ca sikkhitasikkhatāya aññamaññaṃ vigatasallāpā antamaso ukkāsitasaddampi akarontā sunikhātaindakhīlā viya nivātaṭṭhāne sannisinnaṃ mahāsamuddaudakaṃ viya kāyenapi niccalā manasāpi avikkhittā rattavalāhakā viya sinerukūṭaṃ bhagavantaṃ parivāretvā nisīdiṃsu. Paribbājakassa evaṃ sannisinnaṃ parisaṃ disvā mahantaṃ pītisomanassaṃ uppajji. Uppannaṃ pana antohadayasmiṃyeva sannidahituṃ asakkonto piyasamudāhāraṃ samuṭṭhāpesi. Tasmā acchariyaṃ bhotiādimāha.

«Безмолвную, безмолвную» (tuṇhībhūtaṃ tuṇhībhūtaṃ) означает: в какую бы сторону он ни посмотрел, повсюду было лишь полное молчание. Ибо среди них ни у одного бхиккху не было беспокойства рук или ног; все они, из почтения к Благословенному и благодаря своей обученности дисциплине, прекратили разговоры друг с другом и не издавали даже звука покашливания. Подобно прочно вкопанным столбам у ворот (индакхила) или подобно водам великого океана в безветренном месте, они были неподвижны телом и не рассеяны умом. Словно багряные облака, окружающие вершину горы Синеру, они сидели, окружив Благословенного. Когда странник увидел эту столь гармонично сидящую общину, в нем возникли великая радость и ликование. Не в силах удержать возникшую радость в глубине своего сердца, он заговорил приятными словами. Поэтому он произнес: «Удивительно, о почтенный!» и так далее.

Tattha andhassa pabbatārohanaṃ viya niccaṃ na hotīti acchariyaṃ. Ayaṃ tāva saddanayo. Ayaṃ pana aṭṭhakathānayo, accharāyogganti acchariyaṃ. Accharaṃ paharituṃ yuttanti attho. Abhūtapubbaṃ bhūtanti abbhutaṃ. Ubhayampetaṃ vimhayassevādhivacanaṃ. Taṃ panetaṃ garahaacchariyaṃ, pasaṃsāacchariyanti duvidhaṃ hoti. Tattha acchariyaṃ moggallāna abbhutaṃ moggallāna, yāva bāhāgahaṇāpi nāma so moghapuriso āgamessatīti (cūḷava. 383; a. ni. 8.20), idaṃ garahaacchariyaṃ nāma. ‘‘Acchariyaṃ nandamāte abbhutaṃ nandamāte, yatra hi nāma cittuppādampi parisodhessasīti (a. ni. 7.53) idaṃ pasaṃsāacchariyaṃ nāma. Idhāpi idameva adhippetaṃ’’ ayañhi taṃ pasaṃsanto evamāha.

В этих словах «удивительное» (acchariya) подобно тому, как слепой взбирается на гору, что не происходит постоянно. Таков лингвистический метод. А метод комментария таков: «удивительное» означает «достойное щелчка пальцами» (accharā-yogga). Смысл в том, что при этом уместно щелкнуть пальцами. «Небывалое» (abbhuta) означает то, чего не случалось прежде (abhūtapubbaṃ bhūtaṃ). Оба эти слова являются синонимами изумления. Это изумление бывает двух видов: изумление порицания и изумление похвалы. Среди них: «Удивительно, Моггаллана! Небывало, Моггаллана! Этот пустой человек будет медлить вплоть до того, что его придется брать за руку!» — это называется изумлением порицания. «Удивительно, мать Нанды! Небывало, мать Нанды! Что ты очищаешь даже возникновение мысли!» — это называется изумлением похвалы. Здесь также имеется в виду именно оно. Ведь он, восхваляя [Благословенного], сказал так.

Yāvañcidanti ettha idanti nipātamattaṃ. Yāvāti pamāṇaparicchedo, yāva sammā paṭipādito, yattakena pamāṇena sammā paṭipādito, na sakkā tassa vaṇṇe vattuṃ, atha kho acchariyamevetaṃ abbhutamevetanti vuttaṃ hoti. Etaparamaṃyevāti evaṃ sammā paṭipādito eso bhikkhusaṅgho tassāpi bhikkhusaṅghassa paramoti etaparamo, taṃ etaparamaṃ yathā ayaṃ paṭipādito, evaṃ paṭipāditaṃ katvā paṭipādesuṃ, na ito bhiyyoti attho. Dutiyanaye evaṃ paṭipādessanti, na ito bhiyyoti yojetabbaṃ. Tattha paṭipāditoti ābhisamācārikavattaṃ ādiṃ katvā sammā apaccanīkapaṭipattiyaṃ yojito. Atha kasmā ayaṃ paribbājako [Pg.3] atītānāgate buddhe dasseti, kimassa tiyaddhajānanañāṇaṃ atthīti. Natthi, nayaggāhe pana ṭhatvā ‘‘yenākārena ayaṃ bhikkhusaṅgho sannisinno danto vinīto upasanto, atītabuddhāpi etaparamaṃyeva katvā paṭipajjāpesuṃ, anāgatabuddhāpi paṭipajjāpessanti, natthi ito uttari paṭipādanā’’ti maññamāno anubuddhiyā evamāha.

В выражении «насколько же это» (yāvañcidaṃ) слово «это» (idaṃ) — лишь частица. «Насколько» (yāva) указывает на меру. Смысл в том, что «насколько хорошо они обучены, в какой мере они хорошо обучены, что невозможно полностью выразить их достоинства; воистину, это удивительно и небывало». «Это предел» (etaparamaṃyeva) означает: эта община бхиккху, будучи столь хорошо обученной, имеет это своим пределом, поэтому она «достигшая предела». Смысл в том, что как обучена эта община, точно так же обучали [свои общины] Будды прошлого, и нет ничего превосходящего это. Во втором случае (относительно будущего) следует связать так: «они будут обучать их таким же образом, и нет ничего превосходящего это». Здесь слово «обучен» (paṭipādito) означает, что, начиная с правил надлежащего поведения (абхисамачарика-ватта), они направлены к практике, свободной от противодействия. Но почему этот странник указывает на Будд прошлого и будущего? Обладает ли он знанием трех временных периодов? Нет, не обладает. Однако, ухватив общий принцип, он думает: «Каким образом эта община бхиккху сидит — укрощенная, дисциплинированная, умиротворенная, — точно так же и Будды прошлого вели [своих учеников] к этому самому пределу практики, и Будды будущего будут вести их к нему; нет обучения выше этого». Размышляя так своим сопоставляющим умом, он сказал эти слова.

2. Evametaṃ kandarakāti pāṭiekko anusandhi. Bhagavā kira taṃ sutvā ‘‘kandaraka tvaṃ bhikkhusaṅghaṃ upasantoti vadasi, imassa pana bhikkhusaṅghassa upasantakāraṇaṃ tuyhaṃ apākaṭaṃ, na hi tvaṃ samatiṃsa pāramiyā pūretvā kusalamūlaṃ paripācetvā bodhipallaṅke sabbaññutaññāṇaṃ paṭivijjhi, mayā pana pāramiyo pūretvā ñātatthacariyaṃ lokatthacariyaṃ buddhatthacariyañca koṭiṃ pāpetvā bodhipallaṅke sabbaññutaññāṇaṃ paṭividdhaṃ, mayhaṃ etesaṃ upasantakāraṇaṃ pākaṭa’’nti dassetuṃ imaṃ desanaṃ ārabhi.

2. «Это так, Кандарака» (evametaṃ kandaraka) — это отдельная связь. Услышав его слова, Благословенный, как говорят, начал это поучение, чтобы показать следующее: «Кандарака, ты говоришь, что община бхиккху умиротворена. Однако причина умиротворения этой общины бхиккху тебе не ясна. Ведь ты не заполнил тридцать парами, не взрастил корни благого и не постиг всеведущее знание (саббаньюта-ньяна) на престоле Пробуждения. Я же, исполнив парами, доведя до совершенства деяния на благо родственников, деяния на благо мира и деяния ради достижения состояния Будды, постиг всеведущее знание на престоле Пробуждения, и мне ясна причина их умиротворения».

Santi hi kandarakāti ayampi pāṭiekko anusandhi. Bhagavato kira etadahosi – ‘‘ayaṃ paribbājako imaṃ bhikkhusaṅghaṃ upasantoti vadati, ayañca bhikkhusaṅgho kappetvā pakappetvā kuhakabhāvena iriyāpathaṃ saṇṭhapento cittena anupasanto na upasantākāraṃ dasseti. Ettha pana bhikkhusaṅghe paṭipadaṃ pūrayamānāpi paṭipadaṃ pūretvā matthakaṃ patvā ṭhitabhikkhūpi atthi, tattha paṭipadaṃ pūretvā matthakaṃ pattā attanā paṭividdhaguṇeheva upasantā, paṭipadaṃ pūrayamānā uparimaggassa vipassanāya upasantā, ito muttā pana avasesā catūhi satipaṭṭhānehi upasantā. Taṃ nesaṃ upasantakāraṇaṃ dassessāmī’’ti ‘‘iminā ca iminā ca kāraṇena ayaṃ bhikkhusaṅgho upasanto’’ti dassetuṃ ‘‘santi hi kandarakā’’tiādimāha.

«Ибо есть, Кандарака» (santi hi kandaraka) — это также отдельная связь. У Благословенного возникла такая мысль: «Этот странник говорит, что община бхиккху умиротворена. И эта община бхиккху не просто выказывает умиротворенный вид, будучи неумиротворенной в уме, притворяясь, приукрашивая себя и удерживая позы из лицемерия. Напротив, в этой общине бхиккху есть и те, кто еще осуществляет практику, и те бхиккху, кто, завершив практику, пребывает на ее вершине (арахантстве). Среди них те, кто завершил практику и достиг вершины, умиротворены благодаря самим постигнутым ими качествам. Те, кто еще осуществляет практику, умиротворены благодаря випассане ради достижения высших путей. Остальные же, помимо этих двух групп, умиротворены благодаря четырем основам осознанности (сатипаттхана). Я покажу ему причину их умиротворения». Чтобы показать, что «по такой-то и такой-то причине эта община бхиккху умиротворена», он произнес: «Ибо есть, Кандарака...» и так далее.

Tattha arahanto khīṇāsavātiādīsu yaṃ vattabbaṃ, taṃ mūlapariyāyasuttavaṇṇanāyameva vuttaṃ. Sekhapaṭipadampi tattheva vitthāritaṃ. Santatasīlāti satatasīlā nirantarasīlā. Santatavuttinoti tasseva vevacanaṃ, santatajīvikā vātipi attho. Tasmiṃ santatasīle ṭhatvāva jīvikaṃ kappenti, na dussīlyaṃ maraṇaṃ pāpuṇantīti attho.

Что касается слов «араханты, уничтожившие влечения» (arahanto khīṇāsavā) и так далее, то все, что следовало сказать об этом, уже изложено в разъяснении «Мулапарияйя-сутты». Практика ученика (секха-патипада) также подробно описана там же. «Обладающие непрерывной нравственностью» (santatasīlā) означает обладающие постоянной, непрерывной нравственностью. «Ведущие непрерывный образ жизни» (santatavuttino) — это синоним предыдущего выражения, означающий также «имеющие постоянные средства к жизни». Смысл в том, что, лишь утвердившись в этой непрерывной нравственности, они ведут свою жизнь и не допускают безнравственности, даже если им грозит смерть.

Nipakāti nepakkena samannāgatā paññavanto. Nipakavuttinoti paññāya vuttino, paññāya ṭhatvā jīvikaṃ kappenti. Yathā ekacco sāsane pabbajitvāpi [Pg.4] jīvitakāraṇā chasu agocaresu carati, vesiyāgocaro hoti, vidhavathullakumārikapaṇḍakapānāgārabhikkhunigocaro hoti. Saṃsaṭṭho viharati rājūhi rājamahāmattehi titthiyehi titthiyasāvakehi ananulomikena gihisaṃsaggena (vibha. 514), vejjakammaṃ karoti, dūtakammaṃ karoti, pahiṇakammaṃ karoti, gaṇḍaṃ phāleti, arumakkhanaṃ deti, uddhaṃvirecanaṃ deti, adhovirecanaṃ deti, natthutelaṃ pacati, pivanatelaṃ pacati, veḷudānaṃ, pattadānaṃ, pupphadānaṃ, phaladānaṃ, sinānadānaṃ, dantakaṭṭhadānaṃ, mukhodakadānaṃ, cuṇṇamattikadānaṃ deti, cāṭukamyaṃ karoti, muggasūpiyaṃ, pāribhaṭuṃ, jaṅghapesaniyaṃ karotīti ekavīsatividhāya anesanāya jīvikaṃ kappento anipakavutti nāma hoti, na paññāya ṭhatvā jīvikaṃ kappeti, tato kālakiriyaṃ katvā samaṇayakkho nāma hutvā ‘‘tassa saṅghāṭipi ādittā hoti sampajjalitā’’ti vuttanayena mahādukkhaṃ anubhoti. Evaṃvidhā ahutvā jīvitahetupi sikkhāpadaṃ anatikkamanto catupārisuddhisīle patiṭṭhāya yathābalaṃ buddhavacanaṃ uggaṇhitvā rathavinītapaṭipadaṃ, mahāgosiṅgapaṭipadaṃ, mahāsuññatapaṭipadaṃ, anaṅgaṇapaṭipadaṃ, dhammadāyādapaṭipadaṃ, nālakapaṭipadaṃ, tuvaṭṭakapaṭipadaṃ, candopamapaṭipadanti imāni ariyapaṭipadāni pūrento catupaccaya-santosa-bhāvanārāma-ariyavaṃsapaṭipattiyaṃ kāyasakkhino hutvā anīkā nikkhantahatthī viya yūthā vissaṭṭhasīho viya nipacchābandhamahānāvā viya ca gamanādīsu ekavihārino vipassanaṃ paṭṭhapetvā ajjaajjeva arahattanti pavattaussāhā viharantīti attho.

«Мудрые» (nipakā) означает наделенные благоразумием, обладающие мудростью. «Ведущие мудрый образ жизни» (nipakavuttino) означает живущие мудростью, строящие свою жизнь на основе мудрости. В отличие от этого, некоторые, даже приняв постриг в Учении, ради пропитания посещают шесть неподобающих мест (агочара): прибежища блудниц, вдов, старых дев, евнухов, питейные заведения и бхиккхуни. Или же они живут в тесном общении с царями, царскими вельможами, иноверцами и их учениками, ведя неподобающее монаху мирское общение. Они занимаются врачеванием, выполняют обязанности вестников, ходят на посылках, вскрывают нарывы, наносят мази, дают рвотные и слабительные средства, варят масла для закапывания в нос и для питья. Или же они дарят бамбук, листья, цветы, плоды, порошок для мытья, палочки для чистки зубов, воду для умывания лица, глиняную пудру. Или же они занимаются лестью, ведут «разговоры, подобные гороховому супу» (муггасупия — когда говорят полуправду), прислуживают за плату, бегают по чужим поручениям. Тот, кто добывает средства к существованию такими двадцатью одним видом неправильного образа жизни (анесана), зовется «ведущим немудрый образ жизни» (анипакавутти), ибо он не строит свою жизнь на основе мудрости. После смерти, переродившись в облике монаха-якхи, он претерпевает великие страдания, согласно сказанному: «даже его верхняя одежда пылает и горит». Но те, кто не таков, кто даже ради спасения жизни не нарушает правил обучения, утверждаются в четырехкратной очищающей нравственности (чатупарисуддхи-сила), изучают Слово Будды в меру своих сил и осуществляют благородные практики, такие как: Ратхавинита-патипада, Махагосинга-патипада, Махасуньята-патипада, Анангана-патипада, Дхаммадаяда-патипада, Налака-патипада, Туваттака-патипада, Чандопама-патипада. Будучи «телесными свидетелями» (каясакхино) в практике благородного рода (ариявамса), находящей радость в удовлетворенности четырьмя вещами и в медитации, они подобны могучему слону, покинувшему стадо, или льву, освободившемуся от привязанностей, или великому кораблю, освобожденному от привязи. Они уединяются в своих передвижениях и прочих действиях, усердно развивают випассану и пребывают в неослабном стремлении, думая: «Именно сегодня я достигну арахантства!» — таков смысл.

Suppatiṭṭhitacittāti catūsu satipaṭṭhānesu suṭṭhapitacittā hutvā. Sesā satipaṭṭhānakathā heṭṭhā vitthāritāva. Idha pana lokiyalokuttaramissakā satipaṭṭhānā kathitā, ettakena bhikkhusaṅghassa upasantakāraṇaṃ kathitaṃ hoti.

«С хорошо утвержденным умом» (suppatiṭṭhitacittā) означает «имея ум, прочно утвержденный в четырех основах осознанности». Остальное учение об основах осознанности уже подробно изложено ранее. Здесь же основы осознанности излагаются в смешении мирского (локия) и надмирского (локуттара). Этим объясняется причина умиротворения общины бхиккху.

3. Yāva supaññattāti yāva suṭṭhapitā sudesitā. Mayampi hi, bhanteti iminā esa attano kārakabhāvaṃ dasseti, bhikkhusaṅghañca ukkhipati. Ayañhettha adhippāyo, mayampi hi, bhante, gihi…pe… suppatiṭṭhitacittā viharāma, bhikkhusaṅghassa pana ayameva kasi ca bījañca yuganaṅgalañca phālapācanañca, tasmā bhikkhusaṅgho sabbakālaṃ satipaṭṭhānaparāyaṇo, mayaṃ [Pg.5] pana kālena kālaṃ okāsaṃ labhitvā etaṃ manasikāraṃ karoma, mayampi kārakā, na sabbaso vissaṭṭhakammaṭṭhānāyevāti. Manussagahaneti manussānaṃ ajjhāsayagahanena gahanatā, ajjhāsayassāpi nesaṃ kilesagahanena gahanatā veditabbā. Kasaṭasāṭheyyesupi eseva nayo. Tattha aparisuddhaṭṭhena kasaṭatā, kerāṭiyaṭṭhena sāṭheyyatā veditabbā. Sattānaṃ hitāhitaṃ jānātīti evaṃ gahanakasaṭakerāṭiyānaṃ manussānaṃ hitāhitapaṭipadaṃ yāva suṭṭhu bhagavā jānāti. Yadidaṃ pasavoti ettha sabbāpi catuppadajāti pasavoti adhippetā. Pahomīti sakkomi. Yāvatakena antarenāti yattakena khaṇena. Campaṃ gatāgataṃ karissatīti assamaṇḍalato yāva campānagaradvārā gamanañca āgamanañca karissati. Sāṭheyyānīti saṭhattāni. Kūṭeyyānīti kūṭattāni. Vaṅkeyyānīti vaṅkattāni. Jimheyyānīti jimhattāni. Pātukarissatīti pakāsessati dassessati. Na hi sakkā tena tāni ettakena antarena dassetuṃ.

3. «Как хорошо провозглашены» (yāva supaññattā) означает «как прочно установлены, как прекрасно преподаны». Словами «Ведь и мы, о почтенный» (mayampi hi bhante) он показывает, что сам является практикующим, и превозносит общину бхиккху. Намерение здесь таково: «Ведь и мы, о почтенный, будучи мирянами... пребываем с хорошо утвержденным умом. Однако для общины бхиккху именно это [осознание] является и пахотой, и семенем, и ярмом с плугом, и лемехом со стрекалом. Поэтому община бхиккху во всякое время предана основам осознанности. Мы же время от времени, находя возможность, совершаем это направление внимания. Мы также являемся практикующими и не забросили медитацию полностью». В выражении «в дебрях людей» (manussagahane) запутанность людей следует понимать как запутанность их намерений, а запутанность их намерений — как запутанность их загрязнений (килеса). Тот же метод применим и к словам «в подонках и коварстве» (kasaṭasāṭheyyesu). В них «подонки» (kasaṭatā) следует понимать в значении нечистоты, а «коварство» (sāṭheyyatā) — в значении плутовства. «Знает полезное и вредное для существ» (sattānaṃ hitāhitaṃ jānāti) означает, что Благословенный чрезвычайно хорошо знает путь пользы и вреда для людей, столь запутанных, нечистых и коварных. В выражении «а именно скот» (yadidaṃ pasavo) под словом «скот» (pasavo) понимаются все четвероногие существа. «Могу» (pahomi) означает «способен». «За какое время» (yāvatakena antarena) означает «за какое мгновение». «Совершит путь туда и обратно в Чампу» (campaṃ gatāgataṃ karissati) означает, что он совершит путь от конного манежа до ворот города Чампы и обратно. «Уловки» (sāṭheyyāni) означает проявления коварства. «Кривизна» (kūṭeyyāni) означает извилистость, подобную рогу быка. «Изгибы» (vaṅkeyyāni) означает изогнутость, подобную рукояти плуга. «Лживость» (jimheyyāni) означает извилистость, подобную пути змеи. «Проявит» (pātukarissati) означает «обнаружит, покажет». Ибо невозможно, чтобы он [слон] показал их за столь короткое время.

Tattha yassa kismiñcideva ṭhāne ṭhātukāmassa sato yaṃ ṭhānaṃ manussānaṃ sappaṭibhayaṃ, purato gantvā vañcetvā ṭhassāmīti na hoti, tasmiṃ ṭhātukāmaṭṭhāneyeva nikhātatthambho viya cattāro pāde niccale katvā tiṭṭhati, ayaṃ saṭho nāma. Yassa pana kismiñcideva ṭhāne avacchinditvā khandhagataṃ pātetukāmassa sato yaṃ ṭhānaṃ manussānaṃ sappaṭibhayaṃ, purato gantvā vañcetvā pātessāmīti na hoti, tattheva avacchinditvā pāteti, ayaṃ kūṭo nāma. Yassa kismiñcideva ṭhāne maggā ukkamma nivattitvā paṭimaggaṃ ārohitukāmassa sato yaṃ ṭhānaṃ manussānaṃ sappaṭibhayaṃ, purato gantvā vañcetvā evaṃ karissāmīti na hoti, tattheva maggā ukkamma nivattitvā paṭimaggaṃ ārohati, ayaṃ vaṅko nāma. Yassa pana kālena vāmato kālena dakkhiṇato kālena ujumaggeneva gantukāmassa sato yaṃ ṭhānaṃ manussānaṃ sappaṭibhayaṃ, purato gantvā vañcetvā evaṃ karissāmīti na hoti, tattheva kālena vāmato kālena dakkhiṇato kālena ujumaggaṃ gacchati, tathā laṇḍaṃ vā passāvaṃ vā vissajjetukāmassa sato idaṃ ṭhānaṃ susammaṭṭhaṃ ākiṇṇamanussaṃ ramaṇīyaṃ, imasmiṃ ṭhāne evarūpaṃ kātuṃ na yuttaṃ, purato gantvā paṭicchannaṭhāne karissāmīti na hoti, tattheva karoti, ayaṃ jimho nāma. Iti imaṃ catubbidhampi kiriyaṃ sandhāyetaṃ vuttaṃ. Sabbāni tāni sāṭheyyāni [Pg.6] kūṭeyyāni vaṅkeyyāni jimheyyāni pātukarissatīti evaṃ karontāpi te saṭhādayo tāni sāṭheyyādīni pātukaronti nāma.

Здесь, если [конь или слон], желая остановиться в каком-либо месте, которое представляет опасность для людей, не думает: «Пройдя вперед и обманув их, я остановлюсь там», но останавливается именно на том месте, где пожелал, сделав свои четыре ноги неподвижными, подобно вкопанному столбу, — это называется лукавством (saṭha). Если же он в каком-либо месте, резко дернувшись, желает сбросить того, кто сидит на его спине, и, не думая: «Пройдя вперед и обманув его, я сброшу его там», сбрасывает его прямо на том месте, резко дернувшись, — это называется коварством (kūṭa). Если он в каком-либо месте, сойдя с пути и повернув назад, желает пойти по обратному пути, и, не думая: «Пройдя вперед и обманув их, я сделаю так», прямо там сходит с пути, поворачивает назад и идет по обратному пути, — это называется кривизной (vaṅka). Если же он желает идти то влево, то вправо, то прямо по дороге, и, не думая: «Пройдя вперед и обманув их, я сделаю так», прямо там идет то влево, то вправо, то прямо по дороге; или же, желая испражниться или помочиться, не думает: «Это место чисто подметено, многолюдно и приятно, здесь не подобает делать подобное, я пройду вперед и сделаю это в укрытом месте», но делает это прямо там, — это называется извилистостью (jimha). Именно ввиду этих четырех видов действий было сказано: «Он проявит все эти виды лукавства, коварства, кривизны и извилистости». Поступая так, эти [животные], будучи лукавыми и прочими, действительно проявляют эти виды лукавства и прочего.

Evaṃ pasūnaṃ uttānabhāvaṃ dassetvā idāni manussānaṃ gahanabhāvaṃ dassento amhākaṃ pana, bhantetiādimāha. Tattha dāsāti antojātakā vā dhanakkītā vā karamarānītā vā sayaṃ vā dāsabyaṃ upagatā. Pessāti pesanakārakā. Kammakarāti bhattavetanabhatā. Aññathāva kāyenāti aññenevākārena kāyena samudācaranti, aññenevākārena vācāya, aññena ca nesaṃ ākārena cittaṃ ṭhitaṃ hotīti dasseti. Tattha ye sammukhā sāmike disvā paccuggamanaṃ karonti, hatthato bhaṇḍakaṃ gaṇhanti, imaṃ vissajjetvā imaṃ gaṇhantā sesānipi āsana-paññāpana-tālavaṇṭabījana-pādadhovanādīni sabbāni kiccāni karonti, parammukhakāle pana telampi uttarantaṃ na olokenti, satagghanakepi sahassagghanakepi kamme parihāyante nivattitvā oloketumpi na icchanti, ime aññathā kāyena samudācaranti nāma. Ye pana sammukhā ‘‘amhākaṃ sāmi amhākaṃ ayyo’’tiādīni vatvā pasaṃsanti, parammukhā avattabbaṃ nāma natthi, yaṃ icchanti, taṃ vadanti, ime aññathā vācāya samudācaranti nāma.

Показав таким образом открытость животных, теперь, желая показать скрытность людей, [Песса] произнес слова, начинающиеся с: «Но у нас, господин...». Здесь «рабы» (dāsā) — это либо рожденные в доме, либо купленные за деньги, либо взятые в плен на войне, либо добровольно ставшие рабами. «Слуги» (pessā) — это те, кто выполняет поручения. «Рабочие» (kammakarā) — это те, кто нанят за пропитание и плату. «Иначе телом» означает, что они ведут себя телом одним образом, речью — другим образом, а их ум устроен совершенно иначе. Это и показывается. Из них те, кто в присутствии хозяина, увидев его, выходят навстречу, берут вещи из его рук, и, отложив одно, берут другое, а также выполняют все остальные обязанности, такие как подготовка сиденья, обмахивание веером из пальмовых листьев, омовение ног и прочее, но в его отсутствие даже не посмотрят на проливающееся масло, и даже если дело стоимостью в сто или тысячу [монет] гибнет, они не желают даже повернуться и взглянуть на это, — такие люди действительно ведут себя телом иначе. Те же, кто в присутствии хозяина восхваляют его, говоря: «Наш господин, наш благородный господин» и тому подобное, а в его отсутствие для них нет запретных слов — они говорят всё, что им вздумается, — такие люди действительно ведут себя речью иначе.

4. Cattārome pessapuggalāti ayampi pāṭiekko anusandhi. Ayañhi pesso ‘‘yāvañcidaṃ, bhante, bhagavā evaṃ manussagahaṇe evaṃ manussakasaṭe evaṃ manussasāṭheyye vattamāne sattānaṃ hitāhitaṃ jānātī’’ti āha. Purime ca tayo puggalā ahitapaṭipadaṃ paṭipannā, upari catuttho hitapaṭipadaṃ, evamahaṃ sattānaṃ hitāhitaṃ jānāmīti dassetuṃ imaṃ desanaṃ ārabhi. Heṭṭhā kandarakassa kathāya saddhiṃ yojetumpi vaṭṭati. Tena vuttaṃ ‘‘yāvañcidaṃ bhotā gotamena sammā bhikkhusaṅgho paṭipādito’’ti. Athassa bhagavā ‘‘purime tayo puggale pahāya upari catutthapuggalassa hitapaṭipattiyaṃyeva paṭipādemī’’ti dassentopi imaṃ desanaṃ ārabhi. Santoti idaṃ saṃvijjamānāti padasseva vevacanaṃ. ‘‘Santā honti samitā vūpasantā’’ti (vibha. 542) ettha hi niruddhā santāti vuttā. ‘‘Santā ete vihārā ariyassa vinaye vuccantī’’ti ettha (ma. ni. 1.82) nibbutā. ‘‘Santo have sabbhi pavedayantī’’ti ettha (jā. 2.21.413) paṇḍitā. Idha pana vijjamānā upalabbhamānāti attho.

4. «Есть эти четыре типа людей...» — это также отдельная связь в изложении. Ибо этот Песса сказал: «Удивительно, господин, как Благословенный знает полезное и вредное для существ, в то время как люди пребывают в такой скрытности, в такой порочности, в таком лукавстве!» И чтобы показать: «Первые три типа людей следуют вредному пути, а четвертый — полезному пути; так Я знаю полезное и вредное для существ», [Благословенный] начал это поучение. Это также уместно связать с предшествующей речью странника Кандараки. Поэтому было сказано: «Удивительно, как почтенный Готама должным образом наставил общину бхиккху!» Затем Благословенный, желая показать ему: «Оставив первые три типа людей, Я наставляю [бхиккху] именно в полезной практике четвертого типа людей», также начал это поучение. Слово «santo» (существующие) — это синоним слова «saṃvijjamānā» (имеющиеся в наличии). Ибо в выражении «Они утихли, успокоились, полностью угасли» прекратившиеся [загрязнения] названы «santā». В выражении «Эти пребывания в Обучении Благородного называются мирными» угасшие [состояния] названы «santā». В выражении «Мудрецы воистину возвещают о благих» мудрецы названы «santo». Здесь же значением является «существующие», «находящиеся в наличии».

Attantapādīsu [Pg.7] attānaṃ tapati dukkhāpetīti attantapo. Attano paritāpanānuyogaṃ attaparitāpanānuyogaṃ. Paraṃ tapati dukkhāpetīti parantapo. Paresaṃ paritāpanānuyogaṃ paraparitāpanānuyogaṃ. Diṭṭheva dhammeti imasmiṃyeva attabhāve. Nicchātoti chātaṃ vuccati taṇhā, sā assa natthīti nicchāto. Sabbakilesānaṃ nibbutattā nibbuto. Anto tāpanakilesānaṃ abhāvā sītalo jātoti sītibhūto. Jhānamaggaphalanibbānasukhāni paṭisaṃvedetīti sukhapaṭisaṃvedī. Brahmabhūtena attanāti seṭṭhabhūtena attanā. Cittaṃ ārādhetīti cittaṃ sampādeti, paripūreti gaṇhāti pasādetīti attho.

В словах, начинающихся с «attantapo» (истязающий себя): «истязающий себя» — это тот, кто мучает, причиняет страдание самому себе. «Преданность самоистязанию» — это преданность мучению самого себя. «Истязающий других» (parantapo) — это тот, кто мучает, причиняет страдание другим. «Преданность истязанию других» — это преданность мучению других. «В этой самой жизни» означает «в этом самом существовании». «Безголодный» (nicchāto): «голодом» (chāta) называют жажду (таньху); тот, у кого ее нет, зовется «безголодным». «Угасший» (nibbuto) — из-за угасания всех загрязнений. «Охладившийся» (sītibhūto) — ставший прохладным из-за отсутствия внутренних сжигающих загрязнений. «Испытывающий блаженство» (sukhapaṭisaṃvedī) — тот, кто переживает блаженство джханы, пути, плода и ниббаны. «С умом, ставшим возвышенным» (brahmabhūtena attanā) означает «с умом, ставшим превосходным». «Радует ум» означает «совершенствует ум, наполняет, овладевает им, умиротворяет его» — таково значение.

5. Dukkhapaṭikkūlanti dukkhassa paṭikūlaṃ, paccanīkasaṇṭhitaṃ dukkhaṃ apatthayamānanti attho.

5. «Испытывающий отвращение к страданию» (dukkhapaṭikūla) означает «испытывающий отвращение к страданию, не желающий страдания, которое противостоит [блаженству]» — таково значение.

6. Paṇḍitoti idha catūhi kāraṇehi paṇḍitoti na vattabbo, satipaṭṭhānesu pana kammaṃ karotīti paṇḍitoti vattuṃ vaṭṭati. Mahāpaññoti idampi mahante atthe pariggaṇhātītiādinā mahāpaññalakkhaṇena na vattabbaṃ, satipaṭṭhānapariggāhikāya pana paññāya samannāgatattā mahāpaññoti vattuṃ vaṭṭati. Mahatā atthena saṃyutto agamissāti mahatā atthena saṃyutto hutvā gato bhaveyya, sotāpattiphalaṃ pāpuṇeyyāti attho. Kiṃ pana yesaṃ maggaphalānaṃ upanissayo atthi, buddhānaṃ sammukhībhāve ṭhitepi tesaṃ antarāyo hotīti. Āma hoti, na pana buddhe paṭicca, atha kho kiriyaparihāniyā vā pāpamittatāya vā hoti. Tattha kiriyaparihāniyā hoti nāma – sace hi dhammasenāpati dhanañjānissa brāhmaṇassa āsayaṃ ñatvā dhammaṃ adesayissā, so brāhmaṇo sotāpanno abhavissā, evaṃ tāva kiriyaparihāniyā hoti. Pāpamittatāya hoti nāma – sace hi ajātasattu devadattassa vacanaṃ gahetvā pitughātakammaṃ nākarissā, sāmaññaphalasuttakathitadivaseva sotāpanno abhavissā, tassa vacanaṃ gahetvā pitughātakammassa katattā pana na hoti, evaṃ pāpamittatāya hoti. Imassāpi upāsakassa kiriyaparihāni jātā, apariniṭṭhitāya desanāya uṭṭhahitvā pakkanto. Apica, bhikkhave, ettāvatāpi pesso hatthārohaputto mahatā atthena saṃyuttoti katarena mahantena atthena? Dvīhi ānisaṃsehi. So kira upāsako saṅghe ca pasādaṃ paṭilabhi, satipaṭṭhānapariggahaṇatthāya cassa abhinavo nayo udapādi. Tena vuttaṃ ‘‘mahatā atthena saṃyutto’’ti. Kandarako pana saṅghe pasādameva [Pg.8] paṭilabhi. Etassa bhagavā kāloti etassa dhammakkhānassa, catunnaṃ vā puggalānaṃ vibhajanassa kālo.

6. «Мудрец» (paṇḍito): здесь его не следует называть мудрецом по четырем причинам (таким как знание элементов и прочее). Однако, поскольку он совершает работу в отношении основ осознанности (сатипаттхана), его уместно назвать «мудрецом». «Обладающий великой мудростью» (mahāpañño): это также не следует утверждать на основании обычных признаков великой мудрости, таких как «постижение великих целей» и тому подобное. Однако, поскольку он наделен мудростью, охватывающей основы осознанности, его уместно назвать «обладающим великой мудростью». «Ушел бы, обретя великое благо» означает: он ушел бы, будучи соединенным с великим благом, то есть достиг бы плода вхождения в поток (сотапатти-пхала) — таково значение. Но возникает вопрос: если у тех, кто имеет сильную предпосылку (упаниссая) к путям и плодам, даже при нахождении в присутствии Будд, возникает ли препятствие? Да, возникает, но не из-за Будды, а из-за упущения в действиях (кирия-парихани) или из-за дурной дружбы (папа-миттата). Из них препятствие из-за упущения в действиях происходит так: если бы Полководец Дхаммы (Сарипутта), зная склонность брахмана Дхананджани, проповедовал ему Дхамму [иначе], этот брахман стал бы вошедшим в поток. Вот так происходит препятствие из-за упущения в действиях. Препятствие из-за дурной дружбы происходит так: если бы Аджатасатту, последовав словам Девадатты, не совершил убийство отца, он стал бы вошедшим в поток в тот самый день, когда проповедовалась Саманняпхала сутта. Но из-за того, что он последовал его словам и совершил убийство отца, этого не произошло. Вот так происходит препятствие из-за дурной дружбы. У этого мирянина (Пессы) также произошло упущение в действиях: он встал и ушел до того, как проповедь завершилась. «И все же, бхиккху, даже в такой мере Песса, сын погонщика слонов, обрел великое благо». Какое именно великое благо? Две пользы. Говорят, этот мирянин обрел веру в Сангху, и у него возник новый метод для освоения основ осознанности. Поэтому было сказано: «обрел великое благо». Кандарака же обрел только веру в Сангху. «Для этого, Благословенный, настало время» означает: время для этой проповеди Дхаммы или для классификации четырех типов людей.

8. Orabbhikādīsu urabbhā vuccanti eḷakā, urabbhe hanatīti orabbhiko. Sūkarikādīsupi eseva nayo. Luddoti dāruṇo kakkhaḷo. Macchaghātakoti macchabandhakevaṭṭo. Bandhanāgārikoti bandhanāgāragopako. Kururakammantāti dāruṇakammantā.

8. В словах, начинающихся с «orabbhika» (забойщик овец): «urabbhā» называют овец; тот, кто убивает овец, зовется «orabbhika». В словах «sūkarika» (забойщик свиней) и прочих — тот же метод. «Охотник» (luddo) означает свирепый, жестокий. «Рыбоубийца» (macchaghātako) — это рыбак, ловящий рыбу. «Тюремщик» (bandhanāgāriko) — это смотритель тюрьмы. «Занимающиеся жестокими делами» (kururakammantā) — это те, кто совершает жестокие поступки.

9. Muddhāvasittoti khattiyābhisekena muddhani abhisitto. Puratthimena nagarassāti nagarato puratthimadisāya. Santhāgāranti yaññasālaṃ. Kharājinaṃ nivāsetvāti sakhuraṃ ajinacammaṃ nivāsetvā. Sappitelenāti sappinā ca telena ca. Ṭhapetvā hi sappiṃ avaseso yo koci sneho telanti vuccati. Kaṇḍūvamānoti nakhānaṃ chinnattā kaṇḍūvitabbakāle tena kaṇḍūvamāno. Anantarahitāyāti asanthatāya. Sarūpavacchāyāti sadisavacchāya. Sace gāvī setā hoti, vacchopi setakova. Sace gāvī kabarā vā rattā vā, vacchopi tādiso vāti evaṃ sarūpavacchāya. So evamāhāti so rājā evaṃ vadeti. Vacchatarāti taruṇavacchakabhāvaṃ atikkantā balavavacchā. Vacchatarīsupi eseva nayo. Barihisatthāyāti parikkhepakaraṇatthāya ceva yaññabhūmiyaṃ attharaṇatthāya ca. Sesaṃ heṭṭhā tattha tattha vitthāritattā uttānamevāti.

9. «Помазанный на царство» (muddhāvasitto) — это царь, чья голова была окроплена при царском посвящении кшатриев. «К востоку от города» означает к восточной стороне от города. «Зал собраний» (santhāgāraṃ) здесь означает павильон для жертвоприношений. «Одевшись в шкуру с копытами» (kharājinaṃ nivāsetvā) означает одевшись в шкуру черной антилопы вместе с копытами. «Топленым маслом и растительным маслом» означает топленым маслом и маслом. Ибо, за исключением топленого масла, любая другая маслянистая жидкость называется маслом. «Чешущийся» (kaṇḍūvamāno) — из-за того, что его ногти были сострижены, когда возникает необходимость почесаться, он чешется этим [рогом]. «На голой [земле]» (anantarahitāya) означает на непокрытой земле. «С теленком того же окраса» (sarūpavacchāya) означает с похожим теленком. Если корова белая, то и теленок белый. Если корова пестрая или рыжая, то и теленок такой же — вот что значит «с теленком того же окраса». «Он говорит так» означает, что этот царь так повелевает. «Молодые бычки» (vacchatarā) — это сильные молодые быки, вышедшие из возраста раннего телячества. В отношении «молодых телок» (vacchatarīsu) — тот же метод. «Для священной травы» (barhisatthāya) означает как для ограждения, так и для устилания места жертвоприношения. Остальное очевидно, поскольку было подробно разъяснено в соответствующих местах ранее.

Papañcasūdaniyā majjhimanikāyaṭṭhakathāya

В «Папанчасудани», комментарии к Мадджхима-никае,

Kandarakasuttavaṇṇanā niṭṭhitā.

разъяснение Кандарака-сутты завершено.

2. Aṭṭhakanāgarasuttavaṇṇanā

2. Разъяснение Аттаканагара-сутты

17. Evaṃ me sutanti aṭṭhakanāgarasuttaṃ. Tattha beluvagāmaketi vesāliyā dakkhiṇapasse avidūre beluvagāmako nāma atthi, taṃ gocaragāmaṃ katvāti attho. Dasamoti so hi jātigottavasena ceva [Pg.9] sārappattakulagaṇanāya ca dasame ṭhāne gaṇīyati, tenassa dasamotveva nāmaṃ jātaṃ. Aṭṭhakanāgaroti aṭṭhakanagaravāsī. Kukkuṭārāmoti kukkuṭaseṭṭhinā kārito ārāmo.

17. Сутта, начинающаяся со слов «Так я слышал», — это Аттаканагара-сутта. Здесь «в деревне Белува» означает: неподалеку от южной стороны Весали есть деревня под названием Белува; сделав ее деревней для сбора подаяний [он пребывал там] — таково значение. «Дасама» (Десятый): он причислялся к десятому месту как по происхождению и роду, так и по числу богатых семей, достигших процветания; поэтому его имя стало именно «Дасама». «Аттаканагарец» означает житель города Аттака. «Куккутарама» — это обитель, построенная богачом Куккутой.

18. Tena bhagavatā…pe… akkhātoti ettha ayaṃ saṅkhepattho, yo so bhagavā samatiṃsa pāramiyo pūretvā sabbakilese bhañjitvā anuttaraṃ sammāsambodhiṃ abhisambuddho, tena bhagavatā, tesaṃ tesaṃ sattānaṃ āsayānusayaṃ jānatā, hatthatale ṭhapitaāmalakaṃ viya sabbaṃ ñeyyadhammaṃ passatā. Apica pubbenivāsādīhi jānatā, dibbena cakkhunā passatā, tīhi vijjāhi chahi vā pana abhiññāhi jānatā, sabbattha appaṭihatena samantacakkhunā passatā, sabbadhammajānanasamatthāya paññāya jānatā, sabbasattānaṃ cakkhuvisayātītāni tirokuṭṭādigatānipi rūpāni ativisuddhena maṃsacakkhunā passatā, attahitasādhikāya samādhipadaṭṭhānāya paṭivedhapaññāya jānatā, parahitasādhikāya karuṇāpadaṭṭhānāya desanāpaññāya passatā, arīnaṃ hatattā paccayādīnañca arahattā arahatā, sammā sāmañca saccānaṃ buddhattā sammāsambuddhena. Antarāyikadhamme vā jānatā, niyyānikadhamme passatā, kilesārīnaṃ hatattā arahatā, sāmaṃ sabbadhammānaṃ buddhattā sammāsambuddhenāti evaṃ catuvesārajjavasena catūhi kāraṇehi thomitena. Atthi nu kho eko dhammo akkhātoti.

18. В выражении «Провозглашено тем Благословенным... и т. д.» краткий смысл таков: тем Благословенным, который, исполнив тридцать парами, уничтожив все загрязнения, пробудился к непревзойденному Совершенному Самопробуждению; тем Благословенным, знающим склонности и скрытые влечения тех или иных существ, видящим все познаваемые феномены подобно плоду миробалана, положенному на ладонь. А также знающим посредством воспоминания прошлых жизней и прочего, видящим божественным оком, знающим посредством трех ведений или шести сверхзнаний, видящим всевидящим оком, беспрепятственным во всем, знающим посредством мудрости, способной познать все дхаммы, видящим своим чистейшим плотским оком материальные формы всех существ, находящиеся за пределами обычного зрения, даже за стенами и прочим, знающим посредством мудрости проникновения, приносящей собственное благо и имеющей своим ближайшим условием сосредоточение (самадхи), видящим посредством мудрости поучения, приносящей благо другим и имеющей своим ближайшим условием сострадание, достойным (арахантом) благодаря уничтожению врагов-загрязнений и благодаря достойности принимать подношения одежды и прочего, Совершенным Самопробудившимся (Саммасамбуддой) благодаря правильному и самостоятельному постижению истин. Или же: знающим препятствующие дхаммы, видящим ведущие к освобождению дхаммы, достойным благодаря уничтожению врагов-загрязнений, Совершенным Самопробудившимся благодаря самостоятельному постижению всех дхамм — воспетым таким образом по четырем причинам на основании четырех видов бесстрашия. «Есть ли хоть одна дхамма, провозглашенная...» — [таков смысл].

19. Abhisaṅkhatanti kataṃ uppāditaṃ. Abhisañcetayitanti cetayitaṃ pakappitaṃ. So tattha ṭhitoti so tasmiṃ samathavipassanādhamme ṭhito. Dhammarāgena dhammanandiyāti padadvayehi samathavipassanāsu chandarāgo vutto. Samathavipassanāsu hi sabbena sabbaṃ chandarāgaṃ pariyādiyituṃ sakkonto arahā hoti, asakkonto anāgāmī hoti. So samathavipassanāsu chandarāgassa appahīnattā catutthajjhānacetanāya suddhāvāse nibbattati, ayaṃ ācariyānaṃ samānakathā.

19. «Abhisaṅkhatanti» означает «созданное» (kataṃ), «произведённое» (uppāditaṃ). «Abhisañcetayitanti» означает «замышлённое» (cetayitaṃ), «преднамеренное» (pakappitaṃ). «So tattha ṭhito» означает, что он утвердился в этих дхаммах саматхи и випассаны. Двумя словами «dhammarāgena dhammanandiyā» («привязанностью к дхамме, наслаждением дхаммой») выражена страсть-желание (chandarāga) к саматхе и випассане. Ибо тот, кто способен полностью и окончательно искоренить страсть-желание к саматхе и випассане, становится арахантом; тот же, кто не способен на это, становится анагамином. Из-за того, что страсть-желание к саматхе и випассане у него не устранена, он, благодаря волевому намерению (cetanā) четвёртой джханы, перерождается в Чистых обителях (suddhāvāsa). Таково согласное мнение учителей.

Vitaṇḍavādī panāha ‘‘teneva dhammarāgenāti vacanato akusalena suddhāvāse nibbattatī’’ti so ‘‘suttaṃ āharā’’ti vattabbo, addhā aññaṃ apassanto idameva āharissati, tato vattabbo ‘‘kiṃ panidaṃ suttaṃ neyyatthaṃ nītattha’’nti, addhā nītatthanti vakkhati. Tato vattabbo – evaṃ sante anāgāmiphalatthikena [Pg.10] samathavipassanāsu chandarāgo kattabbo bhavissati, chandarāge uppādite anāgāmiphalaṃ paṭividdhaṃ bhavissati ‘‘mā suttaṃ me laddha’’nti yaṃ vā taṃ vā dīpehi. Pañhaṃ kathentena hi ācariyassa santike uggahetvā attharasaṃ paṭivijjhitvā kathetuṃ vaṭṭati, akusalena hi sagge, kusalena vā apāye paṭisandhi nāma natthi. Vuttañhetaṃ bhagavatā –

Но витандавадин говорит: «В силу слов \"из-за той самой привязанности к дхамме\" [человек] перерождается в Чистых обителях благодаря неблагому». Ему следует сказать: «Приведи сутту». Не видя никакой другой, он непременно приведёт именно эту. Тогда его следует спросить: «Является ли эта сутта требующей истолкования (neyyattha) или имеющей прямой смысл (nītattha)?» Он непременно ответит: «Имеющей прямой смысл». Тогда ему следует сказать: «Если так, то стремящемуся к плоду анагамина следует развивать страсть-желание к саматхе и випассане, и когда страсть-желание порождена, плод анагамина будет постигнут». Не думай: «О, я нашёл сутту!» и не толкуй её как попало. Ибо тому, кто разъясняет вопрос, надлежит обучаться у учителя и, постигнув вкус смысла, давать объяснения. Ведь не бывает перерождения в счастливых мирах из-за неблагого, как не бывает и перерождения в несчастливых мирах из-за благого. Ибо это было сказано Благословенным:

‘‘Na, bhikkhave, lobhajena kammena dosajena kammena mohajena kammena devā paññāyanti, manussā paññāyanti, yā vā panaññāpi kāci sugatiyo, atha kho, bhikkhave, lobhajena kammena dosajena kammena mohajena kammena nirayo paññāyati, tiracchānayoni paññāyati, pettivisayo paññāyati, yā vā panaññāpi kāci duggatiyo’’ti –

«О бхиккху, из-за каммы, рождённой из алчности (lobha), каммы, рождённой из злобы (dosa), каммы, рождённой из заблуждения (moha), не появляются божества, не появляются люди и какие-либо иные счастливые уделы. Но напротив, о бхиккху, из-за каммы, рождённой из алчности, каммы, рождённой из злобы, каммы, рождённой из заблуждения, появляется ад, появляется мир животных, появляется мир голодных духов и какие-либо иные несчастливые уделы».

Evaṃ paññāpetabbo. Sace sañjānāti sañjānātu, no ce sañjānāti, ‘‘gaccha pātova vihāraṃ pavisitvā yāguṃ pivāhī’’ti uyyojetabbo.

Так его следует вразумить. Если он поймёт — пусть поймёт. Если же он не понимает, его следует отпустить со словами: «Иди, войди спозаранку в монастырь и попей каши».

Yathā ca pana imasmiṃ sutte, evaṃ mahāmālukyovādepi mahāsatipaṭṭhānepi kāyagatāsatisuttepi samathavipassanā kathitā. Tattha imasmiṃ sutte samathavasena gacchatopi vipassanāvasena gacchatopi samathadhurameva dhuraṃ, mahāmālukyovāde vipassanāva dhuraṃ, mahāsatipaṭṭhānaṃ pana vipassanuttaraṃ nāma kathitaṃ, kāyagatāsatisuttaṃ samathuttaranti.

И как в этой сутте, так и в Махамалуньявада-сутте, Махасатипаттхана-сутте и Каягатасати-сутте излагаются саматха и випассана. Из них в этой сутте как для идущего путём саматхи, так и для идущего путём випассаны именно саматха является ведущей. В Махамалуньявада-сутте ведущей является именно випассана. Махасатипаттхана-сутта изложена как имеющая преобладание випассаны, а Каягатасати-сутта — как имеющая преобладание саматхи.

Ayaṃ kho gahapati…pe… ekadhammo akkhātoti ekadhammaṃ pucchitena ayampi ekadhammoti evaṃ pucchāvasena kathitattā ekādasapi dhammā ekadhammo nāma jāto. Mahāsakuludāyisuttasmiñhi ekūnavīsati pabbāni paṭipadāvasena ekadhammo nāma jātāni, idha ekādasapucchāvasena ekadhammoti āgatāni. Amatuppattiyatthena vā sabbānipi ekadhammoti vattuṃ vaṭṭati.

«Это, домохозяин... [и далее] ...провозглашена одна дхамма». Поскольку достопочтенный Ананда, которого спросили об одной дхамме, ответил в соответствии с вопросом: «И это тоже одна дхамма», все одиннадцать дхамм стали именоваться «одной дхаммой». Ведь в Махасакулудайи-сутте девятнадцать разделов в силу практики стали именоваться «одной дхаммой», здесь же в силу одиннадцати вопросов они представлены как «одна дхамма». Или же, поскольку все они являются причиной достижения Бессмертного (ниббаны), уместно назвать каждую из них «одной дхаммой».

21. Nidhimukhaṃ gavesantoti nidhiṃ pariyesanto. Sakidevāti ekapayogena. Kathaṃ pana ekapayogeneva ekādasannaṃ nidhīnaṃ adhigamo hotīti. Idhekacco araññe nidhiṃ gavesamāno carati, tamenaṃ aññataro atthacarako disvā ‘‘kiṃ bho carasī’’ti pucchati. So ‘‘jīvitavuttiṃ pariyesāmī’’ti [Pg.11] āha. Itaro ‘‘tena hi samma āgaccha, etaṃ pāsāṇaṃ pavattehī’’ti āha. So taṃ pavattetvā uparūpari ṭhapitā vā kucchiyā kucchiṃ āhacca ṭhitā vā ekādasa kumbhiyo passeyya, evaṃ ekapayogena ekādasannaṃ nidhīnaṃ adhigamo hoti.

21. «Ищущий вход к сокровищу» (nidhimukhaṃ gavesanto) означает ищущий сокровище. «Сразу же» (sakideva) означает за одно усилие. Но как за одно усилие можно обрести одиннадцать сокровищ? Здесь некий человек бродит по лесу в поисках сокровища. Увидев его, некий доброжелатель спрашивает: «Что ты здесь бродишь, почтенный?» Тот отвечает: «Я ищу средства к существованию». Другой говорит: «В таком случае, друг, иди сюда и откати этот камень». Откатив его, он видит одиннадцать кувшинов, поставленных один на другой или стоящих бок о бок, соприкасаясь краями. Так за одно усилие происходит обретение одиннадцати сокровищ.

Ācariyadhanaṃ pariyesissantīti aññatitthiyā hi yassa santike sippaṃ uggaṇhanti, tassa sippuggahaṇato pure vā pacchā vā antarantare vā gehato nīharitvā dhanaṃ denti. Yesaṃ gehe natthi, te ñātisabhāgato pariyesanti, tathā alabhamānā bhikkhampi caritvā dentiyeva. Taṃ sandhāyetaṃ vuttaṃ.

«Будут искать плату для учителя» (ācariyadhanaṃ pariyesissanti): ведь последователи других учений дают плату учителю, у которого обучаются какому-либо искусству, до обучения, после него или во время него, вынося деньги из своего дома. Те же, у кого дома нет денег, ищут их у родственников и друзей. Если же они не находят их и так, то они даже собирают милостыню и всё равно отдают её учителю. Ввиду этого было сказано данное слово.

Kimaṅgaṃ panāhanti bāhirakā tāva aniyyānikepi sāsane sippamattadāyakassa dhanaṃ pariyesanti; ahaṃ pana evaṃvidhe niyyānikasāsane ekādasavidhaṃ amatuppattipaṭipadaṃ desentassa ācariyassa pūjaṃ kiṃ na karissāmi, karissāmiyevāti vadati. Paccekadussayugena acchādesīti ekamekassa bhikkhuno ekekaṃ dussayugamadāsīti attho. Samudācāravacanaṃ panettha evarūpaṃ hoti, tasmā acchādesīti vuttaṃ. Pañcasatavihāranti pañcasatagghanikaṃ paṇṇasālaṃ kāresīti attho. Sesaṃ sabbattha uttānamevāti.

«Что же говорить обо мне?» (kimaṅgaṃ panāhaṃ): внешние ищут плату даже в учениях, не ведущих к освобождению, для того, кто обучил их лишь какому-то искусству. «Как же я в этом учении, ведущем к освобождению, не совершу подношение учителю, указавшему одиннадцатикратный путь к достижению Бессмертного? Я непременно совершу его!» — так он говорит. «Одарил каждого парой одежд» (paccekadussayugena acchādesi) означает, что он поднёс каждому бхиккху по паре одежд. Таково обычное выражение в мире, поэтому сказано «одарил». «Обитель в пятьсот [монет]» (pañcasatavihāraṃ) означает, что он построил обитель из листьев стоимостью в пятьсот монет. Остальное везде очевидно.

Papañcasūdaniyā majjhimanikāyaṭṭhakathāya

В «Папанчасудани», комментарии к Мадджхима-никае,

Aṭṭhakanāgarasuttavaṇṇanā niṭṭhitā.

разъяснение Аттхаканагара-сутты завершено.

3. Sekhasuttavaṇṇanā

3. Разъяснение Секха-сутты

22. Evaṃ me sutanti sekhasuttaṃ. Tattha navaṃ santhāgāranti adhunā kāritaṃ santhāgāraṃ, ekā mahāsālāti attho. Uyyogakālādīsu hi rājāno tattha ṭhatvā ‘‘ettakā purato gacchantu, ettakā pacchā, ettakā ubhohi passehi, ettakā hatthīsu abhiruhantu, ettakā assesu, ettakā rathesu tiṭṭhantū’’ti evaṃ santhaṃ karonti, mariyādaṃ bandhanti, tasmā taṃ ṭhānaṃ santhāgāranti vuccati. Uyyogaṭṭhānato ca āgantvā yāva gehesu allagomayaparibhaṇḍādīni karonti, tāva dve tīṇi divasāni te rājāno tattha santhambhantītipi santhāgāraṃ. Tesaṃ rājūnaṃ saha atthānusāsanaṃ agārantipi santhāgāraṃ gaṇarājāno hi te[Pg.12], tasmā uppannakiccaṃ ekassa vasena na chijjati, sabbesaṃ chando laddhuṃ vaṭṭati, tasmā sabbe tattha sannipatitvā anusāsanti. Tena vuttaṃ ‘‘saha atthānusāsanaṃ agārantipi santhāgāra’’nti. Yasmā panete tattha sannipatitvā ‘‘imasmiṃ kāle kasituṃ vaṭṭati, imasmiṃ kāle vapitu’’nti evamādinā nayena gharāvāsakiccāni sammantayanti, tasmā chiddāvachiddaṃ gharāvāsaṃ tattha santharantītipi santhāgāraṃ. Acirakāritaṃ hotīti kaṭṭhakamma-silākamma-cittakammādivasena susajjitaṃ devavimānaṃ viya adhunā niṭṭhāpitaṃ. Samaṇena vāti ettha yasmā gharavatthupariggahakāleyeva devatā attano vasanaṭṭhānaṃ gaṇhanti, tasmā ‘‘devena vā’’ti avatvā ‘‘samaṇena vā brāhmaṇena vā kenaci vā manussabhūtenā’’ti vuttaṃ.

22. «Так я слышал» — это Секха-сутта. В ней «новый зал собраний» (navaṃ santhāgāraṃ) означает недавно построенный зал собраний, то есть большой зал. Ведь во время военных походов и в других подобных случаях цари, стоя там, договариваются (santhaṃ karonti) и устанавливают порядок: «Пусть столько-то идёт впереди, столько-то сзади, столько-то по обоим флангам, столько-то пусть сядет на слонов, столько-то на коней, столько-то пусть встанет на колесницы». Поэтому это место называется «сантхагара» (зал соглашений). Кроме того, вернувшись из похода, пока в их домах производят уборку и обмазку свежим коровьим навозом, эти цари отдыхают там два или три дня; по этой причине это место также называют «сантхагара». Это также «сантхагара», потому что это дом для совместного наставления в делах этих царей. Ведь они являются правителями республики (gaṇarājā), поэтому возникающие дела не решаются волей одного человека, но требуется согласие всех. По этой причине все они собираются там и дают наставления. Отсюда сказано: «Это также сантхагара, потому что это дом для совместного наставления в делах». И поскольку они, собираясь там, совещаются о домашних делах таким образом: «В это время следует пахать, в это время следует сеять», они поддерживают там домашнюю жизнь со всеми её заботами; по этой причине это место также называют «сантхагара». «Недавно построенный» означает только что завершённый, прекрасно украшенный деревянной резьбой, каменной кладкой, живописью и прочим, подобно небесной обители (devavimāna). В выражении «саманой ли» (samaṇena vā) — поскольку божества занимают свои места обитания уже во время выбора земли под строительство дома, то вместо слов «божеством ли» (devena vā) сказано: «саманой ли, брахманом ли, или кем-либо из людей».

Yena bhagavā tenupasaṅkamiṃsūti santhāgāraṃ niṭṭhitanti sutvā ‘‘gacchāma, naṃ passissāmā’’ti gantvā dvārakoṭṭhakato paṭṭhāya sabbaṃ oloketvā ‘‘idaṃ santhāgāraṃ devavimānasadisaṃ ativiya manoramaṃ sassirikaṃ kena paṭhamaṃ paribhuttaṃ amhākaṃ dīgharattaṃ hitāya sukhāya assā’’ti cintetvā ‘‘amhākaṃ ñātiseṭṭhassa paṭhamaṃ diyyamānepi satthunova anucchavikaṃ, dakkhiṇeyyavasena diyyamānepi satthunova anucchavikaṃ, tasmā paṭhamaṃ satthāraṃ paribhuñjāpessāma, bhikkhusaṅghassa āgamanaṃ karissāma, bhikkhusaṅghe āgate tepiṭakaṃ buddhavacanaṃ āgatameva bhavissati, satthāraṃ tiyāmarattiṃ amhākaṃ dhammakathaṃ kathāpessāma, iti tīhi ratanehi paribhuttaṃ mayaṃ pacchā paribhuñjissāma, evaṃ no dīgharattaṃ hitāya sukhāya bhavissatī’’ti sanniṭṭhānaṃ katvā upasaṅkamiṃsu.

«Пришли туда, где находился Благословенный» (yena bhagavā tenupasaṅkamiṃsu): услышав, что зал собраний завершён, они сказали: «Пойдём, посмотрим на него». Придя туда, они осмотрели всё здание, начиная от ворот, и подумали: «Этот зал собраний, подобный небесной обители, чрезвычайно красивый и величественный, — кем будучи впервые использован, он послужит к нашему благу и счастью на долгое время?» И они решили: «Даже если поднести его сначала нашему благороднейшему родственнику, это подобает именно Учителю; даже если поднести его как достойнейшему даров, это подобает именно Учителю. Поэтому мы сначала предоставим его в пользование Учителю и пригласим общину бхиккху. Когда прибудет община бхиккху, прибудет и само Слово Будды, состоящее из трёх питак. Мы попросим Учителя читать нам проповедь Дхаммы в течение всех трёх страж ночи. Так, после того как зал будет использован Тремя Драгоценностями, мы станем пользоваться им сами. Это послужит к нашему благу и счастью на долгое время». Приняв такое решение, они пришли к Благословенному.

Yena santhāgāraṃ tenupasaṅkamiṃsūti taṃ divasaṃ kira santhāgāraṃ kiñcāpi rājakulānaṃ dassanatthāya devavimānaṃ viya susajjitaṃ hoti supaṭijaggitaṃ, buddhārahaṃ pana katvā appaññattaṃ. Buddhā hi nāma araññajjhāsayā araññārāmā antogāme vaseyyuṃ vā no vā, tasmā bhagavato manaṃ jānitvāva paññāpessāmāti cintetvā te bhagavantaṃ upasaṅkamiṃsu. Idāni pana manaṃ labhitvā paññāpetukāmā yena santhāgāraṃ tenupasaṅkamiṃsu.

«Пришли туда, где находился зал собраний» (yena santhāgāraṃ tenupasaṅkamiṃsu): говорят, что в тот день, хотя зал собраний и был прекрасно украшен и прибран подобно небесной обители для осмотра царскими семьями, он ещё не был обустроен подобающим для Будды образом. Ведь Будды по своей природе склонны к лесу и находят радость в лесу; они могут остаться в селении, а могут и не остаться. Поэтому, подумав: «Мы обустроим зал, лишь узнав намерение Благословенного», они пришли к Благословенному. Теперь же, получив его согласие и желая обустроить зал, они направились к залу собраний.

Sabbasanthariṃ santhāgāraṃ santharitvāti yathā sabbameva santhataṃ hoti, evaṃ taṃ santharāpetvā. Sabbapaṭhamaṃ tāva ‘‘gomayaṃ nāma sabbamaṅgalesu vaṭṭatī’’ti [Pg.13] sudhāparikammakatampi bhūmiṃ allagomayena opuñchāpetvā parisukkhabhāvaṃ ñatvā yathā akkantaṭṭhāne padaṃ na paññāyati, evaṃ catujjātiyagandhehi limpāpetvā upari nānāvaṇṇe kaṭasārake santharitvā tesaṃ upari mahāpiṭṭhikakojavake ādiṃ katvā hatthattharaka-assattharaka-sīhattharaka-byagghattharaka-candattharaka-sūriyattharaka-cittattharakādīhi nānāvaṇṇehi attharaṇehi santharitabbakayuttaṃ sabbokāsaṃ santharāpesuṃ. Tena vuttaṃ ‘‘sabbasanthariṃ santhāgāraṃ santharitvā’’ti.

«Устлав весь зал собраний коврами» (sabbasanthariṃ santhāgāraṃ santharitvā) означает: застелив его так, чтобы всё пространство было покрыто. Прежде всего, подумав: «Коровий навоз благоприятен для любых торжеств», они велели обмазать свежим коровьим навозом даже ту часть пола, которая была отделана штукатуркой. Убедившись, что пол полностью высох и при наступлении на него не остаётся следов, они велели умастить его благовониями четырёх видов, сверху постелили разноцветные циновки, а поверх них велели устлать всё пространство разнообразными разноцветными коврами, которые надлежало постелить, начиная с больших шерстяных ковров, ковров с изображениями слонов, коней, львов, тигров, луны, солнца, узорчатых ковров и других. Отсюда сказано: «устлав весь зал собраний коврами».

Āsanāni paññāpetvāti majjhaṭṭhāne tāva maṅgalatthambhaṃ nissāya mahārahaṃ buddhāsanaṃ paññāpetvā tattha yaṃ yaṃ mudukañca manoramañca paccattharaṇaṃ, taṃ taṃ paccattharitvā bhagavato lohitakaṃ manuññadassanaṃ upadhānaṃ upadahitvā upari suvaṇṇarajatatārakavicittaṃ vitānaṃ bandhitvā gandhadāmapupphadāmapattadāmādīhi paccattharaṇehi alaṅkaritvā samantā dvādasahatthaṭṭhāne pupphajālaṃ karitvā tiṃsahatthamattaṃ ṭhānaṃ paṭasāṇiyā parikkhipāpetvā pacchimabhittiṃ nissāya bhikkhusaṅghassa pallaṅkapīṭha-apassayapīṭha-muṇḍapīṭhāni paññāpetvā upari setapaccattharaṇehi paccattharāpetvā pācīnabhittiṃ nissāya attano attano mahāpiṭṭhikakojavake paññāpetvā haṃsalomādipūritāni upadhānāni ṭhapāpesuṃ ‘‘evaṃ akilamamānā sabbarattiṃ dhammaṃ suṇissāmā’’ti. Idaṃ sandhāya vuttaṃ ‘‘āsanāni paññāpetvā’’ti.

«Подготовив сиденья» (āsanāni paññāpetvā): посередине зала, у праздничной колонны, они подготовили великолепное сиденье для Будды. Постелив на него самые мягкие и красивые покрывала, они положили для Благословенного красивую красную подушку для опоры. Сверху они натянули балдахин, украшенный золотыми и серебряными звёздами, украсив его гирляндами из благовоний, цветов и листьев. Вокруг на расстоянии двенадцати локтей они повесили цветочную сеть, а пространство шириной около тридцати локтей огородили занавесом. У западаной стены для общины бхиккху они расставили сиденья в виде тронов, сиденья со спинками и простые скамьи, велев покрыть их сверху белыми покрывалами. У восточной стены для себя они постелили большие шерстяные ковры и положили подушки, набитые гусиным пухом и прочим, думая: «Так, не утомляясь, мы сможем слушать Дхамму всю ночь». Ввиду этого сказано: «подготовив сиденья».

Udakamaṇikanti mahākucchikaṃ udakacāṭiṃ. Upaṭṭhapetvāti evaṃ bhagavā ca bhikkhusaṅgho ca yathāruciyā hatthe vā dhovissanti pāde vā, mukhaṃ vā vikkhālessantīti tesu tesu ṭhānesu maṇivaṇṇassa udakassa pūrāpetvā vāsatthāya nānāpupphāni ceva udakavāsacuṇṇāni ca pakkhipitvā kadalipaṇṇehi pidahitvā patiṭṭhāpesuṃ. Idaṃ sandhāya vuttaṃ ‘‘upaṭṭhapetvā’’ti.

«Сосуд для воды» (udakamaṇika) означает большой кувшин для воды с широким основанием. «Установив» (upaṭṭhapetvā): подумав: «Так Благословенный и община бхиккху смогут по своему усмотрению омыть руки или стопы, либо ополоснуть рот», они наполнили кувшины в разных местах чистой водой цвета изумруда, бросили туда для аромата различные цветы и благовонные порошки, прикрыли банановыми листьями и установили их. Ввиду этого сказано: «установив».

Telappadīpaṃ āropetvāti rajatasuvaṇṇādimayadaṇḍāsu dīpikāsu yonakarūpakirātarūpakādīnaṃ hatthe ṭhapitasuvaṇṇarajatādimayakapallakādīsu ca telappadīpaṃ jalayitvāti attho. Yena bhagavā tenupasaṅkamiṃsūti ettha pana te sakyarājāno na kevalaṃ santhāgārameva, atha kho yojanāvaṭṭe kapilavatthusmiṃ nagaravīthiyopi sammajjāpetvā dhaje [Pg.14] ussāpetvā gehadvāresu puṇṇaghaṭe ca kadaliyo ca ṭhapāpetvā sakalanagaraṃ dīpamālādīhi vippakiṇṇatārakaṃ viya katvā ‘‘khīrapāyake dārake khīraṃ pāyetha, dahare kumāre lahuṃ lahuṃ bhojetvā sayāpetha, uccāsaddaṃ mā karittha, ajja ekarattiṃ satthā antogāme vasissati, buddhā nāma appasaddakāmā hontī’’ti bheriṃ carāpetvā sayaṃ daṇḍadīpikā ādāya yena bhagavā tenupasaṅkamiṃsu.

Слова «зажгли масляные светильники» (telappadīpaṃ āropetvā) означают, что они зажгли масляные лампы на факелах-подставках, сделанных из золота, серебра и других материалов, а также в чашах для светильников из золота, серебра и прочего, вложенных в руки изваяний греков, киратов и других. Что касается слов «направились туда, где находился Благословенный» (yena bhagavā tenupasaṅkamiṃsu): в данном случае цари из рода Шакьев не только подготовили сам зал собраний (сантхагару), но и велели подмести городские улицы в Капилаваттху, имевшем одну йоджану в окружности, поднять флаги, установить у дверей домов полные кувшины с водой и банановые деревья, украсив весь город гирляндами светильников так, что он стал подобен небу, усыпанному звездами. Они повелели бить в барабаны, объявляя: «Напоите молоком грудных младенцев, поскорее накормите и уложите спать малых детей, не шумите! Сегодня ночью Учитель остановится в самом городе, а Будды любят тишину». Затем, сами взяв в руки факелы, они направились туда, где находился Благословенный.

Atha kho bhagavā nivāsetvā pattacīvaramādāya saddhiṃ bhikkhusaṅghena yena navaṃ santhāgāraṃ tenupasaṅkamīti. ‘‘Yassa dāni, bhante, bhagavā kālaṃ maññatī’’ti evaṃ kira kāle ārocite bhagavā lākhārasena tintarattakoviḷārapupphavaṇṇaṃ rattadupaṭṭaṃ kattariyā padumaṃ kantanto viya saṃvidhāya timaṇḍalaṃ paṭicchādento nivāsetvā suvaṇṇapāmaṅgena padumakalāpaṃ parikkhipanto viya vijjullatāsassirikaṃ kāyabandhanaṃ bandhitvā rattakambalena gajakumbhaṃ pariyonaddhanto viya ratanasatubbedhe suvaṇṇagghike pavāḷajālaṃ khipamāno viya suvaṇṇacetiye rattakambalakañcukaṃ paṭimuñcanto viya gacchantaṃ puṇṇacandaṃ rattavaṇṇavalāhakena paṭicchādayamāno viya kañcanapabbatamatthake supakkalākhārasaṃ parisiñcanto viya cittakūṭapabbatamatthakaṃ vijjullatāya parikkhipanto viya ca sacakkavāḷasineruyugandharaṃ mahāpathaviṃ cāletvā gahitaṃ nigrodhapallavasamānavaṇṇaṃ rattavarapaṃsukūlaṃ pārupitvā gandhakuṭidvārato nikkhami kañcanaguhato sīho viya udayapabbatakūṭato puṇṇacando viya ca. Nikkhamitvā pana gandhakuṭipamukhe aṭṭhāsi.

«Затем Благословенный, одевшись и взяв чашу и монашеское облачение, вместе с общиной бхиккху направился к новому залу собраний». Когда Учителю сообщили о наступлении подходящего времени словами: «О Господин, пусть Благословенный поступает так, как считает своевременным», Благословенный аккуратно надел свое двойное нижнее одеяние красного цвета, подобное цвету цветка кораллового дерева, пропитанного лаком, должным образом прикрывая три круга (колени и пупок), словно вырезая ножницами цветок лотоса. Он повязал свой пояс, сияющий подобно молнии, словно обвивая золотой нитью охапку лотосов. Затем он набросил на себя превосходное красное одеяние из лоскутов (пансукулу), цветом подобное молодым листьям баньяна, — одеяние, ради обретения которого он словно сотряс великую землю вместе с горами Синеру, Югандхара и всей вселенной Чаккавала. В этом облачении он был подобен слону, чья голова покрыта красной попоной, или коралловой сети, наброшенной на золотой шпиль высотой в сто локтей, или красному шерстяному покрову на золотой ступе, или полной луне, скрывающейся за багряным облаком, или расплавленному лаку, изливающемуся на вершину золотой горы, или молнии, обвивающей вершину горы Читтакута. Он вышел из дверей Гандхакути, подобно льву, покидающему золотую пещеру, или полной луне, восходящей над восточной горой. Выйдя, он остановился перед Гандхакути.

Athassa kāyato meghamukhehi vijjukalāpā viya rasmiyo nikkhamitvā suvaṇṇarasadhārāparisekamañjaripattapupphaphalaviṭape viya ārāmarukkhe kariṃsu. Tāvadeva ca attano attano pattacīvaramādāya mahābhikkhusaṅgho bhagavantaṃ parivāresi. Te pana parivāretvā ṭhitā bhikkhū evarūpā ahesuṃ appicchā santuṭṭhā pavivittā asaṃsaṭṭhā āraddhavīriyā vattāro vacanakkhamā codakā pāpagarahī sīlasampannā samādhisampannā paññāvimuttivimuttiñāṇadassanasampannāti. Tehi parivārito bhagavā rattakambalaparikkhitto viya suvaṇṇakkhandho rattapadumasaṇḍamajjhagatā viya suvaṇṇanāvā pavāḷavedikāparikkhitto viya suvaṇṇapāsādo virocittha. Sāriputtamoggallānādayo mahātherāpi naṃ meghavaṇṇaṃ paṃsukūlaṃ [Pg.15] pārupitvā maṇivammavammikā viya mahānāgā parivārayiṃsu vantarāgā bhinnakilesā vijaṭitajaṭā chinnabandhanā kule vā gaṇe vā alaggā.

Тогда из его тела, подобно вспышкам молний из грозовых туч, заструились лучи света, отчего деревья в монастыре засияли так, словно их почки, листья, цветы, плоды и ветви были омыты потоками жидкого золота. В тот же миг великая община бхиккху, взяв свои чаши и облачения, окружила Благословенного. Окружившие его бхиккху обладали такими качествами: они были малопритязательными, довольствующимися малым, уединенными, не склонными к мирскому общению, усердными, дающими благие наставления, терпеливыми к упрекам, обличающими пороки, порицающими зло, совершенными в нравственности, совершенными в сосредоточении, совершенными в мудрости, освобождении и знании-и-видении освобождения. Окруженный ими Благословенный сиял, подобно золотому слитку, обернутому в красное покрывало, или золотой ладье посреди зарослей красных лотосов, или золотому дворцу, окруженному коралловой балюстрадой. Великие тхеры, такие как Сарипутта и Моггаллана, также окружили его, облаченные в свои пансукулы цвета грозовой тучи, подобные великим слонам в драгоценных доспехах, — они, кто изверг страсть, сокрушил омрачения, распутал путы, разорвал оковы и не имел привязанности ни к мирянам, ни к общинам.

Iti bhagavā sayaṃ vītarāgo vītarāgehi, vītadoso vītadosehi, vītamoho vītamohehi, nittaṇho nittaṇhehi, nikkileso nikkilesehi, sayaṃ buddho bahussutabuddhehi parivārito, pattaparivāritaṃ viya kesaraṃ, kesaraparivāritā viya kaṇṇikā, aṭṭhanāgasahassaparivārito viya chaddanto nāgarājā, navutihaṃsasahassaparivārito viya dhataraṭṭho haṃsarājā, senaṅgaparivārito viya cakkavatti, marugaṇaparivārito viya sakko devarājā, brahmagaṇaparivārito viya hāritamahābrahmā, tārāgaṇaparivārito viya puṇṇacando, asamena buddhavesena aparimāṇena buddhavilāsena kapilavatthugamanamaggaṃ paṭipajji.

Так Благословенный, сам будучи свободным от страсти, окруженный свободными от страсти; сам будучи свободным от злобы, окруженный свободными от злобы; сам будучи свободным от заблуждения, окруженный свободными от заблуждения; сам будучи свободным от вожделения, окруженный свободными от вожделения; сам будучи свободным от омрачений, окруженный свободными от омрачений; сам будучи Пробужденным, окруженный многознающими арахантами, — подобно лотосовой тычинке, окруженной лепестками, или семенной коробочке лотоса, окруженной тычинками; подобно царю слонов Чадданте, окруженному восемью тысячами слонов; подобно царю лебедей Дхатараттхе, окруженному девяноста тысячами лебедей; подобно вселенскому монарху, окруженному четырехчастным войском; подобно Сакке, царю богов, окруженному сонмами дэвов; подобно великому Брахме Харите, окруженному сонмами Брахм; подобно полной луне, окруженной сонмами звезд, — с непревзойденным обликом Будды и безграничным величием Будды вступил на путь, ведущий в Капилаваттху.

Athassa puratthimakāyato suvaṇṇavaṇṇā rasmī uṭṭhahitvā asītihatthaṭṭhānaṃ aggahesi. Pacchimakāyato dakkhiṇahatthato, vāmahatthato suvaṇṇavaṇṇā rasmī uṭṭhahitvā asītihatthaṭṭhānaṃ aggahesi. Upari kesantato paṭṭhāya sabbakesāvattehi moragīvavaṇṇā rasmī uṭṭhahitvā gaganatale asītihatthaṭṭhānaṃ aggahesi. Heṭṭhā pādatalehi pavāḷavaṇṇā rasmī uṭṭhahitvā ghanapathaviyaṃ asītihatthaṭṭhānaṃ aggahesi. Evaṃ samantā asītihatthamattaṃ ṭhānaṃ chabbaṇṇā buddharasmiyo vijjotamānā vipphandamānā kañcanadaṇḍadīpikāhi niccharitvā ākāsaṃ pakkhandajālā viya cātuddīpikamahāmeghato nikkhantavijjullatā viya vidhāviṃsu. Sabbadisābhāgā suvaṇṇacampakapupphehi vikiriyamānā viya, suvaṇṇaghaṭā nikkhantasuvaṇṇarasadhārāhi siñcamānā viya, pasāritasuvaṇṇapaṭaparikkhittā viya, verambhavātasamuṭṭhitakiṃsukakaṇikārapupphacuṇṇasamokiṇṇā viya vippakiriṃsu.

Тогда от передней части его тела поднялись золотистые лучи и заполнили пространство в восемьдесят локтей. От задней части его тела, от правой руки и от левой руки поднялись золотистые лучи и заполнили пространство в восемьдесят локтей. Вверх, начиная от кончиков волос, от всех его завитков, поднялись лучи цвета шеи павлина и заполнили пространство в восемьдесят локтей в вышине неба. Вниз, от подошв его стоп, поднялись коралловые лучи и заполнили пространство в восемьдесят локтей в толще земли. Так повсюду в радиусе около восьмидесяти локтей шестицветные лучи Будды, сияя и трепеща, устремлялись ввысь, подобно пламени, вырывающемуся из золотых светильников, или подобно молниям, сверкающим из великого облака над четырьмя континентами. Все стороны света казались усыпанными золотыми цветами чампаки, или омываемыми потоками жидкого золота из золотых кувшинов, или занавешенными раскинутыми золотыми тканями, или усыпанными пыльцой цветов кимсука и каникара, поднятой ветром Верамбха.

Bhagavatopi asītianubyañjanabyāmappabhādvattiṃsavaralakkhaṇasamujjalaṃ sarīraṃ samuggatatārakaṃ viya gaganatalaṃ, vikasitamiva padumavanaṃ, sabbapāliphullo viya yojanasatiko pāricchattako, paṭipāṭiyā ṭhapitānaṃ dvattiṃsūcandānaṃ dvattiṃsasūriyānaṃ dvattiṃsacakkavattīnaṃ dvattiṃsadevarājānaṃ dvattiṃsamahābrahmānaṃ [Pg.16] siriyā siriṃ abhibhavamānaṃ viya virocittha, yathā taṃ dasahi pāramīhi dasahi upapāramīhi dasahi paramatthapāramīhi supūritāhi samatiṃsapāramitāhi alaṅkataṃ. Kappasatasahasādhikāni cattāri asaṅkhyeyyāni dinnadānaṃ rakkhitasīlaṃ katakalyāṇakammaṃ ekasmiṃ attabhāve osaritvā vipākaṃ dātuṃ ṭhānaṃ alabhamānaṃ sambādhapattaṃ viya ahosi. Nāvāsahassabhaṇḍaṃ ekanāvaṃ āropanakālo viya, sakaṭasahassabhaṇḍaṃ ekasakaṭaṃ āropanakālo viya, pañcavīsatiyā nadīnaṃ oghassa sambhijja mukhadvāre ekato rāsībhūtakālo viya ca ahosi.

Тело Благословенного, сияющее тридцатью двумя признаками великого мужа, восемьюдесятью малыми признаками и простирающейся на сажень аурой, блистало, подобно усыпанному звездами небосводу, или цветущему лотосовому пруду, или коралловому дереву Париччхаттака высотой в сто йоджан, покрытому цветами от корней до самой вершины. Своим великолепием оно затмевало славу выстроенных в ряд тридцати двух лун, тридцати двух солнц, тридцати двух вселенских монархов, тридцати двух царей богов и тридцати двух великих Брахм. Оно было украшено тридцатью совершенствами (парами), полностью исполненными: десятью обычными совершенствами, десятью средними совершенствами и десятью высшими совершенствами. Даяния, совершенные за четыре асанкхейи и сто тысяч кальп, соблюдение нравственности и накопленные благие заслуги, сойдясь вместе в этом единственном существовании для принесения плода, словно не находили себе места от тесноты. Это было подобно тому, как если бы груз тысячи кораблей погрузили на один корабль, или груз тысячи повозок водрузили на одну повозку, или как если бы бурные потоки двадцати пяти рек слились воедино у самого устья океана.

Imāya buddhasiriyā obhāsamānassāpi ca bhagavato purato anekāni daṇḍadīpikasahassāni ukkhipiṃsu. Tathā pacchato. Vāmapasse dakkhiṇapasse. Jātikusumacampakavanamallikarattuppalanīluppalamakulasinduvārapupphāni ceva nīlapītādivaṇṇasugandhagandhacuṇṇāni ca cātuddīpikameghavissaṭṭhodakavuṭṭhiyo viya vippakiriṃsu. Pañcaṅgikatūriyanigghosā ceva buddhadhammasaṅghaguṇappaṭisaṃyuttā thutighosā ca sabbadisā pūrayiṃsu. Devamanussanāgasupaṇṇagandhabbayakkhādīnaṃ akkhīni amatapānaṃ viya labhiṃsu. Imasmiṃ pana ṭhāne ṭhatvā padasahassena gamanavaṇṇaṃ vattuṃ vaṭṭati. Tatridaṃ mukhamattaṃ –

Хотя Благословенный уже сиял этим величием Будды, перед ним несли тысячи зажженных факелов. Точно так же и позади него, и с левой стороны, и с правой стороны. Цветы жасмина, чампаки, лесной маллики, красных и синих лотосов, синдувары, а также благовонные порошки синего, желтого и других цветов сыпались дождем, подобно ливню из тучи, покрывающей четыре континента. Звуки пятичастного оркестра и хвалебные песнопения, прославляющие достоинства Будды, Дхаммы и Сангхи, наполнили все стороны света. Глаза дэвов, людей, нагов, супанн, гандхаббов, яккхов и других существ обрели усладу, словно испив напиток бессмертия. На этом месте подобает подробно, в тысяче слов, описать величие его шествия. Вот лишь краткое введение к этому:

‘‘Evaṃ sabbaṅgasampanno, kampayanto vasundharaṃ;

Aheṭhayanto pāṇāni, yāti lokavināyako.

«Так идет Проводник мира, наделенный совершенством всех членов тела, сотрясая землю и не причиняя вреда живым существам.

Dakkhiṇaṃ paṭhamaṃ pādaṃ, uddharanto narāsabho;

Gacchanto sirisampanno, sobhate dvipaduttamo.

Поднимая первым правую стопу, шествует этот бык среди людей, исполненный величия, прекраснейший из двуногих.

Gacchato buddhaseṭṭhassa, heṭṭhā pādatalaṃ mudu;

Samaṃ samphusate bhūmiṃ, rajasā nupalippati.

У шествующего величайшего из Будд нежная подошва стопы касается земли ровно, и пыль не пристает к ней.

Ninnaṭṭhānaṃ unnamati, gacchante lokanāyake;

Unnatañca samaṃ hoti, pathavī ca acetanā.

Когда шествует Вождь мира, низкие места поднимаются, а высокие становятся ровными, хотя земля и неодушевленна.

Pāsāṇā sakkharā ceva, kathalā khāṇukaṇṭakā;

Sabbe maggā vivajjanti, gacchante lokanāyake.

Камни, галька, черепки, пни и шипы — всё убирается с пути, когда шествует Вождь мира.

Nātidūre [Pg.17] uddharati, naccāsanne ca nikkhipaṃ;

Aghaṭṭayanto niyyāti, ubho jāṇū ca gopphake.

Он поднимает стопу не слишком высоко и опускает не слишком близко; он шествует, не задевая коленом о колено и лодыжкой о лодыжкой.

Nātisīghaṃ pakkamati, sampannacaraṇo muni;

Na cātisaṇikaṃ yāti, gacchamāno samāhito.

Мудрец, совершенный в ходьбе, идет не слишком быстро и не слишком медленно; он шествует сосредоточенным.

Uddhaṃ adho ca tiriyaṃ, disañca vidisaṃ tathā;

Na pekkhamāno so yāti, yugamattamhi pekkhati.

Он идет, не глядя ни вверх, ни вниз, ни по сторонам, ни по направлениям света или промежуточным сторонам; он смотрит лишь на длину ярма перед собой.

Nāgavikkantacāro so, gamane sobhate jino;

Cāruṃ gacchati lokaggo, hāsayanto sadevake.

Ступая величественной поступью слона, Победитель прекрасен в своем шествии; высший в мире идет грациозно, радуя людей и богов.

Uḷurājāva sobhanto, catucārīva kesarī;

Tosayanto bahū satte, puraṃ seṭṭhaṃ upāgamī’’ti.

Сияя, подобно царю звезд (луне), шествуя, подобно льву, радуя множество существ, он приблизился к славному городу».

Vaṇṇakālo nāma kiresa, evaṃvidhesu kālesu buddhassa sarīravaṇṇe vā guṇavaṇṇe vā dhammakathikassa thāmoyeva pamāṇaṃ cuṇṇiyapadehi vā gāthābandhena vā yattakaṃ sakkoti, tattakaṃ vattabbaṃ. Dukkathitanti na vattabbaṃ. Appamāṇavaṇṇā hi buddhā, tesaṃ buddhāpi anavasesato vaṇṇaṃ vattuṃ asamatthā, pageva itarā pajāti. Iminā sirivilāsena alaṅkatappaṭiyattaṃ sakyarājapuraṃ pavisitvā bhagavā pasannacittena janena gandhadhūmavāsacuṇṇādīhi pūjayamāno santhāgāraṃ pāvisi. Tena vuttaṃ – ‘‘atha kho bhagavā nivāsetvā pattacīvaramādāya saddhiṃ bhikkhusaṅghena yena evaṃ santhāgāraṃ tenupasaṅkamī’’ti.

Говорят, что это воистину «время прославления» (vaṇṇakālo). В такие времена при восхвалении телесного облика Будды или его качеств единственной мерой служит способность самого проповедника Дхаммы. Будь то в прозе или в стихах, сколько человек способен выразить, столько ему и следует сказать. Нельзя говорить: «это сказано плохо». Ведь Будды обладают безграничными достоинствами; даже сами Будды не способны полностью и без остатка описать свои достоинства, что же говорить о прочих существах! Так это следует понимать. Украшенный этим величественным великолепием, Благословенный вступил в город царей из рода Шакьев и, почитаемый людьми с радостными сердцами, подносившими ему благовония, ладан, цветы и ароматные порошки, вошел в зал собраний. Поэтому и сказано: «Затем Благословенный, одевшись и взяв чашу и монашеское облачение, вместе с общиной бхиккху направился к залу собраний».

Bhagavantaṃyeva purakkhatvāti bhagavantaṃ purato katvā. Tattha bhagavā bhikkhūnañceva upāsakānañca majjhe nisinno gandhodakena nhāpetvā dukūlacumbaṭakena vodakaṃ katvā jātihiṅgulakena majjitvā rattakambalapaliveṭhite pīṭhe ṭhapitarattasuvaṇṇaghanapaṭimā viya ativirocittha. Ayaṃ panettha porāṇānaṃ vaṇṇabhaṇanamaggo –

Слова «поставив впереди себя Благословенного» (bhagavantaṃyeva purakkhatvā) означают «поместив Благословенного впереди». Там Благословенный, восседая посреди бхиккху и мирян-упасаков, сиял необычайно, подобно литой статуе из красного золота, установленной на сиденье, обернутом красными покрывалами, после того как ее омыли благовонной водой, осушили тонкой белой тканью и отполировали чистейшей киноварью. Вот как прославляли его древние учителя:

‘‘Gantvāna maṇḍalamāḷaṃ, nāgavikkantacaraṇo;

Obhāsayanto lokaggo, nisīdi varamāsane.

«Придя в круглый павильон величественной поступью слона, озаряя всё вокруг, высший в мире воссел на благородное сиденье.

Tasmiṃ [Pg.18] nisinno naradammasārathi,Devātidevo satapuññalakkhaṇo;

Buddhāsane majjhagato virocati,Suvaṇṇanekkhaṃ viya paṇḍukambale.

Восседая на этом сиденье Будды посреди собрания, Укротитель людей, подлежащих обучению, бог над богами, наделенный признаками ста заслуг, сияет, подобно золотому украшению на бледно-красном покрывале.

Nekkhaṃ jambonadasseva, nikkhittaṃ paṇḍukambale;

Virocati vītamalo, maṇiverocano yathā.

Словно украшение из золота Джамбунада, возложенное на бледно-красное покрывало, сияет он, чистый от скверны, подобно лучезарному драгоценному камню.

Mahāsālova samphullo, nerurājāvalaṅkato;

Suvaṇṇayūpasaṅkāso, padumo kokanado yathā.

Подобно великому салу в полном цвету, подобно украшенному царю гор Меру, подобно золотому жертвенному столпу или красному лотосу коканада.

Jalanto dīparukkhova, pabbatagge yathā sikhī;

Devānaṃ pāricchattova, sabbaphullo virocathā’’ti.

Подобно пылающему дереву светильников, подобно огню на вершине горы, подобно небесному дереву Париччхаттака в полном цвету, он сиял».

Kāpilavatthave sakye bahudeva rattiṃ dhammiyā kathāyāti ettha dhammī kathā nāma santhāgāraanumodanappaṭisaṃyuttā pakiṇṇakakathā veditabbā. Tadā hi bhagavā ākāsagaṅgaṃ otārento viya pathavojaṃ ākaḍḍhanto viya mahājambuṃ khandhe gahetvā cālento viya yojanikaṃ madhubhaṇḍaṃ cakkayantena pīḷetvā madhupānaṃ pāyamāno viya kāpilavatthavānaṃ sakyānaṃ hitasukhāvahaṃ pakiṇṇakakathaṃ kathesi. ‘‘Āvāsadānaṃ nāmetaṃ mahārāja mahantaṃ, tumhākaṃ āvāso mayā paribhutto bhikkhusaṅghena paribhutto mayā ca bhikkhusaṅghena ca paribhutto pana dhammaratanena paribhutto yevāti tīhi ratanehi paribhutto nāma hoti. Āvāsadānasmiñhi dinne sabbadānaṃ dinnameva hoti. Bhūmaṭṭhakapaṇṇasālāya vā sākhāmaṇḍapassa vāpi ānisaṃso nāma paricchindituṃ na sakkā’’ti nānānayavicittaṃ bahuṃ dhammakathaṃ kathetvā –

В выражении «сакьям, живущим в Капилаваттху, большую часть ночи [Благословенный читал] поучительную беседу» под «поучительной беседой» (дхамми катха) следует понимать разностороннюю проповедь, связанную с выражением признательности по поводу зала собраний. В то время Благословенный, словно низводя небесную Гангу, словно извлекая соки земли, словно ухватив за ветви и сотрясая великое дерево джамбу, словно выжимая колесным прессом медовые соты размером в йоджану и поя всех медовым напитком, произнес перед сакьями из Капилаваттху разностороннюю беседу, приносящую пользу и счастье. «О великий царь, это даяние обители приносит великий плод. Ваша обитель была использована Мной, была использована общиной бхиккху, а то, что использовано Мной и общиной бхиккху, поистине использовано и драгоценностью Дхаммы — таким образом, оно считается использованным тремя драгоценностями. Ведь когда даровано жилище, даровано и всё остальное. Невозможно измерить пользу даже от стоящей на земле крытой листьями хижины или от навеса из ветвей». Произнеся такую пространную беседу о Дхамме, украшенную множеством различных методов —

‘‘Sītaṃ uṇhaṃ paṭihanti, tato vāḷamigāni ca;

Sarīsape ca makase, sisire cāpi vuṭṭhiyo.

«Оно защищает от холода и зноя, а также от хищных зверей, пресмыкающихся и комаров, от зимней стужи и дождей.

Tato vātātapo ghoro, sañjāto paṭihaññati;

Leṇatthañca sukhatthañca, jhāyituñca vipassituṃ.

Кроме того, оно защищает от яростного ветра и палящего солнца, когда они возникают; оно служит убежищем, приносит покой, дает возможность предаваться медитации и развивать прозрение.

Vihāradānaṃ saṅghassa, aggaṃ buddhena vaṇṇitaṃ;

Tasmā hi paṇḍito poso, sampassaṃ atthamattano.

Дарование обители Общине восхваляется Буддой как наивысшее даяние. Поэтому мудрый человек, видя собственное благо,

Vihāre [Pg.19] kāraye ramme, vāsayettha bahussute;

Tesaṃ annañca pānañca, vatthasenāsanāni ca.

Должен строить прекрасные обители и селить в них многознающих [монахов]. Он должен даровать им пищу, питье, одежду, постели и сиденья,

Dadeyya ujubhūtesu, vippasannena cetasā;

Te tassa dhammaṃ desenti, sabbadukkhāpanūdanaṃ;

Yaṃ so dhammaṃ idhaññāya, parinibbāti anāsavo’’ti. (cūḷava. 295) –

Должен даровать это прямодушным людям с чистым сердцем. Они проповедуют ему Дхамму, устраняющую все страдания. Постигнув эту Дхамму в этой жизни, он достигает париниббаны, свободный от скверн».

Evaṃ ayampi āvāse ānisaṃso, ayampi ānisaṃsoti bahudevarattiṃ atirekataraṃ diyaḍḍhayāmaṃ āvāsānisaṃsakathaṃ kathesi. Tattha imā gāthāva saṅgahaṃ āruḷhā, pakiṇṇakadhammadesanā pana saṅgahaṃ na ārohati. Sandassesītiādīni vuttatthāneva.

Таким образом, говоря: «Такова польза от обители, и такова польза», Он большую часть ночи, на протяжении более чем полутора страж, произносил беседу о пользе дарования жилища. Из этой беседы только эти стихи вошли в Свод, а разносторонняя проповедь Дхаммы в Свод не вошла. Слова «указал» и так далее имеют уже объясненное значение.

Āyasmantaṃ ānandaṃ āmantesīti dhammakathaṃ kathāpetukāmo jānāpesi. Atha kasmā sāriputtamahāmoggallānamahākassapādīsu asītimahātheresu vijjamānesu bhagavā ānandattherassa bhāramakāsīti. Parisajjhāsayavasena. Āyasmā hi ānando bahussutānaṃ aggo, pahosi parimaṇḍalehi padabyañjanehi madhuradhammakathaṃ kathetunti sākiyamaṇḍale pākaṭo paññāto. Tassa sakyarājūhi vihāraṃ gantvāpi dhammakathā sutapubbā, orodhā pana nesaṃ na yathāruciyā vihāraṃ gantuṃ labhanti, tesaṃ etadahosi – ‘‘aho vata bhagavā appaṃyeva dhammakathaṃ kathetvā amhākaṃ ñātiseṭṭhassa ānandassa bhāraṃ kareyyā’’ti. Tesaṃ ajjhāsayavasena bhagavā tasseva bhāramakāsi.

«Обратился к почтенному Ананде»: желая, чтобы тот произнес проповедь Дхаммы, Он дал ему знать об этом. Но почему, когда присутствовали восемьдесят великих тхер, таких как Сарипутта, Махамоггаллана, Махакассапа и другие, Благословенный возложил это бремя проповеди на тхеру Ананду? Из-за склонности собравшихся. Ведь почтенный Ананда был величайшим среди многознающих, он умел произносить сладостные беседы о Дхамме с совершенными словами и слогами, и это было широко известно и признано среди сакьев. Сакьяские цари уже слышали его проповеди, приходя в монастырь. Однако их жены не могли ходить в монастырь по своему желанию. У них возникла мысль: «О, если бы Благословенный, произнеся лишь краткую беседу о Дхамме, возложил бремя дальнейшей проповеди на нашего благородного родственника Ананду!» Сообразуясь с их желанием, Благословенный возложил это бремя именно на него.

Sekho pāṭipadoti paṭipannako sekhasamaṇo. So tuyhaṃ paṭibhātu upaṭṭhātu, tassa paṭipadaṃ desehīti paṭipadāya puggalaṃ niyametvā dasseti. Kasmā pana bhagavā imaṃ paṭipadaṃ niyamesi? Bahūhi kāraṇehi. Ime tāva sakyā maṅgalasālāya maṅgalaṃ paccāsīsanti vaḍḍhiṃ icchanti, ayañca sekhapaṭipadā mayhaṃ sāsane maṅgalapaṭipadā vaḍḍhamānakapaṭipadātipi imaṃ paṭipadaṃ niyamesi. Tassañca parisati sekhāva bahū nisinnā, te attanā paṭividdhaṭṭhāne kathīyamāne akilamantāva sallakkhessantītipi imaṃ paṭipadaṃ niyamesi. Āyasmā ca ānando sekhapaṭisambhidāpattova, so attanā paṭividdhe paccakkhaṭṭhāne kathento akilamanto viññāpetuṃ sakkhissatītipi imaṃ paṭipadaṃ niyamesi. Sekhapaṭipadāya ca tissopi sikkhā osaṭā[Pg.20], tattha adhisīlasikkhāya kathitāya sakalaṃ vinayapiṭakaṃ kathitameva hoti, adhicittasikkhāya kathitāya sakalaṃ suttantapiṭakaṃ kathitaṃ hoti, adhipaññāsikkhāya kathitāya sakalaṃ abhidhammapiṭakaṃ kathitaṃ hoti, ānando ca bahussuto tipiṭakadharo, so pahoti tīhi piṭakehi tisso sikkhā kathetuṃ, evaṃ kathite sakyānaṃ maṅgalameva vaḍḍhiyeva bhavissatītipi imaṃ paṭipadaṃ niyamesi.

«Практика ученика» (секхо патипадо) — это практика саманы, являющегося учеником (секхой), идущим по пути. «Пусть она предстанет перед твоим взором, проповедуй его практику» — так Он указывает на практику, определяя личность. Но почему Благословенный определил именно эту практику? По многим причинам. Во-первых, эти сакьи в своем праздничном зале ожидают благословения и желают процветания, а эта практика ученика в Моем Учении является практикой благословения и практикой, ведущей к процветанию — поэтому Он определил эту практику. Кроме того, в этом собрании сидело много учеников, и когда проповедуется то, что они сами постигли, они без труда усвоят это — поэтому Он определил эту практику. Также почтенный Ананда достиг аналитического знания уровня ученика, и когда он будет говорить о том, что сам постиг на собственном опыте, он сможет без труда разъяснить это — поэтому Он определил эту практику. Кроме того, в практику ученика входят все три обучения. Когда излагается обучение высшей нравственности, тем самым излагается вся Виная-питака. Когда излагается обучение высшему уму, излагается вся Суттанта-питака. Когда излагается обучение высшей мудрости, излагается вся Абхидхамма-питака. Ананда же — многознающий хранитель Типитаки, он способен изложить три обучения на основе трех питак. И когда это будет изложено, для сакьев это обернется благословением и процветанием — поэтому Он определил эту практику.

Piṭṭhi me āgilāyatīti kasmā āgilāyati? Bhagavato hi chabbassāni padhānaṃ padahantassa mahantaṃ kāyadukkhaṃ ahosi, athassa aparabhāge mahallakakāle piṭṭhivāto uppajji. Akāraṇaṃ vā etaṃ. Pahoti hi bhagavā uppannaṃ vedanaṃ vikkhambhetvā ekampi dvepi sattāhe ekapallaṅkena nisīdituṃ. Santhāgārasālaṃ pana catūhi iriyāpathehi paribhuñjitukāmo ahosi, tattha pādadhovanaṭṭhānato yāva dhammāsanā agamāsi, ettake ṭhāne gamanaṃ nipphannaṃ. Dhammāsanaṃ patto thokaṃ ṭhatvā nisīdi, ettake ṭhānaṃ. Diyaḍḍhayāmaṃ dhammāsane nisīdi, ettake ṭhāne nisajjā nipphannā. Idāni dakkhiṇena passena thokaṃ nipanne sayanaṃ nipphajjissatīti evaṃ catūhi iriyāpathehi paribhuñjitukāmo ahosi. Upādinnakasarīrañca nāma ‘‘no āgilāyatī’’ti na vattabbaṃ, tasmā ciraṃ nisajjāya sañjātaṃ appakampi āgilāyanaṃ gahetvā evamāha.

«Моя спина затекла»: почему она затекла? У Благословенного, когда он в течение шести лет предавался суровому аскетизму, возникла сильная телесная боль, а позже, в преклонном возрасте, у него появились боли в спине из-за ветра. Поэтому она затекла. Или же это не было единственной причиной. Ведь Благословенный способен, подавив возникшую боль, сидеть в одной позе со скрещенными ногами один день, два дня или даже целую неделю. Однако Он пожелал использовать зал собраний во всех четырех позах. Он прошел от места омовения ног до сиденья Дхаммы — так в этом месте было совершено хождение. Достигнув сиденья Дхаммы, Он немного постоял и сел — так было совершено стояние. Он просидел на сиденье Дхаммы полторы стражи — так было совершено сидение. «Теперь, если Я немного прилягу на правый бок, будет совершено лежание» — так Он пожелал использовать зал во всех четырех позах. И нельзя сказать, что обусловленное тело не испытывает усталости. Поэтому, приняв во внимание даже ту малую усталость, которая возникла от долгого сидения, Он сказал так.

Saṅghāṭiṃ paññāpetvāti santhāgārassa kira ekapasse te rājāno paṭṭasāṇiṃ parikkhipāpetvā kappiyamañcakaṃ paññapetvā kappiyapaccattharaṇena attharitvā upari suvaṇṇa-tāraka-gandhamālā-dāmapaṭimaṇḍitaṃ vitānaṃ bandhitvā gandhatelappadīpaṃ āropayiṃsu ‘‘appeva nāma satthā dhammāsanato vuṭṭhāya thokaṃ vissamanto idha nipajjeyya, evaṃ no imaṃ santhāgāraṃ bhagavatā catūhi iriyāpathehi paribhuttaṃ dīgharattaṃ hitāya sukhāya bhavissatī’’ti. Satthāpi tadeva sandhāya tattha saṅghāṭiṃ paññapetvā nipajji. Uṭṭhānasaññaṃ manasi karitvāti ettakaṃ kālaṃ atikkamitvā vuṭṭhahissāmīti vuṭṭhānasaññaṃ citte ṭhapetvā.

«Постелив верхнюю мантию»: говорят, на одной стороне зала собраний те цари повелели натянуть занавес, поставить надлежащее ложе, застелить его надлежащим покрывалом, а сверху закрепить балдахин, украшенный золотыми звездами, благовониями и гирляндами цветов, и зажечь светильники с ароматным маслом, думая: «Возможно, Учитель, встав с сиденья Дхаммы и немного отдыхая, приляжет здесь. И тогда этот наш зал собраний, использованный Благословенным во всех четырех позах, послужит к нашему благу и счастью на долгое время». Учитель, также имея в виду именно это их желание, постелил там свою верхнюю мантию и прилег. «Удерживая в уме мысль о пробуждении»: запечатлев в своем уме намерение подняться, думая: «Я поднимусь, когда пройдет столько-то времени».

23. Mahānāmaṃ sakkaṃ āmantesīti so kira tasmiṃ kāle tassaṃ parisati jeṭṭhako pāmokkho, tasmiṃ saṅgahite sesaparisā saṅgahitāva [Pg.21] hotīti thero tameva āmantesi. Sīlasampannoti sīlena sampanno, sampannasīlo paripuṇṇasīloti attho. Saddhammehīti sundaradhammehi, sataṃ vā sappurisānaṃ dhammehi.

23. «Обратился к сакью Маханаме»: говорят, в то время он был старейшиной и главой в том собрании, и когда почтение оказывается ему, тем самым оно оказывается и всему остальному собранию — думая так, тхера обратился именно к нему. «Наделенный нравственностью»: наделенный добродетелью, обладающий совершенной нравственностью, безупречный в нравственности — таково значение. «Благими качествами»: прекрасными качествами, или же качествами истинных людей.

24. Kathañca mahānāmāti iminā ettakena ṭhānena sekhapaṭipadāya mātikaṃ ṭhapetvā paṭipāṭiyā vitthāretukāmo evamāha. Tattha sīlasampannotiādīni ‘‘sampannasīlā, bhikkhave, viharathā’’ti ākaṅkheyyasuttādīsu vuttanayeneva veditabbāni.

24. «И как же, Маханама...»: установив этим кратким изречением оглавление практики ученика, тхера, желая подробно изложить ее по порядку, сказал так. В этом контексте слова «наделенный нравственностью» и так далее следует понимать точно так же, как это изложено в Аканкхейя-сутте и других суттах в словах: «Живите, о бхиккху, наделенными нравственностью».

25. Kāyaduccaritenātiādīsu upayogatthe karaṇavacanaṃ, hiriyitabbāni kāyaduccaritādīni hiriyati jigucchatīti attho. Ottappaniddese hetvatthe karaṇavacanaṃ, kāyaduccaritādīhi ottappassa hetubhūtehi ottappati bhāyatīti attho. Āraddhavīriyoti paggahitavīriyo anosakkitamānaso. Pahānāyāti pahānatthāya. Upasampadāyāti paṭilābhatthāya. Thāmavāti vīriyathāmena samannāgato. Daḷhaparakkamoti thiraparakkamo. Anikkhittadhuro kusalesu dhammesūti kusalesu dhammesu anoropitadhuro anosakkitavīriyo. Paramenāti uttamena. Satinepakkenāti satiyā ca nipakabhāvena ca. Kasmā pana satibhājaniye paññā āgatāti? Satiyā balavabhāvadīpanatthaṃ. Paññāvippayuttā hi sati dubbalā hoti, sampayuttā balavatīti.

25. В выражении «телесным проступком» и так далее творительный падеж употреблен в значении винительного. Значение таково: «стыдится и гнушается телесных проступков и прочего, чего следует стыдиться». В разъяснении боязни совершить проступок творительный падеж употреблен в причинном значении. Значение таково: «он страшится и боится телесных проступков и прочего, которые являются причиной для возникновения боязни». «Тот, чье усердие пробуждено»: тот, кто проявляет усердие и обладает непоколебимым умом. «Для оставления»: ради оставления. «Для обретения»: ради обретения. «Обладающий силой»: наделенный силой усердия. «Обладающий твердой стойкостью»: обладающий прочной настойчивостью. «Не слагающий своего бремени в благих состояниях»: тот, кто не слагает своего бремени и не ослабляет усердия в благих состояниях. «Высшей»: наилучшей. «Осознанностью и рассудительностью»: наделенный осознанностью и мудростью, которая представляет собой состояние рассудительности. Но почему при классификации осознанности упоминается мудрость? Чтобы показать силу осознанности. Ведь осознанность, лишенная мудрости, слаба, а соединенная с ней — сильна.

Cirakatampīti attanā vā parena vā kāyena cirakataṃ cetiyaṅgaṇavattādi asīti mahāvattapaṭipattipūraṇaṃ. Cirabhāsitampīti attanā vā parena vā vācāya cirabhāsitaṃ sakkaccaṃ uddisana-uddisāpana-dhammosāraṇa-dhammadesanā-upanisinnakathā-anumodaniyādivasena pavattitaṃ vacīkammaṃ. Saritā anussaritāti tasmiṃ kāyena cirakate ‘‘kāyo nāma kāyaviññatti, cirabhāsite vācā nāma vacīviññatti. Tadubhayampi rūpaṃ, taṃsamuṭṭhāpikā cittacetasikā arūpaṃ. Iti ime rūpārūpadhammā evaṃ uppajjitvā evaṃ niruddhā’’ti sarati ceva anussarati ca, satisambojjhaṅgaṃ samuṭṭhāpetīti attho. Bojjhaṅgasamuṭṭhāpikā hi sati idha adhippetā. Tāya satiyā esa sakimpi saraṇena saritā, punappunaṃ saraṇena anussaritāti veditabbā.

«Даже совершенное давно»: совершенное давно им самим или кем-то другим с помощью тела, например, исполнение восьмидесяти великих обязанностей, таких как уход за территорией четьи и т. д. «Даже сказанное давно»: сказанное давно им самим или кем-то другим с помощью речи, то есть речевое действие, совершенное с почтением посредством обучения, преподавания, декламации, проповеди Дхаммы, бесед при личной встрече, выражения признательности и т. д. «Помнящий и вспоминающий»: в отношении того, что было давно совершено телом, он помнит и вспоминает: «Тело — это телесное волеизъявление, а в отношении сказанного давно речь — это речевое волеизъявление. И то, и другое — материальная форма, а порождающие их ум и ментальные факторы — нематериальные явления. Таким образом, эти материальные и нематериальные явления так возникли и так прекратились». Тем самым он порождает фактор просветления «осознанность» — таково значение. Ведь здесь имеется в виду осознанность, порождающая факторы просветления. Благодаря этой осознанности данный человек называется «помнящим» при однократном воспоминании, и «вспоминающим» при многократном воспоминании — так это следует понимать.

Udayatthagāminiyāti [Pg.22] pañcannaṃ khandhānaṃ udayavayagāminiyā udayañca vayañca paṭivijjhituṃ samatthāya. Ariyāyāti vikkhambhanavasena ca samucchedavasena ca kilesehi ārakā ṭhitāya parisuddhāya. Paññāya samannāgatoti vipassanāpaññāya ceva maggapaññāya ca samaṅgībhūto. Nibbedhikāyāti sāyeva nibbijjhanato nibbedhikāti vuccati, tāya samannāgatoti attho. Tattha maggapaññāya samucchedavasena anibbiddhapubbaṃ apadālitapubbaṃ lobhakkhandhaṃ dosakkhandhaṃ mohakkhandhaṃ nibbijjhati padāletīti nibbedhikā. Vipassanāpaññāya tadaṅgavasena nibbedhikāya maggapaññāya paṭilābhasaṃvattanato cāti vipassanā ‘‘nibbedhikā’’ti vattuṃ vaṭṭati. Sammā dukkhakkhayagāminiyāti idhāpi maggapaññā ‘‘sammā hetunā nayena vaṭṭadukkhaṃ khepayamānā gacchatīti sammā dukkhakkhayagāminī nāma. Vipassanā tadaṅgavasena vaṭṭadukkhañca kilesadukkhañca khepayamānā gacchatīti dukkhakkhayagāminī. Dukkhakkhayagāminiyā vā maggapaññāya paṭilābhasaṃvattanato esā dukkhakkhayagāminī’’ti veditabbā.

«Ведущей к постижению возникновения и исчезновения»: ведущей к постижению возникновения и исчезновения пяти совокупностей, способной проникнуть в суть их возникновения и исчезновения. «Благородной»: чистой, стоящей далеко от ментальных загрязнений благодаря подавлению и искоренению. «Наделенный мудростью»: наделенный как мудростью прозрения, так и мудростью пути. «Проникающей»: она называется проникающей из-за способности проникать в суть явлений; «наделенный ею» — таково значение. В этом отношении мудрость пути называется проникающей, поскольку она путем искоренения проникает и разрушает никогда ранее не пробитые и не разрушенные глыбу жажды, глыбу злобы и глыбу заблуждения. Мудрость прозрения также справедливо называть «проникающей», поскольку она путем временного преодоления проникает в них, а также потому, что она ведет к обретению проникающей мудрости пути. В выражении «ведущей к полному прекращению страдания» мудрость пути называется «ведущей к полному прекращению страдания», поскольку она должным образом, по истинной причине и верным методом ведет к исчерпанию страдания сансары. Мудрость прозрения также называется «ведущей к прекращению страдания», поскольку она путем временного преодоления ведет к исчерпанию страдания сансары и страдания загрязнений. Или же ее следует понимать как «ведущую к прекращению страдания», поскольку она ведет к обретению мудрости пути, ведущей к прекращению страдания.

26. Abhicetasikānanti abhicittaṃ seṭṭhacittaṃ sitānaṃ nissitānaṃ. Diṭṭhadhammasukhavihārānanti appitappitakkhaṇe sukhapaṭilābhahetūnaṃ. Nikāmalābhīti icchiticchitakkhaṇe samāpajjitā. Akicchalābhīti nidukkhalābhī. Akasiralābhīti vipulalābhī. Paguṇabhāvena eko icchiticchitakkhaṇe samāpajjituṃ sakkoti, samādhipāripanthikadhamme pana akilamanto vikkhambhetuṃ na sakkoti, so attano anicchāya khippameva vuṭṭhāti, yathāparicchedavasena samāpattiṃ ṭhapetuṃ na sakkoti ayaṃ kicchalābhī kasiralābhī nāma. Eko icchiticchitakkhaṇe ca samāpajjituṃ sakkoti, samādhipāripanthikadhamme ca akilamanto vikkhambheti, so yathāparicchedavaseneva vuṭṭhātuṃ sakkoti, ayaṃ akicchalābhī akasiralābhī nāma.

26. «Относящихся к высшему уму» (abhicetasikānaṃ) означает «опирающихся на высший, превосходный ум» (то есть джханы). «Ведущих к пребыванию в блаженстве в настоящей жизни» (diṭṭhadhammasukhavihārānaṃ) означает «служащих причиной обретения счастья в каждый момент погружения [в джхану]». «Обретающий по желанию» (nikāmalābhī) означает «способный входить [в джхану] в любой желаемый момент». «Обретающий без труда» (akicchalābhī) означает «обретающий без страданий». «Обретающий без затруднений» (akasiralābhī) означает «обретающий в изобилии». Благодаря освоению [практики] один человек способен входить [в джхану] в любой желаемый момент, но не способен без утомления устранить препятствия для сосредоточения; он быстро выходит [из джханы] против своей воли и не способен удерживать достижение в соответствии с намеченным временем. Такой человек зовется «обретающим с трудом, обретающим с затруднениями». Другой же способен и входить [в джхану] в любой желаемый момент, и без утомления устраняет препятствия для сосредоточения; он способен выходить [из джханы] точно в соответствии с намеченным временем. Такой человек зовется «обретающим без труда, обретающим без затруднений».

27. Ayaṃ vuccati mahānāma ariyasāvako sekho pāṭipadoti mahānāma ariyasāvako sekho pāṭipado vipassanāgabbhāya vaḍḍhamānakapaṭipadāya samannāgatoti vuccatīti dasseti. Apuccaṇḍatāyāti apūtiaṇḍatāya. Bhabbo abhinibbhidāyāti vipassanādiñāṇappabhedāya bhabbo. Sambodhāyāti ariyamaggāya. Anuttarassa yogakkhemassāti arahattaṃ [Pg.23] anuttaro yogakkhemo nāma, tadabhigamāya bhabboti dasseti. Yā panāyamettha atthadīpanatthaṃ upamā āhaṭā, sā cetokhilasutte vuttanayeneva veditabbā. Kevalañhi tattha ‘‘tassā kukkuṭiyā aṇḍesu tividhakiriyakaraṇaṃ viya hi imassa bhikkhuno ussoḷhipannarasehi aṅgehi samannāgatabhāvo’’ti yaṃ evaṃ opammasaṃsandanaṃ āgataṃ, taṃ idha evaṃ sīlasampanno hotītiādivacanato ‘‘tassā kukkuṭiyā aṇḍesu tividhakiriyakaraṇaṃ viya imassa bhikkhuno sīlasampannatādīhi pannarasehi dhammehi samaṅgibhāvo’’ti. Evaṃ yojetvā veditabbaṃ. Sesaṃ sabbattha vuttasadisameva.

27. Словами «Этот благородный ученик, Маханама, зовется практикующим путь секхи» (ayaṃ vuccati mahānāma ariyasāvako sekho pāṭipado) [Будда] показывает, что благородный ученик, являющийся секхой (учеником на пути), наделен практикой, взращивающей зародыш прозрения (випассаны). «Благодаря неиспорченности яиц» (apuccaṇḍatāya) означает «благодаря неиспорченности яиц [его знания випассаны]». «Способен к прорыву» (bhabbo abhinibbhidāya) означает «способен к прорыву [скорлупы невежества] посредством знания прозрения и других видов знания». «Для пробуждения» (sambodhāya) означает «для достижения благородного пути». «Для непревзойденного освобождения от уз» (anuttarassa yogakkhemassa) показывает, что он способен достичь арахантства, которое зовется непревзойденным освобождением от уз. Что касается сравнения, приведенного здесь для разъяснения смысла, его следует понимать точно так же, как описано в Четокхила-сутте. Однако если там сопоставление сравнения дано так: «Подобно тройному действию той курицы над яйцами, этот бхиккху наделен пятнадцатью факторами усердия», то здесь, ввиду слов «так он наделен нравственностью» и т.д., это следует сопоставлять и понимать так: «Подобно тройному действию той курицы над яйцами, этот бхиккху наделен пятнадцатью качествами, начиная с совершенства в нравственности». Остальное во всех отношениях аналогично уже сказанному.

28. Imaṃyeva anuttaraṃ upekkhāsatipārisuddhinti imaṃ paṭhamādijjhānehi asadisaṃ uttamaṃ catutthajjhānikaṃ upekkhāsatipārisuddhiṃ. Paṭhamābhinibbhidāti paṭhamo ñāṇabhedo. Dutiyādīsupi eseva nayo. Kukkuṭacchāpako pana ekavāraṃ mātukucchito ekavāraṃ aṇḍakosatoti dve vāre jāyati. Ariyasāvako tīhi vijjāhi tāyo vāre jāyati. Pubbenivāsacchādakaṃ tamaṃ vinodetvā pubbenivāsañāṇena paṭhamaṃ jāyati, sattānaṃ cutipaṭisandhicchādakaṃ tamaṃ vinodetvā dibbacakkhuñāṇena dutiyaṃ jāyati, catusaccapaṭicchādakaṃ tamaṃ vinodetvā āsavakkhayañāṇena tatiyaṃ jāyati.

28. «Именно эту непревзойденную чистоту осознанности и невозмутимости» (imaṃyeva anuttaraṃ upekkhāsatipārisuddhinti) означает «эту чистоту осознанности и невозмутимости, принадлежащую к четвертой джхане, которая превосходна и несравнима с первой и другими джханами». «Первый прорыв» (paṭhamābhinibbhidā) — это первый прорыв знания [из тьмы невежества]. Во втором и последующих [прорывах] — тот же метод. Цыпленок рождается дважды: один раз из утробы матери, другой раз из яичной скорлупы. Благородный же ученик рождается трижды благодаря трем видам истинного знания. Рассеяв тьму, скрывающую прошлые жизни, он рождается в первый раз со знанием воспоминания о прошлых жизнях. Рассеяв тьму, скрывающую смерть и перерождение существ, он рождается во второй раз с божественным зрением. Рассеяв тьму, скрывающую Четыре благородные истины, он рождается в третий раз со знанием уничтожения влечений.

29. Idampissa hoti caraṇasminti idampi sīlaṃ assa bhikkhuno caraṇaṃ nāma hotīti attho. Caraṇaṃ nāma bahu anekavidhaṃ, sīlādayo pannarasadhammā, tattha idampi ekaṃ caraṇanti attho. Padattho pana carati tena agatapubbaṃ disaṃ gacchatīti caraṇaṃ. Esa nayo sabbattha.

29. «И это также относится к его практике» (idampissa hoti caraṇasmiṃ) означает, что эта нравственность также является практикой (caraṇa) этого бхиккху. Практика обширна и многообразна, она включает в себя пятнадцать качеств, начиная с нравственности; в данном контексте смысл в том, что и это [нравственность] является одной из практик. Значение же самого слова таково: «то, посредством чего практикуют и идут в еще не достигнутую сторону [Ниббану]», поэтому оно зовется «caraṇa». Этот метод применим ко всем [факторам].

Idampissa hoti vijjāyāti idaṃ pubbenivāsañāṇaṃ tassa vijjā nāma hotīti attho. Vijjā nāma bahu anekavidhā, vipassanañāṇādīni aṭṭha ñāṇāni, tattha idampi ñāṇaṃ ekā vijjātipi attho. Padattho pana vinivijjhitvā etāya jānātīti vijjā. Esa nayo sabbattha. Vijjāsampanno itipīti tīhi vijjāhi vijjāsampanno itipi. Caraṇasampanno itipīti pañcadasahi dhammehi caraṇasampanno itipi. Tadubhayena pana vijjācaraṇasampanno itipīti.

«И это также относится к его знанию» (idampissa hoti vijjāya) означает, что это знание воспоминания о прошлых жизнях является знанием (vijjā) этого бхиккху. Знание обширно и многообразно, оно включает в себя восемь видов знания, начиная со знания прозрения; в данном контексте смысл в том, что и это знание является одним из видов истинного знания. Значение же самого слова таково: «то, посредством чего познают, пробившись сквозь [невежество]», поэтому оно зовется «vijjā». Этот метод применим ко всем [видам знания]. «Наделенный знанием» (vijjāsampanno itipi) означает, что он наделен тремя видами истинного знания. «Наделенный практикой» (caraṇasampanno itipi) означает, что он наделен пятнадцатью качествами практики. А благодаря обоим этим качествам он зовется «наделенным знанием и практикой» (vijjācaraṇasampanno).

30. Sanaṅkumārenāti [Pg.24] porāṇakakumārena, cirakālato paṭṭhāya kumāroti paññātena. So kira manussapathe pañcacūḷakakumārakakāle jhānaṃ nibbattetvā aparihīnajjhāno brahmaloke nibbatti, tassa so attabhāvo piyo ahosi manāpo, tasmā tādiseneva attabhāvena carati, tena naṃ sanaṅkumāroti sañjānanti. Janetasminti janitasmiṃ, pajāyāti attho. Ye gottapaṭisārinoti ye janetasmiṃ gottaṃ paṭisaranti ‘‘ahaṃ gotamo, ahaṃ kassapo’’ti, tesu loke gottapaṭisārīsu khattiyo seṭṭho. Anumatā bhagavatāti mama pañhabyākaraṇena saddhiṃ saṃsanditvā desitāti ambaṭṭhasutte buddhena bhagavatā ‘‘ahampi, ambaṭṭha, evaṃ vadāmi –

30. «Сананкумарой» (sanaṅkumārena) означает «древним отроком», тем, кто с давних времен известен как отрок. Говорят, что в мире людей, будучи мальчиком с пятью чубами, он развил джхану и, не утратив ее, переродился в мире Брахмы. Тот его облик был ему мил и приятен, поэтому, даже будучи Брахмой, он ходит в таком же облике. Из-за этого люди знают его под именем Сананкумара («Вечно юный»). «Среди рожденных» (janetasmiṃ) означает «среди существ». «Те, кто цепляется за свой род» (ye gottapaṭisārino) — это те люди среди рожденных, которые постоянно думают о своем роде: «Я из рода Готамы, я из рода Кассапы». Среди тех в мире, кто цепляется за свой род, кшатрий — лучший. «Одобрено Благословенным» (anumatā bhagavatā) означает, что это согласуется с моим ответом на вопрос и проповедано Буддой, Благословенным, в Амбаттха-сутте: «Я тоже, Амбаттха, говорю так:

‘Khattiyo seṭṭho janetasmiṃ, ye gottapaṭisārino;

Vijjācaraṇasampanno, so seṭṭho devamānuse’ti’’. (dī. ni. 1.277) –

„Кшатрий — лучший среди рожденных, что цепляются за свой род. Но тот, кто наделен знанием и практикой, — лучший среди богов и людей“».

Evaṃ bhāsantena anuññātā anumoditā. Sādhu sādhu ānandāti, bhagavā kira ādito paṭṭhāya niddaṃ anokkamantova imaṃ suttaṃ sutvā ānandena sekhapaṭipadāya kūṭaṃ gahitanti ñatvā uṭṭhāya pallaṅkaṃ ābhujitvā nisinno sādhukāraṃ adāsi. Ettāvatā ca pana idaṃ suttaṃ jinabhāsitaṃ nāma jātaṃ. Sesaṃ sabbattha uttānamevāti.

Произнеся это, [Будда] выразил согласие и одобрение. Словами «Хорошо, хорошо, Ананда!» (sādhu sādhu ānanda) [показано следующее]: говорят, что Благословенный с самого начала слушал эту сутту, не погружаясь в сон, и, поняв, что Ананда достиг вершины в изложении практики секхи, поднялся, сел, скрестив ноги, и выразил одобрение. Благодаря этому одобрению данная сутта стала считаться изреченной Победителем (Джиной). Остальное во всех отношениях очевидно.

Papañcasūdaniyā majjhimanikāyaṭṭhakathāya

В «Папанчасудани», комментарии к Мадджхима-никае,

Sekhasuttavaṇṇanā niṭṭhitā.

разъяснение Секха-сутты завершено.

4. Potaliyasuttavaṇṇanā

4. Разъяснение Поталия-сутты

31. Evaṃ me sutanti potaliyasuttaṃ. Tattha aṅguttarāpesūti aṅgāyeva so janapado, mahiyā panassa uttarena yā āpo, tāsaṃ avidūrattā uttarāpotipi vuccati. Kataramahiyā uttarena yā āpoti, mahāmahiyā. Tatthāyaṃ āvibhāvakathā – ayaṃ kira jambudīpo dasasahassayojanaparimāṇo. Tattha ca catusahassayojanappamāṇo padeso udakena ajjhotthaṭo samuddoti saṅkhaṃ gato[Pg.25]. Tisahassayojanappamāṇe manussā vasanti. Tisahassayojanappamāṇe himavā patiṭṭhito ubbedhena pañcayojanasatiko caturāsītikūṭasahassapaṭimaṇḍito samantato sandamānapañcasatanadīvicitto, yattha āyāmavitthārena ceva gambhīratāya ca paṇṇāsapaṇṇāsayojanā diyaḍḍhayojanasataparimaṇḍalā anotattadaho kaṇṇamuṇḍadaho rathakāradaho chaddantadaho kuṇāladaho mandākinīdaho sīhapapātadahoti satta mahāsarā patiṭṭhitā. Tesu anotattadaho sudassanakūṭaṃ citrakūṭaṃ kāḷakūṭaṃ gandhamādanakūṭaṃ kelāsakūṭanti imehi pañcahi pabbatehi parikkhitto.

31. Сутта, начинающаяся со слов «Так я слышал», — это Поталия-сутта. В ней выражение «в Ангуттарапе» (aṅguttarāpesu) означает, что эта область — сама Анга, но из-за близости к водам, текущим к северу от реки Махи, она также зовется Уттарапой (Северными водами). К северу от какой именно реки Махи находятся эти воды? К северу от Великой Махи. Вот подробное разъяснение этого. Говорят, что этот остров Джамбудипа имеет размер в десять тысяч йоджан. Из них область размером в четыре тысячи йоджан покрыта водой и зовется океаном. На площади в три тысячи йоджан живут люди. На площади в три тысячи йоджан высится Гималайский хребет (Химавант), высота которого составляет пятьсот йоджан; он украшен восемьюдесятью четырьмя тысячами вершин и изобилует пятью сотнями рек, текущих во всех направлениях. Там находятся семь великих озер, каждое из которых имеет пятьдесят йоджан в длину и ширину, пятьдесят йоджан в глубину и сто пятьдесят йоджан в окружности: Анотатта, Каннамунда, Ратхакара, Чадданта, Кунала, Мандакини и Сихапапата. Среди них озеро Анотатта окружено пятью горами: Судассанакута, Читракута, Калакута, Гандхамаданакута и Келасакута.

Tattha sudassanakūṭaṃ sovaṇṇamayaṃ dviyojanasatubbedhaṃ antovaṅkaṃ kākamukhasaṇṭhānaṃ tameva saraṃ paṭicchādetvā ṭhitaṃ. Citrakūṭaṃ sabbaratanamayaṃ. Kāḷakūṭaṃ añjanamayaṃ. Gandhamādanakūṭaṃ sānumayaṃ abbhantare muggavaṇṇaṃ, mūlagandho sāragandho pheggugandho tacagandho papaṭikagandho rasagandho pattagandho pupphagandho phalagandho gandhagandhoti imehi dasahi gandhehi ussannaṃ nānappakāraosadhasañchannaṃ, kāḷapakkhauposathadivase ādittamiva aṅgāraṃ jalantaṃ tiṭṭhati. Kelāsakūṭaṃ rajatamayaṃ. Sabbāni sudassanena samānubbedhasaṇṭhānāni, tameva saraṃ paṭicchādetvā ṭhitāni. Tāni sabbāni devānubhāvena nāgānubhāvena ca vassanti, nadiyo ca tesu sandanti. Taṃ sabbampi udakaṃ anotattameva pavisati. Candimasūriyā dakkhiṇena vā uttarena vā gacchantā pabbatantarena tattha obhāsaṃ karonti, ujuṃ gacchantā na karonti, tenevassa anotattanti saṅkhā udapādi.

Среди них гора Судассанакута состоит из золота, имеет высоту в двести йоджан, изгибается внутрь и по форме напоминает вороний клюв; она стоит, укрывая это самое озеро. Читракута состоит из всевозможных драгоценных камней. Калакута состоит из черной сурьмы. Гандхамаданакута изобилует плоскогорьями, внутри она цвета бобов мунг; она наполнена десятью видами благовоний: благовонием корней, благовонием сердцевины, благовонием заболони, благовонием коры, благовонием чешуек, благовонием сока, благовонием листьев, благовонием цветов, благовонием плодов и благовонием самих благовонных деревьев. Она покрыта разнообразными целебными травами и в день упосатхи темной половины месяца сияет, подобно пылающим углям. Келасакута состоит из серебра. Все эти горы имеют такую же высоту и форму, как Судассанакута, и стоят, укрывая это самое озеро. Все они орошаются дождями благодаря могуществу богов и нагов, и реки текут по ним. Вся эта вода стекает именно в озеро Анотатта. Луна и солнце, проходя к югу или к северу, освещают его сквозь расщелины между горами, но когда они проходят прямо над ним, они его не освещают. Именно поэтому оно получило название Анотатта (Ненагреваемое).

Tattha manoharasilātalāni nimmacchakacchapāni phalikasadisanimmaludakāni nhānatitthāni supaṭiyattāni honti, yesu buddhapaccekabuddhakhīṇāsavā ca iddhimanto ca isayo nhāyanti, devayakkhādayo uyyānakīḷakaṃ kīḷanti.

Там есть прекрасные каменные плиты, нет рыб и черепах, вода чиста, как хрусталь, и обустроены прекрасные места для купания, где купаются Будды, Паччекабудды, араханты и обладающие сверхспособностями риши, а божества, яккхи и другие существа предаются играм в садах.

Tassa catūsu passesu sīhamukhaṃ hatthimukhaṃ assamukhaṃ usabhamukhanti cattāri mukhāni honti, yehi catasso nadiyo sandanti. Sīhamukhena nikkhantanadītīre sīhā bahutarā honti. Hatthimukhādīhi hatthiassausabhā. Puratthimadisato nikkhantanadī anotattaṃ tikkhattuṃ padakkhiṇaṃ katvā itarā tisso nadiyo anupagamma [Pg.26] pācīnahimavanteneva amanussapathaṃ gantvā mahāsamuddaṃ pavisati. Pacchimadisato ca uttaradisato ca nikkhantanadiyopi tatheva padakkhiṇaṃ katvā pacchimahimavanteneva uttarahimavanteneva ca amanussapathaṃ gantvā mahāsamuddaṃ pavisanti. Dakkhiṇadisato nikkhantanadī pana taṃ tikkhattuṃ padakkhiṇaṃ katvā dakkhiṇena ujukaṃ pāsāṇapiṭṭheneva saṭṭhiyojanāni gantvā pabbataṃ paharitvā vuṭṭhāya parikkhepena tigāvutappamāṇā udakadhārā ca hutvā ākāsena saṭṭhiyojanāni gantvā tiyaggaḷe nāma pāsāṇe patitā, pāsāṇo udakadhārāvegena bhinno. Tattha paññāsayojanappamāṇā tiyaggaḷā nāma pokkharaṇī jātā, pokkharaṇiyā kūlaṃ bhinditvā pāsāṇaṃ pavisitvā saṭṭhiyojanāni gatā. Tato ghanapathaviṃ bhinditvā umaṅgena saṭṭhiyojanāni gantvā viñjhuṃ nāma tiracchānapabbataṃ paharitvā hatthatale pañcaṅgulisadisā pañcadhārā hutvā pavattanti. Sā tikkhattuṃ anotattaṃ padakkhiṇaṃ katvā gataṭṭhāne āvaṭṭagaṅgāti vuccati. Ujukaṃ pāsāṇapiṭṭhena saṭṭhiyojanāni gataṭṭhāne kaṇhagaṅgāti, ākāsena saṭṭhiyojanāni gataṭṭhāne ākāsagaṅgāti, tiyaggaḷapāsāṇe paññāsayojanokāse ṭhitā tiyaggaḷapokkharaṇīti, kūlaṃ bhinditvā pāsāṇaṃ pavisitvā saṭṭhiyojanāni gataṭṭhāne bahalagaṅgāti, umaṅgena saṭṭhiyojanāni gataṭṭhāne umaṅgagaṅgāti vuccati. Viñjhuṃ nāma tiracchānapabbataṃ paharitvā pañcadhārā hutvā pavattaṭṭhāne pana gaṅgā yamunā aciravatī sarabhū mahīti pañcadhā saṅkhaṃ gatā. Evametā pañca mahānadiyo himavantato pabhavanti. Tāsu yā ayaṃ pañcamī mahī nāma, sā idha mahāmahīti adhippetā. Tassā uttarena yā āpo, tāsaṃ avidūrattā so janapado aṅguttarāpoti veditabbo. Tasmiṃ aṅguttarāpesu janapade.

На четырех сторонах этого озера есть четыре устья: пасть льва, пасть слона, пасть коня и пасть быка, из которых вытекают четыре реки. На берегах реки, вытекающей из пасти льва, обитает множество львов. На берегах рек, вытекающих из пасти слона и других устьев, обитает множество слонов, коней и быков. Река, вытекающая с восточной стороны, трижды огибает озеро Анотатта по часовой стрелке и, не приближаясь к остальным трем рекам, течет через восточный Химавант по безлюдным местам и впадает в великий океан. Реки, вытекающие с западной и северной сторон, точно так же огибают озеро по часовой стрелке и текут через западный и северный Химавант по безлюдным местам, впадая в великий океан. Река же, вытекающая с южной стороны, трижды огибает озеро по часовой стрелке, затем течет прямо на юг по каменному плато на протяжении шестидесяти йоджан, ударяется о гору, взмывает вверх, превращаясь в поток воды шириной в три гавуты, летит по воздуху на протяжении шестидесяти йоджан и падает на скалу под названием Тияггала. Скала раскалывается под напором водяного потока. Там образуется озеро Тияггала размером в пятьдесят йоджан. Прорвав берег озера, вода уходит под скалу и течет так на протяжении шестидесяти йоджан. Затем, пробив твердую землю, она течет по подземному руслу на протяжении шестидесяти йоджан, ударяется о поперечный горный хребет Виндхья и разделяется на пять потоков, подобных пяти пальцам на ладони. Там, где она течет, трижды обогнув Анотатту по часовой стрелке, она зовется Аватта-Гангой. Там, где она течет прямо по каменному плато на протяжении шестидесяти йоджан, она зовется Канха-Гангой. Там, где она летит по воздуху на протяжении шестидесяти йоджан, она зовется Акаса-Гангой. Озеро, образовавшееся на скале Тияггала на площади в пятьдесят йоджан, зовется озером Тияггала. Там, где вода, прорвав берег, уходит под скалу и течет на протяжении шестидесяти йоджан, она зовется Бахала-Гангой. Там, где она течет по подземному руслу на протяжении шестидесяти йоджан, она зовется Уманга-Гангой. Там же, где она, ударившись о поперечный горный хребет Виндхья, разделяется на пять потоков, они получают пять названий: Ганга, Ямуна, Ачиравати, Сарабху и Махи. Так эти пять великих рек берут начало в Гималаях. Из них пятая, именуемая Махи, здесь подразумевается как Великая Махи. Поскольку воды этой реки находятся к северу от нее, из-за близости к этим водам эта область должна быть известна как Ангуттарапа. В этой области Ангуттарапа.

Āpaṇaṃ nāmāti tasmiṃ kira nigame vīsati āpaṇamukhasahassāni vibhattāni ahesuṃ. Iti so āpaṇānaṃ ussannattā āpaṇantveva saṅkhaṃ gato. Tassa ca nigamassa avidūre nadītīre ghanacchāyo ramaṇīyo bhūmibhāgo mahāvanasaṇḍo, tasmiṃ bhagavā viharati. Tenevettha vasanaṭṭhānaṃ na niyāmitanti veditabbaṃ. Yenaññataro vanasaṇḍo tenupasaṅkamīti [Pg.27] bhikkhusaṅghaṃ vasanaṭṭhānaṃ pesetvā ekakova upasaṅkami potaliyaṃ gahapatiṃ sandhāya. Potaliyopi kho gahapatīti potaliyoti evaṃnāmako gahapati. Sampannanivāsanapāvuraṇoti paripuṇṇanivāsanapāvuraṇo, ekaṃ dīghadasaṃ sāṭakaṃ nivattho ekaṃ pārutoti attho. Chattupāhanāhīti chattaṃ gahetvā upāhanā āruyhāti attho. Āsanānīti pallaṅkapīṭhapalālapīṭhakādīni. Antamaso sākhābhaṅgampi hi āsananteva vuccati. Gahapativādenāti gahapatīti iminā vacanena. Samudācaratīti voharati.

«Апана» — говорят, что в этом рыночном городе (нигоме) было распределено двадцать тысяч рыночных лавок. Так, из-за обилия лавок этот город стал известен просто под названием «Апана». Недалеко от этого города, на берегу реки, находился тенистый, приятный участок земли — большой лесной массив, в котором пребывал Благословенный. Поэтому следует понимать, что именно этим было определено место его пребывания. Выражение «направился к некоторому лесному массиву» означает, что, отправив общину монахов к месту их пребывания, он направился туда совершенно один, имея в виду домохозяина Поталию. «Домохозяин Поталия» — это домохозяин с таким именем. «В безупречном одеянии и накидке» означает полностью одетый и укрытый; смысл в том, что он надел одно длиннополое платье в качестве нижнего одеяния и укрылся другим в качестве верхнего. «С зонтом и в сандалиях» означает держащий зонт и обутый в сандалии. «Сиденья» — это кушетки, скамьи, соломенные подстилки и тому подобное. Ведь даже просто сломанные ветви деревьев называют сиденьем. «Обращением „домохозяин“» — этим словом «домохозяин». «Обращается» означает «называет».

Bhagavantaṃ etadavocāti tatiyaṃ gahapatīti vacanaṃ adhivāsetuṃ asakkonto bhagavantametaṃ ‘‘tayidaṃ, bho, gotamā’’tiādivacanaṃ avoca. Tattha nacchannanti na anucchavikaṃ. Nappatirūpanti na sāruppaṃ. Ākārātiādīni sabbāneva kāraṇavevacanāni. Dīghadasavatthadhāraṇa-kesamassunakhaṭhapanādīni hi sabbāneva gihibyañjanāni tassa gihibhāvaṃ pākaṭaṃ karontīti ākārā, gihisaṇṭhānena saṇṭhitattā liṅgā, gihibhāvassa sañjānananimittatāya nimittāti vuttā. Yathā taṃ gahapatissāti yathā gahapatissa ākāraliṅganimittā bhaveyyuṃ, tatheva tuyhaṃ. Tena tāhaṃ evaṃ samudācarāmīti dasseti. Atha so yena kāraṇena gahapativādaṃ nādhivāseti, taṃ pakāsento ‘‘tathā hi pana me’’tiādimāha.

«Обратился к Благословенному с такими словами» — не будучи в силах в третий раз вынести обращение «домохозяин», домохозяин Поталия обратился к Благословенному с речью, начинающейся со слов: «Это, почтенный Готама...». Здесь «не подобает» означает «несоответствующе». «Непристойно» означает «неподходяще». Слова «признаки» и прочие — все они являются синонимами причин (проявлений). Ведь ношение длиннополой одежды, отращивание волос, бороды и ногтей — все эти внешние признаки мирянина делают явным его мирское состояние, поэтому они называются «признаками» (акара). Поскольку они соответствуют облику мирянина, они называются «обличием» (линга). Поскольку они служат приметами для распознавания мирского состояния, они называются «приметами» (нимитта). «Как у домохозяина» означает: «какие признаки, обличие и приметы должны быть у домохозяина, точно такие же есть и у тебя». Этим он показывает: «Поэтому я так и обращаюсь к тебе». Затем, разъясняя причину, по которой он не принимает обращение «домохозяин», он произнес слова, начинающиеся с «Ведь у меня...».

Niyyātanti niyyātitaṃ. Anovādī anupavādīti ‘‘tātā, kasatha, vapatha, vaṇippathaṃ payojethā’’tiādinā hi nayena ovadanto ovādī nāma hoti. ‘‘Tumhe na kasatha, na vapatha, na vaṇippathaṃ payojetha, kathaṃ jīvissatha, puttadāraṃ vā bharissathā’’tiādinā nayena pana upavadanto upavādī nāma hoti. Ahaṃ pana ubhayampi taṃ na karomi. Tenāhaṃ tattha anovādī anupavādīti dasseti. Ghāsacchādanaparamo viharāmīti ghāsamattañceva acchādanamattañca paramaṃ katvā viharāmi, tato paraṃ natthi, na ca patthemīti dīpeti.

«Передано» означает «отдано» (вверено). «Не дающий наставлений и не упрекающий» — ведь тот, кто наставляет следующим образом: «Друзья, пашите, сейте, занимайтесь торговлей», зовется «наставляющим». А тот, кто упрекает следующим образом: «Вы не пашете, не сеете, не занимаетесь торговлей; как же вы будете жить, как прокормите жену и детей?», зовется «упрекающим». «Я же не делаю ни того, ни другого». Этим он показывает: «Поэтому я в отношении них не даю наставлений и не упрекаю». «Я живу, довольствуясь лишь пищей и одеждой» означает «я живу, сделав своим пределом лишь пропитание и одежду; сверх этого ничего нет, и я этого не желаю» — так он разъясняет.

32. Giddhilobho pahātabboti gedhabhūto lobho pahātabbo. Anindārosanti anindābhūtaṃ aghaṭṭanaṃ. Nindārosoti nindāghaṭṭanā. Vohārasamucchedāyāti ettha vohāroti byavahāravohāropi paṇṇattipi vacanampi cetanāpi. Tattha –

32. «Жадность и алчность должны быть отброшены» означает, что алчная жажда должна быть отброшена. «Не-порицание и не-гнев» означает отсутствие порицания и ненападение. «Порицание и гнев» означает порицание и нападки. В выражении «для прекращения мирских дел» под словом «вохара» понимается и торговая деятельность, и обозначение (понятие), и речь, и волевое намерение. Из них:

‘‘Yo [Pg.28] hi koci manussesu, vohāraṃ upajīvati;

Evaṃ vāseṭṭha jānāhi, vāṇijo so na brāhmaṇo’’ti. (ma. ni. 2.457) –

«Кто среди людей живет торговлей, знай, Васеттха, тот торговец, а не брахман».

Ayaṃ byavahāravohāro nāma. ‘‘Saṅkhā samaññā paññatti vohāro’’ti (dha. sa. 1313-1315) ayaṃ paṇṇattivohāro nāma. ‘‘Tathā tathā voharati aparāmasa’’nti (ma. ni. 3.332) ayaṃ vacanavohāro nāma. ‘‘Aṭṭha ariyavohārā aṭṭha anariyavoharā’’ti (a. ni. 8.67) ayaṃ cetanāvohāro nāma, ayamidhādhippeto. Yasmā vā pabbajitakālato paṭṭhāya gihīti cetanā natthi, samaṇoti cetanā hoti. Gihīti vacanaṃ natthi, samaṇoti vacanaṃ hoti. Gihīti paṇṇatti natthi, samaṇoti paṇṇatti hoti. Gihīti byavahāro natthi, samaṇoti vā pabbajitoti vā byavahāro hoti. Tasmā sabbepete labbhanti.

Это называется торговой деятельностью. Выражение «наименование, имя, обозначение, выражение» называется понятийным выражением. Выражение «так и так он выражается, не цепляясь» называется речевым выражением. Выражение «восемь благородных речей, восемь неблагородных речей» называется волевым выражением, и именно оно имеется в виду здесь. Или же потому, что с момента ухода в бездомность нет намерения «я мирянин», а возникает лишь намерение «я отшельник». Нет речи «я мирянин», а есть лишь речь «я отшельник». Нет обозначения «мирянин», а есть обозначение «отшельник». Нет мирских дел мирянина, а есть деятельность, называемая «отшельник» или «странник». Поэтому все эти виды применимы здесь.

33. Yesaṃ kho ahaṃ saṃyojanānaṃ hetu pāṇātipātīti ettha pāṇātipātova saṃyojanaṃ. Pāṇātipātasseva hi hetu pāṇātipātapaccayā pāṇātipātī nāma hoti. Pāṇātipātānaṃ pana bahutāya ‘‘yesaṃ kho aha’’nti vuttaṃ. Tesāhaṃ saṃyojanānanti tesaṃ ahaṃ pāṇātipātabandhanānaṃ. Pahānāya samucchedāya paṭipannoti iminā apāṇātipātasaṅkhātena kāyikasīlasaṃvarena pahānatthāya samucchedanatthāya paṭipanno. Attāpi maṃ upavadeyyāti kunthakipillikampi nāma jīvitā avoropanakasāsane pabbajitvā pāṇātipātamattatopi oramituṃ na sakkomi, kiṃ mayhaṃ pabbajjāyāti evaṃ attāpi maṃ upavadeyya. Anuviccāpi maṃ viññū garaheyyunti evarūpe nāma sāsane pabbajitvā pāṇātipātamattatopi oramituṃ na sakkoti, kiṃ etassa pabbajjāyāti evaṃ anuvicca tulayitvā pariyogāhetvā aññepi viññū paṇḍitā garaheyyuṃ. Etadeva kho pana saṃyojanametaṃ nīvaraṇanti dasasu saṃyojanesu pañcasu ca nīvaraṇesu apariyāpannampi ‘‘aṭṭha nīvaraṇā’’ti desanāvasenetaṃ vuttaṃ. Vaṭṭabandhanaṭṭhena hi hitapaṭicchādanaṭṭhena ca saṃyojanantipi nīvaraṇantipi vuttaṃ. Āsavāti pāṇātipātakāraṇā eko avijjāsavo uppajjati. Vighātapariḷāhāti vighātā ca pariḷāhā ca. Tattha [Pg.29] vighātaggahaṇena kilesadukkhañca vipākadukkhañca gahitaṃ, pariḷāhaggahaṇenapi kilesapariḷāho ca vipākapariḷāho ca gahito. Iminā upāyena sabbattha attho veditabbo.

33. В выражении «из-за каких оков я совершал бы уничтожение живых существ» само уничтожение живых существ является оковами. Ведь именно по причине уничтожения живых существ, из-за этого условия, человек зовется «убийцей живых существ». Но из-за множественности живых существ сказано во множественном числе: «из-за каких [оков] я...». «Этих оков» означает этих уз уничтожения живых существ. «Я практикую для их оставления и искоренения» — этим показывается, что он практикует для оставления и полного искоренения этих оков посредством обуздания телесной нравственности, именуемого воздержанием от уничтожения живых существ. «Даже я сам упрекнул бы себя» означает: «Уйдя в бездомность в Учении, где нельзя лишать жизни даже крошечного муравья, я не могу воздержаться даже от простого убийства живых существ; какая мне польза от моего монашества?» — так он сам упрекнул бы себя. «И мудрые, расследовав, осудили бы меня» означает: «Уйдя в бездомность в таком Учении, он не может воздержаться даже от простого убийства живых существ; какая ему польза от его монашества?» — так другие мудрые и знающие люди, расследовав, взвесив и вникнув, осудили бы его. «Это и есть оковы, это и есть помеха» — хотя это и не входит в число десяти оков и пяти помех, это сказано в соответствии с учением о «восьми помехах». Ведь из-за свойства связывать в круговороте бытия это названо «оковами», а из-за свойства скрывать благо — «помехой». «Влечения» — из-за уничтожения живых существ возникает одно влечение — влечение невежества. «Страдания и лихорадка» — это страдания и лихорадочные горения. Здесь под словом «страдание» понимается как страдание от загрязнений ума, так и страдание от созревания плодов кармы; под словом «лихорадочное горение» понимается как горение загрязнений ума, так и горение созревания плодов кармы. Таким способом следует понимать смысл во всех последующих разделах.

34-40. Ayaṃ pana viseso – tesāhaṃ saṃyojanānaṃ pahānāyāti imasmiṃ pade iminā dinnādānasaṅkhātena kāyikasīlasaṃvarena, saccavācāsaṅkhātena vācasikasīlasaṃvarena, apisuṇāvācāsaṅkhātena vācasikasīlasaṃvarena, agiddhilobhasaṅkhātena mānasikasīlasaṃvarena, anindārosasaṅkhātena kāyikavācasikasīlasaṃvarena, akodhupāyāsasaṅkhātena mānasikasīlasaṃvarena, anatimānasaṅkhātena mānasikasīlasaṃvarena pahānatthāya samucchedanatthāya paṭipannoti evaṃ sabbavāresu yojanā kātabbā.

34-40. Но вот в чем различие: во фразе «для оставления этих оков» соотнесение во всех разделах следует делать так: «я практикую для оставления и искоренения посредством этого обуздания телесной нравственности, именуемого воздержанием от взятия неданного; посредством обуздания речевой нравственности, именуемого правдивой речью; посредством обуздания речевой нравственности, именуемого воздержанием от клеветнической речи; посредством обуздания умственной нравственности, именуемого отсутствием алчной жажды; посредством обуздания телесно-речевой нравственности, именуемого отсутствием порицания и гнева; посредством обуздания умственной нравственности, именуемого отсутствием злобы и ярости; посредством обуздания умственной нравственности, именуемого отсутствием чрезмерного высокомерия».

Attāpi maṃ upavadeyya anuviccāpi maṃ viññū garaheyyunti imesu pana padesu tiṇasalākampi nāma upādāya adinnaṃ aggahaṇasāsane pabbajitvā adinnādānamattatopi viramituṃ na sakkomi, kiṃ mayhaṃ pabbajjāyāti evaṃ attāpi maṃ upavadeyya. Evarūpe nāma sāsane pabbajitvā adinnādānamattatopi oramituṃ na sakkoti, kiṃ imassa pabbajjāyāti evaṃ anuviccāpi maṃ viññū garaheyyuṃ? Hasāpekkhatāyapi nāma davakamyatāya vā musāvādaṃ akaraṇasāsane pabbajitvā. Sabbākārena pisuṇaṃ akaraṇasāsane nāma pabbajitvā. Appamattakampi giddhilobhaṃ akaraṇasāsane nāma pabbajitvāpi. Kakacena aṅgesu okkantiyamānesupi nāma paresaṃ nindārosaṃ akaraṇasāsane pabbajitvā. Chinnakhāṇukaṇṭakādīsupi nāma kodhupāyāsaṃ akaraṇasāsane pabbajitvā. Adhimānamattampi nāma mānaṃ akaraṇasāsane pabbajitvā atimānamattampi pajahituṃ na sakkomi, kiṃ mayhaṃ pabbajjāyāti evaṃ attāpi maṃ upavadeyya. Evarūpe nāma sāsane pabbajitvā atimānamattampi pajahituṃ na sakkoti, kiṃ imassa pabbajjāyāti evaṃ anuviccāpi maṃ viññū garaheyyunti evaṃ sabbavāresu yojanā kātabbā.

В этих фразах: «даже я сам упрекнул бы себя, и мудрые, расследовав, осудили бы меня» — соотнесение во всех разделах следует делать так: «Уйдя в бездомность в Учении, где запрещено брать неданное, начиная даже с травинки или щепки, я не могу воздержаться даже от простого взятия неданного; какая мне польза от моего монашества?» — так он сам упрекнул бы себя. «Уйдя в бездомность в таком Учении, он не может воздержаться даже от простого взятия неданного; какая ему польза от его монашества?» — так мудрые, расследовав, осудили бы его. [То же самое касается] ухода в бездомность в Учении, где запрещено говорить ложь даже ради шутки или забавы; ухода в бездомность в Учении, где запрещено клеветать любым способом; ухода в бездомность в Учении, где запрещена даже малейшая алчная жажда; ухода в бездомность в Учении, где запрещено порицание и гнев по отношению к другим, даже когда пилой пилят конечности; ухода в бездомность в Учении, где запрещено проявлять злобу и ярость даже по отношению к срубленным пням, колючкам и тому подобному. «Уйдя в бездомность в Учении, где запрещено даже малейшее самомнение, я не могу отбросить даже чрезмерное высокомерие; какая мне польза от моего монашества?» — так он сам упрекнул бы себя. «Уйдя в бездомность в таком Учении, он не может отбросить даже чрезмерное высокомерие; какая ему польза от его монашества?» — так мудрые, расследовав, осудили бы его. Такое соотнесение следует делать во всех разделах.

Āsavāti imasmiṃ pana pade adinnādānakāraṇā kāmāsavo diṭṭhāsavo avijjāsavoti tayo āsavā uppajjanti, tathā musāvādakāraṇā pisuṇāvācākāraṇā ca, giddhilobhakāraṇā diṭṭhāsavo avijjāsavo [Pg.30] ca, nindārosakāraṇā avijjāsavova, tathā kodhupāyāsakāraṇā, atimānakāraṇā bhavāsavo avijjāsavo cāti dveva āsavā uppajjantīti evaṃ āsavuppatti veditabbā.

В этом же слове «влечения» следует понимать возникновение влечений так: по причине взятия неданного возникают три влечения — влечение к чувственности, влечение к воззрениям и влечение невежества; точно так же по причине ложной речи и по причине клеветнической речи; по причине алчной жажды возникают влечение к воззрениям и влечение невежества; по причине порицания и гнева возникает только влечение невежества; точно так же по причине злобы и ярости; по причине чрезмерного высокомерия возникают только два влечения — влечение к существованию и влечение невежества.

Imesu pana aṭṭhasupi vāresu asammohatthaṃ puna ayaṃ saṅkhepavinicchayo – purimesu tāva catūsu viramituṃ na sakkomīti vattabbaṃ, pacchimesu pajahituṃ na sakkomīti. Pāṇātipātanindārosakodhupāyāsesu ca eko avijjāsavova hoti, adinnādānamusāvādapisuṇāvācāsu kāmāsavo diṭṭhāsavo avijjāsavo, giddhilobhe diṭṭhāsavo avijjāsavo, atimāne bhavāsavo avijjāsavo, apāṇātipātaṃ dinnādānaṃ kāyikaṃ sīlaṃ, amusā apisuṇaṃ vācasikasīlaṃ, ṭhapetvā anindārosaṃ sesāni tīṇi mānasikasīlāni. Yasmā pana kāyenapi ghaṭṭeti roseti vācāyapi, tasmā anindāroso dve ṭhānāni yāti, kāyikasīlampi hoti vācasikasīlampi. Ettāvatā kiṃ kathitaṃ? Pātimokkhasaṃvarasīlaṃ. Pātimokkhasaṃvarasīle ṭhitassa ca bhikkhuno paṭisaṅkhāpahānavasena gihivohārasamucchedo kathitoti veditabbo.

Для ясности в этих восьми разделах приводится следующее краткое определение: в первых четырех разделах следует говорить «я не могу воздержаться», а в последних четырех — «я не могу отбросить». При уничтожении живых существ, порицании и гневе, а также злобе и ярости возникает только одно влечение невежества. При взятии неданного, ложной речи и клеветнической речи возникают влечение к чувственности, влечение к воззрениям и влечение невежества. При алчной жажде возникают влечение к воззрениям и влечение невежества. При чрезмерном высокомерии возникают влечение к существованию и влечение невежества. Воздержание от уничтожения живых существ и воздержание от взятия неданного — это телесная нравственность. Воздержание от лжи и воздержание от клеветы — это речевая нравственность. За исключением отсутствия порицания и гнева, остальные три являются умственной нравственностью. Но поскольку человек нападает и гневается как телом, так и речью, отсутствие порицания и гнева относится к двум сферам — это и телесная нравственность, и речевая нравственность. Что же этим было изложено? Нравственность по обузданию Патимоккхи. И следует понимать, что для монаха, утвердившегося в нравственности по обузданию Патимоккхи, посредством оставления через размышление изложено прекращение мирских дел.

Kāmādīnavakathāvaṇṇanā

Разъяснение беседы об опасностях чувственных удовольствий

42. Vitthāradesanāyaṃ tamenaṃ dakkhoti padassa upasumbheyyāti iminā saddhiṃ sambandho veditabbo. Idaṃ vuttaṃ hoti, tamenaṃ kukkuraṃ upasumbheyya, tassa samīpe khipeyyāti attho. Aṭṭhikaṅkalanti uraṭṭhiṃ vā piṭṭhikaṇṭakaṃ vā sīsaṭṭhiṃ vā. Tañhi nimmaṃsattā kaṅkalanti vuccati. Sunikkantaṃ nikkantanti yathā sunikkantaṃ hoti, evaṃ nikkantaṃ nillikhitaṃ, yadettha allīnamaṃsaṃ atthi, taṃ sabbaṃ nillikhitvā aṭṭhimattameva katanti attho. Tenevāha ‘‘nimmaṃsa’’nti. Lohitaṃ pana makkhitvā tiṭṭhati, tena vuttaṃ ‘‘lohitamakkhita’’nti.

42. В подробном изложении учения связь слова «его» следует понимать со словом «бросил бы». Вот что имеется в виду: «бросил бы той собаке, кинул бы рядом с ней» — таков смысл. «Скелет из костей» — это либо грудная кость, либо позвоночник, либо череп. Ведь из-за отсутствия мяса это называют «скелетом». «Хорошо очищенная, соскобленная» означает соскобленная так, чтобы она была полностью чистой; смысл в том, что все прилипшее к ней мясо было полностью соскоблено, так что осталась только кость. Поэтому сказано «без мяса». Однако она остается испачканной кровью, поэтому сказано «испачканная кровью».

Bahudukkhā bahupāyāsāti diṭṭhadhammikasamparāyikehi dukkhehi bahudukkhā, upāyāsasaṃkilesehi bahupāyāsā. Yāyaṃ upekkhā nānattā nānattasitāti yā ayaṃ pañcakāmaguṇārammaṇavasena nānāsabhāvā, tāneva [Pg.31] ca ārammaṇāni nissitattā ‘‘nānattasitā’’ti vuccati pañcakāmaguṇūpekkhā, taṃ abhinivajjetvā. Ekattā ekattasitāti catutthajjhānupekkhā, sā hi divasampi ekasmiṃ ārammaṇe uppajjanato ekasabhāvā, tadeva ekaṃ ārammaṇaṃ nissitattā ekattasitā nāma. Yattha sabbaso lokāmisūpādānā aparisesā nirujjhantīti yattha catutthajjhānupekkhāyaṃ yaṃ upekkhaṃ āgamma yaṃ paṭicca sabbena sabbaṃ aparisesā lokāmisasaṅkhātā pañcakāmaguṇāmisā nirujjhanti. Pañcakāmaguṇāmisāti ca kāmaguṇārammaṇachandarāgā, gahaṇaṭṭhena teyeva ca upādānātipi vuttā. Tamevūpekkhaṃ bhāvetīti taṃ lokāmisūpādānānaṃ paṭipakkhabhūtaṃ catutthajjhānupekkhameva vaḍḍheti.

«Несущие много страданий, много отчаяния» означает несущие много страданий из-за страданий в этой жизни и в будущих жизнях, несущие много отчаяния из-за загрязнений отчаяния. «То беспристрастие, которое множественно и основано на множественности» — это беспристрастие к пяти видам чувственных удовольствий, которое имеет различную природу в зависимости от объектов пяти чувств и называется «основанным на множественности», поскольку опирается на эти самые объекты; избегая его... «Единственное и основанное на единстве» — это беспристрастие четвертой джханы. Ведь оно имеет единую природу, поскольку даже в течение всего дня возникает на одном объекте, и зовется «основанным на единстве», поскольку опирается на этот единственный объект. «Где полностью и без остатка прекращаются мирские привязанности» означает, что в этом беспристрастии четвертой джханы, благодаря ему и в зависимости от него, полностью и без остатка прекращаются мирские приманки, именуемые привязанностями к пяти видам чувственных удовольствий. «Мирские приманки пяти видов чувственных удовольствий» — это страстное желание и привязанность к объектам чувств, и из-за свойства крепко удерживать они также названы «привязанностями» (упадана). «Развивает именно это беспристрастие» означает, что он взращивает именно это беспристрастие четвертой джханы, которое является противоположностью мирским привязанностям.

43. Uḍḍīyeyyāti uppatitvā gaccheyya. Anupatitvāti anubandhitvā. Vitaccheyyunti mukhatuṇḍakena ḍaṃsantā taccheyyuṃ. Vissajjeyyunti maṃsapesiṃ nakhehi kaḍḍhitvā pāteyyuṃ.

43. «"Взлетел бы" (uḍḍīyeyya) означает: взлетев, улетел бы. "Преследуя" (anupatitvā) означает: следуя по пятам. "Растерзали бы" (vitaccheyyuṃ) означает: кусая клювом, заклевали бы. "Бросили бы" (vissajjeyyuṃ) означает: вцепившись когтями в кусок мяса, потащили бы и сбросили.»

47. Yānaṃ vā poriseyyanti purisānucchavikaṃ yānaṃ. Pavaramaṇikuṇḍalanti nānappakāraṃ uttamamaṇiñca kuṇḍalañca. Sāni harantīti attano bhaṇḍakāni gaṇhanti.

47. «"Или повозку, подходящую для мужчины" (yānaṃ vā poriseyyaṃ) означает: повозку, подобающую мужчине. "Превосходные драгоценные камни и серьги" (pavaramaṇikuṇḍalaṃ) означает: превосходные драгоценные камни и серьги различных видов. "Уносят своё" (sāni haranti) означает: забирают своё собственное имущество.»

48. Sampannaphalanti madhuraphalaṃ. Upapannaphalanti phalūpapannaṃ bahuphalaṃ.

48. «"Спелые плоды" (sampannaphala) означает: сладкие плоды. "Изобилующее плодами" (upapannaphala) означает: усыпанное плодами, приносящее множество плодов.»

49. Anuttaranti uttamaṃ pabhassaraṃ nirupakkilesaṃ.

49. «"Непревзойденное" (anuttara) означает: высшее, сияющее, свободное от загрязнений (килес).»

50. Ārakā ahaṃ, bhanteti pathavito nabhaṃ viya samuddassa orimatīrato paratīraṃ viya ca suvidūravidūre ahaṃ. Anājānīyeti gihivohārasamucchedanassa kāraṇaṃ ajānanake. Ājānīyabhojananti kāraṇaṃ jānantehi bhuñjitabbaṃ bhojanaṃ. Anājānīyabhojananti kāraṇaṃ ajānantehi bhuñjitabbaṃ bhojanaṃ. Sesaṃ sabbattha uttānamevāti.

50. «"Я далек от этого, о Бхикху" (ārakā ahaṃ, bhante) означает: подобно тому как небо далеко от земли или противоположный берег океана от этого берега, так и я нахожусь на огромном, величайшем расстоянии. "Невежественные" (anājānīya) означает: те, кто не знает причины прекращения мирских дел. "Пища знающих" (ājānīyabhojana) означает: пища, которую надлежит вкушать тем благородным монахам, кто знает причину. "Пища незнающих" (anājānīyebhojana) означает: пища, которую надлежит вкушать нам, странникам, не знающим причины. Всё остальное повсюду имеет очевидный смысл.»

Papañcasūdaniyā majjhimanikāyaṭṭhakathāya

«Из "Папанчасудани", комментария к Мадджхима-никае.»

Potaliyasuttavaṇṇanā niṭṭhitā.

«Разъяснение Поталия-сутты завершено.»

5. Jīvakasuttavaṇṇanā

5. «Разъяснение Дживака-сутты»

51. Evaṃ [Pg.32] me sutanti jīvakasuttaṃ. Tattha jīvakassa komārabhaccassa ambavaneti ettha jīvatīti jīvako. Kumārena bhatoti komārabhacco. Yathāha ‘‘kiṃ etaṃ bhaṇe kākehi samparikiṇṇanti? Dārako devāti. Jīvati bhaṇeti? Jīvati devāti. Tena hi bhaṇe taṃ dārakaṃ amhākaṃ antepuraṃ netvā dhātīnaṃ detha posetunti. Tassa jīvatīti jīvakoti nāmaṃ akaṃsu, kumārena posāpitoti komārabhaccoti nāmaṃ akaṃsū’’ti (mahāva. 328). Ayamettha saṅkhepo. Vitthārena pana jīvakavatthu khandhake āgatameva. Vinicchayakathāpissa samantapāsādikāya vinayaṭṭhakathāya vuttā.

51. «Сутта, начинающаяся со слов "Так я слышал" (Evaṃ me sutaṃ), — это Дживака-сутта. В ней, в выражении "в манговой роще Дживаки Комарабхаччи" (jīvakassa komārabhaccassa ambavane), слово "Дживака" означает "он жив" (jīvati). "Комарабхачча" означает "вскормленный царевичем" (kumārena bhato). Как сказано: "Что это там, почтенные, окружено воронами? — Младенец, о царевич! — Жив ли он, почтенные? — Жив, о царевич! — В таком случае, почтенные, отнесите этого младенца в наши внутренние покои и отдайте кормилицам, чтобы они выходили его". Поскольку о нём сказали "он жив", его назвали Дживакой. Поскольку его выходил царевич (Абхая), его назвали Комарабхаччей (Махавагга, 328). Это краткое изложение. Подробно же история Дживаки приводится в Кхандхаке (разделе Винаи). Аналитическое же суждение о нём также изложено в "Самантапасадике", комментарии к Винае.»

Ayaṃ pana jīvako ekasmiṃ samaye bhagavato dosābhisannaṃ kāyaṃ virecetvā sīveyyakaṃ dussayugaṃ datvā vatthānumodanapariyosāne sotāpattiphale patiṭṭhāya cintesi – ‘‘mayā divasassa dvattikkhattuṃ buddhupaṭṭhānaṃ gantabbaṃ, idañca veḷuvanaṃ atidūre, mayhaṃ uyyānaṃ ambavanaṃ āsannataraṃ, yaṃnūnāhamettha bhagavato vihāraṃ kāreyya’’nti. So tasmiṃ ambavane rattiṭṭhānadivāṭṭhānaleṇakuṭimaṇḍapādīni sampādetvā bhagavato anucchavikaṃ gandhakuṭiṃ kāretvā ambavanaṃ aṭṭhārasahatthubbedhena tambapaṭṭavaṇṇena pākārena parikkhipāpetvā buddhappamukhaṃ bhikkhusaṅghaṃ cīvarabhattena santappetvā dakkhiṇodakaṃ pātetvā vihāraṃ niyyātesi. Taṃ sandhāya vuttaṃ – ‘‘jīvakassa komārabhaccassa ambavane’’ti.

«Этот Дживака однажды, дав Благословенному слабительное средство для очищения тела от избытка дош и преподнеся ему пару сивейякских одеяний, по окончании проповеди благословения даров утвердился в плоде вхождения в поток (сотапатти). Он подумал: "Мне надлежит посещать Благословенного два или три раза в день. Но этот Велувана находится слишком далеко, а мой собственный манговый сад гораздо ближе. Что если я построю здесь монастырь (вихару) для Благословенного?" В этом манговом саду он обустроил места для ночного и дневного пребывания, пещеры, кельи, павильоны и прочее, воздвиг подобающую Благословенному благовонную обитель (gandhakuṭi), окружил манговый сад стеной высотой в восемнадцать локтей цвета медных листов, щедро одарил общину монахов во главе с Буддой подношением одежды и пищи и, совершив ритуал излияния воды, передал монастырь общине. В связи с этим и сказано: "в манговой роще Дживаки Комарабхаччи".»

Ārabhantīti ghātenti. Uddissakatanti uddisitvā kataṃ. Paṭiccakammanti attānaṃ paṭicca kataṃ. Atha vā paṭiccakammanti nimittakammassetaṃ adhivacanaṃ, taṃ paṭicca kammamettha atthīti maṃsaṃ ‘‘paṭiccakamma’’nti vuttaṃ hoti yo evarūpaṃ maṃsaṃ paribhuñjati, sopi tassa kammassa dāyādo hoti, vadhakassa viya tassāpi pāṇaghātakammaṃ hotīti tesaṃ laddhi. Dhammassa cānudhammaṃ byākarontīti bhagavatā vuttakāraṇassa anukāraṇaṃ kathenti. Ettha ca kāraṇaṃ nāma tikoṭiparisuddhamacchamaṃsaparibhogo, anukāraṇaṃ nāma mahājanassa tathā byākaraṇaṃ. Yasmā pana bhagavā uddissakataṃ na paribhuñjati, tasmā neva taṃ kāraṇaṃ hoti, na titthiyānaṃ tathā byākaraṇaṃ [Pg.33] anukāraṇaṃ. Sahadhammiko vādānuvādoti parehi vuttakāraṇena sakāraṇo hutvā tumhākaṃ vādo vā anuvādo vā viññūhi garahitabbakāraṇaṃ koci appamattakopi kiṃ na āgacchati. Idaṃ vuttaṃ hoti – ‘‘kiṃ sabbākārenapi tumhākaṃ vāde gārayhaṃ kāraṇaṃ natthī’’ti. Abbhācikkhantīti abhibhavitvā ācikkhanti.

«"Забивают" (ārabhanti) означает: убивают. "Приготовленное специально" (uddissakata) означает: приготовленное (рыба или мясо) специально для кого-то. "Действие, обусловленное [кем-то]" (paṭiccakamma) означает: приготовленное в связи с кем-то лично. Или же "paṭiccakamma" — это синоним действия, совершенного по определенной причине (nimittakamma); мясо называется "paṭiccakamma", поскольку в отношении него совершено убийство живого существа ради конкретного человека. Тот, кто вкушает такое мясо, становится соучастником этого действия; подобно убийце, он также совершает проступок лишения жизни — таково воззрение нигантхов (джайнов). "Разъясняют учение в согласии с учением" (dhammassa cānudhammaṃ byākaronti) означает: они приводят веские доводы в согласии с причиной, указанной Благословенным. Здесь "причина" (kāraṇa) — это употребление в пищу рыбы и мяса, чистых в трех отношениях (tikoṭiparisuddha), а "согласие" (anukāraṇa) — это разъяснение этого широкой публике. Но поскольку Благословенный не вкушает мясо, приготовленное специально для него, то ни само это вкушение не является истинной причиной, ни подобные заявления иноверцев (титхиев) не являются согласующимся разъяснением. "Согласующееся с Дхаммой опровержение" (sahadhammiko vādānuvādo) означает: не найдется ли в ваших словах или в словах тех, кто повторяет их за вами, хотя бы малейшего повода для упрека со стороны мудрых на основании приводимых другими доводов? Смысл таков: "Неужели в вашем утверждении нет абсолютно ничего, что заслуживало бы порицания?" "Клевещут" (abbhācikkhanti) означает: заявляют с целью очернить.»

52. Ṭhānehīti kāraṇehi. Diṭṭhādīsu diṭṭhaṃ nāma bhikkhūnaṃ atthāya migamacche vadhitvā gayhamānaṃ diṭṭhaṃ. Sutaṃ nāma bhikkhūnaṃ atthāya migamacche vadhitvā gahitanti sutaṃ. Parisaṅkitaṃ nāma diṭṭhaparisaṅkitaṃ sutaparisaṅkitaṃ tadubhayavimuttaparisaṅkitanti tividhaṃ hoti.

52. «"На основаниях" (ṭhānehi) означает: по причинам. Среди "виденного и прочего", "виденное" (diṭṭha) — это когда своими глазами видят, как ради бхиккху убивают и забирают дичь или рыбу. "Слышанное" (suta) — это когда слышат, что ради бхиккху убили и забрали дичь или рыбу. "Подозреваемое" (parisaṅkita) бывает трех видов: подозреваемое на основании виденного, подозреваемое на основании слышанного и подозреваемое независимо от того и другого.»

Tatrāyaṃ sabbasaṅgāhakavinicchayo – idha bhikkhū passanti manusse jālavāgurādihatthe gāmato vā nikkhamante araññe vā vicarante. Dutiyadivase ca nesaṃ taṃ gāmaṃ piṇḍāya paviṭṭhānaṃ samacchamaṃsaṃ piṇḍapātaṃ abhiharanti. Te tena diṭṭhena parisaṅkanti ‘‘bhikkhūnaṃ nu kho atthāya kata’’nti, idaṃ diṭṭhaparisaṅkitaṃ nāma, etaṃ gahetuṃ na vaṭṭati. Yaṃ evaṃ aparisaṅkitaṃ, taṃ vaṭṭati. Sace pana te manussā ‘‘kasmā, bhante, na gaṇhathā’’ti pucchitvā tamatthaṃ sutvā ‘‘nayidaṃ, bhante, bhikkhūnaṃ atthāya kataṃ, amhehi attano atthāya vā rājayuttādīnaṃ atthāya vā kata’’nti vadanti, kappati.

«В отношении этих трех видов подозрений существует следующее всеобъемлющее аналитическое суждение. Например, бхиккху видят людей с сетями, силками и прочими орудиями в руках, выходящих из деревни или бродящих по лесу. На следующий день, когда бхиккху входят в эту деревню за подаянием, им подносят пищу с рыбой и мясом. На основании увиденного накануне у них возникает подозрение: "Не приготовлено ли это специально для бхиккху?" Это называется "подозреваемым на основании виденного". Принимать такую пищу не подобает. То же, что не вызывает подобных подозрений, принимать подобает. Однако если те люди спросят: "Почтенные, почему вы не принимаете это?", и, выслушав причину их подозрений, скажут: "Почтенные, это приготовлено не для бхиккху; мы приготовили это для себя или для царских чиновников", то принимать такую пищу дозволено.»

Na heva kho bhikkhū passanti, apica suṇanti ‘‘manussā kira jālavāgurādihatthā gāmato vā nikkhamanti araññe vā vicarantī’’ti. Dutiyadivase ca nesaṃ taṃ gāmaṃ piṇḍāya paviṭṭhānaṃ samacchamaṃsaṃ piṇḍapātaṃ abhiharanti. Te tena sutena parisaṅkanti ‘‘bhikkhūnaṃ nu kho atthāya kata’’nti, idaṃ sutaparisaṅkitaṃ nāma, etaṃ gahetuṃ na vaṭṭati. Yaṃ evaṃ aparisaṅkitaṃ, taṃ vaṭṭati. Sace pana te manussā ‘‘kasmā, bhante, na gaṇhathā’’ti pucchitvā tamatthaṃ sutvā ‘‘nayidaṃ, bhante, bhikkhūnaṃ atthāya kataṃ, amhehi attano atthāya vā rājayuttādīnaṃ atthāya vā kata’’nti vadanti, kappati.

«Бхиккху не видят этого сами, но слышат: "Говорят, люди с сетями, силками и прочими орудиями выходят из деревни или бродят по лесу". На следующий день, когда бхиккху входят в эту деревню за подаянием, им подносят пищу с рыбой и мясом. На основании услышанного у них возникает подозрение: "Не приготовлено ли это специально для бхиккху?" Это называется "подозреваемым на основании слышанного". Принимать такую пищу не подобает. То же, что не вызывает подобных подозрений, принимать подобает. Однако если те люди спросят: "Почтенные, почему вы не принимаете это?", и, выслушав причину их подозрений, скажут: "Почтенные, это приготовлено не для бхиккху; мы приготовили это для себя или для царских чиновников", то принимать такую пищу дозволено.»

Na heva kho pana passanti na suṇanti, apica tesaṃ gāmaṃ piṇḍāya paviṭṭhānaṃ pattaṃ gahetvā samacchamaṃsaṃ piṇḍapātaṃ abhisaṅkharitvā abhiharanti. Te parisaṅkanti ‘‘bhikkhūnaṃ nu kho atthāya kata’’nti, idaṃ tadubhayavimuttaparisaṅkitaṃ nāma. Etampi gahetuṃ na vaṭṭati. Yaṃ evaṃ aparisaṅkitaṃ, taṃ vaṭṭati[Pg.34]. Sace pana te manussā ‘‘kasmā, bhante, na gaṇhathā’’ti pucchitvā tamatthaṃ sutvā ‘‘nayidaṃ, bhante, bhikkhūnaṃ atthāya kataṃ, amhehi attano atthāya vā rājayuttādīnaṃ atthāya vā kataṃ, pavattamaṃsaṃ vā kataṃ, kappiyameva labhitvā bhikkhūnaṃ atthāya sampādita’’nti vadanti, kappati.

«Они не видят и не слышат ничего подобного, но когда они входят в деревню за подаянием, люди берут их чаши, готовят пищу с рыбой и мясом и подносят им. У бхиккху возникает подозрение: "Не приготовлено ли это специально для бхиккху?" Это называется "подозреваемым независимо от виденного и слышанного". Такую пищу также принимать не подобает. То же, что не вызывает подобных подозрений, принимать подобает. Однако если те люди спросят: "Почтенные, почему вы не принимаете это?", и, выслушав причину их подозрений, скажут: "Почтенные, это приготовлено не для бхиккху; мы приготовили это для себя или для царских чиновников, либо это уже имевшееся в наличии мясо (паватта-мамса), и мы, раздобыв дозволенное мясо, приготовили его для бхиккху", то принимать такую пищу дозволено.»

Matānaṃ petakiccatthāya maṅgalādīnaṃ vā atthāya katepi eseva nayo. Yaṃ yañhi bhikkhūnaṃyeva atthāya akataṃ, yattha ca nibbematikā honti, taṃ sabbaṃ kappati. Sace pana ekasmiṃ vihāre bhikkhū uddissa kataṃ hoti, te ca attano atthāya katabhāvaṃ na jānanti, aññe jānanti. Ye jānanti, tesaṃ na vaṭṭati, itaresaṃ vaṭṭati. Aññe na jānanti, teyeva jānanti, tesaṃyeva na vaṭṭati, aññesaṃ vaṭṭati. Tepi ‘‘amhākaṃ atthāya kataṃ’’ti jānanti aññepi ‘‘etesaṃ atthāya kata’’nti jānanti, sabbesampi taṃ na vaṭṭati. Sabbe na jānanti, sabbesaṃ vaṭṭati. Pañcasu hi sahadhammikesu yassa kassaci vā atthāya uddissa kataṃ sabbesaṃ na kappati.

«Тот же метод применим и тогда, когда пища готовится для поминальных обрядов по усопшим или для праздничных торжеств. Всё, что приготовлено не специально для бхиккху и в отношении чего у них нет сомнений, дозволено. Если же пища приготовлена специально для бхиккху, проживающих в одном монастыре (вихаре), и они сами не знают, что это сделано для них, но бхиккху из другого монастыря знают об этом, то для тех, кто знает, это недозволено, а для остальных — дозволено. Если бхиккху из другого монастыря не знают, а знают только те, для кого пища была приготовлена, то именно для знающих она недозволена, а для остальных — дозволено. Если и те знают: "Это приготовлено для нас", и другие знают: "Это приготовлено для них", то для всех них это недозволено. Если же никто не знает, то дозволено для всех. Ибо если пища приготовлена специально для любого из пяти сотоварищей по Дхамме (сахадхаммика), она недозволена для всех них.»

Sace pana koci ekaṃ bhikkhuṃ uddissa pāṇaṃ vadhitvā tassa pattaṃ pūretvā deti, so ce attano atthāya katabhāvaṃ jānaṃyeva gahetvā aññassa bhikkhuno deti, so tassa saddhāya paribhuñjati. Kassāpattīti? Dvinnampi anāpatti. Yañhi uddissa kataṃ, tassa abhuttatāya anāpatti, itarassa ajānanatāya. Kappiyamaṃsassa hi paṭiggahaṇe āpatti natthi. Uddissakatañca ajānitvā bhuttassa pacchā ñatvā āpattidesanākiccaṃ nāma natthi. Akappiyamaṃsaṃ pana ajānitvā bhuttena pacchā ñatvāpi āpatti desetabbā. Uddissakatañhi ñatvā bhuñjatova āpatti, akappiyamaṃsaṃ ajānitvā bhuttassāpi āpattiyeva. Tasmā āpattibhīrukena rūpaṃ sallakkhentenāpi pucchitvāva maṃsaṃ paṭiggahetabbaṃ, paribhogakāle pucchitvā paribhuñjissāmīti vā gahetvā pucchitvāva paribhuñjitabbaṃ. Kasmā? Duviññeyyattā. Acchamaṃsañhi sūkaramaṃsasadisaṃ hoti, dīpimaṃsādīni ca migamaṃsasadisāni, tasmā pucchitvā gahaṇameva vaṭṭatīti vadanti.

«Если же кто-то ради одного бхиккху убьет живое существо, наполнит его чашу этим мясом и поднесет ему, а тот, зная, что это приготовлено специально для него, примет это и отдаст другому бхиккху, который вкусит его из доверия к нему, то у кого возникнет проступок (апатти)? Ни у одного из них двоих проступка не возникает. У того, ради кого это было приготовлено, нет проступка, поскольку он сам его не ел; у другого же нет проступка по причине его неведения. Ибо при принятии дозволенного мяса проступка нет. И если бхиккху вкусил мясо, приготовленное специально для него, не зная об этом, а узнал лишь впоследствии, у него нет обязанности исповедовать проступок. Однако если бхиккху вкусил недозволенное мясо (акаппия-мамса), не зная об этом, то, узнав впоследствии, он обязан исповедовать проступок. Ведь проступок за вкушение мяса, приготовленного специально, возникает только у того, кто вкушает его сознательно; за вкушение же недозволенного мяса проступок возникает даже у того, кто вкусил его в неведении. Поэтому бхиккху, страшащийся проступков, даже если он внимательно рассматривает вид мяса, должен принимать его только расспросив о нем; либо, приняв его с мыслью "я расспрошу во время еды и тогда вкушу", он должен вкушать его только после расспросов. Почему? Из-за трудности различения. Ведь медвежатина похожа на свинину, а мясо леопарда и подобных хищников похоже на оленину. Поэтому учителя говорят, что принимать мясо следует только после расспросов.»

Adiṭṭhanti bhikkhūnaṃ atthāya vadhitvā gayhamānaṃ adiṭṭhaṃ. Asutanti bhikkhūnaṃ atthāya vadhitvā gahitanti asutaṃ. Aparisaṅkitanti diṭṭhaparisaṅkitādivasena aparisaṅkitaṃ. Paribhoganti vadāmīti imehi tīhi kāraṇehi parisuddhaṃ tikoṭiparisuddhaṃ nāma hoti, tassa paribhogo araññe jātasūpeyyasākaparibhogasadiso hoti, tathārūpaṃ paribhuñjantassa mettāvihārissa [Pg.35] bhikkhuno doso vā vajjaṃ vā natthi, tasmā taṃ paribhuñjitabbanti vadāmīti attho.

«"Невиденное" (adiṭṭha) означает: когда не видели, как ради бхиккху убивают и забирают дичь или рыбу. "Неслышанное" (asuta) означает: когда не слышали, что ради бхиккху убили и забрали дичь или рыбу. "Неподозреваемое" (aparisaṅkita) означает: не вызывающее подозрений на основании виденного и прочего. Слова "Я говорю, что его можно вкушать" (paribhoganti vadāmi) означают: мясо, чистое по этим трем причинам, называется чистым в трех отношениях (тикоти-парисуддха). Его употребление подобно употреблению в пищу дикорастущей зелени, пригодной для супа, найденной в лесу. У бхиккху, пребывающего в любящей доброте (метта-вихари) и вкушающего такое мясо, нет ни вины, ни повода для упрека. Поэтому смысл слов таков: "Я говорю, что такое мясо надлежит вкушать".»

53. Idāni tādisassa paribhoge mettāvihārinopi anavajjataṃ dassetuṃ idha, jīvaka, bhikkhūtiādimāha. Tattha kiñcāpi aniyametvā bhikkhūti vuttaṃ, atha kho attānameva sandhāya etaṃ vuttanti veditabbaṃ. Bhagavatā hi mahāvacchagottasutte, caṅkīsutte, imasmiṃ sutteti tīsu ṭhānesu attānaṃyeva sandhāya desanā katā. Paṇītena piṇḍapātenāti heṭṭhā anaṅgaṇasutte yo koci mahaggho piṇḍapāto paṇītapiṇḍapātoti adhippeto, idha pana maṃsūpasecanova adhippeto. Agathitoti taṇhāya agathito. Amucchitoti taṇhāmucchanāya amucchito. Anajjhopannoti na adhiopanno, sabbaṃ ālumpitvā ekappahāreneva gilitukāmo kāko viya na hotīti attho. Ādīnavadassāvīti ekarattivāsena udarapaṭalaṃ pavisitvā navahi vaṇamukhehi nikkhamissatītiādinā nayena ādīnavaṃ passanto. Nissaraṇapañño paribhuñjatīti idamatthamāhāraparibhogoti paññāya paricchinditvā paribhuñjati. Attabyābādhāya vā cetetīti attadukkhāya vā citeti. Sutametanti sutaṃ mayā etaṃ pubbe, etaṃ mayhaṃ savanamattamevāti dasseti. Sace kho te, jīvaka, idaṃ sandhāya bhāsitanti, jīvaka, mahābrahmunā vikkhambhanappahānena byāpādādayo pahīnā, tena so mettāvihārī mayhaṃ samucchedappahānena, sace te idaṃ sandhāya bhāsitaṃ, evaṃ sante tava idaṃ vacanaṃ anujānāmīti attho. So sampaṭicchi.

53. Теперь, чтобы показать безвинность даже пребывающего в дружелюбии монаха при употреблении такой пищи, Он произнес слова, начинающиеся с «Здесь, Дживака, монах...». В связи с этим следует понимать: хотя здесь неопределенно сказано «монах», на самом деле это было сказано с указанием на Самого Себя. Ибо Благословенный в трех местах — в Махаваччхаготта-сутте, Чанки-сутте и в этой сутте — проповедовал, имея в виду именно Самого Себя. «Превосходным подаянием еды»: ниже, в Анангана-сутте, под «превосходным подаянием еды» подразумевается любое дорогостоящее подаяние еды, здесь же подразумевается именно еда, смешанная с мясом. «Без привязанности» означает не привязанный жаждой. «Без ослепления» означает не ослепленный ослеплением жажды. «Без поглощенности» означает не захваченный ею; смысл в том, что он не уподобляется вороне, которая, схватив кусок, хочет проглотить всё сразу. «Видящий опасность» означает видящий опасность употребляемой пищи следующим образом: «пробыв одну ночь и войдя в брюшную полость, она выйдет через девять отверстий-ран» и так далее. «Употребляет с мудростью освобождения» означает, что он употребляет пищу, определив с помощью мудрости: «это употребление пищи служит для этой цели [поддержания тела]». «Или замышляет к собственному вреду» означает замышляет к собственному страданию. «Это было услышано» показывает: «это слово было услышано мною ранее, это для меня лишь услышанное». «Если же тобой, Дживака, это было сказано имея в виду следующее»: «Дживака, Великий Брахма оставил недоброжелательность и прочее посредством устранения подавлением (виккхамбхана-ппахана), поэтому он пребывает в дружелюбии. У Меня же они оставлены посредством полного искоренения (самуччхеда-ппахана). Если ты сказал это, имея в виду Мое устранение через искоренение, то в таком случае Я соглашаюсь с твоими словами» — таков смысл. Он согласился.

54. Athassa bhagavā sesabrahmavihāravasenāpi uttari desanaṃ vaḍḍhento ‘‘idha, jīvaka, bhikkhū’’tiādimāha. Taṃ uttānatthameva.

54. Тогда Благословенный, желая расширить поучение далее, также и посредством остальных обителей Брахмы (брахма-вихар), произнес слова, начинающиеся с «Здесь, Дживака, монах...». Это имеет очевидный смысл.

55. Yo kho jīvakāti ayaṃ pāṭiekko anusandhi. Imasmiñhi ṭhāne bhagavā dvāraṃ thaketi, sattānuddayaṃ dasseti. Sace hi kassaci evamassa ‘‘ekaṃ rasapiṇḍapātaṃ datvā kappasatasahassaṃ saggasampattiṃ paṭilabhanti, yaṃkiñci katvā paraṃ māretvāpi rasapiṇḍapātova dātabbo’’ti, taṃ paṭisedhento ‘‘yo kho, jīvaka, tathāgataṃ vā’’tiādimāha.

55. «Кто бы ни, Дживака...» — это отдельная связь (анусандхи). Ибо в этом месте Благословенный закрывает дверь для возражений других и являет сострадание к живым существам. Ведь если бы у кого-то возникла такая мысль: «Подав одну вкусную пищу, люди обретают небесное блаженство на сто тысяч кальп; поэтому, совершив что угодно, даже убив другое существо, следует подносить именно вкусную пищу», то Благословенный, отвергая это, произнес слова, начинающиеся с «Кто бы ни, Дживака, ради Татхагаты...».

Tattha [Pg.36] iminā paṭhamena ṭhānenāti iminā āṇattimatteneva tāva paṭhamena kāraṇena. Galappavedhakenāti yottena gale bandhitvā kaḍḍhito galena pavedhentena. Ārabhiyamānoti māriyamāno. Akappiyena āsādetīti acchamaṃsaṃ sūkaramaṃsanti, dīpimaṃsaṃ vā migamaṃsanti khādāpetvā – ‘‘tvaṃ kiṃ samaṇo nāma, akappiyamaṃsaṃ te khādita’’nti ghaṭṭeti. Ye pana dubbhikkhādīsu vā byādhiniggahaṇatthaṃ vā ‘‘acchamaṃsaṃ nāma sūkaramaṃsasadisaṃ, dīpimaṃsaṃ migamaṃsasadisa’’nti jānantā ‘‘sūkaramaṃsaṃ idaṃ, migamaṃsaṃ ida’’nti vatvā hitajjhāsayena khādāpenti, na te sandhāyetaṃ vuttaṃ. Tesañhi bahupuññameva hoti. Esāhaṃ, bhante, bhagavantaṃ saraṇaṃ gacchāmi dhammañca bhikkhusaṅghañcāti ayaṃ āgataphalo viññātasāsano diṭṭhasacco ariyasāvako. Imaṃ pana dhammadesanaṃ ogāhanto pasādaṃ uppādetvā dhammakathāya thutiṃ karonto evamāha. Sesaṃ sabbattha uttānamevāti.

Здесь «этим первым случаем» означает сначала лишь по причине приказания. «С дрожанием шеи» означает влекомый веревкой, завязанной на шее, с дрожащей шеей. «Убиваемое» означает умерщвляемое. «Оскверняет неподобающим» означает, что накормив мясом медведя, говоря «это свинина», или мясом леопарда, говоря «это оленина», он задевает монаха, говоря: «Какой же ты отшельник, ты съел неподобающее мясо!». Те же, кто во время голода или ради излечения болезни, зная, что «мясо медведя похоже на свинину, а мясо леопарда похоже на оленину», говорят: «это свинина, это оленина» и из добрых побуждений кормят монахов — это сказано не о них. Ибо у них от этого возникает лишь великая заслуга (пунья). «Я, господин, прибегаю к Благословенному, Дхамме и общине бхиккху» — этот Дживака является благородным учеником (ария-савака), достигшим плода, познавшим Учение и узревшим Истину. Однако, глубоко проникая в это поучение Дхаммы, породив веру и восхваляя беседу о Дхамме, он сказал так. Остальное везде имеет очевидный смысл.

Papañcasūdaniyā majjhimanikāyaṭṭhakathāya

В «Папанчасудани», комментарии к Мадджхима-никае,

Jīvakasuttavaṇṇanā niṭṭhitā.

разъяснение Дживака-сутты завершено.

6. Upālisuttavaṇṇanā

6. Разъяснение Упали-сутты

56. Evaṃ me sutanti upālisuttaṃ. Tattha nāḷandāyanti nālandāti evaṃnāmake nagare taṃ nagaraṃ gocaragāmaṃ katvā. Pāvārikambavaneti dussapāvārikaseṭṭhino ambavane. Taṃ kira tassa uyyānaṃ ahosi, so bhagavato dhammadesanaṃ sutvā bhagavati pasanno tasmiṃ uyyāne kuṭileṇamaṇḍapādipaṭimaṇḍitaṃ bhagavato vihāraṃ katvā niyyādesi, so vihāro jīvakambavanaṃ viya pāvārikambavananteva saṅkhaṃ gato. Tasmiṃ pāvārikambavane viharatīti attho. Dīghatapassīti dīghattā evaṃladdhanāmo. Piṇḍapātapaṭikkantoti piṇḍapātato paṭikkanto. Sāsane viya kiṃ pana bāhirāyatane piṇḍapātoti vohāro atthīti, natthi.

56. Сутта, начинающаяся с «Так я слышал» — это Упали-сутта. Там, под «в Наланде» подразумевается: в городе с таким названием, сделав этот город местом сбора подаяний (гочара-гама). «В манговой роще Паварики» означает: в манговом саду богатого торговца тканями (Паварики). Говорят, это был его сад. Услышав проповедь Дхаммы Благословенным и обретя веру в Него, он построил в этом саду обитель (вихару) для Благословенного, украшенную кельями, гротами, павильонами и т. д., и преподнес её Ему. Эта обитель, подобно манговой роще Дживаки, стала известна именно как «манговая роща Паварики». Смысл в том, что Он пребывал в этой манговой роще Паварики. «Дигхатапасси» — получивший такое имя из-за своего высокого роста. «Вернувшийся со сбора подаяний» означает возвратившийся после сбора подаяний. Существует ли у внешних сект такое обозначение как «пиндапата» (сбор подаяний), как в Учении? Нет, не существует.

Paññapetīti dasseti ṭhapeti. Daṇḍāni paññapetīti idaṃ nigaṇṭhasamayena pucchanto āha. Kāyadaṇḍaṃ vacīdaṇḍaṃ manodaṇḍanti ettha purimadaṇḍadvayaṃ te acittakaṃ payyapenti. Yathā kira vāte vāyante sākhā calati, udakaṃ [Pg.37] calati, na ca tattha cittaṃ atthi, evaṃ kāyadaṇḍopi acittakova hoti. Yathā ca vāte vāyante tālapaṇṇādīni saddaṃ karonti, udakāni saddaṃ karonti, na ca tattha cittaṃ atthi, evaṃ vacīdaṇḍopi acittakova hotīti imaṃ daṇḍadvayaṃ acittakaṃ paññapenti. Cittaṃ pana manodaṇḍanti paññapenti. Athassa bhagavā vacanaṃ patiṭṭhapetukāmo ‘‘kiṃ pana tapassī’’tiādimāha.

«Предписывает» означает показывает, устанавливает. «Предписывает наказания» — это сказано Благословенным, вопрошающим согласно учению нигантхов. В выражении «телесное наказание, словесное наказание, умственное наказание» первые два наказания они предписывают как лишенные ума (бессознательные). Подобно тому как при дуновении ветра колышется ветка, колышется вода, и в этом нет ума (сознания), так и телесное наказание является лишенным ума. И подобно тому как при дуновении ветра пальмовые листья и прочее издают звук, воды издают звук, и в этом нет ума, так и словесное наказание является лишенным ума — так они предписывают эти два наказания как лишенные ума. Ум же они предписывают как умственное наказание. Тогда Благословенный, желая утвердить его слова, произнес: «Но как же, аскет...» и т. д.

Tattha kathāvatthusminti ettha kathāyeva kathāvatthu. Kathāyaṃ patiṭṭhapesīti attho. Kasmā pana bhagavā evamakāsi? Passati hi bhagavā ‘‘ayaṃ imaṃ kathaṃ ādāya gantvā attano satthu mahānigaṇṭhassa ārocessati, tāsañca parisati, upāli gahapati nisinno, so imaṃ kathaṃ sutvā mama vādaṃ āropetuṃ āgamissati, tassāhaṃ dhammaṃ desessāmi, so tikkhattuṃ saraṇaṃ gamissati, athassa cattāri saccāni pakāsessāmi, so saccapakāsanāvasāne sotāpattiphale patiṭṭhahissati, paresaṃ saṅgahatthameva hi mayā pāramiyo pūritā’’ti. Imamatthaṃ passanto evamakāsi.

Здесь, под «в предмете разговора» (катхаваттху) подразумевается: сам разговор и есть предмет разговора. Смысл в том, что Он утвердил его в разговоре. Но почему Благословенный поступил так? Ибо Благословенный видел: «Этот аскет, взяв этот разговор, пойдет и расскажет своему учителю, великому нигантху. А в том собрании сидит домохозяин Упали. Услышав этот разговор, он придет, чтобы оспорить Мои слова. Я проповедую ему Дхамму, он трижды примет прибежище, затем Я открою ему Четыре Истины, и в конце провозглашения Истин он утвердится в плоде вхождения в поток (сотапатти-пхала). Ведь именно ради блага других Я совершенствовал парами». Видя этот смысл, Он поступил так.

57. Kammāni paññapesīti idaṃ nigaṇṭho buddhasamayena pucchanto āha. Kāyakammaṃ vacīkammaṃ manokammanti ettha kāyadvāre ādānagahaṇamuñcanacopanapattā aṭṭhakāmāvacarakusalacetanā dvādasākusalacetanāti vīsaticetanā kāyakammaṃ nāma. Kāyadvāre ādānādīni apatvā vacīdvāre vacanabhedaṃ pāpayamānā uppannā tāyeva vīsaticetanā vacīkammaṃ nāma. Ubhayadvāre copanaṃ appatvā manodvāre uppannā ekūnatiṃsakusalākusalacetanā manokammaṃ nāma. Apica saṅkhepato tividhaṃ kāyaduccaritaṃ kāyakammaṃ nāma, catubbidhaṃ vacīduccaritaṃ vacīkammaṃ nāma, tividhaṃ manoduccaritaṃ manokammaṃ nāma. Imasmiñca sutte kammaṃ dhuraṃ, anantarasutte ‘‘cattārimāni puṇṇa kammāni mayā sayaṃ abhiññā sacchikatvā paveditānī’’ti (ma. ni. 2.81) evamāgatepi cetanā dhuraṃ. Yattha katthaci pavattā cetanā ‘‘kaṇhaṃ kaṇhavipāka’’ntiādibhedaṃ labhati. Niddesavāre cassa ‘‘sabyābajjhaṃ kāyasaṅkhāraṃ abhisaṅkharotī’’tiādinā nayena sā vuttāva. Kāyadvāre pavattā pana idha kāyakammanti adhippetaṃ, vacīdvāre [Pg.38] pavattā vacīkammaṃ, manodvāre pavattā manokammaṃ. Tena vuttaṃ – ‘‘imasmiṃ sutte kammaṃ dhuraṃ, anantarasutte cetanā’’ti. Kammampi hi bhagavā kammanti paññapeti yathā imasmiṃyeva sutte. Cetanampi, yathāha – ‘‘cetanāhaṃ, bhikkhave, kammaṃ vadāmi, cetayitvā kammaṃ karotī’’ti (a. ni. 6.63). Kasmā pana cetanā kammanti vuttā? Cetanāmūlakattā kammassa.

57. «Предписывает действия» — это сказал нигантх, вопрошая согласно учению Будды. В выражении «телесное действие, словесное действие, умственное действие» двадцать волевых намерений (четан) — восемь благих намерений сферы чувственного (камавачара) и двенадцать неблагих намерений, проявляющихся в телесных дверях как взятие, удержание, отпускание, движение — называются телесным действием (кая-камма). Те же двадцать намерений, которые, не проявляясь в телесных дверях как взятие и т. д., возникают, приводя к произнесению речи в словесных дверях, называются словесным действием (вачи-камма). Двадцать девять благих и неблагих намерений, которые, не приводя к движению в обеих дверях, возникают в умственных дверях, называются умственным действием (мано-камма). Кроме того, кратко говоря, три вида телесного дурного поведения называются телесным действием, четыре вида словесного дурного поведения — словесным действием, три вида умственного дурного поведения — умственным действием. И в этой сутте действие (камма) является главным, тогда как в следующей сутте, хотя и сказано: «Четыре этих действия, о Пунна, Мною Самим познаны непосредственным знанием, реализованы и провозглашены», главным является волевое намерение (четана). Возникающее где бы то ни было намерение разделяется на «темное с темным созреванием» и т. д. И в разъяснительном разделе об этом оно изложено таким образом: «совершает телесное конструирование, сопряженное с вредом» и т. д. Здесь же под телесным действием подразумевается намерение, возникшее в телесных дверях; под словесным действием — возникшее в словесных дверях; под умственным действием — возникшее в умственных дверях. Поэтому сказано: «В этой сутте действие является главным, а в следующей сутте — волевое намерение». Ибо Благословенный предписывает и само действие как действие, как в этой самой сутте. А также и волевое намерение, как Он сказал: «Волевое намерение, о монахи, Я называю действием (каммой). Вознамерившись, совершают действие». Почему же волевое намерение названо действием? Потому что действие имеет своим корнем волевое намерение.

Ettha ca akusalaṃ patvā kāyakammaṃ vacīkammaṃ mahantanti vadanto na kilamati, kusalaṃ patvā manokammaṃ. Tathā hi mātughātādīni cattāri kammāni kāyeneva upakkamitvā kāyeneva karoti, niraye kappaṭṭhikasaṅghabhedakammaṃ vacīdvārena karoti. Evaṃ akusalaṃ patvā kāyakammaṃ vacīkammaṃ mahantanti vadanto na kilamati nāma. Ekā pana jhānacetanā caturāsītikappasahassāni saggasampattiṃ āvahati, ekā maggacetanā sabbākusalaṃ samugghātetvā arahattaṃ gaṇhāpeti. Evaṃ kusalaṃ patvā manokammaṃ mahantanti vadanto na kilamati nāma. Imasmiṃ pana ṭhāne bhagavā akusalaṃ patvā manokammaṃ mahāsāvajjaṃ vadamāno niyatamicchādiṭṭhiṃ sandhāya vadati. Tenevāha – ‘‘nāhaṃ, bhikkhave, aññaṃ ekadhammampi samanupassāmi, yaṃ evaṃ mahāsāvajjaṃ, yathayidaṃ, bhikkhave, micchādiṭṭhi. Micchādiṭṭhiparamāni, bhikkhave, mahāsāvajjānī’’ti (a. ni. 1.310).

И здесь, говоря о неблагом, утверждающий, что телесное действие и словесное действие велики, не ошибается; говоря же о благом — умственное действие. Ибо четыре действия, такие как убийство матери и т. д., совершают, предпринимая усилия именно телом и посредством тела. Действие по расколу Общины, влекущее пребывание в аду в течение кальпы, совершают через словесные двери. Таким образом, говоря о неблагом, утверждающий, что телесное и словесное действия велики, поистине не ошибается. Одно лишь намерение джханы приносит небесное блаженство на восемьдесят четыре тысячи кальп. Одно лишь намерение пути (магга-четана), полностью искоренив всё неблагое, позволяет достичь плода арахантства. Таким образом, говоря о благом, утверждающий, что умственное действие велико, поистине не ошибается. В данном же месте Благословенный, называя умственное действие самым предосудительным среди неблагого, говорит, имея в виду фиксированные ложные воззрения (нията-миччха-диттхи). Поэтому Он и сказал: «Я не вижу, о монахи, ни одного другого явления, которое было бы столь предосудительным, как ложные воззрения, о монахи. Ложные воззрения — самые предосудительные из проступков».

Idāni nigaṇṭhopi tathāgatena gatamaggaṃ paṭipajjanto kiñci atthanipphattiṃ apassantopi ‘‘kiṃ panāvuso, gotamā’’tiādimāha.

Теперь и нигантха, следуя путем, пройденным Татхагатой, хотя и не видя никакого достижения пользы, произнес слова, начинающиеся с «Но как же, друг Готама...».

58. Bālakiniyāti upālissa kira bālakaloṇakāragāmo nāma atthi, tato āyaṃ gahetvā manussā āgatā, so ‘‘etha bhaṇe, amhākaṃ satthāraṃ mahānigaṇṭhaṃ passissāmā’’ti tāya parisāya parivuto tattha agamāsi. Taṃ sandhāya vuttaṃ ‘‘bālakiniyā parisāyā’’ti, bālakagāmavāsiniyāti attho. Upālipamukhāyāti upālijeṭṭhakāya. Apica bālakiniyāti bālavatiyā bālussannāyātipi attho. Upālipamukhāyāti upāligahapatiyeva tattha thokaṃ sappañño, so tassā pamukho jeṭṭhako. Tenāpi vuttaṃ ‘‘upālipamukhāyā’’ti. Handāti vacasāyatthe nipāto. Chavoti lāmako. Oḷārikassāti mahantassa[Pg.39]. Upanidhāyāti upanikkhipitvā. Idaṃ vuttaṃ hoti, kāyadaṇḍassa santike nikkhipitvā ‘‘ayaṃ nu kho mahanto, ayaṃ mahanto’’ti evaṃ olokiyamāno chavo manodaṇḍo kiṃ sobhati, kuto sobhissati, na sobhati, upanikkhepamattampi nappahotīti dīpeti. Sādhu sādhu, bhante, tapassīti dīghatapassissa sādhukāraṃ dento, bhanteti nāṭaputtamālapati.

58. «Балакини» (в собрании Балакини): говорят, у Упали была деревня солеваров под названием Балакалонакара. Люди пришли оттуда, собрав налоги. Он сказал: «Идите, друзья, мы увидим нашего учителя, великого нигантху», и в сопровождении этой общины отправился туда. Имея это в виду, сказано: «в собрании Балакини», что означает «состоящем из жителей деревни Балака». «Во главе с Упали» означает с Упали в качестве старшего. Кроме того, «Балакини» также означает «состоящее из глупцов» или «изобилующее глупцами». «Во главе с Упали»: только домохозяин Упали в том собрании был немного мудр, он был их главой и старшим. Поэтому и сказано: «во главе с Упали». «Же!» (Handa) — это частица, выражающая связь с речью. «Ничтожный» означает низкий, презренный. «Грубого» означает великого [о телесном наказании]. «В сопоставлении» означает поместив рядом. Вот что этим сказано: если поместить [умственное наказание] рядом с телесным наказанием и посмотреть так: «Велико ли оно? Действительно ли оно велико?», то ничтожное умственное наказание — разве оно сияет? Как оно может сиять? Оно не сияет, даже простого сопоставления недостаточно — вот что это показывает. «Хорошо, хорошо, господин аскет!»: выражая одобрение Дигхатапасси, словом «господин» (бханте) он обращается к Натапутте.

60. Na kho metaṃ, bhante, ruccatīti, bhante, etaṃ mayhaṃ na ruccati. Māyāvīti māyākāro. Āvaṭṭanimāyanti āvaṭṭetvā gahaṇamāyaṃ. Āvaṭṭetīti āvaṭṭetvā parikkhipitvā gaṇhāti. Gaccha tvaṃ gahapatīti kasmā mahānigaṇṭho gahapatiṃ yāvatatiyaṃ pahiṇatiyeva? Dīghatapassī pana paṭibāhateva? Mahānigaṇṭhena hi bhagavatā saddhiṃ ekaṃ nagaraṃ upanissāya viharantenapi na bhagavā diṭṭhapubbo. Yo hi satthuvādapaṭiñño hoti, so taṃ paṭiññaṃ appahāya buddhadassane abhabbo. Tasmā esa buddhadassanassa aladdhapubbattā dasabalassa dassanasampattiñca niyyānikakathābhāvañca ajānanto yāvatatiyaṃ pahiṇateva. Dīghatapassī pana kālena kālaṃ bhagavantaṃ upasaṅkamitvā tiṭṭhatipi nisīdatipi pañhampi pucchati, so tathāgatassa dassanasampattimpi niyyānikakathābhāvampi jānāti. Athassa etadahosi – ‘‘ayaṃ gahapati paṇḍito, samaṇassa gotamassa santike gantvā dassanepi pasīdeyya, niyyānikakathaṃ sutvāpi pasīdeyya. Tato na puna amhākaṃ santikaṃ āgaccheyyā’’ti. Tasmā yāvatatiyaṃ paṭibāhateva.

60. «Мне это не нравится, о Владыка» означает: «О Владыка, это мне не по душе». «Обманщик» (māyāvī) означает «тот, кто творит иллюзии». «Улавливающее волшебство» (āvaṭṭanimāyaṃ) означает «магия, которая захватывает, переворачивая прежнее поведение». «Улавливает» (āvaṭṭeti) означает «опутывает и захватывает». Почему же Великий Нигантха до трех раз отправляет домохозяина, говоря: «Иди ты, домохозяин», в то время как Дигхатапасси до трех раз препятствует этому? Дело в том, что Великий Нигантха, хотя и жил в одном городе с Благословенным, никогда прежде не видел Благословенного. Ведь тот, кто заявляет о себе как об учителе, не отказавшись от этого притязания, не способен пойти на встречу с Буддой. Поэтому он, никогда прежде не видевший Будду и не знавший ни величия облика Десятисильного, ни освобождающего характера его учения, до трех раз отправляет Упали. Дигхатапасси же время от времени приближался к Благословенному, стоял, сидел и задавал вопросы; он знал и величие облика Татхагаты, и освобождающий характер его учения. Тогда у него возникла мысль: «Этот домохозяин мудр. Если он пойдет к отшельнику Готаме, он может обрести веру даже от одного лишь взгляда на него, или же обретет веру, услышав его освобождающее учение. После этого он уже не вернется к нам». Вот почему он до трех раз препятствует этому.

Abhivādetvāti vanditvā. Tathāgatañhi disvā pasannāpi appasannāpi yebhuyyena vandantiyeva, appakā na vandanti. Kasmā? Atiucce hi kule jāto agāraṃ ajjhāvasantopi vanditabboyevāti. Ayaṃ pana gahapati pasannattāva vandi, dassaneyeva kira pasanno. Āgamā nu khvidhāti āgamā nu kho idha.

«Поприветствовав» (abhivādetvā) означает «выразив почтение» (поклонившись). Ведь завидев Татхагату, большинство людей — как верующие, так и неверующие — непременно кланяются ему, и лишь немногие не кланяются. Почему? Потому что даже будучи домохозяином, он родился в чрезвычайно высоком роду и потому в любом случае достоин почтения. Этот же домохозяин поклонился именно из-за своей веры; говорят, он преисполнился веры от одного лишь взгляда. «Пришел ли сюда?» (āgamā nu khvidha) разделяется как «āgamā nu kho idha» («Пришел ли сюда [Дигхатапасси]?»)

61. Sādhu sādhu, bhante, tapassīti dīghatapassissa sādhukāraṃ dento, bhanteti, bhagavantaṃ ālapati. Sacce patiṭṭhāyāti thusarāsimhi ākoṭitakhāṇuko viya acalanto vacīsacce patiṭṭhahitvā. Siyā noti bhaveyya amhākaṃ.

61. «Хорошо, хорошо, о Владыка, аскет!» — этими словами он выражает одобрение Дигхатапасси, а словом «Владыка» (bhante) обращается к Благословенному. «Утвердившись в истине» (sacce patiṭṭhāya) означает «непоколебимо утвердившись в истине слова, подобно колу, вбитому в кучу мякины». «Мог бы состояться у нас» (siyā no) означает «пусть был бы у нас [разговор]».

62. Idhāti [Pg.40] imasmiṃ loke. Assāti bhaveyya. Sītodakapaṭikkhittoti nigaṇṭhā sattasaññāya sītodakaṃ paṭikkhipanti. Taṃ sandhāyetaṃ vuttaṃ. Manosattā nāma devāti manamhi sattā laggā lagitā. Manopaṭibaddhoti yasmā manamhi paṭibaddho hutvā kālaṅkaroti, tasmā manosattesu devesu upapajjatīti dasseti. Tassa hi pittajararogo bhavissati. Tenassa uṇhodakaṃ pivituṃ vā hatthapādādidhovanatthāya vā gattaparisiñcanatthāya vā upanetuṃ na vaṭṭati, rogo balavataro hoti. Sītodakaṃ vaṭṭati, rogaṃ vūpasameti. Ayaṃ pana uṇhodakameva paṭisevati, taṃ alabhamāno odanakañjikaṃ paṭisevati. Cittena pana sītodakaṃ pātukāmo ca paribhuñjitukāmo ca hoti. Tenassa manodaṇḍo tattheva bhijjati. So kāyadaṇḍaṃ vacīdaṇḍaṃ rakkhāmīti sītodakaṃ pātukāmo vā paribhuñjitukāmo vā sītodakameva dethāti vattuṃ na visahati. Tassa evaṃ rakkhitāpi kāyadaṇḍavacīdaṇḍā cutiṃ vā paṭisandhiṃ vā ākaḍḍhituṃ na sakkonti. Manodaṇḍo pana bhinnopi cutimpi paṭisandhimpi ākaḍḍhatiyeva. Iti naṃ bhagavā dubbalakāyadaṇḍavacīdaṇḍā chavā lāmakā, manodaṇḍova balavā mahantoti vadāpesi.

62. «Здесь» (idha) означает «в этом мире». «Было бы» (assa) означает «пусть было бы» (bhaveyya). «Отвергающий холодную воду» (sītodakapaṭikkhitto) — нигантхи отвергают холодную воду из-за восприятия в ней живых существ (sattasaññāya). Ввиду этого сказано данное слово. «Божества, именуемые привязанными к уму» (manosattā nāma devā) означает «те, кто привязан, увяз умом». «Связанный умом» (manopaṭibaddho) показывает, что поскольку он умирает с привязанностью в уме, он рождается среди божеств Маносатта. Ведь у него возникнет болезнь от разлития желчи. Из-за этого ему не следует давать горячую воду ни для питья, ни для мытья рук и ног, ни для обливания тела, так как болезнь от этого только усилится. Холодная же вода подходит, она успокаивает болезнь. Но этот нигантха употребляет только горячую воду, а не получая её, пьет рисовый отвар. В уме же он желает пить холодную воду и использовать её. Из-за этого его мысленное наказание (manodaṇḍo) разрушается прямо там. Думая: «Я буду оберегать телесное и словесное наказания», он, хотя и желает пить холодную воду или использовать её, не осмеливается сказать: «Дайте мне холодной воды». Его телесное и словесное наказания, оберегаемые таким образом, не способны повлечь за собой ни смерть, ни новое рождение. Мысленное же наказание, даже будучи разрушенным, влечет за собой и смерть, и новое рождение. Так Благословенный заставил его признать, что телесное и словесное наказания слабы, ничтожны и презренны, а мысленное наказание — сильно и велико.

Tassapi upāsakassa etadahosi. ‘‘Mucchāvasena asaññibhūtānañhi sattāhampi assāsapassāsā nappavattanti, cittasantatipavattimatteneva pana te matāti na vuccanti. Yadā nesaṃ cittaṃ nappavattati, tadā ‘matā ete nīharitvā te jhāpethā’ti vattabbataṃ āpajjanti. Kāyadaṇḍo nirīho abyāpāro, tathā vacīdaṇḍo. Citteneva pana tesaṃ cutipi paṭisandhipi hoti. Itipi manodaṇḍova mahanto. Bhijjitvāpi cutipaṭisandhiākaḍḍhanato eseva mahanto. Amhākaṃ pana mahānigaṇṭhassa kathā aniyyānikā’’ti sallakkhesi. Bhagavato pana vicittāni pañhapaṭibhānāni sotukāmo na tāva anujānāti.

У этого мирянина также возникла такая мысль: «Ведь у тех, кто лишился чувств, даже в течение семи дней дыхание не происходит, но из-за одного лишь продолжения потока сознания они не называются мертвыми. Когда же их сознание прекращается, тогда о них говорят: „Они мертвы, вынесите их и сожгите“. Телесное наказание бездеятельно и пассивно, так же и словесное наказание. Но именно через ум у них происходит и смерть, и новое рождение. Таким образом, именно мысленное наказание велико. Даже будучи разрушенным, именно оно велико, так как влечет за собой смерть и новое рождение. Учение же нашего Великого Нигантхи не ведет к освобождению». Так он размышлял. Однако, желая услышать разнообразные и искусные ответы Благословенного на вопросы, он пока не соглашался.

Na kho te sandhiyatīti na kho te ghaṭiyati. Purimena vā pacchimanti ‘‘kāyadaṇḍo mahanto’’ti iminā purimena vacanena idāni ‘‘manodaṇḍo mahanto’’ti idaṃ vacanaṃ. Pacchimena vā purimanti tena vā pacchimena aduṃ purimavacanaṃ na ghaṭiyati.

«Твои слова не связываются» (na kho te sandhiyati) означает «не согласуются». «Предыдущее с последующим» (purimena vā pacchimaṃ) означает, что с предыдущим утверждением «телесное наказание велико» не согласуется нынешнее утверждение «мысленное наказание велико». «Последующее с предыдущим» (pacchimena vā purimaṃ) означает, что с этим последующим утверждением не согласуется то предыдущее утверждение.

63. Idānissa [Pg.41] bhagavā aññānipi kāraṇāni āharanto ‘‘taṃ kiṃ maññasī’’tiādimāha. Tattha cātuyāmasaṃvarasaṃvutoti na pāṇamatipāteti, na pāṇamatipātayati, na pāṇamatipātayato samanuñño hoti. Na adinnaṃ ādiyati, na adinnaṃ ādiyāpeti, na adinnaṃ ādiyato samanuñño hoti. Na musā bhaṇati, na musā bhaṇāpeti, na musā bhaṇato samanuñño hoti. Na bhāvitamāsīsati, na bhāvitamāsīsāpeti, na bhāvitamāsīsato samanuñño hotīti iminā catukoṭṭhāsena saṃvarena saṃvuto. Ettha ca bhāvitanti pañcakāmaguṇā.

63. Теперь Благословенный, приводя другие доводы, сказал ему: «Как ты думаешь...» и так далее. Здесь «ограниченный четырехкратным самоограничением» (cātuyāmasaṃvarasaṃvuto) означает: не убивает живых существ, не побуждает убивать, не одобряет убийство; не берет неданное, не побуждает брать неданное, не одобряет взятие неданного; не лжет, не побуждает лгать, не одобряет ложь; не жаждет желанного, не побуждает жаждать желанного, не одобряет жаждущего желанного. Этим четырехчастным самоограничением он ограничен. И здесь «желанное» (bhāvitaṃ) означает пять видов чувственных удовольствий.

Sabbavārivāritoti vāritasabbaudako, paṭikkhittasabbasītodakoti attho. So hi sītodake sattasaññī hoti, tasmā na taṃ valañjeti. Atha vā sabbavārivāritoti sabbena pāpavāraṇena vāritapāpo. Sabbavāriyuttoti sabbena pāpavāraṇena yutto. Sabbavāridhutoti sabbena pāpavāraṇena dhutapāpo. Sabbavāriphuṭoti sabbena pāpavāraṇena phuṭo. Khuddake pāṇe saṅghātaṃ āpādetīti khuddake pāṇe vadhaṃ āpādeti. So kira ekindriyaṃ pāṇaṃ duvindriyaṃ pāṇanti paññapeti. Sukkhadaṇḍaka-purāṇapaṇṇasakkhara-kathalānipi pāṇoteva paññapeti. Tattha khuddakaṃ udakabindu khuddako pāṇo, mahantaṃ mahantoti saññī hoti. Taṃ sandhāyetaṃ vuttaṃ. Kismiṃ paññapetīti kattha katarasmiṃ koṭṭhāse paññapeti. Manodaṇḍasminti manodaṇḍakoṭṭhāse, bhanteti. Ayaṃ pana upāsako bhaṇantova sayampi sallakkhesi – ‘‘amhākaṃ mahānigaṇṭho ‘asañcetanikaṃ kammaṃ appasāvajjaṃ, sañcetanikaṃ mahāsāvajja’nti paññapetvā cetanaṃ manodaṇḍoti paññapeti, aniyyānikā etassa kathā, bhagavatova niyyānikā’’ti.

«Огражденный от всякой воды» (sabbavārivārito) означает «избегающий всякой воды», то есть «отвергающий всякую холодную воду». Ведь он воспринимает холодную воду как живое существо, поэтому не использует её. Или же «огражденный от всякой воды» означает «огражденный от всякого зла посредством всеобщего воздержания». «Наделенный всеобщим воздержанием» (sabbavāriyutto) означает «соединенный со всяким воздержанием от зла». «Очистивший зло всеобщим воздержанием» (sabbavāridhuto) означает «смывший зло всяким воздержанием». «Пронизанный всеобщим воздержанием» (sabbavāriphuṭo) означает «наполненный всяким воздержанием от зла». «Причиняет гибель мелким живым существам» (khuddake pāṇe saṅghātaṃ āpādeti) означает «причиняет смерть мелким существам». Говорят, он объявляет живыми существами те, у которых одно чувство, и те, у которых два чувства. Даже сухие ветки, старые листья, гравий и черепки он объявляет живыми существами. Мелкую каплю воды он считает мелким живым существом, крупную — крупным. Ввиду этого сказано данное слово. «В чем же он это провозглашает?» (kismiṃ paññapeti) означает «в какой именно части [из трех наказаний] он это провозглашает?». «В мысленном наказании» (manodaṇḍasmiṃ) означает «в части мысленного наказания, о Владыка». Говоря это, мирянин сам размышлял: «Наш Великий Нигантха, провозгласив, что непреднамеренное действие влечет малый проступок, а преднамеренное — великий проступок, затем объявляет намерение (cetana) мысленным наказанием. Его учение не ведет к освобождению, а учение Благословенного — ведет».

64. Iddhāti samiddhā. Phītāti atisamiddhā sabbapāliphullā viya. Ākiṇṇamanussāti janasamākulā. Pāṇāti hatthiassādayo tiracchānagatā ceva itthipurisadārakādayo manussajātikā ca. Ekaṃ maṃsakhalanti ekaṃ maṃsarāsiṃ. Puñjanti tasseva vevacanaṃ. Iddhimāti ānubhāvasampanno. Cetovasippattoti citte vasībhāvappatto. Bhasmaṃ karissāmīti chārikaṃ karissāmi. Kiñhi sobhati ekā chavā nāḷandāti idampi bhaṇanto so gahapati – ‘‘kāyapayogena paññāsampi manussā ekaṃ nāḷandaṃ ekaṃ maṃsakhalaṃ kātuṃ na sakkonti, iddhimā pana eko [Pg.42] ekeneva manopadosena bhasmaṃ kātuṃ samattho. Amhākaṃ mahānigaṇṭhassa kathā aniyyānikā, bhagavatova kathā niyyānikā’’ti sallakkhesi.

64. «Процветающий» (iddhā) означает «богатый». «Изобильный» (phītā) означает «чрезвычайно богатый, подобно полностью расцветшему». «Многолюдный» (ākiṇṇamanussā) означает «наполненный людьми». «Живые существа» (pāṇā) — это как животные (слоны, лошади и т.д.), так и люди (женщины, мужчины, дети и т.д.). «Одну груду плоти» (ekaṃ maṃsakhalaṃ) означает «одну кучу мяса». «Груда» (puñja) — это синоним того же слова. «Обладающий сверхспособностями» (iddhimā) означает «наделенный могуществом». «Достигший власти над своим умом» (cetovasippattoti) означает «обретший полный контроль над умом». «Превращу в пепел» (bhasmaṃ karissāmi) означает «сделаю прахом». «Что хорошего в одной лишь мертвой Наланде?» — говоря это, домохозяин размышлял: «Даже пятьдесят человек своими телесными усилиями не могут превратить Наланду в одну груду плоти, но один обладающий сверхспособностями человек одним лишь мысленным гневом способен превратить её в пепел. Учение нашего Великого Нигантхи не ведет к освобождению, а учение Благословенного — ведет».

65. Araññaṃ araññabhūtanti agāmakaṃ araññameva hutvā araññaṃ jātaṃ. Isīnaṃ manopadosenāti isīnaṃ atthāya katena manopadosena taṃ manopadosaṃ asahamānāhi devatāhi tāni raṭṭhāni vināsitāni. Lokikā pana isayo manaṃ padosetvā vināsayiṃsūti maññanti. Tasmā imasmiṃ lokavāde ṭhatvāva idaṃ vādāropanaṃ katanti veditabbaṃ.

65. «Лес, превратившийся в глухой лес» (araññaṃ araññabhūtaṃ) означает «став безлюдным лесом, превратился в глухую чащу». «Из-за мысленного гнева мудрецов-риши» (isīnaṃ manopadosena) означает, что божества, не вынеся этого мысленного гнева, направленного против риши, уничтожили эти царства. Мирские же люди думают, что сами риши, разгневавшись в уме, уничтожили их. Поэтому следует понимать, что это опровержение было сделано с опорой на мирские представления.

Tattha daṇḍakīraññādīnaṃ evaṃ araññabhūtabhāvo jānitabbo – sarabhaṅgabodhisattassa tāva parisāya ativepullataṃ gatāya kisavaccho nāma tāpaso mahāsattassa antevāsī vivekavāsaṃ patthayamāno gaṇaṃ pahāya godhāvarītīrato kaliṅgaraṭṭhe daṇḍakīrañño kumbhapuraṃ nāma nagaraṃ upanissāya rājuyyāne vivekamanubrūhayamāno viharati. Tassa senāpati upaṭṭhāko hoti.

Здесь следует так понимать превращение царства Дандаки и других в леса: когда община Бодхисаттвы Сарабханги чрезвычайно разрослась, его ученик, аскет по имени Кисаваччха, стремясь к уединенной жизни, покинул общину и ушел от берегов реки Годавари в царство Калинга. Там, поселившись близ города Кумбхапура, принадлежавшего царю Дандаки, он пребывал в царском парке, предаваясь уединению. Военачальник царя был его преданным служителем.

Tadā ca ekā gaṇikā rathaṃ abhiruhitvā pañcamātugāmasataparivārā nagaraṃ upasobhayamānā vicarati. Mahājano tameva olokayamāno parivāretvā vicarati, nagaravīthiyo nappahonti. Rājā vātapānaṃ vivaritvā ṭhito taṃ disvā kā esāti pucchi. Tumhākaṃ nagarasobhinī devāti. So ussūyamāno ‘‘kiṃ etāya sobhati, nagaraṃ sayaṃ sobhissatī’’ti taṃ ṭhānantaraṃ acchindāpesi.

В то время одна куртизанка, взойдя на колесницу в сопровождении пятисот женщин, разъезжала по городу, украшая его своим присутствием. Множество людей ходило за ней толпой, взирая лишь на неё, так что городские улицы не вмещали их. Царь, открыв окно и стоя там, увидел её и спросил: «Кто это?». Ему ответили: «Это ваша городская красавица, о царь». Он, уязвленный завистью, сказал: «Что в ней красивого? Город и сам по себе прекрасен!» — и лишил её почетного положения.

Sā tato paṭṭhāya kenaci saddhiṃ santhavaṃ katvā ṭhānantaraṃ pariyesamānā ekadivasaṃ rājuyyānaṃ pavisitvā caṅkamanakoṭiyaṃ ālambanaphalakaṃ nissāya pāsāṇaphalake nisinnaṃ tāpasaṃ disvā cintesi – ‘‘kiliṭṭho vatāyaṃ tāpaso anañjitamaṇḍito, dāṭhikāhi paruḷhāhi mukhaṃ pihitaṃ, massunā uraṃ pihitaṃ, ubho kacchā paruḷhā’’ti. Athassā domanassaṃ uppajji – ‘‘ahaṃ ekena kiccena vicarāmi, ayañca me kāḷakaṇṇī diṭṭho, udakaṃ āharatha, akkhīni dhovissāmī’’ti udakadantakaṭṭhaṃ āharāpetvā dantakaṭṭhaṃ khāditvā tāpasassa sarīre piṇḍaṃ piṇḍaṃ kheḷaṃ pātetvā dantakaṭṭhaṃ jaṭāmatthake khipitvā mukhaṃ vikkhāletvā udakaṃ tāpasassa matthakasmiṃyeva siñcitvā [Pg.43] – ‘‘yehi me akkhīhi kāḷakaṇṇī diṭṭho, tāni dhotāni kalipavāhito’’ti nikkhantā.

С тех пор она, сойдясь с кем-то и ища способ вернуть свое положение, в один из дней вошла в царский парк. Там на краю дорожки для ходьбы, опершись на перила, на каменной плите сидел аскет. Увидев его, она подумала: «Как же грязен этот аскет! Он не умащен благовониями и не украшен, его лицо заросло густыми бакенбардами, борода закрывает грудь, а подмышки заросли волосами». И у неё возникло отвращение: «Я иду по важному делу, а мне встретился этот вестник несчастья. Принесите воды, я вымою глаза!». Потребовав воду и палочку для чистки зубов, она пожевала палочку, а затем стала плевать сгустками слюны на тело аскета. Бросив палочку ему на макушку в его спутанные волосы, она прополоскала рот и вылила воду прямо ему на голову, сказав: «Глаза, которыми я узрела этого вестника несчастья, теперь омыты, и скверна смыта!» — после чего ушла.

Taṃdivasañca rājā satiṃ paṭilabhitvā – ‘‘bho kuhiṃ nagarasobhinī’’ti pucchi. Imasmiṃyeva nagare devāti. Pakatiṭṭhānantaraṃ tassā dethāti ṭhānantaraṃ dāpesi. Sā pubbe sukatakammaṃ nissāya laddhaṃ ṭhānantaraṃ tāpasassa sarīre kheḷapātanena laddhanti saññamakāsi.

В тот же день царь, опомнившись, спросил: «Эй, где же городская красавица?». Ему ответили: «Она в этом самом городе, о царь». Царь велел: «Верните ей прежнее положение», и вернул ей её статус. Она же подумала, что вернула свое положение, полученное благодаря прежним благим делам, именно из-за того, что плюнула на тело аскета.

Tato katipāhassaccayena rājā purohitassa ṭhānantaraṃ gaṇhi. So nagarasobhiniyā santikaṃ gantvā ‘‘bhagini kinti katvā ṭhānantaraṃ paṭilabhī’’ti pucchi. ‘‘Kiṃ brāhmaṇa aññaṃ kātabbaṃ atthi, rājuyyāne anañjitakāḷakaṇṇī kūṭajaṭilo eko atthi, tassa sarīre kheḷaṃ pātehi, evaṃ ṭhānantaraṃ labhissasī’’ti āha. So ‘‘evaṃ karissāmi bhaginī’’ti tattha gantvā tāya kathitasadisameva sabbaṃ katvā nikkhami. Rājāpi taṃdivasameva satiṃ paṭilabhitvā – ‘‘kuhiṃ, bho, brāhmaṇo’’ti pucchi. Imasmiṃyeva nagare devāti. ‘‘Amhehi anupadhāretvā kataṃ, tadevassa ṭhānantaraṃ dethā’’ti dāpesi. Sopi puññabalena labhitvā ‘‘tāpasassa sarīre kheḷapātanena laddhaṃ me’’ti saññamakāsi.

Через несколько дней царь лишил должности своего домашнего жреца-пурохиту. Тот пришел к куртизанке и спросил: «Сестра, что ты сделала, чтобы вернуть свое положение?». Она ответила: «Что еще делать, брахман? В царском парке сидит один неумытый вестник несчастья со спутанными волосами, обманщик. Плюнь на его тело, и ты вернешь свое положение». Он сказал: «Я так и сделаю, сестра», пошел туда, сделал всё в точности так, как она сказала, и ушел. Царь в тот же день опомнился и спросил: «Эй, где же брахман?». Ему ответили: «В этом самом городе, о царь». Царь сказал: «Мы поступили необдуманно, верните ему его прежнее положение», и вернул его. Тот же, получив должность благодаря силе своих прежних заслуг, подумал: «Я вернул её благодаря тому, что плюнул на тело аскета».

Tato katipāhassaccayena rañño paccanto kupito. Rājā paccantaṃ vūpasamessāmīti caturaṅginiyā senāya nikkhami. Purohito gantvā rañño purato ṭhatvā ‘‘jayatu mahārājā’’ti vatvā – ‘‘tumhe, mahārāja, jayatthāya gacchathā’’ti pucchi. Āma brāhmaṇāti. Evaṃ sante rājuyyāne anañjitakāḷakaṇṇī eko kūṭajaṭilo vasati, tassa sarīre kheḷaṃ pātethāti. Rājā tassa vacanaṃ gahetvā yathā gaṇikāya ca tena ca kataṃ, tatheva sabbaṃ katvā orodhepi āṇāpesi – ‘‘etassa kūṭajaṭilassa sarīre kheḷaṃ pātethā’’ti. Tato orodhāpi orodhapālakāpi tatheva akaṃsu. Atha rājā uyyānadvāre rakkhaṃ ṭhapāpetvā ‘‘raññā saddhiṃ nikkhamantā sabbe tāpasassa sarīre kheḷaṃ apātetvā nikkhamituṃ na labhantī’’ti āṇāpesi. Atha sabbo balakāyo ca seniyo ca teneva niyāmena tāpasassa upari kheḷañca dantakaṭṭhāni ca mukhavikkhālita udakañca pāpayiṃsu, kheḷo ca dantakaṭṭhāni ca sakalasarīraṃ avatthariṃsu.

Спустя несколько дней окраина царства царя Дандаки взбунтовалась. Царь, решив: «Я усмирю окраину», выступил в поход с четырехсоставным войском. Домашний жрец подошел, встал перед царем и, сказав: «Да победит великий царь!», спросил: «О великий царь, отправляетесь ли вы ради победы?» — «Да, брахман», — ответил царь. [Жрец сказал:] «Если так, то в царском саду живет один лживый аскет с неподведенными глазами, приносящий несчастье. Плюньте на его тело [перед уходом]». Царь, приняв его слова, поступил точно так же, как поступили куртизанка и тот жрец, и приказал женщинам из своего гарема: «Плюньте на тело этого лживого аскета!» После этого и женщины гарема, и их стражники сделали то же самое. Затем царь, выставив стражу у ворот сада, приказал: «Все, кто выходит вместе с царем, не имеют права выйти, не плюнув на тело этого аскета». Тогда все войско и воины таким же образом плевали на аскета, бросали в него палочки для чистки зубов и выплескивали воду для полоскания рта; слюна и палочки для зубов покрыли все его тело.

Senāpati [Pg.44] sabbapacchā suṇitvā ‘‘mayhaṃ kira satthāraṃ bhavantaṃ puññakkhettaṃ saggasopānaṃ evaṃ ghaṭṭayiṃsū’’ti usumajātahadayo mukhena assasanto vegena rājuyyānaṃ āgantvā tathā byasanapattaṃ isiṃ disvā kacchaṃ bandhitvā dvīhi hatthehi dantakaṭṭhāni apaviyūhitvā ukkhipitvā nisīdāpetvā udakaṃ āharāpetvā nhāpetvā sabbaosadhehi ceva catujjātigandhehi ca sarīraṃ ubbaṭṭetvā sukhumasāṭakena puñchitvā purato añjaliṃ katvā ṭhito evamāha ‘‘ayuttaṃ, bhante, manussehi kataṃ, etesaṃ kiṃ bhavissatī’’ti. Devatā senāpati tidhā bhinnā, ekaccā ‘‘rājānameva nāsessāmā’’ti vadanti, ekaccā ‘‘saddhiṃ parisāya rājāna’’nti, ekaccā ‘‘rañño vijitaṃ sabbaṃ nāsessāmā’’ti. Idaṃ vatvā pana tāpaso appamattakampi kopaṃ akatvā lokassa santiupāyameva ācikkhanto āha ‘‘aparādho nāma hoti, accayaṃ pana desetuṃ jānantassa pākatikameva hotī’’ti.

Военачальник, услышав об этом самым последним, подумал: «Они так оскорбили моего учителя, Благословенного, поле заслуг, лестницу на небеса!» С пылающим от гнева сердцем, тяжело дыша ртом, он быстро прибежал в царский сад и, увидев отшельника, повергнутого в такое бедственное положение, подоткнул полы одежды, обеими руками убрал палочки для чистки зубов, поднял его, усадил в подобающем месте, велел принести воды, омыл его, умастил его тело всевозможными целебными снадобьями и четырьмя видами благовоний, вытер тонкой тканью и, встав перед ним со сложенными в почтении ладонями, спросил: «Уважаемый, люди совершили неподобающий поступок. Что же с ними будет?» [Аскет ответил:] «Сенапати, божества разделились на три группы. Одни говорят: «Мы погубим только царя», другие говорят: «Мы погубим царя вместе с его свитой», а третьи говорят: «Мы уничтожим все царство царя»». Сказав это, аскет, не проявив ни малейшего гнева, желая лишь указать людям путь к спасению от беды, произнес: «Проступок совершен. Но для того, кто умеет признать свою вину, все вернется на свои места».

Senāpati nayaṃ labhitvā rañño santikaṃ gantvā rājānaṃ vanditvā āha – ‘‘tumhehi, mahārāja, nirāparādhe mahiddhike tāpase aparajjhantehi bhāriyaṃ kammaṃ kataṃ, devatā kira tidhā bhinnā evaṃ vadantī’’ti sabbaṃ ārocetvā – ‘‘khamāpite kira, mahārāja, pākatikaṃ hoti, raṭṭhaṃ mā nāsetha, tāpasaṃ khamāpethā’’ti āha. Rājā attani dosaṃ kataṃ disvāpi evaṃ vadati ‘‘na taṃ khamāpessāmī’’ti. Senāpati yāvatatiyaṃ yācitvā anicchantamāha – ‘‘ahaṃ, mahārāja, tāpasassa balaṃ jānāmi, na so abhūtavādī, nāpi kupito, sattānuddayena pana evamāha khamāpetha naṃ mahārājā’’ti. Na khamāpemīti. Tena hi senāpatiṭṭhānaṃ aññassa detha, ahaṃ tumhākaṃ āṇāpavattiṭṭhāne na vasissāmīti. Tvaṃ yenakāmaṃ gaccha, ahaṃ mayhaṃ senāpatiṃ labhissāmīti. Tato senāpati tāpasassa santikaṃ āgantvā vanditvā ‘‘kathaṃ paṭipajjāmi, bhante’’ti āha. Senāpati ye te vacanaṃ suṇanti, sabbe saparikkhāre sadhane sadvipadacatuppade gahetvā sattadivasabbhantare bahi rajjasīmaṃ gaccha, devatā ativiya kupitā dhuvaṃ raṭṭhampi araṭṭhaṃ karissantīti. Senāpati tathā akāsi.

Получив это наставление, военачальник отправился к царю, поклонился ему и сказал: «О великий царь, оскорбив безгрешных и могущественных аскетов, вы совершили тяжкий поступок. Говорят, божества разделились на три группы и говорят так...» — сообщив ему все слова аскета, он добавил: «Говорят, о великий царь, если попросить прощения, все уладится. Не губите страну, попросите прощения у аскета!» Царь, даже видя совершенный им проступок, сказал так: «Я не буду просить у него прощения». Военачальник просил его до трех раз, но, видя, что царь не соглашается, сказал: «О великий царь, я знаю силу этого аскета. Он не говорит неправды и не гневается. Но из сострадания к живым существам он сказал так. Попросите у него прощения, великий царь!» — «Я не буду просить прощения», — ответил царь. — «В таком случае отдайте должность военачальника другому. Я больше не останусь там, где распространяется ваша власть». — «Иди куда хочешь, а я найду себе другого военачальника», — сказал царь. Тогда военачальник пришел к аскету, поклонился ему и спросил: «Как мне теперь поступить, уважаемый?» — «Сенапати, забери всех тех, кто слушает твои слова, вместе с их имуществом, богатством, двуногими и четвероногими слугами и скотом, и в течение семи дней уходи за пределы этого царства. Божества чрезвычайно разгневаны и непременно превратят эту страну в безлюдную пустыню». Военачальник так и поступил.

Rājā gatamattoyeva amittamathanaṃ katvā janapadaṃ vūpasametvā āgamma jayakhandhāvāraṭṭhāne nisīditvā nagaraṃ paṭijaggāpetvā antonagaraṃ pāvisi. Devatā [Pg.45] paṭhamaṃyeva udakavuṭṭhiṃ pātayiṃsu. Mahājano attamano ahosi ‘‘kūṭajaṭilaṃ aparaddhakālato paṭṭhāya amhākaṃ rañño vaḍḍhiyeva, amitte nimmathesi, āgatadivaseyeva devo vuṭṭho’’ti. Devatā puna sumanapupphavuṭṭhiṃ pātayiṃsu, mahājano attamanataro ahosi. Devatā puna māsakavuṭṭhiṃ pātayiṃsu. Tato kahāpaṇavuṭṭhiṃ, tato kahāpaṇatthaṃ na nikkhameyyunti maññamānā hatthūpagapādūpagādikatabhaṇḍavuṭṭhiṃ pātesuṃ. Mahājano sattabhūmikapāsāde ṭhitopi otaritvā ābharaṇāni piḷandhanto attamano ahosi. ‘‘Arahati vata kūṭajaṭilake kheḷapātanaṃ, tassa upari kheḷapātitakālato paṭṭhāya amhākaṃ rañño vaḍḍhi jātā, amittamathanaṃ kataṃ, āgatadivaseyeva devo vassi, tato sumanavuṭṭhi māsakavuṭṭhi kahāpaṇavuṭṭhi katabhaṇḍavuṭṭhīti catasso vuṭṭhiyo jātā’’ti attamanavācaṃ nicchāretvā rañño katapāpe samanuñño jāto.

Царь, едва прибыв туда, разгромил врагов, усмирил провинцию и вернулся. Он расположился в победном лагере, приказал очистить город, а затем вступил в него. Сначала божества пролили дождь из воды. Люди были в восторге, думая: «С тех пор как царь оскорбил лживого аскета, у нашего царя дела идут только в гору: он сокрушил врагов, и в самый день его возвращения пролился дождь!» Затем божества пролили дождь из цветов жасмина, и люди обрадовались еще больше. Затем божества пролили дождь из монет масака. После этого — дождь из монет кахапана. После этого божества, думая: «Пусть они не выходят лишь ради сбора монет», пролили дождь из готовых украшений для рук, ног и прочего. Люди, даже те, кто находился в семиэтажных дворцах, спускались вниз, чтобы надеть эти украшения, и радовались. Восклицая от радости: «Воистину, этот лживый аскет заслужил, чтобы на него плевали! С тех пор как на него плюнули, у нашего царя началось процветание: враги сокрушены, в день его возвращения пролился дождь, а затем выпали четыре дождя — дождь из цветов сумана, дождь из монет масака, дождь из монет кахапана и дождь из украшений!», народ одобрил злодеяние, совершенное царем.

Tasmiṃ samaye devatā ekatodhāraubhatodhārādīni nānappakārāni āvudhāni mahājanassa upari phalake maṃsaṃ koṭṭayamānā viya pātayiṃsu. Tadanantaraṃ vītaccike vītadhūme kiṃsukapupphavaṇṇe aṅgāre, tadanantaraṃ kūṭāgārappamāṇe pāsāṇe, tadanantaraṃ antomuṭṭhiyaṃ asaṇṭhahanikaṃ sukhumavālikaṃ vassāpayamānā asītihatthubbedhaṃ thalaṃ akaṃsu. Rañño vijitaṭṭhāne kisavacchatāpaso senāpati mātuposakarāmoti tayova manussabhūtā arogā ahesuṃ. Sesānaṃ tasmiṃ kamme asamaṅgībhūtānaṃ tiracchānānaṃ pānīyaṭṭhāne pānīyaṃ nāhosi, tiṇaṭṭhāne tiṇaṃ. Te yena pānīyaṃ yena tiṇanti gacchantā appatteyeva sattame divase bahirajjasīmaṃ pāpuṇiṃsu. Tenāha sarabhaṅgabodhisatto –

В то же время божества обрушили на людей разнообразное оружие — однолезвийное, двухлезвийное и прочее, словно рубя мясо на разделочной доске. Сразу после этого они пролили дождь из раскаленных углей без пламени и дыма, цветом подобных цветам кимшука. Сразу после этого — дождь из камней величиной с дом с остроконечной крышей. Сразу после этого они пролили дождь из тончайшего песка, который невозможно удержать в кулаке, и засыпали все так, что образовался слой высотой в восемьдесят локтей. Во всем царстве царя невредимыми остались лишь трое людей: аскет Кисаваччха, военачальник и Рама, заботящийся о своей матери. У остальных же существ, включая животных, не участвовавших в этом злодеянии, в местах водопоя не осталось воды, а на пастбищах — травы. Они шли в поисках воды и травы и, не успев найти их, на седьмой день вышли за пределы царства. Поэтому Бодхисатта Сарабханга сказал:

‘‘Kisañhi vacchaṃ avakiriya daṇḍakī,Ucchinnamūlo sajano saraṭṭho;

Kukkuḷanāme nirayamhi paccati,Tassa phuliṅgāni patanti kāye’’ti. (jā. 2.17.70);

«Оплевав Кису Ваччху, царь Дандаки был искоренен вместе со своими приближенными и царством; теперь он мучается в аду Куккула, и искры пламени падают на его тело».

Evaṃ tāva daṇḍakīraññassa araññabhūtabhāvo veditabbo.

Так следует понимать, как царство царя Дандаки превратилось в дикий лес.

Kaliṅgaraṭṭhe [Pg.46] pana nāḷikiraraññe rajjaṃ kārayamāne himavati pañcasatatāpasā anitthigandhā ajinajaṭavākacīradharā vanamūlaphalabhakkhā hutvā ciraṃ vītināmetvā loṇambilasevanatthaṃ manussapathaṃ otaritvā anupubbena kaliṅgaraṭṭhe nāḷikirarañño nagaraṃ sampattā. Te jaṭājinavākacīrāni saṇṭhapetvā pabbajitānurūpaṃ upasamasiriṃ dassayamānā nagaraṃ bhikkhāya pavisiṃsu. Manussā anuppanne buddhuppāde tāpasapabbajite disvā pasannā nisajjaṭṭhānaṃ saṃvidhāya hatthato bhikkhābhājanaṃ gahetvā nisīdāpetvā bhikkhaṃ sampādetvā adaṃsu. Tāpasā katabhattakiccā anumodanaṃ akaṃsu. Manussā sutvā pasannacittā ‘‘kuhiṃ bhadantā gacchantī’’ti pucchiṃsu. Yathāphāsukaṭṭhānaṃ, āvusoti. Bhante, alaṃ aññattha gamanena, rājuyyāne vasatha, mayaṃ bhuttapātarāsā āgantvā dhammakathaṃ sossāmāti. Tāpasā adhivāsetvā uyyānaṃ agamaṃsu. Nāgarā bhuttapātarāsā suddhavatthanivatthā ‘‘dhammakathaṃ sossāmā’’ti saṅghā gaṇā gaṇībhūtā uyyānābhimukhā agamaṃsu. Rājā uparipāsāde ṭhito te tathā gacchamāne disvā upaṭṭhākaṃ pucchi ‘‘kiṃ ete bhaṇe nāgarā suddhavatthā suddhuttarāsaṅgā hutvā uyyānābhimukhā gacchanti, kimettha samajjaṃ vā nāṭakaṃ vā atthī’’ti? Natthi deva, ete tāpasānaṃ santike dhammaṃ sotukāmā gacchantīti. Tena hi bhaṇe ahampi gacchissāmi, mayā saddhiṃ gacchantūti. So gantvā tesaṃ ārocesi – ‘‘rājāpi gantukāmo, rājānaṃ parivāretvāva gacchathā’’ti. Nāgarā pakatiyāpi attamanā taṃ sutvā – ‘‘amhākaṃ rājā assaddho appasanno dussīlo, tāpasā dhammikā, te āgamma rājāpi dhammiko bhavissatī’’ti attamanatarā ahesuṃ.

Когда в царстве Калинга правил царь Наликира, пятьсот аскетов жили в Гималаях; они не выносили женского запаха, носили шкуры черных антилоп, спутанные волосы и одежды из луба, питались лесными корнями и плодами и провели там долгое время. Чтобы отведать соленой и кислой пищи, они спустились к местам обитания людей и постепенно дошли до столицы царя Наликиры в царстве Калинга. Приведя в порядок свои спутанные волосы, шкуры и лубяные одежды и являя величие умиротворения, подобающее отшельникам, они вошли в город за подаянием. В те времена, когда Будда еще не явился в мир, люди, увидев странствующих аскетов, исполнились веры, приготовили для них места, взяли из их рук чаши для подаяния, усадили их и поднесли им пищу. Закончив трапезу, аскеты совершили благопожелание. Люди, выслушав их и исполнившись радости в сердце, спросили: «Куда вы направляетесь, почтенные?» — «Туда, где нам будет удобно, друзья», — ответили те. — «Уважаемые, не нужно идти в другие места. Оставайтесь в царском саду. Мы поедим утром и придем послушать проповедь Дхаммы». Аскеты согласились и отправились в сад. Горожане, позавтракав, оделись в чистые одежды и толпами, группами направились к саду, чтобы послушать проповедь Дхаммы. Царь, стоя на верхнем этаже дворца, увидел их и спросил слугу: «Эй, почему эти горожане в чистых одеждах и с чистыми накидками идут в сторону сада? Разве там проходит праздник или представление?» — «Нет, владыка. Они идут к аскетам, желая послушать Дхамму», — ответил слуга. — «В таком случае, эй, я тоже пойду. Пусть они идут вместе со мной». Тот слуга пошел и объявил людям: «Царь тоже желает пойти. Идите, сопровождая царя». Горожане, и без того радостные, услышав это, обрадовались еще больше, думая: «Наш царь не имеет веры, не предан учению и безнравственен. Но эти аскеты праведны. Благодаря им и царь станет праведным!»

Rājā nikkhamitvā tehi parivārito uyyānaṃ gantvā tāpasehi saddhiṃ paṭisanthāraṃ katvā ekamantaṃ nisīdi. Tāpasā rājānaṃ disvā parikathāya kusalassekassa tāpasassa ‘‘rañño dhammaṃ kathehī’’ti saññamadaṃsu, so tāpaso parisaṃ oloketvā pañcasu veresu ādīnavaṃ pañcasu ca sīlesu ānisaṃsaṃ kathento –

Царь вышел из города и в сопровождении горожан прибыл в сад. Поприветствовав аскетов, он сел в стороне. Аскеты, увидев царя, подали знак одному из них, искусному в ведении бесед: «Проповедуй Дхамму царю». Тот аскет, оглядев собрание, стал разъяснять опасность пяти видов вражды и пользу от соблюдения пяти правил нравственности:

‘‘Pāṇo [Pg.47] na hantabbo, adinnaṃ nādātabbaṃ, kāmesumicchācāro na caritabbo, musā na bhāsitabbā, majjaṃ na pātabbaṃ, pāṇātipāto nāma nirayasaṃvattaniko hoti tiracchānayonisaṃvattaniko pettivisayasaṃvattaniko, tathā adinnādānādīni. Pāṇātipāto niraye paccitvā manussalokaṃ āgatassa vipākāvasesena appāyukasaṃvattaniko hoti, adinnādānaṃ appabhogasaṃvattanikaṃ, micchācāro bahusapattasaṃvattaniko, musāvādo abhūtabbhakkhānasaṃvattaniko, majjapānaṃ ummattakabhāvasaṃvattanika’’nti –

«Не следует лишать жизни живых существ, не следует брать то, что не дано, не следует совершать прелюбодеяние, не следует говорить ложь, не следует пить опьяняющие напитки. Лишение жизни ведет к перерождению в аду, в мире животных или в мире голодных духов; то же касается воровства и прочего. Если человек, совершивший лишение жизни, после мучений в аду вновь рождается в мире людей, то из-за остатка плодов этого поступка его жизнь будет короткой; воровство ведет к бедности, прелюбодеяние — к обретению множества врагов, ложь — к ложным обвинениям, а употребление опьяняющих напитков — к безумию».

Pañcasu veresu imaṃ ādīnavaṃ kathesi.

Так он поведал об опасности этих пяти видов вражды.

Rājā pakatiyāpi assaddho appasanno dussīlo, dussīlassa ca sīlakathā nāma dukkathā, kaṇṇe sūlappavesanaṃ viya hoti. Tasmā so cintesi – ‘‘ahaṃ ‘ete paggaṇhissāmī’ti āgato, ime pana mayhaṃ āgatakālato paṭṭhāya maṃyeva ghaṭṭentā vijjhantā parisamajjhe kathenti, karissāmi nesaṃ kāttabba’’nti. So dhammakathāpariyosāne ‘‘ācariyā sve mayhaṃ gehe bhikkhaṃ gaṇhathā’’ti nimantetvā agamāsi. So dutiyadivase mahante mahante koḷumbe āharāpetvā gūthassa pūrāpetvā kadalipattehi nesaṃ mukhāni bandhāpetvā tattha tattha ṭhapāpesi, puna bahalamadhukatelanāgabalapicchillādīnaṃ kūṭe pūretvā nisseṇimatthake ṭhapāpesi, tattheva ca mahāmalle baddhakacche hatthehi muggare gāhāpetvā ṭhapetvā āha ‘‘kūṭatāpasā ativiya maṃ viheṭhayiṃsu, tesaṃ pāsādato otaraṇakāle kūṭehi picchillaṃ sopānamatthake vissajjetvā sīse muggarehi pothetvā gale gahetvā sopāne khipathā’’ti. Sopānapādamūle pana caṇḍe kukkure bandhāpesi.

Царь и по своей природе был неверующим, не преданным учению и безнравственным. А для безнравственного человека беседа о нравственности — это неприятная беседа, она подобна тому, как если бы в ухо вонзили острую иглу. Поэтому он подумал: «Я пришел сюда с мыслью: „Я окажу им почтение“, но они с самого моего прихода только и делают, что задевают и уязвляют меня перед всем собранием. Я проучу их как следует!» В конце проповеди Дхаммы он пригласил их: «Учителя, примите завтра подаяние в моем дворе», и ушел. На следующий день он велел принести огромные глиняные кувшины, наполнить их нечистотами, обвязать их горлышки банановыми листьями и расставить там и тут. Затем он наполнил другие кувшины густым маслом дерева мадхука, скользким маслом нагабала и прочим, и поставил их на вершине лестницы. Там же он поставил могучих борцов с подоткнутыми одеждами, дав им в руки дубины, и приказал: «Эти лживые аскеты сильно оскорбили меня. Когда они будут спускаться из дворца, вылейте скользкое масло из кувшинов на ступени лестницы, побейте их дубинами по головам, схватите за шеи и сбросьте вниз по лестнице!» А у подножия лестницы он велел привязать свирепых собак.

Tāpasāpi ‘‘sve rājagehe bhuñjissāmā’’ti aññamaññaṃ ovadiṃsu – ‘‘mārisā rājagehaṃ nāma sāsaṅkaṃ sappaṭibhayaṃ, pabbajitehi nāma chadvārārammaṇe saññatehi bhavitabbaṃ, diṭṭhadiṭṭhe ārammaṇe nimittaṃ na gahetabbaṃ, cakkhudvāre saṃvaro paccupaṭṭhapetabbo’’ti.

Аскеты же, думая: «Завтра мы будем вкушать пищу в царском дворце», стали наставлять друг друга: «Друзья, царский дворец — это место, внушающее опасения и полное опасностей. Ушедшим от мира подобает быть сдержанными в отношении объектов шести чувств. Не следует цепляться за внешние признаки каждого увиденного объекта. Следует непрестанно сохранять сдержанность в дверях зрения»

Punadivase [Pg.48] bhikkhācāravelaṃ sallakkhetvā vākacīraṃ nivāsetvā ajinacammaṃ ekaṃsagataṃ katvā jaṭākalāpaṃ saṇṭhapetvā bhikkhābhājanaṃ gahetvā paṭipāṭiyā rājanivesanaṃ abhiruḷhā. Rājā āruḷhabhāvaṃ ñatvā gūthakoḷumbamukhato kadalipattaṃ nīharāpesi. Duggandho tāpasānaṃ nāsapuṭaṃ paharitvā matthaluṅgapātanākārapatto ahosi. Mahātāpaso rājānaṃ olokesi. Rājā – ‘‘ettha bhonto yāvadatthaṃ bhuñjantu ceva harantu ca, tumhākametaṃ anucchavikaṃ, hiyyo ahaṃ tumhe paggaṇhissāmīti āgato, tumhe pana maṃyeva ghaṭṭento vijjhantā parisamajjhe kathayittha, tumhākamidaṃ anucchavikaṃ, bhuñjathā’’ti mahātāpasassa uluṅkena gūthaṃ upanāmesi. Mahātāpaso dhī dhīti vadanto paṭinivatti. ‘‘Ettakeneva gacchissatha tumhe’’ti sopāne kūṭehi picchillaṃ vissajjāpetvā mallānaṃ saññamadāsi. Mallā muggarehi sīsāni pothetvā gīvāya gahetvā sopāne khipiṃsu, ekopi sopāne patiṭṭhātuṃ nāsakkhi, pavaṭṭamānā sopānapādamūlaṃyeva pāpuṇiṃsu. Sampatte sampatte caṇḍakukkurā paṭapaṭāti luñcamānā khādiṃsu. Yopi nesaṃ uṭṭhahitvā palāyati, sopi āvāṭe patati, tatrāpi naṃ kukkurā anubandhitvā khādantiyeva. Iti nesaṃ kukkurā aṭṭhisaṅkhalikameva avasesayiṃsu. Evaṃ so rājā tapasampanne pañcasate tāpase ekadivaseneva jīvitā voropesi.

На следующий день, заметив время для сбора подаяния, они надели одеяния из луба, накинули шкуры черной антилопы на одно плечо, уложили свои спутанные волосы, взяли чаши для подаяния и один за другим поднялись во дворец царя. Царь, узнав, что они поднялись, велел убрать банановый лист с горлышка кувшина, наполненного нечистотами. Зловоние ударило аскетам в ноздри, так что у них едва не вытек мозг. Великий аскет посмотрел на царя. Царь сказал: «О почтенные, ешьте здесь сколько хотите и уносите с собой, это достойно вас. Вчера я пришел в сад, думая: „Я окажу вам почтение“, но вы прилюдно порицали и уязвляли меня. Это достойно вас, ешьте же!» — и черпаком поднес нечистоты великому аскету. Великий аскет, восклицая «Тьфу, тьфу!», повернул назад. «Неужели вы уйдете лишь с этим?» — сказав так, царь велел вылить на лестницу скользкое масло из кувшинов, стоявших там, и подал знак борцам. Борцы стали бить аскетов дубинами по головам, хватать за шеи и швырять с лестницы. Ни один не мог удержаться на лестнице, и, скатываясь, они падали к самому подножию. Как только они оказывались внизу, свирепые псы с треском разрывали их на части и пожирали. Если кто-то из них поднимался и пытался бежать, он падал в яму, и там псы преследовали его и пожирали. Так псы оставили от них лишь скелеты. Так этот царь за один день лишил жизни пятьсот добродетельных аскетов.

Athassa raṭṭhe devatā purimanayeneva puna navavuṭṭhiyo pātesuṃ. Tassa rajjaṃ saṭṭhiyojanubbedhena vālikathalena avacchādiyittha. Tenāha sarabhaṅgo bodhisatto –

Затем божества в его царстве прежним образом вновь пролили девять дождей. Его царство было засыпано слоем песка высотой в шестьдесят йоджан. Поэтому Бодхисатта Сарабханга сказал:

‘‘Yo saññate pabbajite avañcayi,Dhammaṃ bhaṇante samaṇe adūsake;

Taṃ nāḷikeraṃ sunakhā parattha,Saṅgamma khādanti viphandamāna’’nti. (jā. 2.17.71);

«Того Наликеру, кто обманул сдержанных, безгрешных отшельников-шраманов, проповедующих Дхамму, в ином мире псы, собравшись вместе, пожирают, пока он бьется в конвульсиях».

Evaṃ kāliṅgāraññassa araññabhūtabhāvo veditabbo.

Так следует понимать, как царство Калинга превратилось в дикий лес.

Atīte pana bārāṇasinagare diṭṭhamaṅgalikā nāma cattālīsakoṭivibhavassa seṭṭhino ekā dhītā ahosi dassanīyā pāsādikā. Sā rūpabhogakulasampattisampannatāya bahūnaṃ patthanīyā ahosi. Yo [Pg.49] panassā vāreyyatthāya pahiṇāti, taṃ taṃ disvānassa jātiyaṃ vā hatthapādādīsu vā yattha katthaci dosaṃ āropetvā ‘‘ko esa dujjāto dussaṇṭhito’’tiādīni vatvā – ‘‘nīharatha na’’nti nīharāpetvā ‘‘evarūpampi nāma addasaṃ, udakaṃ āharatha, akkhīni dhovissāmī’’ti akkhīni dhovati. Tassā diṭṭhaṃ diṭṭhaṃ vippakāraṃ pāpetvā nīharāpetīti diṭṭhamaṅgalikā tveva saṅkhā udapādi, mūlanāmaṃ antaradhāyi.

В прошлом в городе Баранаси у одного богача с состоянием в сорок коти была единственная дочь по имени Диттхамангалика, красивая и приятная на вид. Благодаря совершенству своей красоты, богатства и знатности рода она была желанной невестой для многих. Кого бы ни присылали свататься к ней, она, завидев его, находила какой-нибудь изъян в его происхождении, руках, ногах или где-либо еще и говорила: «Кто этот низкорожденный уродец?» и тому подобное, после чего велела выгнать его со словами: «Выгоните его!», а затем умывала глаза, говоря: «И надо же было мне увидеть такое! Принесите воды, я умою глаза». Поскольку она подвергала унижению и прогоняла каждого, кого видела, за ней закрепилось имя Диттхамангалика, а ее настоящее имя забылось.

Sā ekadivasaṃ gaṅgāya udakakīḷaṃ kīḷissāmīti titthaṃ sajjāpetvā pahūtaṃ khādanīyabhojanīyaṃ sakaṭesu pūrāpetvā bahūni gandhamālādīni ādāya paṭicchannayānaṃ āruyha ñātigaṇaparivutā gehamhā nikkhami. Tena ca samayena mahāpuriso caṇḍālayoniyaṃ nibbatto bahinagare cammagehe vasati, mātaṅgotvevassa nāmaṃ ahosi. So soḷasavassuddesiko hutvā kenacideva karaṇīyena antonagaraṃ pavisitukāmo ekaṃ nīlapilotikaṃ nivāsetvā ekaṃ hatthe bandhitvā ekena hatthena pacchiṃ, ekena ghaṇḍaṃ gahetvā ‘‘ussaratha ayyā, caṇḍāloha’’nti jānāpanatthaṃ taṃ vādento nīcacittaṃ paccupaṭṭhapetvā diṭṭhadiṭṭhe manusse namassamāno nagaraṃ pavisitvā mahāpathaṃ paṭipajji.

Однажды она решила: «Поиграю в воде Ганга», велела обустроить пристань, наполнила повозки обильной едой и яствами, взяла множество благовоний, гирлянд и прочего, села в закрытый экипаж и в окружении родственников выехала из дома. В то время Великий Муж родился в семье чандалов и жил за пределами города в хижине, крытой кожами; звали его Матанга. Будучи шестнадцати лет от роду, он по какому-то делу захотел войти в город. Он надел одну грязную синюю тряпку, другую повязал на руку, в одну руку взял корзину, в другую — колокольчик, и, чтобы дать знать: «Посторонитесь, господа, я чандала!», звонил в него. Преисполненный смирения, он кланялся каждому встречному человеку, вошел в город и пошел по главной дороге.

Diṭṭhamaṅgalikā ghaṇḍasaddaṃ sutvā sāṇiantarena olokentī dūratova taṃ āgacchantaṃ disvā ‘‘kimeta’’nti pucchi. Mātaṅgo ayyeti. ‘‘Kiṃ vata, bho, akusalaṃ akaramha, kassāyaṃ nissando, vināso nu kho me paccupaṭṭhito, maṅgalakiccena nāma gacchamānā caṇḍālaṃ addasa’’nti sarīraṃ kampetvā jigucchamānā kheḷaṃ pātetvā dhātiyo āha – ‘‘vegena udakaṃ āharatha, caṇḍālo diṭṭho, akkhīni ceva nāma gahitamukhañca dhovissāmī’’ti dhovitvā rathaṃ nivattāpetvā sabbapaṭiyādānaṃ gehaṃ pesetvā pāsādaṃ abhiruhi. Surāsoṇḍādayo ceva tassā upaṭṭhākamanussā ca ‘‘kuhiṃ, bho diṭṭhamaṅgalikā, imāyapi velāya nāgacchatī’’ti pucchantā taṃ pavattiṃ sutvā – ‘‘mahantaṃ vata, bho, surāmaṃsagandhamālādisakkāraṃ caṇḍālaṃ nissāya anubhavituṃ na labhimha, gaṇhatha caṇḍāla’’nti gataṭṭhānaṃ gavesitvā nirāparādhaṃ mātaṅgapaṇḍitaṃ tajjitvā – ‘‘are mātaṅga taṃ nissāya idañcidañca sakkāraṃ anubhavituṃ na labhimhā’’ti kesesu [Pg.50] gahetvā bhūmiyaṃ pātetvā jāṇukapparapāsāṇādīhi koṭṭetvā matoti saññāya pāde gahetvā kaḍḍhantā saṅkārakūṭe chaḍḍesuṃ.

Диттхамангалика, услышав звон колокольчика, посмотрела сквозь занавеску и, увидев его издалека, спросила: «Кто это?» «Это чандала Матанга, госпожа», — ответили ей. «О, какое же неблагое дело мы совершили! Плодом какого поступка это является? Не погибель ли грозит мне? Отправляясь на празднество, я увидела чандалу!» — содрогаясь всем телом от отвращения, она сплюнула и сказала нянькам: «Быстрее несите воды! Я увидела чандалу, я умою глаза и рот, оскверненный произнесением его имени!» Умывшись, она велела развернуть колесницу, отправила все припасы домой и поднялась во дворец. Пьяницы и другие ее слуги, спрашивая: «Где же Диттхамангалика? Почему она до сих пор не пришла?», узнали о случившемся и сказали: «О, из-за этого чандалы мы лишились возможности насладиться обильным угощением из вина, мяса, благовоний и гирлянд! Схватите чандалу!» Они выследили, куда он ушел, и стали угрожать безвинному мудрецу Матанге: «Эй, Матанга, из-за тебя мы лишились того и этого угощения!» Они схватили его за волосы, повалили на землю, избили коленями, локтями, камнями и прочим, и, решив, что он мертв, схватили за ноги, оттащили и бросили на кучу мусора.

Mahāpuriso saññaṃ paṭilabhitvā hatthapāde parāmasitvā – ‘‘idaṃ dukkhaṃ kaṃ nissāya uppanna’’nti cintento – ‘‘na aññaṃ kañci, diṭṭhamaṅgalikaṃ nissāya uppanna’’nti ñatvā ‘‘sacāhaṃ puriso, pādesu naṃ nipātessāmī’’ti cintetvā vedhamāno diṭṭhamaṅgalikāya kuladvāraṃ gantvā – ‘‘diṭṭhamaṅgalikaṃ labhanto vuṭṭhahissāmi, alabhantassa ettheva maraṇa’’nti gehaṅgaṇe nipajji. Tena ca samayena jambudīpe ayaṃ dhammatā hoti – yassa caṇḍālo kujjhitvā gabbhadvāre nipanno marati, ye ca tasmiṃ gabbhe vasanti, sabbe caṇḍālā honti. Gehamajjhamhi mate sabbe gehavāsino, dvāramhi mate ubhato anantaragehavāsikā, aṅgaṇamhi mate ito satta ito sattāti cuddasagehavāsino sabbe caṇḍālā hontīti. Bodhisatto pana aṅgaṇe nipajji.

Великий Муж, придя в сознание, ощупал свои руки и ноги и подумал: «Из-за кого возникло это страдание?» Поняв: «Ни из-за кого другого, а из-за Диттхамангалики оно возникло», он подумал: «Если я настоящий мужчина, я заставлю ее пасть к моим ногам». Дрожа всем телом, он пришел к воротам дома Диттхамангалики и лег во дворе дома, решив: «Я встану, только если получу Диттхамангалику, а если не получу, то умру прямо здесь». В то время на острове Джамбудипа существовал такой обычай: если чандала, разгневавшись на кого-то, ложился у дверей его покоев и умирал, то все, кто жил в этих покоях, становились чандалами. Если он умирал посреди дома, все обитатели дома становились чандалами. Если у ворот — обитатели двух соседних домов становились чандалами. Если во дворе — обитатели четырнадцати домов, семь с одной стороны и семь с другой, становились чандалами. Бодхисатта же лег во дворе.

Seṭṭhissa ārocesuṃ – ‘‘mātaṅgo te sāmi gehaṅgaṇe patito’’ti gacchatha bhaṇe, kiṃ kāraṇāti vatvā ekamāsakaṃ datvā uṭṭhāpethāti. Te gantvā ‘‘imaṃ kira māsakaṃ gahetvā uṭṭhahā’’ti vadiṃsu. So – ‘‘nāhaṃ māsakatthāya nipanno, diṭṭhamaṅgalikāya svāhaṃ nipanno’’ti āha. Diṭṭhamaṅgalikāya ko dosoti? Kiṃ tassā dosaṃ na passatha, niraparādho ahaṃ tassā manussehi byasanaṃ pāpito, taṃ labhantova vuṭṭhahissāmi, alabhanto na vuṭṭhahissāmīti.

Богачу сообщили: «Господин, чандала Матанга лежит во дворе твоего дома». «Ступайте, люди, узнайте, почему он лежит, дайте ему один масака и заставьте его встать», — сказал богач. Они пошли и сказали: «Возьми этот масака и вставай». Он ответил: «Я лег здесь не ради масаки, я лег здесь ради Диттхамангалики». «В чем же вина Диттхамангалики?» — спросили его. «Разве вы не видите ее вины? Я, безвинный, был избит до полусмерти ее людьми. Я встану, только если получу ее, а если не получу — не встану».

Te gantvā seṭṭhissa ārocesuṃ. Seṭṭhi dhītu dosaṃ ñatvā ‘‘gacchatha, ekaṃ kahāpaṇaṃ dethā’’ti peseti. So ‘‘na icchāmi kahāpaṇaṃ, tameva icchāmī’’ti āha. Taṃ sutvā seṭṭhi ca seṭṭhibhariyā ca – ‘‘ekāyeva no piyadhītā, paveṇiyā ghaṭako añño dārakopi natthī’’ti saṃvegappattā – ‘‘gacchatha tātā, koci amhākaṃ asahanako etaṃ jīvitāpi voropeyya, etasmiñhi mate sabbe mayaṃ naṭṭhā homa, ārakkhamassa gaṇhathā’’ti parivāretvā ārakkhaṃ saṃvidhāya yāguṃ pesayiṃsu, bhattaṃ dhanaṃ pesayiṃsu, evaṃ so sabbaṃ paṭikkhipi. Evaṃ eko divaso gato; dve, tayo, cattāro, pañca divasā gatā.

Они пошли и рассказали богачу. Богач, поняв вину своей дочери, послал их со словами: «Ступайте, дайте ему один кахапану». Тот ответил: «Мне не нужен кахапана, мне нужна только она». Услышав это, богач и его жена пришли в сильное волнение: «У нас только одна любимая дочь, и нет другого ребенка, чтобы продолжить наш род. Ступайте, друзья, вдруг кто-то из наших нетерпеливых людей лишит его жизни! Ведь если он умрет, мы все погибнем. Охраняйте его!» Они окружили его, установили стражу и стали посылать ему кашу, рис и деньги, но он все отвергал. Так прошел один день, затем два, три, четыре, пять дней.

Tato [Pg.51] sattasattagehavāsikā uṭṭhāya – ‘‘na sakkoma mayaṃ tumhe nissāya caṇḍālā bhavituṃ, amhe mā nāsetha, tumhākaṃ dārikaṃ datvā etaṃ uṭṭhāpethā’’ti āhaṃsu. Te satampi sahassampi satasahassampi pahiṇiṃsu, so paṭikkhipateva. Evaṃ cha divasā gatā. Sattame divase ubhato cuddasagehavāsikā sannipatitvā – ‘‘na mayaṃ caṇḍālā bhavituṃ sakkoma, tumhākaṃ akāmakānampi mayaṃ etassa dārikaṃ dassāmā’’ti āhaṃsu.

Тогда жители семи домов с одной стороны и семи с другой поднялись и сказали: «Мы не можем из-за вас становиться чандалами! Не губите нас, отдайте свою дочь и заставьте его уйти!» Они посылали ему и сто, и тысячу, и сто тысяч монет, но он все отвергал. Так прошло шесть дней. На седьмой день жители четырнадцати домов с обеих сторон собрались и сказали: «Мы не можем становиться чандалами! Даже если вы не хотите отдавать свою дочь, мы сами заберем ее и отдадим ему!»

Mātāpitaro sokasallasamappitā visaññī hutvā sayane nipatiṃsu. Ubhato cuddasagehavāsino pāsādaṃ āruyha supupphitakiṃsukasākhaṃ ucchindantā viya tassā sabbābharaṇāni omuñcitvā nakhehi sīmantaṃ katvā kese bandhitvā nīlasāṭakaṃ nivāsāpetvā hatthe nīlapilotikakhaṇḍaṃ veṭhetvā kaṇṇesu tipupaṭṭake piḷandhāpetvā tālapaṇṇapacchiṃ datvā pāsādato otārāpetvā dvīsu bāhāsu gahetvā – ‘‘tava sāmikaṃ gahetvā yāhī’’ti mahāpurisassa adaṃsu.

Родители, пронзенные стрелой скорби, лишились чувств и повалились на ложе. Жители четырнадцати домов с обеих сторон поднялись во дворец и, словно обламывая ветви цветущего дерева кимшука, сняли с нее все украшения, ногтями провели пробор, связали ей волосы, одели в грязную синюю одежду, обмотали руку синей тряпкой, вдели в уши оловянные пластины, дали в руки корзину из пальмовых листьев, спустили ее из дворца и, взяв под руки, привели к Великому Мужу со словами: «Забирай своего мужа и уходи!»

Nīluppalampi atibhāroti anukkhittapubbā sukhumāladārikā ‘‘uṭṭhāhi sāmi, gacchāmā’’ti āha. Bodhisatto nipannakova āha ‘‘nāhaṃ uṭṭhahāmī’’ti. Atha kinti vadāmīti. ‘‘Uṭṭhehi ayya mātaṅgā’’ti evaṃ maṃ vadāhīti. Sā tathā avoca. Na tuyhaṃ manussā uṭṭhānasamatthaṃ maṃ akaṃsu, bāhāya maṃ gahetvā uṭṭhāpehīti. Sā tathā akāsi. Bodhisatto uṭṭhahanto viya parivaṭṭetvā bhūmiyaṃ patitvā – ‘‘nāsitaṃ, bho, diṭṭhamaṅgalikāya paṭhamaṃ manussehi koṭṭāpetvā, idāni sayaṃ koṭṭetī’’ti viravittha. Sā kiṃ karomi ayyāti? Dvīhi hatthehi gahetvā uṭṭhāpehīti. Sā tathā uṭṭhāpetvā nisīdāpetvā gacchāma sāmīti. Gacchā nāma araññe honti, mayaṃ manussā, atikoṭṭitomhi tuyhaṃ manussehi, na sakkomi padasā gantuṃ, piṭṭhiyā maṃ nehīti. Sā onamitvā piṭṭhiṃ adāsi. Bodhisatto abhiruhi. Kuhiṃ nemi sāmīti? Bahinagaraṃ nehīti. Sā pācīnadvāraṃ gantvā – ‘‘idha te sāmi vasanaṭṭhāna’’nti pucchi. Kataraṭṭhānaṃ etanti? Pācīnadvāraṃ sāmīti. Pācīnadvāre caṇḍālaputtā vasituṃ na labhantīti attano vasanaṭṭhānaṃ anācikkhitvāva sabbadvārāni āhiṇḍāpesi. Kasmā? Bhavaggapattamassā [Pg.52] mānaṃ pātessāmīti. Mahājano ukkuṭṭhimakāsi – ‘‘ṭhapetvā tumhādisaṃ añño etissā mānaṃ bhedako natthī’’ti.

Нежная девушка, которая прежде никогда не носила тяжестей, считая даже синий лотос слишком тяжелым, сказала: «Вставай, господин, пойдем». Бодхисатта, продолжая лежать, ответил: «Я не могу встать». «Что же мне тогда сказать?» — спросила она. «Скажи мне так: „Вставай, благородный Матанга!“» Она так и сказала. «Твои люди избили меня так, что я не могу встать сам. Возьми меня за руку и подними». Она так и сделала. Бодхисатта, сделав вид, что встает, перевернулся, упал на землю и закричал: «О, Диттхамангалика погубила меня! Сначала она велела своим людям избить меня, а теперь бьет сама!» Она спросила: «Что же мне делать, господин?» «Возьми меня обеими руками и подними». Она подняла его, усадила и сказала: «Пойдем, господин». «„Гатчха“ (деревья) растут в лесу, а мы — люди. Твои люди жестоко избили меня, я не могу идти пешком. Неси меня на спине». Она наклонилась и подставила спину. Бодхисатта взобрался на нее. «Куда мне нести тебя, господин?» — спросила она. «Неси меня за город». Она пришла к восточным воротам и спросила: «Здесь ли твое жилище, господин?» «Что это за место?» — спросил он. «Это восточные ворота, господин». «У восточных ворот сыновьям чандалов жить не положено», — сказав так и не открывая своего жилища, он заставил ее обойти все городские ворота. Зачем он заставил ее ходить? Он подумал: «Я сокрушу ее гордыню, которая достигла высших миров». Люди кричали: «Кроме такого, как ты, никто не смог бы сокрушить ее гордыню!»

Sā pacchimadvāraṃ patvā ‘‘idha te sāmi vasanaṭṭhāna’’nti pucchi. Kataraṭṭhānaṃ etanti? Pacchimadvāraṃ sāmīti. Iminā dvārena nikkhamitvā cammagehaṃ olokentī gacchāti. Sā tattha gantvā āha ‘‘idaṃ cammagehaṃ tumhākaṃ vasanaṭṭhānaṃ sāmī’’ti? Āmāti piṭṭhito otaritvā cammagehaṃ pāvisi.

Придя к западным воротам, она спросила: «Здесь ли твое жилище, господин?» «Что это за место?» — спросил он. «Это западные ворота, господин». «Выйди через эти ворота и иди туда, где увидишь хижину, крытую кожами». Она пришла туда и спросила: «Эта хижина, крытая кожами, и есть твое жилище, господин?» «Да», — ответил он. Она спустила его со спины и вошла в хижину.

Tattha sattaṭṭhadivase vasanto sabbaññutagavesanadhīro ettakesu divasesu na ca jātisambhedamakāsi. ‘‘Mahākulassa dhītā sace maṃ nissāya mahantaṃ yasaṃ na pāpuṇāti, na camhāhaṃ catuvīsatiyā buddhānaṃ antevāsiko. Etissā pādadhovanaudakena sakalajambudīpe rājūnaṃ abhisekakiccaṃ karissāmī’’ti cintetvā puna cintesi – ‘‘agāramajjhevasanto na sakkhissāmi, pabbajitvā pana sakkhissāmī’’ti. Cintetvā taṃ āmantesi – ‘‘diṭṭhamaṅgalike mayaṃ pubbe ekacarā kammaṃ katvāpi akatvāpi sakkā jīvituṃ, idāni pana dārabharaṇaṃ paṭipannamha, kammaṃ akatvā na sakkā jīvituṃ, tvaṃ yāvāhaṃ āgacchāmi, tāva mā ukkaṇṭhitthā’’ti araññaṃ pavisitvā susānādīsu nantakāni saṅkaḍḍhitvā nivāsanapārupanaṃ katvā samaṇapabbajjaṃ pabbajitvā ekacaro laddhakāyaviveko kasiṇaparikammaṃ katvā aṭṭha samāpattiyo pañca abhiññāyo ca nibbattetvā ‘‘idāni sakkā diṭṭhamaṅgalikāya avassayena mayā bhavitu’’nti bārāṇasiabhimukho gantvā cīvaraṃ pārupitvā bhikkhaṃ caramāno diṭṭhamaṅgalikāya gehābhimukho agamāsi.

Проживая там в течение семи дней, мудрец, стремящийся к всеведению, за все эти дни не допустил смешения каст. Подумав: «Если Диттхамангалика, дочь из благородной семьи, не достигнет великого величия благодаря мне, то я не являюсь учеником двадцати четырех Будд. Водой от омовения её ног я совершу обряд помазания царей по всей Джамбудипе», он снова подумал: «Живя посреди дома, я не смогу этого сделать, но, уйдя в бездомность, смогу». Подумав так, он обратился к ней: «Диттхамангалика, прежде мы жили поодиночке и могли поддерживать жизнь, трудясь или не трудясь. Теперь же мы приняли на себя обязанность содержать семью, и, не трудясь, жить невозможно. Ты же не унывай до тех пор, пока я не вернусь». Уйдя в лес, собрав на кладбищах и в других местах лохмотья, сшив из них нижнее и верхнее одеяния, приняв отшельническое посвящение, странствуя в одиночестве и обретя телесное уединение, выполнив предварительные упражнения с касинами, развив восемь достижений и пять видов сверхзнания, он подумал: «Теперь я могу стать опорой для Диттхамангалики». Направившись к Варанаси, надев чивару и собирая подаяние, он пошел к дому Диттхамангалики.

Sā taṃ dvāre ṭhitaṃ disvā asañjānantī – ‘‘aticchatha, bhante, caṇḍālānaṃ vasanaṭṭhānameta’’nti āha. Bodhisatto tattheva aṭṭhāsi. Sā punappunaṃ olokentī sañjānitvā hatthehi uraṃ paharitvā viravamānā pādamūle patitvā āha – ‘‘yadi te sāmi edisaṃ cittaṃ atthi, kasmā maṃ mahatā yasā parihāpetvā anāthaṃ akāsī’’ti. Nānappakāraṃ paridevaṃ paridevitvā akkhīni puñchamānā uṭṭhāya bhikkhābhājanaṃ gahetvā antogehe nisīdāpetvā bhikkhaṃ adāsi. Mahāpuriso bhattakiccaṃ katvā āha – ‘‘diṭṭhamaṅgalike mā soci mā paridevi, ahaṃ tuyhaṃ pādadhovanaudakena sakalajambudīpe rājūnaṃ abhisekakiccaṃ kāretuṃ samattho, tvaṃ pana [Pg.53] ekaṃ mama vacanaṃ karohi, nagaraṃ pavisitvā ‘na mayhaṃ sāmiko caṇḍālo, mahābrahmā mayhaṃ sāmiko’ti ugghosayamānā sakalanagaraṃ carāhī’’ti.

Увидев его стоящим у дверей и не узнав его, она сказала: «Проходите мимо, почтенный, это место обитания чандалов». Бодхисатта остался стоять на том же месте. Вглядываясь снова и снова, она узнала его, стала бить себя руками в грудь и, рыдая, пала к его ногам и сказала: «Господин мой, если у тебя было такое намерение, зачем же ты лишил меня великого благополучия и оставил беззащитной?» Разнообразно оплакав свою участь, она вытерла слезы, поднялась, взяла чашу для подаяния, пригласила его войти в дом, усадила и поднесла пищу. Великий Муж, окончив трапезу, сказал: «Диттхамангалика, не горюй, не плачь. Я способен сделать так, чтобы водой от омовения твоих ног совершалось помазание царей по всей Джамбудипе. Ты же исполни одно мое слово: войди в город и обходи его весь, провозглашая: „Мой муж — не чандал, мой муж — Великий Брахма!“»

Evaṃ vutte diṭṭhamaṅgalikā – ‘‘pakatiyāpi ahaṃ sāmi mukhadoseneva byasanaṃ pattā, na sakkhissāmevaṃ vattu’’nti āha. Bodhisatto – ‘‘kiṃ pana tayā mayhaṃ agāre vasantassa alikavacanaṃ sutapubbaṃ, ahaṃ tadāpi alikaṃ na bhaṇāmi, idāni pabbajito kiṃ vakkhāmi, saccavādī puriso nāmāha’’nti vatvā – ‘‘ajja pakkhassa aṭṭhamī, tvaṃ ‘ito sattāhassaccayena uposathadivase mayhaṃ sāmiko mahābrahmā candamaṇḍalaṃ bhinditvā mama santikaṃ āgamissatī’ti sakalanagare ugghosehī’’ti vatvā pakkāmi.

Когда это было сказано, Диттхамангалика ответила: «Господин мой, я и так пострадала из-за порока своего языка, я не смогу сказать такое». Бодхисатта сказал: «Разве ты когда-либо слышала от меня ложное слово, когда я жил в доме? Даже тогда я не говорил лжи, как же я скажу её теперь, будучи отшельником? Я человек, говорящий только правду». Сказав: «Сегодня восьмой день лунной фазы. Провозгласи по всему городу: „Через семь дней от сегодняшнего дня, в день Упосатхи, мой муж, Великий Брахма, расколов лунный диск, явится ко мне!“» — он удалился.

Sā saddahitvā haṭṭhatuṭṭhā sūrā hutvā sāyaṃpātaṃ nagaraṃ pavisitvā tathā ugghosesi. Manussā pāṇinā pāṇiṃ paharantā – ‘‘passatha, amhākaṃ diṭṭhamaṅgalikā caṇḍālaputtaṃ mahābrahmānaṃ karotī’’ti hasantā keḷiṃ karonti. Sā punadivasepi tatheva sāyaṃpātaṃ pavisitvā – ‘‘idāni chāhaccayena, pañcāha-catūha-tīha-dvīha-ekāhaccayena mayhaṃ sāmiko mahābrahmā candamaṇḍalaṃ bhinditvā mama santikaṃ āgamissatī’’ti ugghosesi.

Поверив ему, она преисполнилась радости и смелости и, входя в город утром и вечером, провозглашала это. Люди хлопали в ладоши и со смехом насмехались: «Посмотрите-ка, наша Диттхамангалика делает сына чандала Великим Брахмой!» На следующий день она точно так же входила утром и вечером и провозглашала: «Теперь через шесть дней, через пять дней, четыре дня, три дня, два дня, один день мой муж, Великий Брахма, расколов лунный диск, явится ко мне!»

Brāhmaṇā cintayiṃsu – ‘‘ayaṃ diṭṭhamaṅgalikā atisūrā hutvā katheti, kadāci evaṃ siyā, etha mayaṃ diṭṭhamaṅgalikāya vasanaṭṭhānaṃ paṭijaggāmā’’ti cammagehassa bāhirabhāgaṃ samantā tacchāpetvā vālikaṃ okiriṃsu. Sāpi uposathadivase pātova nagaraṃ pavisitvā ‘‘ajja mayhaṃ sāmiko āgamissatī’’ti ugghosesi. Brāhmaṇā cintayiṃsu – ‘‘ayaṃ bho na dūraṃ apadissati, ajja kira mahābrahmā āgamissati, vasanaṭṭhānaṃ saṃvidahāmā’’ti cammagehaṃ samajjāpetvā haritūpalittaṃ ahatavatthehi parikkhipitvā mahārahaṃ pallaṅkaṃ attharitvā upari celavitānaṃ bandhitvā gandhamāladāmāni osārayiṃsu. Tesaṃ paṭijaggantānaṃyeva sūriyo atthaṃ gato.

Брахманы подумали: «Эта Диттхамангалика говорит с великой уверенностью. Вдруг это правда? Давайте-ка мы приберем место её обитания». Они выровняли землю вокруг её кожаного дома и посыпали её песком. Она же в день Упосатхи с самого утра вошла в город и провозгласила: «Сегодня явится мой муж!» Брахманы подумали: «Она указывает на сегодняшний день, а не на какое-то далекое время. Говорят, сегодня прибудет Великий Брахма. Давайте обустроим место его пребывания». Они подмели кожаный дом, обмазали его свежим коровьим навозом, обвесили новыми тканями, установили драгоценный трон, натянули над ним тканевый балдахин и развесили гирлянды из цветов и благовоний. Пока они все это готовили, солнце зашло.

Mahāpuriso cande uggatamatte abhiññāpādakajjhānaṃ samāpajjitvā vuṭṭhāya kāmāvacaracittena parikammaṃ katvā iddhicittena dvādasayojanikaṃ brahmattabhāvaṃ māpetvā vehāsaṃ abbhuggantvā candavimānassa anto pavisitvā [Pg.54] vanantato abbhussakkamānaṃ candaṃ bhinditvā candavimānaṃ ohāya purato hutvā ‘‘mahājano maṃ passatū’’ti adhiṭṭhāsi. Mahājano disvā – ‘‘saccaṃ, bho, diṭṭhamaṅgalikāya vacanaṃ, āgacchantaṃ mahābrahmānaṃ pūjessāmā’’ti gandhamālaṃ ādāya diṭṭhamaṅgalikāya gharaṃ parivāretvā aṭṭhāsi. Mahāpuriso matthakamatthakena sattavāre bārāṇasiṃ anuparigantvā mahājanena diṭṭhabhāvaṃ ñatvā dvādasayojanikaṃ attabhāvaṃ vijahitvā manussappamāṇameva māpetvā mahājanassa passantasseva cammagehaṃ pāvisi. Mahājano disvā – ‘‘otiṇṇo no mahābrahmā, sāṇiṃ āharathā’’ti nivesanaṃ mahāsāṇiyā parikkhipitvā parivāretvā ṭhito.

Как только взошла луна, Великий Муж вошел в джхану, служащую основой для сверхзнания, и, выйдя из неё, совершив предварительное сосредоточение умом сферы чувственного, силой ума сверхъестественных способностей сотворил облик Брахмы размером в двенадцать йоджан, взмыл в небо, вошел внутрь лунной обители и, расколов луну, поднимающуюся над лесом, покинул лунную обитель и, представ впереди неё, совершил решимость: «Пусть множество людей увидит меня». Множество людей, увидев это, воскликнули: «О люди, слова Диттхамангалики — правда! Давайте почтим прибывающего Великого Брахму!» Взяв благовония и цветы, они окружили дом Диттхамангалики и стали ждать. Великий Муж семь раз облетел над Варанаси по воздуху и, зная, что толпа людей увидела его, оставил облик размером в двенадцать йоджан, принял человеческий рост и на глазах у изумленной толпы вошел в кожаный дом. Люди, увидев это, сказали: «Наш Великий Брахма спустился! Несите занавес!» Они окружили дом большим занавесом и остались стоять вокруг.

Mahāpurisopi sirisayanamajjhe nisīdi. Diṭṭhamaṅgalikā samīpe aṭṭhāsi. Atha naṃ pucchi ‘‘utusamayo te diṭṭhamaṅgalike’’ti. Āma ayyāti. Mayā dinnaṃ puttaṃ gaṇhāhīti aṅguṭṭhakena nābhimaṇḍalaṃ phusi. Tassā parāmasaneneva gabbho patiṭṭhāsi. Mahāpuriso – ‘‘ettāvatā te diṭṭhamaṅgalike pādadhovanaudakaṃ sakalajambudīpe rājūnaṃ abhisekodakaṃ bhavissati, tvaṃ tiṭṭhā’’ti vatvā brahmattabhāvaṃ māpetvā passantasseva mahājanassa nikkhamitvā vehāsaṃ abbhuggantvā caṇḍamaṇḍalameva paviṭṭho. Sā tato paṭṭhāya brahmapajāpatī nāma jātā. Pādadhovanaudakaṃ labhanto nāma natthi.

Великий Муж сел посреди великолепного ложа. Диттхамангалика встала рядом. Тогда он спросил её: «Диттхамангалика, наступило ли время твоего очищения?» — «Да, господин», — ответила она. Сказав: «Прими сына, дарованного мной», он коснулся большим пальцем её пупка. От одного этого прикосновения в её чреве зародился плод. Великий Муж сказал: «Этого достаточно, Диттхамангалика. Вода от омовения твоих ног станет водой для помазания царей по всей Джамбудипе. Оставайся здесь». Приняв облик Брахмы, он на глазах у толпы вышел из дома, взмыл в небо и вернулся на лунный диск. С тех пор она стала известна под именем Брахмападжапати. И не было никого, кто мог бы просто так получить воду от омовения её ног.

Brāhmaṇā – ‘‘brahmapajāpatiṃ antonagare vasāpessāmā’’ti suvaṇṇasivikāya āropetvā yāva sattamakoṭiyā aparisuddhajātikassa sivikaṃ gahetuṃ na adaṃsu. Soḷasa jātimantabrāhmaṇā gaṇhiṃsu. Sesā gandhapupphādīhi pūjetvā nagaraṃ pavisitvā – ‘‘na sakkā, bho, ucchiṭṭhagehe brahmapajāpatiyā vasituṃ, vatthuṃ gahetvā gehaṃ karissāma, yāva pana taṃ karīyati, tāva maṇḍapeva vasatū’’ti maṇḍape vasāpesuṃ. Tato paṭṭhāya cakkhupathe ṭhatvā vanditukāmā kahāpaṇaṃ datvā vandituṃ labhanti, savanūpacāre vanditukāmā sataṃ datvā labhanti, āsanne pakatikathaṃ savanaṭṭhāne vanditukāmā pañcasatāni datvā labhanti, pādapiṭṭhiyaṃ sīsaṃ ṭhapetvā vanditukāmā sahassaṃ datvā labhanti, pādadhovanaudakaṃ patthayamānā dasasahassāni datvā labhanti. Bahinagarato antonagare yāva maṇḍapā āgacchantiyā laddhadhanaṃyeva koṭisatamattaṃ ahosi.

Брахманы решили: «Мы поселим Брахмападжапати внутри города». Они усадили её в золотой паланкин и не позволили нести этот паланкин никому, чье происхождение было нечистым вплоть до седьмого поколения предков. Паланкин несли шестнадцать брахманов безупречного происхождения. Остальные брахманы, почитая её благовониями, цветами и прочим, ввели её в город и сказали: «О люди, супруге Брахмы негоже жить в оскверненном доме. Мы приобретем землю и построим для неё новый дом, а пока он строится, пусть она поживет в павильоне». И они поселили её в павильоне. С тех пор те, кто желал выразить почтение, просто находясь в поле её зрения, получали такую возможность, заплатив один кахапану. Желающие выразить почтение, находясь на расстоянии слышимости, получали возможность, заплатив сто монет. Желающие выразить почтение вблизи, на расстоянии слышимости обычного разговора, получали возможность, заплатив пятьсот монет. Желающие выразить почтение, склонив голову к её стопам, получали возможность, заплатив тысячу монет. А те, кто жаждал получить воду от омовения её ног, получали её, заплатив десять тысяч монет. Пока она шла из-за пределов города внутрь города к павильону, полученное ею богатство составило около ста коти монет.

Sakalajambudīpo [Pg.55] saṅkhubhi, tato sabbarājāno ‘‘brahmapajāpatiyā pādadhovanena abhisekaṃ karissāmā’’ti satasahassaṃ pesetvā labhiṃsu. Maṇḍape vasantiyā eva gabbhavuṭṭhānaṃ ahosi. Mahāpurisaṃ paṭicca laddhakumāro pāsādiko ahosi lakkhaṇasampanno. Mahābrahmuno putto jātoti sakala jambudīpo ekakolāhalo ahosi. Kumārassa khīramaṇimūlaṃ hotūti tato tato āgatadhanaṃ koṭisahassaṃ ahosi. Ettāvatā nivesanampi niṭṭhitaṃ. Kumārassa nāmakaraṇaṃ karissāmāti nivesanaṃ sajjetvā kumāraṃ gandhodakena nhāpetvā alaṅkaritvā maṇḍape jātattā maṇḍabyotveva nāmaṃ akaṃsu.

Вся Джамбудипа пришла в волнение. Все цари, подумав: «Мы совершим помазание водой от омовения ног супруги Брахмы», присылали по сто тысяч монет и получали эту воду. Когда она жила в павильоне, пришло время её родов. Рожденный ею от Великого Мужа мальчик был прекрасен и наделен благоприятными знаками. Весть о том, что родился сын Великого Брахмы, вызвала великое ликование по всей Джамбудипе. Со всех сторон стали присылать дары на молоко и украшения для младенца, и это богатство составило тысячу коти. К этому времени было завершено и строительство её дворца. Решив дать имя младенцу, они украсили дом, омыли мальчика благовонной водой, нарядили его и, поскольку он родился в павильоне, нарекли его Мандавьей.

Kumāro sukhena saṃvaḍḍhamāno sippuggahaṇavayapattoti sakalajambudīpe sippajānanakā tassa santike āgantvā sippaṃ sikkhāpenti. Kumāro medhāvī paññavā sutaṃ sutaṃ mutaṃ āvuṇanto viya gaṇhāti, gahitagahitaṃ suvaṇṇaghaṭe pakkhittatelaṃ viya tiṭṭhati. Yāvatā vācuggatā pariyatti atthi, tena anuggahitā nāma nāhosi. Brāhmaṇā taṃ parivāretvā caranti, sopi brāhmaṇabhatto ahosi. Gehe asītibrāhmaṇasahassāni niccabhattaṃ bhuñjanti. Gehampissa sattadvārakoṭṭhakaṃ mahantaṃ ahosi. Gehe maṅgaladivase jambudīpavāsīhi pesitadhanaṃ koṭisahassamattaṃ ahosi.

Мальчик рос в благополучии и, когда достиг возраста обучения искусствам, знатоки искусств со всей Джамбудипы приходили к нему и обучали его искусствам. Мальчик был умен и мудр; все, что он слышал, он усваивал мгновенно, словно нанизывая жемчужины на нить. Все усвоенные им знания сохранялись в нем, подобно маслу, налитому в золотой сосуд. Не было ни одного устного учения или писания, которое бы он не изучил. Брахманы постоянно окружали его, и он был предан брахманам. В его доме восемьдесят тысяч брахманов ежедневно получали пищу. Его дом был огромен, с семью воротами. В день празднества по случаю новоселья жители Джамбудипы прислали ему даров на сумму около тысячи коти.

Bodhisatto āvajjesi – ‘‘pamatto nu kho kumāro appamatto’’ti. Athassa taṃ pavattiṃ ñatvā – ‘‘brāhmaṇabhatto jāto, yattha dinnaṃ mahapphalaṃ hoti, taṃ na jānāti, gacchāmi naṃ damemī’’ti cīvaraṃ pārupitvā bhikkhābhājanaṃ gahetvā – ‘‘dvārakoṭṭhakā atisambādhā, na sakkā koṭṭhakena pavisitu’’nti ākāsenāgantvā asītibrāhmaṇasahassānaṃ bhuñjanaṭṭhāne ākāsaṅgaṇe otari. Maṇḍabyakumāropi suvaṇṇakaṭacchuṃ gāhāpetvā – ‘‘idha sūpaṃ detha idha odana’’nti parivisāpento bodhisattaṃ disvā daṇḍakena ghaṭṭitaāsiviso viya kupitvā imaṃ gāthamāha –

Бодхисатта поразмыслил: «Беспечен ли юноша или бдителен?» Узнав о его поведении, он подумал: «Он стал преданным кормителем брахманов, но не знает, какое подношение приносит великий плод. Пойду и наставлю его». Он надел чивару, взял чашу для подаяния и, подумав: «Ворота слишком узки, через них не пройти», прибыл по воздуху и спустился прямо во внутренний двор, где трапезничали восемьдесят тысяч брахманов. Юноша Мандавья, держа золотой половник, распоряжался раздачей еды: «Сюда положите похлебку, туда положите рис!» Увидев Бодхисатту, он пришел в ярость, подобно потревоженной палкой кобре, и произнес этот стих:

‘‘Kuto [Pg.56] nu āgacchasi dummavāsī,Otallako paṃsupisācakova;

Saṅkāracoḷaṃ paṭimuñca kaṇṭhe,Ko re tuvaṃ hosi adakkhiṇeyyo’’ti. (jā. 1.15.1);

«Откуда ты пришел, зловонный, грязный, подобно пыльному пишачу? Нацепив на шею тряпку с помойки, кто ты такой, эй, недостойный даров?»

Atha naṃ mahāsatto akujjhitvāva ovadanto āha –

Тогда Великое Существо, ничуть не разгневавшись, а желая наставить его, сказал:

‘‘Annaṃ tavedaṃ pakataṃ yasassi,Taṃ khajjare bhuñjare piyyare ca;

Jānāsi maṃ tvaṃ paradattūpajīviṃ,Uttiṭṭha piṇḍaṃ labhataṃ sapāko’’ti. (jā. 1.15.2);

«Эта пища приготовлена тобой, о славный юноша, её здесь жуют, едят и пьют. Знаешь ли ты, что я живу тем, что дают другие? Пусть же и чандал получит долю из остатков пищи!»

So nayidaṃ tumhādisānaṃ paṭiyattanti dassento āha –

Тот, желая показать, что эта пища приготовлена не для таких, как он, сказал:

‘‘Annaṃ mamedaṃ pakataṃ brāhmaṇānaṃ,Atthatthitaṃ saddahato mamedaṃ;

Apehi etto kimidhaṭṭhitosi,Na mādisā tuyhaṃ dadanti jammā’’ti. (jā. 1.15.3);

«Эта моя пища приготовлена для брахманов, для меня, верящего в пользу даяния в ином мире. Убирайся отсюда! Зачем ты здесь стоишь? Такие, как я, не дают ничего тебе, ничтожный!»

Atha bodhisatto ‘‘dānaṃ nāma saguṇassapi nigguṇassapi yassa kassaci dātabbaṃ, yathā hi ninnepi thalepi patiṭṭhāpitaṃ bījaṃ pathavīrasaṃ āporasañca āgamma sampajjati, evaṃ nipphalaṃ nāma natthi, sukhette vapitabījaṃ viya guṇavante mahapphalaṃ hotī’’ti dassetuṃ imaṃ gāthamāha –

Тогда Бодхисатта, чтобы показать: «Даяние следует совершать любому человеку, будь он добродетелен или порочен. Ведь подобно тому, как семя, посеянное как в низине, так и на возвышенности, всходит благодаря сокам земли и влаге, так и не бывает бесплодного даяния. Однако даяние добродетельному приносит великий плод, подобно семени, посеянному на плодородном поле», произнес этот стих:

‘‘Thale ca ninne ca vapanti bījaṃ,Anūpakhette phalamāsamānā;

Etāya saddhāya dadāhi dānaṃ,Appeva ārādhaye dakkhiṇeyye’’ti. (jā. 1.15.4);

«И на возвышенности, и в низине сеют семена, на влажной почве, надеясь на плоды. С такой же верой совершай даяние, быть может, ты порадуешь и тех, кто достоин даров».

Atha kumāro kodhābhibhūto – ‘‘kenimassa muṇḍakassa paveso dinno’’ti dvārarakkhādayo tajjetvā –

Тогда юноша, охваченный гневом, пригрозил привратникам и другим слугам: «Кто впустил сюда этого бритоголового?!»

‘‘Khettāni [Pg.57] mayhaṃ viditāni loke,Yesāhaṃ bījāni patiṭṭhapemi;

Ye brāhmaṇā jātimantūpapannā,Tānīdha khettāni supesalānī’’ti. (jā. 1.15.5) –

«Мне известны поля в этом мире, на которых я сею семена. Те брахманы, что наделены благородным происхождением и знанием мантр, добродетельные — они и есть поля в этом мире».

Gāthaṃ vatvā ‘‘imaṃ jammaṃ veṇupadarena pothetvā gīvāyaṃ gahetvā sattapi dvārakoṭṭhake atikkamitvā bahi nīharathā’’ti āha. Atha naṃ mahāpuriso āha –

Произнеся эту строфу, он сказал: «Побейте этого подлеца бамбуковой щепой, схватите за шею и, выведя за все семь ворот, выбросьте вон!» Тогда Великое Существо сказал ему:

‘‘Giriṃ nakhena khaṇasi, ayo dantebhi khādasi;

Jātavedaṃ padahasi, yo isiṃ paribhāsasī’’ti. (jā. 1.15.9);

«Ты роешь гору ногтями, ты грызешь железо зубами, ты наступаешь телом на огонь — ты, кто оскорбляет отшельника!»

Evañca pana vatvā – ‘‘sace myāyaṃ hatthe vā pāde vā gaṇhāpetvā dukkhaṃ uppādeyya, bahuṃ apuññaṃ pasaveyyā’’ti sattānuddayatāya vehāsaṃ abbhuggantvā antaravīthiyaṃ otari. Bhagavā sabbaññutaṃ patto tamatthaṃ pakāsento imaṃ gāthamāha –

Сказав так, он подумал: «Если этот Мандавья велит схватить меня за руки или за ноги и причинит мне страдание, он накопит много неблагого». Из сострадания к живым существам он поднялся в воздух и спустился посреди улицы. Благословенный, достигнув всеведения, разъясняя это событие, произнес следующую строфу:

‘‘Idaṃ vatvāna mātaṅgo, isi saccaparakkamo;

Antalikkhasmiṃ pakkāmi, brāhmaṇānaṃ udikkhata’’nti. (jā. 1.15.10);

«Произнеся эти слова, Матанга, отшельник истинного усердия, удалился по небу на глазах у взирающих на него брахманов».

Tāvadeva nagararakkhikadevatānaṃ jeṭṭhakadevarājā maṇḍabyassa gīvaṃ parivattesi. Tassa mukhaṃ parivattetitvā pacchāmukhaṃ jātaṃ, akkhīni parivattāni, mukhena kheḷaṃ vamati, sarīraṃ thaddhaṃ sūle āropitaṃ viya ahosi. Asītisahassā paricārakayakkhā asītibrāhmaṇasahassāni tatheva akaṃsu. Vegena gantvā brahmapajāpatiyā ārocayiṃsu. Sā taramānarūpā āgantvā taṃ vippakāraṃ disvā gāthamāha –

В тот же миг старший царь божеств-хранителей города свернул шею Мандавье. Его лицо повернулось назад, глаза закатились, изо рта потекла слюна, а тело стало жестким, словно насаженное на кол. Восемьдесят тысяч якхов-служителей поступили точно так же с восемьюдесятью тысячами брахманов. Они поспешно отправились и сообщили об этом Диттхамангалике, жене Брахмападжапати. Она в великой поспешности прибежала и, увидав это бедствие, произнесла строфу:

‘‘Āvedhitaṃ piṭṭhito uttamaṅgaṃ,Bāhuṃ pasāreti akammaneyyaṃ;

Setāni akkhīni yathā matassa,Ko me imaṃ puttamakāsi eva’’nti. (jā. 1.15.11);

«Голова его повернута назад, руки вытянуты и неподвижны, глаза побелели, как у мертвеца. Кто сотворил такое с моим сыном?»

Athassā [Pg.58] ārocesuṃ –

Тогда ей ответили:

‘‘Idhāgamā samaṇo dummavāsī,Otallako paṃsupisācakova,Saṅkāracoḷaṃ paṭimuñca kaṇṭhe,So te imaṃ puttamakāsi eva’’nti. (jā. 1.15.12);

«Сюда приходил скверно одетый шрамана, грязный, подобный пыльному пишаче, с тряпкой со свалки на шее. Это он сотворил такое с твоим сыном».

Sā sutvāva aññāsi – ‘‘mayhaṃ yasadāyako ayyo anukampāya puttassa pamattabhāvaṃ ñatvā āgato bhavissatī’’ti. Tato upaṭṭhāke pucchi –

Услышав это, она поняла: «Это, должно быть, пришел мой благодетель, благородный господин, который из сострадания, узнав о беспечности моего сына, явился сюда». Затем она спросила слуг:

‘‘Katamaṃ disaṃ agamā bhūripañño,Akkhātha me māṇavā etamatthaṃ;

Gantvāna taṃ paṭikaremu accayaṃ,Appeva naṃ putta labhemu jīvita’’nti. (jā. 1.15.13);

«В какую сторону направился этот мудрец великого разума? Скажите мне, юноши, об этом. Мы пойдем к нему и искупим этот проступок, чтобы вернуть жизнь нашему сыну».

Te āhaṃsu –

Они ответили:

‘‘Vehāyasaṃ agamā bhūripañño,Pathaddhuno pannaraseva cando;

Apicāpi so purimadisaṃ agacchi,Saccappaṭiñño isi sādhurūpo’’ti. (jā. 1.15.14);

«Мудрец великого разума поднялся в воздух, подобно луне в пятнадцатый день на пути странника. И все же этот верный своему слову добродетельный отшельник направился на восток».

Mahāpurisopi antaravīthiyaṃ otiṇṇaṭṭhānato paṭṭhāya – ‘‘mayhaṃ padavaḷañjaṃ hatthiassādīnaṃ vasena mā antaradhāyittha, diṭṭhamaṅgalikāyeva naṃ passatu, mā aññe’’ti adhiṭṭhahitvā piṇḍāya caritvā yāpanamattaṃ missakodanaṃ gahetvā paṭikkamanasālāyaṃ nisinno bhuñjitvā thokaṃ bhuttāvasesaṃ bhikkhābhājaneyeva ṭhapesi. Diṭṭhamaṅgalikāpi pāsādā oruyha antaravīthiṃ paṭipajjamānā padavaḷañjaṃ disvā – ‘‘idaṃ mayhaṃ yasadāyakassa ayyassa pada’’nti padānusārenāgantvā vanditvā āha – ‘‘tumhākaṃ, bhante, dāsena katāparādhaṃ mayhaṃ khamatha, na hi tumhe kodhavasikā nāma, detha me puttassa jīvita’’nti.

Великое Существо, начиная с того места, где он спустился на улицу, совершил решимость: «Пусть мой след не исчезнет под копытами слонов, коней и прочих животных. Пусть только Диттхамангалика увидит его, и никто другой». Совершив обход за подаянием, он собрал немного смешанного риса, достаточного для поддержания жизни, сел в трапезной, поел, а небольшие остатки еды оставил в своей чаше для подаяния. Диттхамангалика же, спустившись из дворца и выйдя на улицу, увидела след ноги и подумала: «Это след ноги моего благодетеля, благородного господина». Следуя по следам, она пришла к нему, поклонилась и сказала: «О господин, прости мне проступок, совершенный твоим слугой. Ведь вы не подвластны гневу. Даруй жизнь моему сыну!»

Evañca pana vatvā –

И, сказав так,

‘‘Āvedhitaṃ [Pg.59] piṭṭhito uttamaṅgaṃ,Bāhuṃ pasāreti akammaneyyaṃ;

Setāni akkhīni yathā matassa,Ko me imaṃ puttamakāsi eva’’nti. (jā. 1.15.15) –

она произнесла строфу: «Голова его повернута назад, руки вытянуты и неподвижны, глаза побелели, как у мертвеца. Кто сотворил такое с моим сыном?»

Gāthaṃ abhāsi. Mahāpuriso āha – ‘‘na mayaṃ evarūpaṃ karoma, pabbajitaṃ pana hiṃsante disvā pabbajitesu sagāravāhi bhūtayakkhadevatāhi kataṃ bhavissatī’’ti.

Великое Существо сказал: «Мы не совершаем подобного. Но, должно быть, это сделали духи, якхи или божества, почитающие отшельников, увидев, как причиняют вред ушедшему на покой».

Kevalaṃ, bhante, tumhākaṃ manopadoso mā hotu, devatāhi kataṃ hotu, sukhamāpayā, bhante, devatā, apicāhaṃ, bhante, kathaṃ paṭipajjāmīti. Tena hi osadhaṃ te kathessāmi, mama bhikkhābhājane bhuttāvasesaṃ bhattamatthi, tattha thokaṃ udakaṃ āsiñcitvā thokaṃ gahetvā tava puttassa mukhe pakkhipa, avasesaṃ udakacāṭiyaṃ āloḷetvā asītiyā brāhmaṇasahassānaṃ mukhe pakkhipāti. Sā evaṃ karissāmīti bhattaṃ gahetvā mahāpurisaṃ vanditvā gantvā tathā akāsi.

«Пусть только, господин, у вас не будет злобы в уме, пусть даже это сделали божества. О господин, сделай так, чтобы божества принесли благополучие. Как же мне поступить, господин?» — «В таком случае я укажу тебе лекарство. В моей чаше для подаяния есть остатки риса. Налей туда немного воды, возьми немного этой смеси и положи в рот своему сыну. А остальное размешай в большом кувшине с водой и влей в рты восьмидесяти тысячам брахманов». Она ответила: «Я сделаю так, господин», взяла рис, поклонилась Великому Существу, пошла и сделала всё в точности так.

Mukhe pakkhittamatte jeṭṭhakadevarājā – ‘‘sāmimhi sayaṃ bhesajjaṃ karonte amhehi na sakkā kiñci kātu’’nti kumāraṃ vissajjesi. Sopi khipitvā kiñci dukkhaṃ appattapubbo viya pakativaṇṇo ahosi. Atha naṃ mātā avoca – ‘‘passa tāta tava kulupakānaṃ hirottapparahitānaṃ vippakāraṃ, samaṇā pana na evarūpā honti, samaṇe tāta bhojeyyāsī’’ti. Tato sesakaṃ udakacāṭiyaṃ āluḷāpetvā brāhmaṇānaṃ mukhe pakkhipāpesi. Yakkhā tāvadeva vissajjetvā palāyiṃsu. Brāhmaṇā khipitvā khipitvā uṭṭhahitvā kiṃ amhākaṃ mukhe pakkhittanti pucchiṃsu. Mātaṅgaisissa ucchiṭṭhabhattanti. Te ‘‘caṇḍālassa ucchiṭṭhakaṃ khādāpitamhā, abrāhmaṇā dānimhā jātā, idāni no brāhmaṇā ‘asuddhabrāhmaṇā ime’ti sambhogaṃ na dassantī’’ti tato palāyitvā majjharaṭṭhaṃ gantvā majjharājassa nagare aggāsanikā brāhmaṇā nāma mayanti rājagehe bhuñjanti.

Как только смесь была влита ему в рот, старший царь божеств подумал: «Поскольку сам господин готовит лекарство, мы ничего не можем поделать», и отпустил юношу. Тот, встряхнувшись, пришел в себя и стал совершенно здоров, словно никогда и не испытывал страданий. Тогда мать сказала ему: «Посмотри, сынок, на бедственное положение твоих домашних жрецов-брахманов, лишенных стыда и страха перед проступком. Истинные же шраманы не таковы. Корми шраманов, сынок!» Затем она велела размешать оставшуюся часть смеси в кувшине с водой и влить в рты брахманам. Якхи тотчас же отпустили их и бежали. Брахманы, встряхнувшись, поднялись и спросили: «Что это влили нам в рты?» — «Остатки риса отшельника Матанги». Тогда эти брахманы воскликнули: «Нас заставили съесть объедки чандалы! Теперь мы потеряли свое брахманство! Теперь чистые брахманы не станут общаться с нами, считая нас оскверненными!» Бежав оттуда, они отправились в Срединную страну и, объявив в столице царя Мадджхи: «Мы — брахманы, занимающие почетные места», стали кормиться при царском дворце.

Tasmiṃ samaye bodhisatto pāpaniggahaṃ karonto mānajātike nimmadayanto vicarati. Atheko ‘‘jātimantatāpaso nāma mayā sadiso [Pg.60] natthī’’ti aññesu saññampi na karoti. Bodhisatto taṃ gaṅgātīre vasamānaṃ disvā ‘‘mānaniggahamassa karissāmī’’ti tattha agamāsi. Taṃ jātimantatāpaso pucchi – ‘‘kiṃ jacco bhava’’nti? Caṇḍālo ahaṃ ācariyāti. Apehi caṇḍāla apehi caṇḍāla, heṭṭhāgaṅgāya vasa, mā uparigaṅgāya udakaṃ ucchiṭṭhamakāsīti.

В то время Бодхисаттва странствовал, усмиряя злых людей и сокрушая гордыню высокомерных. Жил тогда один аскет по имени Джатиманта, который думал: «Нет никого, равного мне», и даже не признавал существования других людей. Бодхисаттва, увидев, что тот живет на берегу Ганги, решил: «Я сокрушу его гордыню», и отправился туда. Аскет Джатиманта спросил его: «Какого ты происхождения, почтенный?» — «Я чандала, учитель», — ответил Бодхисаттва. Тогда аскет воскликнул: «Прочь, чандала! Прочь, чандала! Живи ниже по течению Ганги, не оскверняй воду выше по течению своими объедками!»

Bodhisatto – ‘‘sādhu ācariya, tumhehi vuttaṭṭhāne vasissāmī’’ti heṭṭhāgaṅgāya vasanto ‘‘gaṅgāya udakaṃ paṭisotaṃ sandatū’’ti adhiṭṭhāsi. Jātimantatāpaso pātova gaṅgaṃ oruyha udakaṃ ācamati, jaṭā dhovati. Bodhisatto dantakaṭṭhaṃ khādanto piṇḍaṃ piṇḍaṃ kheḷaṃ udake pāteti. Dantakaṭṭhakucchiṭṭhakampi tattheva pavāheti. Yathā ce taṃ aññattha alaggitvā tāpasasseva jaṭāsu laggati, tathā adhiṭṭhāsi. Kheḷampi dantakaṭṭhampi tāpasassa jaṭāsuyeva patiṭṭhāti.

Бодхисаттва сказал: «Хорошо, учитель, я буду жить там, где вы указали». Поселившись ниже по течению Ганги, он совершил решимость: «Пусть воды Ганги потекут вспять». Рано утром аскет Джатиманта спустился к Ганге, чтобы ополоснуть рот и вымыть свои спутанные волосы. Бодхисаттва же, разжевывая палочку для чистки зубов, плевал слюной в воду и бросал туда же использованную палочку. Он совершил решимость, чтобы эти вещи, нигде больше не задерживаясь, запутались именно в волосах аскета. И слюна, и палочка для зубов застревали прямо в волосах аскета.

Tāpaso caṇḍālassidaṃ kammaṃ bhavissatīti vippaṭisārī hutvā gantvā pucchi – ‘‘idaṃ, bho caṇḍāla, gaṅgāya udakaṃ tayā paṭisotagāmikata’’nti? Āma ācariya. Tena hi tvaṃ heṭṭhāgaṅgāya mā vasa, uparigaṅgāya vasāti. Sādhu ācariya, tumhehi vuttaṭṭhāne vasissāmīti tattha vasanto iddhiṃ paṭippassambhesi, udakaṃ yathāgatikameva jātaṃ. Puna tāpaso tadeva byasanaṃ pāpuṇi. So puna gantvā bodhisattaṃ pucchi, – ‘‘bho caṇḍāla, tvamidaṃ gaṅgāya udakaṃ kālena paṭisotagāmiṃ kālena anusotagāmiṃ karosī’’ti? Āma ācariya. Caṇḍāla, ‘‘tvaṃ sukhavihārīnaṃ pabbajitānaṃ sukhena vasituṃ na desi, sattame te divase sattadhā muddhā phalatū’’ti. Sādhu acariya, ahaṃ pana sūriyassa uggantuṃ na dassāmīti.

Аскет, догадавшись: «Это, должно быть, дело рук чандалы», пришел в негодование, отправился к нему и спросил: «О чандала, это ты заставил воды Ганги течь вспять?» — «Да, учитель». — «В таком случае не живи ниже по течению Ганги, живи выше по течению». — «Хорошо, учитель, я буду жить там, где вы указали». Поселившись там, он прекратил действие своей сверхъестественной силы, и вода потекла как обычно. Но вскоре аскет снова подвергся тому же бедствию. Он снова пришел и спросил Бодхисаттву: «О чандала, это ты заставляешь воды Ганги течь то вспять, то по течению?» — «Да, учитель». — «Чандала, ты не даешь мирно жить отшельникам, пребывающим в покое! На седьмой день пусть твоя голова расколется на семь частей!» — «Хорошо, учитель. Но я не позволю солнцу взойти».

Atha mahāsatto cintesi – ‘‘etassa abhisāpo etasseva upari patissati, rakkhāmi na’’nti sattānuddayatāya punadivase iddhiyā sūriyassa uggantuṃ na adāsi. Iddhimato iddhivisayo nāma acinteyyo, tato paṭṭhāya aruṇuggaṃ na paññāyati, rattindivaparicchedo natthi, kasivaṇijjādīni kammāni payojento nāma natthi.

Тогда Великое Существо подумал: «Его проклятие падет на него самого. Я должен защитить его». Из сострадания к живым существам на следующий день он с помощью своей сверхъестественной силы не дал солнцу взойти. Сфера сверхъестественных сил обладающего ими непостижима. С тех пор рассвет перестал наступать, исчезло различие между днем и ночью, и никто не мог заниматься земледелием, торговлей и другими делами.

Manussā – ‘‘yakkhāvaṭṭo nu kho ayaṃ bhūtadevaṭṭonāgasupaṇṇāvaṭṭo’’ti upaddavappattā ‘‘kiṃ nu kho kātabba’’nti cintetvā ‘‘rājakulaṃ nāma mahāpaññaṃ, lokassa hitaṃ cintetuṃ sakkoti, tattha gacchāmā’’ti rājakulaṃ gantvā [Pg.61] tamatthaṃ ārocesuṃ. Rājā sutvā bhītopi abhītākāraṃ katvā – ‘‘mā tātā bhāyatha, imaṃ kāraṇaṃ gaṅgātīravāsī jātimantatāpaso jānissati, taṃ pucchitvā nikkaṅkhā bhavissāmā’’ti katipayeheva atthacarakehi manussehi saddhiṃ tāpasaṃ upasaṅkamitvā katapaṭisanthāro tamatthaṃ pucchi. Tāpaso āha – ‘‘āma mahārāja, eko caṇḍālo atthi, so imaṃ gaṅgāya udakaṃ kālena anusotagāmiṃ kālena patisotagāmiṃ karoti, mayā tadatthaṃ kiñci kathitaṃ atthi, taṃ pucchatha, so jānissatī’’ti.

Люди, подвергшись этому бедствию, думали: «Не проделки ли это якхов, духов, божеств, нагов или гаруд?» Размышляя о том, что делать, они решили: «Царский дом обладает великой мудростью и может позаботиться о благе мира. Пойдем туда». Они отправились во дворец и сообщили об этом. Царь, услышав это, хотя и испугался, сделал вид, что не боится, и сказал: «Не бойтесь, друзья. Причину этого знает аскет Джатиманта, живущий на берегу Ганги. Спросив его, мы избавимся от сомнений». Вместе с несколькими доверенными людьми он пришел к аскету, обменялся с ним приветствиями и спросил о причине происходящего. Аскет ответил: «Да, великий царь, есть один чандала. Он заставляет воды Ганги течь то по течению, то вспять. Я сказал ему кое-что по этому поводу. Спросите его, он знает».

Rājā mātaṅgaisissa santikaṃ gantvā – ‘‘tumhe, bhante, aruṇassa uggantuṃ na dethā’’ti pucchi. Āma, mahārājāti. Kiṃ kāraṇā bhanteti? Jātimantatāpasakāraṇā, mahārāja, jātimantatāpasena āgantvā maṃ vanditvā khamāpitakāle dassāmi mahārājāti. Rājā gantvā ‘‘etha ācariya, tāpasaṃ khamāpethā’’ti āha. Nāhaṃ, mahārāja, caṇḍālaṃ vandāmīti. Mā ācariya, evaṃ karotha, janapadassa mukhaṃ passathāti. So puna paṭikkhipiyeva. Rājā bodhisattaṃ upasaṅkamitvā ‘‘ācariyo khamāpetuṃ na icchitī’’ti āha. Akhamāpite ahaṃ sūriyaṃ na muñcāmīti. Rājā ‘‘ayaṃ khamāpetuṃ na icchati, ayaṃ akhamāpite sūriyaṃ na muñcati, kiṃ amhākaṃ tena tāpasena, lokaṃ olokessāmā’’ti ‘‘gacchatha, bho, tāpasasantikaṃ, taṃ hatthesu ca pādesu ca gahetvā mātaṅgaisissa pādamūle netvā nipajjāpetvā khamāpetha etassa janapadānuddayataṃ paṭiccā’’ti āha. Te rājapurisā gantvā taṃ tathā katvā ānetvā mātaṅgaisissa pādamūle nipajjāpetvā khamāpesuṃ.

Царь отправился к отшельнику Матанге и спросил: «Господин, это вы не даете взойти рассвету?» — «Да, великий царь». — «По какой причине, господин?» — «Из-за аскета Джатиманты, великий царь. Когда аскет Джатиманта придет, поклонится мне и попросит прощения, тогда я позволю рассвету взойти, великий царь». Царь пошел к аскету и сказал: «Придите, учитель, и попросите прощения у отшельника». — «Я не стану кланяться чандале, великий царь!» — «Не поступайте так, учитель, посмотрите на бедственное положение страны!» Но тот снова отказался. Царь вернулся к Бодхисаттве и сказал: «Учитель не желает просить прощения». — «Пока он не попросит прощения, я не выпущу солнце». Царь подумал: «Этот не желает просить прощения, а тот без этого не выпускает солнце. Что нам толку от этого аскета? Мы должны позаботиться о мире!» И он приказал: «Ступайте к аскету, схватите его за руки и за ноги, притащите к ногам отшельника Матанги, уложите ниц и заставьте просить прощения ради сострадания к жителям страны!» Царские слуги пошли, сделали всё, как велел царь, привели его, уложили ниц у ног отшельника Матанги и заставили просить прощения.

Ahaṃ nāma khamitabbaṃ khamāmi, apica kho pana etassa kathā etasseva upari patissati. Mayā sūriye vissajjite sūriyarasmi etassa matthake patissati, athassa sattadhā muddhā phalissati. Tañca kho panesa byasanaṃ mā pāpuṇātu, etha tumhe etaṃ galappamāṇe udake otāretvā mahantaṃ mattikāpiṇḍamassa sīse ṭhapetha. Athāhaṃ sūriyaṃ vissajjissāmi. Sūriyarasmi mattikāpiṇḍe patitvā taṃ sattadhā bhindissati. Athesa mattikāpiṇḍaṃ chaḍḍetvā nimujjitvā aññena titthena uttaratu, iti naṃ vadatha, evamassa sotthi bhavissatīti. Te manussā ‘‘evaṃ karissāmā’’ti tathā kāresuṃ. Tassāpi tatheva sotthi jātā. So tato paṭṭhāya – ‘‘jāti [Pg.62] nāma akāraṇaṃ, pabbajitānaṃ abbhantare guṇova kāraṇa’’nti jātigottamānaṃ pahāya nimmado ahosi.

Я прощаю того, кто должен быть прощен. Однако его же собственные слова падут на него самого. Когда я отпущу солнце, солнечный луч падет на его голову, и тогда его голова расколется на семь частей. Но пусть он не подвергнется этой гибели! Придите, опустите его в воду по шею и положите ему на голову большой ком глины. Тогда я отпущу солнце. Солнечный луч, упав на ком глины, расколет его на семь частей. Тогда пусть он, сбросив этот ком глины, нырнет и выйдет у другого брода. Так скажите ему, и тогда он будет в безопасности». Люди согласились, сказав: «Мы сделаем так», и поступили соответствующим образом. И тот также спасся. С тех пор он оставил гордость своим рождением и родом, поняв: «Рождение не имеет значения, лишь добродетель имеет значение среди отрекшихся», и стал свободным от тщеславия.

Iti jātimantatāpase damite mahājano bodhisattassa thāmaṃ aññāsi, mahākolāhalaṃ jātaṃ. Rājā attano nagaraṃ gamanatthāya bodhisattaṃ yāci. Mahāsatto paṭiññaṃ datvā tāni ca asītibrāhmaṇasahassāni damessāmi, paṭiññañca mocessāmīti majjharājassa nagaraṃ agamāsi. Brāhmaṇā bodhisattaṃ disvāva – bho, ‘‘ayaṃ so, bho mahācoro, āgato, idāneva sabbe ete mayhaṃ ucchiṭṭhakaṃ khāditvā abrāhmaṇā jātāti amhe pākaṭe karissati, evaṃ no idhāpi āvāso na bhavissati, paṭikacceva māressāmā’’ti rājānaṃ puna upasaṅkamitvā āhaṃsu – ‘‘tumhe, mahārāja, etaṃ caṇḍālapabbajitaṃ mā sādhurūpoti maññittha, esa garukamantaṃ jānāti, pathaviṃ gahetvā ākāsaṃ karoti, ākāsaṃ pathaviṃ, dūraṃ gahetvā santikaṃ karoti, santikaṃ dūraṃ, gaṅgaṃ nivattetvā uddhagāminiṃ karoti, icchanto pathaviṃ ukkhipitvā pātetuṃ maññe sakkoti. Parassa vā cittaṃ nāma sabbakālaṃ na sakkā gahetuṃ, ayaṃ idha patiṭṭhaṃ labhanto tumhākaṃ rajjampi nāseyya, jīvitantarāyampi vaṃsupacchedampi kareyya, amhākaṃ vacanaṃ karotha, mahārāja, ajjeva imaṃ māretuṃ vaṭṭatī’’ti.

Когда отшельник Джатиманта был укрощен, народ узнал о силе Бодхисаттвы, и поднялся великий шум. Царь попросил Бодхисаттву прийти в его город. Великое Существо, дав обещание и подумав: «Я укрощу также тех восемьдесят тысяч брахманов и освобожусь от своего обещания», отправился в город царя Мадджхи. Брахманы, едва увидев Бодхисаттву, сказали: «О почтенные, этот великий разбойник пришел! Теперь он сделает явным то, что все мы стали не-брахманами, поев его объедки. Тогда у нас и здесь не будет пристанища. Давайте убьем его заранее!» Сговорившись так, они снова пришли к царю и сказали: «Великий царь, не считайте этого отшельника-чандалу добродетельным. Он знает грозную мантру: взяв землю, он делает её небом, а небо — землей; взяв далекое, делает его близким, а близкое — далеким; повернув вспять Ганг, заставляет его течь вверх по течению; если пожелает, он, кажется, способен поднять землю и обрушить её вниз. Чужой разум невозможно постичь во всякое время. Если он обретет здесь опору, он может погубить ваше царство, подвергнуть опасности вашу жизнь или пресечь ваш царский род. Послушайте нашего совета, великий царь, его следует убить прямо сегодня!»

Rājāno nāma parapattiyā honti, iti so bahūnaṃ kathāvasena niṭṭhaṃ gato. Bodhisatto pana nagare piṇḍāya caritvā udakaphāsukaṭṭhāne missakodanaṃ bhuñjitvā rājuyyānaṃ gantvā nirāparādhatāya nirāsaṅko maṅgalasilāpaṭṭe nisīdi. Atīte cattālīsa, anāgate cattālīsāti asītikappe anussarituṃ samatthañāṇassa anāvajjanatāya muhuttamattake kāle sati nappahoti, rājā aññaṃ ajānāpetvā sayameva gantvā nirāvajjanatāya pamādena nisinnaṃ mahāpurisaṃ asinā paharitvā dve bhāge akāsi. Imassa rañño vijite aṭṭhamaṃ lohakūṭavassaṃ, navamaṃ kalalavassaṃ vassi. Iti imassāpi raṭṭhe nava vuṭṭhiyo patitā. So ca rājā sapariso mahāniraye nibbatto. Tenāha saṃkiccapaṇḍito –

Цари, как известно, ведомы другими, поэтому тот царь под влиянием слов многих пришел к такому решению. Бодхисаттва же, обойдя город ради подаяния, съел смешанный рис в приятном месте у воды, пошел в царский парк и, будучи невиновным, без всяких опасений сел на праздничную каменную плиту. У Бодхисаттвы, чье знание было способно помнить восемьдесят капп — сорок в прошлом и сорок в будущем, из-за ненаправления внимания в этот краткий миг не возникло осознанности. Царь, не известив никого другого, пошел сам и мечом разрубил Великого Мужа, сидевшего в беспечности из-за ненаправления внимания, на две части. В царстве этого царя выпал восьмой дождь из железных молотов и девятый дождь из жидкой грязи. Так в стране этого царя выпало девять дождей бедствий. И этот царь вместе со своей свитой переродился в великом аду. Поэтому мудрый Санкичча сказал:

‘‘Upahacca [Pg.63] manaṃ majjho, mātaṅgasmiṃ yasassine;

Sapārisajjo ucchinno, majjhāraññaṃ tadā ahūti’’. (jā. 2.19.96) –

«Замыслив зло против славного Матанги, царь Мадджха вместе со своей свитой был истреблен, и тогда его царство превратилось в лес Мадджхи».

Evaṃ majjhāraññassa araññabhūtabhāvo veditabbo. Mātaṅgassa pana isino vasena tadeva mātaṅgāraññanti vuttaṃ.

Так следует понимать превращение царства Мадджхи в лес. Из-за отшельника Матанги этот самый лес называют также лесом Матанги.

66. Pañhapaṭibhānānīti pañhabyākaraṇāni. Paccanīkaṃ katabbanti paccanīkaṃ kātabbaṃ. Amaññissanti vilomabhāgaṃ gaṇhanto viya ahosinti attho.

66. «Pañhāpaṭibhānāni» означает ответы на вопросы. «Paccanīkaṃ kātabbaṃ» означает «должно быть сделано противоположным». «Amaññissanti» означает «я стал словно принимающим враждебную сторону» — таков смысл.

67. Anuviccakāranti anuvicāretvā cintetvā tulayitvā kātabbaṃ karohīti vuttaṃ hoti. Sādhu hotīti sundaro hoti. Tumhādisasmiñhi maṃ disvā maṃ saraṇaṃ gacchante nigaṇṭhaṃ disvā nigaṇṭhaṃ saraṇaṃ gacchante – ‘‘kiṃ ayaṃ upāli diṭṭhadiṭṭhameva saraṇaṃ gacchatī’’ti? Garahā uppajjissati, tasmā anuviccakāro tumhādisānaṃ sādhūti dasseti. Paṭākaṃ parihareyyunti te kira evarūpaṃ sāvakaṃ labhitvā – ‘‘asuko nāma rājā vā rājamahāmatto vā seṭṭhi vā amhākaṃ saraṇaṃ gato sāvako jāto’’ti paṭākaṃ ukkhipitvā nagare ghosentā āhiṇḍanti. Kasmā? Evaṃ no mahantabhāvo āvi bhavissatīti ca, sace tassa ‘‘kimahaṃ etesaṃ saraṇaṃ gato’’ti vippaṭisāro uppajjeyya, tampi so ‘‘etesaṃ me saraṇagatabhāvaṃ bahū jānanti, dukkhaṃ idāni paṭinivattitu’’nti vinodetvā na paṭikkamissatīti ca. ‘‘Tenāha paṭākaṃ parihareyyu’’nti.

67. «Anuviccakāraṃ» означает: делай то, что должно быть сделано, тщательно исследовав, обдумав и взвесив. «Sādhu hoti» означает: это хорошо. Ведь если такой человек, как ты, встретив меня, примет во мне прибежище, или встретив ниганту, примет прибежище в ниганте, возникнет порицание: «Почему этот Упали принимает прибежище в каждом встречном?» Поэтому говорится, что осмотрительное действие хорошо для таких, как ты. «Paṭākaṃ parihareyyuṃ» означает: обретя такого выдающегося ученика, те иноверцы подняли бы знамя и ходили бы по городу, провозглашая: «Такой-то царь, или великий царский министр, или богатый купец принял в нас прибежище и стал нашим учеником!» Почему? Думая: «Так наше величие станет явным», а также: «Если у него возникнет раскаяние: „Зачем я принял в них прибежище?“, то, подумав: „Многие знают, что я принял в них прибежище, теперь трудно отступить назад“, он отбросит раскаяние и не отступит». Поэтому сказано: «Они носили бы знамя».

68. Opānabhūtanti paṭiyattaudapāno viya ṭhitaṃ. Kulanti tava nivesanaṃ. Dātabbaṃ maññeyyāsīti pubbe dasapi vīsatipi saṭṭhipi jane āgate disvā natthīti avatvā deti. Idāni maṃ saraṇaṃ gatakāraṇamattenava mā imesaṃ deyyadhammaṃ, upacchindittha, sampattānañhi dātabbamevāti ovadati. Sutametaṃ, bhanteti kuto sutaṃ? Nigaṇṭhānaṃ santikā, te kira kulagharesu evaṃ pakāsenti – ‘‘mayaṃ ‘yassa kassaci sampattassa dātabba’nti vadāma, samaṇo pana gotamo ‘mayhameva dānaṃ dātabbaṃ…pe… na aññesaṃ sāvakānaṃ dinnaṃ mahapphala’nti vadatī’’ti. Taṃ sandhāya ayaṃ gahapati ‘‘sutameta’’nti āha.

68. «Opānabhūtaṃ» означает: подобный устроенному колодцу с водой. «Kulaṃ» означает: твой дом. «Dātabbaṃ maññeyyāsi» означает: прежде, когда приходили десять, двадцать или шестьдесят человек, ты, видя их, давал дары, не говоря «нет». Теперь же, лишь по причине принятия прибежища во мне, не прекращай давать им дары. Поистине, приходящим следует давать — так наставляет Будда. «Sutametaṃ, bhante» — от кого слышал? От нигантов. Они ведь в домах мирян так заявляют: «Мы говорим: „Давать следует любому пришедшему“, а отшельник Готама говорит: „Только мне следует давать дары… и т. д… дары, данные другим ученикам, не приносят великого плода“». Имея это в виду, домохозяин Упали сказал: «Слышал я это».

69. Anupubbiṃ [Pg.64] kathanti dānānantaraṃ sīlaṃ, sīlānantaraṃ saggaṃ, saggānantaraṃ magganti evaṃ anupaṭipāṭikathaṃ. Tattha dānakathanti idaṃ dānaṃ nāma sukhānaṃ nidānaṃ, sampattīnaṃ mūlaṃ, bhogānaṃ patiṭṭhā, visamagatassa tāṇaṃ leṇaṃ gatiparāyaṇaṃ, idhalokaparalokesu dānasadiso avassayo patiṭṭhā ārammaṇaṃ tāṇaṃ leṇaṃ gati parāyaṇaṃ natthi. Idañhi avassayaṭṭhena ratanamayasīhāsanasadisaṃ, patiṭṭhānaṭṭhena mahāpathavisadisaṃ, ālambanaṭṭhena ālambanarajjusadisaṃ. Idañhi dukkhanittharaṇaṭṭhena nāvā, samassāsanaṭṭhena saṅgāmasūro, bhayaparittāṇaṭṭhena susaṅkhatanagaraṃ, maccheramalādīhi anupalittaṭṭhena padumaṃ, tesaṃ nidahanaṭṭhena aggi, durāsadaṭṭhena āsīviso. Asantāsanaṭṭhena sīho, balavantaṭṭhena hatthī, abhimaṅgalasammataṭṭhena setavasabho, khemantabhūmisampāpanaṭṭhena valāhako assarājā. Dānaṃ nāmebhaṃ mayhaṃ gatamaggo, mayheveso vaṃso, mayā dasa pāramiyo pūrentena velāmamahāyañño, mahāgovindamahāyañño mahāsudassanamahāyañño, vessantaramahāyaññoti anekamahāyaññā pavattitā, sasabhūtena jalite aggikkhandhe attānaṃ niyyādentena sampattayācakānaṃ cittaṃ gahitaṃ. Dānañhi loke sakkasampattiṃ deti, mārasampattiṃ deti, brahmasampattiṃ deti, cakkavattisampattiṃ deti, sāvakapāramīñāṇaṃ, paccekabodhiñāṇaṃ, abhisambodhiñāṇaṃ detīti evamādiṃ dānaguṇapaṭisaṃyuttaṃ kathaṃ.

69. «Anupubbikathaṃ» означает последовательное поучение: после даяния — нравственность, после нравственности — небеса, после небес — путь. Из них «dānakatha» (беседа о даянии) такова: это даяние есть источник счастья, корень достижений, опора богатств, защита, убежище, прибежище и опора для попавшего в беду. Ни в этом мире, ни в ином нет иной опоры, поддержки, объекта, защиты, убежища, прибежища и опоры, подобной даянию. Ибо в смысле опоры оно подобно драгоценному львиному трону, в смысле поддержки — великой земле, в смысле удержания — удерживающей веревке. В смысле преодоления страданий оно подобно лодке, в смысле утешения — герою в битве, в смысле защиты от страха — хорошо укрепленному городу, в смысле незапятнанности грязью скупости — лотосу, в смысле их сожжения — огню, в смысле неприступности — ядовитому змею. В смысле бесстрашия оно подобно льву, в смысле силы — слону, в смысле признания высшим благом — белому быку, в смысле доставки в безопасную землю — царю коней Валахаке. Даяние — это пройденный мною путь, это мой собственный род. Мною, исполнявшим десять парами, были совершены великие даяния Веламы, Махаговинды, Махасудассаны, Вессантары и многие другие великие даяния. Будучи зайцем, бросившимся в пылающий костер, я покорил сердца пришедших просителей. Даяние дает в мире величие Сакки, величие Мары, величие Брахмы, величие вселенского монарха, знание совершенства ученика, знание Паччекабудды, знание всеведения. Такова беседа, связанная с достоинствами даяния.

Yasmā pana dānaṃ dadanto sīlaṃ samādātuṃ sakkoti, tasmā tadanataraṃ sīlakathaṃ kathesi. Sīlakathanti sīlaṃ nāmetaṃ avassayo patiṭṭhā ārammaṇaṃ tāṇaṃ leṇaṃ gati parāyaṇaṃ, sīlaṃ nāmetaṃ mama vaṃso, ahaṃ saṅkhapālanāgarājakāle, bhūridattanāgarājakāle, campeyyanāgarājakāle, sīlavanāgarājakāle, mātuposakahatthirājakāle, chaddantahatthirājakāleti anantesu attabhāvesu sīlaṃ paripūresiṃ. Idhalokaparalokasampattīnañhi sīlasadiso avassayo, sīlasadisā patiṭṭhā, ārammaṇaṃ tāṇaṃ leṇaṃ gati parāyaṇaṃ natthi, sīlālaṅkārasadiso alaṅkāro natthi, sīlapupphasadisaṃ pupphaṃ natthi, sīlagandhasadiso gandho natthi. Sīlālaṅkārena hi alaṅkataṃ sīlakusumapiḷandhanaṃ sīlagandhānulittaṃ [Pg.65] sadevakopi loko olokento tittiṃ na gacchatīti evamādiṃ sīlaguṇapaṭisaṃyuttaṃ kathaṃ.

Поскольку дающий дары способен принять и соблюдать нравственность, сразу после этого Он произнес беседу о нравственности. «Sīlakatha» (беседа о нравственности) такова: эта нравственность есть опора, поддержка, объект, защита, убежище, прибежище and опора. Эта нравственность — мой собственный род. Я в бесчисленных существованиях — во времена царя нагов Санкхапалы, царя нагов Бхуридатты, царя нагов Чампейи, царя нагов Силавы, царя слонов Матупосаки, царя слонов Чадданты — полностью соблюдал нравственность. Для достижений в этом мире и в ином нет иной опоры, поддержки, объекта, защиты, убежища, прибежища и опоры, подобной нравственности. Нет украшения, подобного украшению нравственности; нет цветка, подобного цветку нравственности; нет благовония, подобного благовонию нравственности. Ибо на человека, украшенного украшением нравственности, увенчанного цветком нравственности, умащенного благовонием нравственности, весь мир вместе с божествами взирает и не может пресытиться. Такова беседа, связанная с достоинствами нравственности.

Idaṃ pana sīlaṃ nissāya ayaṃ saggo labbhatīti dassetuṃ sīlānantaraṃ saggakathaṃ kathesi. Saggakathanti ayaṃ saggo nāma iṭṭho kanto manāpo, niccamettha kīḷā, niccaṃ sampattiyo labbhanti, cātumahārājikā devā navutivassasatasahassāni dibbasukhaṃ dibbasampattiṃ anubhavanti, tāvatiṃsā tisso ca vassakoṭiyo saṭṭhi ca vassasatasahassānīti evamādiṃ saggaguṇapaṭisaṃyuttaṃ kathaṃ. Saggasampattiṃ kathayantānañhi buddhānaṃ mukhaṃ nappahoti. Vuttampi cetaṃ ‘‘anekapariyāyena kho ahaṃ, bhikkhave, saggakathaṃ katheyya’’ntiādi (ma. ni. 3.255).

Чтобы показать, что благодаря этой нравственности обретаются небеса, сразу после нравственности Он произнес беседу о небесах. «Saggakatha» (беседа о небесах) такова: эти небеса желанны, приятны, восхитительны. Там всегда игры и развлечения, всегда обретаются богатства. Божества мира Четырех Великих Царей в течение девяти миллионов лет наслаждаются божественным счастьем и божественным величием; божества Таватимсы — в течение тридцати шести миллионов лет… Такова беседа, связанная с достоинствами небес. Ибо у Будд, проповедующих о величии небес, не хватает уст, чтобы описать его. И об этом сказано: «Многими способами, о бхиккху, я мог бы вести беседу о небесах» и так далее.

Evaṃ saggakathāya palobhetvā puna hatthiṃ alaṅkaritvā tassa soṇḍaṃ chindanto viya – ‘‘ayampi saggo anicco addhuvo, na ettha chandarāgo kātabbo’’ti dassanatthaṃ – ‘‘appassādā kāmā vuttā mayā bahudukkhā bahupāyāsā, ādīnavo ettha bhiyyo’’tiādinā (pāci. 417; ma. ni. 1.235) nayena kāmānaṃ ādīnavaṃ okāraṃ saṃkilesaṃ kathesi. Tattha ādīnavoti doso. Okāroti avakāro lāmakabhāvo. Saṃkilesoti tehi sattānaṃ saṃsāre saṃkilissanaṃ. Yathāha ‘‘kilissanti vata, bho, sattā’’ti (ma. ni. 2.351).

Так, увлекши беседой о небесах, подобно тому как украшают слона, а затем отрубают ему хобот, Он, чтобы показать: «И эти небеса непостоянны, не вечны, не следует питать к ним страстного желания», изложил опасность, низость и порочность чувственных удовольствий следующим образом: «Мало услады в чувственных удовольствиях, сказал я, много в них страданий, много отчаяния, опасность в них велика» и так далее. Здесь «ādīnava» означает порок. «Okāra» означает низость, порочность. «Saṅkilesa» означает осквернение существ в сансаре через них. Как сказано: «Оскверняются, увы, существа».

Evaṃ kāmādīnavena tajjitvā nekkhamme ānisaṃsaṃ pakāsesi. Kallacittanti arogacittaṃ. Sāmukkaṃsikāti sāmaṃ ukkaṃsikā attanāyeva gahetvā uddharitvā gahitā, sayambhūñāṇena diṭṭhā, asādhāraṇā aññesanti attho. Kā panesāti, ariyasaccadesanā? Tenevāha – ‘‘dukkhaṃ samudayaṃ nirodhaṃ magga’’nti.

Так, указав на опасность чувственных удовольствий, Он явил пользу отречения. «Kallacittaṃ» означает здоровый ум. «Sāmukkaṃsikā» означает: Им самим возвышенное, Им самим взятое и извлеченное учение, увиденное знанием Самопробужденного, не разделяемое с другими — таков смысл. Что же это за учение? Это проповедь Благородных Истин. Поэтому сказано: «Страдание, возникновение, прекращение, путь».

Virajaṃ vītamalanti rāgarajādīnaṃ abhāvā virajaṃ, rāgamalādīnaṃ vigatattā vītamalaṃ. Dhammacakkhunti upari brahmāyusutte tiṇṇaṃ maggānaṃ, cūḷarāhulovāde āsavakkhayassetaṃ nāmaṃ. Idha pana sotāpattimaggo adhippeto. Tassa uppattiākāradassanatthaṃ ‘‘yaṃkiñci samudayadhammaṃ, sabbaṃ taṃ nirodhadhamma’’nti āha. Tañhi nirodhaṃ ārammaṇaṃ katvā kiccavasena evaṃ sabbasaṅkhataṃ paṭivijjhantaṃ uppajjati.

«Virajaṃ vītamalaṃ» (беспыльное, незапятнанное): «viraja» — из-за отсутствия пыли страсти и так далее, «vītamala» — из-за исчезновения грязи страсти и так далее. «Dhammacakkhu» (Око Дхаммы): далее в Брахмаю-сутте это название трех низших путей, а в Чуларахуловада-сутте — название уничтожения влечений. Здесь же имеется в виду путь вхождения в поток. Чтобы показать способ его возникновения, сказано: «Все, что подвержено возникновению, подвержено прекращению». Ибо оно возникает, делая прекращение своим объектом и таким образом проникая во все обусловленное в силу своей функции.

Diṭṭho [Pg.66] ariyasaccadhammo etenāti diṭṭhadhammo. Esa nayo sesapadesupi. Tiṇṇā vicikicchā anenāti tiṇṇavicikiccho. Vigatā kathaṃkathā assāti vigatakathaṃkatho. Vesārajjappattoti vesārajjaṃ patto. Kattha? Satthu sāsane. Nāssa paro paccayo, na parassa saddhāya ettha vattatīti aparappaccayo.

«Тот, кем узрела Дхамма Благородных Истин, зовётся „узревшим Дхамму“ (diṭṭhadhammo). Этот же метод применим и к остальным терминам. Тот, кем преодолено сомнение, зовётся „преодолевшим сомнение“ (tiṇṇavicikiccho). Тот, у кого исчезли колебания, зовётся „свободным от колебаний“ (vigatakathaṃkatho). „Достигший бесстрашия“ (vesārajjappatto) означает достигший уверенности в себе. Где? В Учении Учителя. „Не зависящий от других“ (aparappaccayo) означает, что у него нет иного прибежища (убеждения) и в этом [Учении] он не руководствуется верой другого человека».

70. Cittena sampaṭicchamāno abhinanditvā, vācāya pasaṃsamāno anumoditvā. Āvarāmīti thakemi pidahāmi. Anāvaṭanti na āvaritaṃ vivaṭaṃ ugghāṭitaṃ.

70. «„Приняв всем сердцем“ (abhinanditvā) означает соглашаясь умом; „выразив одобрение“ (anumoditvā) означает восхваляя словом. „Закрываю“ (āvarāmi) означает преграждаю, запираю. „Не заперто“ (anāvaṭaṃ) означает не закрыто, отперто, открыто».

71. Assosi kho dīghatapassīti so kira tassa gatakālato paṭṭhāya – ‘‘paṇḍito gahapati, samaṇo ca gotamo dassanasampanno niyyānikakatho, dassanepi tassa pasīdissati, dhammakathāyapi pasīdissati, pasīditvā saraṇaṃ gamissati, gato nu kho saraṇaṃ gahapati na tāva gato’’ti ohitasotova hutvā vicarati. Tasmā paṭhamaṃyeva assosi.

71. «„Дигхатапасси услышал“: говорят, с самого момента ухода домохозяина [Упали] тот [Дигхатапасси] ходил повсюду, весь обратившись в слух и думая: „Домохозяин мудр, а отшельник Готама обладает величественным обликом и ведёт беседы, ведущие к освобождению. Даже просто увидев его, домохозяин проникнется доверием; и от его проповеди Дхаммы он проникнется доверием. Проникнувшись доверием, он примет прибежище. Принял ли уже домохозяин прибежище или ещё нет?“ Поэтому он и услышал об этом самым первым».

72. Tena hi sammāti balavasokena abhibhūto ‘‘ettheva tiṭṭhā’’ti vacanaṃ sutvāpi atthaṃ asallakkhento dovārikena saddhiṃ sallapatiyeva.

72. «„В таком случае, друг“: охваченный глубокой скорбью и не уловив смысла слов привратника, даже услышав его предупреждение „Стой прямо здесь“, [лидер нигантхов] всё равно продолжает говорить с ним».

Majjhimāya dvārasālāyānti yassa gharassa satta dvārakoṭṭhakā, tassa sabbaabbhantarato vā sabbabāhirato vā paṭṭhāya catutthadvārakoṭṭhako, yassa pañca, tassa tatiyo, yassa tayo, tassa dutiyo dvārakoṭṭhako majjhimadvārasālā nāma. Ekadvārakoṭṭhakassa pana gharassa majjhaṭṭhāne maṅgalatthambhaṃ nissāya majjhimadvārasālā. Tassa pana gehassa satta dvārakoṭṭhakā, pañcātipi vuttaṃ.

«„В срединном воротном зале“: если у дома семь ворот, то, считая либо из самой глубины, либо с самого края, четвёртые ворота называются срединным воротным залом. Если ворот пять, то третьи; если три — вторые. В доме же с одними воротами срединный воротный зал находится в центре дома возле праздничного столба. О доме же этого [домохозяина Упали] говорится, что у него было семь ворот, а по другим сведениям — пять».

73. Aggantiādīni sabbāni aññamaññavevacanāni. Yaṃ sudanti ettha yanti yaṃ nāṭaputtaṃ. Sudanti nipātamattaṃ. Pariggahetvāti teneva uttarāsaṅgena udare parikkhipanto gahetvā. Nisīdāpetīti saṇikaṃ ācariya, saṇikaṃ ācariyāti mahantaṃ telaghaṭaṃ ṭhapento viya nisīdāpeti. Dattosīti kiṃ jaḷosi jātoti attho. Paṭimukkoti sīse parikkhipitvā [Pg.67] gahito. Aṇḍahārakotiādiṃ duṭṭhullavacanampi samānaṃ upaṭṭhākassa aññathābhāvena uppannabalavasokatāya idaṃ nāma bhaṇāmīti asallakkhetvāva bhaṇati.

73. «Слова „лучший“ (agga) и другие — все они являются синонимами друг друга. В выражении „yaṃ sudaṃ“ слово „yaṃ“ указывает на сына Нигантхи (Натапутту), а „sudaṃ“ — это просто частица. „Обняв“ (pariggahetvā) означает обхватив его за живот той самой верхней одеждой (уттарасангой) и удерживая его. „Усаживает“ (nisīdāpeti) означает, что он усаживает его со словами: „Осторожно, учитель, осторожно, учитель“, словно ставит большой кувшин с маслом. „Ты погублен“ (dattosi) означает „Неужели ты стал глупцом?“. „Повязанный“ (paṭimukko) означает обмотанный вокруг головы и закреплённый. Выражения вроде „кастратор“ (aṇḍahārako) и подобные, хотя и являются грубой бранью, произносятся им без осознания: „Я говорю столь скверные слова“, из-за глубокой скорби, вызванной изменой его преданного ученика».

74. Bhaddikā, bhante, āvaṭṭanīti nigaṇṭho māyameva sandhāya vadati, upāsako attanā paṭividdhaṃ sotāpattimaggaṃ. Tena hīti nipātamattametaṃ, bhante, upamaṃ te karissāmicceva attho. Kāraṇavacanaṃ vā, yena kāraṇena tumhākaṃ sāsanaṃ aniyyānikaṃ, mama satthu niyyānikaṃ, tena kāraṇena upamaṃ te karissāmīti vuttaṃ hoti.

74. «„Прекрасно, господин, это обратительное [волшебство]“: нигантха говорит это, имея в виду обман (иллюзию), тогда как мирянин [Упали] говорит это, имея в виду путь вхождения в поток (сотапаттимагга), который он постиг сам. „В таком случае“ (tena hi) — это просто вводное слово; смысл таков: „Господин, я приведу тебе сравнение“. Или же это указание на причину: „Поскольку ваше учение не ведёт к освобождению, а учение моего Учителя ведёт к освобождению, по этой причине я приведу тебе сравнение“».

75. Upavijaññāti vijāyanakālaṃ upagatā. Makkaṭacchāpakanti makkaṭapotakaṃ. Kiṇitvā ānehīti mūlaṃ datvāva āhara. Āpaṇesu hi saviññāṇakampi aviññāṇakampi makkaṭādikīḷanabhaṇḍakaṃ vikkiṇanti. Taṃ sandhāyetaṃ āha. Rajitanti bahalabahalaṃ pītāvalepanaraṅgajātaṃ gahetvā rajitvā dinnaṃ imaṃ icchāmīti attho. Ākoṭitapaccākoṭitanti ākoṭitañceva parivattetvā punappunaṃ ākoṭitañca. Ubhatobhāgavimaṭṭhanti maṇipāsāṇena ubhosu passesu suṭṭhu vimaṭṭhaṃ ghaṭṭetvā uppāditacchaviṃ.

75. «„Готовая разродиться“ (upavijaññā) означает приблизившаяся к времени родов. „Обезьянёныша“ (makkaṭacchāpaka) означает детёныша обезьяны. „Купи и принеси“ означает принеси, лишь заплатив за него цену. Ведь на рынках продают как живых, так и неживых игрушечных обезьян и тому подобное. Имея это в виду, она так и сказала. „Окрашенную“ (rajita) означает „я хочу эту [обезьянку], окрашенную густой жёлтой краской“. „Выколоченную со всех сторон“ (ākoṭitapaccākoṭita) означает выбитую при стирке, а затем перевёрнутую и выбитую снова и снова. „Разглаженную с обеих сторон“ (ubhatobhāgavimaṭṭha) означает шкуру (или ткань), гладко отполированную с обеих сторон драгоценным камнем».

Raṅgakkhamo hi khoti saviññāṇakampi aviññāṇakampi raṅgaṃ pivati. Tasmā evamāha. No ākoṭṭanakkhamoti saviññāṇakassa tāva ākoṭṭanaphalake ṭhapetvā kucchiyaṃ ākoṭitassa kucchi bhijjati, karīsaṃ nikkhamati. Sesī ākoṭitassa sīsaṃ bhijjati, mattaluṅgaṃ nikkhamati. Aviññāṇako khaṇḍakhaṇḍitaṃ gacchati. Tasmā evamāha. No vimajjanakkhamoti saviññāṇako maṇipāsāṇena vimaddiyamāno nillomataṃ nicchavitañca āpajjati, aviññāṇakopi vacuṇṇakabhāvaṃ āpajjati. Tasmā evamāha. Raṅgakkhamo hi kho bālānanti bālānaṃ mandabuddhīnaṃ raṅgakkhamo, rāgamattaṃ janeti, piyo hoti. Paṇḍitānaṃ pana nigaṇṭhavādo vā añño vā bhāratarāmasītāharaṇādi niratthakakathāmaggo appiyova hoti. No anuyogakkhamo, no vimajjanakkhamoti anuyogaṃ vā vīmaṃsaṃ vā na khamati, thuse koṭṭetvā taṇḍulapariyesanaṃ viya kadaliyaṃ sāragavesanaṃ viya ca rittako tucchakova hoti. Raṅgakkhamo ceva paṇḍitānanti [Pg.68] catusaccakathā hi paṇḍitānaṃ piyā hoti, vassasatampi suṇanto tittiṃ na gacchati. Tasmā evamāha. Buddhavacanaṃ pana yathā yathāpi ogāhissati mahāsamuddo viya gambhīrameva hotīti ‘‘anuyogakkhamo ca vimajjanakkhamo cā’’ti āha. Suṇohi yassāhaṃ sāvakoti tassa guṇe suṇāhīti bhagavato vaṇṇe vattuṃ āraddho.

«„Оно ведь принимает краску“: как живое, так и неживое впитывает краску. Поэтому красильщик так и сказал. „Но оно не выдержит выколачивания“: если положить живую [обезьяну] на доску для выколачивания и ударить по животу, её живот разорвётся и выйдет кал. Если ударить по голове, её голова расколется и вытечет мозг. Неживая же разлетится на куски. Поэтому он так сказал. „И оно не выдержит разглаживания“: если тереть живую драгоценным камнем, она лишится шерсти и кожи; неживая же при трении превратится в порошок. Поэтому он так сказал. „Оно принимает краску лишь для глупцов“: для глупых людей с малым разумом оно принимает краску, порождает лишь привязанность и мило им. Для мудрых же учение нигантхов или иные бесполезные предания, такие как битва потомков Бхараты, похищение Ситы Рамой и тому подобное, лишь неприятны. „Оно не выдержит расспросов, не выдержит исследования“: оно не терпит ни расспросов, ни проверки; подобно толчению шелухи в поисках риса или поиску сердцевины в банановом дереве, оно пусто и тщетно. „Оно принимает краску и для мудрых“: ведь беседа о Четырёх Истинах мила мудрым; даже слушая её сто лет, они не пресыщаются. Поэтому он так сказал. Слово же Будды, чем глубже в него погружаешься, тем более глубоким оно становится, подобно великому океану. Поэтому он сказал: „Оно выдержит и расспросы, и исследование“. „Слушай же, чьим учеником я являюсь“: „Послушай же о его качествах!“ — сказав так, он начал восхвалять достоинства Благословенного».

76. Dhīrassāti dhīraṃ vuccati paṇḍiccaṃ, yā paññā pajānanā…pe… sammādiṭṭhi, tena samannāgatassa dhātuāyatanapaṭiccasamuppādaṭṭhānāṭṭhānakusalassa paṇḍitassāhaṃ sāvako, so mayhaṃ satthāti evaṃ sabbapadesu sambandho veditabbo. Pabhinnakhīlassāti bhinnapañcacetokhilassa. Sabbaputhujjane vijiniṃsu vijinanti vijinissanti vāti vijayā. Ke te, maccumārakilesamāradevaputtamārāti? Te vijitā vijayā etenāti vijitavijayo. Bhagavā, tassa vijitavijayassa. Anīghassāti kilesadukkhenapi vipākadukkhenapi niddukkhassa. Susamacittassāti devadattadhanapālakaaṅgulimālarāhulatherādīsupi devamanussesu suṭṭhu samacittassa. Vuddhasīlassāti vaḍḍhitācārassa. Sādhupaññassāti sundarapaññassa. Vesamantarassāti rāgādivisamaṃ taritvā vitaritvā ṭhitassa. Vimalassāti vigatarāgādimalassa.

76. «„Мудрого“ (dhīrassa): словом „dhīra“ называют мудрость, которая есть знание, постижение... [и так далее]... правильное воззрение. „Я ученик того мудреца, который наделён этим, искусен в элементах (дхату), сферах (аятана), взаимозависимом возникновении (патиччасамуппада), возможном и невозможном (тханаттхана); он мой Учитель“ — так следует понимать связь во всех строфах. „Сокрушившего преграды“ (pabhinnakhīlassa) означает сокрушившего пять видов душевной чёрствости (четокхила). „Победители“ (vijayā) — это те, кто побеждали, побеждают и будут побеждать всех обычных людей (путхуджжана). Кто они? Это Мара Смерти (Маччу-мара), Мара Осквернений (Килеса-мара) и Мара-божество (Девапутта-мара). Поскольку эти „победители“ побеждены Им, Он зовётся „победившим победителей“ (vijitavijayo). Благословенный есть победивший победителей; [я ученик] этого победившего победителей. „Безмятежного“ (anīghassa) означает свободного от страданий — как от страданий осквернений, так и от страданий созревания плодов кармы. „Обладающего совершенно равным умом“ (susamacittassa) означает имеющего совершенно равное отношение как к Девадатте, слону Дханапалаке, разбойнику Ангулимале, старейшине Рахуле и другим, так и к богам и людям. „Зрелого в добродетели“ (vuddhasīlassa) означает обладающего полностью развитым поведением. „Превосходного в мудрости“ (sādhupaññassa) означает наделённого прекрасной мудростью. „Преодолевшего неровности“ (vesamantarassa) означает того, кто пересёк и полностью преодолел неровности вожделения и прочего и пребывает в этом состоянии. „Безгрешного“ (vimalassa) означает свободного от грязи вожделения и прочего».

Tusitassāti tuṭṭhacittassa. Vantalokāmisassāti vantakāmaguṇassa. Muditassāti muditāvihāravasena muditassa, punaruttameva vā etaṃ. Pasādavasena hi ekampi guṇaṃ punappunaṃ vadatiyeva. Katasamaṇassāti katasāmaññassa, samaṇadhammassa matthakaṃ pattassāti attho. Manujassāti lokavohāravasena ekassa sattassa. Narassāti punaruttaṃ. Aññathā vuccamāne ekekagāthāya dasa guṇā nappahonti.

«„Довольного“ (tusitassa) означает обладающего радостным умом. „Отвергшего мирскую приманку“ (vantalokāmisassa) означает изрыгнувшего (отбросившего) пять видов чувственных удовольствий. „Радостного“ (muditassa) означает радующегося в силу пребывания в сорадовании (мудита-вихара); или же это просто повторение. Ведь под влиянием преданности человек повторяет даже одно и то же качество снова и снова. „Истинного отшельника“ (katasamaṇassa) означает осуществившего отшельничество, то есть достигшего вершины качеств отшельника (саманадхамма). „Человека“ (manujassa) означает одно существо согласно мирскому словоупотреблению. „Мужа“ (narassa) — это повторение. Если объяснять иначе, то в каждой строфе не набралось бы десяти качеств».

Venayikassāti sattānaṃ vināyakassa. Ruciradhammassāti sucidhammassa. Pabhāsakassāti obhāsakassa. Vīrassāti vīriyasampannassa. Nisabhassāti usabhavasabhanisabhesu sabbattha appaṭisamaṭṭhena nisabhassa. Gambhīrassāti gambhīraguṇassa, guṇehi vā gambhīrassa. Monapattassāti ñāṇapattassa. Vedassāti vedo vuccati ñāṇaṃ, tena samannāgatassa. Dhammaṭṭhassāti dhamme ṭhitassa. Saṃvutattassāti pihitattassa.

«„Наставника“ (venayikassa) означает руководителя (укротителя) существ. „Обладающего прекрасной Дхаммой“ (ruciradhammassa) означает обладающего чистой Дхаммой. „Озаряющего“ (pabhāsakassa) означает освещающего [светом мудрости]. „Героического“ (vīrassa) означает наделённого усердием (вирия). „Выдающегося“ (nisabhassa) означает подобного вожаку стада среди быков, в смысле непоколебимости повсюду. „Глубокого“ (gambhīrassa) означает обладающего глубокими качествами, или же глубокого благодаря своим качествам. „Достигшего мудрости безмолвия“ (monapattassa) означает достигшего всеведения (ньяна). „Знания“ (vedassa): словом „veda“ называют знание; [я ученик] того, кто им наделён. „Утверждённого в Дхамме“ (dhammaṭṭhassa) означает утверждённого в теле Дхаммы (дхаммакая). „Обуздавшего себя“ (saṃvutattassa) означает того, чьё существо (ум и тело) защищено [от осквернений]».

Nāgassāti [Pg.69] catūhi kāraṇehi nāgassa. Pantasenassāti pantasenāsanassa. Paṭimantakassāti paṭimantanapaññāya samannāgatassa. Monassāti monaṃ vuccati ñāṇaṃ, tena samannāgatassa, dhutakilesassa vā. Dantassāti nibbisevanassa.

«„Великого, как слон“ (nāgassa) означает являющегося Нагом по четырём причинам [таким как несовершение зла]. „Обитающего в уединении“ (pantasenassa) означает привыкшего жить в уединённых жилищах. „Умеющего возразить“ (paṭimantakassa) означает наделённого мудростью опровержения чужих учений. „Мудреца“ (monassa): словом „mona“ называют знание; [я ученик] того, кто им наделён, или же того, кто стряхнул с себя осквернения. „Укрощённого“ (dantassa) означает обладающего усмирёнными чувствами».

Isisattamassāti vipassiādayo cha isayo upādāya sattamassa. Brahmapattassāti seṭṭhapattassa. Nhātakassāti nhātakilesassa. Padakassāti akkharādīni samodhānetvā gāthāpadakaraṇakusalassa. Viditavedassāti viditañāṇassa. Purindadassāti sabbapaṭhamaṃ dhammadānadāyakassa. Sakkassāti samatthassa. Pattipattassāti ye pattabbā guṇā, te pattassa. Veyyākaraṇassāti vitthāretvā atthadīpakassa. Bhagavatā hi abyākataṃ nāma tanti padaṃ natthi sabbesaṃyeva attho kathito.

«„Седьмого из мудрецов“ (isisattamassa) означает седьмого Будду, считая шесть мудрецов, начиная с Випасси. „Достигшего высшего“ (brahmapattassa) означает достигшего превосходного всеведения. „Омывшегося“ (nhātakassa) означает смывшего осквернения. „Слагателя стихов“ (padakassa) означает искусного в составлении строф и слов путём соединения слогов и прочего. „Постигшего знание“ (viditavedassa) означает обладающего познанным знанием. „Щедрого дарителя“ (purindadassa) означает того, кто самым первым дарует дар Дхаммы. „Способного“ (sakkassa) означает способного переносить то, что трудно перенести. „Достигшего достижимого“ (pattipattissa) означает обретшего в полной мере все те качества, которые должны быть достигнуты. „Разъясняющего“ (veyyākaraṇassa) означает подробно раскрывающего смысл. Ведь у Благословенного нет ни одного неразъяснённого канонического слова; Он раскрыл смысл абсолютно каждого из них».

Vipassissāti vipassanakassa. Anabhinatassāti anatassa. No apanatassāti aduṭṭhassa.

«„Провидящего“ (vipassissa) означает практикующего випассану. „Не склоняющегося“ (anabhinatassa) означает не имеющего пристрастия [к осквернениям]. „Не отвращающегося“ (no apanatassa) означает не испытывающего неприязни».

Ananugatantarassāti kilese ananugatacittassa. Asitassāti abaddhassa.

«„Чей разум не следует [за осквернениями]“ (ananugatantarassa) означает того, чей ум не идёт на поводу у осквернений. „Несвязанного“ (asitassa) означает свободного от уз [вожделения]».

Bhūripaññassāti bhūri vuccati pathavī, tāya pathavīsamāya paññāya vipulāya mahantāya vitthatāya samannāgatassāti attho. Mahāpaññassāti mahāpaññāya samannāgatassa.

«„Обладающего обширной мудростью“ (bhūripaññassa): словом „bhūri“ называют землю. Смысл в том, что Он наделён мудростью, подобной земле — обильной, великой и широкой. „Обладающего великой мудростью“ (mahāpaññassa) означает наделённого великой мудростью».

Anupalittassāti taṇhādiṭṭhikilesehi alittassa. Āhuneyyassāti āhutiṃ paṭiggahetuṃ yuttassa. Yakkhassāti ānubhāvadassanaṭṭhena ādissamānakaṭṭhena vā bhagavā yakkho nāma. Tenāha ‘‘yakkhassā’’ti. Mahatoti mahantassa. Tassa sāvakohamasmīti tassa evaṃvividhaguṇassa satthussa ahaṃ sāvakoti. Upāsakassa sobhāpattimaggeneva paṭisambhidā āgatā. Iti paṭisambhidāvisaye ṭhatvā padasatena dasabalassa kilesappahānavaṇṇaṃ kathento ‘‘kassa taṃ gahapati sāvakaṃ dhāremā’’ti pañhassa atthaṃ vissajjesi.

«„Незапятнанного“ (anupalittassa) означает не запятнанного осквернениями вожделения и воззрений. „Достойного даров“ (āhuneyyassa) означает достойного принимать подношения. „Якхи“ (yakkhassa): Благословенный зовётся Якхой либо в смысле проявления Его необычайного могущества, либо в смысле Его непостижимости (невидимости). Поэтому он и сказал: „Якхи“. „Великого“ (mahato) означает великого. „Я его ученик“ (tassa sāvakohamasmi) означает: „Я ученик этого Учителя, обладающего столь разнообразными качествами“. Аналитическое знание (патисамбхида) пришло к мирянину [Упали] прямо вместе с путём вхождения в поток. Таким образом, утвердившись в сфере аналитического знания и восхваляя сотней слов уничтожение осквернений Обладающим Десятью Силами, он ответил на вопрос: „Чьим учеником мы должны считать тебя, домохозяин?“».

77. Kadā [Pg.70] saññūḷhāti kadā sampiṇḍitā. Evaṃ kirassa ahosi – ‘‘ayaṃ idāneva samaṇassa gotamassa santikaṃ gantvā āgato, kadānena ete vaṇṇā sampiṇḍitā’’ti. Tasmā evamāha. Vicittaṃ mālaṃ gantheyyāti sayampi dakkhatāya pupphānampi nānāvaṇṇatāya ekatovaṇṭikādibhedaṃ vicitramālaṃ gantheyya. Evameva kho, bhanteti ettha nānāpupphānaṃ mahāpuppharāsi viya nānāvidhānaṃ vaṇṇānaṃ bhagavato sinerumatto vaṇṇarāsi daṭṭhabbo. Chekamālākāro viya upāli gahapati. Mālākārassa vicitramālāganthanaṃ viya gahapatino tathāgatassa vicitravaṇṇaganthanaṃ.

77. «„Когда же они были собраны?“ (kadā saññūḷhā) означает „Когда они были соединены вместе?“. Говорят, у него [Натапутты] возникла такая мысль: „Этот человек только что вернулся от отшельника Готамы. Когда же он успел собрать воедино эти восхваления?“. Поэтому он так и сказал. „Сплёл бы пёструю гирлянду“ (vicittaṃ mālaṃ gantheyya) означает, что благодаря собственному мастерству и разнообразию цветов человек мог бы сплести прекрасную гирлянду, скрепляя стебли с одной стороны и так далее. „Точно так же, господин“: здесь, подобно огромной куче разнообразных цветов, следует понимать гору (подобную горе Синеру) разнообразных качеств Благословенного. Домохозяин Упали подобен искусному гирляндщику. Составление домохозяином этих разнообразных восхвалений Татхагаты подобно тому, как гирляндщик сплетает прекрасную гирлянду».

Uṇhaṃ lohitaṃ mukhato uggañchīti tassa hi bhagavato sakkāraṃ asahamānassa etadahosi – ‘‘anatthiko dāni ayaṃ gahapati amhehi, sve paṭṭhāya paṇṇāsa saṭṭhi jane gahetvā etassa gharaṃ pavisitvā bhuñjituṃ na labhissāmi, bhinnā me bhattakumbhī’’ti. Athassa upaṭṭhākavipariṇāmena balavasoko uppajji. Ime hi sattā attano attanova cintayanti. Tassa tasmiṃ soke uppanne abbhantaraṃ uṇhaṃ ahosi, lohitaṃ vilīyittha, taṃ mahāvātena samuddharitaṃ kuṭe pakkhittarajanaṃ viya pattamattaṃ mukhato uggañchi. Nidhānagatalohitaṃ vamitvā pana appakā sattā jīvituṃ sakkonti. Nigaṇṭho tattheva jāṇunā patito, atha naṃ pāṭaṅkiyā bahinagaraṃ nīharitvā mañcakasivikāya gahetvā pāvaṃ agamaṃsu, so na cirasseva pāvāyaṃ kālamakāsi. Imasmiṃ pana sutte ugghāṭitaññūpuggalassa vasena dhammadesanā pariniṭṭhitāti.

«„Горячая кровь хлынула у него изо рта“: не в силах вынести почтения, оказанного Благословенному, тот [Натапутта] подумал: „Теперь этот домохозяин больше не нуждается в нас. Начиная с завтрашнего дня, я не смогу взять с собой пятьдесят или шестьдесят человек, войти в его дом и поесть. Мой горшок с едой разбит!“. Тогда из-за измены его преданного сторонника в нём поднялась глубокая скорбь. Ведь эти существа думают лишь о собственной выгоде. Когда в нём возникла эта скорбь, его внутренности раскалились, кровь разжижилась и, поднятая сильным внутренним ветром, хлынула у него изо рта объёмом около чаши, подобно краске, выливающейся из кувшина. Лишь немногие существа способны выжить после того, как изрыгнут кровь из самых глубин тела. Нигантха упал прямо там на колени. Тогда его вынесли за пределы города на носилках, переложили на паланкин-ложе и отправились в Паву. Вскоре после этого он скончался в Паве. В этой сутте проповедь Дхаммы завершается на примере человека с быстрым пониманием (уггхатитанью)».

Papañcasūdaniyā majjhimanikāyaṭṭhakathāya

«Из „Папанчасудани“, комментария к Мадджхима-никае».

Upālisuttavaṇṇanā niṭṭhitā.

Разъяснение Упали-сутты завершено.

7. Kukkuravatikasuttavaṇṇanā

7. Разъяснение Куккураватика-сутты

78. Evaṃ me sutanti kukkuravatikasuttaṃ. Tattha koliyesūti evaṃnāmake janapade. So hi ekopi kolanagare patiṭṭhitānaṃ koliyānaṃ rājakumārānaṃ nivāsaṭṭhānattā evaṃ vuccati. Tasmiṃ koliyesu janapade. Haliddavasananti tassa kira nigamassa māpitakāle pītakavatthanivatthā [Pg.71] manussā nakkhattaṃ kīḷiṃsu. Te nakkhattakīḷāvasāne nigamassa nāmaṃ āropentā haliddavasananti nāmaṃ akaṃsu. Taṃ gocaragāmaṃ katvā viharatīti attho. Vihāro panettha kiñcāpi na niyāmito, tathāpi buddhānaṃ anucchavike senāsaneyeva vihāsīti veditabbo. Govatikoti samādinnagovato, sīse siṅgāni ṭhapetvā naṅguṭṭhaṃ bandhitvā gāvīhi saddhiṃ tiṇāni khādanto viya carati. Aceloti naggo niccelo. Seniyoti tassa nāmaṃ.

78. «Так я слышал» — это Куккураватика-сутта. Здесь «у колиев» означает в области с таким названием. Хотя это одна область, она называется так во множественном числе, поскольку была местом обитания царских сыновей колиев, обосновавшихся в городе Колиев. «В этой области колиев». «Халиддавасана» — рассказывают, что во время основания этого поселка люди, одетые в желтые одежды, праздновали фестиваль созвездий. По окончании фестиваля, давая имя поселку, они назвали его Халиддавасана. Смысл слов «пребывал там» в том, что Он сделал его деревней для сбора подаяний. Хотя конкретная обитель здесь не указана, следует понимать, что Он пребывал в жилище, подобающем Буддам. «Практикующий коровье поведение» — это тот, кто принял коровий обет: прикрепив к голове рога и привязав хвост, он ходит и ест траву вместе с коровами. «Нагой аскет» означает голый, без одежды. «Сения» — это его имя.

Kukkuravatikoti samādinnakukkuravato, sabbaṃ sunakhakiriyaṃ karoti. Ubhopete sahapaṃsukīḷikā sahāyakā. Kukkurova palikujjitvāti sunakho nāma sāmikassa santike nisīdanto dvīhi pādehi bhūmiyaṃ vilekhitvā kukkurakūjitaṃ kūjanto nisīdati, ayampi ‘‘kukkurakiriyaṃ karissāmī’’ti bhagavatā saddhiṃ sammoditvā dvīhi hatthehi bhūmiyaṃ vilekhitvā sīsaṃ vidhunanto ‘bhū bhū’ti katvā hatthapāde samiñjitvā sunakho viya nisīdi. Chamānikkhittanti bhūmiyaṃ ṭhapitaṃ. Samattaṃ samādinnanti paripuṇṇaṃ katvā gahitaṃ. Kā gatīti kā nipphatti. Ko abhisamparāyoti abhisamparāyamhi kattha nibbatti. Alanti tassa appiyaṃ bhavissatīti yāvatatiyaṃ paṭibāhati. Kukkuravatanti kukkuravatasamādānaṃ.

«Практикующий собачье поведение» — это тот, кто принял собачий обет и совершает все действия собаки. Оба они были друзьями детства, игравшими вместе в пыли. «Свернувшись подобно собаке» — собака, садясь рядом с хозяином, скребет землю двумя лапами и садится, издавая собачьи звуки. Этот [Сения] тоже, подумав: «Буду вести себя как собака», после радостного приветствия с Благословенным поскреб землю двумя руками, затряс головой, залаял «гав-гав» («бху-бху»), подогнул руки и ноги и улегся подобно собаке. «Положенное на землю» означает оставленное на земле. «Полностью принятое» означает взятое в совершенном виде. «Каков удел?» означает каков исход (результат). «Каково будущее существование?» означает где он переродится в следующем мире. «Довольно» — Благословенный отклоняет вопрос до трех раз, зная, что ответ будет ему неприятен. «Собачий обет» означает принятие собачьей практики.

79. Bhāvetīti vaḍḍheti. Paripuṇṇanti anūnaṃ. Abbokiṇṇanti nirantaraṃ. Kukkurasīlanti kukkurācāraṃ. Kukkuracittanti ‘‘ajja paṭṭhāya kukkurehi kātabbaṃ karissāmī’’ti evaṃ uppannacittaṃ. Kukkurākappanti kukkurānaṃ gamanākāro atthi, tiṭṭhanākāro atthi, nisīdanākāro atthi, sayanākāro atthi, uccārapassāvakaraṇākāro atthi, aññe kukkure disvā dante vivaritvā gamanākāro atthi, ayaṃ kukkurākappo nāma, taṃ bhāvetīti attho. Imināhaṃ sīlenātiādīsu ahaṃ iminā ācārena vā vatasamādānena vā dukkaratapacaraṇena vā methunaviratibrahmacariyena vāti attho. Devoti sakkasuyāmādīsu aññataro. Devaññataroti tesaṃ dutiyatatiyaṭṭhānādīsu aññataradevo. Micchādiṭṭhīti adevalokagāmimaggameva devalokagāmimaggoti gahetvā uppannatāya sā assa [Pg.72] micchādiṭṭhi nāma hoti. Aññataraṃ gatiṃ vadāmīti tassa hi nirayato vā tiracchānayonito vā aññā gati natthi, tasmā evamāha. Sampajjamānanti diṭṭhiyā asammissaṃ hutvā nipajjamānaṃ.

79. «Развивает» означает взращивает. «Полностью» означает без изъяна. «Непрерывно» означает без перерыва. «Собачье поведение» означает собачий нрав. «Собачий ум» означает мысль: «С сегодняшнего дня я буду делать то, что делают собаки». «Собачьи повадки» — у собак есть манера ходить, стоять, сидеть, лежать, испражняться и мочиться, а также оскаливать зубы при виде других собак и идти; это называется собачьими повадками. Смысл слов «развивает их» в этом. В словах «благодаря этой нравственности...» и т.д. смысл таков: «я благодаря этому поведению, или принятию обета, или суровой аскезе, или целомудрию (брахмачарье), свободному от половой жизни...». «Божество» означает одно из божеств, таких как Сакка, Суяма и другие. «Одним из божеств» означает одним из богов второго, третьего ранга и т.д. среди них. «Ложное воззрение» — поскольку у него возникло убеждение, принимающее путь, не ведущий в мир богов, за путь, ведущий туда, это воззрение называется его ложным воззрением. «Я говорю об одном из двух уделов» — поскольку для человека с ложными воззрениями нет иного удела, кроме ада или мира животных, поэтому Он так сказал. «Осуществляющееся» означает приносящее плод, не будучи смешанным с другими воззрениями.

Nāhaṃ, bhante, etaṃ rodāmi, yaṃ maṃ bhagavā evamāhāti yaṃ maṃ, bhante, bhagavā evamāha, ahametaṃ bhagavato byākaraṇaṃ na rodāmi na paridevāmi, na anutthunāmīti attho. Evaṃ sakammakavasenettha attho veditabbo, na assumuñcanamattena.

«Я плачу, господин, не о том, что сказал мне Благословенный» означает: «Господин, я не оплакиваю, не сокрушаюсь и не жалуюсь на это разъяснение Благословенного». Таким образом, значение здесь следует понимать в переходном смысле (глагола «оплакивать что-то»), а не просто как проливание слез.

‘‘Mataṃ vā amma rodanti, yo vā jīvaṃ na dissati;

Jīvantaṃ amma passantī, kasmā maṃ amma rodasī’’ti. (saṃ. ni. 1.239) –

«Оплакивают либо умершего, о мать, либо того, кого не видят живым. Но видя меня живым, о мать, почему ты оплакиваешь меня?»

Ayañcettha payogo. Apica me idaṃ, bhanteti apica kho me idaṃ, bhante, kukkuravataṃ dīgharattaṃ samādinnaṃ, tasmiṃ sampajjantepi vuddhi natthi, vipajjantepi. Iti ‘‘ettakaṃ kālaṃ mayā katakammaṃ moghaṃ jāta’’nti attano vipattiṃ paccavekkhamāno rodāmi, bhanteti.

Это пример употребления в данном контексте. «И всё же, господин, это...» означает: «И всё же, господин, я долгое время соблюдал этот собачий обет. Даже если он увенчается успехом, в этом нет блага (духовного роста), а если потерпит неудачу — тем более. Размышляя о своей погибели: "Всё это время совершенные мною действия были напрасными", я плачу, господин».

80. Govatantiādīni kukkuravatādīsu vuttanayeneva veditabbāni. Gavākappanti goākappaṃ. Sesaṃ kukkurākappe vuttasadisameva. Yathā pana tattha aññe kukkure disvā dante vivaritvā gamanākāro, evamidha aññe gāvo disvā kaṇṇe ukkhipitvā gamanākāro veditabbo. Sesaṃ tādisameva.

80. Слова «коровий обет» (govataṃ) и т.д. следует понимать точно так же, как было сказано о собачьем обете. «Коровьи повадки» (gavākappaṃ) — это поведение коровы. Остальное аналогично тому, что сказано о собачьих повадках. Однако если там при виде других собак оскаливают зубы и идут, то здесь при виде других коров поднимают уши и идут — так следует это понимать. Всё остальное точно такое же.

81. Cattārimāni puṇṇa kammānīti kasmā imaṃ desanaṃ ārabhi? Ayañhi desanā ekaccakammakiriyavasena āgatā, imasmiñca kammacatukke kathite imesaṃ kiriyā pākaṭā bhavissatīti imaṃ desanaṃ ārabhi. Apica imaṃ kammacatukkameva desiyamānaṃ ime sañjānissanti, tato eko saraṇaṃ gamissati, eko pabbajitvā arahattaṃ pāpuṇissatīti ayameva etesaṃ sappāyāti ñatvāpi imaṃ desanaṃ ārabhi.

81. «Есть четыре вида каммы, Пунна...» — почему [Будда] начал это поучение? Это поучение было дано в связи с совершением определенных видов каммы. [Будда] начал его, зная, что когда эта четверица каммы будет разъяснена, их собственные действия станут для них очевидными. Кроме того, Он начал это учение, зная: «Когда будет изложена эта четверица каммы, они поймут её; тогда один из них [Пунна] примет прибежище, а другой [Сения], приняв монашество, достигнет арахантства. Это учение подходит для них».

Tattha kaṇhanti kāḷakaṃ dasaakusalakammapathakammaṃ. Kaṇhavipākanti apāye nibbattanato kāḷakavipākaṃ. Sukkanti paṇḍaraṃ dasakusalakammapathakammaṃ. Sukkavipākanti sagge nibbattanato paṇḍaravipākaṃ. Kaṇhasukkanti vomissakakammaṃ. Kaṇhasukkavipākanti sukhadukkhavipākaṃ. Missakakammañhi katvā [Pg.73] akusalena tiracchānayoniyaṃ maṅgalahatthiṭṭhānādīsu uppanno kusalena pavatte sukhaṃ vediyati. Kusalena rājakulepi nibbatto akusalena pavatte dukkhaṃ vediyati. Akaṇhaṃ asukkanti kammakkhayakaraṃ catumaggacetanākammaṃ adhippetaṃ. Tañhi yadi kaṇhaṃ bhaveyya, kaṇhavipākaṃ dadeyya. Yadi sukkaṃ bhaveyya, sukkavipākaṃ dadeyya. Ubhayavipākassa pana adānato akaṇhāsukkavipākattā ‘‘akaṇhaṃ asukka’’nti vuttaṃ. Ayaṃ tāva uddese attho.

Здесь «тёмная» (kaṇhaṃ) означает черная камма, состоящая из десяти путей неблагой каммы (dasa akusala kammapatha). «С тёмным созреванием» (kaṇhavipākaṃ) означает приносящая черное созревание из-за перерождения в несчастных мирах (apāya). «Светлая» (sukkaṃ) означает чистая камма, состоящая из десяти путей благой каммы. «Со светлым созреванием» (sukkavipākaṃ) означает приносящая чистое созревание из-за перерождения на небесах. «Тёмно-светлая» (kaṇhasukkaṃ) означает смешанная камма. «С тёмно-светлым созреванием» (kaṇhasukkavipākaṃ) означает приносящая как приятные, так и неприятные плоды. Ведь совершив смешанную камму, человек из-за неблагой каммы перерождается в мире животных (например, в качестве царского праздничного слона), но благодаря благой камме в течение жизни испытывает счастье. Или же благодаря благой камме он рождается в царской семье, но из-за неблагой каммы в течение жизни испытывает страдания. Под «ни тёмной, ни светлой» (akaṇhaṃ asukkaṃ) подразумевается камма намерения четырех путей (catumagga-cetanā), ведущая к прекращению каммы. Ведь если бы она была тёмной, она приносила бы тёмное созревание. Если бы она была светлой, она приносила бы светлое созревание. Но поскольку она не приносит ни того, ни другого созревания, она называется «ни тёмной, ни светлой, не приносящей созревания». Таково значение краткого изложения (uddesa).

Niddese pana sabyābajjhanti sadukkhaṃ. Kāyasaṅkhārādīsu kāyadvāre gahaṇādivasena copanappattā dvādasa akusalacetanā sabyābajjhakāyasaṅkhāro nāma. Vacīdvāre hanusañcopanavasena vacībhedapavattikā tāyeva dvādasa vacīsaṅkhāro nāma. Ubhayacopanaṃ appattā raho cintayantassa manodvāre pavattā manosaṅkhāro nāma. Iti tīsupi dvāresu kāyaduccaritādibhedā akusalacetanāva saṅkhārāti veditabbā. Imasmiñhi sutte cetanā dhuraṃ, upālisutte kammaṃ. Abhisaṅkharitvāti saṅkaḍḍhitvā, piṇḍaṃ katvāti attho. Sabyābajjhaṃ lokanti sadukkhaṃ lokaṃ upapajjanti. Sabyābajjhā phassā phusantīti sadukkhā vipākaphassā phusanti. Ekantadukkhanti nirantaradukkhaṃ. Bhūtāti hetvatthe nissakkavacanaṃ, bhūtakammato bhūtassa sattassa uppatti hoti. Idaṃ vuttaṃ hoti – yathābhūtaṃ kammaṃ sattā karonti, tathābhūtena kammena kammasabhāgavasena tesaṃ upapatti hoti. Tenevāha ‘‘yaṃ karoti tena upapajjatī’’ti. Ettha ca tenāti kammena viya vuttā, upapatti ca nāma vipākena hoti. Yasmā pana vipākassa kammaṃ hetu, tasmā tena mūlahetubhūtena kammena nibbattatīti ayamettha attho. Phassā phusantīti yena kammavipākena nibbatto, taṃkammavipākaphassā phusanti. Kammadāyādāti kammadāyajjā kammameva nesaṃ dāyajjaṃ santakanti vadāmi.

В подробном же разъяснении (niddesa) «причиняющая вред» (sabyābajjhaṃ) означает «сопряженная со страданием». Среди телесных формаций и т.д., двенадцать неблагих намерений (akusala-cetanā), приводящих к движению тела через телесные врата (например, при захвате вещей и т.д.), называются «причиняющей вред телесной формацией» (sabyābajjha-kāyasaṅkhāra). Те же двенадцать намерений, приводящие к членораздельной речи через речевые врата посредством движения челюсти, называются «речевой формацией» (vacīsaṅkhāra). Намерения, возникающие в ментальных вратах у человека, который размышляет в уединении, не совершая движений ни телом, ни речью, называются «ментальной формацией» (manosaṅkhāra). Таким образом, под «формациями» (saṅkhāra) во всех трех вратах следует понимать именно неблагие намерения, разделяющиеся на телесные проступки и т.д. В этой сутте главным является намерение (cetanā), тогда как в Упали-сутте главным является действие (kamma). «Совершив» (abhisaṅkharitvā) означает «собрав воедино, накопив». «В мир, причиняющий вред» (sabyābajjhaṃ lokaṃ) означает, что они рождаются в мире, полном страданий. «Причиняющие вред контакты касаются их» (sabyābajjhā phassā phusanti) означает, что их касаются контакты созревания (vipāka-phassa), сопряженные со страданием. «Исключительное страдание» (ekantadukkhaṃ) означает непрерывное страдание. «Существами» (bhūtā) — здесь это слово в аблативе со значением причины: из-за совершенной каммы происходит рождение существа. Смысл здесь в следующем: какую камму совершают существа, в соответствии с этой каммой и в силу однородности с ней происходит их рождение. Поэтому сказано: «Что он совершает, с тем он и рождается». И хотя здесь говорится «с тем» (tena), как если бы рождение происходило непосредственно из-за каммы, на самом деле рождение происходит посредством созревания (vipāka). Но поскольку камма является причиной созревания, постольку говорится, что существо рождается благодаря этой камме как первопричине — таково здесь значение. «Контакты касаются их» означает, что их касаются контакты созревания той каммы, из-за которой они родились. «Наследники своей каммы» (kammadāyādā) означает, что камма является их наследством; я говорю, что именно камма — их собственность и наследие.

Abyābajjhanti niddukkhaṃ. Imasmiṃ vāre kāyadvāre pavattā aṭṭha kāmāvacarakusalacetanā kāyasaṅkhāro nāma. Tāyeva vacīdvāre pavattā vacīsaṅkhāro nāma. Manodvāre pavattā tāyeva aṭṭha, tisso ca heṭṭhimajhānacetanā abyābajjhamanosaṅkhāro nāma. Jhānacetanā tāva hotu, kāmāvacarā kinti abyābajjhamanosaṅkhāro nāma jātāti. Kasiṇasajjanakāle [Pg.74] ca kasiṇāsevanakāle ca labbhanti. Kāmāvacaracetanā paṭhamajjhānacetanāya ghaṭitā, catutthajjhānacetanā tatiyajjhānacetanāya ghaṭitā. Iti tīsupi dvāresu kāyasucaritādibhedā kusalacetanāva saṅkhārāti veditabbo. Tatiyavāro ubhayamissakavasena veditabbā.

«Не причиняющая вреда» (abyābajjhaṃ) означает «свободная от страданий». В этом разделе восемь благих намерений сферы чувственного (kāmāvacara-kusala-cetanā), возникающих в телесных вратах, называются «телесной формацией». Они же, возникающие в речевых вратах, называются «речевой формацией». Те же восемь намерений, возникающие в ментальных вратах, а также три намерения низших джхан (heṭṭhima-jhāna-cetanā), называются «не причиняющей вреда ментальной формацией». С джхановыми намерениями всё понятно, но как намерения сферы чувственного могут быть «не причиняющей вреда ментальной формацией»? Они обретаются во время подготовки касины и во время её освоения. Намерения сферы чувственного связаны с намерением первой джханы, а намерение четвертой джханы связано с намерением третьей джханы. Таким образом, под «формациями» во всех трех вратах следует понимать именно благие намерения, разделяющиеся на телесные добродетели и т.д. Третий раздел следует понимать как смешанный из обоих видов.

Seyyathāpi manussātiādīsu manussānaṃ tāva kālena sukhaṃ kālena dukkhaṃ pākaṭameva, devesu pana bhummadevatānaṃ, vinipātikesu vemānikapetānaṃ kālena sukhaṃ kālena dukkhaṃ hotīti veditabbaṃ. Hatthiādīsu tiracchānesupi labbhatiyeva.

В словах «как, например, люди» и т.д. — у людей время от времени бывает счастье, время от времени страдание, это очевидно. Что касается богов, то у земных божеств (bhumma-devatā), а среди падших существ — у веманика-претов (vemānika-peta) время от времени бывает счастье, время от времени страдание — так следует это понимать. Это также обнаруживается и у животных, таких как слоны и другие.

Tatrāti tesu tīsu kammesu. Tassa pahānāya yā cetanāti tassa pahānatthāya maggacetanā. Kammaṃ patvāva maggacetanāya añño paṇḍarataro dhammo nāma natthi. Idaṃ pana kammacatukkaṃ patvā dvādasa akusalacetanā kaṇhā nāma, tebhūmakakusalacetanā sukkā nāma, maggacetanā akaṇhā asukkāti āgatā.

«Там» (tatra) означает среди этих трех видов каммы. «Намерение, направленное на её оставление» (tassa pahānāya yā cetanā) означает намерение пути (magga-cetanā), направленное на оставление этой каммы. Что касается каммы, то нет иного, более чистого (белого) состояния, чем намерение пути. В рамках этой четверицы каммы двенадцать неблагих намерений называются «тёмными», благие намерения трех сфер существования (tebhūmaka-kusala-cetanā) называются «светлыми», а намерение пути — «ни тёмным, ни светлым».

82. ‘‘Labheyyāhaṃ, bhante’’ti idaṃ so ‘‘ciraṃ vata me aniyyānikapakkhe yojetvā attā kilamito, ‘sukkhanadītīre nhāyissāmī’ti samparivattentena viya thuse koṭṭentena viya ca na koci attho nipphādito, handāhaṃ attānaṃ yoge yojemī’’ti cintetvā āha. Atha bhagavā yonena khandhake titthiyaparivāso paññatto, yaṃ aññatitthiyapubbo sāmaṇerabhūmiyaṃ ṭhito – ‘‘ahaṃ, bhante, itthannāmo aññatitthiyapubbo imasmiṃ dhammavinaye ākaṅkhāmi upasampadaṃ, svāhaṃ, bhante, saṅghaṃ cattāro māse parivāsaṃ yācāmī’’tiādinā (mahāva. 86) nayena samādiyitvā parivasati, taṃ sandhāya ‘‘yo kho, seniya, aññatitthiyapubbo’’tiādimāha.

82. «О если бы я, господин, получил...» — это он сказал, подумав: «Долго же я утруждал себя, примкнув к стороне, не ведущей к освобождению. Подобно тому, кто катается по берегу высохшей реки, думая: "Я искупаюсь", или подобно тому, кто толчет шелуху, я не достиг никакого блага. Что ж, теперь я направлю себя к правильной практике». Тогда Благословенный, имея в виду испытательный срок для иноверцев (titthiya-parivāsa), предписанный Им в Кхандхаке, когда бывший иноверец, находясь в положении послушника (саманеры), принимает обет и проходит испытание по формуле: «Я, господин, такой-то, бывший ранее иноверцем, желаю получить полное посвящение в этом Учении и Дисциплине. Я прошу у Сангхи четырехмесячный испытательный срок» и т.д., сказал: «Тот, Сения, кто ранее был иноверцем...» и так далее.

Tattha pabbajjanti vacanasiliṭṭhatāvaseneva vuttaṃ. Aparivasitvāyeva hi pabbajjaṃ labhati. Upasampadatthikena pana nātikālena gāmappavesanādīni aṭṭha vattāni pūrentena parivasitabbaṃ. Āraddhacittāti aṭṭhavattapūraṇena tuṭṭhacittā. Ayamettha saṅkhepo. Vitthārato panesa titthiyaparivāso samantapāsādikāya vinayaṭṭhakathāya pabbajjakhandhakavaṇṇanāyaṃ (mahāva. aṭṭha. 86) vuttanayeneva veditabbo[Pg.75]. Apica metthāti apica me ettha. Puggalavemattatā viditāti puggalanānattaṃ viditaṃ. Ayaṃ puggalo parivāsāraho, ayaṃ na parivāsārahoti idaṃ mayhaṃ pākaṭanti dasseti.

Здесь слово «монашество» (pabbajjā) сказано лишь для плавности речи. Ведь монашество (принятие сана послушника) получают без прохождения испытательного срока. Однако тот, кто желает полного посвящения (upasampadā), должен пройти испытательный срок, соблюдая восемь обязанностей, таких как невхождение в деревню слишком рано и т.д. «Снискавшие расположение» (āraddhacittā) означает удовлетворенные исполнением этих восьми обязанностей. Таково краткое изложение. Подробно же этот испытательный срок для иноверцев следует понимать так, как описано в Самантапасадике, комментарии к Винае, в разъяснении главы о монашестве (Pabbajjākhandhaka). «И всё же у меня здесь...» (apica mettha) означает «и всё же у меня в этом [Учении]...». «Различие между людьми известно» (puggalavemattatā viditā) означает, что известно разнообразие людей. Будда показывает: «Мне очевидно: этот человек достоин испытательного срока, а этот — нет».

Tato seniyo cintesi – ‘‘aho acchariyaṃ buddhasāsanaṃ, yattha evaṃ ghaṃsitvā koṭṭetvā yuttameva gaṇhanti, ayuttaṃ chaḍḍentī’’ti. Tato suṭṭhutaraṃ pabbajjāya sañjātussāho sace, bhantetiādimāha. Atha bhagavā tassa tibbacchandataṃ viditvā na seniyo parivāsaṃ arahatīti aññataraṃ bhikkhuṃ āmantesi – ‘‘gaccha tvaṃ, bhikkhu, seniyaṃ nhāpetvā pabbājetvā ānehī’’ti. So tathā katvā taṃ pabbājetvā bhagavato santikaṃ ānayi. Bhagavā gaṇe nisīditvā upasampādesi. Tena vuttaṃ – ‘‘alattha kho acelo seniyo bhagavato santike pabbajjaṃ alattha upasampada’’nti.

Тогда Сения подумал: «О, как удивительно Учение Будды! В нём, вот так испытав и проверив [букв. потерев и поколотив], принимают только то, что подходит, а неподходящее отбрасывают». После этого в нём зародилось ещё большее усердие к монашеству, и он произнёс слова, начинающиеся с: «Если, достопочтенный господин…» Тогда Благословенный, зная о его сильном желании, рассудил, что Сения не нуждается в испытательном сроке (париваса), и обратился к одному бхиккху: «Ступай, бхиккху, омой Сению, даруй ему начальное монашеское посвящение (паббаджжа) и приведи его сюда». Тот поступил так, как было велено, и, посвятив его, привёл к Благословенному. Благословенный, восседая посреди общины, даровал ему полное посвящение (упасампада). Поэтому было сказано: «Обнажённый аскет Сения получил начальное посвящение в присутствии Благословенного, получил полное посвящение».

Acirūpasampannoti upasampanno hutvā nacirameva. Vūpakaṭṭhoti vatthukāmakilesakāmehi kāyena ca cittena ca vūpakaṭṭho. Appamattoti kammaṭṭhāne satiṃ avijahanto. Ātāpīti kāyikacetasikasaṅkhātena vīriyātāpena ātāpī. Pahitattoti kāye ca jīvite ca anapekkhatāya pesitatto vissaṭṭhaattabhāvo. Yassatthāyāti yassa atthāya. Kulaputtāti ācārakulaputtā. Sammadevāti hetunāva kāraṇeneva. Tadanuttaranti taṃ anuttaraṃ. Brahmacariyapariyosānanti maggabrahmacariyapariyosānabhūtaṃ arahattaphalaṃ. Tassa hi atthāya kulaputtā pabbajanti. Diṭṭheva dhammeti imasmiṃyeva attabhāve. Sayaṃ abhiññā sacchikatvāti attanāyeva paññāya paccakkhaṃ katvā, aparappaccayaṃ ñatvāti attho. Upasampajja vihāsīti pāpuṇitvā sampādetvā vihāsi. Evaṃ viharantova khīṇā jāti…pe… abbhaññāsi.

«Недавно получивший полное посвящение» (ачирупасампанно) означает: пробыл в полном посвящении совсем недолго. «Уединившийся» (вупакаттхо) означает: уединившийся телом и умом от объектов чувственных желаний и от омрачений страсти. «Бдительный» (аппаматто) означает: не оставляющий памятования (сати) в отношении объекта медитации (камматтхана). «Ревностный» (атапи) означает: обладающий рвением в виде телесного и умственного усилия, сжигающего омрачения. «Решительный» (пахитатто) означает: устремивший свой ум к Ниббане и оставивший привязанность к телу и жизни, не заботясь о них. «Ради которого» (яссаттхая) означает: ради блага которого. «Сыновья благородных семейств» (кулапутта) означает: сыновья благородных семейств по своему поведению. «Должным образом» (саммадева) означает: исключительно благодаря поддерживающей и порождающей причинам. «То непревзойдённое» (тадануттарам) означает: то наивысшее. «Завершение святой жизни» (брахмачарияпариёсанам) означает: плод арахантства (арахатта-пхала), являющийся завершением святой жизни Пути. Ведь именно ради этого сыновья благородных семейств уходят в бездомность. «В этой самой жизни» (диттхева дхамме) означает: в этом самом существовании. «Сам познав и воочию убедившись» (саям абхиння саччхикатва) означает: сделав это очевидным для себя собственной мудростью, познав это независимо от веры в слова других — таков смысл. «Достигнув, пребывал» (упасампаджджа вихаси) означает: достигнув и осуществив, пребывал. Пребывая так, он непосредственно познал: «Уничтожено рождение… [и т. д.]».

Evamassa paccavekkhaṇabhūmiṃ dassetvā arahattanikūṭeneva desanaṃ niṭṭhāpetuṃ ‘‘aññataro kho panāyasmā seniyo arahataṃ ahosī’’ti vuttaṃ. Tattha aññataroti eko. Arahatanti arahantānaṃ, bhagavato sāvakānaṃ arahantānaṃ abbhantaro ahosīti ayamevattha adhippāyo. Sesaṃ sabbattha uttānamevāti.

Показав таким образом ступень его рефлексивного познания (паччавеккхана-няна), дабы завершить проповедь на вершине арахантства, было сказано: «И достопочтенный Сения стал одним из арахантов». Здесь «один из» (аннятаро) означает «один». «Из арахантов» (арахатам) означает «среди арахантов»; он стал одним из числа учеников Благословенного, достигших арахантства — таков здесь подразумеваемый смысл. Всё остальное повсюду совершенно ясно.

Papañcasūdaniyā majjhimanikāyaṭṭhakathāya

В «Папанчасудани», комментарии к «Мадджхима-никае»,

Kukkuravatikasuttavaṇṇanā niṭṭhitā.

разъяснение «Куккураватика-сутты» завершено.

8. Abhayarājakumārasuttavaṇṇanā

8. Разъяснение «Абхаяраджакумара-сутты»

83. Evaṃ [Pg.76] me sutanti abhayasuttaṃ. Tattha abhayoti tassa nāmaṃ. Rājakumāroti bimbisārassa orasaputto. Vādaṃ āropehīti dosaṃ āropehi. Nerayikoti niraye nibbattako. Kappaṭṭhoti kappaṭṭhitiko. Atekicchoti buddhasahassenāpi tikicchituṃ na sakkā. Uggilitunti dve ante mocetvā kathetuṃ asakkonto uggilituṃ bahi nīharituṃ na sakkhiti. Ogilitunti pucchāya dosaṃ datvā hāretuṃ asakkonto ogilituṃ anto pavesetuṃ na sakkhiti.

83. «Так я слышал» — это «Абхая-сутта». Здесь «Абхая» — это его имя. «Царевич» (раджакумара) означает: родной сын царя Бимбисары. «Опровергни его утверждение» (вадам аропехи) означает: вмени ему в вину ошибку. «Обречённый на ад» (нерайико) означает: тот, кто переродится в аду. «Пребывающий там в течение каппы» (каппаттхо) означает: остающийся там на протяжении целой эпохи (каппы). «Неизлечимый» (атекиччхо) означает: тот, кого не смогут исцелить даже тысяча Будд. «Выплюнуть» (уггилитум) означает: не будучи в силах высказаться, освободившись от обеих крайностей, отшельник Готама не сможет выплюнуть это, извергнуть наружу. «Проглотить» (огилитум) означает: будучи не в силах избежать ошибки, указав на изъян в вопросе, он не сможет проглотить это, принять внутрь.

Evaṃ, bhanteti nigaṇṭho kira cintesi – ‘‘samaṇo gotamo mayhaṃ sāvake bhinditvā gaṇhāti, handāhaṃ ekaṃ pañhaṃ abhisaṅkharomi, yaṃ puṭṭho samaṇo gotamo ukkuṭiko hutvā nisinno uṭṭhātuṃ na sakkhissatī’’ti. So abhayassa gehā nīhaṭabhatto siniddhabhojanaṃ bhuñjanto bahū pañhe abhisaṅkharitvā – ‘‘ettha samaṇo gotamo imaṃ nāma dosaṃ dassessati, ettha imaṃ nāmā’’ti sabbe pahāya cātumāsamatthake imaṃ pañhaṃ addasa. Athassa etadahosi – ‘‘imassa pañhassa pucchāya vā vissajjane vā na sakkā doso dātuṃ, ovaṭṭikasāro ayaṃ, ko nu kho imaṃ gahetvā samaṇassa gotamassa vādaṃ āropessatī’’ti. Tato ‘‘abhayo rājakumāro paṇḍito, so sakkhissatīti taṃ uggaṇhāpemī’’ti niṭṭhaṃ gantvā uggaṇhāpesi. So vādajjhāsayatāya tassa vacanaṃ sampaṭicchanto ‘‘evaṃ, bhante,’’ti āha.

«Да, господин» — говорят, нигантха подумал так: «Отшельник Готама раскалывает моих учеников и уводит их за собой. Что ж, составлю-ка я такой вопрос, будучи спрошенным которым отшельник Готама окажется подобен человеку, сидящему на корточках, который не может подняться». Получая пищу из дома Абхаи и вкушая изысканные яства, он составил множество вопросов, размышляя: «Здесь отшельник Готама укажет на такой-то изъян, а здесь — на такой-то». Отбросив их все, по прошествии четырёх месяцев он натолкнулся на этот вопрос [дилемму]. Тогда ему пришла мысль: «В этом вопросе ни при расспросе, ни при ответе невозможно уличить в ошибке. Этот вопрос подобен сокровищу, спрятанному в поясе. Кто же сможет взять его и опровергнуть утверждение отшельника Готамы?» Затем, решив: «Царевич Абхая умён, он справится с этим; я обучу его этому вопросу», он обучил его. Тот, желая вступить в спор, согласился с его словами и сказал: «Да, господин».

84. Akālo kho ajjāti ayaṃ pañho catūhi māsehi abhisaṅkhato, tattha idaṃ gahetvā idaṃ vissajjiyamāne divasabhāgo nappahossatīti maññanto evaṃ cintesi. So dānīti sve dāni. Attacatutthoti kasmā bahūhi saddhiṃ na nimantesi? Evaṃ kirassa ahosi – ‘‘bahūsu nisinnesu thokaṃ datvā vadantassa aññaṃ suttaṃ aññaṃ kāraṇaṃ aññaṃ tathārūpaṃ vatthuṃ āharitvā dassessati, evaṃ sante kalaho vā kolāhalameva vā bhavissati. Athāpi ekakaṃyeva nimantessāmi, evampi me garahā uppajjissati ‘yāvamaccharī vāyaṃ abhayo, bhagavantaṃ divase divase bhikkhūnaṃ satenapi sahassenapi saddhiṃ carantaṃ disvāpi ekakaṃyeva [Pg.77] nimantesī’’’ti. ‘‘Evaṃ pana doso na bhavissatī’’ti aparehi tīhi saddhiṃ attacatutthaṃ nimantesi.

84. «Сегодня не время, [господин]» — так он подумал, рассудив: «Этот вопрос составлялся нигантхой в течение четырёх месяцев. Если взяться за него и отвечать по пунктам, то остатка дня не хватит». «Он теперь» (со дани) означает «завтра теперь» (све дани). «Сам четвёртый» (аттачатуттхо) — почему он не пригласил Его вместе со множеством монахов? Говорят, у него была такая мысль: «Если будет сидеть много монахов, то мне, когда я заговорю после подношения скромного дара, Он приведёт в ответ другую сутту, другой довод или другой подобный случай. В таком случае возникнет либо спор, либо просто шум и суматоха. С другой стороны, если я приглашу Его одного, то и тогда меня станут порицать: ‚Как же скуп этот Абхая! Видя, что Благословенный изо дня в день ходит в сопровождении сотен и тысяч монахов, он пригласил Его одного!‘» Подумав: «Но если поступить так, то упрёков не будет», он пригласил Его в сопровождении ещё троих монахов, так что Он был четвёртым.

85. Na khvettha, rājakumāra, ekaṃsenāti na kho, rājakumāra, ettha pañhe ekaṃsena vissajjanaṃ hoti. Evarūpañhi vācaṃ tathāgato bhāseyyāpi na bhāseyyāpi. Bhāsitapaccayena atthaṃ passanto bhāseyya, apassanto na bhāseyyāti attho. Iti bhagavā mahānigaṇṭhena catūhi māsehi abhisaṅkhataṃ pañhaṃ asanipātena pabbatakūṭaṃ viya ekavacaneneva saṃcuṇṇesi. Anassuṃ nigaṇṭhāti naṭṭhā nigaṇṭhā.

85. «Нельзя ответить однозначно, царевич» (на кхветтха, раджакумара, экамсена) означает: «Царевич, на этот вопрос нет однозначного [категорического] ответа». Ведь Татхагата может произнести такие слова, а может и не произносить. Смысл в том, что, видя пользу от их произнесения, Он произнесёт их, а не видя пользы — не произнесёт. Так Благословенный одним-единственным словом разнёс в прах вопрос, который великий нигантха составлял четыре месяца, подобно тому как удар молнии сокрушает горную вершину. «Погибли нигантхи» (анассум нигантха) означает: нигантхи потерпели крах.

86. Aṅke nisinno hotīti ūrūsu nisinno hoti. Lesavādino hi vādaṃ paṭṭhapentā kiñcideva phalaṃ vā pupphaṃ vā potthakaṃ vā gahetvā nisīdanti. Te attano jaye sati paraṃ ajjhottharanti, parassa jaye sati phalaṃ khādantā viya pupphaṃ ghāyantā viya potthakaṃ vācentā viya vikkhepaṃ dassenti. Ayaṃ pana cintesi – ‘‘sammāsambuddho esa osaṭasaṅgāmo paravādamaddano. Sace me jayo bhavissati, iccetaṃ kusalaṃ. No ce bhavissati, dārakaṃ vijjhitvā rodāpessāmi. Tato passatha, bho, ayaṃ dārako rodati, uṭṭhahatha tāva, pacchāpi jānissāmā’’ti tasmā dārakaṃ gahetvā nisīdi. Bhagavā pana rājakumārato sahassaguṇenapi satasahassaguṇenapi vādīvarataro, ‘‘imamevassa dārakaṃ upamaṃ katvā vādaṃ bhindissāmī’’ti cintetvā ‘‘taṃ kiṃ maññasi rājakumārā’’tiādimāha.

86. «Сидел на коленях» (анке нисинно хоти) означает: сидел на бёдрах. Ведь те, кто ведут споры с помощью уловок, начиная диспут, садятся, держа в руках какой-нибудь плод, цветок или книгу. Если они побеждают, то подавляют соперника; если же побеждает соперник, они демонстрируют рассеянность — как будто едят плод, нюхают цветок или читают книгу. Этот же царевич подумал: «Этот Самосовершенный Будда прошёл через множество битв мнений и сокрушил учения других. Если победа будет за мной, это прекрасно. Если же нет, я ущипну младенца и заставлю его заплакать. А затем скажу: ‚Посмотрите, господа, ребёнок плачет. Давайте пока поднимемся, а разберёмся во всём позже‘». Поэтому он сел, держа младенца на руках. Но Благословенный — спорщик, превосходящий царевича в тысячу и в сто тысяч раз. Подумав: «Я сокрушу его довод, использовав этого самого младенца в качестве сравнения», Он произнёс слова, начинающиеся с: «Как ты думаешь, царевич…?»

Tattha mukhe āhareyyāti mukhe ṭhapeyya. Āhareyyassāhanti apaneyyaṃ assa ahaṃ. Ādikenevāti paṭhamapayogeneva. Abhūtanti abhūtatthaṃ. Atacchanti na tacchaṃ. Anatthasaṃhitanti na atthasaṃhitaṃ na vaḍḍhinissitaṃ. Appiyā amanāpāti neva piyā na manāpā. Iminā nayeneva sabbattha attho daṭṭhabbo.

Здесь «засунул бы в рот» (мукхе ахарейя) означает: поместил бы в рот. «Я бы вытащил у него» (ахарейяссахам) означает: «я бы извлёк это у него». «Сразу же» (адикенева) означает: при первом же усилии. «Небывалое» (абхутам) означает: не имеющее под собой фактов. «Неистинное» (атаччхам) означает: не соответствующее правде. «Не приносящее пользы» (анаттхасамхитам) означает: не связанное с благом, не ведущее к духовному росту. «Неприятные и неугодные» (аппия аманапа) означает: не являющиеся ни любимыми, ни радующими ум. Таким же образом следует понимать смысл и во всех остальных случаях.

Tattha appiyapakkhe paṭhamavācā acoraṃyeva coroti, adāsaṃyeva dāsoti, aduppayuttaṃyeva duppayuttoti pavattā. Na taṃ tathāgato bhāsati. Dutiyavācā coraṃyeva coro ayantiādivasena pavattā. Tampi [Pg.78] tathāgato na bhāsati. Tatiyavācā ‘‘idāni akatapuññatāya duggato dubbaṇṇo appesakkho, idha ṭhatvāpi puna puññaṃ na karosi, dutiyacittavāre kathaṃ catūhi apāyehi na muccissasī’’ti evaṃ mahājanassa atthapurekkhārena dhammapurekkhārena anusāsanīpurekkhārena ca vattabbavācā. Tatra kālaññū tathāgatoti tasmiṃ tatiyabyākaraṇe tassā vācāya byākaraṇatthāya tathāgato kālaññū hoti, mahājanassa ādānakālaṃ gahaṇakālaṃ jānitvāva byākarotīti attho.

Среди этого, на стороне неприятного первая речь — это та, что произносится, когда называют не-вора вором, не-раба рабом или того, кто не совершал дурного поступка, совершившим дурной поступок. Татхагата не произносит таких слов. Вторая речь — это та, что произносится, когда называют настоящего вора вором и так далее. Этого Татхагата тоже не произносит [если это бесполезно]. Третья речь такова: «Сейчас из-за того, что ты не совершал заслуг, ты беден, невзрачен и невлиятелен. Но даже находясь здесь, ты снова не совершаешь заслуг. Как же в следующей жизни ты сможешь избежать четырёх несчастных миров?» Это речь, которую надлежит произносить множеству людей, ставя во главу угла их благо, истину и наставление. «В этом отношении Татхагата знает надлежащее время» (татра калання татхагато) означает: в отношении этого третьего разъяснения Татхагата знает подходящее время для произнесения этих слов. Он произносит их, лишь зная время, когда люди готовы выслушать и усвоить их — таков смысл.

Piyapakkhe paṭhamavācā aṭṭhāniyakathā nāma. Sā evaṃ veditabbā – evaṃ kira gāmavāsimahallakaṃ nagaraṃ āgantvā pānāgāre pivantaṃ vañcetukāmā sambahulā dhuttā pītaṭṭhāne ṭhatvā tena saddhiṃ suraṃ pivantā ‘‘imassa nivāsanapāvuraṇampi hatthe bhaṇḍakampi sabbaṃ gaṇhissāmā’’ti cintetvā katikaṃ akaṃsu – ‘‘ekekaṃ attapaccakkhakathaṃ kathema, yo ‘abhūta’nti kathesi, kathitaṃ vā na saddahati, taṃ dāsaṃ katvā gaṇhissāmā’’ti. Tampi mahallakaṃ pucchiṃsu ‘‘tumhākampi tāta ruccatī’’ti. Evaṃ hotu tātāti.

На стороне приятного первая речь называется «беспочвенными разговорами» [вымыслами]. Её следует понимать так: говорят, один пожилой деревенский житель пришёл в город и пил в таверне. Желая обмануть его, несколько мошенников, находившихся в питейном заведении и пивших вместе с ним хмельное, подумали: «Мы заберём у него всю одежду и все вещи, что у него в руках». Они сговорились: «Давайте каждый из нас расскажет историю о том, чему сам был свидетель. Того, кто скажет: ‚Это неправда!‘ или не поверит рассказанному, мы сделаем своим рабом и заберём его имущество». Они спросили и того старика: «Отец, нравится ли тебе такое условие?» Он ответил: «Пусть будет так, сынки».

Eko dhutto āha – mayhaṃ, bho mātu, mayi kucchigate kapiṭṭhaphaladohalo ahosi. Sā aññaṃ kapiṭṭhahārakaṃ alabbhamānā maṃyeva pesesi. Ahaṃ gantvā rukkhaṃ abhiruhituṃ asakkonto attanāva attānaṃ pāde gahetvā muggaraṃ viya rukkhassa upari khipiṃ; atha sākhato sākhaṃ vicaranto phalāni gahetvā otarituṃ asakkonto gharaṃ gantvā nisseṇiṃ āharitvā oruyha mātu santikaṃ gantvā phalāni mātuyā adāsiṃ; tāni pana mahantāni honti cāṭippamāṇāni. Tato me mātarā ekāsane nisinnāya samasaṭṭhiphalāni khāditāni. Mayā ekucchaṅgena ānītaphalesu sesakāni kulasantake gāme khuddakamahallakānaṃ ahesuṃ. Amhākaṃ gharaṃ soḷasahatthaṃ, sesaparikkhārabhaṇḍakaṃ apanetvā kapiṭṭhaphaleheva yāva chadanaṃ pūritaṃ. Tato atirekāni gahetvā gehadvāre rāsiṃ akaṃsu. So asītihatthubbedho pabbato viya ahosi. Kiṃ īdisaṃ, bho sakkā, saddahitunti?

Один мошенник начал рассказ: «Господа, когда я ещё был в утробе матери, у неё появилось страстное желание отведать плодов слонового яблока (капиттха). Не найдя никого другого, кто мог бы принести их, она послала меня. Я пошёл, но, не умея взбираться на деревья, схватил себя за собственные ноги и забросил себя на дерево, словно колотушку. Перебираясь с ветки на ветку, я набрал плодов. Не зная, как спуститься, я сходил домой, принёс лестницу, спустился по ней, пришёл к матери и отдал ей плоды. А плоды те были огромными, размером с большой глиняный кувшин. И моя мать, сидя на одном месте, съела ровно шестьдесят таких плодов. Из тех плодов, что я принёс в одной лишь поле своей одежды, оставшиеся были розданы малым и старым в нашей родной деревне. Наш дом был высотой в шестнадцать локтей; убрав всю прочую утварь, мы до самой крыши наполнили его плодами слонового яблока. А излишки сложили в кучу у дверей дома. Эта куча была подобна горе высотой в восемьдесят локтей. Господа, разве можно в такое поверить?»

Gāmikamahallako [Pg.79] tuṇhī nisīditvā sabbesaṃ kathāpariyosāne pucchito āha – ‘‘evaṃ bhavissati tātā, mahantaṃ raṭṭhaṃ, raṭṭhamahantatāya sakkā saddahitu’’nti. Yathā ca tena, evaṃ sesehipi tathārūpāsu nikkāraṇakathāsu kathitāsu āha – mayhampi tātā suṇātha, na tumhākaṃyeva kulāni, amhākampi kulaṃ mahākulaṃ, amhākaṃ pana avasesakhettehi kappāsakhettaṃ mahantataraṃ. Tassa anekakarīsasatassa kappāsakhettassa majjhe eko kappāsarukkho mahā asītihatthubbedho ahosi. Tassa pañca sākhā, tāsu avasesasākhā phalaṃ na gaṇhiṃsu, pācīnasākhāya ekameva mahācāṭimattaṃ phalaṃ ahosi. Tassa cha aṃsiyo, chasu aṃsīsu cha kappāsapiṇḍiyo pupphitā. Ahaṃ massuṃ kāretvā nhātavilitto khettaṃ gantvā tā kappāsapiṇḍiyo pupphitā disvā ṭhitakova hatthaṃ pasāretvā gaṇhiṃ. Tā kappāsapiṇḍiyo thāmasampannā cha dāsā ahesuṃ. Te sabbe maṃ ekakaṃ ohāya palātā. Ettake addhāne te na passāmi, ajja diṭṭhā, tumhe te cha janā. Tvaṃ nando nāma, tvaṃ puṇṇo nāma, tvaṃ vaḍḍhamāno nāma, tvaṃ citto nāma tvaṃ maṅgalo nāma, tvaṃ poṭṭhiyo nāmāti vatvā uṭṭhāya nisinnakeyeva cūḷāsu gahetvā aṭṭhāsi. Te ‘‘na mayaṃ dāsā’’tipi vattuṃ nāsakkhiṃsu. Atha ne kaḍḍhanto vinicchayaṃ netvā lakkhaṇaṃ āropetvā yāvajīvaṃ dāse katvā paribhuñji. Evarūpiṃ kathaṃ tathāgato na bhāsati.

Деревенский старик, молча посидев, в конце разговора всех [шестерых гуляк], будучи спрошенным, сказал: «Так и будет, друзья мои. Страна очень велика, и из-за величины страны этому можно поверить». И как тот [первый гуляка], так и остальные, когда они вели подобные беспричинные разговоры, [старик] сказал: «Послушайте и мои слова, друзья. Не только ваши семьи велики, наша семья тоже великая семья. Но наше хлопковое поле гораздо больше всех остальных полей. Посреди этого хлопкового поля площадью во много сотен карис росло одно огромное хлопковое дерево высотой в восемьдесят локтей. У него было пять ветвей. Из них остальные ветви не принесли плодов, а на восточной ветви вырос лишь один огромный плод размером с большой кувшин. У него было шесть долей, и в этих шести долях распустились шесть хлопковых коробочек. Я, побрив бороду, искупавшись и умастившись благовониями, пошел на поле, увидел эти распустившиеся хлопковые коробочки и, прямо стоя, протянул руку и сорвал их. Эти хлопковые коробочки превратились в шестерых сильных рабов. Все они, оставив меня одного, убежали. Всё это время я их не видел, а сегодня встретил — это вы, те шестеро человек! Тебя зовут Нанда, тебя — Пунна, тебя — Ваддхамана, тебя — Читта, тебя — Мангала, тебя — Поттхия», — сказав так, он встал и схватил сидевших прямо за их чубы. Они даже не смогли сказать: «Мы не рабы». Затем он, таща их, привел на суд, внес их имена в реестр и пользовался ими как рабами до конца их жизни. Подобные речи Татхагата не ведет.

Dutiyavācā āmisahetucāṭukamyatādivasena nānappakārā paresaṃ thomanavācā ceva, corakathaṃ rājakathanti ādinayappavattā tiracchānakathā ca. Tampi tathāgato na bhāsati. Tatiyavācā ariyasaccasannissitakathā, yaṃ vassasatampi suṇantā paṇḍitā neva tittiṃ gacchanti. Iti tathāgato neva sabbampi appiyavācaṃ bhāsati na piyavācaṃ. Tatiyaṃ tatiyameva pana bhāsitabbakālaṃ anatikkamitvā bhāsati. Tattha tatiyaṃ appiyavācaṃ sandhāya heṭṭhā daharakumāraupamā āgatāti veditabbaṃ.

Вторая [категория] речи — это различные виды хвалебных речей в адрес других людей ради материальной выгоды, из желания угодить и тому подобного, а также мирские разговоры, ведущиеся на такие темы, как разговоры о разбойниках, разговоры о царях и тому подобное. Такую речь Татхагата тоже не ведет. Третья речь — это речь, основанная на Благородных Истинах, слушая которую даже в течение ста лет, мудрецы не пресыщаются. Таким образом, Татхагата не говорит ни всякую неприятную речь, ни приятную речь. Но он говорит именно третью [речь], не упуская надлежащего времени для её произнесения. Следует понимать, что приведенное ниже сравнение с маленьким ребенком относится к этой третьей речи, которая [может быть] неприятной [для других].

87. Udāhu ṭhānasovetanti udāhu ṭhānuppattikañāṇena taṅkhaṇaṃyeva taṃ tathāgatassa upaṭṭhātīti pucchati. Saññātoti ñāto paññāto pākaṭo. Dhammadhātūti dhammasabhāvo. Sabbaññutaññāṇassetaṃ adhivacanaṃ[Pg.80]. Taṃ bhagavatā suppaṭividdhaṃ, hatthagataṃ bhagavato. Tasmā so yaṃ yaṃ icchati, taṃ taṃ sabbaṃ ṭhānasova paṭibhātīti. Sesaṃ sabbattha uttānameva. Ayaṃ pana dhammadesanā neyyapuggalavasena pariniṭṭhitāti.

87. «Или же это происходит на месте?» — этим спрашивается: «Или же благодаря знанию, возникающему в соответствии с обстоятельствами, это сравнение предстает перед Татхагатой в тот самый миг?» «Постигнута» означает: познана, полностью постигнута, очевидна. «Элемент Дхаммы» означает: природа вещей. Это синоним всеведущего знания. Оно глубоко проникнуто Благословенным, находится в руках Благословенного. Поэтому, чего бы Он ни пожелал, всё это мгновенно предстает перед Его взором. Остальное везде вполне очевидно. Это же поучение Дхаммы завершается применительно к человеку, ведомому к истине.

Papañcasūdaniyā majjhimanikāyaṭṭhakathāya

Из «Папанчасудани», комментария к Мадджхима-никае,

Abhayarājakumārasuttavaṇṇanā niṭṭhitā.

Завершено разъяснение Абхаяраджакумара-сутты.

9. Bahuvedanīyasuttavaṇṇanā

9. Разъяснение Бахуведания-сутты

88. Evaṃ me sutanti bahuvedanīyasuttaṃ. Tattha pañcakaṅgo thapatīti pañcakaṅgoti tassa nāmaṃ. Vāsipharasunikhādanadaṇḍamuggarakāḷasuttanāḷisaṅkhātehi vā aṅgehi samannāgatattā so pañcaṅgoti paññāto. Thapatīti vaḍḍhakījeṭṭhako. Udāyīti paṇḍitaudāyitthero.

88. «Так я слышал» — это Бахуведания-сутта. В ней слова «плотник Панчаканга»: Панчаканга — это его имя. Он известен как Панчаканга («Пятиорудийный») потому, что он снабжен инструментами плотника, а именно: теслом, топором, долотом, колотушкой и шнуром для разметки с бамбуковым пеналом. «Плотник» означает: старший плотник. «Удаин» — это мудрый старейшина Удаин.

89. Pariyāyanti kāraṇaṃ. Dvepānandāti dvepi, ānanda. Pariyāyenāti kāraṇena. Ettha ca kāyikacetasikavasena dve veditabbā. Sukhādivasena tisso, indriyavasena sukhindriyādikā pañca, dvāravasena cakkhusamphassajādikā cha, upavicāravasena ‘‘cakkhunā rūpaṃ disvā somanassaṭṭhāniyaṃ rūpaṃ upavicaratī’’tiādikā aṭṭhārasa, cha gehassitāni somanassāni, cha nekkhammasitāni somanassāni, cha gehassitāni domanassāni, cha nekkhammasitāni domanassāni, cha gehassitā upekkhā, cha nekkhammasitāti evaṃ chattiṃsa, tā atīte chattiṃsa, anāgate chattiṃsa, paccuppanne chattiṃsāti evaṃ aṭṭhavedanāsataṃ veditabbaṃ.

89. «Способ» означает: причина. «Два также, Ананда» означает: два [вида чувств], Ананда. «В определенном смысле» означает: по причине. И здесь следует понимать два [вида чувств] на основе телесного и психического; три [вида чувств] на основе приятного и т.д.; пять [видов чувств] на основе способностей, начиная со способности приятного; шесть [видов чувств] на основе врат чувств, начиная с рожденного контактом глаза; восемнадцать [видов чувств] на основе умственного исследования, начиная с «увидев глазом форму, он исследует форму, вызывающую радость» и т.д.; тридцать шесть чувств, а именно: шесть видов радости, связанных с мирской жизнью, шесть видов радости, связанных с отречением, шесть видов печали, связанных с мирской жизнью, шесть видов печали, связанных с отречением, шесть видов нейтрального чувства, связанных с мирской жизнью, шесть видов нейтрального чувства, связанных с отречением; и так следует понимать сто восемь чувств: эти тридцать шесть в прошлом, тридцать шесть в будущем, тридцать шесть в настоящем.

90. Pañca kho ime, ānanda, kāmaguṇāti ayaṃ pāṭiekko anusandhi. Na kevalampi dve ādiṃ katvā vedanā bhagavatā paññattā, pariyāyena ekāpi vedanā kathitā. Taṃ dassento pañcakaṅgassa thapatino vādaṃ upatthambhetuṃ imaṃ desanaṃ ārabhi.

90. «Пять есть этих, Ананда, нитей чувственности» — это отдельная связь. Благословенный не только классифицировал чувства, начиная с двух и т.д., но в определенном смысле провозгласил и одно-единственное чувство. Показывая это и желая поддержать утверждение плотника Панчаканги, Он начал это поучение.

Abhikkantataranti sundarataraṃ. Paṇītataranti atappakataraṃ. Ettha ca catutthajjhānato paṭṭhāya adukkhamasukhā vedanā, sāpi santaṭṭhena paṇītaṭṭhena ca sukhanti vuttā. Cha gehassitāni sukhanti vuttāni. Nirodho avedayitasukhavasena [Pg.81] sukhaṃ nāma jāto. Pañcakāmaguṇavasena hi aṭṭhasamāpattivasena ca uppannaṃ vedayitasukhaṃ nāma. Nirodho avedayitasukhaṃ nāma. Iti vedayitasukhaṃ vā hotu avedayitasukhaṃ vā, taṃ niddukkhabhāvasaṅkhātena sukhaṭṭhena ekantasukhameva jātaṃ.

«Более превосходное» означает: более прекрасное. «Более возвышенное» означает: приносящее большее удовлетворение. И здесь, начиная с четвертой джханы, ни-приятное-ни-неприятное чувство также называется «счастьем» в значении умиротворенности и возвышенности. Шесть чувств, связанных с мирской жизнью, названы счастьем. Прекращение [восприятия и чувствования] становится счастьем в силу того, что оно является неощущаемым счастьем. Ибо счастье, возникающее благодаря пяти нитям чувственности и восьми достижениям, называется ощущаемым счастьем. Прекращение же называется неощущаемым счастьем. Таким образом, будь то ощущаемое счастье или неощущаемое счастье, оно является исключительно счастьем в силу природы счастья, определяемой как отсутствие страданий.

91. Yattha yatthāti yasmiṃ yasmiṃ ṭhāne. Sukhaṃ upalabbhatīti vedayitasukhaṃ vā avedayitasukhaṃ vā upalabbhati. Taṃ taṃ tathāgato sukhasmiṃ paññapetīti taṃ sabbaṃ tathāgato niddukkhabhāvaṃ sukhasmiṃyeva paññapetīti. Idha bhagavā nirodhasamāpattiṃ sīsaṃ katvā neyyapuggalavasena arahattanikūṭeneva desanaṃ niṭṭhāpesīti.

91. «Где бы ни» означает: в каком бы месте. «Обретается счастье» означает: обретается ощущаемое или неощущаемое счастье. «Татхагата провозглашает это счастьем» означает: всё это Татхагата провозглашает именно счастьем на основании отсутствия страданий. Здесь Благословенный, сделав достижение прекращения главенствующим, завершил поучение на вершине плода арахантства ради блага ведомого человека.

Papañcasūdaniyā majjhimanikāyaṭṭhakathāya

Из «Папанчасудани», комментария к Мадджхима-никае,

Bahuvedanīyasuttavaṇṇanā niṭṭhitā.

Завершено разъяснение Бахуведания-сутты.

10. Apaṇṇakasuttavaṇṇanā

10. Разъяснение Апаннака-сутты

92. Evaṃ me sutanti apaṇṇakasuttaṃ. Tattha cārikanti aturitacārikaṃ.

92. «Так я слышал» — это Апаннака-сутта. В ней слово «странствие» означает: неспешное странствие.

93. Atthi pana vo gahapatayoti kasmā āha? So kira gāmo aṭavidvāre niviṭṭho. Nānāvidhā samaṇabrāhmaṇā divasaṃ maggaṃ gantvā sāyaṃ taṃ gāmaṃ vāsatthāya upenti, tesaṃ te manussā mañcapīṭhāni pattharitvā pāde dhovitvā pāde makkhetvā kappiyapānakāni datvā punadivase nimantetvā dānaṃ denti. Te pasannacittā tehi saddhiṃ sammantayamānā evaṃ vadanti ‘‘atthi pana vo gahapatayo kiñci dassanaṃ gahita’’nti? Natthi, bhanteti. ‘‘Gahapatayo vinā dassanena loko na niyyāti, ekaṃ dassanaṃ ruccitvā khamāpetvā gahetuṃ vaṭṭati, ‘sassato loko’ti dassanaṃ gaṇhathā’’ti vatvā pakkantā. Aparadivase aññe āgatā. Tepi tatheva pucchiṃsu. Te tesaṃ ‘‘āma, bhante, purimesu divasesu tumhādisā samaṇabrāhmaṇā āgantvā ‘sassato loko’ti amhe idaṃ dassanaṃ gāhāpetvā gatā’’ti ārocesuṃ. ‘‘Te bālā kiṃ jānanti? ‘Ucchijjati ayaṃ loko’ti ucchedadassanaṃ gaṇhathā’’ti evaṃ tepi ucchedadassanaṃ gaṇhāpetvā pakkantā. Etenupāyena aññe ekaccasassataṃ, aññe antānantaṃ[Pg.82], aññe amarāvikkhepanti evaṃ dvāsaṭṭhi diṭṭhiyo uggaṇhāpesuṃ. Te pana ekadiṭṭhiyampi patiṭṭhātuṃ nāsakkhiṃsu. Sabbapacchā bhagavā agamāsi. So tesaṃ hitatthāya pucchanto ‘‘atthi pana vo gahapatayo’’tiādimāha. Tattha ākāravatīti kāraṇavatī sahetukā. Apaṇṇakoti aviraddho advejjhagāmī ekaṃsagāhiko.

93. Почему Он спросил: «Есть ли у вас, домохозяева...»? Говорят, эта деревня была расположена у входа в лес. Различные шраманы и брахманы, идя весь день по дороге, вечером приходили в эту деревню на ночлег. Жители деревни расстилали для них постели и сиденья, мыли им ноги, умащали их, подносили дозволенные напитки, а на следующий день приглашали их и подносили им дары. Те с умиротворенным умом, беседуя с ними, спрашивали: «Есть ли у вас, домохозяева, какое-либо принятое воззрение?» «Нет, почтенные», — отвечали те. «Домохозяева, без воззрения мир не освобождается от сансары. Следует выбрать одно воззрение, одобрить его и принять. Примите воззрение: „Мир вечен“», — сказав так, они уходили. На следующий день приходили другие. Они спрашивали о том же. Жители сообщали им: «Да, почтенные, в прошлые дни приходили шраманы и брахманы, подобные вам, и, побудив нас принять воззрение „Мир вечен“, ушли». «Что знают эти глупцы? Примите воззрение об уничтожении: „Этот мир уничтожается“», — так и они, побудив принять воззрение об уничтожении, уходили. Таким образом, другие побуждали их принять частичную вечность, другие — конечность и бесконечность, другие — скользкое увиливание, и так они внушали им шестьдесят два воззрения. Но жители не могли утвердиться ни в одном воззрении. Позже всех пришел Благословенный. Он ради их блага спросил: «Есть ли у вас, домохозяева...» и так далее. Здесь «обоснованная» означает: имеющая причину, основанная на доводах. «Несомненное» означает: безошибочное, не вызывающее сомнений, ведущее к однозначному принятию.

94. Natthi dinnantiādi dasavatthukā micchādiṭṭhi heṭṭhā sāleyyakasutte vitthāritā. Tathā tabbipaccanīkabhūtā sammādiṭṭhi.

94. Ложное воззрение из десяти положений, начинающееся со слов «Нет даяния» и т.д., было подробно разъяснено ранее в Салейяка-сутте. Точно так же и противоположное ему правильное воззрение.

95. Nekkhamme ānisaṃsanti yo nesaṃ akusalato nikkhantabhāve ānisaṃso, yo ca vodānapakkho visuddhipakkho, taṃ na passantīti attho. Asaddhammasaññattīti abhūtadhammasaññāpanā. Attānukkaṃsetīti ṭhapetvā maṃ ko añño attano dassanaṃ pare gaṇhāpetuṃ sakkotīti attānaṃ ukkhipati. Paraṃ vambhetīti ettakesu janesu ekopi attano dassanaṃ pare gaṇhāpetuṃ na sakkotīti evaṃ paraṃ heṭṭhā khipati. Pubbeva kho panāti pubbe micchādassanaṃ gaṇhantasseva susīlyaṃ pahīnaṃ hoti, dussīlabhāvo paccupaṭṭhito. Evamassimeti evaṃ assa ime micchādiṭṭhiādayo satta. Aparāparaṃ uppajjanavasena pana teyeva micchādiṭṭhipaccayā aneke pāpakā akusalā dhammā uppajjanti nāma.

95. «Благо в отречении» означает: они не видят того блага, которое заключается в их выходе из неблагого, а также той стороны очищения и чистоты, которая с этим связана — таков смысл. «Убеждение в ложном учении» означает: внушение неистинного учения. «Возвеличивает себя» означает: он превозносит себя, думая: «Кто другой, кроме меня, способен побудить других принять свое воззрение?» «Унижает других» означает: он принижает других, думая: «Среди всех этих людей ни один не способен побудить других принять свое воззрение». «Но еще раньше» означает: еще до принятия ложного воззрения его благая нравственность утрачивается, и воцаряется безнравственность. «Так у него [возникают] эти...» означает: так у него возникают эти семь состояний, начиная с ложного воззрения. Из-за их повторного возникновения под влиянием ложного воззрения действительно рождаются многочисленные порочные, неблагие состояния.

Tatrāti tāsu tesaṃ samaṇabrāhmaṇānaṃ laddhīsu. Kaliggahoti parājayaggāho. Dussamatto samādinnoti duggahito dupparāmaṭṭho. Ekaṃsaṃ pharitvā tiṭṭhatīti ekantaṃ ekakoṭṭhāsaṃ sakavādameva pharitvā adhimuccitvā tiṭṭhati, ‘‘sace kho natthi paro loko’’ti evaṃ santeyeva sotthibhāvāvaho hoti. Riñcatīti vajjeti.

«Там» означает: среди тех воззрений этих шраманов и брахманов. «Проигрышная кость» означает: принятие поражения. «Плохо воспринятое и усвоенное» означает: неверно понятое, плохо осмысленное. «Стоит, охватив одну сторону» означает: он стоит, полностью приняв и укрепившись лишь в своем собственном одностороннем учении. «Если нет иного мира» — даже при таком условии это приносит благополучие. «Оставляет» означает: избегает.

96. Saddhammasaññattīti bhūtadhammasaññāpanā.

96. «Убеждение в истинном учении» означает: внушение истинного учения.

Kaṭaggahoti jayaggāho. Susamatto samādinnoti suggahito suparāmaṭṭho. Ubhayaṃsaṃ pharitvā tiṭṭhatīti ubhayantaṃ ubhayakoṭṭhāsaṃ sakavādaṃ paravādañca pharitvā adhimuccitvā tiṭṭhati ‘‘sace kho atthi paro loko’’ti evaṃ santepi ‘‘sace kho natthi paro loko’’ti evaṃ santepi sotthibhāvāvaho hoti. Paratopi ekaṃsaubhayaṃsesu imināva nayena attho veditabbo.

«Выигрышная кость» означает: принятие победы. «Хорошо воспринятое и усвоенное» означает: верно понятое, хорошо осмысленное. «Стоит, охватив обе стороны» означает: он стоит, полностью приняв и укрепившись в обеих сторонах — как в своем учении, так и в учении других. «Если есть иной мир» — даже при этом условии, и «если нет иного мира» — даже при этом условии это приносит благополучие. В дальнейшем смысл односторонних и двусторонних положений следует понимать точно таким же образом.

97. Karototi [Pg.83] sahatthā karontassa. Kārayatoti āṇattiyā kārentassa. Chindatoti paresaṃ hatthādīni chindantassa. Pacatoti daṇḍena pīḷentassa vā tajjentassa vā. Socayatoti parassa bhaṇḍaharaṇādīhi sokaṃ sayaṃ karontassapi parehi kārentassapi. Kilamatoti āhārūpaccheda-bandhanāgārappavesanādīhi sayaṃ kilamantassāpi parehi kilamāpentassāpi. Phandato phandāpayatoti paraṃ phandantaṃ phandanakāle sayampi phandato parampi phandāpayato. Pāṇamatipātayatoti pāṇaṃ hanantassapi hanāpentassapi. Evaṃ sabbattha karaṇakārāpanavaseneva attho veditabbo.

97. «Для того, кто делает» означает: для того, кто делает собственной рукой. «Для того, кто заставляет делать» означает: для того, кто заставляет делать по приказу. «Для того, кто режет» означает: для того, кто отсекает руки и другие части тела у других. «Для того, кто мучает» означает: для того, кто бьет палкой или угрожает. «Для того, кто причиняет скорбь» означает: для того, кто сам причиняет скорбь другим путем кражи их имущества и т.д., или заставляет делать это других. «Для того, кто истязает» означает: для того, кто сам истязает [других] лишением пищи, заключением в темницу и т.д., или заставляет утомлять других. «Для того, кто трепещет и заставляет трепетать» означает: для того, кто сам трепещет, когда трепещет другой, и заставляет трепетать другого. «Для того, кто лишает жизни» означает: для того, кто сам убивает живое существо или заставляет убивать. Таким образом, везде смысл следует понимать именно в значении совершения действия самому или побуждения к совершению действия другими.

Sandhinti gharasandhiṃ. Nillopanti mahāvilopaṃ. Ekāgārikanti ekameva gharaṃ parivāretvā vilumpanaṃ. Paripanthe tiṭṭhatoti āgatāgatānaṃ acchindanatthaṃ magge tiṭṭhato. Karoto na karīyati pāpanti yaṃkiñci pāpaṃ karomīti saññāya karotopi pāpaṃ na karīyati, natthi pāpaṃ. Sattā pana karomāti evaṃsaññino hontīti attho. Khurapariyantenāti khuraneminā, khuradhārasadisapariyantena vā. Ekaṃ maṃsakhalanti ekaṃ maṃsarāsiṃ. Puñjanti tasseva vevacanaṃ. Tatonidānanti ekamaṃsakhalakaraṇanidānaṃ. Dakkhiṇatīre manussā kakkhaḷā dāruṇā, te sandhāya hanantotiādi vuttaṃ. Uttaratīre saddhā honti pasannā buddhamāmakā dhammamāmakā saṅghamāmakā, te sandhāya dadantotiādi vuttaṃ.

«Sandhi» означает пролом в стене дома. «Nillopa» означает великий грабеж. «Ekāgārika» означает ограбление, совершаемое путем окружения лишь одного дома. «Paripanthe tiṭṭhoto» означает стоящего на дороге с целью ограбления проходящих мимо людей. «Karoto na karīyati pāpaṃ» означает: даже у того, кто совершает какое-либо зло с мыслью «я совершаю зло», зло не совершается, зла не существует. Смысл в том, что существа, однако, имеют такое представление: «мы совершаем [зло]». «Khurapariyantena» означает колесом с острым ободом, подобным лезвию бритвы. «Ekaṃ maṃsakhalaṃ» означает одну груду мяса. «Puñja» (груда) является синонимом этого же слова. «Tatonidānaṃ» означает «по причине превращения в одну груду мяса». На южном берегу [Ганга] люди грубы и жестоки; имея в виду их, сказано «убивая» и так далее. На северном берегу люди полны веры, преданны, почитают Будду, Дхамму и Сангху; имея в виду их, сказано «давая [дары]» и так далее.

Tattha yajantoti mahāyāgaṃ karonto. Damenāti indriyadamena uposathakammena. Saṃyamenāti sīlasaṃyamena. Saccavajjenāti saccavacanena. Āgamoti āgamanaṃ, pavattīti attho. Sabbathāpi pāpapuññānaṃ kiriyameva paṭikkhipanti. Sukkapakkhopi vuttanayeneva veditabbo. Sesamettha purimavāre vuttasadisameva.

Здесь «yajanto» означает совершающий великое жертвоприношение. «Damena» означает обузданием чувств, соблюдением Упосатхи. «Saṃyamena» означает сдержанностью в нравственности (силе). «Saccavajjena» означает правдивой речью. «Āgamo» означает приход, возникновение — таков смысл. Во всех отношениях они отрицают само совершение злых и благих дел. Светлую сторону также следует понимать описанным выше способом. Остальное здесь аналогично тому, что было сказано в предыдущем разделе.

100. Natthi hetu natthi paccayoti ettha paccayo hetuvevacanaṃ. Ubhayenāpi vijjamānakameva kāyaduccaritādisaṃkilesapaccayaṃ kāyasucaritādivisuddhipaccayaṃ paṭikkhipanti. Natthi balaṃ, natthi vīriyaṃ, natthi purisathāmo, natthi purisaparakkamoti sattānaṃ saṃkilesituṃ vā visujjhituṃ vā [Pg.84] balaṃ vā vīriyaṃ vā purisena kātabbo nāma purisathāmo vā purisaparakkamo vā natthi.

100. В выражении «нет причины, нет условия» слово «условие» (paccaya) является синонимом слова «причина» (hetu). Обоими этими словами они отрицают реально существующую причину загрязнения ума, такую как телесное дурное поведение и т. д., а также реально существующую причину очищения, такую как телесное благое поведение и т. д. «Нет силы, нет энергии, нет человеческой мощи, нет человеческого усилия» означает, что у существ нет ни силы, ни энергии для загрязнения или очищения, и нет того, что называют человеческой мощью или человеческим усилием, которые должен совершать человек.

Sabbe sattāti oṭṭhagoṇagadrabhādayo anavasese nidassenti. Sabbe pāṇāti ekindriyo pāṇo dvindriyo pāṇoti ādivasena vadanti. Sabbe bhūtāti aṇḍakosavatthikosesu bhūte sandhāya vadanti. Sabbe jīvāti sāliyavagodhumādayo sandhāya vadanti. Tesu hete viruhanabhāvena jīvasaññino. Avasā abalā avīriyāti tesaṃ attano vaso vā balaṃ vā vīriyaṃ vā natthi. Niyatisaṅgatibhāvapariṇatāti ettha niyatīti niyatatā. Saṅgatīti channaṃ abhijātīnaṃ tattha tattha gamanaṃ. Bhāvoti sabhāvoyeva. Evaṃ niyatiyā ca saṅgatiyā ca bhāvena ca pariṇatā nānappakārataṃ pattā. Yena hi yathā bhavitabbaṃ, so tatheva bhavati. Yena no bhavitabbaṃ, so na bhavatīti dassenti. Chasvevābhijātīsūti chasu eva abhijātīsu ṭhatvā sukhañca dukkhañca paṭisaṃvedenti, aññā sukhadukkhabhūmi natthīti dassenti.

Слово «все существа» (sabbe sattā) указывает без остатка на верблюдов, быков, ослов и т. д. Слово «все дышащие» (sabbe pāṇā) они употребляют применительно к существам с одним органом чувств, с двумя органами чувств и т. д. Слово «все рожденные» (sabbe bhūtā) они употребляют, имея в виду существ, развивающихся в яичной скорлупе или в материнской утробе. Слово «все души» (sabbe jīvā) они употребляют, имея в виду рис, ячмень, пшеницу и т. д. Ибо в отношении них они имеют представление о наличии души из-за их способности к росту. «Бессильные, немощные, лишенные энергии» означает, что у них нет собственной власти, силы или усердия. В выражении «видоизмененные судьбой, обстоятельствами и природой» слово «судьба» (niyati) означает предопределенность. «Обстоятельства» (saṅgati) означает переход в то или иное состояние среди шести классов рождения (abhijāti). «Природа» (bhāva) означает естественное свойство. Так, видоизмененные судьбой, обстоятельствами и природой, они приходят к различным состояниям. Они показывают: «Ибо то, чему суждено случиться с кем-то определенным образом, именно так с ним и происходит. Чему не суждено случиться, то не происходит». «Только в шести классах рождения» означает, что, пребывая лишь в этих шести классах рождения, они испытывают счастье и страдание, и нет иной сферы для переживания счастья и страдания — так они показывают.

Tattha cha abhijātiyo nāma kaṇhābhijāti nīlābhijāti lohitābhijāti haliddābhijāti sukkābhijāti paramasukkābhijātīti. Tattha sākuṇiko sūkariko luddo macchaghātako coro coraghātako, ye vā panaññepi keci kurūrakammantā, ayaṃ kaṇhābhijāti nāma. Bhikkhū nīlābhijātīti vadanti. Te kira catūsu paccayesu kaṇṭake pakkhipitvā khādanti. ‘‘Bhikkhū ca kaṇṭakavuttino’’ti ayañhi nesaṃ pāḷiyeva. Atha vā kaṇṭakavuttikā evaṃ nāma eke pabbajitāti vadanti. ‘‘Samaṇakaṇṭakavuttikā’’tipi hi nesaṃ pāḷi. Lohitābhijāti nāma nigaṇṭhā ekasāṭakāti vadanti. Ime kira purimehi dvīhi paṇḍaratarā. Gihī acelakasāvakā haliddābhijātīti vadanti. Iti attano paccayadāyake nigaṇṭhehipi jeṭṭhakatare karonti. Nando, vaccho, saṅkicco, ayaṃ sukkābhijātīti vadanti. Te kira purimehi catūhi paṇḍaratarā. Ājīvake pana paramasukkābhijātīti vadanti. Te kira sabbehi paṇḍaratarā.

Здесь шесть классов рождения — это черный класс рождения, синий класс рождения, красный класс рождения, желтый класс рождения, белый класс рождения и чистейший белый класс рождения. Из них птицелов, свиновод, охотник, рыбак, вор, палач или любые другие, кто занимается жестокими делами — это черный класс рождения. Бхиккху они называют синим классом рождения. Говорят, они едят, бросая колючки в четыре вида подношений. «И бхиккху ведут колючий образ жизни» — таков их текст. Или же они говорят, что некоторые отшельники ведут колючий образ жизни. «Саманы, ведущие колючий образ жизни» — таков их текст. Нигантхи, носящие одну одежду, называются красным классом рождения. Говорят, они чище, чем предыдущие два класса. Миряне, ученики без одежд, называются желтым классом рождения. Так они делают своих дарителей даже более почитаемыми, чем нигантхи. Нанда, Ваччха, Санкиччха — это белый класс рождения. Говорят, они чище, чем предыдущие четыре класса. Адживиков же называют чистейшим белым классом рождения. Говорят, они чище всех остальных.

Tattha [Pg.85] sabbe sattā paṭhamaṃ sākuṇikādayova honti, tato visujjhamānā sakyasamaṇā honti, tato visujjhamānā nigaṇṭhā, tato ājīvakasāvakā, tato nandādayo, tato ājīvakāti ayametesaṃ laddhi. Sukkapakkho vuttapaccanīkena veditabbo. Sesamidhāpi purimavāre vuttasadisameva.

Согласно их воззрению, сначала все существа рождаются птицеловами и т. д., затем, очищаясь, становятся саманами из рода Сакьев, затем, очищаясь, нигантхами, затем учениками адживиков, затем Нандой и другими, а затем адживиками. Светлую сторону следует понимать от противного к сказанному. Остальное и здесь аналогично тому, что было сказано в предыдущем разделе.

Imāsu pana tīsu diṭṭhīsu natthikadiṭṭhi vipākaṃ paṭibāhati, akiriyadiṭṭhi kammaṃ paṭibāhati, ahetukadiṭṭhi ubhayampi paṭibāhati. Tattha kammaṃ paṭibāhantenāpi vipāko paṭibāhito hoti, vipākaṃ paṭibāhantenāpi kammaṃ paṭibāhitaṃ. Iti sabbepete atthato ubhayapaṭibāhakā natthikavādā ceva ahetukavādā akiriyavādā ca honti. Ye pana tesaṃ laddhiṃ gahetvā rattiṭṭhāne divāṭṭhāne nisinnā sajjhāyanti vīmaṃsanti, tesaṃ – ‘‘natthi dinnaṃ natthi yiṭṭhaṃ, karoto na kariyati pāpaṃ, natthi hetu natthi paccayo’’ti tasmiṃ ārammaṇe micchāsati santiṭṭhati, cittaṃ ekaggaṃ hoti, javanāni javanti, paṭhamajavane satekicchā honti, tathā dutiyādīsu. Sattame buddhānampi atekicchā anivattino ariṭṭhakaṇṭakasadisā.

Из этих трех воззрений воззрение отрицания (наттхика-диттхи) отвергает созревание (плод), воззрение недейственности (акирия-диттхи) отвергает действие (камму), а воззрение беспричинности (ахетука-диттхи) отвергает и то, и другое. При этом тот, кто отвергает действие, тем самым отвергает и плод; а тот, кто отвергает плод, тем самым отвергает и действие. Таким образом, по смыслу все они отвергают и то, и другое, являясь сторонниками отрицания, беспричинности и недейственности. Те же, кто, приняв их воззрение, сидят в местах для ночного или дневного пребывания, повторяют и размышляют: «нет даяния, нет жертвоприношения, у совершающего зло оно не совершается, нет причины, нет условия» — у них на этом объекте устанавливается ложная осознанность, ум становится сосредоточенным, и пробегают импульсы ума (джаваны). На первом импульсе ума они еще излечимы, так же и на втором и последующих. На седьмом же импульсе они неизлечимы даже для Будд, не поворачивают назад и становятся подобны бхиккху Ариттхе и саманере Кантаке.

Tattha koci ekaṃ dassanaṃ okkamati, koci dve, koci tīṇipi, ekasmiṃ okkantepi dvīsu tīsu okkantesupi niyatamicchādiṭṭhikova hoti, patto saggamaggāvaraṇañceva mokkhamaggāvaraṇañca, abhabbo tassa attabhāvassa anantaraṃ saggampi gantuṃ, pageva mokkhaṃ. Vaṭṭakhāṇu nāmesa satto pathavīgopako. Kiṃ panesa ekasmiṃyeva attabhāve niyato hoti, udāhu aññasmimpīti? Ekasmiññeva niyato, āsevanavasena pana bhavantarepi taṃ taṃ diṭṭhiṃ rocetiyeva. Evarūpassa hi yebhuyyena bhavato vuṭṭhānaṃ nāma natthi.

Среди них кто-то впадает в одно воззрение, кто-то в два, а кто-то и во все три. Но впал ли он в одно, в два или во все три, он становится человеком с фиксированными ложными воззрениями (нията-миччха-диттхи). Он обретает препятствие на пути к небесам и препятствие на пути к освобождению. Он неспособен сразу после этого существования отправиться даже на небеса, не говоря уже об освобождении. Такое существо называют «пнем сансары» или «хранителем земли». Но фиксировано ли это воззрение только в одном существовании или также и в других? Оно фиксировано только в одном существовании, однако в силу привычки он будет склоняться к этому воззрению и в последующих жизнях. Ибо для такого человека, как правило, нет выхода из сансары.

Tasmā akalyāṇajanaṃ, āsīvisamivoragaṃ;

Ārakā parivajjeyya, bhūtikāmo vicakkhaṇoti.

Поэтому стремящийся к благополучию мудрец должен издалека избегать порочного человека, подобно тому как избегают ядовитую змею.

103. Natthi sabbaso āruppāti arūpabrahmaloko nāma sabbākārena natthi. Manomayāti jhānacittamayā. Saññāmayāti arūpajjhānasaññāya saññāmayā. Rūpānaṃyeva nibbidāya virāgāya nirodhāya paṭipanno hotīti ayaṃ lābhī vā hoti takkī vā. Lābhī nāma rūpāvacarajjhānalābhī. Tassa rūpāvacare kaṅkhā natthi, arūpāvacaraloke atthi[Pg.86]. So – ‘‘ahaṃ āruppā atthīti vadantānampi natthīti vadantānampi suṇāmi, atthi natthīti pana na jānāmi. Catutthajjhānaṃ padaṭṭhānaṃ katvā arūpāvacarajjhānaṃ nibbattessāmi. Sace āruppā atthi, tattha nibbattissāmi, sace natthi, rūpāvacarabrahmaloke nibbattissāmi. Evaṃ me apaṇṇako dhammo apaṇṇakova aviraddhova bhavissatī’’ti tathā paṭipajjati. Takkī pana appaṭiladdhajjhāno, tassāpi rūpajjhāne kaṅkhā natthi, arūpaloke pana atthi. So – ‘‘ahaṃ āruppā atthīti vadantānampi natthīti vadantānampi suṇāmi, atthi natthīti pana na jānāmi. Kasiṇaparikammaṃ katvā catutthajjhānaṃ nibbattetvā taṃ padaṭṭhānaṃ katvā arūpāvacarajjhānaṃ nibbattessāmi. Sace āruppā atthi, tattha nibbattissāmi. Sace natthi, rūpāvacarabrahmaloke nibbattissāmi. Evaṃ me apaṇṇako dhammo apaṇṇakova aviraddhova bhavissatī’’ti tathā paṭipajjati.

103. «Вовсе нет бесформенных состояний» означает, что мир бесформенных Брахм (арупа-брахмалока) полностью отсутствует. «Созданные умом» означает созданные умом джханы тонкоматериальной сферы. «Созданные восприятием» означает созданные восприятием бесформенной джханы. «Практикует ради разочарования в формах, ради бесстрастия к ним и ради их прекращения» — такой человек является либо достигшим джханы (лабхи), либо размышляющим (такки). Достигший джханы — это тот, кто обрел джхану тонкоматериальной сферы. У него нет сомнений относительно тонкоматериальной сферы, но есть сомнения относительно бесформенной сферы. Он думает: «Я слышу слова и тех, кто говорит, что бесформенные миры существуют, и тех, кто говорит, что их нет, но сам я точно не знаю, есть они или нет. Сделав четвертую джхану ближней причиной, я вызову бесформенную джхану. Если бесформенные миры существуют, я перерожусь там; если же их нет, я перерожусь в мире Брахм тонкоматериальной сферы. Так моя практика будет безошибочной, принесет верный и несомненный плод» — и практикует соответствующим образом. Размышляющий же — это тот, кто еще не достиг джханы. У него также нет сомнений относительно тонкоматериальной джханы, но есть сомнения относительно бесформенного мира. Он думает: «Я слышу слова и тех, кто говорит, что бесформенные миры существуют, и тех, кто говорит, что их нет, но сам я точно не знаю, есть они или нет. Выполнив предварительную практику с касиной, достигнув четвертой джханы и сделав ее ближней причиной, я вызову бесформенную джхану. Если бесформенные миры существуют, я перерожусь там; если же их нет, я перерожусь в мире Брахм тонкоматериальной сферы. Так моя практика будет безошибочной, принесет верный и несомненный плод» — и практикует соответствующим образом.

104. Bhavanirodhoti nibbānaṃ. Sārāgāya santiketi rāgavasena vaṭṭe rajjanassa santike. Saṃyogāyāti taṇhāvasena saṃyojanatthāya. Abhinandanāyāti taṇhādiṭṭhivasena abhinandanāya. Paṭipanno hotīti ayampi lābhī vā hoti takkī vā. Lābhī nāma aṭṭhasamāpattilābhī. Tassa āruppe kaṅkhā natthi, nibbāne atthi. So – ‘‘ahaṃ nirodho atthītipi natthītipi suṇāmi, sayaṃ na jānāmi. Samāpattiṃ pādakaṃ katvā vipassanaṃ vaḍḍhessāmi. Sace nirodho bhavissati, arahattaṃ patvā parinibbāyissāmi. No ce bhavissati, āruppe nibbattissāmī’’ti evaṃ paṭipajjati. Takkī pana ekasamāpattiyāpi na lābhī, āruppe panassa kaṅkhā natthi, bhavanirodhe atthi. So – ‘‘ahaṃ nirodho atthītipi natthītipi suṇāmi, sayaṃ na jānāmi, kasiṇaparikammaṃ katvā aṭṭhasamāpattiyo nibbattetvā samāpattipadaṭṭhānaṃ vipassanaṃ vaḍḍhessāmi. Sace nirodho bhavissati, arahattaṃ patvā parinibbāyissāmi. No ce bhavissati, āruppe nibbattissāmī’’ti evaṃ paṭipajjati. Etthāha – ‘‘atthi dinnantiādīni tāva apaṇṇakāni bhavantu, natthi dinnantiādīni pana kathaṃ apaṇṇakānī’’ti. Gahaṇavasena. Tāni hi apaṇṇakaṃ apaṇṇakanti evaṃ gahitattā apaṇṇakāni nāma jātāni.

104. «Прекращение существования» — это ниббана. «Близко к страсти» означает близко к привязанности к сансаре в силу страсти. «К связыванию» означает ради связывания в сансаре в силу жажды. «К ликованию» означает ради ликования в силу жажды и ложных воззрений. «Практикует» — этот человек также является либо достигшим джханы, либо размышляющим. Достигший джханы — это тот, кто обрел восемь достижений (самапатти). У него нет сомнений относительно бесформенной сферы, но есть сомнения относительно ниббаны. Он думает: «Я слышу слова о том, что прекращение существует, и о том, что его нет, но сам я этого не знаю. Сделав достижение основой, я буду развивать випассану. Если прекращение существует, я достигну арахатства и уйду в париниббану. Если же его нет, я перерожусь в бесформенной сфере» — и так практикует. Размышляющий же не достиг ни одного из достижений, но у него нет сомнений относительно бесформенной сферы, а есть сомнения относительно прекращения существования. Он думает: «Я слышу слова о том, что прекращение существует, и о том, что его нет, но сам я этого не знаю. Выполнив предварительную практику с касиной, вызвав восемь достижений и сделав достижение ближней причиной, я буду развивать випассану. Если прекращение существует, я достигну арахатства и уйду в париниббану. Если же его нет, я перерожусь в бесформенной сфере» — и так практикует. Здесь возражающий говорит: «Пусть воззрения вроде „есть даяние“ будут безошибочными, но как воззрения вроде „нет даяния“ могут быть безошибочными?» В силу их принятия. Поскольку они принимаются как несомненные и безошибочные, они и называются безошибочными.

105. Cattārometi [Pg.87] ayaṃ pāṭiekko anusandhi. Natthikavādo, ahetukavādo akiriyavādo, āruppā natthi nirodho natthīti evaṃvādino ca dveti ime pañca puggalā heṭṭhā tayo puggalāva honti. Atthikavādādayo pañca eko catutthapuggalova hoti. Etamatthaṃ dassetuṃ bhagavā imaṃ desanaṃ ārabhi. Tattha sabbaṃ atthato uttānamevāti.

105. «Четыре [типа людей]» — это отдельная связь (анусандхи). Сторонник отрицания, сторонник беспричинности, сторонник недейственности, а также двое утверждающих «нет бесформенных миров» и «нет прекращения» — эти пять человек соответствуют первым трем типам людей, упомянутым ниже. Пять же сторонников утверждения соответствуют одному лишь четвертому типу людей. Чтобы показать этот смысл, Благословенный начал это поучение. Все слова в нем ясны по своему смыслу.

Papañcasūdaniyā majjhimanikāyaṭṭhakathāya

В Папанчасудани, комментарии к Мадджхима-никае,

Apaṇṇakasuttavaṇṇanā niṭṭhitā.

Разъяснение Апаннака-сутты завершено.

Paṭhamavaggavaṇṇanā niṭṭhitā.

Разъяснение первой вагги завершено.

2. Bhikkhuvaggo

2. Бхиккху-вагга

1. Ambalaṭṭhikarāhulovādasuttavaṇṇanā

1. Разъяснение Амбалаттхика-Рахуловада-сутты

107. Evaṃ [Pg.88] me sutanti ambalaṭṭhikarāhulovādasuttaṃ. Tattha ambalaṭṭhikāyaṃ viharatīti veḷuvanavihārassa paccante padhānagharasaṅkhepe vivekakāmānaṃ vasanatthāya kate ambalaṭṭhikāti evaṃnāmake pāsāde pavivekaṃ brūhayanto viharati. Kaṇṭako nāma jātakālato paṭṭhāya tikhiṇova hoti, evamevaṃ ayampi āyasmā sattavassikasāmaṇerakāleyeva pavivekaṃ brūhayamāno tattha vihāsi. Paṭisallānā vuṭṭhitoti phalasamāpattito vuṭṭhāya. Āsananti pakatipaññattamevettha āsanaṃ atthi, taṃ papphoṭetvā ṭhapesi. Udakādhāneti udakabhājane. ‘‘Udakaṭṭhāne’’tipi pāṭho.

107. «Так я слышал» — это Амбалаттхика-Рахуловада-сутта. Здесь «пребывал в Амбалаттхике» означает, что он пребывал, развивая уединение, в строении под названием Амбалаттхика, построенном на окраине монастыря Велувана в виде уединенной обители для медитации для тех, кто стремится к уединению. Колючка остра с самого момента своего появления. Точно так же и этот почтенный [Рахула] жил там, развивая уединение, еще будучи семилетним саманерой. «Выйдя из уединения» означает выйдя из плода достижения (пхала-самапатти). «Сиденье» означает, что там было обычное приготовленное сиденье; он отряхнул его и поставил. «В сосуде для воды» означает в чаше для воды. Есть также вариант чтения «udakaṭṭhāne».

Āyasmantaṃ rāhulaṃ āmantesīti ovādadānatthaṃ āmantesi. Bhagavatā hi rāhulattherassa sambahulā dhammadesanā katā. Sāmaṇerapañhaṃ therasseva vuttaṃ. Tathā rāhulasaṃyuttaṃ mahārāhulovādasuttaṃ cūḷarāhulovādasuttamidaṃ ambalaṭṭhikarāhulovādasuttanti.

«Обратился к почтенному Рахуле» означает обратился к нему, чтобы дать наставление. Ибо Благословенный преподал почтенному Рахуле множество поучений Дхаммы. «Вопросы саманеры» были изложены именно для этого почтенного. А также Рахула-саньютта, Маха-Рахуловада-сутта, Чула-Рахуловада-сутта и эта Амбалаттхика-Рахуловада-сутта.

Ayañhi āyasmā sattavassikakāle bhagavantaṃ cīvarakaṇṇe gahetvā ‘‘dāyajjaṃ me samaṇa dehī’’ti dāyajjaṃ yācamāno bhagavatā dhammasenāpatisāriputtattherassa niyyādetvā pabbājito. Atha bhagavā daharakumārā nāma yuttāyuttaṃ kathaṃ kathenti, ovādamassa demīti rāhulakumāraṃ āmantetvā ‘‘sāmaṇerena nāma, rāhula, tiracchānakathaṃ kathetuṃ na vaṭṭati, tvaṃ kathayamāno evarūpaṃ kathaṃ katheyyāsī’’ti sabbabuddhehi avijahitaṃ dasapucchaṃ pañcapaṇṇāsavissajjanaṃ – ‘‘eko pañho eko uddeso ekaṃ veyyākaraṇaṃ dve pañhā…pe… dasa pañhā dasa uddesā dasa veyyākaraṇāti. Ekaṃ nāma kiṃ? Sabbe sattā āhāraṭṭhitikā…pe… dasa nāma kiṃ? Dasahaṅgehi samannāgato arahāti vuccatī’’ti (khu. pā. 4.10) imaṃ sāmaṇerapañhaṃ kathesi. Puna cintesi ‘‘daharakumārā nāma piyamusāvādā honti, adiṭṭhameva diṭṭhaṃ amhehi, diṭṭhameva na diṭṭhaṃ amhehīti vadanti ovādamassa demī’’ti akkhīhi oloketvāpi sukhasañjānanatthaṃ paṭhamameva catasso udakādhānūpamāyo[Pg.89], tato dve hatthiupamāyo ekaṃ ādāsūpamañca dassetvā imaṃ suttaṃ kathesi. Catūsu pana paccayesu taṇhāvivaṭṭanaṃ pañcasu kāmaguṇesu chandarāgappahānaṃ kalyāṇamittupanissayassa mahantabhāvañca dassetvā rāhulasuttaṃ (su. ni. rāhulasutta) kathesi. Āgatāgataṭṭhāne bhavesu chandarāgo na kattabboti dassetuṃ rāhulasaṃyuttaṃ (saṃ. ni. 2.188 ādayo) kathesi. ‘‘Ahaṃ sobhāmi, mama vaṇṇāyatanaṃ pasanna’’nti attabhāvaṃ nissāya gehassitachandarāgo na kattabboti mahārāhulovādasuttaṃ kathesi.

Этот почтенный в возрасте семи лет, ухватив Благословенного за край монашеского облачения и прося наследства: «Дай мне наследство, отшельник!», был передан Благословенным старейшине Сарипутте, полководцу Дхаммы, и посвящен в монахи. Тогда Благословенный, подумав: «Малые дети говорят то, что уместно и неуместно; я дам ему наставление», обратился к отроку Рахуле: «Рахула, тому, кто является саманерой, не подобает вести мирские разговоры. Если ты будешь говорить, то веди беседы такого рода», и изложил этот «Вопрос саманеры», содержащий десять вопросов и пятьдесят пять ответов, который не оставляли все Будды: «Один вопрос, одно наставление, одно разъяснение; два вопроса... и т.д. ... десять вопросов, десять наставлений, десять разъяснений. Что такое \"один\"? Все существа поддерживают жизнь пищей... Что такое \"десять\"? Тот, кто наделен десятью качествами, зовется Арахантом». Затем Он подумал: «Малые дети склонны к умышленной лжи, они говорят: \"Мы видели то, чего не видели\" или \"Мы не видели того, что видели\". Я дам ему наставление». И чтобы он легко понял, посмотрев на него своими глазами, Он сначала показал четыре сравнения с сосудом для воды, затем два сравнения со слоном и одно сравнение с зеркалом, и произнес эту сутту. Кроме того, показав прекращение жажды к четырем вещам первой необходимости, устранение страстного желания к пяти видам чувственных удовольствий и великую пользу опоры на благородного друга, Он произнес Рахула-сутту. Чтобы показать, что не следует питать страстного желания к существованию в тех или иных мирах, куда бы ни забрасывала судьба, Он произнес Рахула-саньютту. Чтобы показать, что не следует порождать мирское страстное желание, опираясь на представление о собственном теле: «Я прекрасен, мой облик чист», Он произнес Маха-Рахуловада-сутту.

Tattha rāhulasuttaṃ imasmiṃ nāma kāle vuttanti na vattabbaṃ. Tañhi abhiṇhovādavasena vuttaṃ. Rāhulasaṃyuttaṃ sattavassikakālato paṭṭhāya yāva avassikabhikkhukālā vuttaṃ. Mahārāhulovādasuttaṃ aṭṭhārasa vassasāmaṇerakāle vuttaṃ. Cūḷarāhulovādasuttaṃ avassikabhikkhukāle vuttaṃ. Kumārakapañhañca idañca ambalaṭṭhikarāhulovādasuttaṃ sattavassikasāmaṇerakāle vuttaṃ. Tesu rāhulasuttaṃ abhiṇhovādatthaṃ, rāhulasaṃyuttaṃ, therassa vipassanāgabbhagahaṇatthaṃ, mahārāhulovādaṃ gehassitachandarāgavinodanatthaṃ, cūḷarāhulovādaṃ therassa pañcadasa-vimuttiparipācanīya-dhammaparipākakāle arahattagāhāpanatthaṃ vuttaṃ. Idañca pana sandhāya rāhulatthero bhikkhusaṅghamajjhe tathāgatassa guṇaṃ kathento idamāha –

Здесь нельзя сказать, что Рахула-сутта была произнесена именно в такое-то время. Ведь она произносилась в качестве постоянного наставления. Рахула-саньютта произносилась начиная с семилетнего возраста и вплоть до того времени, когда он стал бхиккху, еще не имеющим васы. Маха-Рахуловада-сутта была произнесена, когда он был восемнадцатилетним саманерой. Чула-Рахуловада-сутта была произнесена, когда он стал бхиккху, еще не имеющим васы. Вопросы к отроку и эта Амбалаттхика-Рахуловада-сутта были произнесены, когда он был семилетним саманерой. Среди них Рахула-сутта была произнесена ради постоянного наставления; Рахула-саньютта — ради того, чтобы старейшина обрел лоно випассаны; Маха-Рахуловада — ради устранения мирского страстного желания; Чула-Рахуловада — ради обретения плода Арахантства во время созревания пятнадцати качеств, содействующих освобождению старейшины. И, имея это в виду, старейшина Рахула, восхваляя достоинства Татхагаты посреди общины бхиккху, сказал следующее:

‘‘Kikīva bījaṃ rakkheyya, cāmarī vālamuttamaṃ;

Nipako sīlasampanno, mamaṃ rakkhi tathāgato’’ti. (apa. 1.2.83);

«Как птица кики оберегает свое яйцо, как як бережет свой прекрасный хвост, так мудрый, совершенный в нравственности Татхагата оберегал меня».

Sāmaṇerapañhaṃ ayuttavacanapahānatthaṃ, idaṃ ambalaṭṭhikarāhulovādasuttaṃ sampajānamusāvādassa akaraṇatthaṃ vuttaṃ.

«Вопросы саманеры» были произнесены ради оставления неподобающих речей, а эта Амбалаттхика-Рахуловада-сутта — ради отказа от умышленной лжи.

Tattha passasi noti passasi nu. Parittanti thokaṃ. Sāmaññanti samaṇadhammo. Nikkujjitvāti adhomukhaṃ katvā. Ukkujjitvāti uttānaṃ katvā.

В этих словах: «passasi no» означает «видишь ли ты?». «Parittaṃ» означает «мало, незначительно». «Sāmaññaṃ» означает «качества отшельника». «Nikkujjitvā» означает «повернув отверстием вниз». «Ukkujjitvā» означает «повернув отверстием вверх».

108. Seyyathāpi, rāhula, rañño nāgoti ayaṃ upamā sampajānamusāvāde saṃvararahitassa opammadassanatthaṃ vuttā. Tattha īsādantoti rathīsāsadisadanto[Pg.90]. Uruḷhavāti abhivaḍḍhito ārohasampanno. Abhijātoti sujāto jātisampanno. Saṅgāmāvacaroti saṅgāmaṃ otiṇṇapubbo. Kammaṃ karotīti āgatāgate pavaṭṭento ghāteti. Puratthimakāyādīsu pana puratthimakāyena tāva paṭisenāya phalakakoṭṭhakamuṇḍapākārādayo pāteti, tathā pacchimakāyena. Sīsena kammaṃ nāma niyametvā etaṃ padesaṃ maddissāmīti nivattitvā oloketi, ettakena satampi sahassampi dvedhā bhijjati. Kaṇṇehi kammaṃ nāma āgatāgate sare kaṇṇehi paharitvā pātanaṃ. Dantehi kammaṃ nāma paṭihatthiassahatthārohaassārohapadādīnaṃ vijjhanaṃ. Naṅguṭṭhena kammaṃ nāma naṅguṭṭhe bandhāya dīghāsilaṭṭhiyā vā ayamusalena vā chedanabhedanaṃ. Rakkhateva soṇḍanti soṇḍaṃ pana mukhe pakkhipitvā rakkhati.

108. «Подобно тому, Рахула, как царский слон...» — это сравнение приведено для того, чтобы показать пример человека, лишенного сдержанности в отношении умышленной лжи. Здесь «īsādanto» означает «имеющий бивни, подобные дышлу колесницы». «Uruḷhavā» означает «выросший, пригодный для верховой езды». «Abhijāto» означает «породистый, благородного происхождения». «Saṅgāmāvacaro» означает «бывавший на поле битвы». «Kammaṃ karoti» означает, что он сокрушает и убивает нападающих врагов. Что касается действий передней частью тела и другими частями: передней частью тела он сначала сокрушает щиты, палатки, башни и стены вражеского войска; точно так же он действует и задней частью тела. Действие головой состоит в том, что он поворачивается и смотрит, намечая: «Я растопчу это место», и от одного этого взгляда сотни и тысячи воинов разбегаются в разные стороны. Действие ушами состоит в том, что он отбивает ушами летящие в него стрелы, заставляя их падать. Действие бивнями состоит в том, что он пронзает вражеских слонов, коней, всадников на слонах, всадников на конях и пехотинцев. Действие хвостом состоит в том, что он рассекает и сокрушает врагов длинной палкой с привязанным к хвосту железным пестом. «Rakkhateva soṇḍaṃ» означает, что он убирает хобот в пасть и оберегает его.

Tatthāti tasmiṃ tassa hatthino karaṇe. Apariccattanti anissaṭṭhaṃ, paresaṃ jayaṃ amhākañca parājayaṃ passīti maññati. Soṇḍāyapi kammaṃ karotīti ayamuggaraṃ vā khadiramusalaṃ vā gahetvā samantā aṭṭhārasahatthaṭṭhānaṃ maddati. Pariccattanti vissaṭṭhaṃ, idāni hatthiyodhādīsu na kutoci bhāyati, amhākaṃ jayaṃ paresañca parājayaṃ passīti maññati. Nāhaṃ tassa kiñci pāpanti tassa dukkaṭādiāpattivītikkame vā mātughātakādikammesu vā kiñci pāpaṃ akattabbaṃ nāma natthi. Tasmā tiha teti yasmā sampajānamusāvādino akattabbaṃ pāpaṃ nāma natthi, tasmā tayā hasāyapi davakamyatāyapi musā na bhaṇissāmīti sikkhitabbaṃ. Paccavekkhaṇatthoti olokanattho, yaṃ mukhe vajjaṃ hoti, tassa dassanatthoti vuttaṃ hoti. Paccavekkhitvā paccavekkhitvāti oloketvā oloketvā.

«В этом случае» означает «при совершении этого действия тем слоном». «Apariccattaṃ» означает «не отдав [жизнь]»; погонщик думает: «Он видит победу других и наше поражение». «Совершает работу и хоботом» означает, что он берет железную палицу или пест из акации хадира и крушит все вокруг в радиусе восемнадцати локтей. «Pariccattaṃ» означает «отдав [жизнь]»; погонщик думает: «Теперь мой слон не боится никаких вражеских воинов, он видит нашу победу и поражение других». «Я говорю, что для него нет никакого зла, которое он не мог бы совершить» означает, что для человека, который лжет умышленно, нет никакого неблагого поступка, который он не мог бы совершить, будь то нарушение правил (проступок дукката и т.д.) или такие тяжкие деяния, как убийство матери. «Поэтому, Рахула...» означает: поскольку для умышленно лгущего нет неблагого поступка, который он не мог бы совершить, тебе следует тренировать себя так: «Я не стану лгать даже ради шутки или забавы». «Ради рассмотрения» означает «ради разглядывания»; это сказано в значении «чтобы увидеть изъяны, которые есть на лице». «Снова и снова рассматривая» означает «снова и снова всматриваясь».

109. Sasakkaṃ na karaṇīyanti ekaṃseneva na kātabbaṃ. Paṭisaṃhareyyāsīti nivatteyyāsi mā kareyyāsi. Anupadajjeyyāsīti anupadeyyāsi upatthambheyyāsi punappunaṃ kareyyāsi. Ahorattānusikkhīti rattiñca divañca sikkhamāno.

109. «Saṃsattaṃ na kātabbaṃ» означает «не следует делать ни в коем случае». «Paṭisaṃhareyyāsi» означает «тебе следует отступиться, не делать этого». «Anupadajjeyyāsi» означает «тебе следует поддерживать, делать это снова и снова». «Ahorattānusikkhī» означает «обучающийся и днем, и ночью».

111. Aṭṭīyitabbanti aṭṭena pīḷitena bhavitabbaṃ. Harāyitabbanti lajjitabbaṃ. Jigucchitabbanti gūthaṃ disvā viya jigucchā uppādetabbā. Manokammassa pana adesanāvatthukattā idha desetabbanti na vuttaṃ. Kittake pana ṭhāne kāyakammavacīkammāni [Pg.91] sodhetabbāni, kittake manokammanti. Kāyakammavacīkammāni tāva ekasmiṃ purebhatteyeva sodhetabbāni. Bhattakiccaṃ katvā divāṭṭhāne nisinnena hi paccavekkhitabbaṃ ‘‘aruṇuggamanato paṭṭhāya yāva imasmiṃ ṭhāne nisajjā atthi nu kho me imasmiṃ antare paresaṃ appiyaṃ kāyakammaṃ vā vacīkammaṃ vā’’ti. Sace atthīti jānāti, desanāyuttaṃ desetabbaṃ, āvikaraṇayuttaṃ āvikātabbaṃ. Sace natthi, teneva pītipāmojjena vihātabbaṃ. Manokammaṃ pana etasmiṃ piṇḍapātapariyesanaṭṭhāne sodhetabbaṃ. Kathaṃ? ‘‘Atthi nu kho me ajja piṇḍapātapariyesanaṭṭhāne rūpādīsu chando vā rāgo vā paṭighaṃ vā’’ti? Sace atthi, ‘‘puna na evaṃ karissāmī’’ti citteneva adhiṭṭhātabbaṃ. Sace natthi, teneva pītipāmojjena vihātabbaṃ.

111. «Должно испытывать тягость» означает «должно чувствовать себя угнетенным, обремененным». «Должно стыдиться» означает «должно испытывать стыд». «Должно чувствовать отвращение» означает «должно порождать отвращение, подобно тому как испытывают отвращение при виде нечистот». Поскольку мысленное действие не является основанием для исповеди в проступке, здесь не сказано «должно исповедать». В каких же случаях следует очищать телесные и словесные действия, а в каких — мысленные? Телесные и словесные действия следует очищать в первой половине дня. Бхиккху, совершив трапезу и сидя в месте дневного пребывания, должен поразмыслить: «С момента восхода солнца и до тех пор, пока я сижу здесь, совершил ли я за это время какое-либо неприятное для других телесное или словесное действие?». Если он знает: «Да, совершил», то ему следует исповедать то, что подлежит исповеди, и открыть то, что подлежит открытию. Если же нет, то ему следует пребывать в той же радости и восторге. Мысленное же действие следует очищать во время сбора подаяния. Как именно? «Возникло ли у меня сегодня во время сбора подаяния желание, страсть или неприязнь к видимым формам и прочим объектам?». Если возникло, то ему следует принять твердое намерение в уме: «Я больше не буду так поступать». Если же нет, то ему следует пребывать в той же радости и восторге.

112. Samaṇā vā brāhmaṇā vāti buddhā vā paccekabuddhā vā tathāgatasāvakā vā. Tasmātihāti yasmā atītepi evaṃ parisodhesuṃ, anāgatepi parisodhessanti, etarahipi parisodhenti, tasmā tumhehipi tesaṃ anusikkhantehi evaṃ sikkhitabbanti attho. Sesaṃ sabbattha uttānameva. Imaṃ pana desanaṃ bhagavā yāva bhavaggā ussitassa ratanarāsino yojaniyamaṇikkhandhena kūṭaṃ gaṇhanto viya neyyapuggalavasena pariniṭṭhāpesīti.

112. «Отшельники или брахманы» — это Будды, Паччекабудды или ученики Татхагаты. «Поэтому» означает: поскольку и в прошлом так очищали свои действия, и в будущем будут очищать, и в настоящем очищают, то и вам, следуя их примеру, надлежит так обучаться — таков смысл. Все остальное повсюду совершенно ясно. Это поучение Благословенный завершил применительно к человеку, подлежащему обучению, подобно тому как увенчивают вершину груды драгоценностей, возвышающейся до высших миров, огромным самоцветом размером в сто йоджан.

Papañcasūdaniyā majjhimanikāyaṭṭhakathāya

В «Папанчасудани», комментарии к Мадджхима-никае,

Ambalaṭṭhikarāhulovādasuttavaṇṇanā niṭṭhitā.

разъяснение Амбалаттхика-Рахуловада-сутты завершено.

2. Mahārāhulovādasuttavaṇṇanā

2. Разъяснение Маха-Рахуловада-сутты

113. Evaṃ me sutanti mahārāhulovādasuttaṃ. Tattha piṭṭhito piṭṭhito anubandhīti dassanaṃ avijahitvā gamanaṃ abbocchinnaṃ katvā pacchato pacchato iriyāpathānubandhanena anubandhi. Tadā hi bhagavā pade padaṃ nikkhipanto vilāsitagamanena purato purato gacchati, rāhulatthero dasabalassa padānupadiko hutvā pacchato pacchato.

113. «Так я слышал» — это Маха-Рахуловада-сутта. В ней слова «следовал по пятам» означают, что он шел непрерывно позади, не упуская из виду и следуя за движениями тела [Благословенного]. Ибо тогда Благословенный шел впереди величественной походкой, ступая шаг за шагом, а старейшина Рахула следовал позади него, ступая след в след за Обладающим десятью силами.

Tattha bhagavā supupphitasālavanamajjhagato subhūmiotaraṇatthāya nikkhantamattavaravāraṇo viya virocittha, rāhulabhaddo ca varavāraṇassa pacchato [Pg.92] nikkhantagajapotako viya. Bhagavā sāyanhasamaye maṇiguhato nikkhamitvā gocaraṃ paṭipanno kesarasīho viya, rāhulabhaddo ca sīhamigarājānaṃ anubandhanto nikkhantasīhapotako viya. Bhagavā maṇipabbatasassirikavanasaṇḍato dāṭhabalo mahābyaggho viya, rāhulabhaddo ca byaggharājānaṃ anubandhabyagghapotako viya. Bhagavā simbalidāyato nikkhantasupaṇṇarājā viya, rāhulabhaddo ca supaṇṇarājassa pacchato nikkhantasupaṇṇapotako viya. Bhagavā cittakūṭapabbatato gaganatalaṃ pakkhandasuvaṇṇahaṃsarājā viya, rāhulabhaddo ca haṃsādhipatiṃ anupakkhandahaṃsapotako viya. Bhagavā mahāsaraṃ ajjhogāḷhā suvaṇṇamahānāvā viya, rāhulabhaddo ca suvaṇṇanāvaṃ pacchā anubandhanāvāpotako viya. Bhagavā cakkaratanānubhāvena gaganatale sampayātacakkavattirājā viya, rāhulabhaddo ca rājānaṃ anusampayātapariṇāyakaratanaṃ viya. Bhagavā vigatavalāhakaṃ nabhaṃ paṭipannatārakarājā viya, rāhulabhaddo ca tārakādhipatino anumaggapaṭipannā parisuddhaosadhitārakā viya.

При этом Благословенный, идущий посреди пышно цветущей рощи деревьев сала, сиял подобно благородному слону в состоянии течки, вышедшему на ровную землю, а благородный Рахула позади него — подобно вышедшему вслед за ним слоненку. Благословенный, вышедший в вечернее время из драгоценной пещеры на поиски пищи, сиял подобно гривастому льву, а благородный Рахула, следующий за царем зверей — подобно вышедшему вслед за ним львенку. Благословенный сиял подобно могучему тигру, вышедшему из прекрасных лесных зарослей у драгоценной горы, а благородный Рахула — подобно тигренку, следующему за царем тигров. Благословенный сиял подобно царю гаруд, взлетевшему из шелковичной рощи, а благородный Рахула — подобно птенцу гаруды, летящему вслед за царем гаруд. Благословенный сиял подобно царю золотых гусей, взмывающему в небо с горы Читтакута, а благородный Рахула — подобно гусенку, летящему вслед за владыкой гусей. Благословенный сиял подобно золотому кораблю, плывущему по великому озеру, а благородный Рахула — подобно лодочке, плывущей вслед за золотым кораблем. Благословенный сиял подобно царю-чакравартину, шествующему по небу силой драгоценного колеса, а благородный Рахула — подобно драгоценному сыну-наследнику, шествующему вслед за царем. Благословенный сиял подобно луне, шествующей по безоблачному небу, а благородный Рахула — подобно чистой утренней звезде, следующей по пути владыки звезд.

Bhagavāpi mahāsammatapaveṇiyaṃ okkākarājavaṃse jāto, rāhulabhaddopi. Bhagavāpi saṅkhe pakkhittakhīrasadiso suparisuddhajātikhattiyakule jāto, rāhulabhaddopi. Bhagavāpi rajjaṃ pahāya pabbajito, rāhulabhaddopi. Bhagavatopi sarīraṃ dvattiṃsamahāpurisalakkhaṇapaṭimaṇḍitaṃ devanagaresu samussitaratanatoraṇaṃ viya sabbapāliphullo pāricchattako viya ca atimanoharaṇaṃ, rāhulabhaddassāpi. Iti dvepi abhinīhārasampannā, dvepi rājapabbajitā, dvepi khattiyasukhumālā, dvepi suvaṇṇavaṇṇā, dvepi lakkhaṇasampannā ekamaggaṃ paṭipannā paṭipāṭiyā gacchantānaṃ dvinnaṃ candamaṇḍalānaṃ dvinnaṃ sūriyamaṇḍalānaṃ dvinnaṃ sakkasuyāmasantusitasunimmitavasavattimahābrahmādīnaṃ siriyā siriṃ abhibhavamānā viya virociṃsu.

И Благословенный родился в царском роду Оккака, восходящем к Махасаммате, и благородный Рахула также. И Благословенный родился в чистейшей касте кшатриев, подобной молоку, налитому в раковину, и благородный Рахула также. И Благословенный оставил царство и ушел в бездомность, и благородный Рахула также. И тело Благословенного, украшенное тридцатью двумя признаками великого мужа, было пленительным, подобно воздвигнутым в обители богов драгоценным вратам или полностью расцветшему дереву Париччхаттака, и тело благородного Рахулы также. Так они оба, наделенные совершенными устремлениями прошлого, оба — ушедшие в бездомность царевичи, оба — нежные кшатрии, оба — золотистого цвета кожи, оба — наделенные великими признаками, шествовали по одному пути. Идя один за другим, они сияли, затмевая своим великолепием блеск двух лунных дисков, двух солнечных дисков, двух Сакк, двух Суям, двух Сантусит, двух Суниммит, двух Васаватти или двух великих Брахм.

Tatrāyasmā rāhulo bhagavato piṭṭhito piṭṭhito gacchantova pādatalato yāva upari kesantā tathāgataṃ ālokesi. So bhagavato buddhavesavilāsaṃ disvā ‘‘sobhati bhagavā dvattiṃsamahāpurisalakkhaṇavicittasarīro byāmappabhāparikkhittatāya vippakiṇṇasuvaṇṇacuṇṇamajjhagato viya, vijjulatāparikkhitto kanakapabbato viya, yantasuttasamākaḍḍhitaratanavicittaṃ suvaṇṇaagghikaṃ viya, rattapaṃsukūlacīvarapaṭicchannopi rattakambalaparikkhittakanakapabbato viya, pavāḷalatāpaṭimaṇḍitaṃ suvaṇṇaagghikaṃ viya[Pg.93], cīnapiṭṭhacuṇṇapūjitaṃ suvaṇṇacetiyaṃ viya, lākhārasānulitto kanakayūpo viya, rattavalāhakantarato taṅkhaṇabbhuggatapuṇṇacando viya, aho samatiṃsapāramitānubhāvasajjitassa attabhāvassa sirīsampattī’’ti cintesi. Tato attānampi oloketvā – ‘‘ahampi sobhāmi. Sace bhagavā catūsu mahādīpesu cakkavattirajjaṃ akarissā, mayhaṃ pariṇāyakaṭṭhānantaraṃ adassā. Evaṃ sante ativiya jambudīpatalaṃ asobhissā’’ti attabhāvaṃ nissāya gehassitaṃ chandarāgaṃ uppādesi.

Тогда почтенный Рахула, следуя прямо за Благословенным, смотрел на Татхагату от подошв его ног до самых кончиков волос на голове. Увидев величие и великолепие облика Будды, он подумал: «Благословенный прекрасен, его тело украшено тридцатью двумя признаками великого мужа. Окруженный аурой шириной в сажень, он подобен тому, кто стоит посреди рассыпанной золотой пыли; он подобен золотой горе, окруженной вспышками молний; он подобен золотому обелиску, искусно украшенному драгоценными камнями, нанизанными на нити; даже будучи покрыт красным одеянием из лоскутов (пансукула-чивара), он подобен золотой горе, укутанной в красное шерстяное покрывало, или золотому обелиску, украшенному коралловыми ветвями, или золотой ступе, почтенной подношением из красного порошка (киновари), или золотой колонне, покрытой жидким лаком, или полной луне, в тот самый миг являющейся из-за красных облаков. О, как великолепно это физическое тело, сотворенное силой тридцати совершенств (парами)!» Затем, посмотрев на себя, он подумал: «Я тоже красив. Если бы Благословенный правил как вселенский монарх (чаккаватти) над четырьмя великими континентами, он даровал бы мне, Рахуле, положение наследного принца. Если бы это было так, земля Джамбудипы стала бы чрезвычайно прекрасной». Так, опираясь на собственное тело, он породил в себе сильную страсть и привязанность, связанные с мирской жизнью.

Bhagavāpi purato gacchantova cintesi – ‘‘paripuṇṇacchavimaṃsalohito dāni rāhulassa attabhāvo. Rajanīyesu rūpārammaṇādīsu hi cittassa pakkhandanakālo jāto, kiṃ bahulatāya nu kho rāhulo vītināmetī’’ti. Atha sahāvajjaneneva pasannaudake macchaṃ viya, parisuddhe ādāsamaṇḍale mukhanimittaṃ viya ca tassa taṃ cittuppādaṃ addasa. Disvāva – ‘‘ayaṃ rāhulo mayhaṃ atrajo hutvā mama pacchato āgacchanto ‘ahaṃ sobhāmi, mayhaṃ vaṇṇāyatanaṃ pasanna’nti attabhāvaṃ nissāya gehassitachandarāgaṃ uppādeti, atitthe pakkhando uppathaṃ paṭipanno agocare carati, disāmūḷhaaddhiko viya agantabbaṃ disaṃ gacchati. Ayaṃ kho panassa kileso abbhantare vaḍḍhanto attatthampi yathābhūtaṃ passituṃ na dassati, paratthampi, ubhayatthampi. Tato nirayepi paṭisandhiṃ gaṇhāpessati, tiracchānayoniyampi, pettivisayepi, asurakāyepi, sambādhepi mātukucchisminti anamatagge saṃsāravaṭṭe paripātessati. Ayañhi –

Благословенный же, идя впереди, подумал: «Сейчас тело Рахулы полно юношеской кожи, плоти и крови. Настало время, когда его ум устремляется к привлекательным объектам, таким как видимые формы и прочее. С какими же мыслями Рахула проводит большую часть своего времени?» Затем, сразу же направив на это внимание, подобно тому, как видят рыбу в прозрачной воде или отражение лица в чистом зеркале, он узрел это возникновение мысли в его уме. Увидев это, он подумал: «Этот Рахула, будучи моим родным сыном и следуя за мной, думает: „Я красив, мой цвет лица прекрасен“, и, опираясь на свое тело, порождает в себе мирскую страсть. Он устремился туда, где нет брода, сошел на неверный путь и блуждает в неподобающих местах; подобно сбившимуся с пути путнику, он идет в ту сторону, куда идти не следует. Если это загрязнение ума (килеса) будет расти внутри него, оно не позволит ему увидеть во всей полноте ни собственное благо, ни благо других, ни благо обоих. Из-за этого он примет новое рождение (патисандхи) в аду, в мире животных, в царстве голодных духов (петтов), в сонме асуров или в тесном материнском чреве, и это ввергнет его в бесконечный круговорот сансары. Ведь это...»

Anatthajanano lobho, lobho cittappakopano;

Bhayamantarato jātaṃ, taṃ jano nāvabujjhati.

«Жадность приносит вред, жадность возбуждает ум; люди не осознают эту опасность, рождающуюся изнутри».

Luddho atthaṃ na jānāti, luddho dhammaṃ na passati;

Andhatamaṃ tadā hoti, yaṃ lobho sahate naraṃ. (itivu. 88) –

«Охваченный жадностью не знает блага, охваченный жадностью не видит Дхаммы. Полная тьма наступает тогда, когда жадность одолевает человека».

Yathā kho pana anekaratanapūrā mahānāvā bhinnaphalakantarena udakaṃ ādiyamānā muhuttampi na ajjhupekkhitabbā hoti, vegenassā vivaraṃ pidahituṃ vaṭṭati, evamevaṃ ayampi na ajjhupekkhitabbo. Yāvassa ayaṃ kileso abbhantare sīlaratanādīni na vināseti, tāvadeva naṃ niggaṇhissāmī’’ti ajjhāsayamakāsi. Evarūpesu pana ṭhānesu buddhānaṃ nāgavilokanaṃ [Pg.94] nāma hoti. Tasmā yantena parivattitasuvaṇṇapaṭimā viya sakalakāyeneva parivattetvā ṭhito rāhulabhaddaṃ āmantesi. Taṃ sandhāya ‘‘atha kho bhagavā apaloketvā’’tiādi vuttaṃ.

«Подобно тому как нельзя ни на миг оставлять без внимания большой корабль, полный сокровищ, если он начинает пропускать воду через щель между треснувшими досками, но следует немедленно заделать эту течь, точно так же нельзя пренебрегать и этим загрязнением ума. Прежде чем это загрязнение разрушит внутри него драгоценность нравственности (шила) и другие благие качества, я усмирю его». Приняв такое решение, [он повернулся]. В подобных случаях Будды совершают так называемый «взгляд слона» (нага-вилокана). Поэтому, повернувшись всем телом, подобно золотому изваянию, вращаемому механизмом, он остановился и обратился к достопочтенному Рахуле. В связи с этим было сказано: «Тогда Благословенный, оглянувшись...»

Tattha yaṃkiñci rūpantiādīni sabbākārena visuddhimagge khandhaniddese vitthāritāni. Netaṃ mamātiādīni mahāhatthipadopame vuttāni. Rūpameva nu kho bhagavāti kasmā pucchati? Tassa kira – ‘‘sabbaṃ rūpaṃ netaṃ mama, nesohamasmi na meso attā’’ti sutvā – ‘‘bhagavā sabbaṃ rūpaṃ vipassanāpaññāya evaṃ daṭṭhabbanti vadati, vedanādīsu nu kho kathaṃ paṭipajjitabba’’nti nayo udapādi. Tasmā tasmiṃ naye ṭhito pucchati. Nayakusalo hesa āyasmā rāhulo, idaṃ na kattabbanti vutte idampi na kattabbaṃ idampi na kattabbamevāti nayasatenapi nayasahassenapi paṭivijjhati. Idaṃ kattabbanti vuttepi eseva nayo.

Здесь слова «любая форма» и так далее подробно разъяснены во всех аспектах в «Висуддхимагге», в главе об описании групп существования (кхандха-ниддеса). Слова «это не мое» и так далее приведены в «Махахаттипадопама-сутте». Почему же он спрашивает: «Только ли форму, о Благословенный?» Дело в том, что, услышав слова: «Всякая форма — это не мое, я не являюсь этим, это не моя самость», у него возникла следующая мысль: «Благословенный говорит, что всякую форму следует видеть именно так с помощью мудрости прозрения (випассана-панья). Но как же следует поступать в отношении чувства (ведана) и остальных групп?» Поэтому, опираясь на этот ход мысли, он и задает вопрос. Ведь почтенный Рахула искусен в методах познания: когда ему говорят «этого делать не следует», он постигает сотнями и тысячами способов, что «и этого делать не следует, и того делать не следует». Когда же говорят «это следует делать», применяется тот же самый метод.

Sikkhākāmo hi ayaṃ āyasmā, pātova gandhakuṭipariveṇe patthamattaṃ vālikaṃ okirati – ‘‘ajja sammāsambuddhassa santikā mayhaṃ upajjhāyassa santikā ettakaṃ ovādaṃ ettakaṃ paribhāsaṃ labhāmī’’ti. Sammāsambuddhopi naṃ etadagge ṭhapento – ‘‘etadaggaṃ, bhikkhave, mama sāvakānaṃ bhikkhūnaṃ sikkhākāmānaṃ yadidaṃ rāhulo’’ti (a. ni. 1.209) sikkhāyameva aggaṃ katvā ṭhapesi. Sopi āyasmā bhikkhusaṅghamajjhe tameva sīhanādaṃ nadi –

Ибо этот почтенный Рахула был искренне стремящимся к обучению (сиккха-камо). Рано утром во дворе Благоуханной обители (гандхакути) он рассыпал пригоршню песка, думая: «Пусть сегодня от Всепросветленного или от моего наставника (упаджхаи) я получу столько наставлений и столько поучений, сколько здесь песчинок». И Всепросветленный, определяя его высшее место, поставил его во главе именно в том, что касается обучения, сказав: «Монахи, среди моих учеников-бхиккху, стремящихся к обучению, лучшим является Рахула». И этот почтенный также испустил следующий львиный рык посреди общины бхиккху:

‘‘Sabbametaṃ abhiññāya, dhammarājā pitā mama;

Sammukhā bhikkhusaṅghassa, etadagge ṭhapesi maṃ.

«Постигнув всё это высшим знанием, Царь Дхаммы, мой отец, перед лицом общины бхиккху поставил меня на это высшее место.

Sikkhākāmānahaṃ aggo, dhammarājena thomito;

Saddhāpabbajitānañca, sahāyo pavaro mama.

Я — лучший среди стремящихся к обучению, восхваленный Царем Дхаммы; а среди ушедших в бездомную жизнь по вере мой благородный друг [Раттхапала] признан лучшим.

Dhammarājā pitā mayhaṃ, dhammārakkho ca pettiyo;

Sāriputto upajjhāyo, sabbaṃ me jinasāsana’’nti.

Царь Дхаммы — мой отец, Хранитель Дхаммы — мой дядя, Сарипутта — мой наставник; мне передано всё учение Победителя».

Athassa bhagavā yasmā na kevalaṃ rūpameva, vedanādayopi evaṃ daṭṭhabbā, tasmā rūpampi rāhulātiādimāha. Ko najjāti ko nu ajja. Therassa kira etadahosi ‘‘sammāsambuddho mayhaṃ attabhāvanissitaṃ chandarāgaṃ ñatvā ‘samaṇena nāma evarūpo vitakko na vitakkitabbo’ti neva pariyāyena kathaṃ kathesi, gaccha bhikkhu rāhulaṃ vadehi [Pg.95] ‘mā puna evarūpaṃ vitakkaṃ vitakkesī’ti na dūtaṃ pesesi. Maṃ sammukkhe ṭhatvāyeva pana sabhaṇḍakaṃ coraṃ cūḷāya gaṇhanto viya sammukhā sugatovādaṃ adāsi. Sugatovādo ca nāma asaṅkheyyehipi kappehi dullabho. Evarūpassa buddhassa sammukhā ovādaṃ labhitvā ko nu viññū paṇḍitajātiko ajja gāmaṃ piṇḍāya pavisissatī’’ti. Athesa āyasmā āhārakiccaṃ pahāya yasmiṃ nisinnaṭṭhāne ṭhitena ovādo laddho, tatova paṭinivattetvā aññatarasmiṃ rukkhamūle nisīdi. Bhagavāpi taṃ āyasmantaṃ nivattamānaṃ disvā na evamāha – ‘‘mā nivatta tāva, rāhula, bhikkhācārakālo te’’ti. Kasmā? Evaṃ kirassa ahosi – ‘‘ajja tāva kāyagatāsatiamatabhojanaṃ bhuñjatū’’ti.

Затем, поскольку не только форму, но и чувства, а также другие группы существования следует видеть подобным образом, Благословенный произнес: «И форма тоже, Рахула...» и так далее. Слово «ко наджя» (ko najjā) означает «кто же сегодня» (ko nu ajja). У старейшины (тхеры) возникла такая мысль: «Всепросветленный, узнав о моей мирской страсти, основанной на моем теле, не стал говорить обиняками, вроде: „Самане не подобает предаваться таким размышлениям“. Он также не послал вестника со словами: „Ступай, бхиккху, и передай Рахуле: пусть он больше не думает так“. Вместо этого он встал прямо передо мной и, словно поймав вора с поличным за чуб, лично дал мне наставление Сугаты. А наставление Сугаты исключительно трудно обрести даже за неисчислимые эоны лет. Получив наставление лицом к лицу от такого Будды, какой же разумный и мудрый человек пойдет сегодня в деревню за подаянием?» Тогда этот почтенный, оставив заботу о пище, повернул назад прямо с того места, где стоял и слушал наставление, и сел у корней одного из деревьев. Благословенный же, видя, что почтенный возвращается назад, не сказал ему: «Не возвращайся пока, Рахула, ведь сейчас время для сбора подаяния». Почему? Ибо он подумал: «Пусть сегодня он вкушает пищу бессмертия — осознанность, направленную на тело (каягата-сати)».

Addasā kho āyasmā sāriputtoti bhagavati gate pacchā gacchanto addasa. Etassa kirāyasmato ekakassa viharato aññaṃ vattaṃ, bhagavatā saddhiṃ viharato aññaṃ. Yadā hi dve aggasāvakā ekākino vasanti, tadā pātova senāsanaṃ sammajjitvā sarīrapaṭijagganaṃ katvā samāpattiṃ appetvā sannisinnā attano cittaruciyā bhikkhācāraṃ gacchanti. Bhagavatā saddhiṃ viharantā pana therā evaṃ na karonti. Tadā hi bhagavā bhikkhusaṅghaparivāro paṭhamaṃ bhikkhācāraṃ gacchati. Tasmiṃ gate thero attano senāsanā nikkhamitvā – ‘‘bahūnaṃ vasanaṭṭhāne nāma sabbeva pāsādikaṃ kātuṃ sakkonti vā, na vā sakkontī’’ti tattha tattha gantvā asammaṭṭhaṃ ṭhānaṃ sammajjati. Sace kacavaro achaḍḍito hoti, taṃ chaḍḍeti. Pānīyaṭṭhapetabbaṭṭhānamhi pānīyakūṭe asati pānīyaghaṭaṃ ṭhapeti. Gilānānaṃ santikaṃ gantvā, ‘‘āvuso, tumhākaṃ kiṃ āharāmi, kiṃ vo icchitabba’’nti? Pucchati. Avassikadaharānaṃ santikaṃ gantvā – ‘‘abhiramatha, āvuso, mā ukkaṇṭhittha, paṭipattisārakaṃ buddhasāsana’’nti ovadati. Evaṃ katvā sabbapacchā bhikkhācāraṃ gacchati. Yathā hi cakkavatti kuhiñci gantukāmo senāya parivārito paṭhamaṃ nikkhamati, pariṇāyakaratanaṃ senaṅgāni saṃvidhāya pacchā nikkhamati, evaṃ saddhammacakkavatti bhagavā bhikkhusaṅghaparivāro paṭhamaṃ nikkhamati, tassa bhagavato pariṇāyakaratanabhūto dhammasenāpati imaṃ kiccaṃ katvā sabbapacchā nikkhamati. So evaṃ nikkhanto tasmiṃ divase aññatarasmiṃ rukkhamūle nisinnaṃ rāhulabhaddaṃ addasa. Tena vuttaṃ ‘‘pacchā gacchanto addasā’’ti.

Слова «Почтенный Сарипутта увидел» означают, что когда Благословенный ушел, Сарипутта, следуя позади, увидел Рахулу. У этого почтенного была одна обязанность, когда он жил один, и другая — когда он жил вместе с Благословенным. Ведь когда два главных ученика живут вдвоем, они рано утром подметают свои обители, совершают утреннее омовение, входят в медитативное сосредоточение (самапатти) и затем по своему усмотрению отправляются за подаянием. Но когда они живут вместе с Благословенным, старейшины так не поступают. В это время Благословенный, окруженный общиной бхиккху, выходит за подаянием первым. Когда он уходит, старейшина выходит из своей обители и, думая: «В месте, где живет много людей, все ли способны поддерживать чистоту и порядок или нет?», обходит разные места и подметает там, где не подметено. Если мусор не выброшен, он выбрасывает его. Если в месте для питьевой воды нет сосуда с водой, он ставит его туда. Он навещает больных бхиккху и спрашивает: «Друзья, что мне принести для вас? Что вам требуется?» Он приходит к молодым монахам, еще не проведшим ни одного сезона дождей (васса), и наставляет их: «Друзья, радуйтесь [святой жизни], не унывайте; учение Будды имеет своей сутью практику (патипатти)». Сделав всё это, он отправляется за подаянием самым последним. Подобно тому как вселенский монарх, желая отправиться куда-либо, выходит первым в окружении своего войска, а его главный советник (паринаяка-ратана), устроив все дела войска, выходит следом, точно так же Благословенный, Царь Истинной Дхаммы, окруженный общиной бхиккху, выходит первым, а Генерал Дхаммы (Дхаммасенапати), будучи для Благословенного подобным главному советнику, выполнив эти обязанности, выходит самым последним. Выйдя таким образом в тот день, он увидел достопочтенного Рахулу, сидящего у корней дерева. Поэтому сказано: «следуя позади, он увидел его».

Atha [Pg.96] kasmā ānāpānassatiyaṃ niyojesi? Nisajjānucchavikattā. Thero kira ‘‘etassa bhagavatā rūpakammaṭṭhānaṃ kathita’’nti anāvajjitvāva yenākārena ayaṃ acalo anobaddho hutvā nisinno, idamassa etissā nisajjāya kammaṭṭhānaṃ anucchavikanti cintetvā evamāha. Tattha ānāpānassatinti assāsapassāse pariggahetvā tattha catukkapañcakajjhānaṃ nibbattetvā vipassanaṃ vaḍḍhetvā arahattaṃ gaṇhāhīti dasseti.

Почему же тогда он побудил его к практике осознанности к дыханию (анапанасати)? Потому что это соответствовало его сидячей позе. Старейшина, не размышляя о том, что «Благословенный уже преподал ему медитацию на форму (рупа-камматтхана)», но видя, как неподвижно и отрешенно тот сидит, подумал: «Для этой его сидячей позы подходит именно медитация осознанности к дыханию», и сказал так. В данном контексте «осознанность к дыханию» означает: направляя внимание на вдохи и выдохи, достигнув в этом четвертой и пятой джхан, развив на этой основе прозрение (випассану), обрести плод арахантства.

Mahapphalā hotīti kīvamahapphalā hoti? Idha bhikkhu ānāpānassatiṃ anuyutto ekāsane nisinnova sabbāsave khepetvā arahattaṃ pāpuṇāti, tathā asakkonto maraṇakāle samasīsī hoti, tathā asakkonto devaloke nibbattitvā dhammakathikadevaputtassa dhammaṃ sutvā arahattaṃ pāpuṇāti, tato viraddho anuppanne buddhuppāde paccekabodhiṃ sacchikaroti, taṃ asacchikaronto buddhānaṃ sammukhībhāve bāhiyattherādayo viya khippābhiñño hoti, evaṃ mahapphalā. Mahānisaṃsāti tasseva vevacanaṃ. Vuttampi cetaṃ –

Слова «приносит великий плод» означают: насколько велик этот плод? Бхиккху, преданный здесь осознанности к дыханию, сидя на одном сиденье, может уничтожить все омрачения ума (асавы) и достичь арахантства. Если он не сможет сделать этого, то в момент смерти он станет самасиси (тем, кто одновременно прекращает омрачения и жизнь). Если он не сможет сделать этого, то, переродившись в мире богов (дева-лока) и услышав Дхамму от проповедующего божества, он достигнет арахантства. Если же он упустит и это, то в период, когда Будды не появляются в мире, он обретет просветление для себя (паччекабодхи). Если же он не обретет его, то при встрече с Буддами он станет человеком с быстрым постижением (кхиппабхиння), подобно старейшине Бахии и другим. Вот насколько велик этот плод. Выражение «приносит великую пользу» — это синоним того же самого. И об этом также было сказано:

‘‘Ānāpānassatī yassa, paripuṇṇā subhāvitā;

Anupubbaṃ paricitā, yathā buddhena desitā;

Somaṃ lokaṃ pabhāseti, abbhā muttova candimā’’ti. (theragā. 548;

paṭi. ma. 1.1.60) –

«У кого осознанность к дыханию совершенна, хорошо развита и постепенно освоена так, как учил Будда, тот освещает этот мир, подобно луне, освободившейся из-за облаков».

Imaṃ mahapphalataṃ sampassamāno thero saddhivihārikaṃ tattha niyojeti.

Видя эту великую пользу, старейшина побудил своего ученика (саддхивихарику) к этой практике.

Iti bhagavā rūpakammaṭṭhānaṃ, thero ānāpānassatinti ubhopi kammaṭṭhānaṃ ācikkhitvā gatā, rāhulabhaddo vihāreyeva ohīno. Bhagavā tassa ohīnabhāvaṃ jānantopi neva attanā khādanīyaṃ bhojanīyaṃ gahetvā agamāsi, na ānandattherassa hatthe pesesi, na pasenadimahārājaanāthapiṇḍikādīnaṃ saññaṃ adāsi. Saññāmattakañhi labhitvā te kājabhattaṃ abhihareyyuṃ. Yathā ca bhagavā, evaṃ sāriputtattheropi na kiñci akāsi. Rāhulatthero nirāhāro chinnabhatto ahosi. Tassa panāyasmato – ‘‘bhagavā maṃ vihāre ohīnaṃ jānantopi attanā laddhapiṇḍapātaṃ nāpi sayaṃ gahetvā āgato, na aññassa hatthe pahiṇi[Pg.97], na manussānaṃ saññaṃ adāsi, upajjhāyopi me ohīnabhāvaṃ jānanto tatheva na kiñci akāsī’’ti cittampi na uppannaṃ, kuto tappaccayā omānaṃ vā atimānaṃ vā janessati. Bhagavatā pana ācikkhitakammaṭṭhānameva purebhattampi pacchābhattampi – ‘‘itipi rūpaṃ aniccaṃ, itipi dukkhaṃ, itipi asubhaṃ, itipi anattā’’ti aggiṃ abhimatthento viya nirantaraṃ manasikatvā sāyanhasamaye cintesi – ‘‘ahaṃ upajjhāyena ānāpānassatiṃ bhāvehīti vutto, tassa vacanaṃ na karissāmi. Ācariyupajjhāyānañhi vacanaṃ akaronto dubbaco nāma hoti. ‘Dubbaco rāhulo, upajjhāyassapi vacanaṃ na karotī’ti ca garahuppattito kakkhaḷatarā pīḷā nāma natthī’’ti bhāvanāvidhānaṃ pucchitukāmo bhagavato santikaṃ agamāsi. Taṃ dassetuṃ atha kho āyasmā rāhulotiādi vuttaṃ.

Так Благословенный разъяснил объект медитации на материальную форму (рупа-камматтхану), а старейшина [Сарипутта] разъяснил памятование о дыхании (анапанасати). Преподав эти объекты медитации, они оба ушли, а достопочтенный Рахула остался в монастыре. Благословенный, хотя и знал, что тот остался, не взял сам для него твердую или мягкую пищу, не отправил её через старейшину Ананду и не подал знака великому царю Пасенади, Анатхапиндике и другим. Ведь получи они хоть малейший знак, они принесли бы пищу на коромыслах. И как Благословенный, так и старейшина Сарипутта ничего не предприняли. Старейшина Рахула остался без пищи и без подношений. Однако у этого достопочтенного даже не возникло мысли: «Благословенный, зная, что я остался в монастыре, не пришел сам, взяв полученное подаяние, не отправил его через кого-то другого и не подал знака людям; и мой наставник (упаджхая), зная, что я остался, точно так же ничего не сделал». Как же по этой причине у него могло возникнуть принижение себя или гордыня? Напротив, непрестанно, и до полудня, и после полудня, направляя внимание на объект медитации, указанный Благословенным: «И так материальная форма непостоянна, и так она изменчива (страдательна), и так она непривлекательна, и так она безлична», подобно человеку, непрерывно трущему дерево для добывания огня, он вечером подумал: «Наставник велел мне: „Развивай памятование о дыхании“, а я не исполню его слова? Ведь тот, кто не исполняет слов учителей и наставников, зовется непослушным. Нет более сурового мучения, чем навлечь на себя порицание: „Рахула непослушен, он не слушается даже своего наставника“». Желая спросить о методе практики, он отправился к Благословенному. Чтобы показать это, были сказаны слова, начинающиеся с: «Тогда достопочтенный Рахула...»

114. Tattha paṭisallānāti ekībhāvato. Yaṃkiñci rāhulāti kasmā? Bhagavā ānāpānassatiṃ puṭṭho rūpakammaṭṭhānaṃ kathetīti. Rūpe chandarāgappahānatthaṃ. Evaṃ kirassa ahosi – ‘‘rāhulassa attabhāvaṃ nissāya chandarāgo uppanno, heṭṭhā cassa saṅkhepena rūpakammaṭṭhānaṃ kathitaṃ. Idānissāpi dvicattālīsāya ākārehi attabhāvaṃ virājetvā visaṅkharitvā taṃnissitaṃ chandarāgaṃ anuppattidhammataṃ āpādessāmī’’ti. Atha ākāsadhātuṃ kasmā vitthāresīti? Upādārūpadassanatthaṃ. Heṭṭhā hi cattāri mahābhūtāneva kathitāni, na upādārūpaṃ. Tasmā iminā mukhena taṃ dassetuṃ ākāsadhātuṃ vitthāresi. Apica ajjhattikena ākāsena paricchinnarūpampi pākaṭaṃ hoti.

114. Здесь «уединение» (патисаллана) означает пребывание в одиночестве. Почему [задан вопрос]: «Что бы ни было, Рахула...»? Почему Благословенный, будучи спрошен о памятовании о дыхании, объясняет объект медитации на материальную форму? Ради оставления страстного желания (чанда-раги) к форме. Поистине, у Него была такая мысль: «У Рахулы возникло страстное желание, опирающееся на его собственное тело (аттабхаву). Ранее ему кратко объяснялся объект медитации на форму. Теперь же, показав ему бесстрастие к телу сорока двумя способами и разобрав его на составляющие, Я приведу опирающееся на него страстное желание к состоянию невозникновения». Но почему Он тогда подробно изложил элемент пространства (акаса-дхату)? Ради показа производной материи (упада-рупы). Ведь ранее были объяснены только четыре великих первоэлемента (махабхуты), а не производная материя. Поэтому, чтобы показать её через эти врата, Он подробно изложил элемент пространства. Кроме того, благодаря внутреннему пространству становится очевидной и очерченная им форма.

Ākāsena paricchinnaṃ, rūpaṃ yāti vibhūtataṃ;

Tassevaṃ āvibhāvatthaṃ, taṃ pakāsesi nāyako.

«Форма, очерченная пространством, обретает полную ясность»; ради раскрытия этого Проводник явил его [элемент пространства].

Ettha pana purimāsu tāva catūsu dhātūsu yaṃ vattabbaṃ, taṃ mahāhatthipadopame vuttameva.

Что касается того, что должно быть сказано о первых четырех элементах, то это уже было изложено в Махахаттипадопама-сутте.

118. Ākāsadhātuyaṃ ākāsagatanti ākāsabhāvaṃ gataṃ. Upādinnantiādinnaṃ gahitaṃ parāmaṭṭhaṃ, sarīraṭṭhakanti attho. Kaṇṇacchiddanti maṃsalohitādīhi asamphuṭṭhakaṇṇavivaraṃ. Nāsacchiddādīsupi eseva nayo. Yena [Pg.98] cāti yena chiddena. Ajjhoharatīti anto paveseti, jivhābandhanato hi yāva udarapaṭalā manussānaṃ vidatthicaturaṅgulaṃ chiddaṭṭhānaṃ hoti. Taṃ sandhāyetaṃ vuttaṃ. Yattha cāti yasmiṃ okāse. Santiṭṭhatīti patiṭṭhāti. Manussānañhi mahantaṃ paṭaparissāvanamattañca udarapaṭalaṃ nāma hoti. Taṃ sandhāyetaṃ vuttaṃ. Adhobhāgaṃ nikkhamatīti yena heṭṭhā nikkhamati. Dvattiṃsahatthamattaṃ ekavīsatiyā ṭhānesu vaṅkaṃ antaṃ nāma hoti. Taṃ sandhāyetaṃ vuttaṃ. Yaṃ vā panaññampīti iminā sukhumasukhumaṃ cammamaṃsādiantaragatañceva lomakūpabhāvena ca ṭhitaṃ ākāsaṃ dasseti. Sesametthāpi pathavīdhātuādīsu vuttanayeneva veditabbaṃ.

118. В объяснении элемента пространства: «пространственное» (акасагата) означает пришедшее в состояние пространства. «Удерживаемое» (упадинна) означает захваченное, присвоенное [жаждой и воззрениями]; смысл в том, что оно находится в теле [и обусловлено четырьмя причинами]. «Ушное отверстие» (канначхидда) — это ушной проход, не заполненный плотью, кровью и т. д. Тот же метод применим к носовым отверстиям и прочему. «Посредством которого» означает «через какое отверстие». «Проглатывает» означает вводит внутрь; ведь от корня языка до брюшины у людей имеется проход длиной в одну пядь и четыре пальца. Ввиду этого сказано данное слово. «И где» означает «в каком месте». «Задерживается» означает остается. У людей имеется брюшная полость (желудок), по размеру подобная большому тканевому фильтру для воды. Ввиду этого сказано данное слово. «Выходит снизу» означает «через какое отверстие выходит наружу снизу». Извилистый кишечник длиной около тридцати двух локтей уложен в двадцати одном месте. Ввиду этого сказано данное слово. Словами «или любое другое» указывается на тончайшее пространство между кожей, плотью и т. д., а также на пространство волосяных пор. Всё остальное здесь следует понимать так же, как было сказано для элемента земли и других.

119. Idānissa tādibhāvalakkhaṇaṃ ācikkhanto pathavīsamantiādimāha. Iṭṭhāniṭṭhesu hi arajjanto adussanto tādī nāma hoti. Manāpāmanāpāti ettha aṭṭha lobhasahagatacittasampayuttā manāpā nāma, dve domanassacittasampayuttā amanāpā nāma. Cittaṃ na pariyādāya ṭhassantīti ete phassā uppajjitvā tava cittaṃ antomuṭṭhigataṃ karonto viya pariyādāya gahetvā ṭhātuṃ na sakkhissanti ‘‘ahaṃ sobhāmi, mayhaṃ vaṇṇāyatanaṃ pasanna’’nti puna attabhāvaṃ nissāya chandarāgo nuppajjissati. Gūthagatantiādīsu gūthameva gūthagataṃ. Evaṃ sabbattha.

119. Теперь, разъясняя ему признак непоколебимости (состояния «тади»), Он произнес слова, начинающиеся с: «подобно земле». Ведь тот, кто не испытывает страсти к приятному и злобы к неприятному, зовется непоколебимым (тади). В выражении «приятные и неприятные»: здесь восемь контактов, сопряженных с умом, сопровождаемым алчностью, зовутся приятными, а два контакта, сопряженных с умом, сопровождаемым недовольством, зовутся неприятными. «Не будут оставаться, овладев умом» означает, что эти контакты, возникнув, не смогут овладеть твоим умом и удерживать его, словно зажав в кулаке. И не возникнет вновь страстное желание, опирающееся на тело, с мыслью: «Я прекрасен, мой внешний вид чист». В словах «экскременты» (гутагата) и т. д. «гутагата» означает просто экскременты. Так же и во всех остальных случаях.

Na katthaci patiṭṭhitoti pathavīpabbatarukkhādīsu ekasmimpi na patiṭṭhito, yadi hi pathaviyaṃ patiṭṭhito bhaveyya, pathaviyā bhijjamānāya saheva bhijjeyya, pabbate patamāne saheva pateyya, rukkhe chijjamāne saheva chijjeyya.

«Нигде не утвержденный» означает, что элемент пространства не утвержден ни на одном объекте, будь то земля, горы, деревья и т. д. Ведь если бы он был утвержден на земле, то при разрушении земли он разрушался бы вместе с ней; при падении горы он падал бы вместе с ней; при срубании дерева он срубался бы вместе с ним.

120. Mettaṃ rāhulāti kasmā ārabhi? Tādibhāvassa kāraṇadassanatthaṃ. Heṭṭhā hi tādibhāvalakkhaṇaṃ dassitaṃ, na ca sakkā ahaṃ tādī homīti akāraṇā bhavituṃ, napi ‘‘ahaṃ uccākulappasuto bahussuto lābhī, maṃ rājarājamahāmattādayo bhajanti, ahaṃ tādī homī’’ti imehi kāraṇehi koci tādī nāma hoti, mettādibhāvanāya pana hotīti tādibhāvassa kāraṇadassanatthaṃ imaṃ desanaṃ ārabhi.

120. Почему Он начал поучение со слов: «Развивай дружелюбие (метту), Рахула...»? Ради показа причины непоколебимости (состояния «тади»). Ведь ранее был показан признак непоколебимости, но невозможно стать непоколебимым без причины. Никто не становится непоколебимым по таким причинам, как: «Я рожден в высоком роду, многознающ, получаю много даров, мне служат цари, царские вельможи и другие». Напротив, непоколебимым становятся благодаря развитию дружелюбия и других качеств. Ради показа этой причины непоколебимости Он и начал данное поучение.

Tattha [Pg.99] bhāvayatoti upacāraṃ vā appanaṃ vā pāpentassa. Yo byāpādoti yo satte kopo, so pahīyissati. Vihesāti pāṇiādīhi sattānaṃ vihiṃsanaṃ. Aratīti pantasenāsanesu ceva adhikusaladhammesu ca ukkaṇṭhitatā. Paṭighoti yattha katthaci sattesu saṅkhāresu ca paṭihaññanakileso. Asubhanti uddhumātakādīsu upacārappanaṃ. Uddhumātakādīsu asubhabhāvanā ca nāmesā vitthārato visuddhimagge kathitāva. Rāgoti pañcakāmaguṇikarāgo. Aniccasaññanti aniccānupassanāya sahajātasaññaṃ. Vipassanā eva vā esā asaññāpi saññāsīsena saññāti vuttā. Asmimānoti rūpādīsu asmīti māno.

Здесь «у развивающего» означает у того, кто достигает сосредоточения доступа (упачара) или поглощения (аппана). «Недоброжелательность» (вьяпада) — это гнев по отношению к живым существам; он будет оставлен. «Жестокость» (вихеса) — это причинение вреда существам руками и т. д. «Недовольство» (арати) — это неприязнь к уединенным жилищам и к высшим благим состояниям. «Раздражение» (патигха) — это омрачение сопротивления (столкновения) по отношению к любым существам или обусловленным явлениям (санкхарам). «Непривлекательность» (асубха) — это сосредоточение доступа или поглощения на основе созерцания раздувшегося трупа и т. д. И эта медитация на непривлекательность подробно описана в «Висуддхимагге». «Страсть» (рага) — это привязанность к пяти видам чувственных удовольствий. «Восприятие непостоянства» (аничча-санья) — это восприятие, возникающее совместно с созерцанием непостоянства (аниччанупассаной). Или же это сама випассана, которая, хотя и не является восприятием (саньей), названа «восприятием» по главенствующему признаку. «Гордыня „я есть“» (асми-мана) — это представление «я есть» в отношении формы и других совокупностей.

121. Idāni therena pucchitaṃ pañhaṃ vitthārento ānāpānassatintiādimāha. Tattha idaṃ kammaṭṭhānañca kammaṭṭhānabhāvanā ca pāḷiattho ca saddhiṃ ānisaṃsakathāya sabbo sabbākārena visuddhimagge anussatiniddese vitthāritoyeva. Imaṃ desanaṃ bhagavā neyyapuggalavaseneva pariniṭṭhāpesīti.

121. Теперь, подробно отвечая на вопрос, заданный старейшиной, Он произнес слова, начинающиеся с: «памятность о дыхании...». В связи с этим данный объект медитации, развитие этого объекта медитации, значение палийского текста вместе с объяснением пользы — всё это во всех подробностях уже изложено в «Висуддхимагге» в главе «Объяснение памятований» (Ануссати-ниддеса). Благословенный завершил это поучение применительно к человеку, нуждающемуся в руководстве (нейя-пуггале).

Papañcasūdaniyā majjhimanikāyaṭṭhakathāya

Из «Папанчасудани», комментария к Мадджхима-никае,

Māhārāhulovādasuttavaṇṇanā niṭṭhitā.

разъяснение Махарахуловада-сутты завершено.

3. Cūḷamālukyasuttavaṇṇanā

3. Разъяснение Чуламалукья-сутты

122. Evaṃ me sutanti mālukyasuttaṃ. Tattha mālukyaputtassāti evaṃnāmakassa therassa. Ṭhapitāni paṭikkhittānīti diṭṭhigatāni nāma na byākātabbānīti evaṃ ṭhapitāni ceva paṭikkhittāni ca. Tathāgatoti satto. Taṃ me na ruccatīti taṃ abyākaraṇaṃ mayhaṃ na ruccati. Sikkhaṃ paccakkhāyāti sikkhaṃ paṭikkhipitvā.

122. Слова «Так я слышал» начинают Малукья-сутту. Здесь «Малукьяпутты» означает старейшины с таким именем. «Отложенные и отвергнутые» — это ложные воззрения, которые не подлежат разъяснению; они отложены в сторону и отвергнуты. «Татхагата» означает существо. «Это мне не нравится» означает «мне не нравится это неразъяснение». «Отвергнув тренировку» означает отказавшись от правил обучения.

125. Ko santo kaṃ paccācikkhasīti yācako vā hi yācitakaṃ paccācikkheyya, yācitako vā yācakaṃ. Tvaṃ neva yācako na yācitako, so dāni tvaṃ ko santo kaṃ paccācikkhasīti attho.

125. «Кто ты такой, чтобы отвергать кого-то?»: ведь либо просящий может отказать тому, кого просят, либо тот, кого просят, может отказать просящему. Ты же не являешься ни просящим, ни тем, кого просят. Смысл таков: «Кто же ты теперь такой и кого ты отвергаешь?»

126. Viddho [Pg.100] assāti parasenāya ṭhitena viddho bhaveyya. Gāḷhapalepanenāti bahalalepanena. Bhisakkanti vejjaṃ. Sallakattanti sallakantanaṃ sallakantiyasuttavācakaṃ. Akkassāti akkavāke gahetvā jiyaṃ karonti. Tena vuttaṃ ‘‘akkassā’’ti. Saṇhassāti veṇuvilīvassa. Maruvākhīrapaṇṇīnampi vākehiyeva karonti. Tena vuttaṃ yadi vā maruvāya yadi vā khīrapaṇṇinoti. Gacchanti pabbatagacchanadīgacchādīsu jātaṃ. Ropimanti ropetvā vaḍḍhitaṃ saravanato saraṃ gahetvā kataṃ. Sithilahanunoti evaṃnāmakassa pakkhino. Bheravassāti kāḷasīhassa. Semhārassāti makkaṭassa. Evaṃ noti etāya diṭṭhiyā sati na hotīti attho.

126. «Был бы ранен» означает был бы ранен кем-то из вражеского войска. «Густо смазанной» означает обильно покрытой ядом. «Врача» (бхисакка) означает лекаря. «Хирурга» (саллакатта) означает того, кто извлекает стрелы. «Из акки» означает, что тетиву делают из волокон растения акка. Поэтому сказано «из акки». «Из тонкого» означает из бамбукового лыка. Тетиву делают также из волокон марувы или кхирапанни. Поэтому сказано: «из марувы или из кхирапанни». «Кустарник» означает выросший в горных или речных зарослях. «Посаженное» означает выращенное человеком; стрелу делают, взяв тростник из зарослей. «Ситилахану» — это птица с таким именем. «Бхерава» означает черного льва. «Семхара» означает обезьяну. «Не так» означает, что при наличии этого воззрения ведение святой жизни (брахмачарьи) невозможно.

127. Attheva jātīti etāya diṭṭhiyā sati brahmacariyavāsova natthi, jāti pana atthiyeva. Tathā jarāmaraṇādīnīti dasseti. Yesāhanti yesaṃ ahaṃ. Nighātanti upaghātaṃ vināsaṃ. Mama sāvakā hi etesu nibbinnā idheva nibbānaṃ pāpuṇantīti adhippāyo.

127. «Рождение действительно существует» показывает, что при наличии этого воззрения святой жизни нет, но рождение всё равно существует. То же касается старости, смерти и прочего. «Тех, кого я» — это разделение слов на «yesaṃ ahaṃ». «Уничтожение» (нигхата) означает прекращение, разрушение. Смысл в том, что мои ученики, разочаровавшись в этих ложных воззрениях, достигают Ниббаны прямо в этой жизни.

128. Tasmātihāti yasmā abyākatametaṃ, catusaccameva mayā byākataṃ, tasmāti attho. Na hetaṃ mālukyaputta atthasaṃhitanti etaṃ diṭṭhigataṃ vā etaṃ byākaraṇaṃ vā kāraṇanissitaṃ na hoti. Na ādibrahmacariyakanti brahmacariyassa ādimattampi pubbabhāgasīlamattampi na hoti. Na nibbidāyātiādīsu vaṭṭe nibbindanatthāya vā virajjhanatthāya vā vaṭṭanirodhāya vā rāgādivūpasamanatthāya vā abhiññeyye dhamme abhijānanatthāya vā catumaggasaṅkhātasambodhatthāya vā asaṅkhatanibbānasacchikiriyatthāya vā na hoti. Etaṃ hīti etaṃ catusaccabyākaraṇaṃ. Ādibrahmacariyakanti brahmacariyassa ādibhūtaṃ pubbapadaṭṭhānaṃ. Sesaṃ vuttapaṭivipakkhanayena veditabbaṃ. Imampi desanaṃ bhagavā neyyapuggalavasena niṭṭhāpesīti.

128. «Поэтому» означает: поскольку это не разъяснено, а разъяснены мною только Четыре благородные истины, то поэтому. «Ведь это, Малукьяпутта, не связано с пользой» означает, что это ложное воззрение или его разъяснение не приносит блага. «Не ведет к началу святой жизни» означает, что оно не является даже самым началом святой жизни или предварительной нравственностью (силой). В словах «не ведет к разочарованию» и т. д.: оно не ведет к разочарованию в круговороте бытия (сансаре), к бесстрастию, к прекращению круговорота бытия, к успокоению страсти и прочего, к прямому знанию вещей, подлежащих познанию, к постижению четырех путей (самбодхи) или к реализации необусловленной Ниббаны. «Ведь это» означает разъяснение Четырех благородных истин. «Ведет к началу святой жизни» означает, что оно является началом и ближайшей причиной святой жизни. Всё остальное следует понимать противоположным образом по отношению к сказанному ранее. И это поучение Благословенный завершил применительно к человеку, нуждающемуся в руководстве (нейя-пуггале).

Papañcasūdaniyā majjhimanikāyaṭṭhakathāya

Из «Папанчасудани», комментария к Мадджхима-никае,

Cūḷamālukyasuttavaṇṇanā niṭṭhitā.

разъяснение Чуламалукья-сутты завершено.

4. Mahāmālukyasuttavaṇṇanā

4. Разъяснение Махамалукья-сутты

129. Evaṃ [Pg.101] me sutanti mahāmālukyasuttaṃ. Tattha orambhāgiyānīti heṭṭhā koṭṭhāsikāni kāmabhave nibbattisaṃvattanikāni. Saṃyojanānīti bandhanāni. Kassa kho nāmāti kassa devassa vā manussassa vā desitāni dhāresi, kiṃ tvameveko assosi, na añño kocīti? Anusetīti appahīnatāya anuseti. Anusayamāno saṃyojanaṃ nāma hoti.

129. Слова «Так я слышал» начинают Махамалукья-сутту. Здесь «принадлежащие к низшим сферам» означает относящиеся к нижним мирам чувственной сферы и ведущие к перерождению в ней. «Оковы» (саньёджана) — это путы. «Для кого же именно» означает: «Помнишь ли ты, для какого божества или человека они были преподаны? Неужели ты один слышал это, а больше никто?». «Пребывает в скрытом виде» означает, что оно скрыто присутствует, поскольку не устранено [путями]. Скрыто пребывающее омрачение зовется оковами.

Ettha ca bhagavatā saṃyojanaṃ pucchitaṃ, therenapi saṃyojanameva byākataṃ. Evaṃ santepi tassa vāde bhagavatā doso āropito. So kasmāti ce? Therassa tathāladdhikattā. Ayañhi tassa laddhi ‘‘samudācārakkhaṇeyeva kilesehi saṃyutto nāma hoti, itarasmiṃ khaṇe asaṃyutto’’ti. Tenassa bhagavatā doso āropito. Athāyasmā ānando cintesi – ‘‘bhagavatā bhikkhusaṅghassa dhammaṃ desessāmīti attano dhammatāyeva ayaṃ dhammadesanā āraddhā, sā iminā apaṇḍitena bhikkhunā visaṃvāditā. Handāhaṃ bhagavantaṃ yācitvā bhikkhūnaṃ dhammaṃ desessāmī’’ti. So evamakāsi. Taṃ dassetuṃ ‘‘evaṃ vutte āyasmā ānando’’tiādi vuttaṃ.

И здесь Благословенный спросил об оковах, и старейшина также ответил именно об оковах. Тем не менее Благословенный указал на изъян в его утверждении. Если спросить: «Почему?», то это из-за того, что у старейшины было такое воззрение. Ведь его убеждение состояло в следующем: «Человек связан с омрачениями (килесами) только в момент их активного проявления, а в иные моменты он с ними не связан». Из-за этого Благословенный и указал ему на изъян. Тогда достопочтенный Ананда подумал: «Благословенный по собственному побуждению начал эту проповедь Дхаммы, желая преподать её общине бхиккху, но этот немудрый бхиккху увел её в сторону. Что ж, я попрошу Благословенного и проповедую Дхамму бхиккху». И он так и поступил. Чтобы показать это, были сказаны слова, начинающиеся с: «Когда это было сказано, достопочтенный Ананда...»

Tattha sakkāyadiṭṭhipariyuṭṭhitenāti sakkāyadiṭṭhiyā gahitena abhibhūtena. Sakkāyadiṭṭhiparetenāti sakkāyadiṭṭhiyā anugatena. Nissaraṇanti diṭṭhinissaraṇaṃ nāma nibbānaṃ, taṃ yathābhūtaṃ nappajānāti. Appaṭivinītāti avinoditā anīhaṭā. Orambhāgiyaṃ saṃyojananti heṭṭhābhāgiyasaṃyojanaṃ nāma hoti. Sesapadesupi eseva nayo. Sukkapakkho uttānatthoyeva. ‘‘Sānusayā pahīyatī’’ti vacanato panettha ekacce ‘‘aññaṃ saṃyojanaṃ añño anusayo’’ti vadanti. ‘‘Yathā hi sabyañjanaṃ bhatta’’nti vutte bhattato aññaṃ byañjanaṃ hoti, evaṃ ‘‘sānusayā’’ti vacanato pariyuṭṭhānasakkāyadiṭṭhito aññena anusayena bhavitabbanti tesaṃ laddhi. Te ‘‘sasīsaṃ pārupitvā’’tiādīhi paṭikkhipitabbā. Na hi sīsato añño puriso atthi. Athāpi siyā – ‘‘yadi tadeva saṃyojanaṃ so anusayo, evaṃ sante bhagavatā therassa [Pg.102] taruṇūpamo upārambho duāropito hotī’’ti. Na duāropito, kasmā? Evaṃladdhikattāti vitthāritametaṃ. Tasmā soyeva kileso bandhanaṭṭhena saṃyojanaṃ, appahīnaṭṭhena anusayoti imamatthaṃ sandhāya bhagavatā ‘‘sānusayā pahīyatī’’ti evaṃ vuttanti veditabbaṃ.

Здесь [в выражении] «охваченный воззрением о существовании личности» (sakkāyadiṭṭhipariyuṭṭhitena) [означает] «захваченный, одоленный воззрением о существовании личности». «Преданный воззрению о существовании личности» (sakkāyadiṭṭhiparetena) означает «ведомый воззрением о существовании личности». «Освобождение» (nissaraṇa) — это освобождение от воззрений, то есть ниббана; он не знает её как она есть. «Не устранённое» (appaṭivinītā) означает «не изгнанное, не уничтоженное». «Оковы, тянущие вниз» (orambhāgiyaṃ saṃyojanaṃ) — это оковы, относящиеся к нижним сферам существования. В остальных словах метод толкования тот же самый. Светлая же сторона (sukkapakkha) имеет вполне очевидный смысл. Однако здесь, из-за слов «уничтожаются вместе со склонностями» (sānusayā pahīyati), некоторые [учителя] утверждают: «Оковы — это одно, а склонность (anusaya) — другое». Их воззрение таково: «Подобно тому как при выражении „рис с приправой“ приправа является чем-то отличным от риса, так и из-за слова „вместе со склонностями“ склонность должна быть отличной от проявленного воззрения о существовании личности». Их [утверждения] следует отвергнуть с помощью таких [доводов], как «накрывшись с головой» и т. д. Ведь нет человека, отличного от его головы. И ещё может быть сказано: «Если оковы — это то же самое, что и склонность, то в таком случае Благословенный возложил бы на старейшину необоснованное обвинение, подобное сравнению с младенцем». Но оно не является необоснованным. Почему? Из-за наличия такого воззрения [у старейшины]. Это подробно разъяснено. Поэтому следует понимать, что одно и то же загрязнение ума (kilesa) зовется «оковами» (saṃyojana) в значении связывания, и «склонностью» (anusaya) в значении неустранённости. Имея в виду это значение, Благословенный и сказал: «уничтожаются вместе со склонностями».

132. Tacaṃ chetvātiādīsu idaṃ opammasaṃsandanaṃ – tacacchedo viya hi samāpatti daṭṭhabbā, pheggucchedo viya vipassanā, sāracchedo viya maggo. Paṭipadā pana lokiyalokuttaramissakāva vaṭṭati. Evamete daṭṭhabbāti evarūpā puggalā evaṃ daṭṭhabbā.

132. В словах «прорубив кору» и т. д. содержится следующее сопоставление сравнения: достижение сосредоточения (samāpatti) следует рассматривать как прорубание коры, прозрение (vipassanā) — как прорубание заболони, а Путь (magga) — как прорубание сердцевины дерева. Практика же (paṭipadā) здесь уместна как смешанная — мирская и надмирская. «Так следует рассматривать их» (evamete daṭṭhabbā) означает, что людей такого рода следует рассматривать подобным образом.

133. Upadhivivekāti upadhivivekena. Iminā pañcakāmaguṇaviveko kathito. Akusalānaṃ dhammānaṃ pahānāti iminā nīvaraṇappahānaṃ kathitaṃ. Kāyaduṭṭhullānaṃ paṭippassaddhiyāti iminā kāyālasiyapaṭippassaddhi kathitā. Vivicceva kāmehīti upadhivivekena kāmehi vinā hutvā. Vivicca akusalehīti akusalānaṃ dhammānaṃ pahānena kāyaduṭṭhullānaṃ paṭippassaddhiyā ca akusalehi vinā hutvā. Yadeva tattha hotīti yaṃ tattha antosamāpattikkhaṇeyeva samāpattisamuṭṭhitañca rūpādidhammajātaṃ hoti. Te dhammeti te rūpagatantiādinā nayena vutte rūpādayo dhamme. Aniccatoti na niccato. Dukkhatoti na sukhato. Rogatotiādīsu ābādhaṭṭhena rogato, antodosaṭṭhena gaṇḍato, anupaviddhaṭṭhena dukkhajananaṭṭhena ca sallato, dukkhaṭṭhena aghato, rogaṭṭhena ābādhato, asakaṭṭhena parato, palujjanaṭṭhena palokato, nissattaṭṭhena suññato, na attaṭṭhena anattato. Tattha aniccato, palokatoti dvīhi padehi aniccalakkhaṇaṃ kathitaṃ, dukkhatotiādīhi chahi dukkhalakkhaṇaṃ, parato suññato anattatoti tīhi anattalakkhaṇaṃ.

133. «Обособлением от привязанностей» (upadhivivekā) означает посредством обособления от привязанностей. Этим показано обособление от пяти видов чувственных удовольствий. «Через оставление неблагих состояний» (akusalānaṃ dhammānaṃ pahānā) — этим показано оставление помех (nīvaraṇa). «Через успокоение телесной грубости» (kāyaduṭṭhullānaṃ paṭippassaddhiyā) — этим показано успокоение телесной лени. «Обособившись от чувственных удовольствий» (vivicceva kāmehi) означает пребывание без чувственных удовольствий благодаря обособлению от привязанностей. «Обособившись от неблагих состояний» (vivicca akusalehi) означает пребывание без неблагих состояний благодаря оставлению неблагих качеств и успокоению телесной грубости. «Что бы там ни было» (yadeva tattha hoti) означает совокупность явлений, таких как материальная форма и прочее, возникающих в силу достижения сосредоточения непосредственно в сам момент этого достижения. «Эти состояния» (te dhamme) — это состояния материальной формы и прочие, упомянутые в таких выражениях, как «относящиеся к материальной форме» и т. d. «Как непостоянные» (aniccatoti) означает как не являющиеся постоянными. «Как неудовлетворительные» (dukkhatoti) означает как не являющиеся счастьем. В словах «как болезнь» и т. д.: «как болезнь» (rogato) — в значении недуга; «как нарыв» (gaṇḍato) — в значении внутреннего порока; «как стрела» (sallato) — в значении пронзающего и причиняющего страдание; «как беда» (aghato) — в значении страдания; «как недуг» (ābādhato) — в значении болезни; «как чужое» (parato) — в значении не принадлежащего себе; «как разрушающееся» (palokato) — в значении распадающегося; «как пустое» (suññato) — в значении отсутствия существа; «как безличное» (anattato) — в значении отсутствия «я». Здесь двумя словами — «как непостоянное» и «как разрушающееся» — показана характеристика непостоянства (aniccalakkhaṇa); шестью словами, начиная с «как неудовлетворительное», показана характеристика страдания (dukkhalakkhaṇa); тремя словами — «как чужое», «как пустое» и «как безличное» — показана характеристика безличности (anattalakkhaṇa).

So tehi dhammehīti so tehi evaṃ tilakkhaṇaṃ āropetvā diṭṭhehi antosamāpattiyaṃ pañcakkhandhadhammehi. Cittaṃ paṭivāpetīti cittaṃ paṭisaṃharati moceti apaneti. Upasaṃharatīti vipassanācittaṃ tāva savanavasena [Pg.103] thutivasena pariyattivasena paññattivasena ca etaṃ santaṃ nibbānanti evaṃ asaṅkhatāya amatāya dhātuyā upasaṃharati. Maggacittaṃ nibbānaṃ ārammaṇakaraṇavaseneva etaṃ santametaṃ paṇītanti na evaṃ vadati, iminā pana ākārena taṃ paṭivijjhanto tattha cittaṃ upasaṃharatīti attho. So tattha ṭhitoti tāya tilakkhaṇārammaṇāya vipassanāya ṭhito. Āsavānaṃ khayaṃ pāpuṇātīti anukkamena cattāro magge bhāvetvā pāpuṇāti. Teneva dhammarāgenāti samathavipassanādhamme chandarāgena. Samathavipassanāsu hi sabbaso chandarāgaṃ pariyādātuṃ sakkonto arahattaṃ pāpuṇāti, asakkonto anāgāmī hoti.

«Он посредством этих состояний» (so tehi dhammehi) означает: он посредством этих пяти совокупностей (pañcakkhandha), существующих внутри достижения сосредоточения, которые были рассмотрены через призму трех характеристик. «Направляет ум» (cittaṃ paṭivāpeti) означает: он собирает ум, освобождает его, уводит его [от страсти и т. д.]. «Устремляет» (upasaṃharati) означает: сначала он устремляет ум прозрения (vipassanācitta) к необусловленной, бессмертной стихии (dhātu), думая: «Это мирно, это ниббана», — на основании слушания [учения], восхваления [свойств ниббаны], изучения текстов и концептуального обозначения. Ум Пути (maggacitta) не произносит слов: «Это мирно, это превосходно», но устремляет ум туда исключительно благодаря превращению ниббаны в свой объект, проникая в неё таким образом. Таков смысл. «Он, утвердившись в этом» (so tattha ṭhito) означает: утвердившись в том прозрении, объектом которого служат три характеристики. «Достигает уничтожения влечений» (āsavānaṃ khayaṃ pāpuṇāti) означает: достигает этого, последовательно развив четыре Пути. «Этой самой привязанностью к Дхамме» (teneva dhammarāgena) означает: сильным желанием и привязанностью (chandarāga) к состояниям успокоения (samatha) и прозрения (vipassanā). Ведь тот, кто способен полностью исчерпать привязанность к успокоению и прозрению, достигает архатства; не способный же на это становится анагамином.

Yadeva tattha hoti vedanāgatanti idha pana rūpaṃ na gahitaṃ. Kasmā? Samatikkantattā. Ayañhi heṭṭhā rūpāvacarajjhānaṃ samāpajjitvā rūpaṃ atikkamitvā arūpāvacarasamāpattiṃ samāpannoti samathavasenapinena rūpaṃ atikkantaṃ, heṭṭhā rūpaṃ sammadeva sammasitvā taṃ atikkamma idāni arūpaṃ sammasatīti vipassanāvasenapinena rūpaṃ atikkantaṃ. Arūpe pana sabbasopi rūpaṃ natthīti taṃ sandhāyapi idha rūpaṃ na gahitaṃ.

В выражении «что бы там ни было из чувств» (yadeva tattha hoti vedanāgataṃ) материальная форма (rūpa) здесь не упоминается. Почему? По причине её преодоления. Ведь этот [практикующий], ранее войдя в джхану тонкоматериальной сферы (rūpāvacarajjhāna) и преодолев материальную форму, вошел в достижение нематериальной сферы (arūpāvacarasamāpatti). Таким образом, материальная форма преодолена им силой успокоения (samatha). Ранее он должным образом исследовал материальную форму и, преодолев её, теперь исследует нематериальные состояния. Таким образом, материальная форма преодолена им и силой прозрения (vipassanā). Кроме того, в нематериальной сфере материальная форма полностью отсутствует; имея в виду это, материальная форма здесь также не упоминается.

Atha kiñcarahīti kiṃ pucchāmīti pucchati? Samathavasena gacchato cittekaggatā dhuraṃ hoti, so cetovimutto nāma. Vipassanāvasena gacchato paññā dhuraṃ hoti, so paññāvimutto nāmāti ettha therassa kaṅkhā natthi. Ayaṃ sabhāvadhammoyeva, samathavaseneva pana gacchantesu eko cetovimutto nāma hoti, eko paññāvimutto. Vipassanāvasena gacchantesupi eko paññāvimutto nāma hoti, eko cetovimuttoti ettha kiṃ kāraṇanti pucchati.

«Но как же тогда?» (atha kiñcarahi) — спрашивает ли он: «Что же я спрашиваю?» У того, кто продвигается силой успокоения, главным является сосредоточение ума (cittekaggatā), и он зовется «освобожденным умом» (cetovimutto). У того, кто продвигается силой прозрения, главным является мудрость (paññā), и он зовется «освобожденным мудростью» (paññāvimutto). В этом у старейшины нет сомнений. Это естественный закон. Однако среди тех, кто продвигается исключительно силой успокоения, один зовется «освобожденным умом», а другой — «освобожденным мудростью». И среди тех, кто продвигается силой прозрения, один зовется «освобожденным мудростью», а другой — «освобожденным умом». Он спрашивает: «В чем же здесь причина?»

Indriyavemattataṃ vadāmīti indriyanānattataṃ vadāmi. Idaṃ vuttaṃ hoti, na tvaṃ, ānanda, dasa pāramiyo pūretvā sabbaññutaṃ paṭivijjhi, tena te etaṃ apākaṭaṃ. Ahaṃ pana paṭivijjhiṃ, tena me etaṃ pākaṭaṃ. Ettha hi indriyanānattatā kāraṇaṃ. Samathavaseneva hi gacchantesu ekassa bhikkhuno cittekaggatā dhuraṃ hoti, so cetovimutto nāma hoti. Ekassa paññā dhuraṃ hoti, so paññāvimutto nāma hoti. Vipassanāvaseneva ca gacchantesu ekassa paññā dhuraṃ hoti, so paññāvimutto [Pg.104] nāma hoti. Ekassa cittekaggatā dhuraṃ hoti, so cetovimutto nāma hoti. Dve aggasāvakā samathavipassanādhurena arahattaṃ pattā. Tesu dhammasenāpati paññāvimutto jāto, mahāmoggallānatthero cetovimutto. Iti indriyavemattamettha kāraṇanti veditabbaṃ. Sesaṃ sabbattha uttānamevāti.

«Я говорю о различии в способностях» (indriyavemattataṃ vadāmi) означает: я говорю о разнообразии способностей (indriya). Вот что имеется в виду: «Ты, Ананда, не наполнил десять совершенств (pāramī) и не постиг всеведение, поэтому для тебя это не очевидно». «Я же постиг его, поэтому для Меня это очевидно». Ибо здесь причиной является разнообразие способностей. Ведь среди тех, кто продвигается исключительно силой успокоения, у одного бхиккху главным является сосредоточение ума, и он становится «освобожденным умом». У другого главным является мудрость, и он становится «освобожденным мудростью». И среди тех, кто продвигается исключительно силой прозрения, у одного бхиккху главным является мудрость, и он становится «освобожденным мудростью». У другого главным является сосредоточение ума, и он становится «освобожденным умом». Два главных ученика достигли архатства посредством как успокоения, так и прозрения. Из них Полководец Дхаммы [Сарипутта] стал «освобожденным мудростью», а старейшина Махамоггаллана — «освобожденным умом». Таким образом, следует понимать, что причиной здесь является различие в способностях. Всё остальное повсюду совершенно ясно.

Papañcasūdaniyā majjhimanikāyaṭṭhakathāya

В «Папанчасудани», комментарии к Мадджхима-никае,

Mahāmālukyasuttavaṇṇanā niṭṭhitā.

разъяснение Махамалункья-сутты завершено.

5. Bhaddālisuttavaṇṇanā

5. Разъяснение Бхаддали-сутты

134. Evaṃ me sutanti bhaddālisuttaṃ. Tattha ekāsanabhojananti ekasmiṃ purebhatte asanabhojanaṃ, bhuñjitabbabhattanti attho. Appābādhatantiādīni kakacopame vitthāritāni. Na ussahāmīti na sakkomi. Siyā kukkuccaṃ siyā vippaṭisāroti evaṃ bhuñjanto yāvajīvaṃ brahmacariyaṃ carituṃ sakkhissāmi nu kho, na nu khoti iti me vippaṭisārakukkuccaṃ bhaveyyāti attho. Ekadesaṃ bhuñjitvāti porāṇakattherā kira patte bhattaṃ pakkhipitvā sappimhi dinne sappinā uṇhameva thokaṃ bhuñjitvā hatthe dhovitvā avasesaṃ bahi nīharitvā chāyūdakaphāsuke ṭhāne nisīditvā bhuñjanti. Etaṃ sandhāya satthā āha. Bhaddāli, pana cintesi – ‘‘sace sakiṃ pattaṃ pūretvā dinnaṃ bhattaṃ bhuñjitvā puna pattaṃ dhovitvā odanassa pūretvā laddhaṃ bahi nīharitvā chāyūdakaphāsuke ṭhāne bhuñjeyya, iti evaṃ vaṭṭeyya, itarathā ko sakkotī’’ti. Tasmā evampi kho ahaṃ, bhante, na ussahāmīti āha. Ayaṃ kira atīte anantarāya jātiyā kākayoniyaṃ nibbatti. Kākā ca nāma mahāchātakā honti. Tasmā chātakatthero nāma ahosi. Tassa pana viravantasseva bhagavā taṃ madditvā ajjhottharitvā – ‘‘yo pana bhikkhu vikāle khādanīyaṃ vā bhojanīyaṃ vā khādeyya vā bhuñjeyya vā pācittiya’’nti (pāci. 248) sikkhāpadaṃ paññapesi. Tena vuttaṃ atha kho āyasmā, bhaddāli,…pe… anussāhaṃ pavedesīti.

134. «Так я слышал» — это Бхаддали-сутта. Здесь «принятие пищи за один присест» (ekāsanabhojana) означает принятие пищи один раз до полудня; таков смысл выражения «еда, которую надлежит съесть». Слова «малая болезненность» и т. д. подробно разъяснены в Какачупама-сутте. «Не решаюсь» (na ussahāmi) означает «не могу». «Может возникнуть беспокойство, может возникнуть сожаление» (siyā kukkuccaṃ siyā vippaṭisāro) означает: «Питаясь таким образом, смогу ли я вести святую жизнь (brahmacariya) до конца своих дней или не смогу?» — так у меня возникло бы беспокойство и сожаление. Таков смысл. «Поев в одном месте» (ekadesaṃ bhuñjitvā) — говорят, что древние старейшины, положив еду в чашу, когда им подносили топленое масло (sappi), съедали лишь немного горячего риса с маслом, мыли руки, а остаток выносили наружу и ели, сидя в приятном тенистом месте у воды. Имея в виду это, Учитель сказал так. Бхаддали же подумал: «Если бы можно было съесть еду, поднесенную один раз в наполненную чашу, затем вымыть чашу, снова наполнить её вареным рисом и, вынеся полученное наружу, съесть в приятном тенистом месте у воды, то это было бы приемлемо. Иначе кто же сможет?» Поэтому он сказал: «Даже так, о Господин, я не решаюсь». Говорят, что в прошлой жизни, непосредственно предшествовавшей этой, он переродился в утробе вороны. А вороны, как известно, очень прожорливы. Поэтому он был старейшиной, который часто испытывал голод. И пока он так сокрушался, Благословенный, усмирив и превзойдя его, установил правило обучения: «Если какой-либо бхиккху станет есть твердую или мягкую пищу в неположенное время, это влечет за собой искупление (pācittiya)». Поэтому сказано: «Тогда достопочтенный Бхаддали... и т. д. ...выразил нерешительность».

Yathā [Pg.105] tanti yathā aññopi sikkhāya na paripūrakārī ekavihārepi vasanto satthu sammukhībhāvaṃ na dadeyya, tatheva na adāsīti attho. Neva bhagavato upaṭṭhānaṃ agamāsi, na dhammadesanaṭṭhānaṃ na vitakkamāḷakaṃ, na ekaṃ bhikkhācāramaggaṃ paṭipajji. Yasmiṃ kule bhagavā nisīdati, tassa dvārepi na aṭṭhāsi. Sacassa vasanaṭṭhānaṃ bhagavā gacchati, so puretarameva ñatvā aññattha gacchati. Saddhāpabbajito kiresa kulaputto parisuddhasīlo. Tenassa na añño vitakko ahosi, – ‘‘mayā nāma udarakāraṇā bhagavato sikkhāpadapaññāpanaṃ paṭibāhitaṃ, ananucchavikaṃ me kata’’nti ayameva vitakko ahosi. Tasmā ekavihāre vasantopi lajjāya satthu sammukhībhāvaṃ nādāsi.

«Как это [бывает]» (yathā taṃ) означает: подобно тому как любой другой, не соблюдающий в полноте правила обучения, даже живя в одной обители, не показывался бы на глаза Учителю, точно так же и он не показывался. Таков смысл. Он не ходил прислуживать Благословенному, не ходил туда, где проповедовалась Дхамма, не ходил в павильон для размышлений и не отправлялся вместе с Ним на сбор подаяния. Он не стоял даже у дверей того дома, где сидел Благословенный. Если Благословенный направлялся к месту его обитания, он, узнав об этом заранее, уходил в другое место. Говорят, что он был сыном благородной семьи, принявшим монашество из веры, и обладал чистой нравственностью. Поэтому у него не возникало иных мыслей, кроме этой: «Из-за своего желудка я воспротивился установлению правила обучения Благословенным, я поступил неподобающе». Только такая мысль была у него. Поэтому, даже живя в одной обители, он из стыда не показывался на глаза Учителю.

135. Cīvarakammaṃ karontīti manussā bhagavato cīvarasāṭakaṃ adaṃsu, taṃ gahetvā cīvaraṃ karonti. Etaṃ dosakanti etaṃ okāsametaṃ aparādhaṃ, satthu sikkhāpadaṃ paññapentassa paṭibāhitakāraṇaṃ sādhukaṃ manasi karohīti attho. Dukkarataranti vassañhi vasitvā disāpakkante bhikkhū kuhiṃ vasitthāti pucchanti, tehi jetavane vasimhāti vutte, ‘‘āvuso, bhagavā imasmiṃ antovasse kataraṃ jātakaṃ kathesi, kataraṃ suttantaṃ, kataraṃ sikkhāpadaṃ paññapesī’’ti pucchitāro honti. Tato ‘‘vikālabhojanasikkhāpadaṃ paññapesi, bhaddāli, nāma naṃ eko thero paṭibāhī’’ti vakkhanti. Taṃ sutvā bhikkhū – ‘‘bhagavatopi nāma sikkhāpadaṃ paññapentassa paṭibāhitaṃ ayuttaṃ akāraṇa’’nti vadanti. Evaṃ te ayaṃ doso mahājanantare pākaṭo hutvā duppaṭikārataṃ āpajjissatīti maññamānā evamāhaṃsu. Apica aññepi bhikkhū pavāretvā satthu santikaṃ āgamissanti. Atha tvaṃ ‘‘ethāvuso, mama satthāraṃ khamāpentassa sahāyā hothā’’ti saṅghaṃ sannipātessasi. Tattha āgantukā pucchissanti, ‘‘āvuso, kiṃ imināpi bhikkhunā kata’’nti. Tato etamatthaṃ sutvā ‘‘bhāriyaṃ kataṃ bhikkhunā, dasabalaṃ nāma paṭibāhissatīti ayuttameta’’nti vakkhanti. Evampi te ayaṃ aparādho mahājanantare pākaṭo hutvā duppaṭikārataṃ āpajjissatīti maññamānāpi evamāhaṃsu. Atha vā bhagavā pavāretvā cārikaṃ pakkamissati, atha tvaṃ gatagataṭṭhāne bhagavato khamāpanatthāya saṅghaṃ sannipātessasi. Tatra disāvāsino [Pg.106] bhikkhū pucchissanti, ‘‘āvuso, kiṃ iminā bhikkhunā kata’’nti…pe… duppaṭikārataṃ āpajjissatīti maññamānāpi evamāhaṃsu.

135. «Шьют одеяние» (cīvarakammaṃ karonti) означает, что люди поднесли Благословенному ткань для одеяния, и [бхиккху], взяв её, шьют одеяние. «Этот проступок» (etaṃ dosakaṃ) означает: «Хорошенько поразмысли над этим поводом для упрека, над этим проступком — над причиной твоего противодействия Учителю, устанавливающему правило обучения». Таков смысл. «Еще более трудным» (dukkarataraṃ) [будет следующее]: ведь когда бхиккху, проведя сезон дождей, расходятся по разным сторонам, их спрашивают: «Где вы провели сезон дождей?» Когда они отвечают: «Мы провели его в роще Джета», их спрашивают: «Друзья, какую джатаку рассказал Благословенный в этот сезон дождей, какую сутту, какое правило обучения установил?» Тогда они скажут: «Он установил правило обучения касательно принятия пищи в неположенное время, но некий старейшина по имени Бхаддали воспротивился ему». Услышав это, бхиккху скажут: «Противиться Благословенному, устанавливающему правило обучения, неподобающе и необоснованно». Полагая так: «Таким образом, этот твой проступок станет широко известен среди людей, и его будет трудно исправить», они и сказали эти слова. Кроме того, и другие бхиккху, совершив паварану (завершение сезона дождей), придут к Учителю. Тогда ты созовешь Сангху, говоря: «Придите, друзья, будьте моими помощниками, когда я буду просить прощения у Учителя». Там прибывшие бхиккху спросят: «Друзья, что же совершил этот бхиккху?» Затем, услышав об этом деле, они скажут: «Тяжкий поступок совершил этот бхиккху. Воспротивиться Обладающему десятью силами (Dasabala) — это неподобающе». Полагая так: «И в этом случае твой проступок станет широко известен среди людей, и его будет трудно исправить», они также сказали эти слова. Или же Благословенный, совершив паварану, отправится в странствие, и тогда ты будешь созывать Сангху в каждом месте, куда Он прибудет, чтобы попросить прощения у Благословенного. Там местные бхиккху спросят: «Друзья, что совершил этот бхиккху?» ...и т. д. ...Полагая так: «...этот проступок будет трудно исправить», они также сказали эти слова.

Etadavocāti appatirūpaṃ mayā kataṃ, bhagavā pana mahantepi aguṇe alaggitvā mayhaṃ accayaṃ paṭiggaṇhissatīti maññamāno etaṃ ‘‘accayo maṃ, bhante,’’tiādivacanaṃ avoca. Tattha accayoti aparādho. Maṃ accagamāti maṃ atikkamma abhibhavitvā pavatto. Paṭiggaṇhātūti khamatu. Āyatiṃ saṃvarāyāti anāgate saṃvaraṇatthāya, puna evarūpassa aparādhassa dosassa khalitassa akaraṇatthāya. Tagghāti ekaṃsena. Samayopi kho te, bhaddālīti, bhaddāli, tayā paṭivijjhitabbayuttakaṃ ekaṃ kāraṇaṃ atthi, tampi te na paṭividdhaṃ na sallakkhitanti dasseti.

Выражение "etadavoca" («сказал следующее») [означает]: думая: «Я совершил неподобающее действие. Тем не менее, Благословенный, не цепляясь даже за мои великие проступки, примет моё раскаяние в содеянном», он произнёс эти слова, начиная с: «accayo maṃ, bhante» («Прегрешение одолело меня, Господин»). Здесь "accayo" означает проступок (вину). "Maṃ accagamā" означает «совершилось, превзойдя и одолев меня». "Paṭiggaṇhātu" означает «пусть простит». "Āyatiṃ saṃvarāya" означает «для сдерживания в будущем», ради того, чтобы впредь не совершать подобного проступка, порока или ошибки. "Taggha" означает «несомненно». Словами "samayopi kho te, bhaddālīti" [Благословенный] показывает: «Бхаддали, есть одна причина (обстоятельство), которую тебе следовало постичь (прозреть), но ты её не постиг и не заметил».

136. Ubhatobhāgavimuttotiādīsu dhammānusārī, saddhānusārīti dve ekacittakkhaṇikā maggasamaṅgipuggalā. Ete pana sattapi ariyapuggale bhagavatāpi evaṃ āṇāpetuṃ na yuttaṃ, bhagavatā āṇatte tesampi evaṃ kātuṃ na yuttaṃ. Aṭṭhānaparikappavasena pana ariyapuggalānaṃ suvacabhāvadassanatthaṃ bhaddālittherassa ca dubbacabhāvadassanatthametaṃ vuttaṃ.

136. В выражениях, начинающихся с "ubhatobhāgavimutto" («освобождённый обоими путями»), "dhammānusārī" («ведомый Дхаммой») и "saddhānusārī" («ведомый верой») — это две личности, пребывающие на пути в течение одного ментального момента (обладающие сознанием пути Сотапатти). Даже Благословенному не подобало бы приказывать этим семи благородным личностям подобным образом [совершать бесполезное действие], и даже если бы Благословенный приказал, им также не следовало бы поступать так. Однако это было сказано посредством допущения невозможного (гипотетического сценария), чтобы показать послушание (податливость к обучению) благородных личностей и упрямство (трудность в обучении) старейшины Бхаддали.

Api nu tvaṃ tasmiṃ samaye ubhatobhāgavimuttoti desanaṃ kasmā ārabhi? Bhaddālissa niggahaṇatthaṃ. Ayañhettha adhippāyo – bhaddāli, ime satta ariyapuggalā loke dakkhiṇeyyā mama sāsane sāmino, mayi sikkhāpadaṃ paññapente paṭibāhitabbayutte kāraṇe sati etesaṃ paṭibāhituṃ yuttaṃ. Tvaṃ pana mama sāsanato bāhirako, mayi sikkhāpadaṃ paññapente tuyhaṃ paṭibāhituṃ na yuttanti.

Почему же он начал поучение со слов: «Api nu tvaṃ tasmiṃ samaye ubhatobhāgavimutto...» («Был ли ты в то время освобождённым обоими путями...»)? Для того чтобы обуздать Бхаддали. Намерение здесь таково: «Бхаддали, эти семь благородных личностей достойны даров в мире, они — хозяева в моём Учении. Если бы при установлении мною правила обучения возникло веское основание для возражения, им было бы позволительно возразить. Ты же — чужак для моего Учения, и когда я устанавливаю правило обучения, тебе не подобает возражать».

Ritto tucchoti anto ariyaguṇānaṃ abhāvena rittako tucchako, issaravacane kiñci na hoti. Yathādhammaṃ paṭikarosīti yathā dhammo ṭhito, tatheva karosi, khamāpesīti vuttaṃ hoti. Taṃ te mayaṃ paṭiggaṇhāmāti taṃ tava aparādhaṃ mayaṃ khamāma. Vuḍḍhi hesā, bhaddāli, ariyassa vinayeti esā, bhaddāli, ariyassa vinaye buddhassa bhagavato sāsane vuḍḍhi nāma. Katamā? Accayaṃ accayato disvā yathādhammaṃ paṭikaritvā āyatiṃ saṃvarāpajjanā. Desanaṃ pana puggalādhiṭṭhānaṃ karonto ‘‘yo accayaṃ accayato disvā yathādhammaṃ paṭikaroti, āyatiṃ saṃvaraṃ āpajjatī’’ti āha.

Выражение "ritto tuccho" («пустой и тщетный») означает: пустой и никчёмный внутри из-за отсутствия благородных качеств, нисколько не следующий словам Владыки (Учителя). "Yathādhammaṃ paṭikarosi" («исправляешь содеянное в соответствии с Дхаммой») означает: поступаешь в точности так, как установлено Дхаммой, то есть «просишь прощения». "Taṃ te mayaṃ paṭiggaṇhāma" («Мы принимаем это от тебя») означает: «Мы прощаем этот твой проступок». "Vuḍḍhi hesā, bhaddāli, ariyassa vinaye" («В этом, Бхаддали, заключается рост в дисциплине Благородного») означает: это действительно называется ростом в дисциплине Благородного, в Учении Будды, Благословенного. В чём же он? В том, чтобы, видя свой проступок как проступок, исправить его в соответствии с Дхаммой и принять на себя сдерживание в будущем. Делая это поучение применительно к конкретной личности (пуггаладхиттхана), [Благословенный] сказал: «Тот, кто, видя свой проступок как проступок, исправляет его в соответствии с Дхаммой, принимает на себя сдерживание в будущем».

137. Satthāpi [Pg.107] upavadatīti ‘‘asukavihāravāsī asukassa therassa saddhivihāriko asukassa antevāsiko itthannāmo nāma bhikkhu lokuttaradhammaṃ nibbattetuṃ araññaṃ paviṭṭho’’ti sutvā – ‘‘kiṃ tassa araññavāsena, yo mayhaṃ pana sāsane sikkhāya aparipūrakārī’’ti evaṃ upavadati, sesapadesupi eseva nayo, apicettha devatā na kevalaṃ upavadanti, bheravārammaṇaṃ dassetvā palāyanākārampi karonti. Attanāpi attānanti sīlaṃ āvajjantassa saṃkiliṭṭhaṭṭhānaṃ pākaṭaṃ hoti, cittaṃ vidhāvati, na kammaṭṭhānaṃ allīyati. So ‘‘kiṃ mādisassa araññavāsenā’’ti vippaṭisārī uṭṭhāya pakkamati. Attāpi attānaṃ upavaditoti attanāpi attā upavadito, ayameva vā pāṭho. Sukkapakkho vuttapaccanīkanayena veditabbo. So vivicceva kāmehītiādi evaṃ sacchikarotīti dassanatthaṃ vuttaṃ.

137. Выражение "satthāpi upavadati" («даже Учитель порицает») [означает]: услышав, что «такой-то монах, проживающий в такой-то обители, сожитель такого-то старейшины, ученик такого-то, ушёл в лес, чтобы взрастить надмирские состояния (локуттара-дхамму)», [Учитель] порицает его так: «Какой толк в лесном уединении для того, кто не исполняет в полной мере правила обучения в моём Учении?». Тот же метод применим и к остальным словам [о порицании со стороны сотоварищей и божеств]. Более того, божества здесь не только порицают, но и показывают пугающие образы, заставляя его бежать. Слова "attanāpi attānanti" («сам себя») [означают]: когда монах с нечистой нравственностью размышляет о своей добродетели, его осквернённое состояние становится очевидным, его ум блуждает, и объект медитации (камматтхана) не удерживается. Охваченный раскаянием, думая: «Какой толк в лесном уединении для такого, как я?», он встаёт и уходит. Вариант "attāpi attānaṃ upavadito" означает «сам же себя и порицает», или же это просто иное чтение. Светлую сторону (случай монаха с чистой нравственностью) следует понимать методом, противоположным описанному. Это было сказано, чтобы показать, как он осуществляет на опыте [ступени сосредоточения], начиная со слов: «So vivicceva kāmehi» («Он, отстранившись от чувственных удовольствий...»).

140. Pasayha pasayha kāraṇaṃ karontīti appamattakepi dose niggahetvā punappunaṃ kārenti. No tathāti mahantepi aparādhe yathā itaraṃ, evaṃ pasayha na kārenti. So kira, ‘‘āvuso, bhaddāli, mā cintayittha, evarūpaṃ nāma hoti, ehi satthāraṃ khamāpehī’’ti bhikkhusaṅghatopi, kañci bhikkhuṃ pesetvā attano santikaṃ pakkosāpetvā, ‘‘bhaddāli, mā cintayittha, evarūpaṃ nāma hotī’’ti evaṃ satthusantikāpi anuggahaṃ paccāsīsati. Tato ‘‘bhikkhusaṅghenāpi na samassāsito, satthārāpī’’ti cintetvā evamāha.

140. Выражение "pasayha pasayha kāraṇaṃ karonti" («принуждают силой снова и снова») означает: даже за незначительный проступок они сурово наказывают его и заставляют нести наказание вновь и вновь. "No tathā" («не так [в отношении других]») означает: даже при совершении тяжкого проступка они не принуждают их силой так, как других. Говорят, он [Бхаддали] ожидал поддержки от общины монахов, надеясь, что они скажут: «Друг Бхаддали, не беспокойся, такое случается, пойдём попросим прощения у Учителя», а также от самого Учителя, надеясь, что тот пришлёт какого-нибудь монаха позвать его к себе и скажет: «Бхаддали, не беспокойся, такое случается». Затем, поняв: «Меня не утешили ни община монахов, ни Учитель», он спросил об этом [задав вопрос о причине и поводе].

Atha bhagavā bhikkhusaṅghopi satthāpi ovaditabbayuttameva ovadati, na itaranti dassetuṃ idha, bhaddāli, ekaccotiādimāha. Tattha aññenāññantiādīni anumānasutte vitthāritāni. Na sammā vattatīti sammā vattampi na vattati. Na lomaṃ pātetīti anulomavatte na vattati, vilomameva gaṇhāti. Na nitthāraṃ vattatīti nitthāraṇakavattamhi na vattati, āpattivuṭṭhānatthaṃ turitaturito chandajāto na hoti. Tatrāti tasmiṃ tassa dubbacakaraṇe. Abhiṇhāpattikoti nirantarāpattiko. Āpattibahuloti sāpattikakālovassa bahu, suddho nirāpattikakālo appoti attho. Na khippameva vūpasammatīti khippaṃ na vūpasammati, dīghasuttaṃ hoti. Vinayadharā [Pg.108] pādadhovanakāle āgataṃ ‘‘gacchāvuso, vattavelā’’ti vadanti. Puna kālaṃ maññitvā āgataṃ ‘‘gacchāvuso, tuyhaṃ vihāravelā, gacchāvuso, sāmaṇerādīnaṃ uddesadānavelā, amhākaṃ nhānavelā, therūpaṭṭhānavelā, mukhadhovanavelā’’tiādīni vatvā divasabhāgepi rattibhāgepi āgataṃ uyyojentiyeva. ‘‘Kāya velāya, bhante, okāso bhavissatī’’ti vuttepi ‘‘gacchāvuso, tvaṃ imameva ṭhānaṃ jānāsi, asuko nāma vinayadharatthero sinehapānaṃ pivati, asuko virecanaṃ kāreti, kasmā turitosī’’tiādīni vatvā dīghasuttameva karonti.

Тогда Благословенный, дабы показать, что и община монахов, и Учитель наставляют лишь того, кто достоин наставления, а не иного, произнёс слова, начинающиеся с: «Idha, bhaddāli, ekacco» («Здесь, Бхаддали, некоторый человек...»). В этом отрывке слова "aññenāññaṃ" («увиливает от ответа») и прочие подробно разъяснены в Анумана-сутте. "Na sammā vattati" («не ведёт себя должным образом») означает: он не выполняет даже надлежащих обязанностей. "Na lomaṃ pāteti" («не смиряет свой нрав / не уступает») означает: он не следует обязанностям согласия (анулома-ватта), соответствующим правилам обучения, а принимает лишь противоположную (строптивую) сторону. "Na nitthāraṃ vattati" («не следует пути освобождения») означает: он не выполняет обязанности по выходу из проступка, и у него нет поспешного желания очиститься от проступка. "Tatra" («там») означает: в этом его упрямом поведении. "Abhiṇhāpattiko" («часто совершающий проступки») означает: совершающий проступки непрерывно. "Āpattibahulo" («изобилующий проступками») означает: время, когда он пребывает в состоянии проступка, велико, а чистое время без проступков — мало. "Na khippameva vūpasammati" («не улаживается быстро») означает: дело не улаживается быстро, а затягивается на долгое время (становится «длинной нитью»). Знатоки Винаи (винаядхары) говорят упрямому монаху, пришедшему во время мытья ног: «Иди, друг, сейчас время для наших обязанностей». Когда он приходит снова, выбрав другое время, они говорят: «Иди, друг, сейчас время твоего отдыха в обители», или «Иди, друг, сейчас время обучения послушников», «Время нашего купания», «Время прислуживания старшим монахам», «Время умывания лица» и тому подобное, отсылая его прочь и днём, и ночью. Даже когда тот спрашивает: «Уважаемые, в какое же время будет возможность [разобрать моё дело]?», они отвечают: «Иди, друг, ты только об этом и думаешь. Такой-то старейшина, знаток Винаи, пьёт фруктовый сок, такой-то принимает слабительное, к чему спешка?», и тем самым лишь затягивают дело.

141. Khippameva vūpasammatīti lahuṃ vūpasammati, na dīghasuttaṃ hoti. Ussukkāpannā bhikkhū – ‘‘āvuso, ayaṃ subbaco bhikkhu, janapadavāsino nāma gāmantasenāsane vasanaṭṭhānanisajjanādīni na phāsukāni honti, bhikkhācāropi dukkho hoti, sīghamassa adhikaraṇaṃ vūpasamemā’’ti sannipatitvā āpattito vuṭṭhāpetvā suddhante patiṭṭhāpenti.

141. Выражение "khippam-eva vūpasammati" («улаживается быстро») означает: дело улаживается быстро, без затягивания. Монахи, проявляя заботу, говорят: «Друзья, этот монах послушен (легок в обучении). Для тех, кто живёт в сельской местности, пребывание, стояние и сидение в обители близ деревни неудобны, да и сбор подаяния труден. Давайте поскорее уладим его судебное дело (адхикарану)». Собравшись вместе, они помогают ему очиститься от проступка и утверждают его в чистоте.

142. Adhiccāpattikoti kadāci kadāci āpattiṃ āpajjati. So kiñcāpi lajjī hoti pakatatto, dubbacattā panassa bhikkhū tatheva paṭipajjanti.

142. Выражение "adhiccāpattiko" («совершающий проступки лишь изредка») означает: он совершает проступок лишь время от времени. Хотя он совестлив (ладжи) и является полноправным монахом (пакататто), из-за его упрямства монахи поступают с ним точно так же [затягивая его дело].

144. Saddhāmattakena vahati pemamattakenāti ācariyupajjhāyesu appamattikāya gehassitasaddhāya appamattakena gehassitapemena yāpeti. Paṭisandhiggahaṇasadisā hi ayaṃ pabbajjā nāma, navapabbajito pabbajjāya guṇaṃ ajānanto ācariyupajjhāyesu pemamattena yāpeti, tasmā evarūpā saṅgaṇhitabbā. Appamattakampi hi saṅgahaṃ labhitvā pabbajjāya ṭhitā abhiññāpattā mahāsamaṇā bhavissanti. Ettakena kathāmaggena ‘‘ovaditabbayuttakaṃ ovadanti, na itara’’nti imameva bhagavatā dassitaṃ.

144. Выражение "saddhāmattakena vahati pemamattakena" («держится лишь благодаря вере, лишь благодаря любви») означает: он живёт (держится) за счёт малой доли мирской веры и малой доли мирской привязанности к своим учителям и наставникам. Ведь это принятие монашества (паббаджжа) подобно новому зачатию (новому рождению). Новопосвящённый монах, ещё не зная блага монашества, держится лишь за счёт сыновней любви к своим учителям и наставникам. Поэтому таких [монахов] следует поддерживать. Ведь получив даже малую поддержку, они утвердятся в монашестве, достигнут высших знаний (абхиньи) и станут великими отшельниками (саманами). Этой нитью рассуждения Благословенный показал именно то, что «наставляют лишь того, кто достоин наставления, а не иного».

145. Aññāya saṇṭhahiṃsūti arahatte patiṭṭhahiṃsu. Sattesu hāyamānesūti paṭipattiyā hāyamānāya sattā hāyanti nāma. Saddhamme antaradhāyamāneti paṭipattisaddhamme antaradhāyamāne. Paṭipattisaddhammopi hi paṭipattipūrakesu sattesu asati antaradhāyati nāma[Pg.109]. Āsavaṭṭhānīyāti āsavā tiṭṭhanti etesūti āsavaṭṭhānīyā. Yesu diṭṭhadhammikasamparāyikā parūpavādavippaṭisāravadhabandhanādayo ceva apāyadukkhavisesabhūtā ca āsavā tiṭṭhantiyeva. Yasmā nesaṃ te kāraṇaṃ hontīti attho. Te āsavaṭṭhānīyā vītikkamadhammā yāva na saṅghe pātubhavanti, na tāva satthā sāvakānaṃ sikkhāpadaṃ paññapetīti ayamettha yojanā.

145. Выражение "aññāya saṇṭhahiṃsu" («утвердились в высшем знании») означает: утвердились в архатстве. "Sattesu hāyamānesu" («когда существа деградируют») означает: когда деградирует практика (патипатти), говорят, что деградируют и существа. "Saddhamme antaradhāyamāne" («когда Истинная Дхамма исчезает») означает: когда исчезает Истинная Дхамма практики. Ведь Истинная Дхамма практики исчезает тогда, когда нет существ, исполняющих практику. "Āsavaṭṭhānīyā" («порождающие омрачения / основы для пятен») означает: то, в чём пребывают омрачения (асавы). Это те [нарушения], в которых пребывают омрачения (опасности) — как видимые в этой жизни, так и относящиеся к будущей жизни, такие как порицание со стороны других, раскаяние, убийство, заточение и прочее, а также особые страдания несчастных миров. Смысл в том, что эти [нарушения] являются причиной для них. Связь слов (йоджана) здесь такова: пока эти ведущие к проступкам состояния, порождающие омрачения, не проявятся в общине, Учитель не устанавливает для учеников правил обучения.

Evaṃ akālaṃ dassetvā puna kālaṃ dassetuṃ yato ca kho, bhaddālītiādimāha. Tattha yatoti yadā, yasmiṃ kāleti vuttaṃ hoti. Sesaṃ vuttānusāreneva veditabbaṃ. Ayaṃ vā ettha saṅkhepattho – yasmiṃ kāle āsavaṭṭhānīyā dhammāti saṅkhaṃ gatā vītikkamadosā saṅghe pātubhavanti, tadā satthā sāvakānaṃ sikkhāpadaṃ paññapeti. Kasmā? Tesaṃyeva āsavaṭṭhānīyadhammasaṅkhātānaṃ vītikkamadosānaṃ paṭighātāya.

Показав таким образом неподходящее время, [Благословенный], дабы показать подходящее время, произнёс слова, начинающиеся с: «Yato ca kho, bhaddāli» («Но когда же, Бхаддали...»). Здесь "yato" означает «когда», «в какое время». Остальное следует понимать в соответствии с уже сказанным. Или же краткий смысл здесь таков: в то время, когда пороки нарушений, именуемые «состояниями, порождающими омрачения», проявляются в общине, тогда Учитель устанавливает для учеников правило обучения. Для чего? Для устранения (предотвращения) именно этих пороков нарушений, именуемых состояниями, порождающими омрачения.

Evaṃ āsavaṭṭhānīyānaṃ dhammānaṃ anuppattiṃ sikkhāpadapaññattiyā akālaṃ, uppattiñca kālanti vatvā idāni tesaṃ dhammānaṃ anuppattikālañca uppattikālañca dassetuṃ ‘‘na tāva, bhaddāli, idhekacce’’tiādimāha. Tattha mahattanti mahantabhāvaṃ. Saṅgho hi yāva na theranavamajjhimānaṃ vasena mahattaṃ patto hoti, tāva senāsanāni pahonti, sāsane ekacce āsavaṭṭhānīyā dhammā na uppajjanti. Mahattaṃ patte pana te uppajjanti, atha satthā sikkhāpadaṃ paññapeti. Tattha mahattaṃ patte saṅghe paññattasikkhāpadāni –

Сказав так, что невозникновение состояний, порождающих омрачения, — это неподходящее время для установления правил обучения, а их возникновение — подходящее время, теперь, дабы показать время их невозникновения и возникновения, [Благословенный] произнёс слова, начинающиеся с: «Na tāva, bhaddāli, idhekacce» («Не ранее, Бхаддали, чем некоторые [состояния здесь...]»). Здесь "mahattaṃ" означает многочисленность (величину). Ведь пока община не достигла многочисленности за счёт старейшин (тхера), новопосвящённых (нава) и монахов среднего положения (мадджхима), жилищ достаточно, и некоторые состояния, порождающие омрачения, не возникают в Учении. Но когда она достигает многочисленности, они возникают, и тогда Учитель устанавливает правило обучения. Среди них правила обучения, установленные, когда община достигла многочисленности, таковы:

‘‘Yo pana bhikkhu anupasampannena uttaridvirattatirattaṃ sahaseyyaṃ kappeyya pācittiyaṃ (pāci. 51). Yā pana bhikkhunī anuvassaṃ vuṭṭhāpeyya pācittiyaṃ (pāci. 1171). Yā pana bhikkhunī ekavassaṃ dve vuṭṭhāpeyya pācittiya’’nti (pāci. 1175).

«Если монах спит в одном помещении с непосвящённым более двух или трёх ночей, это пачиттия». «Если монахиня проводит посвящение каждый год, это пачиттия». «Если монахиня проводит посвящение двоих [кандидаток] в один год, это пачиттия».

Iminā nayena veditabbāni.

Их следует понимать таким образом.

Lābhagganti lābhassa aggaṃ. Saṅgho hi yāva na lābhaggapatto hoti, na tāva lābhaṃ paṭicca āsavaṭṭhānīyā dhammā uppajjanti. Patte pana uppajjanti, atha satthā sikkhāpadaṃ paññapeti –

Выражение "lābhaggaṃ" означает вершину (изобилие) приобретений. Ведь пока община не достигла изобилия приобретений, состояния, порождающие омрачения, не возникают по причине приобретений. Но когда она достигает его, они возникают, и тогда Учитель устанавливает правило обучения:

‘‘Yo [Pg.110] pana bhikkhu acelakassa vā paribbājakassa vā paribbājikāya vā sahatthā khādanīyaṃ vā bhojanīyaṃ vā dadeyya pācittiya’’nti (pāci. 270).

«Если монах собственной рукой даёт твёрдую или мягкую пищу нагому аскету, странствующему философу-мужчине или странствующей философу-женщине, это пачиттия».

Idañhi lābhaggapatte saṅghe sikkhāpadaṃ paññattaṃ.

Ведь это правило обучения было установлено, когда община достигла изобилия приобретений.

Yasagganti yasassa aggaṃ. Saṅgho hi yāva na yasaggapatto hoti, na tāva yasaṃ paṭicca āsavaṭṭhānīyā dhammā uppajjanti. Patte pana uppajjanti, atha satthā sikkhāpadaṃ paññapeti ‘‘surāmerayapāne pācittiya’’nti (pāci. 327). Idañhi yasaggapatte saṅghe sikkhāpadaṃ paññattaṃ.

Выражение "yasaggaṃ" означает вершину славы (почёта и известности). Поэтому оно называется "yasagga". Действительно, пока община не достигла вершины славы, состояния, порождающие омрачения, не возникают по причине славы. Но когда она достигает её, они возникают, и тогда Учитель устанавливает правило обучения: «В употреблении опьяняющих напитков и дрожжевого пива — пачиттия». Ведь это правило обучения было установлено, когда община достигла вершины славы.

Bāhusaccanti bahussutabhāvaṃ. Saṅgho hi yāva na bāhusaccapatto hoti, na tāva āsavaṭṭhānīyā dhammā uppajjanti. Bāhusaccapatte pana yasmā ekaṃ nikāyaṃ dve nikāye pañcapi nikāye uggahetvā ayoniso ummujjamānā puggalā rasena rasaṃ saṃsandetvā uddhammaṃ ubbinayaṃ satthu sāsanaṃ dīpenti, atha satthā – ‘‘yo pana bhikkhu evaṃ vadeyya tathāhaṃ bhagavatā dhammaṃ desitaṃ ājānāmi (pāci. 418)…pe… samaṇuddesopi ce evaṃ vadeyyā’’tiādinā (pāci. 429) nayena sikkhāpadaṃ paññapeti.

Выражение "bāhusaccaṃ" означает глубокие познания (обширную эрудицию). Ведь пока община не достигла глубоких познаний, состояния, порождающие омрачения, не возникают. Но когда она достигает глубоких познаний, некоторые люди, изучив одну Никаю, две Никаи или даже все пять Никай, неразумно превозносясь и, смешивая один вкус с другим, представляют Учение Учителя вопреки Дхамме (уддхамма) и вопреки Винае (уббиная). Тогда Учитель устанавливает правило обучения следующим образом: «Если монах скажет так: „Насколько я понимаю Дхамму, преподанную Благословенным...“ ...и если послушник скажет так...»

Rattaññutaṃ pattoti ettha rattiyo jānantīti rattaññū. Attano pabbajitadivasato paṭṭhāya bahū rattiyo jānanti, cirapabbajitāti vuttaṃ hoti. Rattaññūnaṃ bhāvaṃ rattaññutaṃ. Tatra rattaññutaṃ patte saṅghe upasenaṃ vaṅgantaputtaṃ ārabbha sikkhāpadaṃ paññattanti veditabbaṃ. So hāyasmā ūnadasavasse bhikkhū upasampādente disvā ekavasso saddhivihārikaṃ upasampādesi. Atha bhagavā sikkhāpadaṃ paññapesi – ‘‘na, bhikkhave, ūnadasavassena upasampādetabbo, yo upasampādeyya āpatti dukkaṭassā’’ti (mahāva. 75). Evaṃ paññatte sikkhāpade puna bhikkhū ‘‘dasavassamhā dasavassamhā’’ti bālā abyattā upasampādenti. Atha bhagavā aparampi sikkhāpadaṃ paññapesi – ‘‘na, bhikkhave, bālena abyattena upasampādetabbo, yo upasampādeyya, āpatti dukkaṭassa. Anujānāmi, bhikkhave, byattena bhikkhunā paṭibalena dasavassena vā atirekadasavassena vā upasampādetu’’nti. Iti rattaññutaṃ pattakāle dve sikkhāpadāni paññattāni.

«Достигший долголетия (полноты знания ночей)»: здесь «знающие ночи» — это долголетние (раттанью). Это означает, что, начиная со дня своего монашеского посвящения, они знают много ночей, то есть посвящены давно. Состояние долголетних монахов — это долголетие (раттаньюта). Следует знать, что когда община достигла этого долголетия, по поводу Упасены, сына Ванганты, было установлено правило обучения. Этот почтенный, увидев, что бхиккху, имеющие менее десяти васс, проводят посвящение, сам, будучи с одной вассой, посвятил своего сожителя. Тогда Благословенный установил правило обучения: «Монахи, не следует проводить посвящение тому, у кого менее десяти васс. Кто проведет посвящение — совершает проступок дукката». Когда это правило было установлено, бхиккху снова, будучи глупыми и некомпетентными, говоря: «У нас десять васс, у нас десять васс», проводили посвящение. Тогда Благословенный установил еще одно правило обучения: «Монахи, глупый и некомпетентный не должен проводить посвящение. Кто проведет посвящение — совершает проступок дукката. Разрешаю, монахи, проводить посвящение компетентному, способному бхиккху, имеющему десять васс или более десяти васс». Так во время достижения общиной долголетия были установлены эти два правила обучения.

146. Ājānīyasusūpamaṃ [Pg.111] dhammapariyāyaṃ desesinti taruṇājānīyaupamaṃ katvā dhammaṃ desayiṃ. Tatrāti tasmiṃ asaraṇe. Na kho, bhaddāli, eseva hetūti na esa sikkhāya aparipūrakārībhāvoyeva eko hetu.

146. «Преподал поучение Дхаммы, подобное молодому породистому коню»: это означает «Я проповедал Дхамму, приведя сравнение с молодым благородным конем». «Там»: в том непамятовании. «Не только это, Бхаддали, является причиной»: не только это невыполнение правил обучения в полноте является единственной причиной.

147. Mukhādhāne kāraṇaṃ kāretīti khalīnabandhādīhi mukhaṭṭhapane sādhukaṃ gīvaṃ paggaṇhāpetuṃ kāraṇaṃ kāreti. Visūkāyitānītiādīhi visevanācāraṃ kathesi. Sabbāneva hetāni aññamaññavevacanāni. Tasmiṃ ṭhāneti tasmiṃ visevanācāre. Parinibbāyatīti nibbisevano hoti, taṃ visevanaṃ jahatīti attho. Yugādhāneti yugaṭṭhapane yugassa sādhukaṃ gahaṇatthaṃ.

147. «Заставляет проходить обучение надеванию узды»: заставляет проходить обучение удержанию рта с помощью привязывания удил и прочего, чтобы конь хорошо держал шею. Словами «извивания» и т. д. Он описал дикое поведение. Все эти слова являются синонимами друг друга. «В том отношении»: в том диком поведении. «Успокаивается»: становится укрощенным, оставляет это дикое поведение — таков смысл. «В надевании ярма»: в приучении к ярму, ради хорошего несения ярма.

Anukkameti cattāropi pāde ekappahāreneva ukkhipane ca nikkhipane ca. Parasenāya hi āvāṭe ṭhatvā asiṃ gahetvā āgacchantassa assassa pāde chindanti. Tasmiṃ samaye esa ekappahāreneva cattāropi pāde ukkhipissatīti rajjubandhanavidhānena etaṃ kāraṇaṃ karonti. Maṇḍaleti yathā asse nisinnoyeva bhūmiyaṃ patitaṃ āvudhaṃ gahetuṃ sakkoti, evaṃ karaṇatthaṃ maṇḍale kāraṇaṃ kāreti. Khurakāseti aggaggakhurehi pathavīkamane. Rattiṃ okkantakaraṇasmiñhi yathā padasaddo na suyyati, tadatthaṃ ekasmiṃ ṭhāne saññaṃ datvā aggaggakhurehiyeva gamanaṃ sikkhāpenti. Taṃ sandhāyetaṃ vuttaṃ. Javeti sīghavāhane. ‘‘Dhāve’’tipi pāṭho. Attano parājaye sati palāyanatthaṃ, paraṃ palāyantaṃ anubandhitvā gahaṇatthañca etaṃ kāraṇaṃ kāreti. Davatteti davattāya, yuddhakālasmiñhi hatthīsu vā koñcanādaṃ karontesu assesu vā hasantesu rathesu vā nighosantesu yodhesu vā ukkuṭṭhiṃ karontesu tassa ravassa abhāyitvā parasenapavesanatthaṃ ayaṃ kāraṇā karīyati.

«Идти в ногу»: одновременное поднятие и опускание всех четырех ног. Ведь во вражеском войске воины, стоя в ямах и держа мечи, подрезают ноги нападающему коню. В это время конь должен одновременно поднять все четыре ноги — этому обучают с помощью связывания веревками. «По кругу»: обучают бегу по кругу для того, чтобы всадник, сидя на коне, мог поднять упавшее на землю оружие. «Хождение на кончиках копыт»: ступание по земле самыми кончиками копыт. Ведь при ночном нападении, чтобы не было слышно звука шагов, коня обучают ходить только на кончиках копыт, давая знак в определенном месте. Ввиду этого сказано так. «В беге»: в быстром беге. Есть также вариант чтения «dhāve» (скакать). Этому обучают для бегства в случае собственного поражения, а также для преследования и поимки убегающего врага. «В играх»: ради забавы. Ведь во время битвы, когда слоны трубят, кони ржут, колесницы грохочут, а воины кричат, это обучение проводится для того, чтобы конь, не боясь этих звуков, врывался во вражеское войско.

Rājaguṇeti raññā jānitabbaguṇe. Kūṭakaṇṇarañño kira guḷavaṇṇo nāma asso ahosi. Rājā pācīnadvārena nikkhamitvā cetiyapabbataṃ gamissāmīti [Pg.112] kalambanadītīraṃ sampatto. Asso tīre ṭhatvā udakaṃ otarituṃ na icchati, rājā assācariyaṃ āmantetvā – ‘‘aho tayā asso sikkhāpito udakaṃ otarituṃ na icchatī’’ti āha. Ācariyo – ‘‘susikkhāpito deva asso, evamassa hi cittaṃ ‘sacāhaṃ udakaṃ otarissāmi, vālaṃ temissati, vāle tinte rañño aṅge udakaṃ pāteyyā’ti evaṃ tumhākaṃ sarīre udakapātanabhayena na otarati, vālaṃ gaṇhāpethā’’ti āha. Rājā tathā kāresi. Asso vegena otaritvā pāraṃ gato. Etadatthaṃ ayaṃ kāraṇā karīyati. Rājavaṃseti assarājavaṃse. Vaṃso ceso assarājānaṃ, tathārūpena pahārena chinnabhinnasarīrāpi assārohaṃ parasenāya apātetvā bahi nīharantiyeva. Etadatthaṃ kāraṇaṃ kāretīti attho.

«В царских качествах»: в качествах, которые должен знать царь. Говорят, у царя Кутаканны был конь по имени Гулаванна. Царь, выйдя через восточные ворота с намерением отправиться к горе Четияпаббата, прибыл к берегу реки Каламбанади. Конь остановился на берегу и не хотел входить в воду. Царь обратился к берейтору: «О, как же ты обучил коня, если он не хочет входить в воду!» Берейтор ответил: «Царь, конь обучен прекрасно. Ведь у него такая мысль: „Если я войду в воду, намокнет хвост, а когда хвост намокнет, брызги воды могут упасть на колени царя“. Так, из страха забрызгать ваше тело водой, он не входит. Прикажите держать его хвост». Царь так и сделал. Конь быстро вошел в воду и переправился на другой берег. Ради этого проводится такое обучение. «В царском роду»: в роду царских коней. Таков род царских коней: даже будучи израненными от ударов в бою, они не сбрасывают всадника во вражеском войске, а выносят его наружу. Ради этого проводится обучение — таков смысл.

Uttame javeti javasampattiyaṃ, yathā uttamajavo hoti, evaṃ kāraṇaṃ kāretīti attho. Uttame hayeti uttamahayabhāve, yathā uttamahayo hoti, evaṃ kāraṇaṃ kāretīti attho. Tattha pakatiyā uttamahayova uttamahayakāraṇaṃ arahati, na añño. Uttamahayakāraṇāya eva ca hayo uttamajavaṃ paṭipajjati, na aññoti.

«В превосходном беге»: в совершенстве быстроты бега; смысл в том, что обучение проводится так, чтобы бег стал превосходным. «В превосходном коне»: в качестве превосходного коня; смысл в том, что обучение проводится так, чтобы он стал превосходным конем. При этом по своей природе только превосходный конь достоин обучения для превосходных коней, а не какой-либо другой. И только благодаря обучению для превосходных коней конь достигает превосходного бега, а никакой другой.

Tatridaṃ vatthu – eko kira rājā ekaṃ sindhavapotakaṃ labhitvā sindhavabhāvaṃ ajānitvāva imaṃ sikkhāpehīti ācariyassa adāsi. Ācariyopi tassa sindhavabhāvaṃ ajānanto taṃ māsakhādakaghoṭakānaṃ kāraṇāsu upaneti. So attano ananucchavikattā kāraṇaṃ na paṭipajjati. So taṃ dametuṃ asakkonto ‘‘kūṭasso ayaṃ mahārājā’’ti vissajjāpesi.

Вот история об этом: один царь, получив молодого синдхского жеребенка и не зная, что это синдхский конь, отдал его учителю со словами: «Обучи его». Учитель, также не зная, что это синдхский конь, подверг его обучению, предназначенному для обычных лошадей, питающихся бобами. Тот, поскольку это обучение не соответствовало его природе, не поддавался ему. Учитель, будучи не в силах укротить его, отпустил его, сказав: «Царь, этот конь норовистый».

Athekadivasaṃ eko assācariyapubbako daharo upajjhāyassa bhaṇḍakaṃ gahetvā gacchanto taṃ parikhāpiṭṭhe carantaṃ disvā – ‘‘anaggho, bhante, sindhavapotako’’ti upajjhāyassa kathesi. Sace rājā jāneyya, maṅgalassaṃ naṃ kareyyāti. Thero āha – ‘‘micchādiṭṭhiko, tāta, rājā appeva nāma buddhasāsane pasīdeyya rañño kathehī’’ti. So gantvā, – ‘‘mahārāja, anaggho sindhavapotako atthī’’ti kathesi. Tayā diṭṭho[Pg.113], tātāti? Āma, mahārājāti. Kiṃ laddhuṃ vaṭṭatīti? Tumhākaṃ bhuñjanakasuvaṇṇathāle tumhākaṃ bhuñjanakabhattaṃ tumhākaṃ pivanakaraso tumhākaṃ gandhā tumhākaṃ mālāti. Rājā sabbaṃ dāpesi. Daharo gāhāpetvā agamāsi.

Затем в один из дней молодой монах, бывший ранее берейтором, неся вещи своего наставника, увидел этого коня, пасущегося на краю рва, и сказал наставнику: «Уважаемый, этот синдхский жеребенок бесценен! Если бы царь знал об этом, он сделал бы его своим государственным конем». Старейшина сказал: «Дитя, царь придерживается ложных воззрений. Возможно, он обретет веру в Учение Будды, расскажи царю». Тот пошел к царю и сказал: «Великий царь, есть бесценный синдхский жеребенок». «Ты видел его, дитя?» — спросил царь. «Да, великий царь». «Что нужно получить для него?» — спросил царь. «Царский рис на вашей золотой тарелке, ваш напиток, ваши благовония и ваши гирлянды». Царь велел все это дать. Молодой монах взял это и пошел к коню.

Asso gandhaṃ ghāyitvāva ‘‘mayhaṃ guṇajānanakaācariyo atthi maññe’’ti sīsaṃ ukkhipitvā olokento aṭṭhāsi. Daharo gantvā ‘‘bhattaṃ bhuñjā’’ti accharaṃ pahari. Asso āgantvā suvaṇṇathāle bhattaṃ bhuñji, rasaṃ pivi. Atha naṃ gandhehi vilimpitvā rājapiḷandhanaṃ piḷandhitvā ‘‘purato purato gacchā’’ti accharaṃ pahari. So daharassa purato purato gantvā maṅgalassaṭṭhāne aṭṭhāsi. Daharo – ‘‘ayaṃ te, mahārāja, anaggho sindhavapotako, imināva naṃ niyāmena katipāhaṃ paṭijaggāpehī’’ti vatvā nikkhami.

Конь, едва почуяв запах, подумал: «Кажется, здесь тот учитель, который знает мои достоинства», поднял голову и стал смотреть. Молодой монах подошел, щелкнул пальцами и сказал: «Ешь рис». Конь подошел, съел рис из золотой тарелки и выпил напиток. Затем монах умастил его благовониями, надел на него царские украшения, щелкнул пальцами и сказал: «Иди впереди меня». Тот пошел впереди молодого монаха и встал на место для государственного коня. Молодой монах сказал: «Великий царь, это твой бесценный синдхский жеребенок. Пусть за ним ухаживают таким образом несколько дней», и ушел.

Atha katipāhassa accayena āgantvā assassa ānubhāvaṃ passissasi, mahārājāti. Sādhu ācariya kuhiṃ ṭhatvā passāmāti? Uyyānaṃ gaccha, mahārājāti. Rājā assaṃ gāhāpetvā agamāsi. Daharo accharaṃ paharitvā ‘‘etaṃ rukkhaṃ anupariyāhī’’ti assassa saññaṃ adāsi. Asso pakkhanditvā rukkhaṃ anuparigantvā āgato. Rājā neva gacchantaṃ na āgacchantaṃ addasa. Diṭṭho te, mahārājāti? Na diṭṭho, tātāti. Valañjakadaṇḍaṃ etaṃ rukkhaṃ nissāya ṭhapethāti vatvā accharaṃ pahari ‘‘valañjakadaṇḍaṃ gahetvā ehī’’ti. Asso pakkhanditvā mukhena gahetvā āgato. Diṭṭhaṃ, mahārājāti. Diṭṭhaṃ, tātāti.

Спустя несколько дней монах пришел и спросил: «Великий царь, хочешь ли ты увидеть силу этого коня?» «Хорошо, учитель, откуда нам смотреть?» — спросил царь. «Ступай в парк, великий царь». Царь велел привести коня и отправился туда. Молодой монах щелкнул пальцами и дал знак коню: «Обойди это дерево». Конь устремился вперед, обогнул дерево и вернулся. Царь не заметил ни как он бежал туда, ни как возвращался. «Ты видел его, великий царь?» — спросил монах. «Не видел, дитя». «Положите царский жезл у этого дерева», — сказал монах, щелкнул пальцами и скомандовал: «Принеси царский жезл». Конь устремился вперед, схватил жезл ртом и вернулся. «Теперь видел, великий царь?» — «Видел, дитя».

Puna accharaṃ pahari ‘‘uyyānassa pākāramatthakena caritvā ehī’’ti. Asso tathā akāsi. Diṭṭho, mahārājāti. Na diṭṭho, tātāti. Rattakambalaṃ āharāpetvā assassa pāde bandhāpetvā tatheva saññaṃ adāsi. Asso ullaṅghitvā pākāramatthakena anupariyāyi. Balavatā purisena āviñchanaalātaggisikhā viya uyyānapākāramatthake paññāyittha. Asso gantvā samīpe ṭhito. Diṭṭhaṃ, mahārājāti. Diṭṭhaṃ, tātāti. Maṅgalapokkharaṇipākāramatthake anupariyāhīti saññaṃ adāsi.

Снова щелкнул пальцами: «Пробеги по верху стены парка и возвращайся». Конь так и сделал. «Видел, великий царь?» — «Не видел, дитя». Тогда монах велел принести красное одеяло, обвязать им ноги коня и дал тот же знак. Конь взлетел и побежал по верху стены. На верху стены парка он казался подобным огненному следу от факела, вращаемого сильным человеком. Конь подбежал и остановился рядом. «Видел, великий царь?» — «Видел, дитя». Затем монах дал знак: «Обойди по верху стены праздничного пруда».

Puna ‘‘pokkharaṇiṃ otaritvā padumapattesu cārikaṃ carāhī’’ti saññaṃ adāsi. Pokkharaṇiṃ otaritvā sabbapadumapatte caritvā agamāsi, ekaṃ pattampi [Pg.114] anakkantaṃ vā phālitaṃ vā chinditaṃ vā khaṇḍitaṃ vā nāhosi. Diṭṭhaṃ, mahārājāti. Diṭṭhaṃ, tātāti. Accharaṃ paharitvā taṃ hatthatalaṃ upanāmesi. Dhātūpatthaddho laṅghitvā hatthatale aṭṭhāsi. Diṭṭhaṃ, mahārājāti? Diṭṭhaṃ, tātāti. Evaṃ uttamahayo eva uttamakāraṇāya uttamajavaṃ paṭipajjati.

Затем снова дал знак: «Спустись в пруд и пройдись по листьям лотоса». Конь спустился в пруд, прошелся по всем листьям лотоса и вернулся; при этом ни один лист не оказался ни примятым, ни разорванным, ни срезанным, ни сломанным. «Видел, великий царь?» — «Видел, дитя». Монах щелкнул пальцами и протянул ладонь. Конь, напрягшись всем телом, прыгнул и встал на его ладонь. «Видел, великий царь?» — «Видел, дитя». Так только превосходный конь благодаря превосходному обучению достигает превосходного бега.

Uttame sākhalyeti muduvācāya. Muduvācāya hi, ‘‘tāta, tvaṃ mā cintayi, rañño maṅgalasso bhavissasi, rājabhojanādīni labhissasī’’ti uttamahayakāraṇaṃ kāretabbo. Tena vuttaṃ ‘‘uttame sākhalye’’ti. Rājabhoggoti rañño upabhogo. Rañño aṅganteva saṅkhaṃ gacchatīti yattha katthaci gacchantena hatthaṃ viya pādaṃ viya anohāyeva gantabbaṃ hoti. Tasmā aṅganti saṅkhaṃ gacchati, catūsu vā senaṅgesu ekaṃ aṅgaṃ hoti.

«В превосходной мягкости»: в мягкой речи. Ведь мягкой речью: «Дитя, не беспокойся, ты станешь государственным конем царя, будешь получать царскую пищу и прочее», его следует побуждать к превосходному обучению. Поэтому сказано: «в превосходной мягкости». «Царское достояние»: то, чем пользуется царь. «Считается частью царя»: куда бы царь ни отправлялся, конь должен следовать за ним неотступно, подобно руке или ноге. Поэтому он называется «частью», или же он является одной из четырех частей войска.

Asekhāya sammādiṭṭhiyāti arahattaphalasammādiṭṭhiyā. Sammāsaṅkappādayopi taṃsampayuttāva. Sammāñāṇaṃ pubbe vuttasammādiṭṭhiyeva. Ṭhapetvā pana aṭṭha phalaṅgāni sesā dhammā vimuttīti veditabbā. Sesaṃ sabbattha uttānameva. Ayaṃ pana desanā ugghaṭitaññūpuggalassa vasena arahattanikūṭaṃ gahetvā niṭṭhāpitāti.

«Правильным воззрением того, кто более не учится»: правильным воззрением плода арахантства. Правильное намерение и прочие факторы также сопутствуют ему. «Правильное знание» — это то самое правильное воззрение, о котором говорилось ранее. За исключением восьми факторов плода, остальные состояния следует понимать как «освобождение». Остальное везде очевидно. Это же поучение завершается достижением вершины арахантства применительно к человеку с быстрым пониманием.

Papañcasūdaniyā majjhimanikāyaṭṭhakathāya

В «Папанчасудани», комментарии к Мадджхима-никае,

Bhaddālisuttavaṇṇanā niṭṭhitā.

разъяснение Бхаддали-сутты завершено.

6. Laṭukikopamasuttavaṇṇanā

6. Разъяснение Латукикопама-сутты

148. Evaṃ me sutanti laṭukikopamasuttaṃ. Tattha yena so vanasaṇḍoti ayampi mahāudāyitthero bhagavatā saddhiṃyeva piṇḍāya pavisitvā saddhiṃ paṭikkami. Tasmā yena so bhagavatā upasaṅkamanto vanasaṇḍo tenupasaṅkamīti veditabbo. Apahattāti apahārako. Upahattāti upahārako. Paṭisallānā vuṭṭhitoti phalasamāpattito vuṭṭhito.

148. «Так я слышал» — это Латукикопама-сутта. Там «туда, где была та лесная роща»: этот великий тхера Удайи также вошел в селение за подаянием вместе с Благословенным и вместе с Ним вернулся. Поэтому следует понимать: «он направился к той лесной роще, к которой направлялся Благословенный». «Устраняющий»: тот, кто убирает. «Приносящий»: тот, кто приносит. «Вышедший из уединения»: вышедший из сосредоточения плода.

149. Yaṃ [Pg.115] bhagavāti yasmiṃ samaye bhagavā. Iṅghāti āṇattiyaṃ nipāto. Aññathattanti cittassa aññathattaṃ. Tañca kho na bhagavantaṃ paṭicca, evarūpaṃ pana paṇītabhojanaṃ alabhantā kathaṃ yāpessāmāti evaṃ paṇītabhojanaṃ paṭicca ahosīti veditabbaṃ. Bhūtapubbanti iminā rattibhojanassa paṇītabhāvaṃ dasseti. Sūpeyyanti sūpena upanetabbaṃ macchamaṃsakaḷīrādi. Samaggā bhuñjissāmāti ekato bhuñjissāma. Saṅkhatiyoti abhisaṅkhārikakhādanīyāni. Sabbā tā rattinti sabbā tā saṅkhatiyo rattiṃyeva honti, divā pana appā parittā thokikā hontīti. Manussā hi divā yāgukañjiyādīhi yāpetvāpi rattiṃ yathāsatti yathāpaṇītameva bhuñjanti.

149. «Что Благословенный»: в то время, когда Благословенный. «Давай же»: частица, выражающая повеление. «Перемена»: изменение ума. И это произошло не из-за Благословенного, а из-за превосходной пищи, когда они думали: «Не получая такой превосходной пищи, как мы выживем?» — так следует понимать. Словом «в прошлом» показывается превосходное качество вечерней трапезы. «С подливкой»: то, что подается с соусом, например, рыба, мясо, побеги бамбука и т. д. «Будем есть вместе»: будем есть сообща. «Приготовленные яства»: искусно приготовленные лакомства. «Всю ту ночь»: все эти приготовленные яства подаются только ночью, днем же их мало, они скудны и незначительны. Ведь люди днем обходятся жидкой кашей, кислым отваром и т. д., а ночью едят по мере своих возможностей самую лучшую пищу.

Puna bhūtapubbanti iminā ratti vikālabhojane ādīnavaṃ dasseti. Tattha andhakāratimisāyanti bahalandhakāre. Māṇavehīti corehi. Katakammehīti katacorakammehi. Corā kira katakammā yaṃ nesaṃ devataṃ āyācitvā kammaṃ nipphannaṃ, tassa upahāratthāya manusse māretvā galalohitādīni gaṇhanti. Te aññesu manussesu māriyamānesu kolāhalā uppajjissanti, pabbajitaṃ pariyesanto nāma natthīti maññamānā bhikkhū gahetvā mārenti. Taṃ sandhāyetaṃ vuttaṃ. Akatakammehīti aṭavito gāmaṃ āgamanakāle kammanipphannatthaṃ puretaraṃ balikammaṃ kātukāmehi. Asaddhammena nimantetīti ‘‘ehi bhikkhu ajjekarattiṃ idheva bhuñjitvā idha vasitvā sampattiṃ anubhavitvā sve gamissasī’’ti methunadhammena nimanteti.

Снова словами «bhūtapubbaṃ» [великий старейшина Маха-Удайи] показывает опасность принятия пищи в неположенное время (викала) ночью. Здесь [в выражении] «andhakāratimisāya» [означает] «в густой тьме». «Māṇavehi» означает «разбойниками». «Katakammehi» означает «совершившими разбойные дела». Говорят, что те разбойники, совершив разбой, ради подношения тому божеству, у которого они молили об успешном завершении своего дела, убивают людей и берут их горловую кровь и прочее. Они думают: “Если убивать обычных людей, поднимется шум. Но нет никого, кто стал бы искать странствующего монаха”, и потому, схватив бхиккху, убивают его. Ввиду этого сказано это. «Akatakammehi» означает «теми, кто желает совершить подношение (баликамма) заранее, перед совершением разбоя, во время прихода из леса в деревню ради успешного завершения дела». «Приглашает к недостойному поведению (асаддхамма)» означает, что она приглашает к половому соитию, говоря: “Приди, бхиккху, поешь сегодня ночью прямо здесь, поживи здесь, насладись чувственным удовольствием, а завтра уйдешь”.

Puna bhūtapubbanti iminā attanā diṭṭhakāraṇaṃ katheti. Vijjantarikāyāti vijjuvijjotanakkhaṇe. Vissaramakāsīti mahāsaddamakāsi. Abhummeti bhū’ti vaḍḍhi, abhū’ti avaḍḍhi, vināso mayhanti attho. Pisāco vata manti pisāco maṃ khādituṃ āgato vata. Ātumārī mātumārīti ettha ātūti pitā, mātūti mātā. Idaṃ vuttaṃ hoti – yassa pitā vā mātā vā atthi, taṃ mātāpitaro amhākaṃ puttakoti yathā tathā vā uppādetvā yaṃkiñci khādanīyabhojanīyaṃ datvā ekasmiṃ ṭhāne sayāpenti. So evaṃ rattiṃ piṇḍāya na carati. Tuyhaṃ pana mātāpitaro matā maññe, tena evaṃ carasīti.

Снова словами «bhūtapubbaṃ» он рассказывает о случае, который видел сам. «Vijjantarikāya» означает «в момент вспышки молнии». «Vissaramakāsi» означает «издала громкий крик». В слове «abhūme»: «bhū» — это процветание, «abhū» — это упадок, «гибель для меня» — таков смысл. «Pisāco vata maṃ» означает «о, воистину, пишача пришел съесть меня!». В выражении «ātumārī mātumārī»: здесь «ātu» означает «отец», «mātu» означает «мать». Под этим понимается следующее: у кого есть отец или мать, того родители, говоря: “Это наш сынок”, так или иначе добыв и дав ему какую-нибудь еду и питье, укладывают спать в одном месте. Он не ходит так ночью за подаянием. Твои же родители, полагаю, умерли, раз ты так ходишь [ночью за подаянием].

150. Evamevāti [Pg.116] evameva kiñci ānisaṃsaṃ apassantā nikkāraṇeneva. Evamāhaṃsūti garahanto āha. Tattha āhaṃsūti vadanti. Kiṃ panimassāti imassa appamattakassa hetu kiṃ vattabbaṃ nāma, nanu apassantena viya asuṇantena viya bhavitabbanti. Oramattakassāti parittamattakassa. Adhisallikhatevāyanti ayaṃ samaṇo navanītaṃ pisanto viya padumanāḷasuttaṃ kakacena okkantanto viya atisallekhati, ativāyāmaṃ karoti. Sikkhākāmāti sāriputtamoggallānādayo viya sikkhākāmā, tesu ca appaccayaṃ upaṭṭhapenti. Tesañhi evaṃ hoti ‘‘sace ete ‘appamattakametaṃ, haratha bhagavā’ti vadeyyuṃ, kiṃ satthā na hareyya. Evaṃ pana avatvā bhagavantaṃ parivāretvā nisinnā ‘evaṃ bhagavā, sādhu bhagavā, paññapetha bhagavā’ti atirekataraṃ ussāhaṃ paṭilabhantī’’ti. Tasmā tesu appaccayaṃ upaṭṭhapenti.

150. «Точно так же» означает «точно так же, не видя никакой пользы, совершенно без причины». «Так сказали» — [Благословенный] говорит это, порицая их. Здесь «āhaṃsu» означает «говорят». «Что же из-за этого...» означает «Из-за этого ничтожного проступка разве нужно делать выговор? Не следовало ли вести себя так, словно не видишь и не слышишь?». «Oramattakassa» означает «незначительного, ничтожного». «Этот чрезмерно усердствует в очищении» означает «Этот отшельник, словно растирая масло или словно распиливая пилой нить из стебля лотоса, чрезмерно усердствует, прилагает избыточные усилия». «Желающие обучения» — это те бхиккху, которые желают следовать правилам обучения, подобные Сарипутте, Моггаллане и другим; и в них они вызывают недовольство. Ибо у тех [пустых людей] возникает такая мысль: “Если бы они сказали: ‘Это ничтожный проступок, отмени его, Благословенный’, разве Учитель не отменил бы его? Но вместо того чтобы сказать так, они сидят, окружив Благословенного, и говорят: ‘Да, Благословенный, хорошо, Благословенный, установи [это правило], Благословенный’, проявляя чрезмерное рвение”. Поэтому они вызывают в них недовольство.

Tesanti tesaṃ ekaccānaṃ moghapurisānaṃ. Tanti taṃ appamattakaṃ pahātabbaṃ. Thūlo kaliṅgaroti gale baddhaṃ mahākaṭṭhaṃ viya hoti. Laṭukikā sakuṇikāti cātakasakuṇikā. Sā kira ravasataṃ ravitvā naccasataṃ naccitvā sakiṃ gocaraṃ gaṇhāti. Ākāsato bhūmiyaṃ patiṭṭhitaṃ pana naṃ disvā vacchapālakādayo kīḷanatthaṃ pūtilatāya bandhanti. Taṃ sandhāyetaṃ vuttaṃ. Āgametīti upeti. Tañhi tassāti taṃ pūtilatābandhanaṃ tassā appasarīratāya ceva appathāmatāya ca balavabandhanaṃ nāma, mahantaṃ nāḷikerarajju viya ducchijjaṃ hoti. Tesanti tesaṃ moghapurisānaṃ saddhāmandatāya ca paññāmandatāya ca balavaṃ bandhanaṃ nāma, dukkaṭavatthumattakampi mahantaṃ pārājikavatthu viya duppajahaṃ hoti.

«Их» означает «некоторых из тех пустых людей». «Это» означает «тот ничтожный проступок, который следует оставить». «Тяжелая колода» означает, что это становится подобно тяжелому бревну, привязанному к шее. «Птица латукика» — это птица чатака (воробей). Говорят, что она, пропев сотню песен и проплясав сотню танцев, один раз берет корм. Но когда пастушки и другие видят её, спустившуюся с неба на землю, они ради забавы связывают её гнилой лианой (путилата). Ввиду этого сказано это. «Āgameti» означает «подвергается». «Ибо это для неё...» означает, что это связывание гнилой лианой из-за её крошечного тела и малой силы является для неё прочными путами, которые трудно разорвать, подобно толстой веревке из кокосового волокна. «Для них» означает, что для тех пустых людей из-за слабости их веры и слабости их мудрости это является прочными путами, так что даже простой проступок дукката становится для них труднооставляемым, подобно тяжкому проступку параджика.

151. Sukkapakkhe pahātabbassāti kiṃ imassa appamattakassa pahātabbassa hetu bhagavatā vattabbaṃ atthi, yassa no bhagavā pahānamāha. Nanu evaṃ bhagavato adhippāyaṃ ñatvāpi pahātabbamevāti attho. Appossukkāti anussukkā. Pannalomāti patitalomā, na tassa pahātabbabhayena uddhaggalomā. Paradattavuttāti parehi dinnavuttino, parato laddhena yāpentāti attho. Migabhūtena cetasā viharantīti apaccāsīsanapakkhe [Pg.117] ṭhitā hutvā viharanti. Migo hi pahāraṃ labhitvā manussāvāsaṃ gantvā bhesajjaṃ vā vaṇatelaṃ vā labhissāmīti ajjhāsayaṃ akatvā pahāraṃ labhitvāva agāmakaṃ araññaṃ pavisitvā pahaṭaṭṭhānaṃ heṭṭhā katvā nipatitvā phāsubhūtakāle uṭṭhāya gacchati. Evaṃ migā apaccāsīsanapakkhe ṭhitā. Idaṃ sandhāya vuttaṃ ‘‘migabhūtena cetasā viharantī’’ti. Tañhi tassāti taṃ varattabandhanaṃ tassa hatthināgassa mahāsarīratāya ceva mahāthāmatāya ca dubbalabandhanaṃ nāma. Pūtilatā viya suchijjaṃ hoti. Tesaṃ tanti tesaṃ taṃ kulaputtānaṃ saddhāmahantatāya ca paññāmahantatāya ca mahantaṃ pārājikavatthupi dukkaṭavatthumattakaṃ viya suppajahaṃ hoti.

151. В светлой половине [учения]: «того, что следует оставить» означает «разве из-за этого ничтожного дела, которое следует оставить, Благословенному нужно говорить что-то, ведь наш Благословенный указал на его оставление? Разве, зная такое намерение Благословенного, не следует его просто оставить?» — таков смысл. «Малозаботные» означает «не проявляющие беспокойства». «С опущенной шерстью» означает «с улегшейся шерстью», у него от страха перед тем, что нужно оставить, шерсть не встает дыбом. «Живущие тем, что дают другие» означает «те, чья жизнь поддерживается тем, что дают другие, живущие тем, что получено от других» — таков смысл. «Живут с умом, подобным уму лесного зверя» означает «живут, пребывая на стороне отсутствия ожиданий (не прося ничего)». Ибо лесной зверь, получив удар, не думает: “Пойду-ка я к человеческому жилью, получу лекарство или масло для раны”, а, получив удар, уходит в бездомный лес, ложится, повернув раненое место вниз, а когда ему становится легче, встает и идет. Так лесные звери пребывают на стороне отсутствия ожиданий. Ввиду этого сказано: «живут с умом, подобным уму лесного зверя». «Ибо это для него...» означает, что те кожаные путы из-за огромного тела и великой силы того царственного слона являются для него слабыми путами. Они легко рвутся, подобно гнилой лиане. «Для них это...» означает, что для тех сынов благородных семейств из-за величия их веры и величия их мудрости даже тяжкий проступок параджика становится легкооставляемым, подобно простому проступку дукката.

152. Daliddoti dāliddiyena samannāgato. Assakoti nissako. Anāḷhiyoti anaḍḍho. Agārakanti khuddakagehaṃ. Oluggavilugganti yassa gehayaṭṭhiyo piṭṭhivaṃsato muccitvā maṇḍale laggā, maṇḍalato muccitvā bhūmiyaṃ laggā. Kākātidāyinti yattha kiñcideva bhuñjissāmāti anto nisinnakāle visuṃ dvārakiccaṃ nāma natthi, tato tato kākā pavisitvā parivārenti. Sūrakākā hi palāyanakāle ca yathāsammukhaṭṭhāneneva nikkhamitvā palāyanti. Naparamarūpanti na puññavantānaṃ gehaṃ viya uttamarūpaṃ. Khaṭopikāti vilīvamañcako. Oluggaviluggāti oṇatuṇṇatā. Dhaññasamavāpakanti dhaññañca samavāpakañca. Tattha dhaññaṃ nāma kudrūsako. Samavāpakanti lābubījakumbhaṇḍabījakādi bījajātaṃ. Naparamarūpanti yathā puññavantānaṃ gandhasālibījādi parisuddhaṃ bījaṃ, na evarūpaṃ. Jāyikāti kapaṇajāyā. Naparamarūpāti pacchisīsā lambatthanī mahodarā pisācā viya bībhacchā. Sāmaññanti samaṇabhāvo. So vatassaṃ, yohanti so vatāhaṃ puriso nāma assaṃ, yo kesamassuṃ ohāretvā pabbajeyyanti.

152. «Бедный» означает «пребывающий в бедности». «Неимущий» означает «не имеющий имущества». «Небогатый» означает «небогатый». «Домишко» означает «маленький дом». «Разваливающийся и ветхий» означает дом, у которого стропила, соскользнув с конькового бруса, повисли на обрешетке, а соскользнув с обрешетки, уперлись в землю. «Где вороны находят приют» означает дом бедняка, где вороны, думая: “Мы поедим здесь хоть что-нибудь”, когда сидят внутри, не нуждаются в отдельном входе; вороны залетают туда отовсюду и окружают его. Ибо смелые вороны при бегстве вылетают прямо в ту сторону, куда смотрят, и улетают. «Не превосходного вида» означает, что он не имеет прекрасного вида, как дома добродетельных людей. «Кхатопика» означает ложе, переплетенное лыком. «Разваливающееся» означает прогнувшееся и неровное. «Смесь зерна» означает зерно и то, что сеют вместе с ним. Здесь «зерно» — это просо (кудрусака). «Смесь» — это семена тыквы, лагенарии и другие подобные семена. «Не превосходного вида» означает, что это не такие чистые семена, как ароматный рис-шали у добродетельных людей. «Женушка» означает жалкая жена. «Не превосходного вида» означает, что у неё обвисшая грудь размером с корзину на голове, огромный живот, и она уродлива, как пишачи. «Скитальчество» означает состояние отшельника. «О, пусть бы я был тем...» означает «О, пусть бы я был настоящим мужчиной, который, сбрив волосы и бороду, ушел бы в бездомность!».

So na sakkuṇeyyāti so evaṃ cintetvāpi gehaṃ gantvā – ‘‘pabbajjā nāma lābhagarukā dukkarā durāsadā, sattapi aṭṭhapi gāme piṇḍāya caritvā yathādhoteneva pattena āgantabbampi hoti, evaṃ yāpetuṃ asakkontassa [Pg.118] me puna āgatassa vasanaṭṭhānaṃ icchitabbaṃ, tiṇavallidabbasambhārā nāma dussamodhāniyā, kinti karomī’’ti vīmaṃsati. Athassa taṃ agārakaṃ vejayantapāsādo viya upaṭṭhāti. Athassa khaṭopikaṃ oloketvā – ‘‘mayi gate imaṃ visaṅkharitvā uddhanālātaṃ karissanti, puna aṭṭanipādavilīvādīni laddhabbāni honti, kinti karissāmī’’ti cinteti. Athassa sā sirisayanaṃ viya upaṭṭhāti. Tato dhaññakumbhiṃ oloketvā – ‘‘mayi gate ayaṃ gharaṇī imaṃ dhaññaṃ tena tena saddhiṃ bhuñjissati. Puna āgatena jīvitavutti nāma laddhabbā hoti, kinti karissāmī’’ti cinteti. Athassa sā aḍḍhateḷasāni koṭṭhāgārasatāni viya upaṭṭhāti. Tato mātugāmaṃ oloketvā – ‘‘mayi gate imaṃ hatthigopako vā assagopako vā yo koci palobhessati, puna āgatena bhattapācikā nāma laddhabbā hoti, kinti karissāmī’’ti cinteti. Athassa sā rūpinī devī viya upaṭṭhāti. Idaṃ sandhāya ‘‘so na sakkuṇeyyā’’tiādi vuttaṃ.

«Он не смог бы» означает, что он, даже подумав так, возвращается домой и размышляет: “Уход в бездомность — это то, где ценят лишь приобретения, это трудно осуществить, трудно достичь. Обойдя семь или восемь деревень ради подаяния, можно вернуться с совершенно пустой чашей. Если я не смогу так жить и вернусь, мне снова понадобится жилье. А солому, лианы и лесоматериалы трудно собрать. Что же мне делать?”. Тогда тот домишко представляется ему подобным дворцу Вейяджанта. Затем он смотрит на свое лыковое ложе и думает: “Когда я уйду, они разберут его и сделают дровами для очага. А потом снова придется добывать раму, ножки, лыко и прочее. Что же мне делать?”. Тогда оно представляется ему подобным царскому ложу. Затем он смотрит на горшок с просом и думает: “Когда я уйду, эта хозяйка съест это просо с тем или иным мужчиной. А когда я вернусь, мне снова понадобятся средства к существованию. Что же мне делать?”. Тогда этот горшок с просом представляется ему подобным тысяче двумстам пятидесяти большим амбарам. Затем он смотрит на женщину и думает: “Когда я уйду, её соблазнит погонщик слонов, погонщик лошадей или кто угодно еще. А когда я вернусь, мне снова понадобится кухарка. Что же мне делать?”. Тогда эта женщина представляется ему прекрасной богиней. Ввиду этой неспособности оставить [свое имущество] сказано: «он не смог бы» и так далее.

153. Nikkhagaṇānanti suvaṇṇanikkhasatānaṃ. Cayoti santānato katasannicayo. Dhaññagaṇānanti dhaññasakaṭasatānaṃ.

153. «Множества никкх» означает «сотен золотых никкх». «Куча» означает «накопление, сделанное постепенно». «Множества зерна» означает «сотен телег с зерном».

154. Cattārome, udāyi, puggalāti idha kiṃ dasseti? Heṭṭhā ‘‘te tañceva pajahanti, te tañceva nappajahantī’’ti pajahanakā ca appajahanakā ca rāsivasena dassitā, na pāṭiyekkaṃ vibhattā. Idāni yathā nāma dabbasambhāratthaṃ gato puriso paṭipāṭiyā rukkhe chinditvā puna nivattitvā vaṅkañca pahāya kamme upanetabbayuttakameva gaṇhāti, evameva appajahanake chaḍḍetvā abbohārike katvā pajahanakapuggalā cattāro hontīti dassetuṃ imaṃ desanaṃ ārabhi.

154. «Есть эти четыре человека, Удайи» — что здесь показывается? Ранее [в тексте] словами «они оставляют это... они не оставляют это...» оставляющие и неоставляющие люди были показаны лишь в виде групп, а не разделены по отдельности. Теперь же, подобно тому как человек, отправившийся в лес за лесоматериалами, срубив деревья по порядку, затем возвращается и, отбросив кривые деревья, берет только те, которые пригодны для использования в работе, точно так же, отбросив неоставляющих и сделав их незначительными, Благословенный начал это поучение, чтобы показать, что есть четыре типа оставляющих людей.

Upadhipahānāyāti khandhupadhikilesupadhiabhisaṅkhārupadhikāmaguṇūpadhīti imesaṃ upadhīnaṃ pahānāya. Upadhipaṭisaṃyuttāti upadhianudhāvanakā. Sarasaṅkappāti ettha saranti dhāvantīti sarā. Saṅkappentīti saṅkappā. Padadvayenapi vitakkāyeva vuttā. Samudācarantīti abhibhavanti ajjhottharitvā vattanti. Saṃyuttoti kilesehi saṃyutto. Indriyavemattatāti indriyanānattatā[Pg.119]. Kadāci karahacīti bahukālaṃ vītivattetvā. Satisammosāti satisammosena. Nipātoti ayokaṭāhamhi patanaṃ. Ettāvatā ‘‘nappajahati, pajahati, khippaṃ pajahatī’’ti tayo rāsayo dassitā. Tesu cattāro janā nappajahanti nāma, cattāro pajahanti nāma, cattāro khippaṃ pajahanti nāma.

«Для оставления привязанностей (упадхи)» означает «для оставления этих упадхи: кхандхупадхи (привязанность к совокупностям), килесупадхи (привязанность к загрязнениям), абхисанкхарупадхи (привязанность к кармическим формациям) и камагунупадхи (привязанность к чувственным удовольствиям)». «Связанные с упадхи» означает «устремляющиеся вслед за упадхи [мысли]». В выражении «sarasaṅkappā»: «sara» означает «те, что устремляются к объектам», «saṅkappā» означает «те, что обдумывают объекты». Обоими этими словами Благословенный называет именно мысли (витакка). «Овладевают» означает «одолевают, возникают, захватывая [ум]». «Связанный» означает «связанный загрязнениями (килесами)». «Различие в способностях (индриях)» означает «разнообразие способностей». «Изредка, в редких случаях» означает «по прошествии долгого времени». «Утрата осознанности» означает «из-за забывчивости». «Падение» означает падение [капли дождя] на раскаленную железную сковороду. Этим изложением показаны три группы: «не оставляет», «оставляет», «быстро оставляет». Среди них четыре типа людей называются «не оставляющими», четыре типа людей называются «оставляющими», четыре типа людей называются «быстро оставляющими».

Tattha puthujjano sotāpanno sakadāgāmī anāgāmīti ime cattāro janā nappajahanti nāma. Puthujjanādayo tāva mā pajahantu, anāgāmī kathaṃ na pajahatīti? Sopi hi yāvadevassa bhavalobho atthi, tāva ahosukhaṃ ahosukhanti abhinandati. Tasmā nappajahati nāma. Eteyeva pana cattāro janā pajahanti nāma. Sotāpannādayo tāva pajahantu, puthujjano kathaṃ pajahatīti? Āraddhavipassako hi satisammosena sahasā kilese uppanne ‘‘mādisassa nāma bhikkhuno kileso uppanno’’ti saṃvegaṃ katvā vīriyaṃ paggayha vipassanaṃ vaḍḍhetvā maggena kilese samugghāteti. Iti so pajahati nāma. Teyeva cattāro khippaṃ pajahanti nāma. Tattha imasmiṃ sutte, mahāhatthipadopame (ma. ni. 1.288 ādayo), indriyabhāvaneti (ma. ni. 3.453 ādayo) imesu suttesu kiñcāpi tatiyavāro gahito, pañho pana dutiyavāreneva kathitoti veditabbo.

Среди них обычный человек (путхуджджана), вошедший в поток (сотапанна), однажды возвращающийся (сакадагами) и невозвращающийся (анагами) — эти четыре типа людей называются «не оставляющими». Пусть обычный человек и другие пока не могут оставить, но почему невозвращающийся не оставляет? Ибо и у него, пока остается привязанность к существованию (бхавалобха), он радуется, думая: “О, какое счастье! О, какое счастье!”. Поэтому он называется «не оставляющим». Однако именно эти же четыре типа людей называются «оставляющими». Пусть вошедший в поток и другие оставляют, но как обычный человек оставляет? Ибо обычный человек, начавший практиковать випассану, когда из-за забывчивости внезапно возникает загрязнение, испытывает духовное потрясение (самвега), думая: “У такого бхиккху, как я, возникло загрязнение!”, и, приложив усилия, развив випассану, полностью искореняет загрязнения с помощью Пути. Так он называется «оставляющим». Именно эти же четыре типа людей называются «быстро оставляющими». Здесь следует знать: хотя в этой сутте, в Махахаттипадопама-сутте и в Индриябхавана-сутте и приводится этот третий раздел, вопрос тем не менее разъясняется именно через второй раздел.

Upadhi dukkhassa mūlanti ettha pañca khandhā upadhi nāma. Taṃ dukkhassa mūlanti iti viditvā kilesupadhinā nirupadhi hoti, niggahaṇo nitaṇhoti attho. Upadhisaṅkhaye vimuttoti taṇhakkhaye nibbāne ārammaṇato vimutto.

В выражении «привязанность (упадхи) — корень страдания»: здесь пять совокупностей (кхандх) называются «упадхи». Поняв, что они являются корнем страдания, благодаря отсутствию килесупадхи (загрязнений) человек становится свободным от упадхи (нирупадхи), то есть не имеющим цепляния и жажды — таков смысл. «Освобожденный в уничтожении упадхи» означает освобожденный от загрязнений благодаря сосредоточению на ниббане, которая есть уничтожение жажды.

155. Evaṃ cattāro puggale vitthāretvā idāni ye pajahanti, te ‘‘ime nāma ettake kilese pajahanti’’. Ye nappajahanti, tepi ‘‘ime nāma ettake kilese nappajahantī’’ti dassetuṃ pañca kho ime udāyi kāmaguṇātiādimāha. Tattha miḷhasukhanti asucisukhaṃ. Anariyasukhanti anariyehi sevitasukhaṃ. Bhāyitabbanti etassa sukhassa paṭilābhatopi vipākatopi bhāyitabbaṃ. Nekkhammasukhanti kāmato nikkhantasukhaṃ. Pavivekasukhanti gaṇatopi kilesatopi pavivittasukhaṃ. Upasamasukhanti rāgādivūpasamatthāya sukhaṃ. Sambodhasukhanti maggasaṅkhātassa sambodhassa nibbattanatthāya [Pg.120] sukhaṃ. Na bhāyitabbanti etassa sukhassa paṭilābhatopi vipākatopi na bhāyitabbaṃ, bhāvetabbamevetaṃ.

155. Подробно разъяснив таким образом [учение о] четырёх типах людей, теперь, чтобы показать: «Те, кто оставляют [клеши], оставляют именно такое количество этих клеш», и «Те, кто не оставляют, также не оставляют именно такое количество этих клеш», [Благословенный] произнёс: «Есть эти пять нитей чувственного удовольствия, Удайи» и так далее. Здесь «грязное счастье» (miḷhasukha) означает нечистое счастье (asucisukha). «Неблагородное счастье» (anariyasukha) означает счастье, вкушаемое неблагородными людьми. «То, чего следует бояться» (bhāyitabba) означает, что следует бояться как обретения этого счастья, так и его созревания (плодов). «Счастье отречения» (nekkhammasukha) — это счастье, возникающее при выходе из чувственности. «Счастье уединения» (pavivekasukha) — это счастье, обособленное как от толпы, так и от клеш. «Счастье умиротворения» (upasamasukha) — это счастье, способствующее угасанию страсти и прочих [загрязнений]. «Счастье пробуждения» (sambodhasukha) — это счастье, способствующее возникновению пробуждения, именуемого Путём. «То, чего не следует бояться» (na bhāyitabba) означает, что не следует бояться ни обретения этого счастья, ни его созревания; его следует только развивать.

156. Iñjitasmiṃ vadāmīti iñjanaṃ calanaṃ phandananti vadāmi. Kiñca tattha iñjitasminti kiñca tattha iñjitaṃ. Idaṃ tattha iñjitasminti ye ete aniruddhā vitakkavicārā, idaṃ tattha iñjitaṃ. Dutiyatatiyajjhānesupi eseva nayo. Aniñjitasmiṃ vadāmīti idaṃ catutthajjhānaṃ aniñjanaṃ acalanaṃ nipphandananti vadāmi.

156. «Говорю о колеблющемся» (iñjitasmiṃ vadāmīti) означает: я говорю о движении, колебании, трепете. «И что же там колеблется?» (kiñca tattha iñjitasminti) означает: что является колебанием в этом случае? «Вот что там колеблется» (idaṃ tattha iñjitasminti) означает: те направленное мыслеобразование (vitakka) и удержание мысли (vicāra), которые ещё не прекратились, — это и есть колебание там. Тот же метод применим ко второй и третьей джханам. «Говорю о неколеблющемся» (aniñjitasmiṃ vadāmīti) означает: я говорю, что эта четвёртая джхана лишена движения, неподвижна и не трепещет.

Analanti vadāmīti akattabbaālayanti vadāmi, taṇhālayo ettha na uppādetabboti dasseti. Atha vā analaṃ apariyattaṃ, na ettāvatā alametanti sanniṭṭhānaṃ kātabbanti vadāmi. Nevasaññānāsaññāyatanassāpīti evarūpāyapi santāya samāpattiyā pahānameva vadāmi. Aṇuṃ vā thūlaṃ vāti khuddakaṃ vā mahantaṃ vā appasāvajjaṃ vā mahāsāvajjaṃ vā. Sesaṃ sabbattha uttānameva. Desanā pana neyyapuggalassa vasena arahattanikūṭeneva niṭṭhāpitāti.

«Говорю: недостаточно» (analanti vadāmīti) означает: я говорю, что не следует создавать привязанность (ālaya); это показывает, что здесь не должно возникать привязанности жажды. Или же «недостаточно» означает «неполно»: я говорю, что не следует делать окончательный вывод: «Этого уже достаточно». «Даже для сферы ни восприятия, ни невосприятия» (nevasaññānāsaññāyatanassāpīti) означает: даже для такого мирного достижения я говорю лишь об оставлении (преодолении). «Малое или великое» (aṇuṃ vā thūlaṃ vāti) означает: незначительное или значительное, маловиновное или многовиновное. Остальное везде совершенно ясно. Это поучение было завершено на вершине арахатства ради блага человека, нуждающегося в руководстве (neyyapuggala).

Papañcasūdaniyā majjhimanikāyaṭṭhakathāya

В «Папанчасудани», комментарии к Мадджхима-никае,

Laṭukikopamasuttavaṇṇanā niṭṭhitā.

разъяснение Латукикопама-сутты завершено.

7. Cātumasuttavaṇṇanā

7. Разъяснение Чатума-сутты

157. Evaṃ me sutanti cātumasuttaṃ. Tattha cātumāyanti evaṃnāmake gāme. Pañcamattāni bhikkhusatānīti adhunā pabbajitānaṃ bhikkhūnaṃ pañca satāni. Therā kira cintesuṃ – ‘‘ime kulaputtā dasabalaṃ adisvāva pabbajitā, etesaṃ bhagavantaṃ dassessāma, bhagavato santike dhammaṃ sutvā attano attano yathāupanissayena patiṭṭhahissantī’’ti. Tasmā te bhikkhū gahetvā āgatā. Paṭisammodamānāti ‘‘kaccāvuso, khamanīya’’ntiādiṃ paṭisanthārakathaṃ kurumānā. Senāsanāni paññāpayamānāti attano attano ācariyupajjhāyānaṃ vasanaṭṭhānāni pucchitvā dvāravātapānāni vivaritvā mañcapīṭhakaṭasārakādīni nīharitvā papphoṭetvā yathāṭṭhāne saṇṭhāpayamānā. Pattacīvarāni paṭisāmayamānāti, bhante, idaṃ [Pg.121] me pattaṃ ṭhapetha, idaṃ cīvaraṃ, idaṃ thālakaṃ, idaṃ udakatumbaṃ, imaṃ kattarayaṭṭhinti evaṃ samaṇaparikkhāre saṅgopayamānā.

157. «Так я слышал» — это Чатума-сутта. Здесь «в Чатуме» (cātumāyanti) означает: в деревне с таким названием. «Около пятисот бхиккху» (pañcamattāni bhikkhusatānīti) означает: пятьсот недавно посвященных бхиккху. Говорят, старейшины подумали: «Эти юноши из хороших семей приняли посвящение, даже не видев Обладающего десятью силами (Будду). Мы покажем им Благословенного. Услышав Дхамму в присутствии Благословенного, они утвердятся [в Учении] каждый в соответствии со своими благими задатками (upanissaya)». Поэтому они привели этих бхиккху с собой. «Приветствуя друг друга» (paṭisammodamānāti) означает: ведя дружескую беседу, расспрашивая: «Сносно ли тебе, друг?» и так далее. «Обустраивая места для ночлега» (senāsanāni paññāpayamānāti) означает: расспрашивая о местах обитания своих учителей и наставников, открывая двери и окна, вынося кровати, скамьи, циновки и коврики, вытряхивая их и расставляя по своим местам. «Приводя в порядок чаши и одеяния» (pattacīvarāni paṭisāmayamānāti) означает: убирая и сохраняя монашеские принадлежности со словами: «Почтенный, положите сюда мою чашу, это одеяние, эту чашку, этот сосуд для воды, этот посох».

Uccāsaddā mahāsaddāti uddhaṃ uggatattā uccaṃ, patthaṭattā mahantaṃ avinibbhogasaddaṃ karontā. Kevaṭṭā maññe macchavilopeti kevaṭṭānaṃ macchapacchiṭhapitaṭṭhāne mahājano sannipatitvā – ‘‘idha aññaṃ ekaṃ macchaṃ dehi, ekaṃ macchaphālaṃ dehi, etassa te mahā dinno, mayhaṃ khuddako’’ti evaṃ uccāsaddaṃ mahāsaddaṃ karonti. Taṃ sandhāyetaṃ vuttaṃ. Macchagahaṇatthaṃ jāle pakkhittepi tasmiṃ ṭhāne kevaṭṭā ceva aññe ca ‘‘paviṭṭho na paviṭṭho, gahito na gahito’’ti mahāsaddaṃ karonti. Tampi sandhāyetaṃ vuttaṃ. Paṇāmemīti nīharāmi. Na vo mama santike vatthabbanti tumhe mādisassa buddhassa vasanaṭṭhānaṃ āgantvā evaṃ mahāsaddaṃ karotha, attano dhammatāya vasantā kiṃ nāma sāruppaṃ karissatha, tumhādisānaṃ mama santike vasanakiccaṃ natthīti dīpeti. Tesu ekabhikkhupi ‘‘bhagavā tumhe mahāsaddamattakena amhe paṇāmethā’’ti vā aññaṃ vā kiñci vattuṃ nāsakkhi, sabbe bhagavato vacanaṃ sampaṭicchantā ‘‘evaṃ, bhante,’’ti vatvā nikkhamiṃsu. Evaṃ pana tesaṃ ahosi ‘‘mayaṃ satthāraṃ passissāma, dhammakathaṃ sossāma, satthu santike vasissāmāti āgatā. Evarūpassa pana garuno satthu santikaṃ āgantvā mahāsaddaṃ karimhā, amhākameva dosoyaṃ, paṇāmitamhā, na no laddhaṃ bhagavato santike vatthuṃ, na suvaṇṇavaṇṇasarīraṃ oloketuṃ, na madhurassarena dhammaṃ sotu’’nti. Te balavadomanassajātā hutvā pakkamiṃsu.

«Громкие голоса, великий шум» (uccāsaddā mahāsaddāti) означает: они издавали неразборчивый шум, громкий из-за того, что он поднимался вверх, и великий из-за того, что он разносился повсюду. «Словно рыбаки, делящие улов» (kevaṭṭā maññe macchavilopeti) означает: подобно тому как в месте, где рыбаки ставят корзины с рыбой, собирается толпа людей и поднимает громкий крик и великий шум, крича: «Дай мне вон ту рыбу, дай мне кусок рыбы! Ему ты дал большую, а мне маленькую!» — именно ввиду этого было сказано так. Кроме того, когда забрасывают сеть для ловли рыбы, рыбаки и другие люди на том месте поднимают великий шум, крича: «Зашла! Не зашла! Поймали! Не поймали!» — это также имеется в виду. «Я высылаю вас» (paṇāmemīti) означает: я изгоняю вас. «Вам не следует жить в моём присутствии» (na vo mama santike vatthubbanti) означает: вы приходите в обитель такого Будды, как я, и поднимаете такой великий шум; живя по своему собственному усмотрению, какое надлежащее поведение вы проявите? Для таких, как вы, нет нужды оставаться в моём присутствии — вот что это показывает. Среди них ни один бхиккху не смог сказать: «Благословенный, ты высылаешь нас лишь из-за шума» или что-либо подобное. Все они, приняв слово Благословенного, сказали: «Да, почтенный господин», и удалились. Однако они думали так: «Мы пришли с мыслью: „Мы увидим Учителя, услышим проповедь Дхаммы, будем жить в присутствии Учителя“. Но, придя к такому досточтимому Учителю, мы подняли великий шум. Это наша собственная вина. Нас выслали. Мы не получили возможности жить в присутствии Благословенного, созерцать его златокожее тело и внимать Дхамме, звучащей его сладким голосом». И они ушли, охваченные глубокой печалью.

158. Tenupasaṅkamiṃsūti te kira sakyā āgamanasamayepi te bhikkhū tattheva nisinnā passiṃsu. Atha nesaṃ etadahosi – ‘‘kiṃ nu kho ete bhikkhū pavisitvāva paṭinivattā, jānissāma taṃ kāraṇa’’nti cintetvā yena te bhikkhū tenupasaṅkamiṃsu. Handāti vavassaggatthe nipāto. Kahaṃ pana tumheti tumhe idāneva āgantvā kahaṃ gacchatha, kiṃ tumhākaṃ koci upaddavo, udāhu dasabalassāti? Tesaṃ pana bhikkhūnaṃ, – ‘‘āvuso, mayaṃ bhagavantaṃ dassanāya āgatā, diṭṭho no bhagavā, idāni attano vasanaṭṭhānaṃ gacchāmā’’ti kiñcāpi evaṃ vacanaparihāro atthi, evarūpaṃ pana lesakappaṃ [Pg.122] akatvā yathābhūtameva ārocetvā bhagavatā kho, āvuso, bhikkhusaṅgho paṇāmitoti āhaṃsu. Te pana rājāno sāsane dhuravahā, tasmā cintesuṃ – ‘‘dvīhi aggasāvakehi saddhiṃ pañcasu bhikkhusatesu gacchantesu bhagavato pādamūlaṃ vigacchissati, imesaṃ nivattanākāraṃ karissāmā’’ti. Evaṃ cintetvā tena hāyasmantotiādimāhaṃsu. Tesupi bhikkhūsu ‘‘mayaṃ mahāsaddamattakena paṇāmitā, na mayaṃ jīvituṃ asakkontā pabbajitā’’ti ekabhikkhupi paṭippharito nāma nāhosi, sabbe pana samakaṃyeva, ‘‘evamāvuso,’’ti sampaṭicchiṃsu.

158. «Поэтому они подошли» (tenupasaṅkamiṃsūti) означает: говорят, эти шакья ещё при своём прибытии увидели тех бхиккху, сидящих прямо там. Тогда у них возникла мысль: «Почему эти бхиккху повернули назад, едва войдя? Мы выясним причину». Подумав так, они направились туда, где находились бхиккху. «Что ж» (handāti) — это частица в значении решимости (vavassagga). «Куда же вы [идёте]?» (kahaṃ pana tumheti) означает: «Вы только что прибыли, куда же вы теперь идёте? Случилась ли у вас какая-то беда, или же у Обладающего десятью силами?» Хотя у тех бхиккху и была возможность уклониться от прямого ответа, сказав: «Друзья, мы пришли повидать Благословенного, мы повидали его, а теперь возвращаемся в свои обители», они не стали прибегать к подобным уловкам, а рассказали всё как есть: «Друзья, община бхиккху была выслана Благословенным». Те шакьяские цари, будучи ревностными покровителями Учения, подумали: «Если пятьсот бхиккху вместе с двумя главными учениками уйдут, подножие стоп Благословенного опустеет. Мы сделаем так, чтобы они вернулись». Подумав так, они сказали: «В таком случае, почтенные...» и так далее. И среди тех бхиккху не нашлось ни одного, кто проявил бы строптивость или обиду, думая: «Нас выслали из-за какого-то шума; мы ведь приняли посвящение не потому, что не могли прокормиться». Напротив, все они единодушно согласились, ответив: «Хорошо, друзья».

159. Abhinandatūti bhikkhusaṅghassa āgamanaṃ icchanto abhinandatu. Abhivadatūti etu bhikkhusaṅghoti evaṃ cittaṃ uppādento abhivadatu. Anuggahitoti āmisānuggahena ca dhammānuggahena ca anuggahito. Aññathattanti dasabalassa dassanaṃ na labhāmāti pasādaññathattaṃ bhaveyya. Vipariṇāmoti pasādaññathattena vibbhamantānaṃ vipariṇāmaññathattaṃ bhaveyya. Bījānaṃ taruṇānanti taruṇasassānaṃ. Siyā aññathattanti udakavārakāle udakaṃ alabhantānaṃ milātabhāvena aññathattaṃ bhaveyya, sussitvā milātabhāvaṃ āpajjanena vipariṇāmo bhaveyya. Vacchakassa pana khīrapipāsāya sussanaṃ aññathattaṃ nāma, sussitvā kālakiriyā vipariṇāmo nāma.

159. «Пусть он порадуется» (abhinandatūti) означает: желая прихода общины бхиккху, пусть он порадуется. «Пусть он поприветствует» (abhivadatūti) означает: порождая мысль «пусть община бхиккху придёт», пусть он поприветствует их. «Осыпанный милостями» (anuggahitoti) означает: поддержанный как материально (āmisānuggaha), так и духовно (dhammānuggaha). «Перемена» (aññathattanti) означает: «мы не можем видеть Обладающего десятью силами», из-за чего может произойти перемена в их вере (утрата преданности). «Изменение» (vipariṇāmoti) означает: для тех, кто возвращается к мирской жизни из-за перемены в вере, произойдёт изменение в виде отпадения [от монашества]. «Молодых семян» (bījānaṃ taruṇānanti) означает: молодых посевов. «Может произойти перемена» (siyā aññathattanti) означает: для посевов, не получающих воду во время полива, перемена выразится в увядании; а их высыхание и гибель от увядания станут их изменением (vipariṇāma). Для телёнка же иссыхание от жажды молока называется «переменой» (aññathatta), а смерть после иссыхания — «изменением» (vipariṇāma).

160. Pasādito bhagavāti thero kira tattha nisinnova dibbacakkhunā brahmānaṃ āgataṃ addasa, dibbāya sotadhātuyā ca āyācanasaddaṃ suṇi, cetopariyañāṇena bhagavato pasannabhāvaṃ aññāsi. Tasmā – ‘‘kañci bhikkhuṃ pesetvā pakkosiyamānānaṃ gamanaṃ nāma na phāsukaṃ, yāva satthā na peseti, tāvadeva gamissāmā’’ti maññamāno evamāha. Appossukkoti aññesu kiccesu anussukko hutvā. Diṭṭhadhammasukhavihāranti phalasamāpattivihāraṃ anuyutto maññe bhagavā viharitukāmo, so idāni yathāruciyā viharissatīti evaṃ me ahosīti vadati. Mayampi dānīti mayaṃ paraṃ ovadamānā vihārato nikkaḍḍhitā, kiṃ amhākaṃ parovādena. Idāni mayampi diṭṭhadhammasukhavihāreneva viharissāmāti dīpeti. Thero imasmiṃ ṭhāne viraddho attano bhārabhāvaṃ na aññāsi. Ayañhi bhikkhusaṅgho dvinnampi mahātherānaṃ bhāro, tena [Pg.123] naṃ paṭisedhento bhagavā āgamehītiādimāha. Mahāmoggallānatthero pana attano bhārabhāvaṃ aññāsi. Tenassa bhagavā sādhukāraṃ adāsi.

160. «Благословенный умиротворён» (pasādito bhagavāti) означает: говорят, старейшина [Моггаллана], сидя прямо там, увидел своим божественным оком прибытие Брахмы, услышал своим божественным ухом звук его мольбы и своим знанием чужих мыслей постиг, что Благословенный умиротворён. Поэтому, рассудив: «Идти, когда тебя зовут через посланного бхиккху, не совсем удобно; мы пойдём прямо сейчас, пока Учитель никого не прислал», он произнёс эти слова. «Беззаботный» (appossukkoti) означает: не проявляющий заботы о других делах. «Пребывание в блаженстве здесь и сейчас» (diṭṭhadhammasukhavihāranti) означает: «Я полагаю, Благословенный желает пребывать, предавшись счастью достижения плода (phalasamāpatti); пусть же он теперь пребывает так, как ему угодно» — вот о чём говорит [Сарипутта]. «И мы теперь» (mayampi dānīti) означает: «Нас, наставляющих других, выгнали из монастыря; какая нам польза от наставления других? Теперь и мы будем пребывать лишь в счастье здешней жизни». Это то, что он показывает. Старейшина [Сарипутта] ошибся в этом вопросе, не осознав своего бремени (ответственности). Ведь эта община бхиккху — бремя обоих великих старейшин. Поэтому Благословенный, останавливая его, сказал: «Подожди...» и так далее. Старейшина же Махамоггаллана осознал своё бремя. Поэтому Благословенный выразил ему одобрение (sādhukāra).

161. Cattārimāni, bhikkhaveti kasmā ārabhi? Imasmiṃ sāsane cattāri bhayāni. Yo tāni abhīto hoti, so imasmiṃ sāsane patiṭṭhātuṃ sakkoti. Itaro pana na sakkotīti dassetuṃ imaṃ desanaṃ ārabhi. Tattha udakorohanteti udakaṃ orohante puggale. Kumbhīlabhayanti suṃsumārabhayaṃ. Susukābhayanti caṇḍamacchabhayaṃ.

161. Почему он начал со слов: «Есть эти четыре [опасности], о бхиккху» (cattārimāni, bhikkhaveti)? В этом Учении есть четыре опасности. Тот, кто не боится их, способен утвердиться в этом Учении. Иной же не способен. Чтобы показать это, он начал данную проповедь. Здесь «спускающемуся в воду» (udakorohanteti) означает: человеку, который входит в воду. «Опасность от крокодилов» (kumbhīlabhayanti) означает: опасность от водных хищников. «Опасность от акул» (susukābhayanti) означает: опасность от свирепых рыб.

162. Kodhupāyāsassetaṃ adhivacananti yathā hi bāhiraṃ udakaṃ otiṇṇo ūmīsu osīditvā marati, evaṃ imasmiṃ sāsane kodhupāyāse osīditvā vibbhamati. Tasmā kodhupāyāso ‘‘ūmibhaya’’nti vutto.

162. «Это обозначение для гнева и озлобления» (kodhupāyāsassetaṃ adhivacananti) означает: подобно тому как вошедший в обычную воду тонет в волнах и погибает, так и в этом Учении тот, кто тонет в гневе и озлоблении, возвращается к мирской жизни. Поэтому гнев и озлобление названы «опасностью волн» (ūmibhaya).

163. Odarikattassetaṃ adhivacananti yathā hi bāhiraṃ udakaṃ otiṇṇo kumbhīlena khādito marati, evaṃ imasmiṃ sāsane odarikattena khādito vibbhamati. Tasmā odarikattaṃ ‘‘kumbhīlabhaya’’nti vuttaṃ.

163. «Это обозначение для прожорливости» (odarikattassetaṃ adhivacananti) означает: подобно тому как вошедший в обычную воду погибает, будучи съеденным крокодилом, так и в этом Учении тот, кто поглощён прожорливостью (заботой о чреве), возвращается к мирской жизни. Поэтому прожорливость названа «опасностью от крокодилов» (kumbhīlabhaya).

164. Arakkhiteneva kāyenāti sīsappacālakādikaraṇena arakkhitakāyo hutvā. Arakkhitāya vācāyāti duṭṭhullabhāsanādivasena arakkhitavāco hutvā. Anupaṭṭhitāya satiyāti kāyagatāsatiṃ anupaṭṭhāpetvā. Asaṃvutehīti apihitehi. Pañcannetaṃ kāmaguṇānaṃ adhivacananti yathā hi bāhiraṃ udakaṃ otiṇṇo āvaṭṭe nimujjitvā marati, evaṃ imasmiṃ sāsane pabbajito pañcakāmaguṇāvaṭṭe nimujjitvā vibbhamati. Tasmā pañca kāmaguṇā ‘‘āvaṭṭabhaya’’nti vuttā.

164. «С неохраняемым телом» (arakkhiteneva kāyenāti) означает: с неохраняемым телом из-за покачивания головой и тому подобного. «С неохраняемой речью» (arakkhitāya vācāyāti) означает: с неохраняемой речью из-за произнесения грубых слов и тому подобного. «С неустановленной осознанностью» (anupaṭṭhitāya satiyāti) означает: без установления осознанности, направленной на тело (kāyagatāsati). «С необузданными [органами чувств]» (asaṃvutehīti) означает: с незакрытыми [вратами чувств]. «Это обозначение для пяти нитей чувственного удовольствия» (pañcannetaṃ kāmaguṇānaṃ adhivacananti) означает: подобно тому как вошедший в обычную воду тонет в водовороте и погибает, так и в этом Учении принявший посвящение тонет в водовороте пяти нитей чувственного удовольствия и возвращается к мирской жизни. Поэтому пять нитей чувственного удовольствия названы «опасностью водоворотов» (āvaṭṭabhaya).

165. Anuddhaṃsetīti kilameti milāpeti. Rāgānuddhaṃsenāti rāgānuddhaṃsitena. Mātugāmassetaṃ adhivacananti yathā hi bāhiraṃ udakaṃ otiṇṇo caṇḍamacchaṃ āgamma laddhappahāro marati, evaṃ imasmiṃ sāsane mātugāmaṃ āgamma uppannakāmarāgo vibbhamati. Tasmā mātugāmo ‘‘susukābhaya’’nti vutto.

165. «Губит» (anuddhaṃsetīti) означает: утомляет, иссушает. «Из-за пагубности страсти» (rāgānuddhaṃsenāti) означает: из-за ума, сокрушённого страстью. «Это обозначение для женщин» (mātugāmassetaṃ adhivacananti) означает: подобно тому как вошедший в обычную воду погибает от удара свирепой рыбы, так и в этом Учении тот, у кого из-за женщин возникает чувственная страсть, возвращается к мирской жизни. Поэтому женщины названы «опасностью от акул» (susukabhaya).

Imāni [Pg.124] pana cattāri bhayāni bhāyitvā yathā udakaṃ anorohantassa udakaṃ nissāya ānisaṃso natthi, udakapipāsāya pipāsito ca hoti rajojallena kiliṭṭhasarīro ca, evamevaṃ imāni cattāri bhayāni bhāyitvā sāsane apabbajantassāpi imaṃ sāsanaṃ nissāya ānisaṃso natthi, taṇhāpipāsāya pipāsito ca hoti kilesarajena saṃkiliṭṭhacitto ca. Yathā pana imāni cattāri bhayāni abhāyitvā udakaṃ orohantassa vuttappakāro ānisaṃso hoti, evaṃ imāni abhāyitvā sāsane pabbajitassāpi vuttappakāro ānisaṃso hoti. Thero panāha – ‘‘cattāri bhayāni bhāyitvā udakaṃ anotaranto sotaṃ chinditvā paratīraṃ pāpuṇituṃ na sakkoti, abhāyitvā otaranto sakkoti, evamevaṃ bhāyitvā sāsane apabbajantopi taṇhāsotaṃ chinditvā nibbānapāraṃ daṭṭhuṃ na sakkoti, abhāyitvā pabbajanto pana sakkotī’’ti. Sesaṃ sabbattha uttānameva. Ayaṃ pana desanā neyyapuggalassa vasena niṭṭhāpitāti.

Подобно тому как для человека, который из страха перед этими четырьмя опасностями не спускается в воду, нет никакой пользы от воды, и он остаётся томимым жаждой и с телом, загрязнённым пылью и грязью, точно так же и для того, кто из страха перед этими четырьмя опасностями не принимает монашество в Учении, нет никакой пользы от этого Учения, и он остаётся томимым жаждой вожделения (таньха) и с умом, осквернённым пылью загрязнений (килеса). Но подобно тому как для того, кто, не боясь этих четырёх опасностей, спускается в воду, есть вышеупомянутая польза, точно так же и для того, кто, не боясь их, принимает монашество в Учении, есть вышеупомянутая польза. Старейшина же сказал: «Тот, кто из страха перед четырьмя опасностями не спускается в воду, не может пересечь поток и достичь противоположного берега, а тот, кто спускается без страха, может это сделать. Точно так же и тот, кто из страха не принимает монашество в Учении, не может пересечь поток вожделения и увидеть берег Ниббаны, а тот, кто принимает монашество без страха, может это сделать». Всё остальное везде совершенно ясно. Это же поучение было завершено применительно к человеку, ведомому к истине (нейя-пуггала).

Papañcasūdaniyā majjhimanikāyaṭṭhakathāya

Из «Папанчасудани», комментария к Мадджхима-никае,

Cātumasuttavaṇṇanā niṭṭhitā.

Разъяснение Чатума-сутты завершено.

8. Naḷakapānasuttavaṇṇanā

8. Разъяснение Налакапана-сутты

166. Evaṃ me sutanti naḷakapānasuttaṃ. Tattha naḷakapāneti evaṃnāmake gāme. Pubbe kira amhākaṃ bodhisatto vānarayoniyaṃ nibbatto, mahākāyo kapirājā anekavānarasahassaparivuto pabbatapāde vicarati. Paññavā kho pana hoti mahāpuñño. So parisaṃ evaṃ ovadati – ‘‘imasmiṃ pabbatapāde tātā, visaphalāni nāma honti, amanussapariggahitā pokkharaṇiyo nāma honti, tumhe pubbe khāditapubbāneva phalāni khādatha, pītapubbāneva pānīyāni ca pivatha, ettha vo maṃ paṭipucchitabbakiccaṃ natthi, akhāditapubbāni pana phalāni apītapubbāni ca pānīyāni maṃ apucchitvā mā khādittha mā pivitthā’’ti.

166. «Так я слышал» — это Налакапана-сутта. В ней слова «в Налакапане» означают «в деревне с таким названием». Рассказывают, что в прошлом наш Бодхисатта переродился в семействе обезьян. Будучи крупным вожаком обезьян, окружённым многими тысячами обезьян, он обитал у подножия горы. Он был мудрым и обладал великими заслугами. Он так наставлял свою стаю: «О милые, у подножия этой горы бывают ядовитые плоды, а также пруды, которыми владеют нечеловеческие существа (аманусса). Вы ешьте только те плоды, которые ели прежде, и пейте только ту воду, которую пили прежде. В этом вам нет нужды расспрашивать меня. Но не ешьте плодов, которых не ели прежде, и не пейте воды, которую не пили прежде, не спросив меня».

Te [Pg.125] ekadivasaṃ caramānā aññaṃ pabbatapādaṃ gantvā gocaraṃ gahetvā pānīyaṃ olokentā ekaṃ amanussapariggahitaṃ pokkharaṇiṃ disvā sahasā apivitvā samantā parivāretvā mahāsattassa āgamanaṃ olokayamānā nisīdiṃsu. Mahāsatto āgantvā ‘‘kiṃ tātā pānīyaṃ na pivathā’’ti āha. Tumhākaṃ āgamanaṃ olokemāti. Sādhu tātāti samantā padaṃ pariyesamāno otiṇṇapadaṃyeva addasa, na uttiṇṇapadaṃ, disvā saparissayāti aññāsi. Tāvadeva ca tattha abhinibbattaamanusso udakaṃ dvedhā katvā uṭṭhāsi setamukho nīlakucchi rattahatthapādo mahādāṭhiko vaṅkadāṭho virūpo bībhaccho udakarakkhaso. So evamāha – ‘‘kasmā pānīyaṃ na pivatha, madhuraṃ udakaṃ pivatha, kiṃ tumhe etassa vacanaṃ suṇāthā’’ti? Mahāsatto āha – ‘‘tvaṃ idha adhivattho amanusso’’ti? Āmāhanti. Tvaṃ idha otiṇṇe labhasīti? Āma labhāmi, tumhe pana sabbe khādissāmīti. Na sakkhissasi, yakkhāti. Pānīyaṃ pana pivissathāti? Āma pivissāmāti. Evaṃ sante ekopi vo na muccissatīti. Pānīyañca pivissāma, na ca te vasaṃ gamissāmāti ekanaḷaṃ āharāpetvā koṭiyaṃ gahetvā dhami, sabbo ekacchiddo ahosi, tīre nisīditvāva pānīyaṃ pivi, sesavānarānaṃ pāṭiyekke naḷe āharāpetvā dhamitvā adāsi. Sabbe yakkhassa passantasseva pānīyaṃ piviṃsu. Vuttampi cetaṃ –

Однажды, блуждая, они пришли к подножию другой горы. Найдя там пищу, они стали искать воду и увидели пруд, которым владело нечеловеческое существо. Не став пить поспешно, они уселись вокруг него, ожидая прибытия Великого Существа. Придя, Великое Существо спросил: «О милые, почему вы не пьёте воду?» Они ответили: «Мы ждём твоего прихода». Он сказал: «Хорошо, милые». Осматривая следы вокруг пруда, он увидел только следы, ведущие вниз, но не увидел следов, ведущих вверх. Заметив это, он понял: «Этот пруд таит в себе опасность». В тот же миг обитавший там нечеловек раздвинул воду надвое и поднялся — водный демон (ракшас) с белым лицом, синим животом, красными руками и ногами, огромными изогнутыми клыками, уродливый и ужасающий. Он сказал так: «Почему вы не пьёте воду? Пейте эту сладкую воду! Зачем вы слушаете его слова?» Великое Существо спросил: «Это ты обитающий здесь нечеловек?» Тот ответил: «Да, это я». — «Получаешь ли ты тех, кто спускается сюда?» — «Да, получаю, и вас всех я тоже съем!» — «Тебе это не удастся, яккха!» — «Но будете ли вы пить воду?» — «Да, мы будем пить». — «В таком случае ни один из вас не спасётся от меня!» — «Мы и воду выпьем, и в твою власть не попадём!» С этими словами Великое Существо велел принести один тростник, взял его за конец и подул в него. Весь тростник стал полым внутри, без междоузлий. Сидя на берегу, он выпил воду через него. Затем он велел принести отдельные тростинки для остальных обезьян, продул их и раздал им. Все они выпили воду прямо на глазах у яккхи. Об этом также сказано:

‘‘Disvā padamanuttiṇṇaṃ, disvāno’ taritaṃ padaṃ;

Naḷena vāriṃ pissāma, neva maṃ tvaṃ vadhissasī’’ti. (jā. 1.1.20);

«Увидев следы, ведущие вниз, и не найдя следов, ведущих вверх, мы будем пить воду через тростник, и тебе не убить меня!»

Tato paṭṭhāya yāva ajjadivasā tasmiṃ ṭhāne naḷā ekacchiddāva honti. Iminā hi saddhiṃ imasmiṃ kappe cattāri kappaṭṭhiyapāṭihāriyāni nāma – cande sasabimbaṃ, vaṭṭakajātakamhi saccakiriyaṭṭhāne aggissa gamanupacchedo, ghaṭikārakumbhakārassa mātāpitūnaṃ vasanaṭṭhāne devassa avassanaṃ, tassā pokkharaṇiyā tīre naḷānaṃ ekacchiddabhāvoti. Iti sā pokkharaṇī naḷena pānīyassa pītattā naḷakapānāti nāmaṃ labhi. Aparabhāge taṃ pokkharaṇiṃ nissāya gāmo patiṭṭhāsi, tassāpi naḷakapānanteva nāmaṃ jātaṃ. Taṃ sandhāya vuttaṃ ‘‘naḷakapāne’’ti. Palāsavaneti kiṃsukavane.

С тех пор и по сей день тростник в том месте растёт полым, с одним сквозным отверстием. Ведь в эту кальпу существуют четыре чуда, длящихся до конца кальпы: образ зайца на луне; прекращение распространения огня на месте совершения акта истины в Ваттака-джатаке; отсутствие дождя над местом обитания родителей гончара Гхатикары; и полая структура тростника на берегу того пруда. Так этот пруд получил название Налакапана («Питье через тростник») из-за того, что воду из него пили через тростник. Позже возле этого пруда возникла деревня, которая также получила название Налакапана. Ввиду этого сказано: «в Налакапане». «В Паласаване» означает «в лесу деревьев кимшука».

167. Taggha [Pg.126] mayaṃ, bhanteti ekaṃseneva mayaṃ, bhante, abhiratā. Aññepi ye tumhākaṃ sāsane abhiramanti, te amhehi sadisāva hutvā abhiramantīti dīpenti.

167. «Воистину мы, о Господин» означает: «Мы, о Господин, непременно находим радость [в святой жизни]». Этим показывается: «И другие, кто находят радость в Твоём Учении, радуются, будучи подобными нам».

Neva rājābhinītātiādīsu eko rañño aparādhaṃ katvā palāyati. Rājā kuhiṃ, bho, asukoti? Palāto devāti. Palātaṭṭhānepi me na muccissati, sace pana pabbajeyya, mucceyyāti vadati. Tassa kocideva suhado gantvā taṃ pavattiṃ ārocetvā tvaṃ sace jīvitumicchasi, pabbajāhīti. So pabbajitvā jīvitaṃ rakkhamāno carati. Ayaṃ rājābhinīto nāma.

В выражении «не принуждённые царями» и так далее: некто, совершив преступление против царя, спасается бегством. Царь спрашивает: «Эй, где такой-то?» Ему отвечают: «Он сбежал, о владыка!» Царь говорит: «Даже там, куда он сбежал, ему не уйти от моих рук. Но если он примет монашество, то спасётся». Какой-нибудь доброжелатель этого человека идёт к нему, сообщает об этом и говорит: «Если ты хочешь остаться в живых, прими монашество!» Тот принимает монашество и живёт, спасая свою жизнь. Такой человек зовётся «принуждённым царями» (раджабхинита).

Eko pana corānaṃ mūlaṃ chindanto carati. Corā sutvā ‘‘purisānaṃ atthikabhāvaṃ na jānāti, jānāpessāma na’’nti vadanti. So taṃ pavattiṃ sutvā palāyati. Corā palātoti sutvā ‘‘palātaṭṭhānepi no na muccissati, sace pana pabbajeyya, mucceyyā’’ti vadanti. So taṃ pavattiṃ sutvā pabbajati. Ayaṃ corābhinīto nāma.

Другой же человек вредит разбойникам, подрывая их корни. Узнав об этом, разбойники говорят: «Он не знает, каковы настоящие мужчины, мы заставим его узнать!» Услышав об этом, он спасается бегством. Разбойники, узнав, что он сбежал, говорят: «Даже там, куда он сбежал, ему не уйти от наших рук. Но если он примет монашество, то спасётся». Услышав об этом, он принимает монашество. Такой человек зовётся «принуждённым разбойниками» (цорабхинита).

Eko pana bahuṃ iṇaṃ khāditvā tena iṇena aṭṭo pīḷito tamhā gāmā palāyati. Iṇasāmikā sutvā ‘‘palātaṭṭhānepi no na muccissati, sace pana pabbajeyya, mucceyyā’’ti vadanti. So taṃ pavattiṃ sutvā pabbajati. Ayaṃ iṇaṭṭo nāma.

Ещё один человек, набрав много долгов и будучи угнетаем и преследуем из-за этого долга, убегает из своей деревни. Кредиторы, узнав об этом, говорят: «Даже там, куда он сбежал, ему не уйти от наших рук. Но если он примет монашество, то спасётся». Услышав об этом, он принимает монашество. Такой человек зовётся «угнетённым долгом» (инатта).

Rājabhayādīnaṃ pana aññatarena bhayena bhīto aṭṭo āturo hutvā nikkhamma pabbajito bhayaṭṭo nāma. Dubbhikkhādīsu jīvituṃ asakkonto pabbajito ājīvikāpakato nāma, ājīvikāya pakato abhibhūtoti attho. Imesu pana ekopi imehi kāraṇehi pabbajito nāma natthi, tasmā ‘‘neva rājābhinīto’’tiādimāha.

Тот же, кто из страха перед царским гневом или иной опасностью, будучи напуган, угнетён и измучен, уходит из дома и принимает монашество, зовётся «угнетённым страхом» (бхаятта). Тот, кто принимает монашество из-за невозможности прокормиться во время голода или иных бедствий, зовётся «вынужденным искать средства к существованию» (адживикапаката); значение слова «паката» здесь — «угнетённый, одолеваемый» заботой о пропитании. Но среди этих [монахов] нет ни одного, кто принял бы монашество по таким причинам, поэтому Благословенный сказал: «не принуждённые царями» и так далее.

Vivekanti vivicca vivitto hutvā. Idaṃ vuttaṃ hoti – yaṃ kāmehi ca akusaladhammehi ca vivittena paṭhamadutiyajjhānasaṅkhātaṃ pītisukhaṃ adhigantabbaṃ, sace taṃ vivicca kāmehi vivicca akusalehi dhammehi pītisukhaṃ nādhigacchati, aññaṃ vā upari dvinnaṃ jhānānaṃ catunnañca maggānaṃ vasena santataraṃ sukhaṃ nādhigacchati, tassa ime abhijjhādayo cittaṃ pariyādāya tiṭṭhantīti. Tattha aratīti adhikusalesu dhammesu ukkaṇṭhitatā. Tandīti ālasiyabhāvo. Evaṃ yo pabbajitvā pabbajitakiccaṃ kātuṃ na sakkoti, tassa ime satta pāpadhammā uppajjitvā [Pg.127] cittaṃ pariyādiyantīti dassetvā idāni yassa te dhammā cittaṃ pariyādāya tiṭṭhanti, soyeva samaṇakiccampi kātuṃ na sakkotīti puna vivekaṃ anuruddhā…pe… aññaṃ vā tato santataranti āha.

«Уединение» (вивека) означает «отдалившись, пребывать в уединении». Смысл здесь в следующем: если человек не достигает восторга и счастья (пити-сукха), рождённых уединением, известных как первая и вторая джханы, которые должны быть достигнуты через отдаление от чувственных удовольствий и неблагих состояний ума; и если он не достигает иного, ещё более умиротворённого счастья посредством двух высших джхан и четырёх путей (магга), то эти [неблагие состояния], такие как алчность (абхидджха) и прочие, овладевают его умом и укореняются в нём. Здесь «недовольство» (арати) означает неприязнь к высшим благим состояниям. «Лень» (танди) означает состояние лености. Показав таким образом, что у того, кто, приняв монашество, не способен исполнять обязанности монаха, возникают и овладевают его умом эти семь пагубных состояний (пападхамма), Благословенный вновь сказал: «стремясь к уединению... [и не достигая] иного, ещё более умиротворённого счастья», чтобы показать, что именно тот, чьим умом овладели эти состояния, не способен исполнять обязанности отшельника (саманы).

Evaṃ kaṇhapakkhaṃ dassetvā idāni teneva nayena sukkapakkhaṃ dassetuṃ puna vivekantiādimāha. Tassattho vuttanayeneva veditabbo.

Показав таким образом тёмную сторону (канхапаккха), Благословенный затем, чтобы тем же способом показать светлую сторону (суккапаккха), вновь произнёс слова, начинающиеся с «уединение...». Их значение следует понимать точно так же, как было описано выше.

168. Saṅkhāyāti jānitvā. Ekanti ekaccaṃ. Paṭisevatīti sevitabbayuttakaṃ sevati. Sesapadesupi eseva nayo. Upapattīsu byākarotīti sappaṭisandhike tāva byākarotu, appaṭisandhike kathaṃ byākarotīti. Appaṭisandhikassa puna bhave paṭisandhi natthīti vadanto upapattīsu byākaroti nāma.

168. «Рассудив» (санкхая) означает «познав». «Одно» (экам) означает «нечто определённое». «Использует» (патисевати) означает «использует то, что надлежит использовать». В остальных словах применим тот же метод. В выражении «объявляет относительно перерождений»: пусть он объявляет о тех, кто подлежит новому рождению, но как он объявляет о тех, кто не подлежит новому рождению? Говоря о том, кто не подлежит новому рождению, что для него нет нового рождения в будущем существовании, он тем самым «объявляет относительно перерождений».

Janakuhanatthanti janavimhāpanatthaṃ. Janalapanatthanti mahājanassa upalāpanatthaṃ. Na iti maṃ jano jānātūti evaṃ maṃ mahājano jānissati, evaṃ me mahājanassa antare kittisaddo uggacchissatīti imināpi kāraṇena na byākarotīti attho. Uḷāravedāti mahantatuṭṭhino.

«Не ради обмана людей» (джанакуханаттхам) означает «не ради того, чтобы изумить людей». «Не ради заискивания перед людьми» (джаналапанаттхам) означает «не ради того, чтобы льстить множеству людей». Слова «не для того, чтобы люди узнали меня так» означают: «Благословенный объявляет об этом не по той причине, чтобы множество людей узнало Его, или чтобы Его слава распространилась среди людей». «Исполненные великого вдохновения» (улараведа) означает «испытывающие великую радость».

169. So kho panassa āyasmāti so parinibbuto āyasmā imassa ṭhitassa āyasmato. Evaṃsīlotiādīsu lokiyalokuttaramissakāva sīlādayo veditabbo. Evaṃdhammoti ettha pana samādhipakkhikā dhammā dhammāti adhippetā. Phāsuvihāro hotīti tena bhikkhunā pūritapaṭipattiṃ pūrentassa arahattaphalaṃ sacchikatvā phalasamāpattivihārena phāsuvihāro hoti, arahattaṃ pattumasakkontassa paṭipattiṃ pūrayamānassa caratopi phāsuvihāroyeva nāma hoti. Iminā nayena sabbavāresu attho veditabboti.

169. «Этот почтенный» означает: тот ушедший в окончательную Ниббану (париниббута) почтенный для этого ныне живущего почтенного. В выражении «обладал такой нравственностью» и так далее под нравственностью (сила) и прочим следует понимать как мирские, так и надмирские качества в их совокупности. В выражении «обладал таким качеством» (эвамдхаммо) под «качествами» (дхамма) здесь подразумеваются качества, сопутствующие сосредоточению (самадхи). «Пребывает в комфорте» означает: для монаха, который следует практике, полностью осуществлённой тем [ушедшим] монахом, и который, реализовав плод арахантства, пребывает в достижении плода (пхала-самапатти), это является комфортным пребыванием. Но даже для того, кто ещё не способен достичь арахантства, но усердно выполняет практику и продвигается по пути [саматхи и випассаны], это также является комфортным пребыванием. Таким способом следует понимать значение во всех разделах.

Papañcasūdaniyā majjhimanikāyaṭṭhakathāya

Из «Папанчасудани», комментария к Мадджхима-никае,

Naḷakapānasuttavaṇṇanā niṭṭhitā.

Разъяснение Налакапана-сутты завершено.

9. Goliyānisuttavaṇṇanā

9. Разъяснение Голияни-сутты

173. Evaṃ me sutanti goliyānisuttaṃ. Tattha padasamācāroti dubbalasamācāro oḷārikācāro, paccayesu sāpekkho mahārakkhitatthero [Pg.128] viya. Taṃ kira upaṭṭhākakule nisinnaṃ upaṭṭhāko āha ‘‘asukattherassa me, bhante, cīvaraṃ dinna’’nti. Sādhu te kataṃ taṃyeva takketvā viharantassa cīvaraṃ dentenāti. Tumhākampi, bhante, dassāmīti. Sādhu karissasi taṃyeva takkentassāti āha. Ayampi evarūpo oḷārikācāro ahosi. Sappatissenāti sajeṭṭhakena, na attānaṃ jeṭṭhakaṃ katvā viharitabbaṃ. Serivihārenāti sacchandavihārena niraṅkusavihārena.

173. «Так я слышал» — это Голияни-сутта. В ней слова «поведение в деталях» (падасамачаро) означают слабое поведение, грубое поведение, подобно поведению старейшины Махараккхиты, который был привязан к четырем обителям (подношениям). Рассказывают, что когда он сидел в доме своего мирянина-помощника, тот сказал ему: «О Господин, я поднёс монашеское облачение такому-то старейшине». Старейшина Махараккхита, который постоянно думал о подношениях, ответил: «Ты поступил хорошо, поднеся облачение тому, кто живёт, размышляя лишь об этом». Мирянин сказал: «О Господин, я поднесу облачение и вам». Тот ответил: «Ты поступишь хорошо, поднеся тому, кто думает лишь об этом». Этот [монах Голияни] также отличался подобным грубым поведением. «С почтительностью» (саппатиссена) означает «с уважением к старшим»; не следует жить, ставя себя во главе всего. «Независимым образом жизни» (серивихарена) означает «жизнью по собственному усмотрению, безудержной жизнью без самоконтроля».

Nānūpakhajjāti na anupakhajja na anupavisitvā. Tattha yo dvīsu mahātheresu ubhato nisinnesu te anāpucchitvāva cīvarena vā jāṇunā vā ghaṭṭento nisīdati, ayaṃ anupakhajja nisīdati nāma. Evaṃ akatvā pana attano pattaāsanasantike ṭhatvā nisīdāvusoti vutte nisīditabbaṃ. Sace na vadanti, nisīdāmi, bhanteti āpucchitvā nisīditabbaṃ āpucchitakālato paṭṭhāya nisīdāti vuttepi avuttepi nisīdituṃ vaṭṭatiyeva. Na paṭibāhissāmīti ettha yo attano pattāsanaṃ atikkamitvā navakānaṃ pāpuṇanaṭṭhāne nisīdati, ayaṃ nave bhikkhū āsanena paṭibāhati nāma. Tasmiñhi tathā nisinne navā bhikkhū ‘‘amhākaṃ nisīdituṃ na detī’’ti ujjhāyantā tiṭṭhanti vā āsanaṃ vā pariyesantā āhiṇḍanti. Tasmā attano pattāsaneyeva nisīditabbaṃ. Evaṃ na paṭibāhati nāma.

«Не втискиваясь» (нанупакхадджха) означает «не втискиваясь, не проникая без разрешения». В связи с этим, если монах садится между двумя великими старейшинами, сидящими по обе стороны, не спросив у них разрешения и задевая их своим облачением или коленом, это зовётся «втискиванием при усаживании». Не поступая так, он должен встать возле места, причитающегося ему по старшинству, и сесть только тогда, когда ему скажут: «Садись, друг». Если же ему ничего не говорят, он должен спросить разрешения: «Я сяду, о Господин?», и затем сесть. С момента, когда он спросил разрешения, он может сесть, независимо от того, скажут ли ему «садись» или нет. В выражении «не буду вытеснять»: тот, кто, минуя причитающееся ему по старшинству место, садится на место, предназначенное для новопосвящённых (навака) монахов, тем самым «вытесняет новопосвящённых монахов с их мест». Ведь когда он садится таким образом, новопосвящённые монахи, сетуя: «Он не даёт нам сесть», вынуждены стоять или ходить в поисках места. Поэтому следует садиться только на то место, которое причитается по старшинству. Поступая так, он «не вытесняет» других.

Ābhisamācārikampi dhammanti abhisamācārikaṃ vattapaṭipattimattampi. Nātikālenāti na atipāto pavisitabbaṃ, na atidivā paṭikkamitabbaṃ, bhikkhusaṅghena saddhiṃyeva pavisitabbañca nikkhamitabbañca. Atipāto pavisitvā atidivā nikkhamantassa hi cetiyaṅgaṇabodhiyaṅgaṇavattādīni parihāyanti. Kālasseva mukhaṃ dhovitvā makkaṭakasuttāni chindantena ussāvabindū nipātentena gāmaṃ pavisitvā yāguṃ pariyesitvā yāva bhikkhākālā antogāmeyeva nānappakāraṃ tiracchānakathaṃ kathentena nisīditvā bhattakiccaṃ katvā divā nikkhamma bhikkhūnaṃ pādadhovanavelāya vihāraṃ paccāgantabbaṃ hoti. Na purebhattaṃ pacchābhattaṃ kulesu cārittaṃ āpajjitabbanti ‘‘yo pana bhikkhu nimantito sabhatto samāno santaṃ bhikkhuṃ anāpucchā purebhattaṃ vā pacchābhattaṃ vā kulesu cārittaṃ āpajjeyya, aññatra samayā pācittiya’’nti (pāci. 299) imaṃ sikkhāpadaṃ rakkhantena tassa [Pg.129] vibhaṅge vuttaṃ purebhattañca pacchābhattañca cārittaṃ na āpajjitabbaṃ. Uddhato hoti capaloti uddhaccapakatiko ceva hoti cīvaramaṇḍana-pattamaṇḍana-senāsanamaṇḍanā imassa vā pūtikāyassa kelāyanā maṇḍanāti evaṃ vuttena ca taruṇadārakāvacāpalyena samannāgato.

«Даже правила хорошего поведения» (ābhisamācārikampi dhammaṃ) означает лишь исполнение обязанностей (vattapaṭipattimattaṃ), таких как обязанности секхия и кхандхака. «Не в неподходящее время» (nātikālena) означает, что не следует входить в деревню слишком рано и не следует возвращаться слишком поздно днем; входить и выходить из деревни следует только вместе с общиной бхиккху. Ибо у того, кто входит слишком рано и выходит слишком поздно днем, приходят в упадок обязанности по уходу за площадкой четьи, площадкой дерева Бодхи и другие обязанности. Рано утром умыв лицо, убирая паутину и стряхивая капли росы, такой бхиккху входит в деревню, ищет рисовую кашу и вплоть до времени сбора милостыни остается в самой деревне, сидя и ведя разного рода мирские разговоры, затем, совершив трапезу, выходит днем и возвращается в монастырь лишь ко времени омовения ног другими бхиккху. «Не следует совершать визиты в семьи до или после еды» (na purebhattaṃ pacchābhattaṃ kulesu cārittaṃ āpajjitabbaṃ) — бхиккху, соблюдающий это правило обучения: «Если бхиккху, будучи приглашенным на трапезу, без разрешения присутствующего бхиккху совершит визит в семьи до или после еды, за исключением особого случая, это пачиттия», не должен совершать визиты до или после еды, как сказано в разъяснении (вибханге) этого правила обучения. «Возбужденный и легкомысленный» (uddhato hoti capalo) означает, что он по своей природе склонен к беспокойству ума (уддхачча), а также занят украшением своего облачения, украшением чаши, украшением жилища, или же лелеянием и украшением этого гнилого тела, и наделен легкомыслием, подобно малому ребенку.

Paññavatā bhavitabbanti cīvarakammādīsu itikattabbesu upāyapaññāya samannāgatena bhavitabbaṃ. Abhidhamme abhivinayeti abhidhammapiṭake ceva vinayapiṭake ca pāḷivasena ceva aṭṭhakathāvasena ca yogo karaṇīyo. Sabbantimena hi paricchedena abhidhamme dukatikamātikāhi saddhiṃ dhammahadayavibhaṅgaṃ vinā na vaṭṭati. Vinaye pana kammākammavinicchayena saddhiṃ suvinicchitāni dve pātimokkhāni vinā na vaṭṭati.

«Должен быть мудрым» (paññavatā bhavitabbaṃ) означает, что он должен быть наделен мудростью в отношении средств (упайя-панья) при выполнении различных дел, таких как шитье облачения и тому подобное. «В Абхидхамме и Абхивинайе» (abhidhamme abhivinaye) означает, что следует прилагать усилия как в Абхидхамма-питаке, так и в Виная-питаке, как посредством изучения канонического текста (пали), так и посредством комментариев (аттхакатхи). Ведь в качестве самого минимального предела в Абхидхамме недопустимо жить в лесу без знания Дхаммахадая-вибханги вместе с матриками двоек и троек. В Винае же недопустимо жить в лесу без знания двух Патимоккх, хорошо изученных вместе с правилами принятия решений о законных и незаконных действиях общины.

Āruppāti ettāvatā aṭṭhapi samāpattiyo vuttā honti. Tā pana sabbena sabbaṃ asakkontena sattasupi yogo karaṇīyo, chasupi…pe… pañcasupi. Sabbantimena paricchedena ekaṃ kasiṇe parikammakammaṭṭhānaṃ paguṇaṃ katvā ādāya vicaritabbaṃ, ettakaṃ vinā na vaṭṭati. Uttarimanussadhammeti iminā sabbepi lokuttaradhamme dasseti. Tasmā arahantena hutvā vihātabbaṃ, arahattaṃ anabhisambhuṇantena anāgāmiphale sakadāgāmiphale sotāpattiphale vā patiṭṭhātabbaṃ. Sabbantimena pariyāyena ekaṃ vipassanāmukhaṃ yāva arahattā paguṇaṃ katvā ādāya vicaritabbaṃ. Sesaṃ sabbattha uttānameva. Imaṃ pana desanaṃ āyasmā sāriputto neyyapuggalassa vasena ābhisamācārikavattato paṭṭhāya anupubbena arahattaṃ pāpetvā niṭṭhāpesīti.

«Бесформенные достижения» (āruppā) — под этим подразумеваются все восемь достижений (самапатти). Но если бхиккху совершенно не способен достичь всех восьми, ему следует прилагать усилия для достижения семи, шести... или пяти достижений. В качестве самого минимального предела ему следует освоить и взять за основу хотя бы одно подготовительное упражнение с касиной в качестве объекта медитации (камматтханы) и практиковать его; без этого недопустимо жить в лесу. Словами «состояние сверхчеловека» (uttarimanussadhamma) указывается на все надмирские состояния (локуттара-дхаммы). Поэтому следует жить, став арахантом. Тот же, кто не может достичь арахантства, должен утвердиться в плоде невозвращения, плоде однажды-возвращения или плоде вхождения в поток. В качестве самого минимального способа ему следует освоить и взять за основу один метод випассаны, ведущий вплоть до арахантства, и практиковать его. Остальное везде очевидно. Это учение почтенный Сарипутта завершил, ведя человека, нуждающегося в руководстве (нейя-пуггала), начиная от обязанностей хорошего поведения и постепенно приводя его к плоду арахантства.

Papañcasūdaniyā majjhimanikāyaṭṭhakathāya

В «Папанчасудани», комментарии к Мадджхима-никае,

Goliyānisuttavaṇṇanā niṭṭhitā.

разъяснение Голияни-сутты завершено.

10. Kīṭāgirisuttavaṇṇanā

10. Разъяснение Китагири-сутты

174. Evaṃ me sutanti kīṭāgirisuttaṃ. Tattha kāsīsūti evaṃnāmake janapade. Etha tumhepi, bhikkhaveti etha tumhepi, bhikkhave, ime pañca ānisaṃse [Pg.130] sampassamānā aññatreva rattibhojanā bhuñjatha. Iti bhagavā rattiṃ vikālabhojanaṃ, divā vikālabhojananti imāni dve bhojanāni ekappahārena ajahāpetvā ekasmiṃ samaye divā vikālabhojanameva jahāpesi, puna kālaṃ atināmetvā rattiṃ vikālabhojanaṃ jahāpento evamāha. Kasmā? Imāni hi dve bhojanāni vattamānāni vaṭṭe āciṇṇāni samāciṇṇāni nadiṃ otiṇṇaudakaṃ viya anupakkhandāni, nivātesu ca gharesu subhojanāni bhuñjitvā vaḍḍhitā sukhumālā kulaputtā dve bhojanāni ekappahārena pajahantā kilamanti. Tasmā ekappahārena ajahāpetvā bhaddālisutte divā vikālabhojanaṃ jahāpesi, idha rattiṃ vikālabhojanaṃ. Jahāpento pana na tajjitvā vā niggaṇhitvā vā, tesaṃ pahānapaccayā pana appābādhatañca sañjānissathāti evaṃ ānisaṃsaṃ dassetvāva jahāpesi. Kīṭāgirīti tassa nigamassa nāmaṃ.

174. Сутта, начинающаяся со слов «Так я слышал» (evaṃ me sutaṃ), — это Китагири-сутта. В ней слова «у касийцев» (kāsīsu) означают «в стране с таким названием». «Придите и вы, бхиккху» (etha tumhepi, bhikkhave) означает: «Придите и вы, бхиккху, видя эти пять преимуществ, ешьте, воздерживаясь от приема пищи ночью». Таким образом, Благословенный не заставил отказаться от этих двух видов приема пищи в неподходящее время — ночью и днем — одновременно, но сначала заставил отказаться от приема пищи в неподходящее время днем, а затем, по прошествии времени, побуждая отказаться от приема пищи в неподходящее время ночью, сказал эти слова. Почему? Ибо эти два приема пищи, вошедшие в привычку и укоренившиеся в круговороте перерождений, подобны воде, устремляющейся в реку, в которую существа вовлекаются. Кроме того, изнеженные юноши из хороших семей, выросшие на изысканной пище в защищенных от ветра домах, утомляются, если отказываются от двухразового питания одновременно. Поэтому, не заставляя отказываться от них одновременно, в Бхаддали-сутте Он заставил отказаться от приема пищи в неподходящее время днем, а здесь — ночью. Побуждая же отказаться, Он делал это не путем угроз или подавления, а показав пользу: «Благодаря отказу от них вы познаете свободу от болезней» и так далее. «Китагири» — это название того селения.

175. Assajipunabbasukāti assaji ca punabbasuko ca chasu chabbaggiyesu dve gaṇācariyā. Paṇḍuko lohitako mettiyo bhummajako assaji punabbasukoti ime cha janā chabbaggiyā nāma. Tesu paṇḍukalohitakā attano parisaṃ gahetvā sāvatthiyaṃ vasanti, mettiyabhummajakā rājagahe, ime dve janā kīṭāgirismiṃ āvāsikā honti. Āvāsikāti nibaddhavāsino, taṃnibandhā akataṃ senāsanaṃ karonti, jiṇṇaṃ paṭisaṅkharonti, kate issarā honti. Kālikanti anāgate kāle pattabbaṃ ānisaṃsaṃ.

175. «Ассаджи и Пунаббасука» (assajipunabbasukā) — это Ассаджи и Пунаббасука, два руководителя групп среди шести бхиккху из группы шестерых. Пандука, Лохитака, Меттия, Бхуммаджака, Ассаджи и Пунаббасука — эти шесть человек зовутся «группой шестерых» (чаббаггия). Из них Пандука и Лохитака, взяв своих последователей, жили в Саваттхи; Меттия и Бхуммаджака — в Раджагахе; а эти двое постоянно проживали в Китагири. «Постоянно проживающие» (āvāsikā) означает живущие там непрерывно; в силу этой привязанности они строят новые жилища, ремонтируют ветхие, а когда они построены, распоряжаются ими как хозяева. «Временное» (kālikaṃ) означает пользу, которую надлежит получить в будущем.

178. Mayā cetaṃ, bhikkhaveti idha kiṃ dasseti? Bhikkhave, divasassa tayo vāre bhuñjitvā sukhavedanaṃyeva uppādento na imasmiṃ sāsane kiccakārī nāma hoti, ettakā pana vedanā sevitabbā, ettakā na sevitabbāti etamatthaṃ dassetuṃ imaṃ desanaṃ ārabhi. Evarūpaṃ sukhavedanaṃ pajahathāti idañca gehassitasomanassavasena vuttaṃ, upasampajja viharathāti idañca nekkhammasitasomanassavasena. Ito paresupi dvīsu vāresu gehassitanekkhammasitānaṃyeva domanassānañca upekkhānañca vasena attho veditabbo.

178. «И это мной, бхиккху» (mayā cetaṃ, bhikkhave) — что здесь показывается? «Бхиккху, тот, кто ест трижды в день, порождая лишь приятное чувство, не является тем, кто исполняет свой долг в этом Учении. Однако такие-то чувства следует развивать, а такие-то не следует развивать» — чтобы показать это значение, Он начал это поучение. «Оставьте такое приятное чувство» (evarūpaṃ sukhavedanaṃ pajahatha) — это сказано в отношении радости, связанной с мирской жизнью (гехасита-соманасса). «Пребывайте, достигнув этого» (upasampajja viharatha) — это сказано в отношении радости, связанной с отречением (неккхаммасита-соманасса). В двух последующих разделах смысл следует понимать аналогично, в отношении мирских и связанных с отречением неприятных чувств (доманасса) и нейтральных чувств (упеккха).

181. Evaṃ sevitabbāsevitabbavedanaṃ dassetvā idāni yesaṃ appamādena kiccaṃ kattabbaṃ, yesañca na kattabbaṃ, te dassetuṃ nāhaṃ, bhikkhave[Pg.131], sabbesaṃyevātiādimāha. Tattha kataṃ tesaṃ appamādenāti tesaṃ yaṃ appamādena kattabbaṃ, taṃ kataṃ. Anulomikānīti paṭipattianulomāni kammaṭṭhānasappāyāni, yattha vasantena sakkā honti maggaphalāni pāpuṇituṃ. Indriyāni samannānayamānāti saddhādīni indriyāni samānaṃ kurumānā.

181. Показав таким образом чувства, которые следует и не следует развивать, теперь, чтобы показать тех, кому надлежит совершать дела с прилежанием (аппамада), и тех, кому этого делать не нужно, Он сказал: «Я не говорю, бхиккху, обо всех...» и так далее. В этих словах «для них сделано прилежанием» (kataṃ tesaṃ appamādena) означает, что то дело, которое им надлежало совершить с прилежанием, уже совершено. «Благоприятные» (anulomikāni) означает соответствующие практике и подходящие для медитации (камматтханы) обители, живя в которых можно достичь путей и плодов. «Уравновешивая способности» (indriyāni samannānayamānā) означает, что они делают способности (индрии), такие как вера (саддха) и другие, равными по силе.

182. Sattime, bhikkhave, puggalāti idha kiṃ dasseti? Yesaṃ appamādena karaṇīyaṃ natthi, te dve honti. Yesaṃ atthi, te pañcāti evaṃ sabbepi ime satta puggalā hontīti imamatthaṃ dasseti.

182. «Есть эти семь личностей, бхиккху» (sattime, bhikkhave, puggalā) — что здесь показывается? Тех, у кого нет дела, которое нужно совершать с прилежанием, двое. Тех, у кого оно есть, пятеро. Таким образом, все они составляют семь личностей — именно это значение здесь показывается.

Tattha ubhatobhāgavimuttoti dvīhi bhāgehi vimutto. Arūpasamāpattiyā rūpakāyato vimutto, maggena nāmakāyato. So catunnaṃ arūpasamāpattīnaṃ ekekato vuṭṭhāya saṅkhāre sammasitvā arahattaṃ pattānaṃ catunnaṃ, nirodhā vuṭṭhāya arahattaṃ pattaanāgāmino ca vasena pañcavidho hoti. Pāḷi panettha – ‘‘katamo ca puggalo ubhatobhāgavimutto, idhekacco puggalo aṭṭha vimokkhe kāyena phusitvā viharati, paññāya cassa disvā āsavā parikkhīṇā hontī’’ti (pu. pa. 208) evaṃ abhidhamme aṭṭhavimokkhalābhino vasena āgatā.

Из них «освобожденный обоими способами» (ubhatobhāgavimutto) означает освобожденный в двух отношениях. Посредством бесформенного достижения (арупа-самапатти) он освобожден от материального тела (рупа-кая), а посредством пути (магга) — от ментального тела (нама-кая). Он бывает пяти видов: четыре вида — это те, кто, выйдя из каждого из четырех бесформенных достижений, исследовали обусловленные явления (санкхары) и достигли арахантства, и пятый — невозвращающийся, который, выйдя из прекращения (ниродха), достиг арахантства. Канонический текст (пали) здесь гласит: «Каков человек, освобожденный обоими способами? Здесь некий человек пребывает, соприкоснувшись телом с восемью освобождениями (вимоккха), и его пятна ума (асавы) полностью уничтожены благодаря тому, что он узрел это мудростью». Таким образом, в Абхидхамме это изложено применительно к тому, кто обрел восемь освобождений.

Paññāvimuttoti paññāya vimutto. So sukkhavipassako, catūhi jhānehi vuṭṭhāya arahattaṃ pattā cattāro cāti imesaṃ vasena pañcavidhova hoti. Pāḷi panettha aṭṭhavimokkhapaṭikkhepavaseneva āgatā. Yathāha – ‘‘na heva kho aṭṭha vimokkhe kāyena phusitvā viharati, paññāya cassa disvā āsavā parikkhīṇā honti. Ayaṃ vuccati puggalo paññāvimutto’’ti.

«Освобожденный мудростью» (paññāvimutto) означает освобожденный посредством мудрости. Он бывает пяти видов: «сухой» практик випассаны (суккхавипассака) и четыре вида тех, кто, выйдя из четырех бесформенных джхан, достигли арахантства. Канонический текст здесь изложен именно через отрицание восьми освобождений. Как сказано: «Он не пребывает, соприкоснувшись телом с восемью освобождениями, но его пятна ума полностью уничтожены благодаря тому, что он узрел это мудростью. Этот человек зовется освобожденным мудростью».

Phuṭṭhantaṃ sacchikarotīti kāyasakkhī. Yo jhānaphassaṃ paṭhamaṃ phusati, pacchā nirodhaṃ nibbānaṃ sacchikaroti, so sotāpattiphalaṭṭhaṃ ādiṃ katvā yāva arahattamaggaṭṭhā chabbidho hontīti veditabbo. Tenevāha – ‘‘idhekacco puggalo aṭṭha vimokkhe kāyena phusitvā viharati, paññāya cassa disvā ekacce āsavā parikkhīṇā honti. Ayaṃ vuccati puggalo kāyasakkhī’’ti.

«Тот, кто свидетельствует соприкоснувшись» — это «свидетель телом» (kāyasakkhī). Тот, кто сначала соприкасается с джханическим касанием, а затем свидетельствует прекращение — ниббану, бывает шести видов, начиная от пребывающего в плоде вхождения в поток и вплоть до пребывающего на пути арахантства. Поэтому сказано: «Здесь некий человек пребывает, соприкоснувшись телом с восемью освобождениями, и некоторые из его пятен ума полностью уничтожены благодаря тому, что он узрел это мудростью. Этот человек зовется свидетелем телом».

Diṭṭhantaṃ [Pg.132] pattoti diṭṭhippatto. Tatridaṃ saṅkhepalakkhaṇaṃ – dukkhā saṅkhārā, sukho nirodhoti ñātaṃ hoti diṭṭhaṃ viditaṃ sacchikataṃ phusitaṃ paññāyāti diṭṭhippatto. Vitthārato panesopi kāyasakkhi viya chabbidho hoti. Tenevāha – ‘‘idhekacco puggalo idaṃ dukkhanti yathābhūtaṃ pajānāti…pe… ayaṃ dukkhanirodhagāminī paṭipadāti yathābhūtaṃ pajānāti, tathāgatappaveditā cassa dhammā paññāya vodiṭṭhā honti vocaritā…pe… ayaṃ vuccati puggalo diṭṭhippatto’’ti (pu. pa. 208).

«Достигший видения» — это «достигший видения» (diṭṭhippatto). Краткое определение здесь таково: «Обусловленные явления (санкхары) — это страдание, прекращение (ниродха) — это счастье» — это познано, увидено, ведомо, засвидетельствовано, соприкоснуто мудростью; поэтому он зовется достигшим видения. В подробном же изложении он, подобно свидетелю телом, бывает шести видов. Поэтому сказано: «Здесь некий человек отчетливо понимает, как оно есть на самом деле: „Это страдание“... „Это путь, ведущий к прекращению страдания“. И учения, провозглашенные Татхагатой, им хорошо увидены и хорошо исследованы с помощью мудрости... Этот человек зовется достигшим видения».

Saddhāvimuttoti saddhāya vimutto. Sopi vuttanayeneva chabbidho hoti. Tenevāha – ‘‘idhekacco puggalo idaṃ dukkhanti – yathābhūtaṃ pajānāti…pe… ayaṃ dukkhanirodhagāminī paṭipadāti yathābhūtaṃ pajānāti. Tathāgatappaveditā cassa dhammā paññāya vodiṭṭhā honti vocaritā…pe… no ca kho yathā diṭṭhippattassa. Ayaṃ vuccati puggalo saddhāvimutto’’ti (pu. pa. 208). Etesu hi saddhāvimuttassa pubbabhāgamaggakkhaṇe saddahantassa viya okappentassa viya adhimuccantassa viya ca kilesakkhayo hoti, diṭṭhippattassa pubbabhāgamaggakkhaṇe kilesacchedakañāṇaṃ adandhaṃ tikhiṇaṃ sūraṃ hutvā vahati. Tasmā yathā nāma nātitikhiṇena asinā kadaliṃ chindantassa chinnaṭṭhānaṃ na maṭṭhaṃ hoti, asi na sīghaṃ vahati, saddo suyyati, balavataro vāyāmo kātabbo hoti, evarūpā saddhāvimuttassa pubbabhāgamaggabhāvanā. Yathā pana nisitaasinā kadaliṃ chindantassa chinnaṭṭhānaṃ maṭṭhaṃ hoti, asi sīghaṃ vahati, saddo na suyyati, balavavāyāmakiccaṃ na hoti, evarūpā paññāvimuttassa pubbabhāgamaggabhāvanā veditabbā.

«Освобожденный верой» (saddhāvimutto) означает освобожденный посредством верой. Он также бывает шести видов по вышеописанному методу. Поэтому сказано: «Здесь некий человек отчетливо понимает, как оно есть на самом деле: „Это страдание“... „Это путь, ведущий к прекращению страдания“. И учения, провозглашенные Татхагатой, им хорошо увидены и хорошо исследованы с помощью мудрости... но не так, как у достигшего видения. Этот человек зовется освобожденным верой». Ибо среди них у освобожденного верой на стадии подготовительного пути (пуббабхага-магга) уничтожение загрязнений ума (килес) происходит медленно, подобно тому, как кто-то верит, доверяет и устремляется умом. У достигшего же видения на стадии подготовительного пути знание, отсекающее загрязнения, действует быстро, остро и отважно. Поэтому, подобно тому как у человека, срубающего банановое дерево недостаточно острым мечом, место среза не получается гладким, меч не идет быстро, слышен звук удара и требуется приложить больше усилий — такова практика подготовительного пути у освобожденного верой. Подобно же тому как у человека, срубающего банановое дерево остро наточенным мечом, место среза получается гладким, меч идет быстро, звука не слышно и нет нужды в чрезмерных усилиях — такова практика подготовительного пути у освобожденного мудростью.

Dhammaṃ anussaratīti dhammānusārī. Dhammoti paññā, paññāpubbaṅgamaṃ maggaṃ bhāvetīti attho. Saddhānusārimhi ca eseva nayo. Ubho panete sotāpattimaggaṭṭhāyeva. Vuttampi cetaṃ – ‘‘yassa puggalassa sotāpattiphalasacchikiriyāya paṭipannassa paññindriyaṃ adhimattaṃ hoti, paññāvāhiṃ paññāpubbaṅgamaṃ ariyamaggaṃ bhāveti. Ayaṃ vuccati puggalo dhammānusārī’’ti (pu. pa. 208). Tathā – ‘‘yassa puggalassa sotāpattiphalasacchikiriyāya paṭipannassa saddhindriyaṃ adhimattaṃ hoti, saddhāvāhiṃ saddhāpubbaṅgamaṃ ariyamaggaṃ bhāveti. Ayaṃ vuccati puggalo saddhānusārī’’ti. Ayamettha saṅkhepo. Vitthārato [Pg.133] panesā ubhatobhāgavimuttādikathā visuddhimagge paññābhāvanādhikāre vuttā. Tasmā tattha vuttanayeneva veditabbā. Yā panesā etesaṃ vibhāgadassanatthaṃ idha pāḷi āgatā, tattha yasmā rūpasamāpattiyā vinā arūpasamāpattiyo nāma natthi, tasmā āruppāti vuttepi aṭṭha vimokkhā vuttāva hontīti veditabbā.

«Тот, кто следует за Дхаммой, называется дхамманусари». «Дхамма» здесь означает мудрость (паньня); смысл в том, что он развивает путь, в котором мудрость идет впереди. Тот же метод применим и к термину «саддханусари». Оба они пребывают исключительно на пути вхождения в поток. Ибо сказано так: «У какого человека, практикующего ради осуществления плода вхождения в поток, способность мудрости (паньньиндрия) является преобладающей, тот развивает благородный путь, ведомый мудростью, в котором мудрость идет впереди. Этот человек зовется дхамманусари». Точно так же: «У какого человека, практикующего ради осуществления плода вхождения в поток, способность веры (саддхиндрия) является преобладающей, тот развивает благородный путь, ведомый верой, в котором вера идет впереди. Этот человек зовется саддханусари». Таково краткое изложение этого вопроса здесь. Подробно же это рассуждение об освобожденных обоими путями и других изложено в «Висуддхимагге» в главе о развитии мудрости. Поэтому его следует понимать именно так, как там описано. Что касается текста Пали, приведенного здесь для демонстрации их классификации, то, поскольку без тонкоматериальных достижений (рупа-самапатти) не существует нематериальных достижений (арупа-самапатти), следует понимать, что даже при упоминании «нематериальных» (аруппа) имеются в виду все восемь освобождений (вимоккха).

Kāyena phusitvāti sahajātanāmakāyena phusitvā. Paññāya cassa disvāti paññāya ca etassa ariyasaccadhamme disvā. Ekacce āsavāti paṭhamamaggādīhi pahātabbā ekadesaāsavā. Tathāgatappaveditāti tathāgatena paveditā catusaccadhammā. Paññāya vodiṭṭhā hontīti imasmiṃ ṭhāne sīlaṃ kathitaṃ, imasmiṃ samādhi, imasmiṃ vipassanā, imasmiṃ maggo, imasmiṃ phalanti evaṃ atthena atthe kāraṇena kāraṇe ciṇṇacaritattā maggapaññāya sudiṭṭhā honti. Vocaritāti vicaritā. Saddhā niviṭṭhā hotīti okappanasaddhā patiṭṭhitā hoti. Mattaso nijjhānaṃ khamantīti mattāya olokanaṃ khamanti. Saddhāmattanti saddhāyeva, itaraṃ tasseva vevacanaṃ

«Соприкоснувшись телом» означает соприкоснувшись ментальным телом (нама-кая), возникающим одновременно. «И узрев мудростью» означает, что он узрел мудростью благородные истины. «Некоторые влечения» означает часть влечений, которые должны быть устранены первым и последующими путями. «Провозглашенные Татхагатой» означает четыре благородные истины, провозглашенные Татхагатой. «Прозрены мудростью» означает: в этом месте изложена нравственность (сила), в этом — сосредоточение (самадхи), в этом — прозрение (випассана), в этом — путь, в этом — плод. Таким образом, благодаря глубокому освоению смысла в смысле и причины в причине, они хорошо прозрены мудростью пути. «Исследованы» означает изучены. «Вера укоренилась» означает, что убежденная вера утвердилась. «Приемлют размышление в определенной мере» означает, что они допускают созерцание в умеренной степени. «Лишь вера» означает просто веру; другое же слово является синонимом этого же слова.

Iti imesu appamādena karaṇīyesu puggalesu tayo paṭividdhamaggaphalā sekhā. Tesu anulomasenāsanaṃ sevamānā kalyāṇamitte bhajamānā indriyāni samannānayamānā anupubbena arahattaṃ gaṇhanti. Tasmā tesaṃ yathāṭhitova pāḷiattho. Avasāne pana dve sotāpattimaggasamaṅgino. Tehi tassa maggassa anulomasenāsanaṃ sevitaṃ, kalyāṇamittā bhajitā, indriyāni samannānītāni. Upari pana tiṇṇaṃ maggānaṃ atthāya sevamānā bhajamānā samannānayamānā anupubbena arahattaṃ pāpuṇissantīti ayamettha pāḷiattho.

Таким образом, среди этих людей, которым надлежит действовать с прилежанием, трое являются учениками (секха), постигшими путь и плод. Прибегая к подходящему жилищу, общаясь с благородными друзьями и гармонизируя свои способности, они постепенно достигают архатства. Поэтому для них смысл текста Пали следует понимать буквально. Двое же последних наделены путем вхождения в поток. Ими ради этого пути было использовано подходящее жилище, они общались с благородными друзьями и гармонизировали свои способности. Но ради достижения трех высших путей они, прибегая к подходящему жилищу, общаясь с благородными друзьями и гармонизируя способности, постепенно достигнут архатства. Таков здесь смысл текста Пали.

Vitaṇḍavādī pana imameva pāḷiṃ gahetvā – ‘‘lokuttaramaggo na ekacittakkhaṇiko, bahucittakkhaṇiko’’ti vadati. So vattabbo – ‘‘yadi aññena cittena senāsanaṃ paṭisevati, aññena kalyāṇamitte bhajati, aññena indriyāni samannāneti, aññaṃ maggacittanti sandhāya tvaṃ ‘na ekacittakkhaṇiko maggo, bahucittakkhaṇiko’ti vadasi, evaṃ sante senāsanaṃ sevamāno nīlobhāsaṃ pabbataṃ passati, vanaṃ passati, migapakkhīnaṃ [Pg.134] saddaṃ suṇāti, pupphaphalānaṃ gandhaṃ ghāyati, pānīyaṃ pivanto rasaṃ sāyati, nisīdanto nipajjanto phassaṃ phusati. Evaṃ te pañcaviññāṇasamaṅgīpi lokuttaradhammasamaṅgīyeva bhavissati. Sace panetaṃ sampaṭicchasi, satthārā saddhiṃ paṭivirujjhasi. Satthārā hi pañcaviññāṇakāyā ekantaṃ abyākatāva vuttā, taṃsamaṅgissa kusalākusalaṃ paṭikkhittaṃ, lokuttaramaggo ca ekantakusalo. Tasmā pajahetaṃ vāda’’nti paññapetabbo. Sace paññattiṃ na upagacchati, ‘‘gaccha pātova vihāraṃ pavisitvā yāguṃ pivāhī’’ti uyyojetabbo.

Спорщик (витандавади) же, опираясь на этот самый текст Пали, утверждает: «Надмирский путь длится не один момент ума, а множество моментов ума». Ему следует возразить: «Если ты утверждаешь, что "путь длится не один момент ума, а множество моментов ума", имея в виду, что одним умом человек пользуется жилищем, другим общается с благородными друзьями, третьим гармонизирует способности, а ум пути — это нечто иное, то в таком случае тот, кто пользуется жилищем, видит синеватую гору, видит лес, слышит голоса зверей и птиц, вдыхает аромат цветов и плодов, пьет воду и ощущает вкус, сидит или лежит и испытывает телесное прикосновение. Тогда у тебя и тот, кто наделен лишь пятью видами чувственного сознания, окажется наделенным надмирской Дхаммой. Если же ты согласишься с этим, то вступишь в противоречие с Учителем. Ведь Учитель объявил пять групп чувственного сознания исключительно неопределенными (абьяката), исключив для наделенного ими благое и неблагое, тогда как надмирский путь является исключительно благим. Поэтому оставь это воззрение» — так его следует вразумить. Если же он не принимает этого разъяснения, его следует спровадить со словами: «Иди, с самого утра ступай в монастырь и пей свой рисовый отвар».

183. Nāhaṃ, bhikkhave, ādikenevāti ahaṃ, bhikkhave, paṭhamameva maṇḍūkassa uppatitvā gamanaṃ viya aññārādhanaṃ arahatte patiṭṭhānaṃ na vadāmi. Anupubbasikkhāti karaṇatthe paccattavacanaṃ. Parato padadvayepi eseva nayo. Saddhājātoti okappaniyasaddhāya jātasaddho. Upasaṅkamatīti garūnaṃ samīpaṃ gacchati. Payirupāsatīti santike nisīdati. Dhāretīti sādhukaṃ katvā dhāreti. Chando jāyatīti kattukamyatākusalacchando jāyati. Ussahatīti vīriyaṃ karoti. Tuletīti aniccaṃ dukkhaṃ anattāti tulayati. Tulayitvā padahatīti evaṃ tīraṇavipassanāya tulayanto maggapadhānaṃ padahati. Pahitattoti pesitacitto. Kāyena ceva paramasaccanti nāmakāyena nibbānasaccaṃ sacchikaroti. Paññāya cāti nāmakāyasampayuttāya maggapaññāya paṭivijjhati passati.

183. «Не сразу же, о бхиккху» означает: «О бхиккху, Я не говорю, что постижение высшего знания и утверждение в архатстве происходят мгновенно, подобно прыжку лягушки». «Постепенное обучение» — это именительный падеж в инструментальном значении. Тот же метод применим и к двум последующим словам. «Обретает веру» означает, что в нем рождается вера в виде глубокой убежденности. «Приближается» означает, что он подходит к учителям. «Почитает» означает, что он сидит рядом с ними. «Запоминает» означает, что он хорошо усваивает и хранит в памяти. «Возникает желание» означает, что рождается благое желание действовать. «Прилагает усилия» означает, что он проявляет усердие. «Взвешивает» означает, что он сопоставляет и оценивает вещи как непостоянные, неудовлетворительные и не имеющие «я». «Взвесив, направляет усилия» означает, что, оценивая таким образом с помощью исследующего прозрения, он направляет усилия на достижение пути. «Решительный» означает тот, чей ум устремлен к Ниббане. «Телом осуществляет высшую истину» означает, что он ментальным телом воочию постигает истину прекращения. «И мудростью» означает, что он проникает в суть и видит мудростью пути, сопряженной с ментальным телом.

Idāni yasmā te satthu āgamanaṃ sutvā paccuggamanamattampi na akaṃsu, tasmā tesaṃ cariyaṃ garahanto sāpi nāma, bhikkhave, saddhā nāhosītiādimāha. Tattha kīvadūrevimeti kittakaṃ dūre ṭhāne. Yojanasatampi yojanasahassampi apakkantāti vattuṃ vaṭṭati, na pana kiñci āha. Catuppadaṃ veyyākaraṇanti catusaccabyākaraṇaṃ sandhāya vuttaṃ.

Теперь, поскольку те, услышав о прибытии Учителя, не сделали даже шага навстречу, чтобы поприветствовать Его, Благословенный, порицая их поведение, произнес: «Даже та вера, о бхиккху, отсутствовала» и так далее. Здесь слова «как далеко они ушли» означают «насколько далеко они отдалились». Можно сказать, что они отдалились на сто йоджан или на тысячу йоджан, однако Благословенный ничего конкретного об этом не сказал. «Четырехстрочное изъяснение» сказано в отношении разъяснения четырех благородных истин.

184. Yassuddiṭṭhassāti yassa uddiṭṭhassa. Yopi so, bhikkhave, satthāti bāhirakasatthāraṃ dasseti. Evarūpīti evaṃjātikā. Paṇopaṇaviyāti paṇaviyā ca opaṇaviyā ca. Na upetīti na hoti. Kayavikkayakāle viya agghavaḍḍhanahāpanaṃ na hotīti attho. Ayaṃ goṇo [Pg.135] kiṃ agghati, vīsati agghatīti bhaṇanto paṇati nāma. Na vīsati agghati, dasa agghatīti bhaṇanto opaṇati nāma. Idaṃ paṭisedhento āha ‘‘paṇopaṇaviyā na upetī’’ti. Idāni taṃ paṇopaṇaviyaṃ dassetuṃ evañca no assa, atha naṃ kareyyāma, na ca no evamassa, na naṃ kareyyāmāti āha.

184. «Указанного» означает того, который был указан. Словами «Даже если бы это был тот учитель, о бхиккху» Он указывает на внешнего учителя. «Такого рода» означает обладающий такими свойствами. «Торговля» означает покупку и продажу. «Не вступает» означает не происходит. Смысл в том, что здесь нет повышения или понижения цены, как это бывает при купле-продаже. Тот, кто говорит: «Сколько стоит этот бык? Он стоит двадцать монет», занимается покупкой. Тот, кто говорит: «Он не стоит двадцати, он стоит десять», занимается продажей. Отрицая это, Благословенный сказал: «Не вступает в торговлю». Теперь, чтобы показать эту торговлю, Он сказал: «Если бы у нас было так, мы бы сделали это; а если бы у нас не было так, мы бы этого не делали».

Kiṃ pana, bhikkhaveti, bhikkhave, yaṃ tathāgato sabbaso āmisehi visaṃsaṭṭho viharati, evaṃ visaṃsaṭṭhassa satthuno evarūpā paṇopaṇaviyā kiṃ yujjissati? Pariyogāhiya vattatoti pariyogāhitvā ukkhipitvā gahetvā vattantassa. Ayamanudhammoti ayaṃ sabhāvo. Jānāti bhagavā, nāhaṃ jānāmīti bhagavā ekāsanabhojane ānisaṃsaṃ jānāti, ahaṃ na jānāmīti mayi saddhāya divasassa tayo vāre bhojanaṃ pahāya ekāsanabhojanaṃ bhuñjati. Ruḷahanīyanti rohanīyaṃ. Ojavantanti sinehavantaṃ. Kāmaṃ taco cāti iminā caturaṅgavīriyaṃ dasseti. Ettha hi taco ekaṃ aṅgaṃ, nhāru ekaṃ, aṭṭhi ekaṃ, maṃsalohitaṃ ekanti evaṃ caturaṅgasamannāgataṃ vīriyaṃ adhiṭṭhahitvā arahattaṃ appatvā na vuṭṭhahissāmīti evaṃ paṭipajjatīti dasseti. Sesaṃ sabbattha uttānameva. Desanaṃ pana bhagavā neyyapuggalassa vasena arahattanikūṭena niṭṭhāpesīti.

«Но как же, о бхиккху» означает: «О бхиккху, поскольку Татхагата живет совершенно обособленно от мирских благ, разве подобает такому обособленному Учителю подобная торговля?». «Для того, кто поступает, глубоко проникнув» означает для ученика, который поступает, погрузившись, приняв и усвоив учение. «Это сообразно Дхамме» означает это подходящее свойство. «Благословенный знает, а я не знаю» означает: «Благословенный знает пользу от принятия пищи один раз в день, а я не знаю». С верой во Меня он оставляет трехразовое питание в день и ест один раз в день. «Способствующий росту» означает приносящий плоды. «Питательный» означает содержащий соки. Словами «Пусть останется лишь кожа» Он показывает четырехсоставное усердие. Ибо здесь кожа — это одна часть, сухожилия — вторая, кости — третья, плоть и кровь — четвертая. Так Он показывает, что ученик практикует, решив: «Проявив это четырехсоставное усердие, я не отступлю, пока не достигну архатства». Остальное везде очевидно. Благословенный же завершил эту проповедь наставлением для человека, нуждающегося в руководстве, увенчав ее достижением архатства.

Papañcasūdaniyā majjhimanikāyaṭṭhakathāya

В «Папанчасудани», комментарии к Мадджхима-никае,

Kīṭāgirisuttavaṇṇanā niṭṭhitā.

разъяснение Китагири-сутты завершено.

Dutiyavaggavaṇṇanā niṭṭhitā.

Разъяснение второй вагги завершено.

3. Paribbājakavaggo

3. Париббаджака-вагга (Раздел о странствующих аскетах)

1. Tevijjavacchasuttavaṇṇanā

1. Разъяснение Тевиджджаваччха-сутты

185. Evaṃ [Pg.136] me sutanti tevijjavacchasuttaṃ. Tattha ekapuṇḍarīketi puṇḍarīko vuccati setambarukkho, so tasmiṃ ārāme eko puṇḍarīko atthīti ekapuṇḍarīko. Etadahosīti tattha pavisitukāmatāya ahosi. Cirassaṃ kho, bhanteti pakatiyā āgatapubbataṃ upādāya. Dhammassa cānudhammanti idha sabbaññutaññāṇaṃ dhammo nāma, mahājanassa byākaraṇaṃ anudhammo nāma. Sesaṃ jīvakasutte (ma. ni. 2.51 ādayo) vuttanayameva. Na me teti ananuññāya ṭhatvā anuññampi paṭikkhipati. ‘‘Sabbaññū sabbadassāvī aparisesaṃ ñāṇadassanaṃ paṭijānātī’’ti hi idaṃ anujānitabbaṃ siyā, – ‘‘carato ca me…pe… paccupaṭṭhita’’nti idaṃ pana nānujānitabbaṃ. Sabbaññutaññāṇena hi āvajjitvā pajānāti. Tasmā ananuññāya ṭhatvā anuññampi paṭikkhipanto evamāha.

185. «Так я слышал» — это Тевиджджаваччха-сутта. Здесь «в Екапундарике»: «пундарика» — это белое манговое дерево. Поскольку в том парке росло одно такое дерево, он назывался Екапундарика. «Возникла мысль» означает, что она возникла из-за желания войти туда. «Спустая долгое время, о Господин» сказано в связи с тем, что Он обычно приходил туда ранее. «Дхамме и тому, что сообразно Дхамме»: здесь всеведение называется «Дхаммой», а изъяснение для множества людей — «сообразным Дхамме». Остальное аналогично тому, как изложено в Дживака-сутте. «Не мои слова» — этим Он, не давая согласия, отвергает даже то, что могло бы быть одобрено. Ибо утверждение «Он всеведущ, всевидящ, обладает безграничным знанием и видением» могло бы быть одобрено, но слова «и когда я иду... постоянно присутствует» не должны одобряться. Ведь Он познает, направляя внимание с помощью всеведения. Поэтому, не давая согласия и отвергая даже то, что могло бы быть одобрено, Он сказал так.

186. Āsavānaṃ khayāti ettha sakiṃ khīṇānaṃ āsavānaṃ puna khepetabbābhāvā yāvadevāti na vuttaṃ. Pubbenivāsañāṇena cettha bhagavā atītajānanaguṇaṃ dasseti, dibbacakkhuñāṇena paccuppannajānanaguṇaṃ, āsavakkhayañāṇena lokuttaraguṇanti. Iti imāhi tīhi vijjāhi sakalabuddhaguṇe saṃkhipitvā kathesi.

186. «С уничтожением влечений»: здесь не сказано «лишь до тех пор», поскольку влечения, будучи однажды уничтоженными, не требуют повторного уничтожения. И здесь Благословенный показывает знанием воспоминания прошлых жизней способность познавать прошлое, знанием божественного ока — способность познавать настоящее, а знанием уничтожения влечений — надмирное качество. Таким образом, посредством этих трех видов ясного знания Он кратко изложил все качества Будды.

Gihisaṃyojananti gihibandhanaṃ gihiparikkhāresu nikantiṃ. Natthi kho vacchāti gihisaṃyojanaṃ appahāya dukkhassantakaro nāma natthi. Yepi hi santatimahāmatto uggaseno seṭṭhiputto vītasokadārakoti gihiliṅge ṭhitāva arahattaṃ pattā, tepi maggena sabbasaṅkhāresu nikantiṃ sukkhāpetvā pattā. Taṃ patvā pana na tena liṅgena aṭṭhaṃsu, gihiliṅgaṃ nāmetaṃ hīnaṃ, uttamaguṇaṃ dhāretuṃ na sakkoti. Tasmā tattha ṭhito arahattaṃ patvā taṃdivasameva pabbajati vā parinibbāti vā. Bhūmadevatā pana tiṭṭhanti. Kasmā? Nilīyanokāsassa atthitāya. Sesakāmabhave manussesu sotāpannādayo tayo tiṭṭhanti, kāmāvacaradevesu [Pg.137] sotāpannā sakadāgāmino ca, anāgāmikhīṇāsavā panettha na tiṭṭhanti. Kasmā? Tañhi ṭhānaṃ laḷitajanassa āvāso, natthi tattha tesaṃ pavivekārahaṃ paṭicchannaṭṭhānañca. Iti tattha khīṇāsavo parinibbāti, anāgāmī cavitvā suddhāvāse nibbattati. Kāmāvacaradevato upari pana cattāropi ariyā tiṭṭhanti.

«Мирские оковы» означают привязанность мирянина к мирскому имуществу. «Нет, Ваччха» означает, что без оставления мирских оков никто не может положить конец страданию. Ведь даже те, кто, подобно великому министру Сантати, сыну казначея Уггасене и юноше Витасоке, достигли архатства, оставаясь в облике мирянина, достигли его, иссушив путем привязанность ко всем обусловленным вещам. Однако, достигнув его, они не остались в этом облике, ибо облик мирянина низок и не может нести в себе это высшее качество. Поэтому тот, кто, находясь в этом состоянии, достигает архатства, в тот же день либо принимает монашество, либо уходит в париниббану. Земные же божества остаются в своем облике. Почему? Из-за наличия уединенных мест. В остальной сфере чувственного среди людей остаются трое благородных, начиная с вошедшего в поток. В небесных мирах сферы чувственного остаются вошедшие в поток и однажды возвращающиеся. Невозвращающиеся и те, чьи влечения уничтожены, там не остаются. Почему? Ибо это место — обитель тех, кто предается чувственным удовольствиям, и там нет подходящего для них уединенного и скрытого места. Поэтому находящийся там рахат уходит в париниббану, а анагамин, умирая, перерождается в обителях Чистых Земель. Выше же небесных миров сферы чувственного все четыре типа благородных личностей остаются в своем облике.

Sopāsi kammavādīti sopi kammavādī ahosi, kiriyampi na paṭibāhittha. Tañhi ekanavutikappamatthake attānaṃyeva gahetvā katheti. Tadā kira mahāsatto pāsaṇḍapariggaṇhanatthaṃ pabbajito tassapi pāsaṇḍassa nipphalabhāvaṃ jānitvā vīriyaṃ na hāpesi, kiriyavādī hutvā sagge nibbattati. Tasmā evamāha. Sesaṃ sabbattha uttānamevāti.

«Он также был сторонником учения о действии» означает, что тот также признавал закон действия и не отрицал действенность поступков. Ведь это Благословенный говорит о Самом Себе в прошлом, девяносто одну каппу назад. Тогда Великое Существо, как сообщается, ушел в бездомность, чтобы изучить учение той секты, и, поняв бесплодность этого учения, не ослабил своего усердия; будучи сторонником действенности поступков, он переродился на небесах. Поэтому Он сказал так. Остальное везде очевидно.

Papañcasūdaniyā majjhimanikāyaṭṭhakathāya

В «Папанчасудани», комментарии к Мадджхима-никае,

Tevijjavacchasuttavaṇṇanā niṭṭhitā.

разъяснение Тевиджджаваччха-сутты завершено.

2. Aggivacchasuttavaṇṇanā

2. Разъяснение Аггиваччха-сутты

187. Evaṃ me sutanti aggivacchasuttaṃ. Tattha na kho ahanti paṭhamavāre nāhaṃ sassatadiṭṭhikoti vadati, dutiye nāhaṃ ucchedadiṭṭhikoti. Evaṃ antānantikādivasena sabbavāresu paṭikkhepo veditabbo. Hoti ca na ca hotīti ayaṃ panettha ekaccasassatavādo. Neva hoti na na hotīti ayaṃ amarāvikkhepoti veditabbo.

187. «Так я слышал» — это Аггиваччха-сутта. Здесь «Я вовсе не...»: в первом случае Он говорит: «Я не придерживаюсь воззрения о вечности», во втором — «Я не придерживаюсь воззрения об уничтожении». Таким образом, следует понимать отрицание во всех случаях, касающихся конечности или бесконечности мира и прочего. «И существует, и не существует» здесь означает воззрение о частичной вечности. «И не существует, и не не существует» следует понимать как уклончивое воззрение «извивающейся угря».

189. Sadukkhanti kilesadukkhena ceva vipākadukkhena ca sadukkhaṃ. Savighātanti tesaṃyeva dvinnaṃ vasena saupaghātakaṃ. Saupāyāsanti tesaṃyeva vasena saupāyāsaṃ. Sapariḷāhanti tesaṃyeva vasena sapariḷāhaṃ.

189. «Сопряженное со страданием» (sadukkhaṃ) означает: сопряженное как со страданием от загрязнений ума (килеса-дуккха), так и со страданием от созревания плодов кармы (випака-дуккха). «Сопряженное с мучением» (savighātaṃ) означает: сопряженное с угнетением в силу тех же двух видов страдания. «Сопряженное с отчаянием» (saupāyāsaṃ) означает: сопряженное с изнурением в силу тех же двух видов страдания. «Сопряженное с лихорадочным горением» (sapariḷāhaṃ) означает: сопряженное с жаром в силу тех же двух видов страдания.

Kiñci diṭṭhigatanti kāci ekā diṭṭhipi ruccitvā khamāpetvā gahitā atthīti pucchati. Apanītanti nīhaṭaṃ apaviddhaṃ. Diṭṭhanti paññāya diṭṭhaṃ. Tasmāti yasmā pañcannaṃ khandhānaṃ udayavayaṃ addasa, tasmā. Sabbamaññitānanti sabbesaṃ tiṇṇampi taṇhādiṭṭhimānamaññitānaṃ. Mathitānanti tesaṃyeva vevacanaṃ. Idāni tāni vibhajitvā dassento sabbaahaṃkāra-mamaṃkāra-mānānusayānanti āha. Ettha [Pg.138] hi ahaṃkāro diṭṭhi, mamaṃkāro taṇhā, mānānusayo māno. Anupādā vimuttoti catūhi upādānehi kañci dhammaṃ anupādiyitvā vimutto.

«Какое-либо воззрение» (kiñci diṭṭhigataṃ): странник Ваччха спрашивает, есть ли какое-то одно воззрение, которое было бы принято, одобрено и усвоено почтенным Готамой. «Устранено» (apanītaṃ) означает: извлечено, отброшено. «Увидено» (diṭṭhaṃ) означает: увидено мудростью (знанием пути вместе с мудростью випассаны). «Поэтому» (tasmā) означает: поскольку Благословенный узрел возникновение и исчезновение пяти совокупностей (кхандх), постольку он так говорит. «Всех измышлений» (sabbamaññitānaṃ) означает: всех трех видов измышлений — измышлений жажды (таньха), воззрений (диттхи) и самомнения (мана). «Сокрушенных» (mathitānaṃ) — это синоним тех же самых измышлений. Теперь, желая показать их в разделении, Благословенный сказал: «всех представлений о "я", представлений о "моем" и склонностей к самомнению» (sabba-ahaṃkāra-mamaṃkāra-mānānusayānaṃ). Здесь «представление о "я"» (ahaṃkāra) — это воззрение (диттхи), «представление о "моем"» (mamaṃkāra) — это жажда (таньха), а «склонность к самомнению» (mānānusaya) — это самомнение (мана). «Освобожденный благодаря нецеплянию» (anupādā vimutto) означает: освобожденный, не цепляясь ни за какое явление (дхамму) посредством четырех видов цепляния (упадана).

190. Na upetīti na yujjati. Ettha ca ‘‘na upapajjatī’’ti idaṃ anujānitabbaṃ siyā. Yasmā pana evaṃ vutte so paribbājako ucchedaṃ gaṇheyya, upapajjatīti pana sassatameva, upapajjati ca na ca upapajjatīti ekaccasassataṃ, neva upapajjati na na upapajjatīti amarāvikkhepaṃ, tasmā bhagavā – ‘‘ayaṃ appatiṭṭho anālambo hotu, sukhapavesanaṭṭhānaṃ mā labhatū’’ti ananuññāya ṭhatvā anuññampi paṭikkhipi. Alanti samatthaṃ pariyattaṃ. Dhammoti paccayākāradhammo. Aññatrayogenāti aññattha payogena. Aññatrācariyakenāti paccayākāraṃ ajānantānaṃ aññesaṃ ācariyānaṃ santike vasantena.

190. «Не подходит» (na upeti) означает: неприменимо. И здесь в отношении освобожденного благодаря нецеплянию выражение «не рождается вновь» (na upapajjati) могло бы быть допущено. Однако, поскольку при таких словах этот странник мог бы впасть в воззрение об уничтожении (уччхеда-диттхи); а если сказать «рождается вновь» (upapajjati), он впал бы в воззрение о вечности (сассата-диттхи); если сказать «и рождается, и не рождается» (upapajjati ca na ca upapajjati), он принял бы воззрение о частичной вечности (экачча-сассата); а если сказать «и не рождается, и не не рождается» (neva upapajjati na na upapajjati), он склонился бы к увиливанию (амара-виккхепа) — поэтому Благословенный, рассудив так: «Пусть этот странник останется без опоры и поддержки, пусть он не найдет легкого входа в ложное убеждение», воздержался от согласия и отверг даже то, с чем можно было бы согласиться. «Достаточно» (alaṃ) означает: способно, достаточно. «Учение» (dhammo) — это закон взаимозависимого возникновения (патичча-самуппада). «Без должных усилий» (aññatrayogena) означает: без усилий в ином направлении. «Без иного учительства» (aññatrācariyakena) означает: для тебя, Ваччха, живущего у других учителей-еретиков, не знающих закона взаимозависимого возникновения, это учение трудно для понимания.

191. Tena hi vacchāti yasmā tvaṃ sammohamāpādinti vadasi, tasmā taṃyevettha paṭipucchissāmi. Anāhāro nibbutoti appaccayo nibbuto.

191. «В таком случае, Ваччха» (tena hi vaccha): «Поскольку ты говоришь: "Я впал в глубокое замешательство", то я спрошу тебя самого об этом же». «Угас без топлива» (anāhāro nibbuto) означает: угас, лишившись условий.

192. Yena rūpenāti yena rūpena sattasaṅkhātaṃ tathāgataṃ rūpīti paññāpeyya. Gambhīroti guṇagambhīro. Appameyyoti pamāṇaṃ gaṇhituṃ na sakkuṇeyyo. Duppariyogāḷhoti duogāho dujjāno. Seyyathāpi mahāsamuddoti yathā mahāsamuddo gambhīro appameyyo dujjāno, evameva khīṇāsavopi. Taṃ ārabbha upapajjatītiādi sabbaṃ na yujjati. Kathaṃ? Yathā parinibbutaṃ aggiṃ ārabbha puratthimaṃ disaṃ gatotiādi sabbaṃ na yujjati, evaṃ.

192. «Через какую форму» (yena rūpenāti) означает: через ту материальную форму (рупа), классифицируемую как великие элементы и производная материя, посредством которой Татхагату, именуемого «существом», можно было бы обозначить как «обладающего формой». «Глубок» (gambhīro) означает: глубок своими достоинствами. «Безмерен» (appameyyo) означает: его меру невозможно постичь. «Труднопостижим» (duppariyogāḷho) означает: в него трудно проникнуть, трудно познать. «Подобно великому океану» (seyyathāpi mahāsamuddo): как великий океан глубок, безмерен и труднопостижим, точно так же и тот, чьи влечения уничтожены (кхинасава). «В отношении него утверждение "он рождается вновь" и так далее — всё это неприменимо». Как? Подобно тому как в отношении угасшего огня утверждение «он ушел в восточном направлении» и так далее — всё это неприменимо, точно так же и здесь.

Aniccatāti aniccatāya. Sāre patiṭṭhitanti lokuttaradhammasāre patiṭṭhitaṃ. Sesaṃ sabbattha uttānamevāti.

«Непостоянство» (aniccatā) означает: по причине непостоянства. «Утвердилось в сути» (sāre patiṭṭhitaṃ) означает: утвердилось в сути надмирских состояний (локуттара-дхамма). Остальное везде очевидно.

Papañcasūdaniyā majjhimanikāyaṭṭhakathāya

В «Папанчасудани», комментарии к Мадджхима-никае,

Aggivacchasuttavaṇṇanā niṭṭhitā.

разъяснение Аггиваччха-сутты завершено.

3. Mahāvacchasuttavaṇṇanā

3. Разъяснение Махаваччха-сутты

193. Evaṃ [Pg.139] me sutanti mahāvacchasuttaṃ. Tattha sahakathīti saddhiṃvādo, bahuṃ mayā tumhehi saddhiṃ kathitapubbanti kathaṃ sāreti mettiṃ ghaṭeti. Purimāni hi dve suttāni etasseva kathitāni, saṃyuttake abyākatasaṃyuttaṃ (saṃ. ni. 4.416 ādayo) nāma etasseva kathitaṃ – ‘‘kiṃ nu kho, bho gotama, sassato loko idameva saccaṃ moghamaññanti abyākatameta’’nti evaṃ ekuttaranikāyepi iminā saddhiṃ kathitaṃ atthiyeva. Tasmā evamāha. Sammāsambuddhopi tassa āgatāgatassa saṅgahaṃ katvā okāsamakāsiyeva. Kasmā? Ayañhi sassatadiṭṭhiko, sassatadiṭṭhikā ca sīghaṃ laddhiṃ na vissajjenti, vasātelamakkhitapilotikā viya cirena sujjhanti. Passati ca bhagavā – ‘‘ayaṃ paribbājako kāle gacchante gacchante laddhiṃ vissajjetvā mama santike pabbajitvā cha abhiññāyo sacchikatvā abhiññātasāvako bhavissatī’’ti. Tasmā tassa āgatāgatassa saṅgahaṃ katvā okāsamakāsiyeva. Idaṃ panassa pacchimagamanaṃ. So hi imasmiṃ sutte taraṇaṃ vā hotu ataraṇaṃ vā, yaṭṭhiṃ otaritvā udake patamāno viya samaṇassa gotamassa santikaṃ gantvā pabbajissāmīti sanniṭṭhānaṃ katvā āgato. Tasmā dhammadesanaṃ yācanto sādhu me bhavaṃ gotamotiādimāha. Tassa bhagavā mūlavasena saṃkhittadesanaṃ, kammapathavasena vitthāradesanaṃ desesi. Mūlavasena cettha atisaṃkhittā desanā, kammapathavasena saṃkhittā vitthārasadisā. Buddhānaṃ pana nippariyāyena vitthāradesanā nāma natthi. Catuvīsatisamantapaṭṭhānampi hi sattapakaraṇe abhidhammapiṭake ca sabbaṃ saṃkhittameva. Tasmā mūlavasenāpi kammapathavasenāpi saṃkhittameva desesīti veditabbo.

193. «Так я слышал» — это Махаваччха-сутта. В ней «собеседник» (sahakathī) означает: тот, с кем ведут беседу. Словами «я прежде много беседовал с вами» он напоминает о прошлых разговорах и выражает дружелюбие. Ведь две предыдущие сутты были проповеданы именно этому страннику; в Саньютта-никае раздел «Абьяката-саньютта» также был поведан ему: «Как же так, почтенный Готама, вечен ли мир, только ли это истинно, а остальное ложно?..» — и в Ангуттара-никае также есть беседы с этим странником. Поэтому он так сказал. И Всепросветленный также оказывал ему радушный прием и давал возможность побеседовать всякий раз, когда тот приходил. Почему? Потому что этот странник придерживался воззрения о вечности (сассата-диттхи), а те, кто придерживается воззрения о вечности, не сразу отказываются от своих убеждений; они очищаются лишь долгое время, подобно ткани, пропитанной жиром и маслом. Но Благословенный предвидел: «Со временем этот странник оставит свои ложные воззрения, примет монашество под моим началом, осуществит шесть видов сверхзнания (абхинья) и станет выдающимся учеником». Поэтому он оказывал ему радушный прием и давал возможность побеседовать всякий раз, когда тот приходил. И это было его последнее пришествие. Ведь в этой сутте он пришел, приняв твердое решение: «Смогу ли я переправиться или нет, я пойду к отшельнику Готаме и приму монашество, подобно человеку, который спускается в воду, опираясь на посох». Поэтому, прося о наставлении в Дхамме, он сказал: «Пусть почтенный Готама наставит меня...» и так далее. Благословенный изложил ему краткое учение на основе корней умелого и неумелого (мула) и подробное учение на основе путей действия (каммапатха). Изложение на основе корней здесь крайне краткое, а изложение на основе путей действия, хотя и краткое, подобно подробному. Однако у Будд в строгом смысле (ниппарияйена) нет так называемого подробного учения. Ведь даже двадцать четыре раздела «Самантапатханы» в семи книгах Абхидхамма-питаки — всё это лишь краткое изложение. Поэтому следует понимать, что он изложил краткое учение как на основе корней, так и на основе путей действия.

194. Tattha pāṇātipātā veramaṇī kusalantiādīsu paṭipāṭiyā sattadhammā kāmāvacarā, anabhijjhādayo tayo catubhūmikāpi vaṭṭanti.

194. В этих словах, начиная с «воздержание от лишения жизни — это умелое» и так далее, первые семь качеств по порядку относятся к сфере чувственного (камавачара), а три качества, начиная с нестяжательства (анабхидджха), применимы ко всем четырем планам существования (чатубхумика).

Yato kho, vaccha, bhikkhunoti kiñcāpi aniyametvā vuttaṃ, yathā pana jīvakasutte ca caṅkīsutte ca, evaṃ imasmiṃ sutte ca attānameva sandhāyetaṃ bhagavatā vuttanti veditabbaṃ.

В словах «Когда же, Ваччха, у монаха...» (yato kho, vaccha, bhikkhuno), хотя это и сказано в общем смысле, без конкретного указания, следует понимать, что Благословенный имел в виду самого себя, точно так же, как в Дживака-сутте и Чанки-сутте.

195. Atthi [Pg.140] panāti kiṃ pucchāmīti pucchati? Ayaṃ kirassa laddhi – ‘‘tasmiṃ tasmiṃ sāsane satthāva arahā hoti, sāvako pana arahattaṃ pattuṃ samattho natthi. Samaṇo ca gotamo ‘yato kho, vaccha, bhikkhuno’ti ekaṃ bhikkhuṃ kathento viya katheti, atthi nu kho samaṇassa gotamassa sāvako arahattappatto’’ti. Etamatthaṃ pucchissāmīti pucchati. Tattha tiṭṭhatūti bhavaṃ tāva gotamo tiṭṭhatu, bhavañhi loke pākaṭo arahāti attho. Tasmiṃ byākate uttari bhikkhunīādīnaṃ vasena pañhaṃ pucchi, bhagavāpissa byākāsi.

195. С какими мыслями он спрашивает: «Но есть ли...» (atthi pana)? Говорят, у него было такое убеждение: «В том или ином учении только сам учитель является арахантом, но нет ученика, способного достичь арахантства. И отшельник Готама говорит так, будто ведет речь лишь об одном монахе: "Когда же, Ваччха, у монаха...". Есть ли у отшельника Готамы ученик, достигший арахантства?» Задавая вопрос, он думал: «Спрошу об этом». В этом контексте «пусть останется в стороне» (tiṭṭhatu) означает: «Пусть пока почтенный Готама останется в стороне, ведь почтенный Готама широко известен в мире как арахант». Когда на этот вопрос был дан ответ, он далее спросил о монахинях и других, и Благословенный ответил ему.

196. Ārādhakoti sampādako paripūrako.

196. «Преуспевающий» (ārādhako) означает: тот, кто успешно осуществляет и полностью завершает практику.

197. Sekhāya vijjāya pattabbanti heṭṭhimaphalattayaṃ pattabbaṃ. Taṃ sabbaṃ mayā anuppattanti vadati. Vitaṇḍavādī panāha – ‘‘katame dhammā sekkhā? Cattāro maggā apariyāpannā heṭṭhimāni ca tīṇi sāmaññaphalānī’’ti (dha. sa. 1023) vacanato arahattamaggopi anena pattoyeva. Phalaṃ pana apattaṃ, tassa pattiyā uttari yogaṃ kathāpetīti. So evaṃ saññāpetabbo –

197. «То, что должно быть достигнуто знанием ученика на пути тренировки» (sekhāya vijjāya pattabbaṃ) означает: то, что должно быть достигнуто — три низших плода. Он говорит: «Всё это мной достигнуто». Однако спорщик-витандавадин утверждает: «Поскольку сказано: "Какие состояния являются состояниями ученика на пути тренировки (секкха)? Четыре пути, не входящие в сансару, и три низших плода отшельничества", то путь арахантства им также уже достигнут. Но плод еще не достигнут, и для его достижения Благословенный побуждает его к дальнейшим усилиям». Такого человека следует убедить следующим образом:

‘‘Yo ve kilesāni pahāya pañca,Paripuṇṇasekho aparihānadhammo;

Cetovasippatto samāhitindriyo,Sa ve ṭhitattoti naro pavuccatī’’ti. (a. ni. 4.5);

«Тот человек, кто отбросил пять загрязнений ума, кто в совершенстве завершил обучение (парипунна-секкха), чья природа неподвластна упадку, кто обрел власть над своим умом и чьи способности сосредоточены, — именно он воистину зовется "утвердившимся в себе"».

Anāgāmipuggalo hi ekantaparipuṇṇasekho. Taṃ sandhāya ‘‘sekhāya vijjāya pattabba’’nti āha. Maggassa pana ekacittakkhaṇikattā tattha ṭhitassa pucchā nāma natthi. Iminā suttena maggopi bahucittakkhaṇiko hotūti ce. Etaṃ na buddhavacanaṃ, vuttagāthāya ca attho virujjhati. Tasmā anāgāmiphale ṭhatvā arahattamaggassa vipassanaṃ kathāpetīti veditabbo. Yasmā panassa na kevalaṃ suddhaarahattasseva upanissayo, channampi abhiññānaṃ upanissayo atthi, tasmā bhagavā – ‘‘evamayaṃ samathe kammaṃ katvā pañca abhiññā nibbattessati, vipassanāya kammaṃ katvā arahattaṃ pāpuṇissati. Evaṃ chaḷabhiñño mahāsāvako bhavissatī’’ti vipassanāmattaṃ akathetvā samathavipassanā ācikkhi.

Ведь невозвращающийся (анагамин) — это тот, кто в полной мере завершил обучение (парипунна-секкха). Имея в виду его, Благословенный сказал: «то, что должно быть достигнуто знанием ученика на пути тренировки». Поскольку мысль пути (магга-читта) длится лишь один ментальный миг (читтаккхана), у того, кто пребывает на этом пути, не может быть никаких вопросов. Если же кто-то скажет, что на основании этой сутты путь также длится много ментальных мигов, то это не слово Будды, и такой смысл противоречит приведенной выше строфе. Поэтому следует понимать, что, пребывая в плоде невозвращения (анагами-пхала), он побуждает к практике випассаны для достижения пути арахантства. Поскольку у него была сильная склонность (упаниссая) не просто к чистому арахантству, но и к шести видам сверхзнания (абхинья), Благословенный, рассудив так: «Этот Ваччха, совершив практику самадхи (саматха), разовьет пять видов сверхзнания, а совершив практику випассаны, достигнет арахантства; так он станет великим учеником, наделенным шестью видами сверхзнания», не стал говорить об одной лишь випассане, а указал на практику самадхи и випассаны вместе.

198. Sati [Pg.141] satiāyataneti sati satikāraṇe. Kiñcettha kāraṇaṃ? Abhiññā vā abhiññāpādakajjhānaṃ vā avasāne pana arahattaṃ vā kāraṇaṃ arahattassa vipassanā vāti veditabbaṃ.

198. «При наличии соответствующей основы» (sati sati āyatane) означает: при наличии соответствующей причины. Что здесь является причиной? Следует понимать, что причиной является либо сверхзнание (абхинья), либо джхана, служащая основой для сверхзнания, а в конечном счете — арахантство или випассана, ведущая к арахантству.

200. Pariciṇṇo me bhagavāti satta hi sekhā bhagavantaṃ paricaranti nāma, khīṇāsavena bhagavā pariciṇṇo hoti. Iti saṅkhepena arahattaṃ byākaronto thero evamāha. Te pana bhikkhū tamatthaṃ na jāniṃsu, ajānantāva tassa vacanaṃ sampaṭicchitvā. Bhagavato ārocesuṃ. Devatāti tesaṃ guṇānaṃ lābhī devatā. Sesaṃ sabbattha uttānamevāti.

200. «Я преданно служил Благословенному» (pariciṇṇo me bhagavā): ведь семь видов учеников на пути тренировки (секкха) только еще служат Благословенному, тогда как тот, чьи влечения уничтожены (кхинасава), уже завершил свое служение Благословенному. Так старейшина Махаваччха, кратко заявляя о своем арахантстве, произнес эти слова. Однако те монахи не поняли этого смысла и, не поняв, просто приняли его слова и передали их Благословенному. «Божество» (devatā) — это божество, обладающее теми же достоинствами. Остальное везде очевидно.

Papañcasūdaniyā majjhimanikāyaṭṭhakathāya

В «Папанчасудани», комментарии к Мадджхима-никае,

Mahāvacchasuttavaṇṇanā niṭṭhitā.

разъяснение Махаваччха-сутты завершено.

4. Dīghanakhasuttavaṇṇanā

4. Разъяснение Дигханакха-сутты

201. Evaṃ me sutanti dīghanakhasuttaṃ. Tattha sūkarakhatāyanti sūkarakhatāti evaṃnāmake leṇe. Kassapabuddhakāle kira taṃ leṇaṃ ekasmiṃ buddhantare pathaviyā vaḍḍhamānāya antobhūmigataṃ jātaṃ. Athekadivasaṃ eko sūkaro tassa chadanapariyantasamīpe paṃsuṃ khaṇi. Deve vuṭṭe paṃsudhoto chadanapariyanto pākaṭo ahosi. Eko vanacarako disvā – ‘‘pubbe sīlavantehi paribhuttaleṇena bhavitabbaṃ, paṭijaggissāmi na’’nti samantato paṃsuṃ apanetvā leṇaṃ sodhetvā kuṭṭaparikkhepaṃ katvā dvāravātapānaṃ yojetvā supariniṭṭhita-sudhākammacittakammarajatapaṭṭasadisāya vālukāya santhatapariveṇaṃ leṇaṃ katvā mañcapīṭhaṃ paññāpetvā bhagavato vasanatthāya adāsi. Leṇaṃ gambhīraṃ ahosi otaritvā abhiruhitabbaṃ. Taṃ sandhāyetaṃ vuttaṃ.

201. «Так я слышал» — это Дигханакха-сутта. В ней «в пещере Сукаракхата» (sūkarakhatāyaṃ) означает: в пещере под названием Сукаракхата («Вырытая свиньей»). Говорят, во времена Будды Кассапы эта пещера в период между пришествиями Будд оказалась под землей из-за нарастания почвенного слоя. Затем в один из дней дикий кабан раскопал землю у самого края ее свода. Когда пошел дождь, размытая земля обнажила край свода пещеры. Один лесной житель, увидев это, подумал: «В прежние времена этой пещерой, должно быть, пользовались добродетельные монахи, я приведу ее в порядок». Он убрал землю со всех сторон, очистил пещеру, возвел стены, установил двери и окна, покрыл стены штукатуркой и росписью, посыпал двор песком, подобным серебряным пластинам, расставил кровати и стулья и преподнес ее Благословенному для пребывания. Пещера была глубокой, в нее нужно было спускаться, а затем подниматься. Имея в виду эту пещеру, было сказано это слово.

Dīghanakhoti tassa paribbājakassa nāmaṃ. Upasaṅkamīti kasmā upasaṅkami? So kira there aḍḍhamāsapabbajite cintesi – ‘‘mayhaṃ mātulo aññaṃ pāsaṇḍaṃ gantvā na ciraṃ tiṭṭhati, idāni panassa samaṇassa gotamassa santikaṃ gatassa aḍḍhamāso jāto. Pavattimpissa na suṇāmi, ojavantaṃ [Pg.142] nu kho sāsanaṃ, jānissāmi na’’nti gantukāmo jāto. Tasmā upasaṅkami. Ekamantaṃ ṭhitoti tasmiṃ kira samaye thero bhagavantaṃ bījayamāno ṭhito hoti, paribbājako mātule hirottappena ṭhitakova pañhaṃ pucchi. Tena vuttaṃ ‘‘ekamantaṃ ṭhito’’ti.

«Дигханакха» — это имя того странника. «Подошел» (upasaṅkami): почему он подошел? Говорят, когда старейшина Сарипутта пробыл в монашестве полмесяца, этот странник подумал: «Мой дядя по матери (матула), уходя в другие секты, долго там не задерживался. Но теперь прошло уже полмесяца, как он ушел к отшельнику Готаме. Я не слышу о нем никаких известий. Обладает ли это учение истинной силой? Я должен это выяснить». Сгорая от желания пойти, он отправился туда. Поэтому сказано: «подошел». «Встав в стороне» (ekamantaṃ ṭhito): говорят, в то время старейшина стоял, обмахивая Благословенного веером. Странник из чувства стыда и уважения (хири-оттаппа) перед своим дядей задал вопрос, продолжая стоять. Поэтому сказано: «встав в стороне».

Sabbaṃ me nakkhamatīti sabbā me upapattiyo nakkhamanti, paṭisandhiyo nakkhamantīti adhippāyena vadati. Ettāvatānena ‘‘ucchedavādohamasmī’’ti dīpitaṃ hoti. Bhagavā panassa adhippāyaṃ muñcitvā akkhare tāva dosaṃ dassento yāpi kho tetiādimāha. Tattha esāpi te diṭṭhi nakkhamatīti esāpi te paṭhamaṃ ruccitvā khamāpetvā gahitadiṭṭhi nakkhamatīti. Esā ce me, bho gotama, diṭṭhi khameyyāti mayhañhi sabbaṃ nakkhamatīti diṭṭhi, tassa mayhaṃ yā esā sabbaṃ me nakkhamatīti diṭṭhi, esā me khameyya. Yaṃ taṃ ‘‘sabbaṃ me nakkhamatī’’ti vuttaṃ, tampissa tādisameva. Yathā sabbagahaṇena gahitāpi ayaṃ diṭṭhi khamati, evamevaṃ tampi khameyya. Evaṃ attano vāde āropitaṃ dosaṃ ñatvā taṃ pariharāmīti saññāya vadati, atthato panassa ‘‘esā diṭṭhi na me khamatī’’ti āpajjati. Yassa panesā na khamati na ruccati, tassāyaṃ tāya diṭṭhiyā sabbaṃ me na khamatīti diṭṭhi rucitaṃ. Tena hi diṭṭhiakkhamena arucitena bhavitabbanti sabbaṃ khamatīti ruccatīti āpajjati. Na panesa taṃ sampaṭicchati, kevalaṃ tassāpi ucchedadiṭṭhiyā ucchedameva gaṇhāti. Tenāha bhagavā ato kho te, aggivessana,…pe… aññañca diṭṭhiṃ upādiyantīti. Tattha atoti pajahanakesu nissakkaṃ, ye pajahanti, tehi ye nappajahantīti vucciyanti, teva bahutarāti attho. Bahū hi bahutarāti ettha hikāro nipātamattaṃ, bahū bahutarāti attho. Parato tanū hi tanutarāti padepi eseva nayo. Ye evamāhaṃsūti ye evaṃ vadanti. Tañceva diṭṭhiṃ nappajahanti, aññañca diṭṭhiṃ upādiyantīti mūladassanaṃ nappajahanti, aparadassanaṃ upādiyanti.

Словами «Мне ничего не нравится» (sabbaṃ me nakkhamati) он говорит в том смысле, что «мне не нравятся никакие новые существования, никакие повторные рождения». Этим самым он показывает: «Я сторонник учения об уничтожении (учеда-вада)». Однако Благословенный, оставив в стороне его истинное намерение, сначала указывает на изъян в самих словах и произносит: «Даже это [твое воззрение]...» (yāpi kho te) и так далее. Здесь слова «Даже это твое воззрение тебе не нравится» (esāpi te diṭṭhi nakkhamati) означают: «Даже это воззрение, которое ты сначала одобрил и принял, тебе не нравится». Слова «Если бы это воззрение мне нравилось, почтенный Готама» (esā ce me, bho gotama, diṭṭhi khameyya) означают: «У меня есть воззрение, что мне ничего не нравится; пусть же это мое воззрение, что мне ничего не нравится, нравится мне». То, что было сказано как «Мне ничего не нравится», для него имеет именно такой смысл. Подобно тому как это воззрение, охватываемое словом «всё», нравится ему, точно так же должно нравиться и то. Понимая изъян, который Благословенный усмотрел в его собственном утверждении, он говорит с мыслью: «Я устраню этот изъян», но по сути для него выходит: «Это воззрение мне не нравится». А если кому-то это воззрение не нравится и не одобряется им, то для него из-за этого воззрения должно быть одобрено воззрение «мне ничего не нравится». Следовательно, из-за неодобрения этого воззрения выходит, что ему нравится «всё нравится». Но он не соглашается с этим, а лишь держится за уничтожение посредством своего воззрения об уничтожении. Поэтому Благословенный сказал: «В таком случае, Аггивессана... и за другое воззрение цепляются» (ato kho te, aggivessana... aññañca diṭṭhiṃ upādiyanti). Здесь «ato» — это аблатив в значении «из тех, кто отбрасывает». Смысл таков: по сравнению с теми, кто отбрасывает [воззрения], те, о ком говорят «не отбрасывают», гораздо многочисленнее. В выражении «bahū hi bahutarā» слово «hi» — это просто частица, а смысл — «многие гораздо многочисленнее». Далее в выражении «tanū hi tanutarā» следует понимать тот же метод. «Ye evamāhaṃsū» означает «те, кто так говорят». «Они и то воззрение не отбрасывают, и за другое воззрение цепляются» (tañceva diṭṭhiṃ nappajahanti, aññañca diṭṭhiṃ upādiyanti) означает, что они не отбрасывают свое первоначальное воззрение и цепляются за другое воззрение.

Ettha ca sassataṃ gahetvā tampi appahāya ucchedaṃ vā ekaccasassataṃ vā gahetuṃ na sakkā, ucchedampi gahetvā taṃ appahāya sassataṃ vā ekaccasassataṃ vā na sakkā gahetuṃ, ekaccasassatampi gahetvā taṃ appahāya sassataṃ vā ucchedaṃ vā na sakkā gahetuṃ. Mūlasassataṃ pana appahāya [Pg.143] aññaṃ sassatameva sakkā gahetuṃ. Kathaṃ? Ekasmiñhi samaye ‘‘rūpaṃ sassata’’nti gahetvā aparasmiṃ samaye ‘‘na suddharūpameva sassataṃ, vedanāpi sassatā, viññāṇampi sassata’’nti gaṇhāti. Ucchedepi ekaccasassatepi eseva nayo. Yathā ca khandhesu, evaṃ āyatanesupi yojetabbaṃ. Idaṃ sandhāya vuttaṃ – ‘‘tañceva diṭṭhiṃ nappajahanti, aññañca diṭṭhiṃ upādiyantī’’ti.

И здесь, приняв воззрение о вечности (сассата) и не отбросив его, невозможно принять воззрение об уничтожении (учеда) или воззрение о частичной вечности (экачча-сассата). Приняв воззрение об уничтожении и не отбросив его, невозможно принять воззрение о вечности или о частичной вечности. Приняв воззрение о частичной вечности и не отбросив его, невозможно принять воззрение о вечности или об уничтожении. Однако, не отбрасывая первоначальное воззрение о вечности, можно принять другое воззрение о вечности. Как? В одно время человек принимает: «форма вечна» (rūpaṃ sassataṃ), а в другое время он принимает: «не только чистая форма вечна, но и чувство вечно... и сознание вечно». Тот же метод применим к воззрению об уничтожении и к воззрению о частичной вечности. И как это применяется к совокупностям (кхандха), так же следует применять и к сферам чувств (аятана). Имея это в виду, сказано: «Они и то воззрение не отбрасывают, и за другое воззрение цепляются».

Dutiyavāre atoti appajahanakesu nissakkaṃ, ye nappajahanti, tehi, ye pajahantīti vucciyanti, teva tanutarā appatarāti attho. Tañceva diṭṭhiṃ pajahanti, aññañca diṭṭhiṃ na upādiyantīti tañca mūladassanaṃ pajahanti, aññañca dassanaṃ na gaṇhanti. Kathaṃ? Ekasmiñhi samaye ‘‘rūpaṃ sassata’’nti gahetvā aparasmiṃ samaye tattha ādīnavaṃ disvā ‘‘oḷārikametaṃ mayhaṃ dassana’’nti pajahati ‘‘na kevalañca rūpaṃ sassatanti dassanameva oḷārikaṃ, vedanāpi sassatā…pe… viññāṇampi sassatanti dassanaṃ oḷārikamevā’’ti vissajjeti. Ucchedepi ekaccasassatepi eseva nayo. Yathā ca khandhesu, evaṃ āyatanesupi yojetabbaṃ. Evaṃ tañca mūladassanaṃ pajahanti, aññañca dassanaṃ na gaṇhanti.

Во втором цикле слово «ato» — это аблатив в значении «из тех, кто не отбрасывает». Смысл таков: по сравнению с теми, кто не отбрасывает, те, о ком говорят «отбрасывают», гораздо малочисленнее. «Они и то воззрение отбрасывают, и за другое воззрение не цепляются» (tañceva diṭṭhiṃ pajahanti, aññañca diṭṭhiṃ na upādiyanti) означает, что они отбрасывают свое первоначальное воззрение и не принимают другого воззрения. Как? В одно время человек принимает: «форма вечна», а в другое время, видя в этом опасность, он отбрасывает его со словами: «Это мое воззрение грубо (оларика)». И он оставляет его, думая: «Не только воззрение 'форма вечна' грубо, но и воззрение 'чувство вечно... сознание вечно' тоже грубо». Тот же метод применим к воззрению об уничтожении и к воззрению о частичной вечности. И как это применяется к совокупностям, так же следует применять и к сферам чувств. Так они отбрасывают свое первоначальное воззрение и не принимают другого воззрения.

Santaggivessanāti kasmā ārabhi? Ayaṃ ucchedaladdhiko attano laddhiṃ nigūhati, tassā pana laddhiyā vaṇṇe vuccamāne attano laddhiṃ pātukarissatīti tisso laddhiyo ekato dassetvā vibhajituṃ imaṃ desanaṃ ārabhi.

Почему Благословенный начал проповедь со слов «Есть, Аггивессана...» (sant'aggivessana)? Этот странник, придерживающийся учения об уничтожении, скрывает свое воззрение. Но Благословенный подумал: «Если будут восхваляться достоинства его воззрения, он раскроет свое воззрение». Поэтому Он начал это поучение, чтобы показать три воззрения вместе и разобрать их.

Sārāgāya santiketiādīsu rāgavasena vaṭṭe rajjanassa āsannā taṇhādiṭṭhisaṃyojanena vaṭṭasaṃyojanassa santike. Abhinandanāyāti taṇhādiṭṭhivaseneva gilitvā pariyādiyanassa gahaṇassa ca āsannāti attho. Asārāgāya santiketiādīsu vaṭṭe arajjanassa āsannātiādinā nayena attho veditabbo.

В выражениях «близко к страсти» (sārāgāya santike) и так далее: близко к привязанности к круговороту бытия (ватта) под влиянием страсти; близко к связыванию с круговоротом бытия через оковы вожделения и воззрений. «К наслаждению» (abhinandanāya) означает близко к поглощению, истощению и цеплянию под влиянием вожделения и воззрений. В выражениях «близко к бесстрастию» (asārāgāya santike) и так далее смысл следует понимать аналогичным образом: близко к отсутствию привязанности к круговороту бытия и так далее.

Ettha ca sassatadassanaṃ appasāvajjaṃ dandhavirāgaṃ, ucchedadassanaṃ mahāsāvajjaṃ khippavirāgaṃ. Kathaṃ? Sassatavādī hi idhalokaṃ paralokañca atthīti jānāti, sukatadukkaṭānaṃ phalaṃ atthīti jānāti, kusalaṃ karoti, akusalaṃ karonto bhāyati, vaṭṭaṃ assādeti, abhinandati. Buddhānaṃ [Pg.144] vā buddhasāvakānaṃ vā sammukhībhūto sīghaṃ laddhiṃ jahituṃ na sakkoti. Tasmā taṃ sassatadassanaṃ appasāvajjaṃ dandhavirāganti vuccati. Ucchedavādī pana idhalokaparalokaṃ atthīti jānāti, sukatadukkaṭānaṃ phalaṃ atthīti jānāti, kusalaṃ na karoti, akusalaṃ karonto na bhāyati, vaṭṭaṃ na assādeti, nābhinandati, buddhānaṃ vā buddhasāvakānaṃ vā sammukhībhāve sīghaṃ dassanaṃ pajahati. Pāramiyo pūretuṃ sakkonto buddho hutvā, asakkonto abhinīhāraṃ katvā sāvako hutvā parinibbāyati. Tasmā ucchedadassanaṃ mahāsāvajjaṃ khippavirāganti vuccati.

И здесь воззрение о вечности (сассата-дассана) влечет за собой малую вину, но от него трудно избавиться, тогда как воззрение об уничтожении (учеда-дассана) влечет за собой великую вину, но от него легко избавиться. Как? Сторонник вечности знает, что этот мир и иной мир существуют, знает, что плод добрых и злых дел существует; он совершает благое, боится совершать неблагое, наслаждается круговоротом бытия и радуется ему. Оказавшись перед Буддами или учениками Будд, он не может быстро оставить свое воззрение. Поэтому воззрение о вечности называют влекущим малую вину, но трудноискоренимым. Сторонник же уничтожения знает, что этот мир и иной мир существуют, знает, что плод добрых и злых дел существует, [но] не совершает благого, совершая неблагое, не боится, не наслаждается круговоротом бытия и не радуется ему; оказавшись перед Буддами или учениками Будд, он быстро отбрасывает свое воззрение. Если он способен накопить совершенства (парами), он становится Буддой и уходит в окончательное освобождение (париниббану); если не способен, он, совершив устремление, становится учеником и уходит в окончательное освобождение. Поэтому воззрение об уничтожении называют влекущим великую вину, но быстроискоренимым.

202. So pana paribbājako etamatthaṃ asallakkhetvā – ‘‘mayhaṃ dassanaṃ saṃvaṇṇeti pasaṃsati, addhā me sundaraṃ dassana’’nti sallakkhetvā ukkaṃseti me bhavantiādimāha.

202. Однако этот странник, не поняв этого смысла, подумал: «Благословенный восхваляет и одобряет мое воззрение; несомненно, мое воззрение прекрасно!» С этой мыслью он произнес: «Почтенный возвышает мое воззрение...» (ukkaṃseti me bhavaṃ) и так далее.

Idāni yasmā ayaṃ paribbājako kañjiyeneva tittakālābu, ucchedadassaneneva pūrito, so yathā kañjiyaṃ appahāya na sakkā lābumhi telaphāṇitādīni pakkhipituṃ, pakkhittānipi na gaṇhāti, evamevaṃ taṃ laddhiṃ appahāya abhabbo maggaphalānaṃ lābhāya, tasmā laddhiṃ jahāpanatthaṃ tatraggivessanātiādi āraddhaṃ. Viggahoti kalaho. Evametāsaṃ diṭṭhīnaṃ pahānaṃ hotīti evaṃ viggahādiādīnavaṃ disvā tāsaṃ diṭṭhīnaṃ pahānaṃ hoti. So hi paribbājako ‘‘kiṃ me iminā viggahādinā’’ti taṃ ucchedadassanaṃ pajahati.

Теперь, поскольку этот странник был наполнен воззрением об уничтожении, подобно тому как горькая тыква наполнена кислым рисовым отваром, то подобно тому как, не вылив кислый отвар, невозможно налить в тыкву масло, патоку и тому подобное (а если и налить, она их не примет), точно так же, не оставив это воззрение, он неспособен обрести пути и плоды. Поэтому, чтобы заставить его оставить это воззрение, Благословенный начал со слов «В таком случае, Аггивессана...» (tatr'aggivessana). «Viggaho» означает спор (калаха). «Так происходит оставление этих воззрений» (evam'etāsaṃ diṭṭhīnaṃ pahānaṃ hoti) означает, что, видя опасность споров и тому подобного, происходит оставление этих воззрений. Ибо этот странник подумал: «Какая мне польза от этих споров и прочего?» — и отбросил это воззрение об уничтожении.

205. Athassa bhagavā vamitakañjiye lābumhi sappiphāṇitādīni pakkhipanto viya hadaye amatosadhaṃ pūressāmīti vipassanaṃ ācikkhanto ayaṃ kho pana, aggivessana, kāyotiādimāha. Tassattho vammikasutte vutto. Aniccatotiādīnipi heṭṭhā vitthāritāneva. Yo kāyasmiṃ kāyachandoti yā kāyasmiṃ taṇhā. Snehoti taṇhāsnehova. Kāyanvayatāti kāyānugamanabhāvo, kāyaṃ anugacchanakakilesoti attho.

205. Затем Благословенный, словно наливая топленое масло, патоку и тому подобное в тыкву, из которой вылили кислый отвар, решил наполнить его сердце лекарством бессмертия и, разъясняя прозрение (випассану), произнес: «Этот телесный организм, Аггивессана...» (ayaṃ kho pana, aggivessana, kāyo) и так далее. Смысл этого разъяснен в «Ваммика-сутте». Слова «как непостоянное» (aniccatoti) и так далее также подробно разъяснены выше. «Желание к телу, которое в теле» (yo kāyasmiṃ kāyachando) означает вожделение к телу. «Влажность» (sneho) означает влагу вожделения. «Следование за телом» (kāyanvayatā) означает состояние следования за телом, то есть загрязнение (килеса), следующее за телом.

Evaṃ rūpakammaṭṭhānaṃ dassetvā idāni arūpakammaṭṭhānaṃ dassento tisso khotiādimāha. Puna tāsaṃyeva vedanānaṃ asammissabhāvaṃ dassento yasmiṃ, aggivessana, samayetiādimāha. Tatrāyaṃ saṅkhepattho [Pg.145] – yasmiṃ samaye sukhādīsu ekaṃ vedanaṃ vedayati, tasmiṃ samaye aññā vedanā attano vāraṃ vā okāsaṃ vā olokayamānā nisinnā nāma natthi, atha kho anuppannāva honti bhinnaudakapupphuḷā viya ca antarahitā vā. Sukhāpi khotiādi tāsaṃ vedanānaṃ cuṇṇavicuṇṇabhāvadassanatthaṃ vuttaṃ.

Показав таким образом объект медитации, связанный с материальной формой (рупа-камматтхана), теперь, желая показать объект медитации, связанный с нематериальным (арупа-камматтхана), Он произнес: «Три [чувства]...» (tisso kho) и так далее. Затем, желая показать несмешиваемость этих самых чувств, Он произнес: «В то время, Аггивессана...» (yasmiṃ, aggivessana, samaye) и так далее. Краткий смысл здесь таков: в то время, когда человек испытывает одно из чувств, например приятное, в это время другие чувства не сидят в ожидании своей очереди или возможности; напротив, они либо еще не возникли, либо исчезли, подобно лопнувшим пузырям на воде. Слова «Приятное [чувство]...» (sukhāpi kho) и так далее сказаны для того, чтобы показать полное разрушение этих чувств.

Na kenaci saṃvadatīti tassataṃ gahetvā ‘‘sassatavādī aha’’nti ucchedavādināpi saddhiṃ na saṃvadati, tameva gahetvā ‘‘sassatavādī aha’’nti ekaccasassatavādinā saddhiṃ na vivadati. Evaṃ tayopi vādā parivattetvā yojetabbā. Yañca loke vuttanti yaṃ loke kathitaṃ voharitaṃ, tena voharati aparāmasanto kiñci dhammaṃ parāmāsaggāhena aggaṇhanto. Vuttampi cetaṃ –

«Ни с кем не спорит» (na kenaci saṃvadati) означает, что, приняв то [воззрение о вечности], он не соглашается со сторонником уничтожения, говоря: «Я сторонник вечности»; и, приняв то же самое, он не спорит со сторонником частичной вечности, говоря: «Я сторонник вечности». Таким образом, все три воззрения следует поочередно сопоставлять. «И то, что говорится в мире» (yañca loke vuttaṃ) означает, что он пользуется тем, что принято и говорится в мире, не цепляясь за это и не принимая какое-либо явление через ложное цепляние. И об этом сказано:

‘‘Yo hoti bhikkhu arahaṃ katāvī,Khīṇāsavo antimadehadhārī;

Ahaṃ vadāmītipi so vadeyya,Mamaṃ vadantītipi so vadeyya;

Loke samaññaṃ kusalo viditvā,Vohāramattena so vohareyyā’’ti. (saṃ. ni. 1.25);

«Тот бхиккху, кто является Арахантом, совершившим должное, Уничтожившим влечения (асавы), носящим последнее тело, Может сказать: 'Я говорю', А также может сказать: 'Мне говорят'. Будучи искусен в мирских обозначениях и зная их, Он пользуется ими лишь как общепринятыми выражениями».

Aparampi vuttaṃ – ‘‘imā kho citta lokasamaññā lokaniruttiyo lokavohārā lokapaññattiyo, yāhi tathāgato voharati aparāmasa’’nti (dī. ni. 1.440).

Также сказано в другом месте: «Это, Читта, мирские обозначения, мирские выражения, мирские обороты речи, мирские понятия, которыми пользуется Татхагата, не цепляясь за них».

206. Abhiññāpahānamāhāti sassatādīsu tesaṃ tesaṃ dhammānaṃ sassataṃ abhiññāya jānitvā sassatassa pahānamāha, ucchedaṃ, ekaccasassataṃ abhiññāya ekaccasassatassa pahānaṃ vadati. Rūpaṃ abhiññāya rūpassa pahānaṃ vadatītiādinā nayenettha attho veditabbo.

206. «Говорит об оставлении через прямое знание» (abhiññāpahānamāha) означает, что среди воззрений о вечности и так далее, познав (abhiññāya) вечность этих явлений, Он говорит об оставлении воззрения о вечности; познав уничтожение и частичную вечность, Он говорит об оставлении воззрения о частичной вечности. Познав форму, Он говорит об оставлении формы. Таким образом следует понимать смысл в этом месте.

Paṭisañcikkhatoti paccavekkhantassa. Anupādāya āsavehi cittaṃ vimuccīti anuppādanirodhena niruddhehi āsavehi aggahetvāva cittaṃ vimucci. Ettāvatā cesa parassa vaḍḍhitaṃ bhattaṃ bhuñjitvā khudaṃ vinodento viya parassa [Pg.146] āraddhāya dhammadesanāya ñāṇaṃ pesetvā vipassanaṃ vaḍḍhetvā arahattañceva patto, sāvakapāramīñāṇassa ca matthakaṃ, soḷasa ca paññā paṭivijjhitvā ṭhito. Dīghanakho pana sotāpattiphalaṃ patvā saraṇesu patiṭṭhito.

«Для размышляющего» (paṭisañcikkhato) означает «для созерцающего». «Без цепляния разум освободился от влечений» (anupādāya āsavehi cittaṃ vimucci) означает, что разум освободился от влечений, которые прекратились безвозвратно, совершенно не цепляясь за них. Этим самым он (досточтимый Сарипутта), подобно человеку, который утоляет голод, вкушая пищу, приготовленную для другого, направил свой разум на проповедь Дхаммы, начатую ради другого (странника Дигханакхи), развил прозрение (випассану) и достиг плода Арахантства, а также вершины знания совершенства ученика, и пребывал, постигнув шестнадцать видов мудрости. Странник же Дигханакха достиг плода вхождения в поток (сотапатти-пхала) и утвердился в Трех Прибежищах.

Bhagavā pana imaṃ desanaṃ sūriye dharamāneyeva niṭṭhāpetvā gijjhakūṭā oruyha veḷuvanaṃ gantvā sāvakasannipātamakāsi, caturaṅgasamannāgato sannipāto ahosi. Tatrimāni aṅgāni – māghanakkhattena yutto puṇṇamauposathadivaso, kenaci anāmantitāni hutvā attanoyeva dhammatāya sannipatitāni aḍḍhatelasāni bhikkhusatāni, tesu ekopi puthujjano vā sotāpanna-sakadāgāmi-anāgāmi-sukkhavipassaka-arahantesu vā aññataro natthi, sabbe chaḷabhiññāva, ekopi cettha satthakena kese chinditvā pabbajito nāma natthi, sabbe ehibhikkhunoyevāti.

Благословенный же, завершив это поучение еще до захода солнца, спустился с горы Гридхракута, отправился в Велувану и устроил собрание учеников. Это было собрание, наделенное четырьмя факторами. Вот эти факторы: день полнолуния и упосатхи, совпадающий с созвездием Магха; тысяча двести пятьдесят бхиккху, собравшихся сами по себе, по закону природы, без чьего-либо приглашения; среди них не было ни одного обычного человека (путхуджжана), ни одного вошедшего в поток (сотапанна), однажды возвращающегося (сакадагамин), невозвращающегося (анагамин) или араханта-«сухого созерцателя» (сукхавипассака) — все они обладали шестью видами сверхзнания (чалабинья); среди них не было ни одного, кто принял бы монашество обычным бритьем головы бритвой — все они были посвящены через призыв «Приди, бхиккху» (эхи-бхиккху).

Papañcasūdaniyā majjhimanikāyaṭṭhakathāya

В Папанчасудани, комментарии к Мадджхима-никае,

Dīghanakhasuttavaṇṇanā niṭṭhitā.

разъяснение Дигханакха-сутты завершено.

5. Māgaṇḍiyasuttavaṇṇanā

5. Разъяснение Магандия-сутты

207. Evaṃ me sutanti māgaṇḍiyasuttaṃ. Tattha agyāgāreti aggihomasālayaṃ. Tiṇasanthāraketi dve māgaṇḍiyā mātulo ca bhāgineyyo ca. Tesu mātulo pabbajitvā arahattaṃ patto, bhāgineyyopi saupanissayo nacirasseva pabbajitvā arahattaṃ pāpuṇissati. Athassa bhagavā upanissayaṃ disvā ramaṇīyaṃ devagabbhasadisaṃ gandhakuṭiṃ pahāya tattha chārikatiṇakacavarādīhi uklāpe agyāgāre tiṇasanthārakaṃ paññāpetvā parasaṅgahakaraṇatthaṃ katipāhaṃ vasittha. Taṃ sandhāyetaṃ vuttaṃ. Tenupasaṅkamīti na kevalaṃ taṃdivasameva, yasmā pana taṃ agyāgāraṃ gāmūpacāre dārakadārikāhi okiṇṇaṃ avivittaṃ, tasmā bhagavā niccakālampi divasabhāgaṃ tasmiṃ vanasaṇḍe vītināmetvā sāyaṃ vāsatthāya tattha upagacchati.

207. «Так я слышал» — это «Магандия-сутта». Здесь «в доме для жертвоприношения огню» (agyāgāre) означает в помещении для огненных подношений. «На подстилке из травы» (tiṇasanthārake): было два Магандии — дядя и племянник. Из них дядя, уйдя в монашество, достиг арахантства; племянник же, также обладая благими задатками (упаниссая), вскоре уйдет в монашество и достигнет арахантства. Тогда Благословенный, узрев его благие задатки, оставил свою прекрасную, подобную обители богов благовонную обитель (гандхакути) и, расстелив подстилку из травы в том доме для жертвоприношения огню, который был замусорен золой, травой и сором, пребывал там несколько дней ради оказания помощи другому. Ввиду этого было сказано так. «Приблизился туда» (tenupasaṅkami) означает, что Он приходил туда не только в тот самый день. Поскольку этот дом для жертвоприношения огню находился на окраине деревни, был полон мальчиков и девочек и не был уединенным, Благословенный всегда проводил дневное время в той лесной роще, а вечером приходил туда на ночлег.

Addasā [Pg.147] kho…pe… tiṇasanthārakaṃ paññattanti bhagavā aññesu divasesu tiṇasanthārakaṃ saṅgharitvā saññāṇaṃ katvā gacchati, taṃdivasaṃ pana paññapetvāva agamāsi. Kasmā? Tadā hi paccūsasamaye lokaṃ oloketvāva addasa – ‘‘ajja māgaṇḍiyo idhāgantvā imaṃ tiṇasanthārakaṃ disvā bhāradvājena saddhiṃ tiṇasanthārakaṃ ārabbha kathāsallāpaṃ karissati, athāhaṃ āgantvā dhammaṃ desessāmi, so dhammaṃ sutvā mama santike pabbajitvā arahattaṃ pāpuṇissati. Paresaṃ saṅgahakaraṇatthameva hi mayā pāramiyo pūritā’’ti tiṇasanthārakaṃ paññapetvāva agamāsi.

«Увидел... [подстилку из травы приготовленной]» (addasā kho... tiṇasanthārakaṃ paññattaṃ): в другие дни Благословенный, свернув подстилку из травы и оставив знак, уходил, но в тот день Он ушел, оставив её расстеленной. Почему? Ибо тогда на рассвете, окинув взором мир, Он увидел: «Сегодня Магандия, придя сюда и увидев эту подстилку из травы, заведет о ней разговор с Бхарадваджей. Тогда Я приду и проповедаю Дхамму. Услышав Дхамму, он примет монашество в Моем присутствии и достигнет арахантства. Ведь именно ради блага других Я совершенствовал парами». Поэтому Он ушел, оставив подстилку из травы расстеленной.

Samaṇaseyyānurūpaṃ maññeti imaṃ tiṇasanthārakaṃ ‘‘samaṇassa anucchavikā seyyā’’ti maññāmi. Na ca asaññatasamaṇassa nivutthaṭṭhānametaṃ. Tathāhettha hatthena ākaḍḍhitaṭṭhānaṃ vā pādena ākaḍḍhitaṭṭhānaṃ vā sīsena pahaṭaṭṭhānaṃ vā na paññāyati, anākulo anākiṇṇo abhinno chekena cittakārena tūlikāya paricchinditvā paññatto viya. Saññatasamaṇassa vasitaṭṭhānaṃ, kassa bho vasitaṭṭhānanti pucchati. Bhūnahunoti hatavaḍḍhino mariyādakārakassa. Kasmā evamāha? Chasu dvāresu vaḍḍhipaññāpanaladdhikattā. Ayañhi tassa laddhi – cakkhu brūhetabbaṃ vaḍḍhetabbaṃ, adiṭṭhaṃ dakkhitabbaṃ, diṭṭhaṃ samatikkamitabbaṃ. Sotaṃ brūhetabbaṃ vaḍḍhetabbaṃ, asutaṃ sotabbaṃ, sutaṃ samatikkamitabbaṃ. Ghānaṃ brūhetabbaṃ vaḍḍhetabbaṃ, aghāyitaṃ ghāyitabbaṃ, ghāyitaṃ samatikkamitabbaṃ. Jivhā brūhetabbā vaḍḍhetabbā, assāyitaṃ sāyitabbaṃ, sāyitaṃ samatikkamitabbaṃ. Kāyo brūhetabbo vaḍḍhetabbo, aphuṭṭhaṃ phusitabbaṃ, phuṭṭhaṃ samatikkamitabbaṃ. Mano brūhetabbo vaḍḍhetabbo, aviññātaṃ vijānitabbaṃ, viññātaṃ samatikkamitabbaṃ. Evaṃ so chasu dvāresu vaḍḍhiṃ paññapeti. Bhagavā pana –

«Думаю, это ложе, подобающее отшельнику» (samaṇaseyyānurūpaṃ maññe): «Я считаю эту подстилку из травы ложем, подходящим для отшельника». И это не место обитания необузданного отшельника. Ибо здесь не видно мест, примятых рукой, примятых ногой или задетых головой; всё лежит в безупречном порядке, не раскидано и не нарушено, словно искусно выписано кистью умелого живописца. «Это место обитания обузданного отшельника. Чье же это обиталище, почтенный?» — спрашивает он. «Бхунаху» (bhūnahu) означает губитель роста (благополучия), разрушитель границ. Почему он так сказал? Из-за своего воззрения, предписывающего рост в отношении шести врат чувств. Ведь его воззрение было таково: глаз следует развивать и взращивать, невиданное следует увидеть, а увиденное — превзойти; ухо следует развивать и взращивать, неуслышанное следует услышать, а услышанное — превзойти; нос следует развивать и взращивать, неощущенное обонянием следует обонять, а ощущенное — превзойти; язык следует развивать и взращивать, неизведанное на вкус следует вкусить, а изведанное — превзойти; тело следует развивать и взращивать, неощущенное осязанием следует осязать, а ощущенное — превзойти; ум следует развивать и взращивать, непознанное следует познать, а познанное — превзойти. Так он предписывает рост в отношении шести врат чувств. Но Благословенный же:

‘‘Cakkhunā saṃvaro sādhu, sādhu sotena saṃvaro;

Ghānena saṃvaro sādhu, sādhu jivhāya saṃvaro.

«Благо обуздание глаза, благо обуздание уха; благо обуздание носа, благо обуздание языка;

Kāyena saṃvaro sādhu, sādhu vācāya saṃvaro;

Manasā saṃvaro sādhu, sādhu sabbattha saṃvaro;

Sabbattha saṃvuto bhikkhu, sabbadukkhā pamuccatī’’ti. (dha. pa. 360-361) –

благо обуздание тела, благо обуздание речи; благо обуздание ума, благо обуздание во всем; бхиккху, обузданный во всем, освобождается от всех страданий» (Дхп. 360–361) —

Chasu [Pg.148] dvāresu saṃvaraṃ paññapeti. Tasmā so ‘‘vaḍḍhihato samaṇo gotamo mariyādakārako’’ti maññamāno ‘‘bhūnahuno’’ti āha.

предписывает обуздание в отношении шести врат чувств. Поэтому тот, полагая: «Отшельник Готама уничтожает рост и разрушает границы», назвал Его «бхунаху» (губителем роста).

Ariye ñāye dhamme kusaleti parisuddhe kāraṇadhamme anavajje. Iminā kiṃ dasseti? Evarūpassa nāma uggatassa paññātassa yasassino upari vācaṃ bhāsamānena vīmaṃsitvā upadhāretvā mukhe ārakkhaṃ ṭhapetvā bhāsitabbo hoti. Tasmā mā sahasā abhāsi, mukhe ārakkhaṃ ṭhapehīti dasseti. Evañhi no sutte ocaratīti yasmā amhākaṃ sutte evaṃ āgacchati, na mayaṃ mukhāruḷhicchāmattaṃ vadāma, sutte ca nāma āgataṃ vadamānā kassa bhāyeyyāma, tasmā sammukhāpi naṃ vadeyyāmāti attho. Appossukkoti mama rakkhanatthāya anussukko avāvaṭo hutvāti attho. Vuttova naṃ vadeyyāti mayā vuttova hutvā apucchitova kathaṃ samuṭṭhāpetvā ambajambūādīni gahetvā viya apūrayamāno mayā kathitaniyāmena bhavaṃ bhāradvājo vadeyya, vadassūti attho.

«В благородном, истинном учении, ведущем к благу» (ariye ñāye dhamme kusale) означает в чистом, безупречном причинном законе. Что этим показывается? Тот, кто высказывается о столь выдающемся, известном и прославленном человеке, должен говорить, лишь тщательно всё исследовав, взвесив и установив стражу над своими устами. Поэтому это показывает: «Не говори поспешно, установи стражу над своими устами». «Ибо так это изложено в наших текстах» (evañhi no sutte ocaratī) означает: поскольку в наших текстах сказано именно так, мы не говорим лишь то, что взбредет на ум или по своей прихоти. И говоря то, что содержится в текстах, кого нам бояться? Поэтому мы высказали бы это ему даже прямо в лицо — таков смысл. «Беззаботный» (appossukko) означает: не проявляя рвения и оставаясь безучастным к моей защите. «Пусть говорит лишь то, что сказано» (vuttova naṃ vadeyya) означает: пусть почтенный Бхарадваджа говорит именно так, как я сказал, даже без расспросов со стороны отшельника Готамы, начиная беседу и словно наполняя её, подобно собиранию плодов манго, джамбу и прочих, в соответствии с тем, как я изложил; говори же!

208. Assosi khoti satthā ālokaṃ vaḍḍhetvā dibbacakkhunā māgaṇḍiyaṃ tattha āgataṃ addasa, dvinnaṃ janānaṃ bhāsamānānaṃ dibbasotena saddampi assosi. Paṭisallānā vuṭṭhitoti phalasamāpattiyā vuṭṭhito. Saṃviggoti pītisaṃvegena saṃviggo calito kampito. Tassa kira etadahosi – ‘‘neva māgaṇḍiyena samaṇassa gotamassa ārocitaṃ, na mayā. Amhe muñcitvā añño ettha tatiyopi natthi, suto bhavissati amhākaṃ saddo tikhiṇasotena purisenā’’ti. Athassa abbhantare pīti uppajjitvā navanavutilomakūpasahassāni uddhaggāni akāsi. Tena vuttaṃ ‘‘saṃviggo lomahaṭṭhajāto’’ti. Atha kho māgaṇḍiyo paribbājakoti paribbājakassa pabhinnamukhaṃ viya bījaṃ paripākagataṃ ñāṇaṃ, tasmā sannisīdituṃ asakkonto āhiṇḍamāno puna satthu santikaṃ āgantvā ekamantaṃ nisīdi. Taṃ dassetuṃ ‘‘atha kho māgaṇḍiyo’’tiādi vuttaṃ.

208. «Услышал» (assosi kho): Учитель, распространив свет, божественным оком увидел пришедшего туда Магандию, а божественным слухом услышал голоса двух беседующих людей. «Вышедший из уединения» (paṭisallānā vuṭṭhito) означает вышедший из плода сосредоточения (пхала-самапатти). «Взволнованный» (saṃviggo) означает взволнованный, встревоженный и затрепетавший от благоговейного восторга (пити-самвега). Ибо у него [Бхарадваджи] возникла такая мысль: «Ни Магандия не сообщал отшельнику Готаме, ни я. Кроме нас двоих, здесь нет никого третьего. Наш голос, должно быть, услышал этот человек с тончайшим слухом». Тогда внутри него возник восторг (пити), отчего девяносто девять тысяч волосков на его теле поднялись дыбом. Поэтому сказано: «взволнованный, с волосами, поднявшимися дыбом» (saṃviggo lomahaṭṭhajāto). «Тогда странник Магандия» (atha kho māgaṇḍiyo paribbāajako) означает: у странника Магандии знание созрело, подобно лопнувшему семени лотоса. Поэтому, будучи не в силах усидеть на месте, он бродил вокруг, а затем снова пришел к Учителю и сел в стороне. Чтобы показать это, сказано: «Тогда странник Магандия...» и так далее.

209. Satthā – ‘‘evaṃ kira tvaṃ, māgaṇḍiya, maṃ avacā’’ti avatvāva cakkhuṃ kho, māgaṇḍiyāti paribbājakassa dhammadesanaṃ ārabhi. Tattha vasanaṭṭhānaṭṭhena [Pg.149] rūpaṃ cakkhussa ārāmoti cakkhu rūpārāmaṃ. Rūpe ratanti rūparataṃ. Rūpena cakkhu āmoditaṃ pamoditanti rūpasamuditaṃ. Dantanti nibbisevanaṃ. Guttanti gopitaṃ. Rakkhitanti ṭhapitarakkhaṃ. Saṃvutanti pihitaṃ. Saṃvarāyāti pidhānatthāya.

209. Учитель, не говоря: «Так ли ты, Магандия, говорил обо Мне?», начал проповедь Дхаммы страннику со слов: «Глаз, Магандия...». Здесь, поскольку форма является местом пребывания для зрительного сознания, глаз называется «находящим радость в формах» (rūpārāma). «Радующийся формам» (rūparata) означает находящий удовольствие в формах. «Формами глаз восхищен и обрадован» означает «порожденный формами» (rūpasamudita). «Обузданный» (danta) означает свободный от мирских привязанностей. «Охраняемый» (gutta) означает убереженный. «Защищенный» (rakkhita) означает снабженный защитой. «Закрытый» (saṃvuta) означает запертый. «Для обуздания» (saṃvarāya) означает для закрытия.

210. Paricāritapubboti abhiramitapubbo. Rūpapariḷāhanti rūpaṃ ārabbha uppajjanapariḷāhaṃ. Imassa pana te, māgaṇḍiya, kimassa vacanīyanti imassa rūpaṃ pariggaṇhitvā arahattappattassa khīṇāsavassa tayā kiṃ vacanaṃ vattabbaṃ assa, vuḍḍhihato mariyādakārakoti idaṃ vattabbaṃ, na vattabbanti pucchati. Na kiñci, bho gotamāti, bho gotama, kiñci vattabbaṃ natthi. Sesadvāresupi eseva nayo.

210. «Прежде услаждавшийся» (paricāritapubbo) означает прежде находивший удовольствие. «Лихорадка форм» (rūpapariḷāha) означает лихорадка загрязнений ума, возникающая в отношении форм. «Что же, Магандия, ты мог бы сказать об этом человеке?» (imassa pana te, māgaṇḍiya, kimassa vacanīyaṃ): о бхиккху, уничтожившем влечения (кхинасава), который постиг форму посредством випассаны и достиг арахантства, какие слова ты мог бы сказать? Следует ли говорить о нем: «Он губитель роста, разрушитель границ»? Или не следует? — спрашивает Благословенный. «Ничего, почтенный Готама» (na kiñci, bho gotama) означает: «Почтенный Готама, здесь нечего сказать». Тот же метод применим и к остальным вратам чувств.

211. Idāni yasmā tayā pañcakkhandhe pariggahetvā arahattappattassa khīṇāsavassa kiñci vattabbaṃ natthi, ahañca pañcakkhandhe pariggahetvā sabbaññutaṃ patto, tasmā ahampi te na kiñci vattabboti dassetuṃ ahaṃ kho panātiādimāha. Tassa mayhaṃ māgaṇḍiyāti gihikāle attano sampattiṃ dassento āha. Tattha vassikotiādīsu yattha sukhaṃ hoti vassakāle vasituṃ, ayaṃ vassiko. Itaresupi eseva nayo. Ayaṃ panettha vacanattho – vassaṃ vāso vassaṃ, vassaṃ arahatīti vassiko. Itaresupi eseva nayo.

211. Теперь, поскольку тебе нечего сказать об араханте, уничтожившем влечения, который постиг пять совокупностей (кхандх) и достиг арахантства, а Я, постигнув пять совокупностей, достиг всеведения (саббаньюта), то и обо Мне тебе нечего сказать. Чтобы показать это, Он произнес: «Я ведь...» (ahaṃ kho pana) и так далее. «У меня, Магандия...» (tassa mayhaṃ māgaṇḍiya): Благословенный сказал это, показывая свое богатство во времена жизни мирянином. В словах «для сезона дождей» (vassika) и так далее: дворец, в котором приятно жить во время сезона дождей, называется «вассика». Тот же метод применим и к остальным дворцам. Таково здесь значение слова: пребывание во время сезона дождей — это «васса». Тот, что подходит для сезона дождей, называется «вассика». Тот же метод применим и к остальным.

Tattha vassiko pāsādo nātiucco hoti nātinīco, dvāravātapānānipissa nātitanūni nātibahūni, bhūmattharaṇapaccattharaṇakhajjabhojjānipettha missakāneva vaṭṭanti. Hemantike thambhāpi bhittiyopi nīcā honti, dvāravātapānāni tanukāni sukhumacchiddāni. Uṇhapavesanatthāya bhittiniyūhāni nīharīyanti. Bhūmattharaṇapaccattharaṇanivāsanapārupanāni panettha uṇhavīriyāni kambalādīni vaṭṭanti. Khajjabhojjaṃ siniddhaṃ kaṭukasannissitañca. Gimhike thambhāpi bhittiyopi uccā honti. Dvāravātapānāni panettha bahūni vipulajālāni bhavanti. Bhūmattharaṇādīni dukūlamayāni vaṭṭanti, khajjabhojjāni madhurarasasītavīriyāni. Vātapānasamīpesu cettha nava cāṭiyo ṭhapetvā udakassa pūretvā nīluppalādīhi sañchādenti. Tesu tesu padesesu udakayantāni [Pg.150] karonti, yehi deve vassante viya udakadhārā nikkhamanti.

Там дворец для сезона дождей (вассика) не слишком высок и не слишком низок. Его двери и окна не слишком тонки и не слишком многочисленны. Напольные покрытия, постели, еда и питье там подходят смешанного характера. В зимнем дворце (хемантика) и столбы, и стены низкие. Двери и окна тонкие, с крошечными отверстиями. Выступы стен убраны, чтобы впускать тепло. Напольные покрытия, постели, одежда и покрывала там подходят согревающие, такие как шерстяные одеяла. Еда и питье там сытные и острые. В летнем дворце (гимхика) и столбы, и стены высокие. Дверей и окон там много, с широкими решетками. Напольные покрытия и прочее подходят из тонкого шелка (дукула). Еда и питье там сладкие и охлаждающие. Возле окон там расставляют новые кувшины, наполняют их водой и покрывают синими лотосами и другими цветами. В разных местах устраивают водяные машины, из которых бьют струи воды, подобные проливающемуся дождю.

Bodhisattassa pana aṭṭhasatasuvaṇṇaghaṭe ca rajataghaṭe ca gandhodakassa pūretvā nīluppalagacchake katvā sayanaṃ parivāretvā ṭhapayiṃsu. Mahantesu lohakaṭāhesu gandhakalalaṃ pūretvā nīluppalapadumapuṇḍarīkāni ropetvā utuggahaṇatthāya tattha tattha ṭhapesuṃ. Sūriyarasmīhi pupphāni pupphanti. Nānāvidhā bhamaragaṇā pāsādaṃ pavisitvā pupphesu rasaṃ gaṇhantā vicaranti. Pāsādo atisugandho hoti. Yamakabhittiyā antare lohanāḷiṃ ṭhapetvā navabhūmikapāsādassa upari ākāsaṅgaṇe ratanamaṇḍapamatthake sukhumacchiddakaṃ jālaṃ baddhaṃ ahosi. Ekasmiṃ ṭhāne sukkhamahiṃsacammaṃ pasāreti. Bodhisattassa udakakīḷanavelāya mahiṃsacamme pāsāṇaguḷe khipanti, meghathanitasaddo viya hoti. Heṭṭhā yantaṃ parivattenti, udakaṃ abhiruhitvā jālamatthake patati, vassapatanasalilaṃ viya hoti. Tadā bodhisatto nīlapaṭaṃ nivāseti, nīlapaṭaṃ pārupati, nīlapasādhanaṃ pasādheti. Parivārāpissa cattālīsanāṭakasahassāni nīlavatthābharaṇāneva nīlavilepanāni hutvā mahāpurisaṃ parivāretvā ratanamaṇḍapaṃ gacchanti. Divasabhāgaṃ udakakīḷaṃ kīḷanto sītalaṃ utusukhaṃ anubhoti.

Для Бодхисаттвы же наполнили благовонной водой сто восемь золотых и сто восемь серебряных кувшинов, устроили в них кусты синих лотосов и расставили их вокруг его ложа. В большие медные котлы налили благовонную мазь, посадили туда синие, красные и белые лотосы и расставили их повсюду для поддержания прохлады и аромата. От солнечных лучей цветы распускались. Различные рои пчел влетали во дворец и кружились, собирая нектар с цветов. Дворец был чрезвычайно благовонным. Между двойными стенами проложили медную трубу, а над девятиэтажным дворцом, на открытой террасе, поверх драгоценного павильона была натянута сеть с мелкими ячейками. В одном месте расстилали сухую буйволиную шкуру. Когда Бодхисаттва предавался играм в воде, на буйволиную шкуру бросали каменные шары, что производило звук, подобный раскатам грома. Внизу вращали машину, вода поднималась и падала на сеть сверху, подобно проливающемуся дождю. Тогда Бодхисаттва облачался в синее одеяние, накидывал синее покрывало и украшал себя синими украшениями. Его свита из сорока тысяч танцовщиц, облаченных исключительно в синие одежды и украшения и умащенных синими притираниями, окружала Великого Мужа, и они шествовали в драгоценный павильон. Проводя дневное время в играх на воде, он наслаждался прохладой и сезонным комфортом.

Pāsādassa catūsu disāsu cattāro sarā honti. Divākāle nānāvaṇṇasakuṇagaṇā pācīnasarato vuṭṭhāya viravamānā pāsādamatthakena pacchimasaraṃ gacchanti. Pacchimasarato vuṭṭhāya pācīnasaraṃ, uttarasarato dakkhiṇasaraṃ, dakkhiṇasarato uttarasaraṃ gacchanti, antaravassasamayo viya hoti. Hemantikapāsādo pana pañcabhūmiko ahosi, vassikapāsādo sattabhūmiko.

С четырех сторон дворца находились четыре озера. В дневное время стаи птиц самых разных расцветок, поднимаясь с восточного озера, с криками летели над крышей дворца к западному озеру. Поднимаясь с западного озера, они летели к восточному; с северного озера — к южному; с южного озера — к северному, так что всё это напоминало разгар сезона дождей. Зимний же дворец был пятиэтажным, а дворец для сезона дождей — семиэтажным.

Nippurisehīti purisavirahitehi. Na kevalañcettha tūriyāneva nippurisāni, sabbaṭṭhānānipi nippurisāneva. Dovārikāpi itthiyova, nhāpanādiparikammakarāpi itthiyova. Rājā kira – ‘‘tathārūpaṃ issariyasukhasampattiṃ anubhavamānassa purisaṃ disvā parisaṅkā uppajjati, sā me puttassa [Pg.151] mā ahosī’’ti sabbakiccesu itthiyova ṭhapesi. Tāya ratiyā ramamānoti idaṃ catutthajjhānikaphalasamāpattiratiṃ sandhāya vuttaṃ.

«Без мужчин» (nippurisehi) означает лишенными мужчин. И не только музыканты здесь были без мужчин, но и во всех остальных местах не было мужчин. Даже привратниками были исключительно женщины, и те, кто прислуживал при купании и совершал прочие услуги, тоже были женщинами. Как говорят, царь, рассудив: «Если он, вкушая такое царственное счастье и изобилие, увидит другого мужчину, у него может возникнуть тревога; пусть же этого не случится с моим сыном», приставил ко всем обязанностям только женщин. Слова «наслаждаясь этой радостью» (tāya ratiyā ramamāno) сказаны применительно к наслаждению плодом сосредоточения (пхала-самапатти), основанным на четвертой джхане.

212. Gahapati vā gahapatiputto vāti ettha yasmā khattiyānaṃ setacchattasmiṃyeva patthanā hoti, mahā ca nesaṃ papañco, brāhmaṇā mantehi atittā mante gavesantā vicaranti, gahapatino pana muddāgaṇanamattaṃ uggahitakālato paṭṭhāya sampattiṃyeva anubhavanti, tasmā khattiyabrāhmaṇe aggahetvā ‘‘gahapati vā gahapatiputto vā’’ti āha. Āvaṭṭeyyāti mānusakakāmahetu āvaṭṭo bhaveyyāti attho. Abhikkantatarāti visiṭṭhatarā. Paṇītatarāti atappakatarā. Vuttampi cetaṃ –

212. В выражении «домохозяин или сын домохозяина» смысл таков: поскольку кшатрии желают лишь белого зонта и у них много мирской суеты, а брахманы, не удовлетворяясь мантрами, бродят в их поисках, домохозяева же, начиная со времени обучения искусству счета и вычислений, лишь наслаждаются богатством, поэтому, не упоминая кшатриев и брахманов, Благословенный сказал: «домохозяин или сын домохозяина». Слово «повернул бы назад» означает: «вернулся бы из-за человеческих чувственных удовольствий». «Превосходнее» означает «более выдающиеся». «Более изысканные» означает «приносящие большее удовлетворение». Об этом также сказано:

‘‘Kusaggenudakamādāya, samudde udakaṃ mine;

Evaṃ mānusakā kāmā, dibbakāmāna santike’’ti. (jā. 2.21.389) –

«Зачерпнув воду кончиком травинки куса, можно измерить воду в океане; точно так же малы человеческие удовольствия по сравнению с божественными удовольствиями».

Samadhigayha tiṭṭhatīti dibbasukhaṃ gaṇhitvā tato visiṭṭhatarā hutvā tiṭṭhati.

«Превосходит и затмевает» означает: превосходит божественное счастье, являясь гораздо более выдающимся, чем оно.

Opammasaṃsandanaṃ panettha evaṃ veditabbaṃ – gahapatissa pañcahi kāmaguṇehi samaṅgībhūtakālo viya bodhisattassa tīsu pāsādesu cattālīsasahassaitthimajjhe modanakālo, tassa sucaritaṃ pūretvā sagge nibbattakālo viya bodhisattassa abhinikkhamanaṃ katvā bodhipallaṅke sabbaññutaṃ paṭividdhakālo, tassa nandanavane sampattiṃ anubhavanakālo viya tathāgatassa catutthajjhānikaphalasamāpattiratiyā vītivattanakālo, tassa mānusakānaṃ pañcannaṃ kāmaguṇānaṃ apatthanakālo viya tathāgatassa catutthajjhānikaphalasamāpattiratiyā vītināmentassa hīnajanasukhassa apatthanakāloti.

Сопоставление сравнения здесь следует понимать так: время, когда домохозяин наслаждается пятью видами чувственных удовольствий, подобно времени, когда Бодхисатта радовался в трех дворцах среди сорока тысяч женщин. Время, когда домохозяин, совершив благие дела, рождается на небесах, подобно времени, когда Бодхисатта, совершив великое отречение, постиг всеведение на троне Бодхи. Время, когда домохозяин наслаждается богатством в роще Нандана, подобно времени, когда Татхагата пребывает в радости достижения плода четвертой джханы. Время, когда домохозяин не желает пяти человеческих чувственных удовольствий, подобно времени, когда Татхагата, проводя время в радости достижения плода четвертой джханы, не желает низкого счастья обычных людей.

213. Sukhīti paṭhamaṃ dukkhito pacchā sukhito assa. Serīti paṭhamaṃ vejjadutiyako pacchā serī ekako bhaveyya. Sayaṃvasīti paṭhamaṃ vejjassa vase vattamāno vejjena nisīdāti vutte nisīdi, nipajjāti vutte nipajji, bhuñjāti vutte bhuñji, pivāti vutte pivi, pacchā sayaṃvasī jāto. Yena kāmaṃ [Pg.152] gamoti paṭhamaṃ icchiticchitaṭṭhānaṃ gantuṃ nālattha, pacchā roge vūpasante vanadassana-giridassana-pabbatadassanādīsupi yenakāmaṃ gamo jāto, yattha yattheva gantuṃ icchati, tattha tattheva gaccheyya.

213. «Счастливый» означает: сначала страдавший, а затем ставший счастливым. «Свободный» означает: сначала зависевший от врача, а затем ставший свободным и одиночным. «Сам себе хозяин» означает: сначала находившийся под властью врача — когда врач говорил «сядь», он садился; когда говорил «ляг», он ложился; когда говорил «ешь», он ел; когда говорил «пей», он пил; а затем ставший сам себе хозяином. «Идущий куда пожелает» означает: сначала он не мог пойти туда, куда хотел, а затем, когда болезнь утихла, он стал волен идти куда угодно, будь то созерцание лесов, холмов или гор; куда бы он ни пожелал пойти, он может туда отправиться.

Etthāpi idaṃ opammasaṃsandanaṃ – purisassa kuṭṭhikālo viya hi bodhisattassa agāramajjhe vasanakālo, aṅgārakapallaṃ viya ekaṃ kāmavatthu, dve kapallāni viya dve vatthūni, sakkassa pana devarañño aḍḍhateyyakoṭiyāni aṅgārakapallāni viya aḍḍhatiyanāṭakakoṭiyo, nakhehi vaṇamukhāni tacchetvā aṅgārakapalle paritāpanaṃ viya vatthupaṭisevanaṃ, bhesajjaṃ āgamma arogakālo viya kāmesu ādīnavaṃ nekkhamme ca ānisaṃsaṃ disvā nikkhamma buddhabhūtakāle catutthajjhānikaphalasamāpattiratiyā vītivattanakālo, aññaṃ kuṭṭhipurisaṃ disvā apatthanakālo viya tāya ratiyā vītināmentassa hīnajanaratiyā apatthanakāloti.

И здесь сопоставление сравнения таково: время, когда человек болен проказой, подобно времени, когда Бодхисатта жил в миру. Одна яма с горящими углями подобна одному объекту чувственности, две ямы — двум объектам. Но два с половиной коти ям с углями у царя богов Сакки подобны двадцати пяти миллионам небесных дев. Расчесывание ногтями устьев ран и их прижигание над ямой с углями подобно преданию чувственным удовольствиям. Время излечения от болезни благодаря лекарствам подобно времени, когда Бодхисатта, узрев опасность в чувственных удовольствиях и благо в отречении, отрекся от мира и, став Буддой, проводил время в радости достижения плода четвертой джханы. Время, когда исцеленный, видя другого прокаженного, не желает его участи, подобно времени, когда Татхагата, проводя время в этой радости, не желает низкого удовольствия обычных людей.

214. Upahatindriyoti kimirakuṭṭhena nāma upahatakāyappasādo. Upahatindriyāti upahatapaññindriyā. Te yathā so upahatakāyindriyo kuṭṭhī dukkhasamphassasmiṃyeva aggismiṃ sukhamiti viparītasaññaṃ paccalattha, evaṃ paññindriyassa upahatattā dukkhasamphassesveva kāmesu sukhamiti viparītasaññaṃ paccalatthuṃ.

214. «С поврежденными способностями» означает, что чувствительность тела разрушена так называемой червивой проказой. «С поврежденными способностями» во множественном числе относится к существам с разрушенной способностью мудрости. Подобно тому как тот прокаженный с поврежденной телесной способностью испытывал искаженное восприятие, принимая за счастье огонь, прикосновение к которому приносит лишь страдание, точно так же эти существа из-за разрушения способности мудрости испытывают искаженное восприятие, принимая за счастье чувственные удовольствия, прикосновение к которым приносит лишь страдание.

215. Asucitarāni cevātiādīsu pakatiyāva tāni asucīni ca duggandhāni ca pūtīni ca, idāni pana asucitarāni ceva duggandhatarāni ca pūtitarāni ca honti. Kācīti tassa hi paritāpentassa ca kaṇḍūvantassa ca pāṇakā anto pavisanti, duṭṭhalohitaduṭṭhapubbā paggharanti. Evamassa kāci assādamattā hoti.

215. В словах «еще более нечистыми» и так далее смысл таков: по своей природе эти раны нечисты, зловонны и гнилы, но теперь они становятся еще более нечистыми, еще более зловонными и еще более гнилыми. Слово «какая-то» означает: когда он прижигает и расчесывает раны, черви проникают внутрь, и из них вытекает дурная кровь и гной. Таким образом, у этого человека возникает лишь некая тень удовольствия.

Ārogyaparamāti gāthāya ye keci dhanalābhā vā yasalābhā vā puttalābhā vā atthi, ārogyaṃ tesaṃ paramaṃ uttamaṃ, natthi tato uttaritaro lābhoti, ārogyaparamā lābhā. Yaṃkiñci jhānasukhaṃ vā maggasukhaṃ vā phalasukhaṃ vā atthi, nibbānaṃ tattha paramaṃ, natthi tato uttaritaraṃ sukhanti nibbānaṃ paramaṃ sukhaṃ. Aṭṭhaṅgiko maggānanti pubbabhāgamaggānaṃ pubbabhāgagamaneneva amatagāmīnaṃ aṭṭhaṅgiko khemo, natthi tato khemataro [Pg.153] añño maggo. Atha vā khemaṃ amatagāminanti ettha khemantipi amatantipi nibbānasseva nāmaṃ. Yāvatā puthusamaṇabrāhmaṇā parappavādā khemagāmino ca amatagāmino cāti laddhivasena gahitā, sabbesaṃ tesaṃ khemaamatagāmīnaṃ maggānaṃ aṭṭhaṅgiko paramo uttamoti ayamettha attho.

В стихе «Здоровье — величайшее...» смысл таков: какие бы приобретения ни существовали — будь то обретение богатства, славы или сыновей, здоровье среди них является наивысшим и наилучшим, и нет приобретения выше него; отсюда выражение «здоровье — величайшее из приобретений». Какое бы счастье ни существовало — будь то счастье джханы, счастье пути или счастье плода, Ниббана среди них является наивысшим, и нет счастья выше него; отсюда выражение «Ниббана — высшее счастье». «Восьмеричный из путей» означает: среди путей, ведущих к Бессмертному, проходящих через предварительные этапы практики, восьмеричный путь является безопасным, и нет иного пути, более безопасного, чем он. Или же в выражении «безопасный путь, ведущий к Бессмертному» слова «безопасный» и «Бессмертное» являются именами самой Ниббаны. Сколько бы ни существовало иных воззрений многочисленных отшельников и брахманов, которые они принимают согласно своим учениям как «ведущие к безопасности» и «ведущие к Бессмертному», среди всех этих путей благородный восьмеричный путь является наивысшим и наилучшим. Таков здесь смысл.

216. Ācariyapācariyānanti ācariyānañceva ācariyācariyānañca. Sametīti ekanāḷiyā mitaṃ viya ekatulāya tulitaṃ viya sadisaṃ hoti ninnānākaraṇaṃ. Anomajjatīti pāṇiṃ heṭṭhā otārento majjati – ‘‘idaṃ taṃ, bho gotama, ārogyaṃ, idaṃ taṃ nibbāna’’nti kālena sīsaṃ kālena uraṃ parimajjanto evamāha.

216. «Учителей и учителей их учителей» означает: как самих учителей, так и учителей их учителей. «Совпадает» означает: подобно отмеренному одной мерой-нали или взвешенному на одних весах, оно одинаково и не имеет различий. «Поглаживает» означает: опуская руку вниз, он гладит. Поглаживая то голову, то грудь, он говорит так: «Вот оно, почтенный Готама, здоровье; вот она, Ниббана».

217. Chekanti sampannaṃ. Sāhuḷicīrenāti kāḷakehi eḷakalomehi katathūlacīrena. Saṅkāracoḷakenātipi vadanti. Vācaṃ nicchāreyyāti kālena dasāya kālena ante kālena majjhe parimajjanto nicchāreyya, vadeyyāti attho. Pubbakehesāti pubbakehi esā. Vipassīpi hi bhagavā…pe… kassapopi bhagavā catuparisamajjhe nisinno imaṃ gāthaṃ abhāsi, ‘‘atthanissitagāthā’’ti mahājano uggaṇhi. Satthari parinibbute aparabhāge paribbājakānaṃ antaraṃ paviṭṭhā. Te potthakagataṃ katvā padadvayameva rakkhituṃ sakkhiṃsu. Tenāha – sā etarahi anupubbena puthujjanagāthāti.

217. «Добротное» означает превосходное. «Грубой шерстяной одеждой» означает грубым одеянием, сделанным из черной овечьей шерсти. Некоторые говорят, что это тряпка с кучи мусора. «Произнес бы речь» означает: поглаживая то край, то конец, то середину одежды, он произнес бы слова. «Древними» означает: «древними [Буддами] она [была произнесена]». Ведь и Благословенный Випасси... и Благословенный Кассапа, сидя посреди четырех собраний, произносили этот стих, и люди заучивали его как «стих, приносящий пользу». После того как Учитель ушел в окончательную Ниббану, в последующие времена этот стих проник в среду странствующих аскетов. Записав его в свои книги, они смогли сохранить лишь две строки («Здоровье — величайшее из приобретений, Ниббана — высшее счастье»). Поэтому сказано: «Ныне она постепенно стала стихом обычных людей».

218. Rogova bhūtoti rogabhūto. Sesapadesupi eseva nayo. Ariyaṃ cakkhunti parisuddhaṃ vipassanāñāṇañceva maggañāṇañca. Pahotīti samattho. Bhesajjaṃ kareyyāti uddhaṃvirecanaṃ adhovirecanaṃ añjanañcāti bhesajjaṃ kareyya.

218. «Ставший болезнью» означает «подобный болезни». В остальных словах метод толкования тот же. «Благородное око» означает совершенно чистое знание прозрения и знание пути. «Способен» означает «силен». «Применил бы лечение» означает: применил бы такие средства лечения, как рвотные, слабительные средства и глазные капли.

219. Na cakkhūni uppādeyyāti yassa hi antarā pittasemhādipaliveṭhena cakkhupasādo upahato hoti, so chekaṃ vejjaṃ āgamma sappāyabhesajjaṃ sevanto cakkhūni uppādeti nāma. Jaccandhassa pana [Pg.154] mātukucchiyaṃyeva vinaṭṭhāni, tasmā so na labhati. Tena vuttaṃ ‘‘na cakkhūni uppādeyyā’’ti.

219. «Не сможет вернуть зрение» означает: если у кого-то в течение жизни чувствительность глаз нарушена из-за скопления желчи, слизи и т. д., то, обратившись к умелому врачу и используя подходящее лекарство, он может вернуть зрение. Но у слепого от рождения зрение было разрушено еще в утробе матери, поэтому он не может его обрести. Оттого и сказано: «не сможет вернуть зрение».

220. Dutiyavāre jaccandhoti jātakālato paṭṭhāya pittādipaliveṭhena andho. Amusminti tasmiṃ pubbe vutte. Amittatopi daheyyāti amitto me ayanti evaṃ amittato ṭhapeyya. Dutiyapadepi eseva nayo. Iminā cittenāti vaṭṭe anugatacittena. Tassa me upādānapaccayāti ekasandhi dvisaṅkhepo paccayākāro kathito, vaṭṭaṃ vibhāvitaṃ.

220. Во второй раз слово «слепой от рождения» означает: слепой с момента рождения из-за скопления желчи и прочего. «В том» означает: в том ранее упомянутом грубом шерстяном одеянии. «Счел бы врагом» означает: отнесся бы к нему как к врагу, думая: «это мой враг». Во втором выражении метод толкования тот же. «С этим умом» означает: с умом, следующим за кругом перерождений. «Обусловленный моим цеплянием» — здесь изложен закон взаимозависимого возникновения с одной связью и двумя группами, и ясно показан круг перерождений.

221. Dhammānudhammanti dhammassa anudhammaṃ anucchavikaṃ paṭipadaṃ. Ime rogā gaṇḍā sallāti pañcakkhandhe dasseti. Upādānanirodhāti vivaṭṭaṃ dassento āha. Sesaṃ sabbattha uttānamevāti.

221. «Практика, соответствующая Дхамме» означает практику, подходящую и ведущую к Дхамме, то есть путь выхода из круга перерождений. Словами «эти болезни, нарывы, стрелы» Благословенный указывает на пять совокупностей цепляния. Словами «прекращение цепляния» Он говорит, показывая прекращение круга перерождений. Все остальное везде совершенно очевидно.

Papañcasūdaniyā majjhimanikāyaṭṭhakathāya

В «Папанчасудани», комментарии к Мадджхима Никае,

Māgaṇḍiyasuttavaṇṇanā niṭṭhitā.

разъяснение «Магандия-сутты» завершено.

6. Sandakasuttavaṇṇanā

6. Разъяснение «Сандака-сутты»

223. Evaṃ me sutanti sandakasuttaṃ. Tattha pilakkhaguhāyanti tassā guhāya dvāre pilakkharukkho ahosi, tasmā pilakkhaguhātveva saṅkhaṃ gatā. Paṭisallānā vuṭṭhitoti vivekato vuṭṭhito. Devakatasobbhoti vassodakeneva tinnaṭṭhāne jāto mahāudakarahado. Guhādassanāyāti ettha guhāti paṃsuguhā. Sā unname udakamuttaṭṭhāne ahosi, ekato umaṅgaṃ katvā khāṇuke ca paṃsuñca nīharitvā anto thambhe ussāpetvā matthake padaracchannagehasaṅkhepena katā, tattha te paribbājakā vasanti. Sā vassāne udakapuṇṇā tiṭṭhati, nidāghe tattha vasanti. Taṃ sandhāya ‘‘guhādassanāyā’’ti āha. Vihāradassanatthañhi anamataggiyaṃ paccavekkhitvā samuddapabbatadassanatthaṃ vāpi gantuṃ vaṭṭatīti.

223. Стих «Так я слышал» начинает «Сандака-сутту». В ней выражение «в пещере Пилаккха» означает: у входа в эту пещеру росло дерево пилаккха, поэтому она и получила название «пещера Пилаккха». «Вышедший из уединения» означает: поднявшийся с места уединения. «Природный водоем» — это большой водоем, образовавшийся от дождевой воды в размытом месте. В выражении «чтобы осмотреть пещеру» слово «пещера» означает земляную пещеру. Она находилась на возвышенности, в месте, свободном от воды. С одной стороны прорыли туннель, убрали пни и землю, установили внутри столбы и покрыли сверху на манер дома с дощатой крышей; там и жили те странствующие аскеты. В сезон дождей она стояла наполненная водой, а в жаркий сезон они жили там. Имея это в виду, достопочтенный Ананда сказал: «чтобы осмотреть пещеру». Ведь дозволено ходить для осмотра монастыря, а также для созерцания океана или гор, предварительно поразмыслив о безначальном круге перерождений.

Unnādiniyāti [Pg.155] uccaṃ nadamānāya. Evaṃ nadamānāya cassā uddhaṅgamanavasena ucco, disāsu patthaṭavasena mahāsaddoti uccāsaddamahāsaddo, tāya uccāsaddamahāsaddāya. Tesaṃ paribbājakānaṃ pātova uṭṭhāya kattabbaṃ nāma cetiyavattaṃ vā bodhivattaṃ vā ācariyupajjhāyavattaṃ vā yonisomanasikāro vā natthi. Tena te pātova uṭṭhāya bālātape nisinnā, sāyaṃ vā kathāya phāsukatthāya sannipatitā ‘‘imassa hattho sobhaṇo imassa pādo’’ti evaṃ aññamaññassa hatthapādādīni vā ārabbha itthipurisadārakadārikāvaṇṇe vā aññaṃ vā kāmassādabhavassādādivatthuṃ ārabbha kathaṃ paṭṭhapetvā anupubbena rājakathādianekavidhaṃ tiracchānakathaṃ kathenti. Sā hi aniyyānikattā saggamokkhamaggānaṃ tiracchānabhūtā kathāti tiracchānakathā. Tattha rājānaṃ ārabbha ‘‘mahāsammato mandhātā dhammāsoko evaṃmahānubhāvo’’tiādinā nayena pavattā kathā rājakathā. Esa nayo corakathādīsu.

«Шумной» означает: издающей громкие крики. У этого громко кричащего собрания из-за устремляющегося вверх звука возникает высокий шум, а из-за распространения звука во всех направлениях — великий шум; отсюда выражение «с высоким и великим шумом». У этих странствующих аскетов, встающих рано утром, нет никаких обязанностей, таких как уход за святыней, уход за деревом Бодхи, обязанности перед учителем и наставником, или мудрого размышления. Поэтому они, встав спозаранку, сидят на утреннем солнце, а вечером собираются ради приятной беседы и, начиная разговоры о руках и ногах друг друга («у этого рука красива, у того нога красива»), или о красоте женщин, мужчин, мальчиков и девочек, или о наслаждении чувственностью, наслаждении существованием и тому подобном, постепенно ведут разного рода мирские разговоры, начиная с разговоров о царях. Поскольку такие разговоры не ведут к освобождению и стоят преградой на пути к небесам и освобождению, они называются «мирскими разговорами». Среди них разговоры о царях — это беседы, ведущиеся следующим образом: «Махасаммата, Мандхата, Дхаммасока обладали таким великим могуществом». Тот же метод применим к разговорам о разбойниках и прочем.

Tesu ‘‘asuko rājā abhirūpo dassanīyo’’tiādinā nayena gehassitakathāva tiracchānakathā hoti. ‘‘Sopi nāma evaṃ mahānubhāvo khayaṃ gato’’ti evaṃ pavattā pana kammaṭṭhānabhāve tiṭṭhati. Coresupi ‘‘mūladevo evaṃmahānubhāvo, meghamālo evaṃmahānubhāvo’’ti tesaṃ kammaṃ paṭicca aho sūrāti gehassitakathāva tiracchānakathā. Yuddhepi bhāratayuddhādīsu ‘‘asukena asuko evaṃ mārito evaṃ viddho’’ti kāmassādavaseneva kathā tiracchānakathā. ‘‘Tepi nāma khayaṃ gatā’’ti evaṃ pavattā pana sabbattha kathā kammaṭṭhānameva hoti. Apica annādīsu ‘‘evaṃ vaṇṇavantaṃ gandhavantaṃ rasavantaṃ phassasampannaṃ khādimha bhuñjimha pivimha paribhuñjimhā’’ti kāmassādavasena kathetuṃ na vaṭṭati, sātthakaṃ pana katvā – ‘‘pubbe evaṃ vaṇṇādisampannaṃ annaṃ pānaṃ vatthaṃ sayanaṃ mālaṃ gandhaṃ sīlavantānaṃ adamha, cetiye pūjaṃ akarimhā’’ti kathetuṃ vaṭṭati.

Среди них разговоры, связанные с мирской жизнью, ведущиеся в таком ключе: «такой-то царь статен и красив», являются мирскими разговорами. Однако беседа, ведущаяся так: «даже он, обладавший столь великим могуществом, пришел к гибели», служит темой для медитации. И о разбойниках: «Муладева обладал таким великим могуществом, Мегхамала обладал таким великим могуществом», и восхваление их деяний: «О, как они отважны!» — такие разговоры, связанные с мирской жизнью, являются мирскими разговорами. И о войне, например о битве Бхаратов: «такой-то убил такого-то вот так, или пронзил вот так», ведомые ради услаждения чувств, являются мирскими разговорами. Но беседа, ведущаяся во всех этих случаях так: «даже они пришли к гибели», является исключительно темой для медитации. Кроме того, о еде и прочем не подобает говорить ради услаждения чувств: «мы ели, вкушали, пили и наслаждались пищей, столь прекрасной на вид, ароматной, вкусной и приятной на ощупь». Но подобает говорить с пользой: «в прошлом мы подносили добродетельным людям пищу, питье, одежду, постели, гирлянды и благовония, столь совершенные по цвету и прочим качествам, и совершали подношения у святыни».

Ñātikathādīsupi ‘‘amhākaṃ ñātakā sūrā samatthā’’ti vā ‘‘pubbe mayaṃ evaṃ vicitrehi yānehi carimhā’’ti vā assādavasena vattuṃ na vaṭṭati, sātthakaṃ pana katvā ‘‘tepi no ñātakā khayaṃ gatā’’ti vā ‘‘pubbe mayaṃ evarūpā upāhanā saṅghassa adamhā’’ti vā kathetabbā. Gāmakathāpi suniviṭṭhadunniviṭṭhasubhikkhadubbhikkhādivasena vā ‘‘asukagāmavāsino sūrā samatthā’’ti vā evaṃ assādavasena na vaṭṭati, sātthakaṃ pana katvā saddhā pasannāti [Pg.156] vā khayavayaṃ gatāti vā vattuṃ vaṭṭati. Nigamanagarajanapadakathāsupi eseva nayo. Itthikathāpi vaṇṇasaṇṭhānādīni paṭicca assādavasena na vaṭṭati, saddhā pasannā khayaṃ gatāti evameva vaṭṭati. Sūrakathāpi nandimitto nāma yodho sūro ahosīti assādavaseneva na vaṭṭati, saddho pasanno ahosi khayaṃ gatoti evameva vaṭṭati. Visikhākathāpi asukā visikhā suniviṭṭhā dunniviṭṭhā sūrā samatthāti assādavaseneva na vaṭṭati, saddhā pasannā khayaṃ gatā iccevaṃ vaṭṭati.

Даже в разговорах о родственниках и тому подобном не подобает говорить ради удовольствия: «Наши родственники храбры и сильны» или «В прошлом мы ездили на таких великолепных повозках». Но, сделав разговор полезным, следует говорить: «И те наши родственники ушли из жизни» или «В прошлом мы даровали Сангхе такие сандалии». Разговоры о деревнях также не подобает вести ради удовольствия, рассуждая о том, хорошо или плохо они устроены, изобильны они или бедствуют, либо говоря: «Жители такой-то деревни храбры и сильны». Но, сделав разговор полезным, подобает говорить: «Они полны веры и преданности» или «Они пришли к угасанию и разрушению». Этот же метод применим к разговорам о поселках, городах и странах. Разговоры о женщинах также не подобает вести ради удовольствия, обсуждая их внешность, фигуру и тому подобное; подобает говорить лишь так: «Она полна веры и преданности» или «Она ушла из жизни». Разговоры о героях также не подобает вести ради одного лишь удовольствия, говоря: «Воин по имени Нандимитта был храбр»; подобает говорить лишь так: «Он был полон веры и преданности» или «Он ушел из жизни». Разговоры об улицах также не подобает вести ради одного лишь удовольствия, говоря: «Такая-то улица хорошо устроена, плохо устроена, [ее жители] храбры и сильны»; подобает говорить лишь так: «Они полны веры и преданности» или «Они ушли из жизни».

Kumbhaṭṭhānakathāti kumbhaṭṭhānaudakatitthakathā vā vuccati kumbhadāsikathā vā. Sāpi ‘‘pāsādikā naccituṃ gāyituṃ chekā’’ti assādavasena na vaṭṭati, saddhā pasannātiādinā nayeneva vaṭṭati. Pubbapetakathāti atītañātikathā. Tattha vattamānañātikathāsadisova vinicchayo.

Под «разговорами о местах для кувшинов» понимаются разговоры о гончарных мастерских и местах у воды, либо разговоры о рабынях-водоносицах. О них также не подобает говорить ради удовольствия: «Она привлекательна, искусна в танцах и пении», но подобает говорить лишь таким образом: «Она полна веры и преданности» и так далее. «Разговоры об усопших предках» — это разговоры об умерших родственниках. Правило здесь такое же, как и для разговоров о ныне живущих родственниках.

Nānattakathāti purimapacchimakathāvimuttā avasesā nānāsabhāvā niratthakakathā. Lokakkhāyikāti ayaṃ loko kena nimmito, asukena nāma nimmito, kākā setā aṭṭhīnaṃ setattā, bakā rattā lohitassa rattattāti evamādikā lokāyatavitaṇḍasallāpakathā.

«Разговоры о разном» — это все остальные бесполезные разговоры на различные темы, не вошедшие в предыдущие и последующие категории. «Разговоры о сотворении мира» — это беседы и споры, основанные на учениях локаяты и софистики, например: «Кем сотворен этот мир? Он сотворен таким-то», «Вороны белые, потому что их кости белые», «Цапли красные, потому что их кровь красная» и тому подобное.

Samuddakkhāyikā nāma kasmā samuddo sāgaro, sāgaradevena khaṇitattā sāgaro, khato meti hatthamuddāya niveditattā samuddoti evamādikā niratthakā samuddakkhāyikakathā. Iti bhavo, iti abhavoti yaṃ vā taṃ vā niratthakakāraṇaṃ vatvā pavattitakathā itibhavābhavakathā. Ettha ca bhavoti sassataṃ, abhavoti ucchedaṃ. Bhavoti vaḍḍhi, abhavoti hāni. Bhavoti kāmasukhaṃ, abhavoti attakilamatho. Iti imāya chabbidhāya itibhavābhavakathāya saddhiṃ bāttiṃsatiracchānakathā nāma hoti. Evarūpiṃ tiracchānakathaṃ kathentiyā nisinno hoti.

«Разговоры об океане» — это такие бесполезные разговоры, как: «Почему океан называется сагара? Потому что он выкопан царевичем Сагарой, оттого и сагара» или «Потому что он жестом руки показал: „Он выкопан мной“ (кхато ме), оттого и самудда» и тому подобное. «Разговоры о бытии и небытии» — это разговоры, ведущиеся на основе тех или иных бесполезных рассуждений: «Так есть бытие, так есть небытие». Здесь «бытие» (бхава) означает воззрение о вечности (сассата), а «небытие» (абхава) — воззрение об уничтожении (уччхеда). Также «бытие» означает рост, а «небытие» — упадок. Или же «бытие» означает предание чувственным удовольствиям, а «небытие» — самоистязание. Вместе с этими шестью видами разговоров о бытии и небытии насчитывается тридцать два вида мирских разговоров (тираччхана-катха). [В сутте говорится, что Сандака] сидел в собрании, ведущем подобные мирские разговоры.

Tato sandako paribbājako te paribbājake oloketvā – ‘‘ime paribbājakā ativiya aññamaññaṃ agāravā appatissā, mayañca samaṇassa [Pg.157] gotamassa pātubhāvato paṭṭhāya sūriyuggamane khajjopanakūpamā jātā, lābhasakkāropi no parihīno. Sace pana imaṃ ṭhānaṃ samaṇo gotamo gotamasāvako vā gihiupaṭṭhākopi vāssa āgaccheyya, ativiya lajjanīyaṃ bhavissati. Parisadoso kho pana parisajeṭṭhakasseva upari ārohatī’’ti ito cito ca vilokento theraṃ addasa. Tena vuttaṃ addasā kho sandako paribbājako…pe… tuṇhī ahesunti.

Затем странствующий философ Сандака, посмотрев на тех странников, подумал: «Эти странники крайне непочтительны и непослушны друг к другу. А мы с тех пор, как появился отшельник Готама, стали подобны светлячкам при восходе солнца; наши доходы и почести также уменьшились. Если же в это наше обиталище придет отшельник Готама, или ученик Готамы, или даже его мирской последователь, это будет крайне постыдно. Ведь вина за недостатки собрания ложится именно на главу этого собрания». Оглядываясь по сторонам, он увидел старейшину [Ананду]. Поэтому сказано: «Странник Сандака увидел... и они умолкли».

Tattha saṇṭhapesīti sikkhāpesi, vajjamassā paṭicchādesi. Yathā suṭṭhapitā hoti, tathā naṃ ṭhapesi. Yathā nāma parisamajjhaṃ pavisanto puriso vajjapaṭicchādanatthaṃ nivāsanaṃ saṇṭhapeti, pārupanaṃ saṇṭhapeti, rajokiṇṇaṭṭhānaṃ puñchati, evamassā vajjapaṭicchādanatthaṃ ‘‘appasaddā bhonto’’ti sikkhāpento yathā suṭṭhapitā hoti, tathā naṃ ṭhapesīti attho. Appasaddakāmāti appasaddaṃ icchanti, ekakā nisīdanti, ekakā tiṭṭhanti, na gaṇasaṅgaṇikāya yāpenti. Appasaddavinītāti appasaddena niravena buddhena vinītā. Appasaddassa vaṇṇavādinoti yaṃ ṭhānaṃ appasaddaṃ nissaddaṃ. Tassa vaṇṇavādino. Upasaṅkamitabbaṃ maññeyyāti idhāgantabbaṃ maññeyya.

Здесь «приструнил» (сантхапеси) означает «наставил», скрыл недостатки своего собрания. Он устроил его так, чтобы оно выглядело благопристойно. Подобно тому как человек, входящий в общество, дабы скрыть изъяны, поправляет нижнюю одежду, поправляет верхнюю накидку или вытирает пыльное место, точно так же и он, дабы скрыть недостатки своего собрания, наставлял их: «Будьте тише, господа!», устроив его так, чтобы оно выглядело благопристойно — таков смысл. «Любящие тишину» означает, что они желают тишины, сидят в одиночестве, стоят в одиночестве и не проводят время в шумном обществе. «Приученные к тишине» означает, что они обучены Буддой, который безмолвен и любит тишину. «Восхваляющие тишину» означает, что они восхваляют те места, где тихо и безмолвно. «Посчитает нужным подойти» означает «посчитает, что сюда стоит прийти».

Kasmā panesa therassa upasaṅkamanaṃ paccāsīsatīti. Attano vuddhiṃ patthayamāno. Paribbājakā kira buddhesu vā buddhasāvakesu vā attano santikaṃ āgatesu – ‘‘ajja amhākaṃ santikaṃ samaṇo gotamo āgato, sāriputto āgato, na kho panete yassa vā tassa vā santikaṃ gacchanti, passatha amhākaṃ uttamabhāva’’nti attano upaṭṭhākānaṃ santike attānaṃ ukkhipanti ucce ṭhāne ṭhapenti. Bhagavatopi upaṭṭhāke gaṇhituṃ vāyamanti. Te kira bhagavato upaṭṭhāke disvā evaṃ vadanti – ‘‘tumhākaṃ satthā bhavaṃ gotamopi gotamassa sāvakāpi amhākaṃ santikaṃ āgacchanti, mayaṃ aññamaññaṃ samaggā. Tumhe pana amhe akkhīhi passituṃ na icchatha, sāmīcikammaṃ na karotha, kiṃ vo amhehi aparaddha’’nti. Appekacce manussā – ‘‘buddhāpi etesaṃ santikaṃ gacchanti, kiṃ amhāka’’nti tato paṭṭhāya te disvā nappamajjanti. Tuṇhī ahesunti sandakaṃ parivāretvā nissaddā nisīdiṃsu.

Почему же он желал приближения старейшины? Желая собственного блага (роста авторитета). Говорят, что когда Будды или ученики Будды приходят к странникам, те превозносят себя перед своими мирскими служителями и ставят себя на высокое место, говоря: «Сегодня к нам пришел отшельник Готама, пришел Сарипутта. Ведь они не ходят к кому попало. Посмотрите на наше превосходство!» Они также пытаются привлечь к себе служителей Благословенного. Видя служителей Благословенного, они говорят им так: «Ваш учитель, почтенный Готама, и ученики Готамы приходят к нам. Мы пребываем в согласии друг с другом. Вы же даже смотреть на нас не хотите и не выказываете нам должного почтения. В чем мы провинились перед вами?» И некоторые люди думают: «Даже Будды ходят к ним, так что же говорить о нас?», и с тех пор, встречая их, не пренебрегают ими. «Они умолкли» означает, что они сели молча, окружив Сандаку.

224. Svāgataṃ bhoto ānandassāti suāgamanaṃ bhoto ānandassa. Bhavante hi no āgate ānando hoti, gate sokoti [Pg.158] dīpeti. Cirassaṃ khoti piyasamudācāravacanametaṃ. Thero pana kālena kālaṃ paribbājakārāmaṃ cārikatthāya gacchatīti purimagamanaṃ gahetvā evamāha. Evañca pana vatvā na mānatthaddho hutvā nisīdi, attano pana āsanā vuṭṭhāya taṃ āsanaṃ papphoṭetvā theraṃ āsanena nimantento nisīdatu bhavaṃ ānando, idamāsanaṃ paññattanti āha.

224. «Добро пожаловать, почтенный Ананда» означает «хорош приход почтенного Ананды». Этим показывается: «Когда вы приходите, у нас радость, а когда уходите — скорбь». «Спустя долгое время» — это вежливое, дружелюбное приветствие. Поскольку старейшина время от времени заходил в обитель странников во время своего обхода, Сандака, имея в виду его прошлые визиты, сказал так. Сказав это, он не остался сидеть из гордости, но поднялся со своего места, отряхнул его и, предлагая место старейшине, сказал: «Присаживайтесь, почтенный Ананда, это место приготовлено».

Antarākathā vippakatāti nisinnānaṃ vo ārambhato paṭṭhāya yāva mamāgamanaṃ etasmiṃ antare kā nāma kathā vippakatā, mamāgamanapaccayā katamā kathā pariyantaṃ na gatāti pucchati.

«Какой разговор прервался?» — старейшина спрашивает: «С тех пор как вы сели и до моего прихода, какой именно разговор велся в этот промежуток и остался незавершенным? Из-за моего прихода какой разговор не дошел до конца?»

Atha paribbājako ‘‘niratthakakathāva esā nissārā vaṭṭasannissitā, na tumhākaṃ purato vattabbataṃ arahatī’’ti dīpento tiṭṭhatesā, bhotiādimāha. Nesā bhototi sace bhavaṃ sotukāmo bhavissati, pacchāpesā kathā na dullabhā bhavissati, amhākaṃ panimāya attho natthi. Bhoto pana āgamanaṃ labhitvā aññadeva sukāraṇaṃ kathaṃ sotukāmamhāti dīpeti. Tato dhammadesanaṃ yācanto sādhu vata bhavantaṃ ye vātiādimāha. Tattha ācariyaketi ācariyasamaye. Anassāsikānīti assāsavirahitāni. Sasakkanti ekaṃsatthe nipāto, viññū puriso ekaṃseneva na vaseyyāti attho. Vasanto ca nārādheyyāti na sampādeyya, na paripūreyyāti vuttaṃ hoti. Ñāyaṃ dhammaṃ kusalanti kāraṇabhūtaṃ anavajjaṭṭhena kusalaṃ dhammaṃ.

Тогда странник, показывая: «Этот наш разговор бесполезен, пуст, связан с круговоротом сансары и его не подобает вести перед вами», сказал: «Пусть это останется, почтенный» и так далее. Словами «Это не [проблема], почтенный» он показывает: «Если вы пожелаете послушать это, то и позже этот разговор не будет трудно услышать. Нам же самим нет от него никакой пользы. Но благодаря приходу почтенного мы желаем послушать совсем другой разговор, имеющий благое основание». Затем, прося о проповеди Дхаммы, он сказал: «Было бы хорошо, если бы почтенный...» и так далее. Здесь «в учениях учителей» (ачарияке) означает «в традициях учителей». «Не приносящие утешения» (анассасикани) означает «лишенные утешения». «Сасаккам» — это частица в значении «непременно»; смысл в том, что мудрый человек непременно не стал бы жить согласно им. «И живя [согласно им], не преуспел бы» означает «не достиг бы успеха, не завершил бы путь». «Этот благой закон» (ньяям дхаммам кусалам) означает благое учение, являющееся причиной освобождения благодаря своей безупречности.

225. Idhāti imasmiṃ loke. Natthi dinnantiādīni sāleyyakasutte (ma. ni. 1.440) vuttāni. Cātumahābhūtikoti catumahābhūtamayo. Pathavī pathavīkāyanti ajjhattikā pathavīdhātu bāhirapathavīdhātuṃ. Anupetīti anuyāti. Anupagacchatīti tasseva vevacanaṃ, anugacchatītipi attho, ubhayenāpi upeti upagacchatīti dasseti. Āpādīsupi eseva nayo. Indriyānīti manacchaṭṭhāni indriyāni ākāsaṃ pakkhandanti. Āsandipañcamāti nipannamañcena pañcamā, mañco ceva, cattāro mañcapāde gahetvā ṭhitā cattāro purisā cāti attho. Yāvāḷāhanāti yāva susānā. Padānīti ayaṃ evaṃ sīlavā ahosi, evaṃ dussīlotiādinā nayena pavattāni [Pg.159] guṇapadāni. Sarīrameva vā ettha padānīti adhippetaṃ. Kāpotakānīti kapotakavaṇṇāni, pārāvatapakkhavaṇṇānīti attho.

225. «Здесь» (идха) означает «в этом мире». Выражения вроде «нет даяния» и так далее объяснены в Салейяка-сутте. «Состоящий из четырех великих элементов» (чатумахабхутико) означает созданный из четырех великих элементов. «Земля [возвращается] к телу земли» означает, что внутренний элемент земли возвращается к внешнему элементу земли. «Переходит» (анупети) означает «следует за». «Присоединяется» (анупагаччхати) — это синоним того же слова, имеющий также значение «следует за»; оба слова показывают, что оно «приходит» или «достигает». Тот же метод применим к элементу воды и остальным. «Органы чувств» (индрияни) — это HTML-теги органов чувств во главе с умом, которые уходят в пространство. «Пятеро с носилками» (асандипанчама) означает, что носилки, на которых лежит усопший, являются пятыми, то есть сами носилки и четверо мужчин, несущих их за четыре ножки — таков смысл. «До костра» (явалахана) означает «до кладбища». «Слова» (падани) — это слова похвалы или порицания, произносимые так: «Этот человек был добродетелен, этот был безнравственен» и тому подобное. Или же под «падани» здесь подразумеваются следы тела. «Серые, как голуби» (капотакани) означает цвета голубиных крыльев — таков смысл.

Bhassantāti bhasmantā, ayameva vā pāḷi. Āhutiyoti yaṃ paheṇakasakkārādibhedaṃ dinnadānaṃ, sabbaṃ taṃ chārikāvasānameva hoti, na tato paraṃ phaladāyakaṃ hutvā gacchatīti attho. Dattupaññattanti dattūhi bālamanussehi paññattaṃ. Idaṃ vuttaṃ hoti – bālehi abuddhīhi paññattamidaṃ dānaṃ, na paṇḍitehi. Bālā denti, paṇḍitā gaṇhantīti dasseti. Atthikavādanti atthi dinnaṃ dinnaphalanti imaṃ atthikavādaṃyeva vadanti tesaṃ tucchaṃ vacanaṃ musāvilāpo. Bāle ca paṇḍite cāti bālā ca paṇḍitā ca.

«Превращаются в пепел» (бхассанта) означает «заканчиваются пеплом» (бхасманта), или же это просто вариант чтения в Пали. «Подношения» (ахутийо) — это дары, подносимые гостям, почести и тому подобное. Все это заканчивается лишь золой и не приносит никаких плодов в дальнейшем — таков смысл. «Установленное глупцами» (даттупаньньаттам) означает установленное глупыми людьми. Сказано следующее: это даяние установлено глупцами, не имеющими мудрости, а не мудрецами. Это показывает, что глупцы дают, а мудрецы берут. «Учение о существовании» (аттхика-вада) — слова тех, кто утверждает это учение о существовании, говоря: «Есть даяние, есть плод даяния», пусты и являются ложной болтовней. «И глупцы, и мудрецы» означает как глупые, так и мудрые люди.

Akatena me ettha katanti mayhaṃ akateneva samaṇakammena ettha etassa samaye kammaṃ kataṃ nāma hoti, avusiteneva brahmacariyena vusitaṃ nāma hoti. Etthāti etasmiṃ samaṇadhamme. Samasamāti ativiya samā, samena vā guṇena samā. Sāmaññaṃ pattāti samānabhāvaṃ pattā.

«Без совершения действия мной здесь совершено действие» означает: «Хотя я и не совершал деяний отшельника, в этом его учении дело считается сделанным, и хотя я не вел святую жизнь (брахмачарью), она считается прожитой». «Здесь» (эттха) означает «в этом законе отшельников». «Совершенно равны» (самасама) означает крайне равны, или же равны по своим качествам. «Достигли равенства» (саманьньам пата) означает достигли одинакового состояния.

226. Karatotiādīni apaṇṇakasutte vuttāni. Tathā natthi hetūtiādīni.

226. Выражения вроде «для того, кто действует» и так далее объяснены в Апаннака-сутте. Точно так же и выражения вроде «нет причины» и так далее.

228. Catutthabrahmacariyavāse akaṭāti akatā. Akaṭavidhāti akatavidhānā, evaṃ karohīti kenaci kārāpitā na hontīti attho. Animmitāti iddhiyāpi na nimmitā. Animmātāti animmāpitā. Keci animmitabbāti padaṃ vadanti, taṃ neva pāḷiyaṃ, na aṭṭhakathāyaṃ sandissati. Vañjhāti vañjhapasuvañjhatālādayo viya aphalā, kassaci ajanakāti attho. Etena pathavīkāyādīnaṃ rūpādijanakabhāvaṃ paṭikkhipati. Pabbatakūṭā viya ṭhitāti kūṭaṭṭhā. Īsikaṭṭhāyiṭṭhitāti muñje īsikā viya ṭhitā. Tatrāyamadhippāyo – yamidaṃ jāyatīti vuccati, taṃ muñjato īsikā viya vijjamānameva nikkhamatīti. ‘‘Esikaṭṭhāyiṭṭhitā’’tipi pāṭho, sunikhāto esikatthambho niccalo tiṭṭhati, evaṃ ṭhitāti attho. Ubhayenapi tesaṃ vināsābhāvaṃ dīpeti. Na iñjantīti esikatthambho viya ṭhitattā na calanti. Na vipariṇāmentīti pakatiṃ na jahanti. Na aññamaññaṃ byābādhentīti aññamaññaṃ na upahananti. Nālanti na samatthā.

228. В четвертом разделе о ведении святой жизни: «несотворенные» (аката) означает не созданные причинами. «Не имеющие творца» (акатавидха) означает не имеющие созданного плана, то есть никто не заставлял их создаваться со словами: «Сделай так» — таков смысл. «Не сотворенные» (аниммита) означает не созданные даже сверхъестественной силой. «Не вызванные к существованию» (аниммата) означает не побужденные к созданию кем-либо. Некоторые приводят слово «аниммитабба», но оно не встречается ни в Пали, ни в комментариях. «Бесплодные» (ванджха) означает бесплодные, подобно бесплодному скоту или бесплодной пальме, то есть они ничего не порождают — таков смысл. Этим отрицается способность тела земли и других элементов порождать материальную форму (рупу) и тому подобное. «Неподвижные, как горные пики» (кутаттха) означает стоящие подобно горным вершинам. «Стоящие прочно, как столб» (исикаттхайи-тхита) означает стоящие подобно сердцевине в тростнике мунджа. Смысл здесь в следующем: то, о чем говорят «оно рождается», на самом деле выходит наружу как уже существовавшее, подобно сердцевине из тростника мунджа. Есть также вариант чтения «эсикаттхайи-тхита», что означает стоящие неподвижно, как прочно вкопанный столб у ворот — таков смысл. Оба сравнения показывают их неразрушимость. «Не колеблются» (на инджанти) означает, что они не двигаются, будучи устойчивыми, как столб у ворот. «Не изменяются» (на випаринаменти) означает, что они не утрачивают своей природы. «Не вредят друг другу» (на аньньяманьньам бьябадхенти) означает, что они не ущемляют друг друга. «Не способны» (налам) означает не сильны (не могут).

Pathavīkāyotiādīsu [Pg.160] pathavīyeva pathavīkāyo, pathavīsamūho vā. Tatthāti tesu jīvasattamesu kāyesu. Natthi hantā vāti hantuṃ vā ghātetuṃ vā sotuṃ vā sāvetuṃ vā jānituṃ vā jānāpetuṃ vā samattho nāma natthīti dīpeti. Sattannaṃtveva kāyānanti yathā muggarāsiādīsu pahaṭaṃ satthaṃ muggarāsiādīnaṃ antarena pavisati, evaṃ sattannaṃ kāyānaṃ antarena chiddena vivarena satthaṃ pavisati. Tattha ‘‘ahaṃ imaṃ jīvitā voropemī’’ti kevalaṃ saññāmattameva hotīti dasseti. Yonipamukhasatasahassānīti pamukhayonīnaṃ uttamayonīnaṃ cuddasasatasahassāni aññāni ca saṭṭhisatāni aññāni ca chasatāni. Pañca ca kammuno satānīti pañca kammasatāni ca, kevalaṃ takkamattakena niratthakaṃ diṭṭhiṃ dīpeti. Pañca ca kammāni tīṇi ca kammānītiādīsupi eseva nayo. Keci panāhu pañca kammānīti pañcindriyavasena bhaṇati. Tīṇīti kāyakammādivasenāti. Kamme ca aḍḍhakamme cāti ettha panassa kāyakammañca vacīkammañca kammanti laddhi, manokammaṃ upaḍḍhakammanti. Dvaṭṭhipaṭipadāti dvāsaṭṭhi paṭipadāti vadati. Dvaṭṭhantarakappāti ekasmiṃ kappe catusaṭṭhi antarakappā nāma honti, ayaṃ pana aññe dve ajānanto evamāha. Chaḷābhijātiyo apaṇṇakasutte vitthāritā.

В таких выражениях, как „тело земли“ (pathavīkāyo) и т. д., „тело земли“ — это либо сама земля, либо совокупность [элементов] земли. Слово „там“ (tattha) означает „в тех [семи] телах, где жизненная сила (джива) является седьмой“. Выражение „нет ни убийцы, ни...“ (natthi hantā vā) показывает, что нет никого, кто был бы способен убить или заставить убить, услышать или заставить услышать, узнать или заставить узнать. Слова „только семи тел“ (sattannaṃ tveva kāyānaṃ) означают, что подобно тому, как оружие, вонзенное в кучу бобов мунг и т. д., проходит между бобами мунг и т. д., точно так же оружие проходит сквозь промежутки, щели и пустоты между семью телами. Это показывает, что в данном случае мысль „я лишаю его жизни“ является лишь пустым обозначением (номинацией). Выражение „миллион четыреста тысяч главных лон“ (yonipamukhasatasahassāni) означает миллион четыреста тысяч главных, превосходных лон, а также еще шестьдесят сотен и еще шесть сотен. Слова „и пятьсот видов кармы“ (pañca ca kammuno satāni) означают пятьсот видов кармы; это показывает бесполезное воззрение, основанное на одних лишь умозаключениях. Тот же метод применим и к выражениям „пять видов кармы, три вида кармы“ и т. д. Однако некоторые [учителя] говорят, что под „пятью видами кармы“ понимаются действия пяти способностей (индрий), а под „тремя“ — телесная карма и т. д. В выражении „в карме и половине кармы“ (kamme ca aḍḍhakamme ca) его воззрение состоит в том, что телесная карма и словесная карма — это „карма“, а умственная карма — это „половина кармы“. Выражение „шестьдесят два пути“ (dvaṭhipaṭipadā) означает шестьдесят два пути практики. Выражение „шестьдесят два промежуточных цикла“ (dvaṭṭhantarakappā) означает, что хотя в одном [асанкхейя-]цикле (каппе) насчитывается шестьдесят четыре промежуточных цикла (антаракаппы), этот [учитель], не зная о двух других, сказал так. Шесть классов происхождения (абхиджати) подробно разъяснены в „Апаннака-сутте“.

Aṭṭha purisabhūmiyoti mandabhūmi khiḍḍābhūmi vīmaṃsakabhūmi ujugatabhūmi sekkhabhūmi samaṇabhūmi jinabhūmi pannabhūmīti imā aṭṭha purisabhūmiyoti vadati. Tattha jātadivasato paṭṭhāya sattadivase sambādhaṭṭhānato nikkhantattā sattā mandā honti momūhā. Ayaṃ mandabhūmīti vadati. Ye pana duggatito āgatā honti, te abhiṇhaṃ rodanti ceva viravanti ca. Sugatito āgatā taṃ anussaritvā anussaritvā hasanti. Ayaṃ khiḍḍābhūmi nāma. Mātāpitūnaṃ hatthaṃ vā pādaṃ vā mañcaṃ vā pīṭhaṃ vā gahetvā bhūmiyaṃ padanikkhipanaṃ vīmaṃsakabhūmi nāma. Padasāva gantuṃ samatthakālo ujugatabhūmi nāma. Sippānaṃ sikkhanakālo sekkhabhūmi nāma. Gharā nikkhamma pabbajanakālo samaṇabhūmi nāma. Ācariyaṃ sevitvā jānanakālo jinabhūmi nāma. Bhikkhu ca pannako jino na kiñci āhāti evaṃ alābhiṃ samaṇaṃ pannabhūmīti vadati.

„Восемь стадий человека“ (aṭṭha purisabhūmiyo) — он говорит о следующих восьми стадиях человека: стадия младенчества (mandabhūmi), стадия игр (khiḍḍābhūmi), стадия исследования (vīmaṃsakabhūmi), стадия прямохождения (ujugatabhūmi), стадия обучения (sekkhabhūmi), стадия отшельничества (samaṇabhūmi), стадия победы (jinabhūmi) и стадия увядания (pannabhūmi). Из них, начиная со дня рождения в течение семи дней, из-за выхода из тесного места (материнского лона) существа глупы и крайне запутаны. Это он называет „стадией младенчества“. Те же, кто пришел из несчастливых миров (дуггати), непрестанно плачут и кричат. Те, кто пришел из счастливых миров (сугати), вспоминая их снова и снова, смеются. Это называется „стадией игр“. Держась за руку или ногу родителей, за кровать или стул, делать первые шаги по земле — это называется „стадией исследования“. Время, когда ребенок способен ходить самостоятельно, называется „стадией прямохождения“. Время обучения ремеслам и искусствам называется „стадией обучения“. Время ухода из дома и принятия монашества называется „стадией отшельничества“. Время познания благодаря служению учителю называется „стадией победы“. Словами „монах — увядший победитель, ничего не говорит“ он называет не получающего подаяния отшельника „стадией увядания“.

Ekūnapaññāsa [Pg.161] ājīvasateti ekūnapaññāsa ājīvavuttisatāni. Paribbājakasateti paribbājakapabbajjasatāni. Nāgāvāsasateti nāgamaṇḍalasatāni. Vīse indriyasateti vīsa indriyasatāni. Tiṃse nirayasateti tiṃsa nirayasatāni. Rajodhātuyoti rajaokiraṇaṭṭhānāni. Hatthapiṭṭhipādapiṭṭhādīni sandhāya vadati. Satta saññīgabbhāti oṭṭhagoṇagadrabhaajapasumigamahiṃse sandhāya vadati. Asaññīgabbhāti sāliyavagodhumamuggakaṅguvarakakudrūsake sandhāya vadati. Nigaṇṭhigabbhāti nigaṇṭhimhi jātagabbhā, ucchuveḷunaḷādayo sandhāya vadati. Satta devāti bahū devā, so pana sattāti vadati. Mānusāpi anantā, so sattāti vadati. Satta pisācāti pisācā mahantā, sattāti vadati.

„Сорок девять сотен средств к существованию“ (ekūnapaññāsa ājīvasate) означает сорок девять сотен видов профессиональной деятельности адживиков. „Сто сотен странствующих аскетов“ (paribbājakasate) означает сто сотен видов монашества странников (париббаджаков). „Сто сотен обителей нагов“ (nāgāvāsasate) означает сто сотен сообществ нагов. „Двадцать сотен способностей“ (vīse indriyasate) означает двадцать сотен способностей (индрий). „Тридцать сотен чистилищ“ (tiṃse nirayasate) означает тридцать сотен адов (нирая). „Пылевые сферы“ (rajodhātuyo) означает места, где скапливается пыль; он говорит об этом, имея в виду тыльные стороны ладоней, тыльные стороны стоп и т. д. „Семь видов сознающих утробных существ“ (satta saññīgabbhā) — он говорит об этом, имея в виду верблюдов, коров, ослов, коз, овец, оленей и буйволов. „Семь видов бессознательных утробных существ“ (asaññīgabbhā) — он говорит об этом, имея в виду рис шали, ячмень, пшеницу, бобы мунг, просо кангу, вараку и кудрусаку. „Семь видов узловых зародышей“ (nigaṇṭhigabbhā) означает семена, рождающиеся в узлах растений; он говорит об этом, имея в виду сахарный тростник, бамбук, тростник и т. д. „Семь видов богов“ (satta devā) — хотя богов много, этот [учитель] говорит, что их всего семь. Людей также бесчисленное множество, но он говорит, что их семь. „Семь видов пишачей“ (satta pisācā) — хотя пишачей великое множество, он говорит, что их семь.

Sarāti mahāsarā. Kaṇṇamuṇḍa-rathakāra-anotatta-sīhapapātakuḷira-mucalinda-kuṇāladahe gahetvā vadati. Pavuṭāti gaṇṭhikā. Papātāti mahāpapātā. Papātasatānīti khuddakapapātasatāni. Supināti mahāsupinā. Supinasatānīti khuddakasupinasatāni. Mahākappinoti mahākappānaṃ. Ettha ekamhā sarā vassasate vassasate kusaggena ekaṃ udakabinduṃ nīharitvā nīharitvā sattakkhattuṃ tamhi sare nirudake kate eko mahākappoti vadati. Evarūpānaṃ mahākappānaṃ caturāsītisatasahassāni khepetvā bālā ca paṇḍitā ca dukkhassantaṃ karontīti ayamassa laddhi. Paṇḍitopi kira antarā sujjhituṃ na sakkoti, bālopi tato uddhaṃ na gacchati.

„Озера“ (sarā) означает великие озера. Он говорит об этом, имея в виду озера Каннамунда, Ратхакара, Анотатта, Сихапапата, Кулира, Мучалинда и Кунала. „Выступы“ (pavuṭā) означает горные выступы. „Пропасти“ (papātā) означает великие пропасти. „Сотни пропастей“ (papātasatāni) означает сотни малых пропастей. „Сновидения“ (supinā) означает великие сновидения. „Сотни сновидений“ (supinasatāni) означает сотни малых сновидений. „Великих циклов“ (mahākappino) означает великих капп. Здесь он говорит, что если раз в сто лет кончиком травинки куса извлекать по одной капле воды из одного озера, и так делать до тех пор, пока это озеро семь раз не окажется полностью безводным, то это время равно одной великой каппе. Пройдя через восемь миллионов четыреста тысяч таких великих капп, и глупцы, и мудрецы положат конец страданию — таково его воззрение. Говорят, что даже мудрец не может очиститься раньше этого срока, и даже глупец не идет дальше этого срока.

Sīlenāti acelakasīlena vā aññena vā yena kenaci. Vatenāti tādisena vatena. Tapenāti tapokammena. Aparipakkaṃ paripāceti nāma yo ‘‘ahaṃ paṇḍito’’ti antarā visujjhati. Paripakkaṃ phussa phussa byantiṃ karoti nāma yo ‘‘ahaṃ bālo’’ti vuttaparimāṇaṃ kālaṃ atikkamitvā yāti. Hevaṃ natthīti evaṃ natthi. Tañhi ubhayampi na sakkā kātunti dīpeti. Doṇamiteti doṇena mitaṃ viya. Sukhadukkheti sukhadukkhaṃ. Pariyantakateti vuttaparimāṇena kālena katapariyanto. Natthi hāyanavaḍḍhaneti natthi hāyanavaḍḍhanāni. Na saṃsāro paṇḍitassa hāyati, na bālassa vaḍḍhatīti attho. Ukkaṃsāvakaṃseti ukkaṃsāvakaṃsā, hāpanavaḍḍhanānamevetaṃ vevacanaṃ. Idāni tamatthaṃ upamāya sādhento [Pg.162] seyyathāpi nāmātiādimāha. Tattha suttaguḷeti veṭhetvā katasuttaguḷaṃ. Nibbeṭhiyamānameva paletīti pabbate vā rukkhagge vā ṭhatvā khittaṃ suttapamāṇena nibbeṭhiyamānaṃ gacchati, sutte khīṇe tattha tiṭṭhati na gacchati. Evamevaṃ vuttakālato uddhaṃ na gacchatīti dasseti.

„Нравственностью“ (sīlena) означает практикой наготы (ачелака-сила) или любой другой практикой. „Обетом“ (vatena) означает подобным обетом. „Аскезой“ (tapena) означает практикой самоистязания. Слова „приводит к созреванию несозревшее“ относятся к тому, кто думает: „Я мудрый“ и пытается очиститься раньше срока. Слова „постепенно исчерпывает созревшее“ относятся к тому, кто думает: „Я глупый“ и идет дальше, проходя указанный период времени. Выражение „этого нет“ (hevaṃ natthi) означает, что так не бывает. Это показывает, что ни то, ни другое сделать невозможно. „Измеренное доной“ (doṇamite) означает словно отмеренное мерой дона. „Счастье и несчастье“ (sukhadukkhe) означает счастье и несчастье. „Ограниченное“ (pariyantakate) означает имеющее предел, установленный указанным периодом времени. „Нет ни убывания, ни возрастания“ (natthi hāyanavaḍḍhane) означает, что нет уменьшения или увеличения. Смысл в том, что сансара не уменьшается для мудреца и не увеличивается для глупца. „Превознесение и принижение“ (ukkaṃsāvakaṃse) — это синоним уменьшения и увеличения. Теперь, доказывая это положение с помощью сравнения, он говорит: „Подобно тому, как...“ (seyyathāpi nāma) и т. д. Здесь „клубок ниток“ (suttaguḷe) означает смотанный клубок ниток. „Разматываясь, катится“ (nibbeṭhiyamānameva paleti) означает, что клубок ниток, брошенный с горы или с верхушки дерева, катится, разматываясь на длину нити, и когда нить заканчивается, он останавливается там и больше не катится. Точно так же это показывает, что никто не идет дальше указанного времени.

229. Kimidanti kimidaṃ tava aññāṇaṃ, kiṃ sabbaññu nāma tvanti evaṃ puṭṭho samāno niyativāde pakkhipanto suññaṃ me agārantiādimāha.

229. „Что это?“ (kimidam) означает: „Что это за твое незнание? Разве ты всеведущ?“ Будучи спрошенным таким образом, он, желая склонить собеседника к учению о предопределении (нияти-вада), сказал: „Моя обитель пуста“ и т. д.

230. Anussaviko hotīti anussavanissito hoti. Anussavasaccoti savanaṃ saccato gahetvā ṭhito. Piṭakasampadāyāti vaggapaṇṇāsakāya piṭakaganthasampattiyā.

230. „Является традиционалистом“ (anussaviko hoti) означает, что он полагается на устное предание (ануссава). „Принимающий устное предание за истину“ (anussavasacco) означает того, кто твердо держится за услышанное предание как за истину. „По авторитету писаний“ (piṭakasampadāya) означает по полноте текстов писания, состоящих из разделов (вагга) и групп по fifty (паннасака).

232. Mandoti mandapañño. Momūhoti atimūḷho. Vācāvikkhepaṃ āpajjatīti vācāya vikkhepaṃ āpajjati. Kīdisaṃ? Amarāvikkhepaṃ, apariyantavikkhepanti attho. Atha vā amarā nāma macchajāti. Sā ummujjananimmujjanādivasena udake sandhāvamānā gahetuṃ na sakkāti evameva ayampi vādo ito cito ca sandhāvati, gāhaṃ na upagacchatīti amarāvikkhepoti vuccati. Taṃ amarāvikkhepaṃ.

232. „Глупый“ (mando) означает обладающий слабым пониманием. „Крайне запутанный“ (momūho) означает пребывающий в глубоком заблуждении. „Прибегает к словесному вихлянию“ (vācāvikkhepaṃ āpajjati) означает, что он запутывает свои слова. Каким образом? Смысл в том, что это „уклончивость угря“ (амара-виккхепа), то есть безграничное вихляние. Или же „амара“ — это вид рыбы. Поскольку она мечется в воде, то выныривая, то ныряя, ее невозможно поймать; точно так же и это воззрение мечется туда и сюда и не поддается уловлению, поэтому оно называется „уклончивость угря“ (амара-виккхепа). Это и есть „уклончивость угря“.

Evantipi me notiādīsu idaṃ kusalanti puṭṭho ‘‘evantipi me no’’ti vadati, tato kiṃ akusalanti vutte ‘‘tathātipi me no’’ti vadati, kiṃ ubhayato aññathāti vutte ‘‘aññathātipi me no’’ti vadati, tato tividhenāpi na hotīti te laddhīti vutte ‘‘notipi me no’’ti vadati, tato kiṃ no noti te laddhīti vutte ‘‘no notipi me no’’ti vikkhepamāpajjati, ekasmimpi pakkhe na tiṭṭhati. Nibbijja pakkamatīti attanopi esa satthā avassayo bhavituṃ na sakkoti, mayhaṃ kiṃ sakkhissatīti nibbinditvā pakkamati. Purimesupi anassāsikesu eseva nayo.

В таких выражениях, как „Я не считаю так“ (evantipi me no) и т. д., будучи спрошенным: „Является ли это благим (кушала)?“, он отвечает: „Я не считаю так“. Затем, когда его спрашивают: „Является ли это неблагим (акушала)?“, он отвечает: „Я не считаю и иначе“ (tathātipi me no). Когда его спрашивают: „Отличается ли это от обоих?“, он отвечает: „Я не считаю, что это как-то иначе“ (aññathātipi me no). Затем, когда его спрашивают: „Значит, твое воззрение состоит в том, что ни один из этих трех вариантов не верен?“, он отвечает: „Я не говорю, что этого нет“ (notipi me no). Затем, когда его спрашивают: „Значит, твое воззрение состоит в том, что нет того, чего нет?“, он отвечает: „Я не говорю, что нет того, чего нет“ (no notipi me no), прибегая к вихлянию и не останавливаясь ни на одной стороне. „Разочаровавшись, уходит“ (nibbijja pakkamati) означает, что [слушатель] уходит, испытывая разочарование и думая: „Этот учитель не может быть опорой даже для самого себя, как же он сможет стать опорой для меня?“. Тот же метод применим и к предыдущим случаям, не приносящим утешения (anassāsika).

234. Sannidhikārakaṃ kāme paribhuñjitunti yathā pubbe gihibhūto sannidhiṃ katvā vatthukāme paribhuñjati, evaṃ tilataṇḍulasappinavanītādīni sannidhiṃ katvā idāni paribhuñjituṃ abhabboti attho. Nanu ca khīṇāsavassa vasanaṭṭhāne [Pg.163] tilataṇḍulādayo paññāyantīti. No na paññāyanti, na panesa te attano atthāya ṭhapeti, aphāsukapabbajitādīnaṃ atthāya ṭhapeti. Anāgāmissa kathanti. Tassāpi pañca kāmaguṇā sabbasova pahīnā, dhammena pana laddhaṃ vicāretvā paribhuñjati.

234. „Накапливая запасы, наслаждаться чувственными удовольствиями“ (sannidhikārakaṃ kāme paribhuñjituṃ) — смысл в том, что подобно тому, как раньше, будучи мирянином, он делал запасы и наслаждался вещами чувственного удовольствия, так теперь, став уничтожившим влечения (кхинасава), он неспособен делать запасы кунжута, риса, топленого масла, свежего масла и т. д. и наслаждаться ими. Но разве в месте обитания уничтожившего влечения не видны кунжут, рис и т. д.? Нельзя сказать, что они не видны; однако он хранит их не для собственной пользы, а для пользы заболевших монахов и т. д. А как обстоит дело у невозвращающегося (анагамина)? У него также пять видов чувственных удовольствий полностью оставлены, однако он пользуется тем, что получено праведным путем, предварительно это исследовав.

236. Puttamatāya puttāti so kira imaṃ dhammaṃ sutvā ājīvakā matā nāmāti saññī hutvā evamāha. Ayañhettha attho – ājīvakā matā nāma, tesaṃ mātā puttamatā hoti, iti ājīvakā puttamatāya puttā nāma honti. Samaṇe gotameti samaṇe gotame brahmacariyavāso atthi, aññattha natthīti dīpeti. Sesaṃ sabbattha uttānamevāti.

236. „Сыновья матери, чьи сыновья умерли“ (puttamatāya puttā) — говорят, что он, услышав это учение, пришел к мысли: „Адживики мертвы“, и потому сказал так. Смысл здесь таков: адживики мертвы, их мать — это та, чьи сыновья умерли, и потому адживики являются сыновьями матери, чьи сыновья умерли. Слова „у отшельника Готамы“ (samaṇe gotame) показывают, что святая жизнь (брахмачарья) существует у отшельника Готамы, а в других местах ее нет. Все остальное повсюду совершенно ясно.

Papañcasūdaniyā majjhimanikāyaṭṭhakathāya

В „Папанчасудани“, комментарии к Мадджхима-никае,

Sandakasuttavaṇṇanā niṭṭhitā.

разъяснение „Сандака-сутты“ завершено.

7. Mahāsakuludāyisuttavaṇṇanā

7. Разъяснение „Махасакулудайи-сутты“

237. Evaṃ me sutanti mahāsakuludāyisuttaṃ. Tattha moranivāpeti tasmiṃ ṭhāne morānaṃ abhayaṃ ghosetvā bhojanaṃ adaṃsu. Tasmā taṃ ṭhānaṃ moranivāpoti saṅkhaṃ gataṃ. Annabhāroti ekassa paribbājakassa nāmaṃ. Tathā varadharoti. Aññe cāti na kevalaṃ ime tayo, aññepi abhiññātā bahū paribbājakā. Appasaddassa vaṇṇavādīti idha appasaddavinītoti avatvāva idaṃ vuttaṃ. Kasmā? Na hi bhagavā aññena vinītoti.

237. Сутта, начинающаяся со слов „Так я слышал“ (Evaṃ me sutaṃ), — это „Махасакулудайи-сутта“. В ней „место кормления павлинов“ (moranivāpa) означает, что в том месте, объявив о безопасности для павлинов, им давали пищу. Поэтому то место получило название Моранивапа. „Аннабхара“ (Annabhāra) — это имя одного странствующего аскета (париббаджака). Точно так же и „Варадхара“ (Varadhara). „И другие“ (aññe ca) означает не только эти трое, но и многие другие известные странствующие аскеты. Выражение „восхваляющий тишину“ (app असल्याचे vaṇṇavādī) употреблено здесь вместо слов „обученный тишине“ (appasaddavinīto). Почему? Потому что Благословенный не был обучен кем-то другим.

238. Purimānīti hiyyodivasaṃ upādāya purimāni nāma honti, tato paraṃ purimatarāni. Kutūhalasālāyanti kutūhalasālā nāma paccekasālā natthi, yattha pana nānātitthiyā samaṇabrāhmaṇā nānāvidhaṃ kathaṃ pavattenti, sā bahūnaṃ – ‘‘ayaṃ kiṃ vadati, ayaṃ kiṃ vadatī’’ti kutūhaluppattiṭṭhānato ‘‘kutūhalasālā’’ti vuccati. ‘‘Kotūhalasālā’’tipi pāṭho. Lābhāti ye evarūpe samaṇabrāhmaṇe daṭṭhuṃ pañhaṃ pucchituṃ [Pg.164] dhammakathaṃ vā nesaṃ sotuṃ labhanti, tesaṃ aṅgamagadhānaṃ ime lābhāti attho.

238. „Предыдущие“ (purimāni) — по отношению ко вчерашнему дню они называются „предыдущими“, а те, что были до них, — „еще более ранними“. „В дискуссионном зале“ (kutūhalasālāyaṃ) — отдельного зала под названием „дискуссионный зал“ (кутухала-сала) не существует; однако то место, где отшельники и брахманы различных сект вели разнообразные беседы, из-за того, что оно было местом возникновения любопытства у многих людей, спрашивавших: „Что говорит этот? Что говорит тот?“, называлось „дискуссионным залом“. Встречается также чтение „котухала-сала“. „Приобретение“ (lābhā) означает, что для жителей Анги и Магадхи, которые имеют возможность видеть таких отшельников и брахманов, задавать им вопросы или слушать их проповеди Дхаммы, эти [учителя] являются приобретением.

Saṅghinotiādīsu pabbajitasamūhasaṅkhāto saṅgho etesaṃ atthīti saṅghino. Sveva gaṇo etesaṃ atthīti gaṇino. Ācārasikkhāpanavasena tassa gaṇassa ācariyāti gaṇācariyā. Ñātāti paññātā pākaṭā. Yathābhuccaguṇehi ceva ayathābhūtaguṇehi ca samuggato yaso etesaṃ atthīti yasassino. Pūraṇādīnañhi ‘‘appiccho santuṭṭho, appicchatāya vatthampi na nivāsetī’’tiādinā nayena yaso samuggato, tathāgatassa ‘‘itipi so bhagavā’’tiādīhi yathābhūtaguṇehi. Titthakarāti laddhikarā. Sādhusammatāti ime sādhū sundarā sappurisāti evaṃ sammatā. Bahujanassāti assutavato ceva andhabālaputhujjanassa vibhāvino ca paṇḍitajanassa. Tattha titthiyā bālajanassa evaṃ sammatā, tathāgato paṇḍitajanassa. Iminā nayena pūraṇo kassapo saṅghītiādīsu attho veditabbo. Bhagavā pana yasmā aṭṭhatiṃsa ārammaṇāni vibhajanto bahūni nibbānaotaraṇatitthāni akāsi, tasmā ‘‘titthakaro’’ti vattuṃ vaṭṭati.

В таких словах, как „имеющие общину“ (saṅghino) и т. д.: те, у кого есть община, называемая собранием монашествующих, — это „имеющие общину“. Те, у кого есть своя группа (гана), — это „имеющие группу“ (gaṇino). Те, кто являются учителями этой группы, обучая их правильному поведению, — это „главы групп“ (gaṇācariyā). „Известные“ (ñātā) означает прославленные, знаменитые. Те, у кого есть слава, возникшая как благодаря истинным достоинствам, так и благодаря ложным, — это „знаменитые“ (yasassino). Ведь слава Пураны и других возникла таким образом: „Он маложелающий, удовлетворенный, и из-за своей маложелательности даже не носит одежды“ и т. д., тогда как слава Татхагаты возникла благодаря его истинным достоинствам, выраженным в словах „Таков Благословенный...“ (itipi so bhagavā) и т. д. „Основатели учений“ (titthakarā) означает создатели воззрений. „Почитаемые за праведников“ (sādhusammatā) означает признанные таковыми: „Они хороши, прекрасны, они истинные люди (саппурисы)“. „Многими людьми“ (bahujanass) означает как неучеными, слепыми и глупыми обывателями (путхуджджанами), так и мудрыми, проницательными людьми. Из них титхи (иноверцы) признаны таковыми глупцами, а Татхагата — мудрыми людьми. Таким методом следует понимать смысл в выражениях „Пурана Кассапа имеет общину“ и т. д. Что же касается Благословенного, то поскольку он, классифицируя тридцать восемь объектов [медитации], создал множество бродов для вхождения в Ниббану, его справедливо называть „Основателем брода“ (titthakaro).

Kasmā panete sabbepi tattha osaṭāti? Upaṭṭhākarakkhaṇatthañceva lābhasakkāratthañca. Tesañhi evaṃ hoti – ‘‘amhākaṃ upaṭṭhākā samaṇaṃ gotamaṃ saraṇaṃ gaccheyyuṃ, te ca rakkhissāma. Samaṇassa ca gotamassa upaṭṭhāke sakkāraṃ karonte disvā amhākampi upaṭṭhākā amhākaṃ sakkāraṃ karissantī’’ti. Tasmā yattha yattha bhagavā osarati, tattha tattha sabbe osaranti.

«Почему же все они сошлись туда? Ради защиты своих сторонников, а также ради подношений и почестей. Ведь у них возникала такая мысль: “Наши сторонники могут уйти под покровительство отшельника Готамы, и мы защитим их. Увидев же, как выказывают почтение сторонникам отшельника Готамы, и наши сторонники окажут нам почтение”. Поэтому, куда бы ни направлялся Благословенный, туда же направляются и все они».

239. Vādaṃ āropetvāti vāde dosaṃ āropetvā. Apakkantāti, apagatā, keci disaṃ pakkantā, keci gihibhāvaṃ pattā, keci imaṃ sāsanaṃ āgatā. Sahitaṃ meti mayhaṃ vacanaṃ sahitaṃ siliṭṭhaṃ, atthayuttaṃ kāraṇayuttanti attho. Asahitaṃ teti tuyhaṃ vacanaṃ asahitaṃ. Adhiciṇṇaṃ te viparāvattanti yaṃ tuyhaṃ dīgharattāciṇṇavasena suppaguṇaṃ, taṃ mayhaṃ ekavacaneneva viparāvattaṃ viparivattitvā ṭhitaṃ, na kiñci jātanti attho. Āropito te vādoti mayā tava vāde doso [Pg.165] āropito. Cara vādappamokkhāyāti dosamocanatthaṃ cara vicara, tattha tattha gantvā sikkhāti attho. Nibbeṭhehi vā sace pahosīti atha sayaṃ pahosi, idāneva nibbeṭhehi. Dhammakkosenāti sabhāvakkosena.

239. «“Опровергнув твоё учение” (vādaṃ āropetvā) означает: указав на изъян в учении. “Удалились” (apakkantā) означает: ушли; некоторые разошлись в разные стороны, некоторые вернулись к жизни мирян, некоторые пришли в это Учение. “Моя речь последовательна” (sahitaṃ me) означает: мои слова последовательны, гладки, исполнены смысла и логически обоснованы. “Твоя речь непоследовательна” (asahitaṃ te) означает: твои слова лишены последовательности. “То, что ты долго практиковал, опровергнуто” (adhiciṇṇaṃ te viparāvattaṃ) означает: то, что было тобой хорошо усвоено благодаря долгой практике, опровергнуто одним лишь моим словом, перевёрнуто и обращено в ничто. “Твоё учение опровергнуто” (āropito te vādo) означает: мною был указан изъян в твоём учении. “Ступай, чтобы освободиться от обвинений” (cara vādappamokkhāya) означает: ходи, странствуй ради избавления от вины, ходи туда и сюда и учись. “Или распутай это, если можешь” (nibbeṭhehi vā sace pahosī) означает: если ты сам способен на это, то распутай прямо сейчас. “Оскорблением Дхаммы” (dhammakkosena) означает: естественным порицанием».

240. Taṃ no sossāmāti taṃ amhākaṃ desitaṃ dhammaṃ suṇissāma. Khuddamadhunti khuddakamakkhikāhi kataṃ daṇḍakamadhuṃ. Anelakanti niddosaṃ apagatamacchikaṇḍakaṃ. Pīḷeyyāti dadeyya. Paccāsīsamānarūpoti pūretvā nu kho no bhojanaṃ dassatīti bhājanahattho paccāsīsamāno paccupaṭṭhito assa. Sampayojetvāti appamattakaṃ vivādaṃ katvā.

240. «“Мы послушаем это” (taṃ no sossāma) означает: мы выслушаем это учение, преподанное нам. “Дикий мёд” (khuddamadhu) означает: мёд на ветке, собранный мелкими пчёлами. “Чистый” (anelaka) означает: безупречный, очищенный от пчелиных личинок. “Выжал бы” (pīḷeyya) означает: дал бы, выжав. “С надеждой во взоре” (paccāsīsamānarūpo) означает: стоял бы в ожидании с чашей в руках, надеясь: “Наполнит ли он мою чашу и подаст ли мне?”. “Вступив в связь” (sampayojetvā) означает: затеяв небольшой спор».

241. Itarītarenāti lāmakalāmakena. Pavivittoti idaṃ paribbājako kāyavivekamattaṃ sandhāya vadati, bhagavā pana tīhi vivekehi vivittova.

241. «“Тем или иным” (itarītarena) означает: самым скромным и простым. “Уединённый” (pavivitto) — эти слова странник говорит, имея в виду лишь телесное уединение, однако Благословенный уединён посредством всех трёх видов уединения (телесного, умственного и уединения от основ существования)».

242. Kosakāhārāpīti dānapatīnaṃ ghare aggabhikkhāṭhapanatthaṃ khuddakasarāvā honti, dānapatino aggabhattaṃ vā tattha ṭhapetvā bhuñjanti, pabbajite sampatte taṃ bhattaṃ tassa denti. Taṃ sarāvakaṃ kosakoti vuccati. Tasmā ye ca ekeneva bhattakosakena yāpenti, te kosakāhārāti. Beluvāhārāti beluvamattabhattāhārā. Samatittikanti oṭṭhavaṭṭiyā heṭṭhimalekhāsamaṃ. Iminā dhammenāti iminā appāhāratādhammena. Ettha pana sabbākāreneva bhagavā anappāhāroti na vattabbo. Padhānabhūmiyaṃ chabbassāni appāhārova ahosi, verañjāyaṃ tayo māse patthodaneneva yāpesi pālileyyakavanasaṇḍe tayo māse bhisamuḷāleheva yāpesi. Idha pana etamatthaṃ dasseti – ‘‘ahaṃ ekasmiṃ kāle appāhāro ahosiṃ, mayhaṃ pana sāvakā dhutaṅgasamādānato paṭṭhāya yāvajīvaṃ dhutaṅgaṃ na bhindantī’’ti. Tasmā yadi te iminā dhammena sakkareyyuṃ, mayā hi te visesatarā. Añño ceva pana dhammo atthi, yena maṃ te sakkarontīti dasseti. Iminā nayena sabbavāresu yojanā veditabbā.

242. «“Питающиеся из чашечки” (kosakāhārāpi) означает: в домах мирян-дарителей есть маленькие чашки для откладывания первой, лучшей части подаяния. Дарители кладут туда лучшую пищу, а затем едят сами. Когда приходит монах, они отдают ему эту пищу. Такая чашечка называется “косака”. Поэтому те, кто поддерживает жизнь лишь одной такой чашечкой пищи, зовутся “питающимися из чашечки”. “Питающиеся плодами белва” (beluvāhārā) означает: те, чей рацион равен по объёму плоду белва. “До краёв” (samatittika) означает: вровень с нижним краем ободка чаши. “Благодаря этому качеству” (iminā dhammenā) означает: благодаря этому качеству умеренности в еде. Однако здесь не следует говорить, будто Благословенный вообще не был умерен в еде. На поприще великого усердия в течение шести лет он действительно ел крайне мало; в Верандже в течение трёх месяцев он поддерживал жизнь лишь горстью ячменя; в лесу Палилейяка в течение трёх месяцев он питался лишь стеблями и корнями лотоса. Но здесь показывается следующий смысл: “Я в определённое время ел мало, мои же ученики с момента принятия аскетических практик (дхутанга) не нарушают их до конца своих дней”. Поэтому, если бы они почитали меня за это качество, то они превосходили бы меня в этом. Но есть иное качество, за которое они почитают меня — вот что здесь показывается. Таким способом следует понимать толкование во всех разделах».

Paṃsukūlikāti [Pg.166] samādinnapaṃsukūlikaṅgā. Lūkhacīvaradharāti satthasuttalūkhāni cīvarāni dhārayamānā. Nantakānīti antavirahitāni vatthakhaṇḍāni, yadi hi nesaṃ anto bhaveyya, pilotikāti saṅkhaṃ gaccheyyuṃ. Uccinitvāti phāletvā dubbalaṭṭhānaṃ pahāya thiraṭṭhānameva gahetvā. Alābulomasānīti alābulomasadisasuttāni sukhumānīti dīpeti. Ettāvatā ca satthā cīvarasantosena asantuṭṭhoti na vattabbo. Atimuttakasusānato hissa puṇṇadāsiyā pārupitvā pātitasāṇapaṃsukūlaṃ gahaṇadivase udakapariyantaṃ katvā mahāpathavī akampi. Idha pana etamatthaṃ dasseti – ‘‘ahaṃ ekasmiṃyeva kāle paṃsukūlaṃ gaṇhiṃ, mayhaṃ pana sāvakā dhutaṅgasamādānato paṭṭhāya yāvajīvaṃ dhutaṅgaṃ na bhindantī’’ti.

«“Носящие рубище из пыли” (paṃsukūlikā) означает: принявшие аскетическую практику ношения одеяний из выброшенного тряпья (пансукулика-анга). “Носящие грубые одежды” (lūkhacīvaradharā) означает: носящие грубые одежды, раскроенные ножом и сшитые нитью. “Лоскуты” (nantakāni) означает: обрывки ткани без каймы; если бы у них была кайма, они именовались бы просто тряпками (pilotikā). “Отобрав” (uccinitvā) означает: разорвав, отбросив ветхие части и взяв лишь прочные. “Подобные пуху тыквы-горлянки” (alābulomasāni) означает: одежды из нитей, подобных нежному пуху на листьях тыквы, то есть очень тонкие. Из-за этого не следует говорить, будто Учитель не был доволен скромными одеждами. Ведь в тот день, когда он подобрал на кладбище Атимуттака конопляное рубище, выброшенное после того, как в него завернули умершую служанку Пунну, великая земля содрогнулась до самых глубин океана. Но здесь показывается следующий смысл: “Я лишь однажды взял рубище из тряпья, мои же ученики с момента принятия аскетических практик не нарушают их до конца своих дней”».

Piṇḍapātikāti atirekalābhaṃ paṭikkhipitvā samādinnapiṇḍapātikaṅgā. Sapadānacārinoti loluppacāraṃ paṭikkhipitvā samādinnasapadānacārā. Uñchāsake vate ratāti uñchācariyasaṅkhāte bhikkhūnaṃ pakativate ratā, uccanīcagharadvāraṭṭhāyino hutvā kabaramissakaṃ bhattaṃ saṃharitvā paribhuñjantīti attho. Antaragharanti brahmāyusutte ummārato paṭṭhāya antaragharaṃ, idha indakhīlato paṭṭhāya adhippetaṃ. Ettāvatā ca satthā piṇḍapātasantosena asantuṭṭhoti na vattabbo, appāhāratāya vuttaniyāmeneva pana sabbaṃ vitthāretabbaṃ. Idha pana etamatthaṃ dasseti – ‘‘ahaṃ ekasmiṃyeva kāle nimantanaṃ na sādayiṃ, mayhaṃ pana sāvakā dhutaṅgasamādānato paṭṭhāya yāvajīvaṃ dhutaṅgaṃ na bhindantī’’ti.

«“Питающиеся подаянием” (piṇḍapātikā) означает: те, кто отвергает избыточные подношения и принял аскетическую практику сбора подаяния (пиндапатика-анга). “Обходящие дома последовательно” (sapadānacārino) означает: те, кто отвергает беспорядочные поиски пищи из жадности и принял практику последовательного обхода домов. “Преданные обету сбора остатков пищи” (uñchāsake vate ratā) означает: преданные естественному для монахов поведению — сбору подаяния; они стоят у дверей домов, как знатных, так и простых, собирают разнообразную смешанную пищу и едят её. “Внутри селения” (antaragharaṃ) — в “Брахмаю-сутте” это означает пространство, начиная от порога дома, здесь же имеется в виду пространство, начиная от городских ворот (индакхила). Из-за этого не следует говорить, будто Учитель не был доволен пищей из подаяния; всё это следует подробно излагать так же, как было сказано об умеренности в еде. Но здесь показывается следующий смысл: “Я лишь однажды не принял приглашение на обед, мои же ученики с момента принятия аскетических практик не нарушают их до конца своих дней”».

Rukkhamūlikāti channaṃ paṭikkhipitvā samādinnarukkhamūlikaṅgā. Abbhokāsikāti channañca rukkhamūlañca paṭikkhipitvā samādinnaabbhokāsikaṅgā. Aṭṭhamāseti hemantagimhike māse. Antovasse pana cīvarānuggahatthaṃ channaṃ pavisanti. Ettāvatā ca satthā senāsanasantosena asantuṭṭhoti na vattabbo, senāsanasantoso panassa chabbassikamahāpadhānena ca pālileyyakavanasaṇḍena ca dīpetabbo. Idha pana etamatthaṃ dasseti – ‘‘ahaṃ ekasmiṃyeva kāle channaṃ na pāvisiṃ, mayhaṃ pana sāvakā dhutaṅgasamādānato paṭṭhāya yāvajīvaṃ dhutaṅgaṃ na bhindantī’’ti.

«“Живущие у подножия деревьев” (rukkhamūlikā) означает: те, кто отвергает крышу над головой и принял аскетическую практику жизни у подножия деревьев. “Живущие под открытым небом” (abbhokāsikā) означает: те, кто отвергает и крышу, и подножия деревьев, приняв практику жизни под открытым небом. “Восемь месяцев” (aṭṭhamāse) означает: в течение восьми месяцев зимнего и летнего сезонов. Во время же сезона дождей они заходят под крышу ради сохранности своих одеяний. Из-за этого не следует говорить, будто Учитель не был доволен своим жилищем; его довольство жилищем доказывается его шестилетним великим усердием и пребыванием в лесу Палилейяка. Но здесь показывается следующий смысл: “Я лишь однажды не входил под крышу, мои же ученики с момента принятия аскетических практик не нарушают их до конца своих дней”».

Āraññikāti [Pg.167] gāmantasenāsanaṃ paṭikkhipitvā samādinnaāraññikaṅgā. Saṅghamajjhe osarantīti abaddhasīmāya kathitaṃ, baddhasīmāyaṃ pana vasantā attano vasanaṭṭhāneyeva uposathaṃ karonti. Ettāvatā ca satthā no pavivittoti na vattabbo, ‘‘icchāmahaṃ, bhikkhave, aḍḍhamāsaṃ paṭisalliyitu’’nti (pārā. 162; 565) evañhissa paviveko paññāyati. Idha pana etamatthaṃ dasseti ‘‘ahaṃ ekasmiṃyeva tathārūpe kāle paṭisalliyiṃ, mayhaṃ pana sāvakā dhutaṅgasamādānato paṭṭhāya yāvajīvaṃ dhutaṅgaṃ na bhindantī’’ti. Mamaṃ sāvakāti maṃ sāvakā.

«“Лесные жители” (āraññikā) означает: те, кто отвергает жилища вблизи селений и принял аскетическую практику проживания в лесу. “Спускаются в гущу общины” (saṅghamajjhe osaranti) — это сказано применительно к неограниченной границе (абаддха-сима); монахи же, живущие в пределах установленной границы (баддха-сима), совершают Упосатху в самом месте своего обитания. Из-за этого не следует говорить, будто Учитель не пребывал в уединении, ведь его уединённость очевидна из таких слов: “Монахи, я желаю удалиться в затворничество на полмесяца”. Но здесь показывается следующий смысл: “Я удалялся в затворничество лишь в такое время, мои же ученики с момента принятия аскетических практик не нарушают их до конца своих дней”. “Мои ученики” (mamaṃ sāvakā) означает: мои ученики».

244. Sanidānanti sappaccayaṃ. Kiṃ pana appaccayaṃ nibbānaṃ na desetīti. No na deseti, sahetukaṃ pana taṃ desanaṃ katvā deseti, no ahetukanti. Sappāṭihāriyanti purimassevetaṃ vevacanaṃ, sakāraṇanti attho. Taṃ vatāti ettha vatāti nipātamattaṃ.

244. «“С обоснованием” (sanidānaṃ) означает: с причиной. Но разве он не проповедует ниббану, которая не имеет причин (appaccaya)? Нет, проповедует, однако он делает это учение причинно обусловленным (sahetukaṃ), а не беспричинным. “Убедительно” (sappāṭihāriyaṃ) — это синоним предыдущего слова, означающий “с основанием”. В выражении “это действительно” (taṃ vata) слово “действительно” (vata) является лишь восклицательной частицей».

245. Anāgataṃ vādapathanti ajja ṭhapetvā sve vā punadivase vā aḍḍhamāse vā māse vā saṃvacchare vā tassa tassa pañhassa upari āgamanavādapathaṃ. Na dakkhatīti yathā saccako nigaṇṭho attano niggahaṇatthaṃ āgatakāraṇaṃ visesetvā vadanto na addasa, evaṃ na dakkhatīti netaṃ ṭhānaṃ vijjati. Sahadhammenāti sakāraṇena. Antarantarā kathaṃ opāteyyunti mama kathāvāraṃ pacchinditvā antarantare attano kathaṃ paveseyyunti attho. Na kho panāhaṃ, udāyīti, udāyi, ahaṃ ambaṭṭhasoṇadaṇḍakūṭadantasaccakanigaṇṭhādīhi saddhiṃ mahāvāde vattamānepi – ‘‘aho vata me ekasāvakopi upamaṃ vā kāraṇaṃ vā āharitvā dadeyyā’’ti evaṃ sāvakesu anusāsaniṃ na paccāsīsāmi. Mamayevāti evarūpesu ṭhānesu sāvakā mamayeva anusāsaniṃ ovādaṃ paccāsīsanti.

245. «“Будущий ход спора” (anāgataṃ vādapathaṃ) означает: ход аргументации, который возникнет в ответ на тот или иной вопрос завтра, на следующий день, через полмесяца, месяц или год, если не считать сегодняшнего дня. “Не увидит” (na dakkhati) — подобно тому как нигантха Саччака, рассуждая о причине своего поражения, не разглядел её, так и утверждение “он не увидит” невозможно. “Законно” (sahadhammena) означает: с веской причиной. “Стали бы прерывать речь” (antarantarā kathaṃ opāteyyuṃ) означает: прерывая ход моей речи, вставляли бы между моими словами свои собственные суждения. “Но я вовсе не... Удайи” (na kho panāhaṃ, udāyī) означает: “Удайи, даже когда я веду великий спор с Амбаттхой, Сонадандой, Кутадантой, нигантхой Саччакой и другими, я не уповаю на помощь учеников, думая: “О, если бы хоть один мой ученик привёл сравнение или довод!”. “Только от меня” (mamayeva) означает: в подобных ситуациях ученики ожидают наставлений и советов только от меня самого».

246. Tesāhaṃ cittaṃ ārādhemīti tesaṃ ahaṃ tassa pañhassa veyyākaraṇena cittaṃ gaṇhāmi sampādemi paripūremi, aññaṃ puṭṭho aññaṃ na byākaromi, ambaṃ puṭṭho labujaṃ viya labujaṃ vā puṭṭho ambaṃ viya. Ettha ca ‘‘adhisīle sambhāventī’’ti vuttaṭṭhāne buddhasīlaṃ nāma kathitaṃ, ‘‘abhikkante ñāṇadassane [Pg.168] sambhāventī’’ti vuttaṭṭhāne sabbaññutaññāṇaṃ, ‘‘adhipaññāya sambhāventī’’ti vuttaṭṭhāne ṭhānuppattikapaññā, ‘‘yena dukkhenā’’ti vuttaṭṭhāne saccabyākaraṇapaññā. Tattha sabbaññutaññāṇañca saccabyākaraṇapaññañca ṭhapetvā avasesā paññā adhipaññaṃ bhajati.

246. «“Я удовлетворяю их умы” (tesāhaṃ cittaṃ ārādhemi) означает: отвечая на этот вопрос, я завоевываю их сердца, удовлетворяю их и исполняю их чаяния. Я не отвечаю невпопад, подобно тому как спрошенный о манго отвечает о хлебном дереве, или спрошенный о хлебном дереве отвечает о манго. И здесь, в месте, где сказано: “Они почитают меня за высшую нравственность” (adhisīle sambhāventi), имеется в виду нравственность Будды. В месте, где сказано: “Они почитают меня за превосходное знание и видение” (abhikkante ñāṇadassane), имеется в виду всеведение (саббаньюта-ньяна). В месте, где сказано: “Они почитают меня за высшую мудрость” (adhipaññāya), имеется в виду мудрость, соответствующая обстоятельствам. В месте, где сказано: “Каким страданием...” (yena dukkhena), имеется в виду мудрость разъяснения Четырёх благородных истин. Из них, за исключением всеведения и мудрости разъяснения Истин, вся остальная мудрость относится к “высшей мудрости” (адхипання)».

247. Idāni tesaṃ tesaṃ visesādhigamānaṃ paṭipadaṃ ācikkhanto puna caparaṃ udāyītiādimāha. Tattha abhiññāvosānapāramippattāti abhiññāvosānasaṅkhātañceva abhiññāpāramīsaṅkhātañca arahattaṃ pattā.

247. «Теперь, желая указать путь к достижению тех или иных особых духовных плодов, он говорит: “И ещё, Удайи...” и так далее. Здесь выражение “достигшие завершения и совершенства в сверхзнании” (abhiññāvosānapāramippattā) означает: достигшие архатства, которое именуется завершением сверхзнания и совершенством сверхзнания».

Sammappadhāneti upāyapadhāne. Chandaṃ janetīti kattukamyatākusalacchandaṃ janeti. Vāyamatīti vāyāmaṃ karoti. Vīriyaṃ ārabhatīti vīriyaṃ pavatteti. Cittaṃ paggaṇhātīti cittaṃ ukkhipati. Padahatīti upāyapadhānaṃ karoti. Bhāvanāya pāripūriyāti vaḍḍhiyā paripūraṇatthaṃ. Apicettha – ‘‘yā ṭhiti, so asammoso…pe… yaṃ vepullaṃ, sā bhāvanāpāripūrī’’ti (vibha. 406) evaṃ purimaṃ purimassa pacchimaṃ pacchimassa atthotipi veditabbaṃ.

«“В правильном старании” (sammappadhāne) означает: в усердии, служащем средством. “Пробуждает желание” (chandaṃ janeti) означает: порождает благое желание действовать. “Прилагает усилия” (vāyamati) означает: совершает усилие. “Проявляет усердие” (vīriyaṃ ārabhati) означает: задействует энергию. “Направляет ум” (cittaṃ paggaṇhāti) означает: поднимает ум над ленью. “Старается” (padahati) означает: совершает усердие, служащее средством. “Для полноты развития” (bhāvanāya pāripūriyā) означает: ради полноты возрастания. Кроме того, здесь: “то, что является устойчивостью, есть не-забытье... то, что является изобилием, есть полнота развития” — таким образом, первое раскрывает смысл первого, а второе — смысл второго; это также следует понимать».

Imehi pana sammappadhānehi kiṃ kathitaṃ? Kassapasaṃyuttapariyāyena sāvakassa pubbabhāgapaṭipadā kathitā. Vuttañhetaṃ tattha –

«Что же проповедано посредством этих правильных стараний? В соответствии с разъяснением из “Кассапа-саньютты” здесь проповедан предварительный этап практики ученика. Ведь там сказано следующее:»

‘‘Cattārome, āvuso, sammappadhānā. Katame cattāro? Idhāvuso, bhikkhu, anuppannā me pāpakā akusalā dhammā uppajjamānā anatthāya saṃvatteyyunti ātappaṃ karoti. Uppannā me pāpakā akusalā dhammā appahīyamānā anatthāya saṃvatteyyunti ātappaṃ karoti. Anuppannā me kusalā dhammā anuppajjamānā anatthāya saṃvatteyyunti ātappaṃ karoti. Uppannā me kusalā dhammā nirujjhamānā anatthāya saṃvatteyyunti ātappaṃ karotī’’ti (saṃ. ni. 2.145).

«“Друзья, есть эти четыре правильных старания. Какие четыре? Здесь, друзья, монах проявляет рвение, думая: “Если невозникшие во мне злые, неблагие состояния возникнут, это приведёт меня к вреду”. Он проявляет рвение, думая: “Если возникшие во мне злые, неблагие состояния не будут оставлены, это приведёт меня к вреду”. Он проявляет рвение, думая: “Если невозникшие во мне благие состояния не возникнут, это приведёт меня к вреду”. Он проявляет рвение, думая: “Если возникшие во мне благие состояния прекратятся, это приведёт меня к вреду””».

Ettha ca pāpakā akusalāti lobhādayo veditabbā. Anuppannā kusalā dhammāti samathavipassanā ceva maggo ca, uppannā kusalā nāma samathavipassanāva. Maggo pana sakiṃ uppajjitvā nirujjhamāno anatthāya saṃvattanako [Pg.169] nāma natthi. So hi phalassa paccayaṃ datvāva nirujjhati. Purimasmimpi vā samathavipassanāva gahetabbāti vuttaṃ, taṃ pana na yuttaṃ.

«И здесь под “злыми, неблагими” (pāpakā akusalā) следует понимать алчность и прочие подобные состояния. Под “невозникшими благими состояниями” (anuppannā kusalā dhammā) понимаются как успокоение ума и прозрение (саматха-випассана), так и Путь (магга). Под “возникшими благими состояниями” понимаются только успокоение ума и прозрение. Что же касается Пути, то нет такого, чтобы он, однажды возникнув и прекратившись, привёл к вреду. Ведь он прекращается, лишь дав условие для своего непосредственного Плода (пхала). Некоторые утверждают, что и в предыдущем случае следует брать только успокоение ума и прозрение, однако это неверно».

Tattha ‘‘uppannā samathavipassanā nirujjhamānā anatthāya saṃvattantī’’ti atthassa āvibhāvatthamidaṃ vatthu – eko kira khīṇāsavatthero ‘‘mahācetiyañca mahābodhiñca vandissāmī’’ti samāpattilābhinā bhaṇḍagāhakasāmaṇerena saddhiṃ janapadato mahāvihāraṃ āgantvā vihārapariveṇaṃ pāvisi. Sāyanhasamaye mahābhikkhusaṅghe cetiyaṃ vandamāne cetiyaṃ vandanatthāya na nikkhami. Kasmā? Khīṇāsavānañhi tīsu ratanesu mahantaṃ gāravaṃ hoti. Tasmā bhikkhusaṅghe vanditvā paṭikkamante manussānaṃ sāyamāsabhuttavelāyaṃ sāmaṇerampi ajānāpetvā ‘‘cetiyaṃ vandissāmī’’ti ekakova nikkhami. Sāmaṇero – ‘‘kiṃ nu kho thero avelāya ekakova gacchati, jānissāmī’’ti upajjhāyassa padānupadiko nikkhami. Thero anāvajjanena tassa āgamanaṃ ajānanto dakkhiṇadvārena cetiyaṅgaṇaṃ āruhi. Sāmaṇeropi anupadaṃyeva āruḷho.

В связи с этим, для прояснения смысла [выражения]: «Возникшие саматха и випассана, прекращаясь, ведут к вреду», приводится следующая история. Как говорят, один старец-кхинасава, подумав: «Поклонюсь Великой цетии и Великому древу Бодхи», вместе с обладающим достижениями саманерой, который нес его вещи, пришел из сельской местности в Махавихару и вошел в монастырскую обитель. Вечером, когда великая община бхиккху совершала поклонение цетии, он не вышел для поклонения цетии. Почему? Ведь у кхинасав есть великое почтение к Трем Драгоценностям. Поэтому, когда община бхиккху, совершив поклонение, разошлась, во время ужина мирян, он, даже не предупредив саманеру, вышел один, подумав: «Поклонюсь цетии». Саманера подумал: «Почему это тхера идет один в неположенное время? Узнаю-ка я». И он вышел, следуя по пятам за своим наставником. Тхера, не размышляя об этом и не зная о его приходе, поднялся на террасу цетии через южные ворота. Саманера также поднялся, следуя прямо за ним по пятам.

Mahāthero mahācetiyaṃ ulloketvā buddhārammaṇaṃ pītiṃ gahetvā sabbaṃ cetaso samannāharitvā haṭṭhapahaṭṭho cetiyaṃ vandati. Sāmaṇero therassa vandanākāraṃ disvā ‘‘upajjhāyo me ativiya pasannacitto vandati, kiṃ nu kho pupphāni labhitvā pūjaṃ kareyyā’’ti cintesi. Thero vanditvā uṭṭhāya sirasi añjaliṃ ṭhapetvā mahācetiyaṃ ulloketvā ṭhito. Sāmaṇero ukkāsitvā attano āgatabhāvaṃ jānāpesi. Thero parivattetvā olokento ‘‘kadā āgatosī’’ti pucchi. Tumhākaṃ cetiyaṃ vandanakāle, bhante. Ativiya pasannā cetiyaṃ vandittha kiṃ nu kho pupphāni labhitvā pūjeyyāthāti? Āma sāmaṇera imasmiṃ cetiye viya aññatra ettakaṃ dhātūnaṃ nidhānaṃ nāma natthi, evarūpaṃ asadisaṃ mahāthūpaṃ pupphāni labhitvā ko na pūjeyyāti. Tena hi, bhante, adhivāsetha, āharissāmīti tāvadeva jhānaṃ samāpajjitvā iddhiyā himavantaṃ gantvā vaṇṇagandhasampannapupphāni parissāvanaṃ pūretvā mahāthere dakkhiṇamukhato pacchimaṃ mukhaṃ asampatteyeva āgantvā pupphaparissāvanaṃ hatthe ṭhapetvā ‘‘pūjetha, bhante,’’ti āha. Thero ‘‘atimandāni no sāmaṇera pupphānī’’ti āha. Gacchatha, bhante, bhagavato guṇe āvajjitvā pūjethāti.

Великий старец, взглянув на Великую цетию, преисполнился восторга, направленного на Будду, сосредоточил весь свой ум и в великой радости поклонился цетии. Саманера, увидев образ поклонения тхеры, подумал: «Мой наставник поклоняется с чрезвычайно преданным умом. Что если бы я раздобыл цветов и совершил подношение?» Тхера, совершив поклонение, поднялся, сложил ладони у головы и стоял, созерцая Великую цетию. Саманера откашлялся, давая знать о своем присутствии. Тхера повернулся, посмотрел и спросил: «Когда ты пришел?» — «Во время вашего поклонения цетии, почтенный. Вы поклонялись цетии с великой верой. Не желаете ли вы совершить подношение, если я добуду цветов?» — «Да, саманера. Нигде в другом месте нет такого великого хранилища реликвий, как в этой цетии. Кто бы не совершил подношение цветов такому несравненному Великому ступе, если бы они у него были?» — «В таком случае, почтенный, подождите, я принесу их». Тотчас войдя в джхану, он силой сверхспособностей отправился в Гималаи, наполнил свой водяной фильтр прекрасными по цвету и аромату цветами и вернулся еще до того, как великий старец дошел от южной стороны до западной. Положив фильтр с цветами в руку тхеры, он сказал: «Совершите подношение, почтенный». Тхера сказал: «Саманера, наших цветов слишком мало». — «Идите, почтенный, размышляйте о качествах Благословенного и совершайте подношение».

Thero [Pg.170] pacchimamukhanissitena sopāṇena āruyha kucchivedikābhūmiyaṃ pupphapūjaṃ kātuṃ āraddho. Vedikābhūmiyaṃ paripuṇṇāni pupphāni patitvā dutiyabhūmiyaṃ jaṇṇupamāṇena odhinā pūrayiṃsu. Tato otaritvā pādapiṭṭhikapantiṃ pūjesi. Sāpi paripūri. Paripuṇṇabhāvaṃ ñatvā heṭṭhimatale vikiranto agamāsi. Sabbaṃ cetiyaṅgaṇaṃ paripūri. Tasmiṃ paripuṇṇe ‘‘sāmaṇera pupphāni na khīyantī’’ti āha. Parissāvanaṃ, bhante, adhomukhaṃ karothāti. Adhomukhaṃ katvā cālesi, tadā pupphāni khīṇāni. Parissāvanaṃ sāmaṇerassa datvā saddhiṃ hatthipākārena cetiyaṃ tikkhattuṃ padakkhiṇaṃ katvā catūsu ṭhānesu vanditvā pariveṇaṃ gacchanto cintesi – ‘‘yāva mahiddhiko vatāyaṃ sāmaṇero, sakkhissati nu kho imaṃ iddhānubhāvaṃ rakkhitu’’nti. Tato ‘‘na sakkhissatī’’ti disvā sāmaṇeramāha – ‘‘sāmaṇera tvaṃ idāni mahiddhiko, evarūpaṃ pana iddhiṃ nāsetvā pacchimakāle kāṇapesakāriyā hatthena madditakañjiyaṃ pivissasī’’ti. Daharakabhāvassa nāmesa dosoyaṃ, so upajjhāyassa kathāyaṃ saṃvijjitvā – ‘‘kammaṭṭhānaṃ me, bhante, ācikkhathā’’ti na yāci, amhākaṃ upajjhāyo kiṃ vadatīti taṃ pana asuṇanto viya agamāsi.

Тхера поднялся по лестнице с западной стороны и начал совершать подношение цветов на внутренней террасе. Цветы, переполнив террасу, падали вниз и заполнили второй ярус до уровня колен. Спустившись оттуда, он совершил подношение на цокольном выступе. И тот заполнился. Увидев, что он заполнен, он пошел, рассыпая цветы по нижнему двору. Весь двор цетии заполнился. Когда он заполнился, тхера сказал: «Саманера, цветы не кончаются». — «Поверните фильтр отверстием вниз, почтенный». Он повернул его вниз и встряхнул, и тогда цветы иссякли. Отдав фильтр саманере, он трижды обошел цетию по часовой стрелке вместе со стеной со слонами, поклонился в четырех местах и, возвращаясь в обитель, подумал: «О, как велика сверхъестественная сила этого саманеры! Сможет ли он уберечь это могущество сверхспособностей?» Затем, прозрев: «Он не сможет уберечь его», он сказал саманере: «Саманера, сейчас ты обладаешь великой силой. Но, погубив такую сверхспособность, в будущем ты будешь пить кислый рисовый отвар, замешанный руками слепой ткачихи». Это недостаток, свойственный юности: он, встревожившись от слов наставника, не попросил: «Почтенный, укажите мне тему для медитации», а ушел, словно не слыша, что говорит наставник.

Thero mahācetiyañca mahābodhiñca vanditvā sāmaṇeraṃ pattacīvaraṃ gāhāpetvā anupubbena kuṭeḷitissamahāvihāraṃ agamāsi. Sāmaṇero upajjhāyassa padānupadiko hutvā bhikkhācāraṃ na gacchati, ‘‘kataraṃ gāmaṃ pavisatha, bhante,’’ti pucchitvā pana ‘‘idāni me upajjhāyo gāmadvāraṃ patto bhavissatī’’ti ñatvā attano ca upajjhāyassa ca pattacīvaraṃ gahetvā ākāsena gantvā therassa pattacīvaraṃ datvā piṇḍāya pavisati. Thero sabbakālaṃ ovadati – ‘‘sāmaṇera mā evamakāsi, puthujjaniddhi nāma calā anibaddhā, asappāyaṃ rūpādiārammaṇaṃ labhitvā appamattakeneva bhijjati, santāya samāpattiyā parihīnāya brahmacariyavāso santhambhituṃ na sakkotī’’ti. Sāmaṇero ‘‘kiṃ katheti mayhaṃ upajjhāyo’’ti sotuṃ na icchati, tatheva karoti. Thero anupubbena cetiyavandanaṃ karonto kammubinduvihāraṃ nāma gato. Tattha vasantepi there sāmaṇero tatheva karoti.

Тхера, поклонившись Великой цетии и Великому древу Бодхи, велел саманере взять чашу и одеяние и постепенно дошел до монастыря Кутелитисса Махавихара. Саманера, следуя по пятам за наставником, не ходил собирать подаяние обычным путем. Спросив: «В какую деревню вы войдете, почтенный?», он затем, зная: «Сейчас мой наставник доберется до ворот деревни», брал свою чашу и одеяние, а также чашу и одеяние наставника, летел по воздуху, отдавал тхере его чашу и одеяние и входил в деревню за подаянием. Тхера постоянно наставлял его: «Саманера, не поступай так. Сверхъестественная сила обычного человека изменчива и непостоянна. Стоит встретить неподходящий объект, например, форму и прочее, как она разрушается от малейшего пустяка. Если имеющееся достижение утрачено, то невозможно поддерживать святую жизнь». Саманера не желал слушать: «Что там говорит мой наставник?», и продолжал поступать так же. Тхера, совершая поклонение цетиям по пути, пришел в монастырь Каммубиндувихара. И пока тхера жил там, саманера продолжал поступать так же.

Athekadivasaṃ [Pg.171] ekā pesakāradhītā abhirūpā paṭhamavaye ṭhitā kammabindugāmato nikkhamitvā padumassaraṃ oruyha gāyamānā pupphāni bhañjati. Tasmiṃ samaye sāmaṇero padumassaramatthakena gacchati, gacchanto pana silesikāya kāṇamacchikā viya tassā gītasadde bajjhi. Tāvadevassa iddhi antarahitā, chinnapakkhakāko viya ahosi. Santasamāpattibalena pana tattheva udakapiṭṭhe apatitvā simbalitūlaṃ viya patamānaṃ anupubbena padumasaratīre aṭṭhāsi. So vegena gantvā upajjhāyassa pattacīvaraṃ datvā nivatti. Mahāthero ‘‘pagevetaṃ mayā diṭṭhaṃ, nivāriyamānopi na nivattissatī’’ti kiñci avatvā piṇḍāya pāvisi.

И вот в один из дней некая дочь ткача, очень красивая, в самом расцвете юности, выйдя из деревни Каммубинду, спустилась к лотосовому пруду и, распевая песни, собирала цветы. В это время саманера летел над лотосовым прудом. Пролетая там, он пленился звуком ее пения, подобно тому как слепая муха прилипает к клею. В тот же миг его сверхъестественная сила исчезла, и он стал подобен вороне с подрезанными крыльями. Однако благодаря силе прежнего достижения он не упал прямо в воду, а, плавно опускаясь, словно пух шелкового хлопка, постепенно опустился на берег лотосового пруда. Он быстро пошел, отдал наставнику его чашу и одеяние и повернул назад. Великий старец, подумав: «Я предвидел это заранее. Даже если его удерживать, он не вернется», ничего не сказал и вошел в деревню за подаянием.

Sāmaṇero gantvā padumasaratīre aṭṭhāsi tassā paccuttaraṇaṃ āgamayamāno. Sāpi sāmaṇeraṃ ākāsena gacchantañca puna āgantvā ṭhitañca disvā ‘‘addhā esa maṃ nissāya ukkaṇṭhito’’ti ñatvā ‘‘paṭikkama sāmaṇerā’’ti āha. So paṭikkami. Itarā paccuttaritvā sāṭakaṃ nivāsetvā taṃ upasaṅkamitvā ‘‘kiṃ, bhante,’’ti pucchi. So tamatthaṃ ārocesi. Sā bahūhi kāraṇehi gharāvāse ādīnavaṃ brahmacariyavāse ānisaṃsañca dassetvā ovadamānāpi tassa ukkaṇṭhaṃ vinodetuṃ asakkontī – ‘‘ayaṃ mama kāraṇā evarūpāya iddhiyā parihīno, na dāni yuttaṃ pariccajitu’’nti idheva tiṭṭhāti vatvā gharaṃ gantvā mātāpitūnaṃ taṃ pavattiṃ ārocesi. Tepi āgantvā nānappakāraṃ ovadamānā vacanaṃ aggaṇhantaṃ āhaṃsu – ‘‘tvaṃ amhe uccakulāti sallakkhesi, mayaṃ pesakārā. Sakkhissasi pesakārakammaṃ kātu’’nti sāmaṇero āha – ‘‘upāsaka gihibhūto nāma pesakārakammaṃ vā kareyya naḷakārakammaṃ vā, kiṃ iminā sāṭakamattena lobhaṃ karothā’’ti. Pesakāro udare baddhasāṭakaṃ datvā gharaṃ netvā dhītaraṃ adāsi.

Саманера пошел и встал на берегу лотосового пруда, ожидая, когда она выйдет из воды. Она же, видевшая, как саманера летел по воздуху, а затем вернулся и встал на берегу, поняла: «Несомненно, он томится из-за меня», и сказала: «Отойди, саманера». Он отошел. Она вышла из воды, оделась в свое платье, подошла к нему и спросила: «В чем дело, почтенный?» Он рассказал ей обо всем. Она, хотя и наставляла его, указывая на многие недостатки домашней жизни и блага святой жизни, не смогла рассеять его томление. Подумав: «Из-за меня он лишился такой сверхъестественной силы, теперь нехорошо его бросать», она сказала: «Оставайся здесь», пошла домой и рассказала обо всем родителям. Те тоже пришли и стали всячески его отговаривать, но, видя, что он не слушает их советов, сказали: «Ты думаешь, мы из знатного рода? Мы — ткачи. Сможешь ли ты заниматься ткачеством?» Саманера ответил: «Упасака, тот, кто стал мирянином, может заниматься хоть ткачеством, хоть плетением корзин. Зачем вы так дорожите этим простым куском ткани?» Ткач дал ему повязать на пояс кусок ткани, привел в дом и отдал ему свою дочь.

So pesakārakammaṃ uggaṇhitvā pesakārehi saddhiṃ sālāya kammaṃ karoti. Aññesaṃ itthiyo pātova bhattaṃ sampādetvā āhariṃsu, tassa bhariyā na tāva āgacchati. So itaresu kammaṃ vissajjetvā bhuñjamānesu tasaraṃ vaṭṭento nisīdi. Sā pacchā agamāsi. Atha naṃ so ‘‘aticirena [Pg.172] āgatāsī’’ti tajjesi. Mātugāmo ca nāma api cakkavattirājānaṃ attani paṭibaddhacittaṃ ñatvā dāsaṃ viya sallakkheti. Tasmā sā evamāha – ‘‘aññesaṃ ghare dārupaṇṇaloṇādīni sannihitāni, bāhirato āharitvā dāyakā pesanatakārakāpi atthi, ahaṃ pana ekikāva, tvampi mayhaṃ ghare idaṃ atthi idaṃ natthīti na jānāsi. Sace icchasi, bhuñja, no ce icchasi, mā bhuñjā’’ti. So ‘‘na kevalañca ussūre bhattaṃ āharasi, vācāyapi maṃ ghaṭṭesī’’ti kujjhitvā aññaṃ paharaṇaṃ apassanto tameva tasaradaṇḍakaṃ tasarato luñcitvā khipi. Sā taṃ āgacchantaṃ disvā īsakaṃ parivatti. Tasaradaṇḍakassa ca koṭi nāma tikhiṇā hoti, sā tassā parivattamānāya akkhikoṭiyaṃ pavisitvā aṭṭhāsi. Sā ubhohi hatthehi vegena akkhiṃ aggahesi, bhinnaṭṭhānato lohitaṃ paggharati. So tasmiṃ kāle upajjhāyassa vacanaṃ anussari – ‘‘idaṃ sandhāya maṃ upajjhāyo ‘anāgate kāle kāṇapesakāriyā hatthehi madditakañjiyaṃ pivissasī’ti āha, idaṃ therena diṭṭhaṃ bhavissati, aho dīghadassī ayyo’’ti mahāsaddena rodituṃ ārabhi. Tamenaṃ aññe – ‘‘alaṃ, āvuso, mā rodi, akkhi nāma bhinnaṃ na sakkā rodanena paṭipākatikaṃ kātu’’nti āhaṃsu. So ‘‘nāhametamatthaṃ rodāmi, apica kho imaṃ sandhāya rodāmī’’ti sabbaṃ paṭipāṭiyā kathesi. Evaṃ uppannā samathavipassanā nirujjhamānā anatthāya saṃvattanti.

Он обучился ткачеству и стал работать вместе с другими ткачами в мастерской. Жены других ткачей приносили им еду рано утром, а его жена все не шла. Пока другие, оставив работу, ели, он сидел, наматывая нить на челнок. Она пришла позже. Тогда он пригрозил ей: «Ты пришла слишком поздно!» А женщина, зная, что мужчина привязан к ней всем сердцем, относится даже к царю-чакравартину как к слуге. Поэтому она сказала так: «В домах других припасены дрова, зелень, соль и прочее, и есть те, кто приносит это извне и помогает. Я же совсем одна. Да и ты сам не знаешь, что есть в моем доме, а чего нет. Если хочешь — ешь, а если не хочешь — не ешь». Он рассердился: «Мало того, что ты приносишь еду в полдень, так еще и задеваешь меня своими словами!» Не найдя под рукой другого оружия, он выдернул стержень челнока из самого челнока и швырнул в нее. Она, увидев, что он летит в нее, слегка повернулась. Кончик стержня челнока был очень острым. Когда она повернулась, он вонзился ей прямо в уголок глаза. Она быстро схватилась за глаз обеими руками, и из раны потекла кровь. В этот миг он вспомнил слова своего наставника: «Именно это имел в виду мой наставник, когда сказал: „В будущем ты будешь пить кислый рисовый отвар, замешанный руками слепой ткачихи“. Тхера, должно быть, предвидел это. О, как дальновиден был благородный господин!» — и громко зарыдал. Другие стали успокаивать его: «Довольно, друг, не плачь. Выбитый глаз не вернуть слезами». Он ответил: «Я плачу не об этом, а вот о чем», и рассказал им все по порядку. Так возникшие саматха и випассана, прекращаясь, ведут к вреду.

Aparampi vatthu – tiṃsamattā bhikkhū kalyāṇimahācetiyaṃ vanditvā aṭavimaggena mahāmaggaṃ otaramānā antarāmagge jhāmakhette kammaṃ katvā āgacchantaṃ ekaṃ manussaṃ addasaṃsu. Tassa sarīraṃ masimakkhitaṃ viya ahosi. Masimakkhitaṃyeva ekaṃ kāsāvaṃ kacchaṃ pīḷetvā nivatthaṃ, olokiyamāno jhāmakhāṇuko viya khāyati. So divasabhāge kammaṃ katvā upaḍḍhajjhāyamānānaṃ dārūnaṃ kalāpaṃ ukkhipitvā piṭṭhiyaṃ vippakiṇṇehi kesehi kummaggena āgantvā bhikkhūnaṃ sammukhe aṭṭhāsi. Sāmaṇerā disvā aññamaññaṃ olokayamānā, – ‘‘āvuso, tuyhaṃ pitā tuyhaṃ mahāpitā tuyhaṃ mātulo’’ti hasamānā gantvā ‘‘konāmo tvaṃ upāsakā’’ti nāmaṃ pucchiṃsu. So nāmaṃ pucchito vippaṭisārī hutvā dārukalāpaṃ chaḍḍetvā [Pg.173] vatthaṃ saṃvidhāya nivāsetvā mahāthere vanditvā ‘‘tiṭṭhatha tāva, bhante,’’ti āha. Mahātherā aṭṭhaṃsu.

Еще одна история: около тридцати бхиккху, поклонившись Великой цетии в Кальяни, спускались по лесной тропе к большой дороге. По пути они увидели человека, который шел, поработав на выжженном поле. Его тело было словно испачкано сажей. На нем было надето одно лишь грязное, испачканное сажей шафрановое одеяние, повязанное вокруг пояса. С виду он походил на обгоревший пень. Поработав днем, он взвалил на спину охапку полуобгоревших дров и с растрепанными волосами шел по бездорожью, пока не предстал перед бхиккху. Саманеры, увидев его, стали переглядываться и со смехом говорить друг другу: «Друг, это твой отец! Это твой дед! Это твой дядя!» Затем они подошли и спросили: «Как звать тебя, упасака?» Услышав вопрос об имени, он преисполнился раскаяния, сбросил охапку дров, поправил одежду, поклонился великим старцам и сказал: «Подождите немного, почтенные». Великие старцы остановились.

Daharasāmaṇerā āgantvā mahātherānaṃ sammukhāpi parihāsaṃ karonti. Upāsako āha – ‘‘bhante, tumhe maṃ passitvā parihasatha, ettakeneva matthakaṃ pattamhāti mā sallakkhetha. Ahampi pubbe tumhādisova samaṇo ahosiṃ. Tumhākaṃ pana cittekaggatāmattakampi natthi, ahaṃ imasmiṃ sāsane mahiddhiko mahānubhāvo ahosiṃ, ākāsaṃ gahetvā pathaviṃ karomi, pathaviṃ ākāsaṃ. Dūraṃ gaṇhitvā santikaṃ karomi, santikaṃ dūraṃ. Cakkavāḷasatasahassaṃ khaṇena vinivijjhāmi. Hatthe me passatha, idāni makkaṭahatthasadisā, ahaṃ imeheva hatthehi idha nisinnova candimasūriye parāmasiṃ. Imesaṃyeva pādānaṃ candimasūriye pādakathalikaṃ katvā nisīdiṃ. Evarūpā me iddhi pamādena antarahitā, tumhe mā pamajjittha. Pamādena hi evarūpaṃ byasanaṃ pāpuṇanti. Appamattā viharantā jātijarāmaraṇassa antaṃ karonti. Tasmā tumhe maññeva ārammaṇaṃ karitvā appamattā hotha, bhante,’’ti tajjetvā ovādamadāsi. Te tassa kathentasseva saṃvegaṃ āpajjitvā vipassamānā tiṃsajanā tattheva arahattaṃ pāpuṇiṃsūti. Evampi uppannā samathavipassanā nirujjhamānā anatthāya saṃvattantīti veditabbā.

Молодые послушники (саманеры), придя, смеялись даже в присутствии великих старейшин (махатхер). Мирянин (упасака) сказал: «Достопочтенные, вы смеетесь, глядя на меня, но не думайте, что только благодаря этому вы достигли вершины. Я тоже в прошлом был таким же отшельником (саманой), как и вы. Но у вас нет даже простого сосредоточения ума (читтекаггата), в то время как я в этом Учении обладал великой сверхнормальной силой (махиддхика) и великим могуществом (маханубхава): я превращал пространство в землю, а землю — в пространство. Далёкое я делал близким, а близкое — далёким. Я в одно мгновение проникал сквозь сто тысяч миров (чаккавала). Посмотрите на мои руки: сейчас они подобны рукам обезьяны, но именно этими руками я, сидя здесь, касался луны и солнца. Я сидел, сделав луну и солнце подставкой для этих самых ног. Из-за небрежности (памада) такая сверхнормальная сила (иддхи) исчезла у меня; не будьте же небрежными! Ибо из-за небрежности люди терпят подобное бедствие. Пребывая бдительными (аппаматта), они кладут конец рождению, старости и смерти. Поэтому, достопочтенные, взяв меня в качестве примера, будьте бдительны!» — так он наставил их, укоряя. Пока он говорил это, тридцать монахов, испытав глубокое потрясение (самвега) и практикуя прозрение (випассана), прямо там достигли архатства. Таким образом, следует понимать, что даже возникшие шаматха и випассана, когда они прекращаются, ведут к вреду.

Anuppannānaṃ pāpakānanti cettha ‘‘anuppanno vā kāmāsavo na uppajjatī’’tiādīsu vuttanayena attho veditabbo. Uppannānaṃ pāpakānanti ettha pana catubbidhaṃ uppannaṃ vattamānuppannaṃ bhutvāvigatuppannaṃ, okāsakatuppannaṃ, bhūmiladdhuppannanti. Tattha ye kilesā vijjamānā uppādādisamaṅgino, idaṃ vattamānuppannaṃ nāma. Kamme pana javite ārammaṇarasaṃ anubhavitvā niruddhavipāko bhutvā vigataṃ nāma. Kammaṃ uppajjitvā niruddhaṃ bhavitvā vigataṃ nāma. Tadubhayampi bhutvāvigatuppannanti saṅkhaṃ gacchati. Kusalākusalaṃ kammaṃ aññassa kammassa vipākaṃ paṭibāhitvā attano vipākassa okāsaṃ karoti, evaṃ kate okāse vipāko uppajjamāno okāsakaraṇato paṭṭhāya uppannoti saṅkhaṃ gacchati. Idaṃ okāsakatuppannaṃ nāma. Pañcakkhandhā pana vipassanāya bhūmi nāma. Te atītādibhedā honti. Tesu anusayitakilesā pana atītā vā anāgatā vā paccuppannā vāti na vattabbā. Atītakhandhesu anusayitāpi hi appahīnāva honti, anāgatakhandhesu, paccuppannakhandhesu [Pg.174] anusayitāpi appahīnāva honti. Idaṃ bhūmiladdhuppannaṃ nāma. Tenāhu porāṇā – ‘‘tāsu tāsu bhūmīsu asamugghātitakilesā bhūmiladdhuppannāti saṅkhaṃ gacchantī’’ti.

Слова «невозникших злых [состояний]» (anuppannānaṃ pāpakānaṃ) следует понимать в том значении, которое передано в таких выражениях, как «невозникшее влечение к чувственности не возникает» (anuppanno vā kāmāsavo na uppajjati) и т. д. Что касается слов «возникших злых [состояний]» (uppannānaṃ pāpakānaṃ), то здесь «возникшее» (uppanna) бывает четырёх видов: возникшее в настоящем (vattamānuppanna), возникшее как бывшее и исчезнувшее (bhutvāvigatuppanna), возникшее благодаря предоставлению возможности (okāsakatuppanna) и возникшее благодаря обретению почвы (bhūmiladdhuppanna). Из них те загрязнения ума (килесы), которые существуют в данный момент и наделены стадиями возникновения и т. д., называются «возникшими в настоящем». Что касается «бывшего и исчезнувшего»: когда карма совершила свой цикл в джаване, испытав вкус объекта, то прекратившийся плод (випака) называется «испытанным и исчезнувшим» (bhutvā vigata). Карма, которая возникла и прекратилась, называется «бывшей и исчезнувшей» (bhavitvā vigata). И то, и другое подпадает под категорию «возникшего как бывшее и исчезнувшее» (bhutvāvigatuppanna). Благой или неблагой поступок (карма), препятствуя созреванию плода другой кармы, создаёт возможность для своего собственного плода. Когда возможность таким образом создана, созревающий плод, начиная с момента создания возможности, причисляется к «возникшим». Это называется «возникшим благодаря предоставлению возможности». Пять совокупностей (кхандх) являются почвой (бхуми) для прозрения (випассаны). Они разделяются на прошлые и т. д. Однако скрытые склонности к загрязнениям (анушая-килесы) в них не следует называть прошлыми, будущими или настоящими. Ибо в прошлых совокупностях скрытые загрязнения остаются неискорененными, и в будущих, и в настоящих совокупностях скрытые загрязнения также остаются неискорененными. Это называется «возникшим благодаря обретению почвы». Поэтому древние учителя говорили: «Неискорененные загрязнения в тех или иных почвах (совокупностях) причисляются к возникшим благодаря обретению почвы (bhūmiladdhuppanna)».

Aparampi catubbidhaṃ uppannaṃ samudācāruppannaṃ, ārammaṇādhigahituppannaṃ, avikkhambhituppannaṃ asamugghātituppannanti. Tattha sampati vattamānaṃyeva samudācāruppannaṃ nāma. Sakiṃ cakkhūni ummīletvā ārammaṇe nimitte gahite anussaritānussaritakkhaṇe kilesā nuppajjissantīti na vattabbā. Kasmā? Ārammaṇassa adhigahitattā. Yathā kiṃ? Yathā khīrarukkhassa kuṭhāriyā āhatāhataṭṭhāne khīraṃ na nikkhamissatīti na vattabbaṃ, evaṃ. Idaṃ ārammaṇādhigahituppannaṃ nāma. Samāpattiyā avikkhambhitā kilesā pana imasmiṃ nāma ṭhāne nuppajjissantīti na vattabbā. Kasmā? Avikkhambhitattā. Yathā kiṃ? Yathā sace khīrarukkhe kuṭhāriyā āhaneyyuṃ, imasmiṃ nāma ṭhāne khīraṃ na nikkhameyyāti na vattabbaṃ, evaṃ. Idaṃ avikkhambhituppannaṃ nāma. Maggena asamugghātitakilesā pana bhavagge nibbattassāpi uppajjantīti purimanayeneva vitthāretabbaṃ. Idaṃ asamugghātituppannaṃ nāma.

Есть и другая классификация возникшего (uppanna) на четыре вида: возникшее как активное проявление (samudācāruppanna), возникшее через захват объекта (ārammaṇādhigahituppanna), возникшее из-за неподавленности (avikkhambhituppanna) и возникшее из-за неискорененности (asamugghātituppanna). Из них то, что активно проявляется прямо сейчас в настоящем, называется «возникшим как активное проявление». Нельзя сказать, что если человек однажды открыл глаза и уловил знак объекта, то в каждый последующий момент воспоминания о нём загрязнения ума не возникнут. Почему? Потому что объект был захвачен. Подобно тому как нельзя сказать, что из млечного дерева не потечёт сок в любом месте, где бы его ни ударили топором, точно так же обстоит дело и здесь. Это называется «возникшим через захват объекта». О загрязнениях, которые не были подавлены медитативным достижением (самапатти), нельзя сказать: «Они не возникнут в таком-то месте». Почему? Потому что они не подавлены. Подобно тому как если бы млечное дерево ударили топором, нельзя сказать: «В этом месте сок не потечёт», так же обстоит дело и здесь. Это называется «возникшим из-за неподавленности». Что касается загрязнений, не искорененных Путем, то они возникают даже у того, кто переродился на вершине бытия (бхавагга); это следует подробно разъяснить по аналогии с предыдущим методом. Это называется «возникшим из-за неискорененности».

Imesu uppannesu vattamānuppannaṃ bhutvāvigatuppannaṃ okāsakatuppannaṃ samudācāruppannanti catubbidhaṃ uppannaṃ na maggavajjhaṃ, bhūmiladdhuppannaṃ ārammaṇādhigahituppannaṃ avikkhambhituppannaṃ asamugghātituppannanti catubbidhaṃ maggavajjhaṃ. Maggo hi uppajjamāno ete kilese pajahati. So ye kilese pajahati, te atītā vā anāgatā vā paccuppannā vāti na vattabbā. Vuttampi cetaṃ –

Среди этих видов возникшего четыре вида — возникшее в настоящем, возникшее как бывшее и исчезнувшее, возникшее благодаря предоставлению возможности и возникшее как активное проявление — не подлежат уничтожению Путем (na maggavajjhaṃ). Другие четыре вида — возникшее благодаря обретению почвы, возникшее через захват объекта, возникшее из-за неподавленности и возникшее из-за неискорененности — подлежат уничтожению Путем (maggavajjhaṃ). Ибо Путь, возникая, устраняет эти загрязнения. Те загрязнения, которые он устраняет, не следует называть ни прошлыми, ни будущими, ни настоящими. Об этом также сказано следующее:

‘‘Hañci atīte kilese pajahati, tena hi khīṇaṃ khepeti, niruddhaṃ nirodheti, vigataṃ vigameti atthaṅgataṃ atthaṅgameti. Atītaṃ yaṃ natthi, taṃ pajahati. Hañci anāgate kilese pajahati, tena hi ajātaṃ pajahati, anibbattaṃ, anuppannaṃ, apātubhūtaṃ pajahati. Anāgataṃ yaṃ natthi, taṃ pajahati, hañci paccuppanne kilese pajahati, tena hi ratto rāgaṃ pajahati, duṭṭho dosaṃ, mūḷho mohaṃ, vinibaddho mānaṃ, parāmaṭṭho diṭṭhiṃ, vikkhepagato uddhaccaṃ, aniṭṭhaṅgato vicikicchaṃ, thāmagato anusayaṃ pajahati. Kaṇhasukkadhammā yuganaddhā samameva vattanti. Saṃkilesikā maggabhāvanā hoti…pe… tena hi natthi maggabhāvanā, natthi phalasacchikiriyā, natthi kilesappahānaṃ, natthi dhammābhisamayoti. Atthi [Pg.175] maggabhāvanā…pe… atthi dhammābhisamayoti. Yathā kathaṃ viya, seyyathāpi taruṇo rukkho ajātaphalo…pe… apātubhūtāyeva na pātubhavantī’’ti.

«Если бы он устранял прошлые загрязнения, то тем самым он уничтожал бы уже уничтоженное, прекращал бы уже прекратившееся, заставлял бы исчезнуть уже исчезнувшее, угашал бы уже угасшее. Он устранял бы прошлое, которого нет. Если бы он устранял будущие загрязнения, то тем самым он устранял бы неродившееся, непроизошедшее, невозникшее, непроявившееся. Он устранял бы будущее, которого нет. Если бы он устранял настоящие загрязнения, то тем самым охваченный страстью устранял бы страсть, охваченный злобой — злобу, охваченный заблуждением — заблуждение, связанный гордыней — гордыню, увязший в ложных взглядах — ложные взгляды, рассеянный — неусидчивость ума (уддхаччу), сомневающийся — сомнение (вичикиччху), пребывающий во власти скрытых склонностей — скрытые склонности (анушаю). Тогда темные и светлые состояния существовали бы одновременно, будучи сопряжены друг с другом. Развитие Пути было бы оскверненным... [и т. д.]... Следовательно, не существовало бы ни развития Пути, ни реализации плода, ни устранения загрязнений, ни постижения Дхаммы. [Однако] существует развитие Пути... [и т. д.]... существует постижение Дхаммы. Как это понять? Подобно тому как у молодого дерева плоды ещё не родились... [и т. д.]... те, которые не проявились, просто не проявляются».

Iti pāḷiyaṃ ajātaphalarukkho āgato, jātaphalarukkhena pana dīpetabbaṃ. Yathā hi saphalo taruṇambarukkho, tassa phalāni manussā paribhuñjeyyuṃ, sesāni pātetvā pacchiyo pūreyyuṃ. Athañño puriso taṃ pharasunā chindeyya, tenassa neva atītāni phalāni nāsitāni honti, na anāgatapaccuppannāni nāsitāni. Atītāni hi manussehi paribhuttāni, anāgatāni anibbattāni, na sakkā nāsetuṃ. Yasmiṃ pana samaye so chinno, tadā phalāniyeva natthīti paccuppannānipi anāsitāni. Sace pana rukkho acchinno, athassa pathavīrasañca āporasañca āgamma yāni phalāni nibbatteyyuṃ, tāni nāsitāni honti. Tāni hi ajātāneva na jāyanti, anibbattāneva na nibbattanti, apātubhūtāneva na pātubhavanti, evameva maggo nāpi atītādibhede kilese pajahati, nāpi na pajahati. Yesañhi kilesānaṃ maggena khandhesu apariññātesu uppatti siyā, maggena uppajjitvā khandhānaṃ pariññātattā te kilesā ajātāva na jāyanti, anibbattāva na nibbattanti, apātubhūtāva na pātubhavanti, taruṇaputtāya itthiyā puna avijāyanatthaṃ, byādhitānaṃ rogavūpasamanatthaṃ pītabhesajjehi cāpi ayamattho vibhāvetabbo. Evaṃ maggo ye kilese pajahati, te atītā vā anāgatā vā paccuppannā vāti na vattabbā, na ca maggo kilese na pajahati. Ye pana maggo kilese pajahati, te sandhāya ‘‘uppannānaṃ pāpakāna’’ntiādi vuttaṃ.

Так в каноническом тексте (Пали) приводится сравнение с деревом, плоды которого ещё не родились, однако это следует проиллюстрировать на примере дерева с уже родившимися плодами. Представьте молодое плодоносящее манговое дерево. Люди съели часть его плодов, а остальные сбили и наполнили ими корзины. Затем другой человек срубает это дерево топором. Этим действием он не уничтожил ни прошлые плоды, ни будущие, ни настоящие. Ведь прошлые плоды уже съедены людьми, а будущие ещё не возникли, и их невозможно уничтожить. В тот же момент, когда дерево срублено, плодов на нём вообще нет, поэтому и настоящие плоды не были уничтожены. Но если бы дерево не было срублено, то благодаря сокам земли и воды на нём возникли бы новые плоды — и вот именно эти плоды теперь уничтожены. Будучи неродившимися, они не рождаются; будучи непроизошедшими, они не происходят; будучи непроявившимися, они не проявляются. Точно так же и Путь: он не устраняет загрязнения, разделяемые на прошлые и т. д., но и нельзя сказать, что он их не устраняет. Ибо те загрязнения, которые возникли бы, если бы совокупности (кхандхи) не были полностью постигнуты Путем, теперь — благодаря возникновению Пути и полному постижению совокупностей — будучи неродившимися, не рождаются; будучи непроизошедшими, они не происходят; будучи непроявившимися, они не проявляются. Этот смысл также следует проиллюстрировать на примере снадобья, которое принимает женщина с маленьким ребёнком, чтобы больше не беременеть, или лекарства, которое принимают больные для исцеления от недуга. Таким образом, те загрязнения, которые устраняет Путь, не следует называть ни прошлыми, ни будущими, ни настоящими; и в то же время нельзя сказать, что Путь не устраняет загрязнения. Именно в отношении тех загрязнений, которые устраняет Путь, и сказано: «возникших злых [состояний]» и т. д.

Na kevalañca maggo kileseyeva pajahati, kilesānaṃ pana appahīnattā ye ca uppajjeyyuṃ upādinnakakkhandhā, tepi pajahatiyeva. Vuttampi cetaṃ – ‘‘sotāpattimaggañāṇena abhisaṅkhāraviññāṇassa nirodhena satta bhave ṭhapetvā anamatagge saṃsāre ye uppajjeyyuṃ nāmañca rūpañca, etthete nirujjhantī’’ti (cūḷani. 6) vitthāro. Iti maggo upādinnaanupādinnato vuṭṭhāti. Bhavavasena pana sotāpattimaggo apāyabhavato vuṭṭhāti, sakadāgāmimaggo sugatibhavekadesato, anāgāmimaggo sugatikāmabhavato, arahattamaggo [Pg.176] rūpārūpabhavato vuṭṭhāti. Sabbabhavehi vuṭṭhātiyevātipi vadanti.

И Путь устраняет не только загрязнения ума. Из-за неискорененности загрязнений могли бы возникнуть обусловленные кармой совокупности (upādinnakakkhandhā) — их он также устраняет. Об этом сказано следующее: «Благодаря знанию Пути Вхождения в поток, вследствие прекращения кармически созидающего сознания (abhisaṅkhāraviññāṇa), за исключением семи существований, какие бы ум и тело (нама и рупа) ни возникли в безначальной сансаре, все они прекращаются прямо здесь» (Чуланиддеса 6) — таково подробное разъяснение. Таким образом, Путь выходит за пределы как обусловленного кармой, так и необусловленного кармой (upādinna-anupādinna). С точки зрения планов существования (бхава), Путь Вхождения в поток уводит от существования в несчастных мирах (апая-бхава); Путь Однажды-возвращающегося — от части существования в счастливых мирах; Путь Невозвращающегося — от существования в счастливых мирах чувственной сферы; Путь Архатства — от существования в мирах форм и бесформенных мирах. Говорят также, что он уводит абсолютно от всех видов существования.

Atha maggakkhaṇe kathaṃ anuppannānaṃ uppādāya bhāvanā hoti, kathaṃ vā uppannānaṃ ṭhitiyāti. Maggappavattiyāyeva. Maggo hi pavattamāno pubbe anuppannapubbattā anuppanno nāma vuccati. Anāgatapubbañhi ṭhānaṃ āgantvā ananubhūtapubbaṃ vā ārammaṇaṃ anubhavitvā vattāro bhavanti ‘‘anāgataṭṭhānaṃ āgatamhā, ananubhūtaṃ ārammaṇaṃ anubhavāmā’’ti. Yā cassa pavatti, ayameva ṭhiti nāmāti ṭhitiyā bhāvetītipi vattuṃ vaṭṭati.

Тогда как же в момент Пути происходит развитие ради возникновения невозникших [благих состояний] или ради сохранения возникших? Это происходит благодаря самому осуществлению Пути. Ибо Путь, когда он осуществляется, называется «невозникшим» (anuppanna), поскольку он никогда не возникал прежде. Ведь люди, придя в место, где никогда раньше не бывали, или испытав объект, которого никогда раньше не испытывали, говорят: «Мы пришли в место, куда никогда не приходили прежде, мы испытываем объект, которого никогда не испытывали прежде». И само его осуществление — это то, что называется «сохранением» (ṭhiti); поэтому уместно сказать, что «он развивает его ради сохранения».

Iddhipādesu saṅkhepakathā cetokhilasutte (ma. ni. 1.185 ādayo) vuttā. Upasamamānaṃ gacchati, kilesūpasamatthaṃ vā gacchatīti upasamagāmī. Sambujjhamānā gacchati, maggasambodhatthāya vā gacchatīti sambodhagāmī.

Краткое разъяснение основ сверхнормативной силы (иддхипада) приведено в Четохила-сутте (МН 16). «Ведущий к умиротворению» (upasamagāmī) означает: он идёт, умиротворяя [загрязнения], или идёт ради умиротворения загрязнений. «Ведущий к пробуждению» (sambodhagāmī) означает: он идёт, пробуждаясь, или идёт ради постижения Пути.

Vivekanissitādīni sabbāsavasaṃvare vuttāni. Ayamettha saṅkhepo, vitthārato panāyaṃ bodhipakkhiyakathā visuddhimagge vuttā.

Такие понятия, как «опирающийся на уединение» (vivekanissita) и т. д., разъяснены в Саббасава-сутте. Здесь представлено краткое изложение; подробно же это учение о факторах пробуждения (бодхипаккхия-катха) изложено в «Висуддхимагге».

248. Vimokkhakathāyaṃ vimokkheti kenaṭṭhena vimokkhā, adhimuccanaṭṭhena. Ko panāyaṃ adhimuccanaṭṭho nāma? Paccanīkadhammehi ca suṭṭhu muccanaṭṭho, ārammaṇe ca abhirativasena suṭṭhu muccanaṭṭho, pituaṅke vissaṭṭhaṅgapaccaṅgassa dārakassa sayanaṃ viya aniggahitabhāvena nirāsaṅkatāya ārammaṇe pavattīti vuttaṃ hoti. Ayaṃ panattho pacchimavimokkhe natthi, purimesu sabbesu atthi. Rūpī rūpāni passatīti ettha ajjhattakesādīsu nīlakasiṇādivasena uppāditaṃ rūpajjhānaṃ rūpaṃ, tadassa atthīti rūpī. Bahiddhā rūpāni passatīti bahiddhāpi nīlakasiṇādīni rūpāni jhānacakkhunā passati. Iminā ajjhatta bahiddhāvatthukesu kasiṇesu uppāditajjhānassa puggalassa cattāripi rūpāvacarajjhānāni dassitāni.

248. В разъяснении освобождений (вимоккха-катха): «освобождения» (vimokkhā) — в каком смысле они являются освобождениями? В смысле полной устремленности/освобожденности (adhimuccanaṭṭhena). Что же такое этот «смысл полной устремленности/освобожденности» (adhimuccanaṭṭha)? Это смысл полного освобождения от противоборствующих состояний, а также смысл полного погружения в объект благодаря привязанности к нему. Говорится, что это происходит в объекте без подавления [противоборствующими силами] и с полной безмятежностью, подобно тому как ребёнок спит на коленях у отца, полностью расслабив все свои члены. Однако это значение отсутствует в последнем освобождении (прекращении восприятия и чувствования), но присутствует во всех предыдущих. В выражении «обладая формой, он видит формы» (rūpī rūpāni passati): здесь «форма» (rūpa) — это джхана тонкоматериальной сферы, порожденная внутри себя посредством синей касины и т. д. на волосах и т. д. Поскольку она у него есть, он зовётся «обладающим формой» (rūpī). «Он видит внешние формы» (bahiddhā rūpāni passati) означает, что оком джханы он видит внешние формы, такие как синяя касина и т. д. Этим показаны все четыре джханы тонкоматериальной сферы человека, который развил джхану на касинах с внутренними и внешними основами.

Ajjhattaṃ arūpasaññīti ajjhattaṃ na rūpasaññī, attano kesādīsu anuppāditarūpāvacarajjhānoti attho. Iminā bahiddhā parikammaṃ katvā bahiddhāva uppāditajjhānassa rūpāvacarajjhānāni dassitāni. Subhanteva adhimutto hotīti iminā suvisuddhesu nīlādīsu vaṇṇakasiṇesu jhānāni dassitāni. Tattha kiñcāpi antoappanāyaṃ subhanti [Pg.177] ābhogo natthi, yo pana suvisuddhaṃ subhakasiṇaṃ ārammaṇaṃ katvā viharati, so yasmā subhanti adhimutto hotīti vattabbataṃ āpajjati, tasmā evaṃ desanā katā. Paṭisambhidāmagge pana ‘‘kathaṃ subhanteva adhimutto hotīti vimokkho. Idha bhikkhu mettāsahagatena cetasā ekaṃ disaṃ pharitvā viharati…pe… mettāya bhāvitattā sattā appaṭikūlā honti. Karuṇāsahagatena, muditāsahagatena, upekkhāsahagatena cetasā ekaṃ disaṃ pharitvā viharati…pe… upekkhāya bhāvitattā sattā appaṭikūlā honti. Evaṃ subhanteva adhimutto hotīti vimokkho’’ti (paṭi. ma. 1.212) vuttaṃ.

«"Не воспринимающий формы внутри себя" означает: не имеющий восприятия формы внутри себя, то есть тот, кто не развил джхану тонкоматериальной сферы на своих собственных волосах и так далее. Этим показаны джханы тонкоматериальной сферы того, кто, совершив подготовительное сосредоточение вовне, развил джхану именно вовне. Словами "решительно устремлен только к прекрасному" показаны джханы, возникшие на основе чистейших цветовых касин, таких как синяя и другие. Хотя внутри поглощения (аппаны) нет направленности ума в виде мысли "это прекрасно", тем не менее, поскольку тот, кто пребывает, сделав своим объектом чистейшую прекрасную касину, заслуживает того, чтобы о нем сказали: "он решительно устремлен к прекрасному", постольку учение изложено таким образом. В "Патисамбхидамагге" же сказано: "Как происходит освобождение 'решительно устремлен только к прекрасному'? Здесь монах пребывает, пронизывая одну сторону умом, исполненным дружелюбия... благодаря развитию дружелюбия существа не вызывают отвращения. Он пребывает, пронизывая одну сторону умом, исполненным сострадания, сорадования, беспристрастия... благодаря развитию беспристрастия существа не вызывают отвращения. Так происходит освобождение 'решительно устремлен только к прекрасному'"»

Sabbaso rūpasaññānantiādīsu yaṃ vattabbaṃ, taṃ sabbaṃ visuddhimagge vuttameva. Ayaṃ aṭṭhamo vimokkhoti ayaṃ catunnaṃ khandhānaṃ sabbaso vissaṭṭhattā vimuttattā aṭṭhamo uttamo vimokkho nāma.

«Все, что следует сказать по поводу слов "полностью [преодолев] восприятия форм" и так далее, уже подробно изложено в "Висуддхимагге". "Это восьмое освобождение" означает, что оно называется восьмым, наивысшим освобождением в силу полного оставления и освобождения от четырех [ментальных] совокупностей»

249. Abhibhāyatanakathāyaṃ abhibhāyatanānīti abhibhavanakāraṇāni. Kiṃ abhibhavanti? Paccanīkadhammepi ārammaṇānipi. Tāni hi paṭipakkhabhāvena paccanīkadhamme abhibhavanti, puggalassa ñāṇuttaritāya ārammaṇāni. Ajjhattaṃ rūpasaññītiādīsu pana ajjhattarūpe parikammavasena ajjhattaṃ rūpasaññī nāma hoti. Ajjhattañca nīlaparikammaṃ karonto kese vā pitte vā akkhitārakāya vā karoti, pītaparikammaṃ karonto mede vā chaviyā vā hatthatalapādatalesu vā akkhīnaṃ pītaṭṭhāne vā karoti, lohitaparikammaṃ karonto maṃse vā lohite vā jivhāya vā akkhīnaṃ rattaṭṭhāne vā karoti, odātaparikammaṃ karonto aṭṭhimhi vā dante vā nakhe vā akkhīnaṃ setaṭṭhāne vā karoti. Taṃ pana sunīlaṃ supītakaṃ sulohitakaṃ suodātaṃ na hoti, asuvisuddhameva hoti.

249. «В разъяснении сфер превосходства "сферы превосходства" — это причины преодоления [то есть джханы]. Что они преодолевают? Как противодействующие факторы, так и объекты. Ведь они преодолевают противодействующие факторы в силу своей противоположности им, а объекты — благодаря превосходству знания человека. В выражении "воспринимающий формы внутри себя" и так далее, благодаря подготовительному сосредоточению на внутренних формах, человек становится "воспринимающим формы внутри себя". И совершая внутреннюю подготовку к синей касине, он делает это на волосах, желчи или зрачке глаза. Совершая подготовку к желтой касине, он делает это на жире, коже, ладонях и подошвах ног или на желтых частях глаз. Совершая подготовку к красной касине, он делает это на мясе, крови, языке или на красных частях глаз. Совершая подготовку к белой касине, он делает это на костях, зубах, ногтях или на белых частях глаз. Однако все это не является совершенно синим, совершенно желтым, совершенно красным или совершенно белым, а является нечистым»

Eko bahiddhā rūpāni passatīti yassetaṃ parikammaṃ ajjhattaṃ uppannaṃ hoti, nimittaṃ pana bahiddhā, so evaṃ ajjhattaṃ parikammassa bahiddhā ca appanāya vasena – ‘‘ajjhattaṃ rūpasaññī eko bahiddhā rūpāni passatī’’ti vuccati. Parittānīti avaḍḍhitāni. Suvaṇṇadubbaṇṇānīti suvaṇṇāni vā hontu dubbaṇṇāni vā, parittavaseneva idamabhibhāyatanaṃ vuttanti veditabbaṃ. Tāni [Pg.178] abhibhuyyāti yathā nāma sampannagahaṇiko kaṭacchumattaṃ bhattaṃ labhitvā ‘‘kimettha bhuñjitabbaṃ atthī’’ti saṅkaḍḍhitvā ekakabaḷameva karoti, evamevaṃ ñāṇuttariko puggalo visadañāṇo – ‘‘kimettha parittake ārammaṇe samāpajjitabbaṃ atthi, nāyaṃ mama bhāro’’ti tāni rūpāni abhibhavitvā samāpajjati, saha nimittuppādenevettha appanaṃ pāpetīti attho. Jānāmi passāmīti iminā panassa ābhogo kathito, so ca kho samāpattito vuṭṭhitassa, na antosamāpattiyaṃ. Evaṃsaññī hotīti ābhogasaññāyapi jhānasaññāyapi evaṃsaññī hoti. Abhibhavasaññā hissa antosamāpattiyaṃ atthi, ābhogasaññā pana samāpattito vuṭṭhitasseva.

«"Один видит формы вовне" — у кого подготовительное сосредоточение возникло внутри, а знак (нимитта) возник вовне, тот в силу внутренней подготовки и внешнего поглощения (аппаны) называется так: "воспринимающий формы внутри себя, один видит формы вовне". "Ограниченные" означает нерасширенные [знаки]. "Красивые или уродливые" — будь они красивыми или уродливыми, следует знать, что эта сфера превосходства изложена именно в отношении ограниченного [знака]. "Преодолев их" — подобно тому как человек с сильным пищеварением, получив лишь ложку риса, говорит: "Что тут есть?", собирает его и делает из него всего один кусок, точно так же человек с превосходным знанием, с ясным знанием, думая: "Что тут достигать в этом ограниченном объекте? Это для меня не бремя", преодолевает эти формы и входит в достижение; он достигает поглощения одновременно с возникновением знака — таков смысл. Словами "знаю, вижу" показана его направленность ума, и это относится к тому, кто вышел из достижения, а не находится внутри достижения. "Обладает таким восприятием" означает, что он обладает таким восприятием как благодаря восприятию направленности ума, так и благодаря восприятию джханы. Ведь восприятие преодоления присутствует у него и внутри достижения, но восприятие направленности ума — только у того, кто вышел из достижения»

Appamāṇānīti vaḍḍhitappamāṇāni, mahantānīti attho. Abhibhuyyāti ettha pana yathā mahagghaso puriso ekaṃ bhattavaḍḍhitakaṃ labhitvā ‘‘aññāpi hotu, aññāpi hotu, kimesā mayhaṃ karissatī’’ti taṃ na mahantato passati, evameva ñāṇuttaro puggalo visadañāṇo ‘‘kimettha samāpajjitabbaṃ, nayidaṃ appamāṇaṃ, na mayhaṃ cittekaggatākaraṇe bhāro atthī’’ti tāni abhibhavitvā samāpajjati, saha nimittuppādenevettha appanaṃ pāpetīti attho.

«"Безмерные" означает расширенные в размерах, то есть обширные [знаки касины]. "Преодолев" — здесь, подобно тому как прожорливый человек, получив одну порцию риса, говорит: "Пусть будет еще одна, пусть будет еще одна, что эта одна мне сделает?", и не считает ее большой, точно так же человек с превосходным знанием, с ясным знанием, думая: "Что тут достигать? Это не безмерно, для меня нет бремени в сосредоточении ума", преодолевает их и входит в достижение; он достигает поглощения одновременно с возникновением знака — таков смысл»

Ajjhattaṃ arūpasaññīti alābhitāya vā anatthikatāya vā ajjhattarūpe parikammasaññāvirahito. Eko bahiddhā rūpāni passatīti yassa parikammampi nimittampi bahiddhāva uppannaṃ, so evaṃ bahiddhā parikammassa ceva appanāya ca vasena – ‘‘ajjhattaṃ arūpasaññī eko bahiddhā rūpāni passatī’’ti vuccati. Sesamettha catutthābhibhāyatane vuttanayameva. Imesu pana catūsu parittaṃ vitakkacaritavasena āgataṃ, appamāṇaṃ mohacaritavasena, suvaṇṇaṃ dosacaritavasena, dubbaṇṇaṃ rāgacaritavasena. Etesañhi etāni sappāyāni. Sā ca nesaṃ sappāyatā vitthārato visuddhimaggecariyaniddese vuttā.

«"Не воспринимающий формы внутри себя" — лишенный восприятия подготовительного сосредоточения на внутренних формах либо из-за необретения [знака], либо из-за отсутствия желания [его обрести]. "Один видит формы вовне" — у кого и подготовительное сосредоточение, и знак возникли только вовне, тот в силу внешней подготовки и поглощения называется так: "не воспринимающий формы внутри себя, один видит формы вовне". Остальное здесь, в четвертой сфере превосходства, аналогично уже сказанному. Из этих четырех [сфер превосходства] ограниченный [объект] изложен для людей с преобладанием размышления (витакка-чарита), безмерный — для людей с преобладанием заблуждения (моха-чарита), красивый — для людей с преобладанием злости (доса-чарита), уродливый — для людей с преобладанием страсти (рага-чарита). Ведь для них эти объекты являются подходящими. И это их соответствие подробно описано в "Висуддхимагге", в главе о типах поведения»

Pañcamaabhibhāyatanādīsu nīlānīti sabbasaṅgāhikavasena vuttaṃ. Nīlavaṇṇānīti vaṇṇavasena. Nīlanidassanānīti nidassanavasena. Apaññāyamānavivarāni asambhinnavaṇṇāni ekanīlāneva hutvā dissantīti vuttaṃ [Pg.179] hoti. Nīlanibhāsānīti idaṃ pana obhāsavasena vuttaṃ, nīlobhāsāni nīlapabhāyuttānīti attho. Etena nesaṃ suvisuddhataṃ dasseti. Visuddhavaṇṇavaseneva hi imāni cattāri abhibhāyatanāni vuttāni. Umāpupphanti etañhi pupphaṃ siniddhaṃ muduṃ dissamānampi nīlameva hoti. Girikaṇṇikapupphādīni pana dissamānāni setadhātukāni honti. Tasmā idameva gahitaṃ, na tāni. Bārāṇaseyyakanti bārāṇasiyaṃ bhavaṃ. Tattha kira kappāsopi mudu, suttakantikāyopi tantavāyāpi chekā, udakampi suci siniddhaṃ, tasmā vatthaṃ ubhatobhāgavimaṭṭhaṃ hoti, dvīsu passesu maṭṭhaṃ mudu siniddhaṃ khāyati. Pītānītiādīsu imināva nayena attho veditabbo. ‘‘Nīlakasiṇaṃ uggaṇhanto nīlasmiṃ nimittaṃ gaṇhāti pupphasmiṃ vā vatthasmiṃ vā vaṇṇadhātuyā vā’’tiādikaṃ panettha kasiṇakaraṇañceva parikammañca appanāvidhānañca sabbaṃ visuddhimagge vitthārato vuttameva.

«В пятой сфере превосходства и последующих: "синие" сказано как всеохватывающее слово. "Синего цвета" — в отношении цвета. "С синим проявлением" — в отношении проявления. "Без видимых промежутков, с несмешанным цветом, кажущиеся сплошь синими" — вот что имеется в виду. "С синим сиянием" сказано в отношении свечения; это означает "излучающие синий свет, наделенные синим блеском". Этим показывается их чистейшее состояние. Ведь эти четыре сферы превосходства изложены именно в отношении чистых цветов. "Цветок льна" (умапуппха) — этот цветок, хотя и кажется гладким и нежным, является чисто синим. Цветки же клитории (гириканникапуппха) и другие при рассмотрении имеют белый оттенок. Поэтому взят именно этот [цветок льна], а не те. "Произведенная в Баранаси" означает происходящая из Баранаси. Говорят, что там и хлопок мягкий, и прядильщицы, и ткачи искусны, и вода чистая и мягкая, поэтому ткань получается гладкой с обеих сторон, с двух сторон она кажется гладкой, мягкой и нежной. В отношении "желтых" и так далее смысл следует понимать таким же образом. "Осваивающий синюю касину берет знак на синем цветке, или ткани, или цветовом элементе" и так далее — все это, касающееся изготовления касины, подготовительного сосредоточения и метода достижения поглощения, подробно изложено в "Висуддхимагге"»

Abhiññāvosānapāramippattāti ito pubbesu satipaṭṭhānādīsu te dhamme bhāvetvā arahattappattāva abhiññāvosānapāramippattā nāma honti, imesu pana aṭṭhasu abhibhāyatanesu ciṇṇavasībhāvāyeva abhiññāvosānapāramippattā nāma.

«"Достигшие совершенства в завершении сверхзнания" — те, кто, развив эти состояния в предшествующих [практиках], таких как основы осознанности (сатипаттхана) и другие, достигли арахантства, называются достигшими совершенства в завершении сверхзнания. Однако в отношении этих восьми сфер превосходства достигшими совершенства в завершении сверхзнания называются те, кто обрел в них мастерство»

250. Kasiṇakathāyaṃ sakalaṭṭhena kasiṇāni, tadārammaṇānaṃ dhammānaṃ khettaṭṭhena adhiṭṭhānaṭṭhena vā āyatanāni. Uddhanti upari gaganatalābhimukhaṃ. Adhoti heṭṭhā bhūmitalābhimukhaṃ. Tiriyanti khettamaṇḍalamiva samantā paricchinditvā. Ekacco hi uddhameva kasiṇaṃ vaḍḍheti, ekacco adho, ekacco samantato. Tena tena kāraṇena evaṃ pasāreti ālokamiva rūpadassanakāmo. Tena vuttaṃ – ‘‘pathavīkasiṇameko sañjānāti uddhaṃadhotiriya’’nti. Advayanti disāanudisāsu advayaṃ. Idaṃ pana ekassa aññabhāvānupagamanatthaṃ vuttaṃ. Yathā hi udakaṃ paviṭṭhassa sabbadisāsu udakameva hoti anaññaṃ, evamevaṃ pathavīkasiṇaṃ pathavīkasiṇameva hoti, natthi tassa añño kasiṇasambhedoti. Esa nayo sabbattha. Appamāṇanti idaṃ tassa tassa pharaṇaappamāṇavasena vuttaṃ. Tañhi cetasā pharanto sakalameva pharati, ayamassa ādi, idaṃ majjhanti pamāṇaṃ gaṇhātīti. Viññāṇakasiṇanti cettha [Pg.180] kasiṇugghāṭimākāse pavattaṃ viññāṇaṃ. Tattha kasiṇavasena kasiṇugghāṭimākāse, kasiṇugghāṭimākāsavasena tattha pavattaviññāṇe uddhaṃadhotiriyatā veditabbā. Ayamettha saṅkhepo. Kammaṭṭhānabhāvanānayena panetāni pathavīkasiṇādīni vitthārato visuddhimagge vuttāneva. Idhāpi ciṇṇavasibhāveneva abhiññāvosānapāramippattā hontīti veditabbā. Tathā ito anantaresu catūsu jhānesu. Yaṃ panettha vattabbaṃ, taṃ mahāassapurasutte vuttameva.

250. «В разъяснении касин: "касины" — в значении "целостности". "Сферы" (аятана) — в значении поля или основы для состояний, имеющих их своим объектом. "Вверх" — вверх, по направлению к небу. "Вниз" — вниз, по направлению к земле. "Вширь" — ограничивая кругом, подобно полю, со всех сторон. Ведь один расширяет касину только вверх, другой — вниз, третий — со всех сторон. По той или иной причине он распространяет ее так, подобно тому как желающий видеть формы распространяет свет. Поэтому сказано: "Один воспринимает касину земли вверх, вниз, вширь". "Недвойственная" — недвойственная в направлениях и промежуточных направлениях. Это сказано для того, чтобы показать отсутствие перехода одной касины в другое состояние. Подобно тому как для вошедшего в воду во всех направлениях есть только вода и ничего другого, точно так же касина земли является только касиной земли, и нет ее смешения с другой касиной. Этот метод применим везде. "Безмерная" — это сказано в силу безмерности распространения той или иной касины. Ведь пронизывая ее умом, он пронизывает ее целиком, не принимая ограничений вроде "это ее начало, это ее середина". "Касина сознания" здесь — это сознание, направленное на пространство, полученное путем устранения касины. Здесь следует понимать направленность вверх, вниз и вширь в пространстве, полученном путем устранения касины, в силу касины, и в сознании, направленном на него, в силу пространства, полученного путем устранения касины. Таково краткое изложение здесь. Что касается метода развития медитации (камматтхана), эти касины земли и другие подробно описаны в "Висуддхимагге". И здесь также следует понимать, что достигшими совершенства в завершении сверхзнания становятся именно благодаря обретению мастерства. То же самое относится к четырем последующим джханам. Что касается того, что следует сказать здесь, это уже сказано в "Маха-Ассапура-сутте"»

252. Vipassanāñāṇe pana rūpītiādīnamattho vuttoyeva. Ettha sitamettha paṭibaddhanti ettha cātumahābhūtike kāye nissitañca paṭibaddhañca. Subhoti sundaro. Jātimāti suparisuddhaākarasamuṭṭhito. Suparikammakatoti suṭṭhu kataparikammo apanītapāsāṇasakkharo. Acchoti tanucchavi. Vippasannoti suṭṭhu vippasanno. Sabbākārasampannoti dhovana vedhanādīhi sabbehi ākārehi sampanno. Nīlantiādīhi vaṇṇasampattiṃ dasseti. Tādisañhi āvutaṃ pākaṭaṃ hoti.

252. «В отношении знания прозрения смысл слов "обладающий формой" и так далее уже объяснен. "Опирается на это, связано с этим" — опирается на это тело, состоящее из четырех великих элементов, и связано с ним. "Прекрасный" (субха) — красивый. "Благородный" (джатима) — возникший в чистейшем виде. "Хорошо обработанный" — отлично отполированный, очищенный от камней и гравия. "Чистый" (аччха) — с тонкой кожей. "Прозрачный" — совершенно чистый. "Обладающий всеми качествами" — наделенный всеми свойствами, такими как промывка, сверление и так далее. Словами "синяя" и так далее показывается совершенство цвета нити. Ведь такая продетая нить видна отчетливо»

Evameva khoti ettha evaṃ upamāsaṃsandanaṃ veditabbaṃ – maṇi viya hi karajakāyo. Āvutasuttaṃ viya vipassanāñāṇaṃ. Cakkhumā puriso viya vipassanālābhī bhikkhu. Hatthe karitvā paccavekkhato ‘‘ayaṃ kho maṇī’’ti maṇino āvibhūtakālo viya vipassanāñāṇaṃ abhinīharitvā nisinnassa bhikkhuno cātumahābhūtikakāyassa āvibhūtakālo. ‘‘Tatridaṃ suttaṃ āvuta’’nti suttassa āvibhūtakālo viya vipassanāñāṇaṃ abhinīharitvā nisinnassa bhikkhuno tadārammaṇānaṃ phassapañcamakānaṃ vā sabbacittacetasikānaṃ vā vipassanāñāṇasseva vā āvibhūtakāloti.

«"Точно так же" — здесь следует понимать сопоставление метафоры следующим образом: тело, рожденное от кармы (караджа-кая), подобно драгоценному камню. Знание прозрения подобно продетой нити. Монах, обретающий прозрение, подобен зрячему человеку. Подобно моменту проявления драгоценного камня для того, кто, положив его на ладонь, рассматривает: "Вот драгоценный камень", — таков момент проявления тела, состоящего из четырех великих элементов, для монаха, который сидит, направив туда знание прозрения. "Там продета эта нить" — подобно моменту проявления нити, таков момент проявления для сидящего монаха, направившего знание прозрения, либо состояний, начинающихся с контакта, имеющих это тело своим объектом, либо всех умов и ментальных факторов, либо самого знания прозрения»

Kiṃ panetaṃ ñāṇassa āvibhūtaṃ, puggalassāti. Ñāṇassa, tassa pana āvibhāvattā puggalassa āvibhūtāva honti. Idañca vipassanāñāṇaṃ maggassa anantaraṃ, evaṃ santepi yasmā abhiññāvāre āraddhe etassa antarāvāro natthi, tasmā idheva dassitaṃ. Yasmā ca aniccādivasena akatasammasanassa dibbāya sotadhātuyā bheravasaddaṃ suṇanto pubbenivāsānussatiyā bherave khandhe anussarato dibbena cakkhunā bheravarūpaṃ [Pg.181] passato bhayasantāso uppajjati, na aniccādivasena katasammasanassa, tasmā abhiññāpattassa bhayavinodakahetusampādanatthampi idaṃ idheva dassitaṃ. Idhāpi arahattavaseneva abhiññāvosānapāramippattatā veditabbā.

«"Проявляется ли это для знания или для человека?" — Для знания. Но поскольку оно проявляется для знания, оно проявляется и для человека. И это знание прозрения возникает непосредственно перед путем. Тем не менее, поскольку при начале раздела о сверхзнаниях для него нет промежуточного места, оно показано именно здесь. И поскольку у того, кто не совершил рассмотрения в аспекте непостоянства и так далее, при слушании ужасающего звука с помощью божественного уха, при воспоминании ужасающих совокупностей с помощью воспоминания прошлых жизней или при видении ужасающего образа с помощью божественного глаза возникает страх и трепет, а у того, кто совершил рассмотрение в аспекте непостоянства и так далее, страх и трепет не возникают, — поэтому, также и для устранения страха у того, кто достиг сверхзнания, это [знание прозрения] показано именно здесь. И здесь также достижение совершенства в завершении сверхзнания следует понимать именно в силу арахантства»

253. Manomayiddhiyaṃ ciṇṇavasitāya. Tattha manomayanti manena nibbattaṃ. Sabbaṅgapaccaṅginti sabbehi aṅgehi ca paccaṅgehi ca samannāgataṃ. Ahīnindriyanti saṇṭhānavasena avikalindriyaṃ. Iddhimatā nimmitarūpañhi sace iddhimā odāto, tampi odātaṃ. Sace aviddhakaṇṇo, tampi aviddhakaṇṇanti evaṃ sabbākārehi tena sadisameva hoti. Muñjamhā īsikantiādi upamattayampi taṃ sadisabhāvadassanatthameva vuttaṃ. Muñjasadisā eva hi tassa anto īsikā hoti. Kosasadisoyeva asi, vaṭṭāya kosiyā vaṭṭaṃ asimeva pakkhipanti, patthaṭāya patthaṭaṃ.

253. В отношении сверхспособности сотворения тела разумом (маномайя-иддхи) благодаря освоенному мастерству (васи) следует понимать достижение совершенства в завершении сверхзнания. В этом контексте «сотворенное разумом» (маномайя) означает созданное умом [сверхзнания]. «Со всеми членами и частями тела» (саббанга-паччангин) означает наделенное всеми крупными и мелкими членами тела. «С неповрежденными способностями» (ахининдрия) означает не имеющее изъянов в органах чувств с точки зрения их формы. Ведь форма, созданная обладателем сверхспособностей, полностью подобна ему во всех отношениях: если обладатель сверхспособностей бел, то и она бела; если у него не проколоты уши, то и у нее они не проколоты. Триада сравнений, начинающаяся со слов «тростник из травы мунджа», приведена исключительно для того, чтобы показать это сходство. Ведь тростниковая сердцевина внутри травы мунджа подобна самой траве мунджа. Меч подобен своим ножнам: в круглые ножны вкладывают круглый меч, в плоские — плоский.

Karaṇḍāti idampi ahikañcukassa nāmaṃ, na vilīvakaraṇḍakassa. Ahikañcuko hi ahinā sadisova hoti. Tattha kiñcāpi ‘‘puriso ahiṃ karaṇḍā uddhareyyā’’ti hatthena uddharamāno viya dassito, atha kho cittenevassa uddharaṇaṃ veditabbaṃ. Ayañhi ahi nāma sajātiyaṃ ṭhito, kaṭṭhantaraṃ vā rukkhantaraṃ vā nissāya, tacato sarīranikkaḍḍhanapayogasaṅkhātena thāmena, sarīraṃ khādamānaṃ viya purāṇatacaṃ jigucchantoti imehi catūhi kāraṇehi sayameva kañcukaṃ jahāti, na sakkā tato aññena uddharituṃ. Tasmā cittena uddharaṇaṃ sandhāya idaṃ vuttanti veditabbaṃ. Iti muñjādisadisaṃ imassa bhikkhuno sarīraṃ, īsikādisadisaṃ nimmitarūpanti idamettha opammasaṃsandanaṃ. Nimmānavidhānaṃ panettha parato ca iddhividhādipañcaabhiññākathā sabbākārena visuddhimagge vitthāritāti tattha vuttanayeneva veditabbā. Upamāmattameva hi idha adhikaṃ.

Слово «короб» (каранда) — это также название сброшенной змеиной кожи, а не бамбуковой корзинки. Ведь сброшенная кожа змеи подобна самой змее. Хотя в тексте и показано, будто человек вытаскивает змею рукой («человек вытаскивает змею из кожи»), тем не менее, это извлечение следует понимать как совершаемое исключительно умом. Ведь змея, пребывая в своем естественном состоянии, опираясь на расщелину в дереве или пространство между ветвями, силой, представляющей собой усилие по вытягиванию тела из кожи, испытывая отвращение к старой коже, словно кусающей ее тело, по этим четырем причинам сама сбрасывает кожу. Никто другой не может вытащить ее оттуда. Поэтому следует понимать, что это изречение сказано ввиду извлечения умом. Таким образом, тело этого бхиккху подобно траве мунджа, а созданная форма подобна тростниковой сердцевине — в этом заключается сопоставление сравнений. Способ же сотворения, а также изложение пяти видов сверхзнания, начиная со сверхспособностей (иддхивидха), подробно описаны во всех аспектах в «Висуддхимагге», поэтому их следует понимать именно так, как там изложено. Здесь же добавлено лишь само сравнение.

Tattha chekakumbhakārādayo viya iddhividhañāṇalābhī bhikkhu daṭṭhabbo. Suparikammakatamattikādayo viya iddhividhañāṇaṃ daṭṭhabbaṃ. Icchiticchitabhājanavikatiādikaraṇaṃ viya tassa bhikkhuno vikubbanaṃ daṭṭhabbaṃ. Idhāpi ciṇṇavasitāvaseneva abhiññāvosānapāramippattatā veditabbā. Tathā ito parāsu catūsu abhiññāsu.

В этом сравнении бхиккху, обретшего знание сверхспособностей (иддхивидха-ньяна), следует рассматривать как искусного гончара или другого мастера. Само знание сверхспособностей следует рассматривать как хорошо подготовленную глину или иной материал. Проявление сверхъестественных сил (викуббана) этим бхиккху следует рассматривать как изготовление различных сосудов по своему желанию. И здесь также благодаря освоенному мастерству (васи) следует понимать достижение совершенства в завершении сверхзнания. Точно так же следует понимать это и в отношении последующих четырех видов сверхзнания.

255. Tattha [Pg.182] dibbasotadhātuupamāyaṃ saṅkhadhamoti saṅkhadhamako. Appakasirenevāti niddukkheneva. Viññāpeyyāti jānāpeyya. Tattha evaṃ cātuddisā viññāpente saṅkhadhamake ‘‘saṅkhasaddo aya’’nti vavatthāpentānaṃ sattānaṃ tassa saṅkhasaddassa āvibhūtakālo viya yogino dūrasantikabhedānaṃ dibbānañceva mānusakānañca saddānaṃ āvibhūtakālo daṭṭhabbo.

255. В сравнении, относящемся к божественному слуху (дибба-сота-дхату), «трубящий в раковину» (санкхадхамо) означает трубач в раковину. «Без труда» (аппакасирена) означает без каких-либо усилий. «Дал бы знать» (винняпейя) означает дал бы понять. В этом случае, подобно тому как для существ, определяющих «это звук раковины», когда трубач дает знать во все четыре стороны, наступает момент ясного проявления этого звука раковины, точно так же следует рассматривать момент ясного проявления для йогина божественных и человеческих звуков, как далеких, так и близких.

256. Cetopariyañāṇa-upamāyaṃ daharoti taruṇo. Yuvāti yobbanena samannāgato. Maṇḍanakajātikoti yuvāpi samāno na alasiyo kiliṭṭhavatthasarīro, atha kho maṇḍanakapakatiko, divasassa dve tayo vāre nhāyitvā suddhavattha-paridahana-alaṅkārakaraṇasīloti attho. Sakaṇikanti kāḷatilakavaṅka-mukhadūsipīḷakādīnaṃ aññatarena sadosaṃ. Tattha yathā tassa mukhanimittaṃ paccavekkhato mukhadoso pākaṭo hoti, evaṃ cetopariyañāṇāya cittaṃ abhinīharitvā nisinnassa bhikkhuno paresaṃ soḷasavidhaṃ cittaṃ pākaṭaṃ hotīti veditabbaṃ. Pubbenivāsaupamādīsu yaṃ vattabbaṃ, taṃ sabbaṃ mahāassapure vuttameva.

256. В сравнении, относящемся к знанию чужих умов (четопария-ньяна), «юный» (дахаро) означает молодой. «Молодой» (юва) означает пребывающий в расцвете сил. «Любящий украшать себя» (манданакаджатико) означает, что он, будучи молодым, не ленив, не ходит в грязной одежде и с неопрятным телом, но по своей природе любит наряжаться, моется два или три раза в день, носит чистую одежду и украшает себя. «С изъяном» (саканикан) означает имеющий дефект из-за черных родинок, веснушек, прыщей или угрей. В этом случае, подобно тому как для человека, рассматривающего отражение своего лица, изъяны лица становятся очевидными, точно так же следует понимать, что для бхиккху, который сидит, направив свой ум к знанию чужих умов, шестнадцать видов умов других существ становятся очевидными. Все, что следовало сказать о сравнениях, касающихся воспоминания о прошлых жизнях и прочего, уже полностью изложено в «Маха-ассапура сутте».

259. Ayaṃ kho udāyi pañcamo dhammoti ekūnavīsati pabbāni paṭipadāvasena ekaṃ dhammaṃ katvā pañcamo dhammoti vutto. Yathā hi aṭṭhakanāgarasutte (ma. ni. 2.17 ādayo) ekādasa pabbāni pucchāvasena ekadhammo kato, evamidha ekūnavīsati pabbāni paṭipadāvasena eko dhammo katoti veditabbāni. Imesu ca pana ekūnavīsatiyā pabbesu paṭipāṭiyā aṭṭhasu koṭṭhāsesu vipassanāñāṇe ca āsavakkhayañāṇe ca arahattavasena abhiññāvosānapāramippattatā veditabbā, sesesu ciṇṇavasibhāvavasena. Sesaṃ sabbattha uttānamevāti.

259. «Это, Удайи, пятый закон» (аяṃ кхо удайи паньчамо дхаммо) сказано потому, что девятнадцать разделов объединены в один закон посредством практики (патипада). Ведь подобно тому, как в «Аттхаканагара сутте» одиннадцать разделов объединены в один закон посредством вопросов, так и здесь следует понимать, что девятнадцать разделов объединены в один закон посредством практики. И среди этих девятнадцати разделов в восьми частях по порядку — в отношении знания прозрения (випассана-ньяна) и знания уничтожения влечений (асаваккхая-ньяна) — следует понимать достижение совершенства в завершении сверхзнания посредством плода арахантства, а в остальных частях — благодаря освоенному мастерству (васи). Все остальное везде совершенно ясно.

Papañcasūdaniyā majjhimanikāyaṭṭhakathāya

В «Папанчасудани», комментарии к Мадджхима Никае,

Mahāsakuludāyisuttavaṇṇanā niṭṭhitā.

разъяснение «Махасакулудайи сутты» завершено.

8. Samaṇamuṇḍikasuttavaṇṇanā

8. Разъяснение «Саманамундика сутты»

260. Evaṃ [Pg.183] me sutanti samaṇamuṇḍikasuttaṃ. Tattha uggāhamānoti tassa paribbājakassa nāmaṃ. Sumanoti pakatināmaṃ. Kiñci kiñci pana uggahituṃ uggāhetuṃ samatthatāya uggāhamānoti naṃ sañjānanti. Samayaṃ pavadanti etthāti samayappavādakaṃ. Tasmiṃ kira ṭhāne caṅkītārukkhapokkharasātippabhutayo brāhmaṇā nigaṇṭhācelakaparibbājakādayo ca pabbajitā sannipatitvā attano attano samayaṃ pavadanti kathenti dīpenti, tasmā so ārāmo samayappavādakoti vuccati. Sveva tindukācīrasaṅkhātāya timbarūsakarukkhapantiyā parikkhittattā tindukācīraṃ. Yasmā panettha paṭhamaṃ ekā sālā ahosi, pacchā mahāpuññaṃ poṭṭhapādaparibbājakaṃ nissāya bahū sālā katā, tasmā tameva ekaṃ sālaṃ upādāya laddhanāmavasena ekasālakoti vuccati. Mallikāya pana pasenadirañño deviyā uyyānabhūto so pupphaphalasañchanno ārāmoti katvā mallikāya ārāmoti saṅkhaṃ gato. Tasmiṃ samayappavādake tindukācīre ekasālake mallikāya ārāme. Paṭivasatīti vāsaphāsutāya vasati. Divā divassāti divasassa divā nāma majjhanhātikkamo, tasmiṃ divasassapi divābhūte atikkantamatte majjhanhike nikkhamīti attho. Paṭisallīnoti tato tato rūpādigocarato cittaṃ paṭisaṃharitvā līno, jhānaratisevanavasena ekībhāvaṃ gato. Manobhāvanīyānanti manavaḍḍhanakānaṃ, ye āvajjato manasikaroto cittaṃ vinīvaraṇaṃ hoti unnamati vaḍḍhati. Yāvatāti yattakā. Ayaṃ tesaṃ aññataroti ayaṃ tesaṃ abbhantaro eko sāvako. Appeva nāmāti tassa upasaṅkamanaṃ patthayamāno āha. Patthanākāraṇaṃ pana sandakasutte vuttameva.

260. «Так я слышал» — это «Саманамундика сутта». В ней «Уггахамана» — это имя того странника (париббаджака). «Сумана» — его настоящее имя. Однако из-за его способности кое-чему учиться и кое-чему учить других его знают под именем Уггахамана. «Место, где провозглашают учения» (самаяппавадака) — потому что там провозглашают учения. Говорят, в том месте собирались брахманы, такие как Чанки, Таруккха, Поккхарасāти и другие, а также нигантхи, нагие странники и другие отшельники, и провозглашали, обсуждали и разъясняли каждый свое учение. Поэтому этот парк называют Самаяппавадака. Этот же парк называют Тиндукачира, поскольку он был окружен рядами эбеновых деревьев (тиндука). Поскольку сначала там был только один зал, а позже, благодаря великим заслугам странника Поттхапады, было построено много залов, то, основываясь на том одном зале, парк получил название Экасалака. Поскольку этот парк, покрытый цветами и плодами, служил садом для царицы Маллики, супруги царя Пасенади, он стал известен под названием «парк Маллики». В этом парке Маллики, в Тиндукачире, у Экасалаки, в месте, где провозглашают учения. «Проживает» (пативасати) означает живет там в комфорте. «В полдень» (дива дивасса) — «день» (дива) здесь означает время после полудня. Смысл в том, что он вышел в самый полдень, когда день только перевалил за середину. «Уединившийся» (патисаллино) означает, что он отвлек свой ум от различных объектов, таких как видимые формы, и пребывал в уединении, достигнув состояния одиночества благодаря преданию радости джханы. «Достойных уважения умом» (манобхавания) означает тех, кто развивает ум; тех, при размышлении и памятовании о ком ум освобождается от помех, возвышается и возрастает [в вере]. «Сколько бы ни было» (явата) означает в каком бы количестве. «Он один из них» (аяṃ тесаṃ аннятаро) означает, что этот плотник Панчаканга — один из его внутренних учеников. «Возможно» (аппева нама) — он сказал это, желая его визита. Причина этого желания уже была описана в «Сандака сутте».

261. Etadavocāti dandapañño ayaṃ gahapati, dhammakathāya naṃ saṅgaṇhitvā attano sāvakaṃ karissāmīti maññamāno etaṃ ‘‘catūhi kho’’tiādivacanaṃ avoca. Tattha paññapemīti dassemi ṭhapemi. Sampannakusalanti paripuṇṇakusalaṃ. Paramakusalanti uttamakusalaṃ. Ayojjhanti vādayuddhena yujjhitvā cāletuṃ asakkuṇeyyaṃ acalaṃ nikkampaṃ thiraṃ. Na [Pg.184] karotīti akaraṇamattameva vadati, ettha pana saṃvarappahānaṃ vā paṭisevanappahānaṃ vā na vadati. Sesapadesupi eseva nayo.

261. «Сказал следующее» (этадавоча) — этот домохозяин медлителен умом; странник сказал эти слова, начинающиеся с «четырьмя качествами», думая: «Я привлеку его беседой о Дхамме и сделаю своим учеником». В этом контексте «я провозглашаю» (панняпеми) означает показываю, устанавливаю. «Совершенный в благом» (сампаннакусала) означает полностью наделенный благим. «Высший в благом» (парамакусала) означает превосходный в благом. «Непобедимый» (айоджха) означает тот, кого невозможно поколебать в споре, неподвижный, непоколебимый, стойкий. «Не совершает» (на кароти) — он говорит лишь о простом несовершении действий, но не говорит здесь об оставлении через самообладание (самвара-пахана) или оставлении через избегание (патисевана-пахана). Тот же метод применим и к остальным словам.

Neva abhinandīti titthiyā nāma jānitvāpi ajānitvāpi yaṃ vā taṃ vā vadantīti maññamāno nābhinandi. Na paṭikkosīti sāsanassa anulomaṃ viya pasannākāraṃ viya vadatīti maññamāno na paṭisedheti.

«Не одобрил» (нева абхинанди) — думая, что иноверцы (титхия) говорят все что угодно, зная или не зная, он не выразил одобрения. «Не отверг» (на патиккоси) — думая, что тот говорит нечто согласующееся с Учением, выражая как бы почтение к Учению, он не стал возражать.

262. Yathā uggāhamānassāti yathā tassa vacanaṃ, evaṃ sante uttānaseyyako kumāro ayojjhasamaṇo thirasamaṇo bhavissati, mayaṃ pana evaṃ na vadāmāti dīpeti. Kāyotipi na hotīti sakakāyo parakāyotipi visesañāṇaṃ na hoti. Aññatra phanditamattāti paccattharaṇe valisamphassena vā maṅguladaṭṭhena vā kāyaphandanamattaṃ nāma hoti. Taṃ ṭhapetvā aññaṃ kāyena karaṇakammaṃ nāma natthi. Tampi ca kilesasahagatacitteneva hoti. Vācātipi na hotīti micchāvācā sammāvācātipi nānattaṃ na hoti. Roditamattāti jighacchāpipāsāparetassa pana roditamattaṃ hoti. Tampi kilesasahagatacitteneva. Saṅkappoti micchāsaṅkappo sammāsaṅkappotipi nānattaṃ na hoti. Vikūjitamattāti vikūjitamattaṃ rodanahasitamattaṃ hoti. Daharakumārakānañhi cittaṃ atītārammaṇaṃ pavattati, nirayato āgatā nirayadukkhaṃ saritvā rodanti, devalokato āgatā hasanti, tampi kilesasahagatacitteneva hoti. Ājīvoti micchājīvo sammājīvotipi nānattaṃ na hoti. Aññatra mātuthaññāti thaññacoradārakā nāma honti, mātari khīraṃ pāyantiyā apivitvā aññavihitakāle piṭṭhipassena āgantvā thaññaṃ pivanti. Ettakaṃ muñcitvā añño micchājīvo natthi. Ayampi kilesasahagatacitteneva hotīti dasseti.

262. «Согласно Уггахамане» (ятха уггахаманасса) — Будда показывает: «Если бы слова этого странника были верны, то лежащий на спине младенец был бы непобедимым и стойким аскетом (саманой). Но мы так не говорим». «Даже о теле нет мысли» (кайотипи на хоти) означает, что у него нет различающего знания «мое тело» или «чужое тело». «Кроме простого шевеления» (аннятра пхандитаматта) означает, что из-за прикосновения складок на постели или укуса клопа происходит лишь простое шевеление тела. За исключением этого, нет никаких других действий, совершаемых телом. И даже это шевеление происходит под влиянием ума, сопровождаемого загрязнениями (килеса). «Даже о речи нет мысли» (вачатипи на хоти) означает, что нет различения между ложной речью и правильной речью. «Просто плач» (родитаматта) означает, что у младенца, терзаемого голодом и жаждой, есть лишь простой плач. И даже он происходит под влиянием ума, сопровождаемого загрязнениями. «Мысль» (санкаппо) означает, что нет различения между неправильным намерением и правильным намерением. «Простое лепетание» (викуджитаматта) означает, что есть лишь простое лепетание, плач или смех. Ведь ум маленьких детей направлен на прошлые объекты: те, кто пришел из ада, плачут, вспоминая адские страдания; те, кто пришел из мира богов, смеются, вспоминая божественное счастье. И даже это происходит под влиянием ума, сопровождаемого загрязнениями. «Образ жизни» (адживо) означает, что нет различения между неправильным образом жизни и правильным образом жизни. «Кроме материнского молока» (аннятра матутхання) означает, что бывают младенцы, ворующие молоко: когда мать кормит их грудью, они не пьют, но когда мать занята другим делом, они подползают сзади и сосут молоко. За исключением этого, нет иного неправильного образа жизни. И это также происходит под влиянием ума, сопровождаемого загрязнениями — так показывает Будда.

263. Evaṃ paribbājakavādaṃ paṭikkhipitvā idāni sayaṃ sekkhabhūmiyaṃ mātikaṃ ṭhapento catūhi kho ahantiādimāha. Tattha samadhigayha tiṭṭhatīti visesetvā tiṭṭhati. Na kāyena pāpa kammantiādīsu na kevalaṃ akaraṇamattameva, bhagavā pana ettha saṃvarappahānapaṭisaṅkhā paññapeti. Taṃ [Pg.185] sandhāyevamāha. Na ceva sampannakusalantiādi pana khīṇāsavaṃ sandhāya vuttaṃ.

263. Отвергнув таким образом учение странника, теперь, желая установить матрицу (матику) на уровне ученика (секкха-бхуми), Благословенный произнес слова, начинающиеся с «четырьмя качествами». В этом контексте «превосходит и стоит» (самадхигайха титтхати) означает стоит выдающимся образом. В словах «не совершает телом злых дел» и т.д. подразумевается не просто несовершение действий, но Благословенный провозглашает здесь оставление через самообладание (самвара-пахана) и оставление через размышление (патисанкха-пахана). Именно ввиду этого он сказал так. Слова «и не является совершенным в благом» (на чева сампаннакусала) и т.д. сказаны в отношении того, кто уничтожил влечения (кхинасава).

Idāni asekkhabhūmiyaṃ mātikaṃ ṭhapento dasahi kho ahantiādimāha. Tattha tīṇi padāni nissāya dve paṭhamacatukkā ṭhapitā, ekaṃ padaṃ nissāya dve pacchimacatukkā. Ayaṃ sekkhabhūmiyaṃ mātikā.

Теперь, желая установить матрицу на уровне не-ученика (асеккха-бхуми), он произнес слова, начинающиеся с «десятью качествами». В этом контексте, основываясь на трех словах, Благословенный установил первые две четверки; основываясь на одном слове, он установил две последующие четверки. Это матрица, пришедшая из уровня ученика (секкха-бхуми).

264. Idāni taṃ vibhajanto katame ca thapati akusalasīlātiādimāha. Tattha sarāganti aṭṭhavidhaṃ lobhasahagatacittaṃ. Sadosanti paṭighasampayuttacittadvayaṃ. Samohanti vicikicchuddhaccasahagatacittadvayampi vaṭṭati, sabbākusalacittānipi. Moho sabbākusale uppajjatīti hi vuttaṃ. Itosamuṭṭhānāti ito sarāgādicittato samuṭṭhānaṃ uppatti etesanti itosamuṭṭhānā.

264. Теперь, разъясняя эту матрицу, он произнес слова, начинающиеся с «и каковы, плотник, неблагие поступки (акусала-сила)». В этом контексте «сопровождаемый страстью» (сарага) означает восемь видов сознания, сопровождаемых жаждой (лобха). «Сопровождаемый злобой» (садоса) означает два вида сознания, сопряженных с неприязнью (патигха). «Сопровождаемый заблуждением» (самоха) — здесь подходит как пара видов сознания, сопровождаемых сомнением (вичикиччха) и неусидчивостью (уддхачча), так и вообще все неблагие виды сознания. Ведь сказано: «Заблуждение (моха) возникает во всех неблагих состояниях ума». «Возникающие отсюда» (итосамуттхана) означает, что их возникновение и происхождение идет от этих состояний ума, сопровождаемых страстью и т.д.

Kuhinti kataraṃ ṭhānaṃ pāpuṇitvā aparisesā nirujjhanti. Ettheteti sotāpattiphale bhummaṃ. Pātimokkhasaṃvarasīlañhi sotāpattiphale paripuṇṇaṃ hoti, taṃ ṭhānaṃ patvā akusalasīlaṃ asesaṃ nirujjhati. Akusalasīlanti ca dussīlassetaṃ adhivacananti veditabbaṃ.

«Где?» (кухиṃ) означает «достигнув какого места, они прекращаются без остатка?». В слове «в них» (эттхете) местный падеж указывает на плод вхождения в поток (сотапатти-пхала). Ведь нравственность самообладания согласно Патимоккхе (патимоккха-самвара-сила) совершенна на уровне плода вхождения в поток; достигнув этого состояния, неблагое поведение (акусала-сила) прекращается без остатка. И следует понимать, что «неблагое поведение» (акусала-сила) — это обозначение порочного человека (дуссила).

Akusalānaṃ sīlānaṃ nirodhāya paṭipannoti ettha yāva sotāpattimaggā nirodhāya paṭipanno nāma hoti, phalapatte pana te nirodhitā nāma honti.

В словах «практикующий для прекращения неблагих поступков» (акусаланаṃ силанам ниродхая патипанно) — вплоть до пути вхождения в поток (сотапатти-магга) человек зовется «практикующим для прекращения», а при достижении плода (пхалапатта) они уже считаются прекращенными.

265. Vītarāgantiādīhi aṭṭhavidhaṃ kāmāvacarakusalacittameva vuttaṃ. Etena hi kusalasīlaṃ samuṭṭhāti.

265. Словами «свободный от страсти» (витарага) и т.д. указаны исключительно восемь видов благого сознания сферы чувственного (камавачара-кусала-читта). Ведь именно из-за них возникает благое поведение (кусала-сила).

Sīlavā hotīti sīlasampanno hoti guṇasampanno ca. No ca sīlamayoti alamettāvatā, natthi ito kiñci uttari karaṇīyanti evaṃ sīlamayo na hoti. Yatthassa teti arahattaphale bhummaṃ. Arahattaphalañhi patvā akusalasīlaṃ asesaṃ nirujjhati.

«Является добродетельным» (силава хоти) означает, что он наделен нравственностью (сила) и наделен благими качествами (гуна). «Но не состоит из добродетели» (но ча силамайо) означает: «этого достаточно, нет ничего более высокого, что следовало бы сделать», — в таком смысле он не состоит из добродетели. В словах «где они...» (яттхасса те) местный падеж указывает на плод арахантства (арахатта-пхала). Ведь достигнув плода арахантства, неблагое поведение прекращается без остатка.

Nirodhāya paṭipannoti ettha yāva arahattamaggā nirodhāya paṭipanno nāma hoti, phalapatte pana te nirodhitā nāma honti.

В выражении «практикующий ради прекращения» (nirodhāya paṭipanno) [означает, что] человек зовется практикующим ради прекращения вплоть до пути арахантства (arahattamagga). Однако при достижении плода (phalapatte) они [неблагие правила поведения] считаются прекращенными.

266. Kāmasaññādīsu kāmasaññā aṭṭhalobhasahagatacittasahajātā, itarā dve domanassasahagatacittadvayena sahajātā.

266. Среди [восприятий], таких как восприятие чувственности (kāmasaññā) и другие, восприятие чувственности возникает совместно с восемью типами сознания, сопровождающимися алчностью (lobha). Остальные два [восприятия — недоброжелательности и жестокости] возникают совместно с двумя типами сознания, сопровождающимися неприязнью (domanassa).

Paṭhamaṃ [Pg.186] jhānanti anāgāmiphalapaṭhamajjhānaṃ. Ettheteti anāgāmiphale bhummaṃ. Anāgāmiphalañhi patvā akusalasaṅkappā aparisesā nirujjhanti.

«Первая джхана» (paṭhamaṃ jhānaṃ) — это первая джхана плода невозвращения (anāgāmiphala). Слово «здесь эти» (etthete) — это местный падеж (bhumma) в значении «в плоде невозвращения». Ибо по достижении плода невозвращения неблагие намерения (akusalasaṅkappā) прекращаются без остатка.

Nirodhāya paṭipannoti ettha yāva anāgāmimaggā nirodhāya paṭipanno nāma hoti, phalapatte pana te nirodhitā nāma honti. Nekkhammasaññādayo hi tissopi aṭṭhakāmāvacarakusalasahajātasaññāva.

В выражении «практикующий ради прекращения» (nirodhāya paṭipanno) [означает, что] человек зовется практикующим ради прекращения вплоть до пути невозвращения (anāgāmimagga). Однако при достижении плода они [неблагие намерения] считаются прекращенными. Ибо все три восприятия, начиная с восприятия отречения (nekkhammasaññā), являются лишь восприятиями, возникающими совместно с восемью типами благого сознания сферы чувственного (kāmāvacarakusala).

267. Ettheteti arahattaphale bhummaṃ. Dutiyajjhānikaṃ arahattaphalañhi pāpuṇitvā kusalasaṅkappā aparisesā nirujjhanti. Nirodhāya paṭipannoti ettha yāva arahattamaggā nirodhāya paṭipanno nāma hoti, phalapatte pana te nirodhitā nāma honti. Sesaṃ sabbattha uttānamevāti.

267. Слово «здесь эти» (etthete) — это местный падеж в значении «в плоде арахантства» (arahattaphala). Ибо по достижении плода арахантства, связанного со второй джханой, благие намерения (kusalasaṅkappā) прекращаются без остатка. В выражении «практикующий ради прекращения» (nirodhāya paṭipanno) [означает, что] человек зовется практикующим ради прекращения вплоть до пути арахантства (arahattamagga). Однако при достижении плода они [благие намерения] считаются прекращенными. Остальное везде совершенно ясно.

Papañcasūdaniyā majjhimanikāyaṭṭhakathāya

В «Папанчасудани», комментарии к Мадджхима-никае,

Samaṇamuṇḍikasuttavaṇṇanā niṭṭhitā.

разъяснение Саманамундика-сутты завершено.

9. Cūḷasakuludāyisuttavaṇṇanā

9. Разъяснение Чуласакулудайи-сутты.

270. Evaṃ me sutanti cūḷasakuludāyisuttaṃ. Tattha yadā pana, bhante, bhagavāti idaṃ paribbājako dhammakathaṃ sotukāmo bhagavato dhammadesanāya sālayabhāvaṃ dassento āha.

270. «Так я слышал» (Evaṃ me sutaṃ) — это Чуласакулудайи-сутта. В ней странник (paribbājako), желая услышать проповедь Дхаммы, сказал: «Но когда, уважаемый, Благословенный...», тем самым выказывая свою приверженность к учению Благословенного.

271. Taṃyevettha paṭibhātūti sace dhammaṃ sotukāmo, tuyhevettha eko pañho ekaṃ kāraṇaṃ upaṭṭhātu. Yathā maṃ paṭibhāseyyāti yena kāraṇena mama dhammadesanā upaṭṭhaheyya, etena hi kāraṇena kathāya samuṭṭhitāya sukhaṃ dhammaṃ desetunti dīpeti. Tassa mayhaṃ, bhanteti so kira taṃ disvā – ‘‘sace bhagavā idha abhavissā, ayametassa bhāsitassa atthoti dīpasahassaṃ viya ujjalāpetvā ajja me pākaṭaṃ akarissā’’ti dasabalaṃyeva anussari. Tasmā tassa mayhaṃ, bhantetiādimāha. Tattha aho nūnāti anussaraṇatthe nipātadvayaṃ. Tena tassa bhagavantaṃ anussarantassa etadahosi ‘‘aho nūna bhagavā aho nūna sugato’’ti. Yo imesanti yo imesaṃ dhammānaṃ. Sukusaloti suṭṭhu [Pg.187] kusalo nipuṇo cheko. So bhagavā aho nūna katheyya, so sugato aho nūna katheyya, tassa hi bhagavato pubbenivāsañāṇassa anekāni kappakoṭisahassāni ekaṅgaṇāni pākaṭānīti, ayamettha adhippāyo.

271. «Пусть именно это придет тебе на ум здесь» (taṃyevettha paṭibhātu) означает: если ты желаешь слушать Дхамму, пусть здесь перед тобой предстанет один вопрос, одна причина. «Так, чтобы это пришло мне на ум» (yathā maṃ paṭibhāseyya) означает: по какой причине явилось бы мое поучение Дхаммы; ведь когда беседа начата по этой причине, легко проповедовать Дхамму — таков смысл. «Мне, уважаемый» (tassa mayhaṃ, bhante): он, увидев его, вспомнил Обладающего десятью силами (dasabala), думая: «Если бы Благословенный был здесь, он разъяснил бы мне это сегодня, словно зажег тысячу светильников, сказав: „Таков смысл этого изречения“». Поэтому он сказал: «Мне, уважаемый» и так далее. Здесь «о, если бы» (aho nūna) — это пара частиц в значении воспоминания. Из-за этого, когда он вспоминал Благословенного, у него возникла мысль: «О, если бы Благословенный! О, если бы Сугата!». «Кто из этих» (yo imesaṃ) означает: Благословенный, который из этих учений. «Очень искусный» (sukusalo) означает: превосходно знающий, тонкий, умелый. «О, если бы тот Благословенный поведал! О, если бы тот Сугата поведал!» Ибо для знания прошлых жизней (pubbenivāsañāṇa) этого Благословенного многие тысячи коти (десятков миллионов) махакапп ясны, словно единый открытый двор (ekaṅgaṇa). Таково здесь намерение.

Tassa vāhaṃ pubbantaṃ ārabbhāti yo hi lābhī hoti, so ‘‘pubbe tvaṃ khattiyo ahosi, brāhmaṇo ahosī’’ti vutte jānanto sakkaccaṃ sussūsati. Alābhī pana – ‘‘evaṃ bhavissati evaṃ bhavissatī’’ti sīsakampamettameva dasseti. Tasmā evamāha – ‘‘tassa vāhaṃ pubbantaṃ ārabbha pañhassa veyyākaraṇena cittaṃ ārādheyya’’nti.

«Или ему, касательно прошлого...» (tassa vāhaṃ pubbantaṃ ārabbha): ведь тот, кто обладает [знанием прошлых жизней], когда ему говорят: «В прошлом ты был кшатрием, был брахманом», зная это, слушает с почтением. Тот же, кто не обладает [этим знанием], лишь качает головой, думая: «Будет так, будет так». Поэтому [Благословенный] сказал: «Или ему, касательно прошлого, ответом на его вопрос я бы удовлетворил его разум».

So vā maṃ aparantanti dibbacakkhulābhino hi anāgataṃsañāṇaṃ ijjhati, tasmā evamāha. Itaraṃ pubbe vuttanayameva.

«Или он мне, касательно будущего...» (so vā maṃ aparantaṃ): ведь у того, кто обладает божественным зрением (dibbacakkhu), знание будущего (anāgataṃsañāṇa) осуществляется успешно. Поэтому Он сказал так. Остальное — точно так же, как было объяснено ранее.

Dhammaṃ te desessāmīti ayaṃ kira atīte desiyamānepi na bujjhissati, anāgate desiyamānepi na bujjhissati. Athassa bhagavā saṇhasukhumaṃ paccayākāraṃ desetukāmo evamāha. Kiṃ pana taṃ bujjhissatīti? Etaṃ pageva na bujjhissati, anāgate panassa vāsanāya paccayo bhavissatīti disvā bhagavā evamāha.

«Я возвещу тебе Дхамму» (dhammaṃ te desessāmi): ведь даже если проповедовать о прошлом, он не поймет; даже если проповедовать о будущем, он не поймет. Тогда Благословенный, желая преподать ему тонкий и глубокий закон взаимозависимого возникновения (paccayākāra), сказал так. «Но поймет ли он это?» Он определенно не поймет этого сейчас, но, видя, что в будущем это станет условием (paccaya) для его благих склонностей (vāsanā), Благословенный сказал так.

Paṃsupisācakanti asuciṭṭhāne nibbattapisācaṃ. So hi ekaṃ mūlaṃ gahetvā adissamānakāyo hoti. Tatridaṃ vatthu – ekā kira yakkhinī dve dārake thūpārāmadvāre nisīdāpetvā āhārapariyesanatthaṃ nagaraṃ gatā. Dārakā ekaṃ piṇḍapātikattheraṃ disvā āhaṃsu, – ‘‘bhante, amhākaṃ mātā anto nagaraṃ paviṭṭhā, tassā vadeyyātha ‘yaṃ vā taṃ vā laddhakaṃ, gahetvā sīghaṃ gaccha, dārakā te jighacchitaṃ sandhāretuṃ na sakkontī’’’ti. Tamahaṃ kathaṃ passissāmīti? Idaṃ, bhante, gaṇhathāti ekaṃ mūlakhaṇḍaṃ adaṃsu. Therassa anekāni yakkhasahassāni paññāyiṃsu, so dārakehi dinnasaññāṇena taṃ yakkhiniṃ addasa virūpaṃ bībhacchaṃ kevalaṃ vīthiyaṃ gabbhamalaṃ paccāsīsamānaṃ. Disvā tamatthaṃ kathesi. Kathaṃ maṃ tvaṃ passasīti vutte mūlakhaṇḍaṃ dassesi, sā acchinditvā gaṇhi. Evaṃ paṃsupisācakā ekaṃ mūlaṃ gahetvā adissamānakāyā honti. Taṃ sandhāyesa ‘‘paṃsupisācakampi [Pg.188] na passāmī’’ti āha. Na pakkhāyatīti na dissati na upaṭṭhāti.

«Пылевой демон» (paṃsupisācaka) — это демон, рожденный в нечистом месте. Держа в руках определенный корень, он становится невидимым. Вот эта история: одна якхини, усадив двух своих детей у ворот Тхупарамы, ушла в город на поиски пищи. Дети, увидев тхеру, собиравшего подаяние, сказали: «Уважаемый, наша мать ушла в город. Передайте ей: „Что бы ты ни раздобыла, бери это и скорее возвращайся; твои дети не могут больше терпеть голод“». [Тхера спросил:] «Как же я ее увижу?» Они дали ему кусочек корня, сказав: «Возьмите это, уважаемый». Тхере стали видимы тысячи якхов. По знаку, данному детьми, он увидел ту якхини — уродливую и отвратительную, которая просто ждала на улице послеродовые выделения (gabbhamala). Увидев ее, он передал ей эти слова. Когда она спросила: «Как ты меня видишь?», он показал ей кусочек корня. Она выхватила его и забрала. Так пылевые демоны, держа определенный корень, становятся невидимыми. Имея это в виду, он сказал: «Я не вижу даже пылевого демона». «Не обнаруживается» (na pakkhāyati) означает «не видится», «не предстает».

272. Dīghāpi kho te esāti udāyi esā tava vācā dīghāpi bhaveyya, evaṃ vadantassa vassasatampi vassasahassampi pavatteyya, na ca atthaṃ dīpeyyāti adhippāyo. Appāṭihīrakatanti aniyyānikaṃ amūlakaṃ niratthakaṃ sampajjatīti attho.

272. «Эта [речь] твоя воистину длинна» (dīghāpi kho te esā): «Удайи, эта твоя речь может быть длинной; даже если говорить так сто лет или тысячу лет, она будет продолжаться, но так и не прояснит смысл» — таково намерение. «Необоснованное» (appāṭihīrakata) означает, что оно оказывается не ведущим к освобождению (aniyyānika), беспочвенным (amūlaka) и бесполезным (niratthaka) — таков смысл.

Idāni taṃ vaṇṇaṃ dassento seyyathāpi, bhantetiādimāha. Tattha paṇḍukambale nikkhittoti visabhāgavaṇṇe rattakambale ṭhapito. Evaṃvaṇṇo attā hotīti idaṃ so subhakiṇhadevaloke nibbattakkhandhe sandhāya – ‘‘amhākaṃ matakāle attā subhakiṇhadevaloke khandhā viya jotetī’’ti vadati.

Теперь, показывая эту красоту, он сказал: «Подобно тому, уважаемый» и так далее. Здесь «помещенный на светло-желтое покрывало» (paṇḍukambale nikkhitto) означает положенный на красное покрывало контрастного цвета. «Такова красота души» (evaṃvaṇṇo attā hoti): имея в виду совокупности (khandha), переродившиеся в мире девов Субхакинха (Subhakiṇha), он говорит: «В момент нашей смерти душа сияет подобно совокупностям в мире девов Субхакинха».

273. Ayaṃ imesaṃ ubhinnanti so kira yasmā maṇissa bahi ābhā na niccharati, khajjopanakassa aṅguladvaṅgulacaturaṅgulamattaṃ niccharati, mahākhajjopanakassa pana khaḷamaṇḍalamattampi niccharatiyeva, tasmā evamāha.

273. «Это из этих двух» (ayaṃ imesaṃ ubhinnā): поскольку свет драгоценного камня не исходит наружу, в то время как свет светляка распространяется на расстояние в один, два или четыре пальца, а свет большого светляка распространяется даже на расстояние целого тока для обмолота (khaḷamaṇḍala), поэтому он сказал так.

Viddheti ubbiddhe, meghavigamena dūrībhūteti attho. Vigatavalāhaketi apagatameghe. Deveti ākāse. Osadhitārakāti sukkatārakā. Sā hi yasmā tassā udayato paṭṭhāya tena saññāṇena osadhāni gaṇhantipi pivantipi, tasmā ‘‘osadhitārakā’’ti vuccati. Abhido aḍḍharattasamayanti abhinne aḍḍharattasamaye. Iminā gaganamajjhe ṭhitacandaṃ dasseti. Abhido majjhanhikepi eseva nayo.

«Чистый» (viddha) означает «высоко поднявшийся», «удаленный благодаря исчезновению облаков» — таков смысл. «Свободный от туч» (vigatavalāhake) означает «при ушедших облаках». «В небе» (deve) означает «в вышине». «Целительная звезда» (osadhitārakā) — это утренняя звезда (sukkatārakā). Ибо поскольку, начиная с ее восхода, по этому знаку люди собирают и пьют лекарства (osadha), она зовется «целительной звездой». «Глубокой ночью» (abhido aḍḍharattasamayaṃ) означает «в нерушимое полночное время». Этим он показывает луну, стоящую посреди неба. Тот же метод применим и к выражению «в самый полдень» (abhido majjhanhike).

Ato khoti ye anubhonti, tehi bahutarā, bahū ceva bahutarā cāti attho. Ābhā nānubhontīti obhāsaṃ na vaḷañjanti, attano sarīrobhāseneva ālokaṃ pharitvā viharanti.

«Поэтому воистину» (ato kho) означает: те, кто пользуются [светом солнца и луны] — по сравнению с ними те [девы] гораздо многочисленнее, их и много, и гораздо больше — таков смысл. «Они не пользуются светом» (ābhā nānubhonti) означает, что они не используют этот внешний свет; они пребывают, распространяя сияние исключительно за счет свечения собственных тел.

274. Idāni yasmā so ‘‘ekantasukhaṃ lokaṃ pucchissāmī’’ti nisinno, pucchāmūḷho pana jāto, tasmā naṃ bhagavā taṃ pucchaṃ sarāpento kiṃ pana, udāyi, atthi ekantasukho lokotiādimāha. Tattha [Pg.189] ākāravatīti kāraṇavatī. Aññataraṃ vā pana tapoguṇanti acelakapāḷiṃ sandhāyāha, surāpānaviratīti attho.

274. Теперь, поскольку он сидел с мыслью: «Я спрошу о мире исключительного счастья», но запутался в своем вопросе, Благословенный, напоминая ему об этом вопросе, сказал: «Но есть ли, Удайи, мир исключительного счастья?» и так далее. Здесь «имеющий основания» (ākāravatī) означает «имеющий причины» (kāraṇavatī). Выражение «или какая-то иная добродетель подвижничества» (aññataraṃ vā pana tapoguṇaṃ) сказано со ссылкой на текст о нагих аскетах (acelakapāḷi), что означает воздержание от употребления спиртного (surāpānavirati).

275. Katamā pana sā, bhante, ākāravatī paṭipadā ekantasukhassāti kasmā pucchati? Evaṃ kirassa ahosi – ‘‘mayaṃ sattānaṃ ekantasukhaṃ vadāma, paṭipadaṃ pana kālena sukhaṃ kālena dukkhaṃ vadāma. Ekantasukhassa kho pana attano paṭipadāyapi ekantasukhāya bhavitabbaṃ. Amhākaṃ kathā aniyyānikā, satthu kathāva niyyānikā’’ti. Idāni satthāraṃyeva pucchitvā jānissāmīti tasmā pucchati.

275. Почему же он спрашивает: «Но каков же, уважаемый, тот путь с основаниями для достижения исключительного счастья?» Говорят, у него была такая мысль: «Мы проповедуем существам об исключительном счастье, но что касается пути, мы иногда называем его приятным, а иногда — болезненным. Однако для души, пребывающей в исключительного счастье, ее путь также должен быть исключительно приятным. Наше учение не ведет к освобождению (aniyyānika), и только учение Учителя ведет к освобождению (niyyānika)». Подумав: «Теперь я спрошу самого Учителя и узнаю», он поэтому и спрашивает.

Ettha mayaṃ anassāmāti etasmiṃ kāraṇe mayaṃ anassāma. Kasmā pana evamāhaṃsu? Te kira pubbe pañcasu dhammesu patiṭṭhāya kasiṇaparikammaṃ katvā tatiyajjhānaṃ nibbattetvā aparihīnajjhānā kālaṃ katvā subhakiṇhesu nibbattantīti jānanti, gacchante gacchante pana kāle kasiṇaparikammampi na jāniṃsu, tatiyajjhānampi nibbattetuṃ nāsakkhiṃsu. Pañca pubbabhāgadhamme pana ‘‘ākāravatī paṭipadā’’ti uggahetvā tatiyajjhānaṃ ‘‘ekantasukho loko’’ti uggaṇhiṃsu. Tasmā evamāhaṃsu. Uttaritaranti ito pañcahi dhammehi uttaritaraṃ paṭipadaṃ vā tatiyajjhānato uttaritaraṃ ekantasukhaṃ lokaṃ vā na jānāmāti vuttaṃ hoti. Appasadde katvāti ekappahāreneva mahāsaddaṃ kātuṃ āraddhe nissadde katvā.

«Здесь мы погибли» (ettha mayaṃ anassāma) означает: в этом деле мы погибли. Но почему они так сказали? Они ведь знали в прошлом, что, утвердившись в пяти качествах, выполнив предварительную работу с касиной (kasiṇaparikamma), взрастив третью джхану и умерев с неутраченной джханой, они переродятся в мирах Субхакинха. Но со временем они забыли даже предварительную работу с касиной и не могли взрастить третью джхану. Однако они заучили пять предварительных качеств как «путь с основаниями», а третью джхану — как «мир исключительного счастья». Поэтому они так и сказали. «Более высокий» (uttaritara) означает: «Мы не знаем пути более высокого, чем эти пять качеств, или мира исключительного счастья более высокого, чем третьей джхана» — вот что сказано. «Принудив к тишине» (appasadde katvā) означает, что он заставил замолчать тех, кто внезапно поднял сильный шум.

276. Sacchikiriyāhetūti ettha dve sacchikiriyā paṭilābhasacchikiriyā ca paccakkhasacchikiriyā ca. Tattha tatiyajjhānaṃ nibbattetvā aparihīnajjhāno kālaṃ katvā subhakiṇhaloke tesaṃ devānaṃ samānāyuvaṇṇo hutvā nibbattati, ayaṃ paṭilābhasacchikiriyā nāma. Catutthajjhānaṃ nibbattetvā iddhivikubbanena subhakiṇhalokaṃ gantvā tehi devehi saddhiṃ santiṭṭhati sallapati sākacchaṃ āpajjati, ayaṃ paccakkhasacchikiriyā nāma. Tāsaṃ dvinnampi tatiyajjhānaṃ ākāravatī paṭipadā nāma. Tañhi anuppādetvā neva sakkā subhakiṇhaloke nibbattituṃ, na catutthajjhānaṃ uppādetuṃ. Iti duvidhampetaṃ sacchikiriyaṃ sandhāya – ‘‘etassa nūna, bhante, ekantasukhassa lokassa sacchikiriyāhetū’’ti āha.

276. «Ради реализации» (sacchikiriyāhetu): здесь есть два вида реализации — реализация через обретение (paṭilābhasacchikiriyā) и реализация через непосредственное восприятие (paccakkhasacchikiriyā). Среди них: взрастив третью джхану, умерев с неутраченной джханой и переродившись в мире Субхакинха с продолжительностью жизни и обликом, равными тамошним девам — это называется реализацией через обретение. Взрастив четвертую джхану, отправившись в мир Субхакинха с помощью сверхспособностей (iddhivikubbana) и пребывая, беседуя и ведя обсуждения с теми девами — это называется реализацией через непосредственное восприятие. Для обоих этих видов третья джхана является «путем с основаниями». Ибо, не взрастив ее, невозможно ни переродиться в мире Субхакинха, ни взрастить четвертую джхану. Таким образом, имея в виду эту двоякую реализацию, он сказал: «Конечно, уважаемый, ради реализации этого мира исключительного счастья...»

277. Udañcanikoti [Pg.190] udakavārako. Antarāyamakāsīti yathā pabbajjaṃ na labhati, evaṃ upaddutamakāsi yathā taṃ upanissayavipannaṃ. Ayaṃ kira kassapabuddhakāle pabbajitvā samaṇadhammamakāsi. Athassa eko sahāyako bhikkhu sāsane anabhirato, ‘‘āvuso, vibbhamissāmī’’ti ārocesi. So tassa pattacīvare lobhaṃ uppādetvā gihibhāvāya vaṇṇaṃ abhāsi. Itaro tassa pattacīvaraṃ datvā vibbhami. Tenassa kammunā idāni bhagavato sammukhā pabbajjāya antarāyo jāto. Bhagavatā panassa purimasuttaṃ atirekabhāṇavāramattaṃ, idaṃ bhāṇavāramattanti ettakāya tantiyā dhammo kathito, ekadesanāyapi maggaphalapaṭivedho na jāto, anāgate panassa paccayo bhavissatīti bhagavā dhammaṃ deseti. Anāgate paccayabhāvañcassa disvā bhagavā dharamāno ekaṃ bhikkhumpi mettāvihārimhi etadagge na ṭhapesi. Passati hi bhagavā – ‘‘anāgate ayaṃ mama sāsane pabbajitvā mettāvihārīnaṃ aggo bhavissatī’’ti.

277. «Кувшин для воды» (udañcanika) — это сосуд для переноски воды. «Создал препятствие» (antarāyamakāsi) означает, что он причинил вред так, что тот не смог получить монашеское посвящение, из-за чего его поддерживающее условие (upanissaya) было разрушено. Он, как говорят, приняв посвящение во времена Будды Кассапы, вел монашескую жизнь. Тогда один его друг-бхиккху, разочаровавшись в Учении, объявил: «Друг, я вернусь к мирской жизни». Тот, воспылав вожделением к его чаше и одеждам, стал восхвалять мирскую жизнь. Другой же, отдав ему свои чашу и одежды, вернулся к мирской жизни. Из-за этого поступка (kamma) в этой жизни у него возникло препятствие для принятия посвящения в присутствии Благословенного. Однако Благословенный преподал ему Дхамму в таком объеме текста: предыдущую сутту, которая превышала один раздел для декламации (bhāṇavāra), и эту сутту объемом в один раздел для декламации. Даже от этой единственной проповеди постижение путей и плодов (maggaphalapaṭivedha) не произошло, но Благословенный проповедовал Дхамму, зная, что в будущем это станет для него поддерживающим условием. И видя его будущее условие, Благословенный при жизни не назначил ни одного другого бхиккху на высшее место (etadagga) среди пребывающих в любящей доброте (mettāvihāra). Ибо Благословенный провидел: «В будущем он, приняв посвящение в моем Учении, станет лучшим среди пребывающих в любящей доброте».

So bhagavati parinibbute dhammāsokarājakāle pāṭaliputte nibbattitvā pabbajitvā arahattappatto assaguttatthero nāma hutvā mettāvihārīnaṃ aggo ahosi. Therassa mettānubhāvena tiracchānagatāpi mettacittaṃ paṭilabhiṃsu, thero sakalajambudīpe bhikkhusaṅghassa ovādācariyo hutvā vattanisenāsane āvasi, tiṃsayojanamattā aṭavī ekaṃ padhānagharaṃ ahosi. Thero ākāse cammakhaṇḍaṃ pattharitvā tattha nisinno kammaṭṭhānaṃ kathesi. Gacchante gacchante kāle bhikkhācārampi agantvā vihāre nisinno kammaṭṭhānaṃ kathesi, manussā vihārameva gantvā dānamadaṃsu. Dhammāsokarājā therassa guṇaṃ sutvā daṭṭhukāmo tikkhattuṃ pahiṇi. Thero bhikkhusaṅghassa ovādaṃ dammīti ekavārampi na gatoti.

После того как Благословенный ушел в париниббану, во времена царя Дхаммасоки, он [этот странник Сакулудайи] переродился в Паталипутте, принял монашество, достиг арахантства и, став известным как тхера Ассагутта, был признан величайшим среди тех, кто пребывает в любящей доброте (метта). Благодаря силе любящей доброты тхеры даже животные обретали ум, исполненный любящей доброты. Тхера, будучи наставником (овадакария) для общины бхиккху на всем острове Джамбудипа, постоянно проживал в обители Ваттания. Лес протяженностью около тридцати йоджан стал для него единым местом для медитации (падханагхара). Тхера, расстелив в воздухе кожаный коврик и сидя на нем, обучал практике медитации (камматтхана). Со временем он перестал ходить за подаянием и, сидя в монастыре, обучал медитации, а люди сами приходили в монастырь и совершали подношения. Царь Дхаммасока, услышав о добродетелях тхеры и пожелав увидеть его, трижды отправлял к нему посланников. Тхера же, отвечая: «Я даю наставления общине бхиккху», не пошел к нему ни разу.

Papañcasūdaniyā majjhimanikāyaṭṭhakathāya

В «Папанчасудани», комментарии к Мадджхима-никае,

Cūḷasakuludāyisuttavaṇṇanā niṭṭhitā.

завершено разъяснение Чуласакулудайи-сутты.

10. Vekhanasasuttavaṇṇanā

10. Разъяснение Векханаса-сутты

278. Evaṃ [Pg.191] me sutanti vekhanasasuttaṃ. Tattha vekhanasoti ayaṃ kira sakuludāyissa ācariyo, so ‘‘sakuludāyī paribbājako paramavaṇṇapañhe parājito’’ti sutvā ‘‘mayā so sādhukaṃ uggahāpito, tenāpi sādhukaṃ uggahitaṃ, kathaṃ nu kho parājito, handāhaṃ sayaṃ gantvā samaṇaṃ gotamaṃ paramavaṇṇapañhaṃ pucchitvā jānissāmī’’ti rājagahato pañcacattālīsayojanaṃ sāvatthiṃ gantvā yena bhagavā, tenupasaṅkami, upasaṅkamitvā pana ṭhitakova bhagavato santike udānaṃ udānesi. Tattha purimasadisaṃ vuttanayeneva veditabbaṃ.

278. Слова «Так я слышал» начинают Векханаса-сутту. В ней имя «Векханаса» указывает на того, кто, как говорят, был учителем странника Сакулудайи. Услышав, что «странник Сакулудайи потерпел поражение в вопросе о высшей красоте (парамаванна)», он подумал: «Я хорошо обучил его, и он хорошо все усвоил. Как же он мог проиграть? Что ж, я пойду сам, расспрошу отшельника Готаму о высшей красоте и выясню все». С этими мыслями он отправился из Раджагахи в Саваттхи, преодолев расстояние в сорок пять йоджан, и прибыл туда, где находился Благословенный. Подойдя и оставшись стоять прямо перед Благословенным, он произнес вдохновенное восклицание (удану). То, что в этом тексте сходно с предыдущей суттой, следует понимать так же, как было объяснено ранее.

280. Pañca kho imeti kasmā ārabhi? Agāriyopi ekacco kāmagaruko kāmādhimutto hoti, ekacco nekkhammagaruko nekkhammādhimutto hoti. Pabbajitopi ca ekacco kāmagaruko kāmādhimutto hoti, ekacco nekkhammagaruko nekkhammādhimutto hoti. Ayaṃ pana kāmagaruko kāmādhimutto hoti. So imāya kathāya kathiyamānāya attano kāmādhimuttattaṃ sallakkhessati, evamassāyaṃ desanā sappāyā bhavissatīti imaṃ desanaṃ ārabhi. Kāmaggasukhanti nibbānaṃ adhippetaṃ.

280. Почему Он начал со слов «Есть, о бхиккху, эти пять...»? Некоторые миряне высоко ценят чувственные удовольствия и устремлены к чувственным удовольствиям, тогда как другие высоко ценят отречение и устремлены к отречению. Точно так же и среди ушедших в монашество: некоторые высоко ценят чувственные удовольствия и устремлены к чувственным удовольствиям, тогда как другие высоко ценят отречение и устремлены к отречению. Этот же [Векханаса] высоко ценил чувственные удовольствия и был устремлен к ним. [Благословенный подумал:] «Когда это поучение будет произнесено, он осознает свою устремленность к чувственным удовольствиям, и тогда это учение принесет ему пользу». С этой мыслью Он и начал данную проповедь. Под выражением «высшее чувственное блаженство» (камаггасукха) здесь подразумевается ниббана.

281. Pāpito bhavissatīti ajānanabhāvaṃ pāpito bhavissati. Nāmakaṃyeva sampajjatīti niratthakavacanamattameva sampajjati. Tiṭṭhatu pubbanto tiṭṭhatu aparantoti yasmā tuyhaṃ atītakathāya anucchavikaṃ pubbenivāsañāṇaṃ natthi, anāgatakathāya anucchavikaṃ dibbacakkhuñāṇaṃ natthi, tasmā ubhayampetaṃ tiṭṭhatūti āha. Suttabandhanehīti suttamayabandhanehi. Tassa hi ārakkhatthāya hatthapādesu ceva gīvāya ca suttakāni bandhanti. Tāni sandhāyetaṃ vuttaṃ. Mahallakakāle panassa tāni sayaṃ vā pūtīni hutvā muñcanti, chinditvā vā haranti.

281. «Будет приведен» означает, что он будет приведен в состояние неведения. «Окажется лишь именем» означает, что это обернется лишь бесполезными словами. Словами «Оставь прошлое, оставь будущее» Он говорит так потому, что у тебя [Векханаса] нет знания воспоминания прошлых жизней (пуббенивасаньяна), необходимого для разговора о прошлом, и нет божественного ока (диббачаккхуньяна), необходимого для разговора о будущем; поэтому Он сказал: «Пусть и то, и другое останется в стороне». «Нитяными путами» означает путами, сделанными из нитей. Ведь для защиты младенца ему повязывают ниточки на руки, ноги и шею. Это было сказано применительно к ним. Когда же он вырастает, эти нити либо сгнивают и спадают сами собой, либо их срезают и убирают.

Evameva khoti iminā idaṃ dasseti – daharassa kumārassa suttabandhanānaṃ ajānanakālo viya avijjāya purimāya koṭiyā ajānanaṃ, na hi sakkā avijjāya purimakoṭi ñātuṃ, mocanakāle jānanasadisaṃ pana [Pg.192] arahattamaggena avijjābandhanassa pamokkho jātoti jānanaṃ. Sesaṃ sabbattha uttānamevāti.

Словами «Точно так же...» Он показывает следующее: подобно тому как младенец не знает о связывающих его нитях, так же не знают и о начальном пределе невежества (авиджджа), ибо невозможно познать начальный предел невежества. Но подобно знанию в момент освобождения [от нитей], благодаря пути арахантства возникает знание о том, что «произошло освобождение от уз невежества» [то есть постижение через рефлексивное знание, паччавеккхананьяна]. Все остальное в тексте совершенно ясно.

Papañcasūdaniyā majjhimanikāyaṭṭhakathāya

В «Папанчасудани», комментарии к Мадджхима-никае,

Vekhanasasuttavaṇṇanā niṭṭhitā.

завершено разъяснение Векханаса-сутты.

Tatiyavaggavaṇṇanā niṭṭhitā.

Завершено разъяснение третьей вагги.

4. Rājavaggo

4. Раджа-вагга (Раздел о царях)

1. Ghaṭikārasuttavaṇṇanā

1. Разъяснение Гхатикара-сутты

282. Evaṃ [Pg.193] me sutanti ghaṭikārasuttaṃ. Tattha sitaṃ pātvākāsīti mahāmaggena gacchanto aññataraṃ bhūmippadesaṃ oloketvā – ‘‘atthi nu kho mayā cariyaṃ caramānena imasmiṃ ṭhāne nivutthapubba’’nti āvajjanto addasa – ‘‘kassapabuddhakāle imasmiṃ ṭhāne vegaḷiṅgaṃ nāma gāmanigamo ahosi, ahaṃ tadā jotipālo nāma māṇavo ahosiṃ, mayhaṃ sahāyo ghaṭikāro nāma kumbhakāro ahosi, tena saddhiṃ mayā idha ekaṃ sukāraṇaṃ kataṃ, taṃ bhikkhusaṅghassa apākaṭaṃ paṭicchannaṃ, handa naṃ bhikkhusaṅghassa pākaṭaṃ karomī’’ti maggā okkamma aññatarasmiṃ padese ṭhitakova sitapātukammamakāsi, aggaggadante dassetvā mandahasitaṃ hasi. Yathā hi lokiyamanussā uraṃ paharantā – ‘‘kuhaṃ kuha’’nti hasanti, na evaṃ buddhā, buddhānaṃ pana hasitaṃ haṭṭhapahaṭṭhākāramattameva hoti.

282. Слова «Так я слышал» начинают Гхатикара-сутту. В ней выражение «улыбнулся» означает следующее: идя по большой дороге и посмотрев на некое место, Он задумался: «Жил ли я когда-либо прежде в этом месте, совершая деяния [для накопления парами]?» Размышляя об этом, Он увидел: «Во времена Будды Кассапы на этом месте было торговое поселение под названием Вебхалинга. Тогда я был молодым брахманом по имени Джотипала. Моим другом был гончар по имени Гхатикара. Вместе с ним мы совершили здесь благородное деяние. Это деяние неведомо общине бхиккху и скрыто от нее. Что ж, я открою его общине бхиккху». Сойдя с дороги и остановившись на некотором месте, Он явил улыбку — слегка приоткрыв кончики зубов, Он мягко улыбнулся. Ведь Будды не смеются так, как мирские люди, которые хохочут, хлопая себя по груди и издавая громкие звуки; улыбка Будд — это лишь легкое проявление радости.

Hasitañca nāmetaṃ terasahi somanassasahagatacittehi hoti. Tattha lokiyamahājano akusalato catūhi, kāmāvacarakusalato catūhīti aṭṭhahi cittehi hasati, sekkhā akusalato diṭṭhisampayuttāni dve apanetvā chahi cittehi hasanti, khīṇāsavā catūhi sahetukakiriyacittehi ekena ahetukakiriyacittenāti pañcahi cittehi hasanti. Tesupi balavārammaṇe āpāthagate dvīhi ñāṇasampayuttacittehi hasanti, dubbalārammaṇe duhetukacittadvayena ca ahetukacittena cāti tīhi cittehi hasanti. Imasmiṃ pana ṭhāne kiriyāhetukamanoviññāṇadhātusomanassasahagatacittaṃ bhagavato haṭṭhapahaṭṭhākāramattaṃ hasitaṃ uppādesi.

Этот смех или улыбка возникает посредством тринадцати видов сознания, сопровождаемых радостью (соманасса-сахагата-читта). Из них обычные мирские люди смеются с помощью восьми видов сознания: четырех неблаготворных (акусала) [связанных с алчностью] и четырех благотворных сознаний сферы чувственного (камавачара-кусала). Благородные ученики, еще проходящие обучение (секха), смеются с помощью шести видов сознания, исключив два неблаготворных сознания, сопряженных с ложными воззрениями. Араханты (кхинасава) улыбаются с помощью пяти видов сознания: четырех функциональных сознаний с корнями (сахетука-кирия-читта) и одного безкоренного функционального сознания (ахетука-кирия-читта, то есть хаситуппада). При этом, когда в поле восприятия появляется сильный объект, они улыбаются с помощью двух видов сознания, сопряженных со знанием (ньяна-сампайутта). Когда же появляется слабый объект, они улыбаются с помощью трех видов сознания: двух двухкоренных сознаний (двихетука) и одного безкоренного сознания. В данном же случае безкоренной функциональный элемент мановиджняны, сопровождаемый радостью, вызвал у Благословенного улыбку, которая была лишь легким проявлением радости.

Taṃ panetaṃ hasitaṃ evaṃ appamattakampi therassa pākaṭaṃ ahosi. Kathaṃ? Tathārūpe hi kāle tathāgatassa catūhi dāṭhāhi catuddīpikamahāmeghamukhato sateratāvijjulatā viya virocamānā mahātālakkhandhapamāṇā rasmivaṭṭiyo uṭṭhahitvā tikkhattuṃ sīsavaraṃ padakkhiṇaṃ katvā [Pg.194] dāṭhaggesuyeva antaradhāyanti. Tena saññāṇena āyasmā ānando bhagavato pacchato gacchamānopi sitapātubhāvaṃ jānāti.

Эта улыбка, хотя и была столь едва заметной, стала очевидной для тхеры [Ананды]. Как это произошло? Дело в том, что в такой момент из четырех клыков Татхагаты исходят лучи света толщиной с огромные стволы пальм, сияющие подобно вспышкам молний из великой грозовой тучи над четымя континентами. Поднявшись вверх, они трижды обходят Его благородную голову по часовой стрелке и исчезают прямо в кончиках Его клыков. По этому знамению достопочтенный Ананда, даже следуя позади Благословенного, узнавал о том, что Тот улыбнулся.

Bhagavantaṃ etadavocāti – ‘‘ettha kira kassapo bhagavā bhikkhusaṅghaṃ ovadi, catusaccappakāsanaṃ akāsi, bhagavatopi ettha nisīdituṃ ruciṃ uppādessāmi, evamayaṃ bhūmibhāgo dvīhi buddhehi paribhutto bhavissati, mahājano gandhamālādīhi pūjetvā cetiyaṭṭhānaṃ katvā paricaranto saggamaggaparāyaṇo bhavissatī’’ti cintetvā etaṃ ‘‘tena hi, bhante,’’tiādivacanaṃ avoca.

Слова «Он сказал это Благословенному» означают, что [Ананда] подумал: «Говорят, на этом самом месте Благословенный Кассапа наставлял общину бхиккху и провозглашал Четыре Благородные Истины. Я побужу и нашего Благословенного сесть здесь. Тогда это место будет освящено пребыванием двух Будд. Когда люди станут почитать это место, поднося благовония, гирлянды и прочее, сделают его святилищем (четья) и будут ухаживать за ним, они направятся по пути в небесные миры». Подумав так, он обратился к Нему со словами, начинающимися с: «В таком случае, досточтимый...»

283. Muṇḍakena samaṇakenāti muṇḍaṃ muṇḍoti, samaṇaṃ vā samaṇoti vattuṃ vaṭṭati, ayaṃ pana aparipakkañāṇattā brāhmaṇakule uggahitavohāravaseneva hīḷento evamāha. Sottisināninti sinānatthāya katasottiṃ. Sotti nāma kuruvindapāsāṇacuṇṇāni lākhāya bandhitvā kataguḷikakalāpakā vuccati, yaṃ sandhāya – ‘‘tena kho pana samayena chabbaggiyā bhikkhū kuruvindakasuttiyā nahāyantī’’ti (cūḷava. 243) vuttaṃ. Taṃ ubhosu antesu gahetvā sarīraṃ ghaṃsanti. Evaṃ sammāti yathā etarahipi manussā ‘‘cetiyavandanāya gacchāma, dhammassavanatthāya gacchāmā’’ti vuttā ussāhaṃ na karonti, ‘‘naṭasamajjādidassanatthāya gacchāmā’’ti vuttā pana ekavacaneneva sampaṭicchanti, tatheva sinhāyitunti vutte ekavacanena sampaṭicchanto evamāha.

283. Выражение «с этим бритоголовым отшельником» означает следующее: приличествует называть бритоголового «бритоголовым», а отшельника — «отшельником». Однако этот [Джотипала], поскольку его мудрость еще не созрела, высказался так пренебрежительно, используя выражения, усвоенные им в семье брахманов. «Купание с сотти» означает использование сотти, приготовленного для мытья. «Сотти» — это связка шариков, изготовленных путем скрепления порошка из камня курувинда с помощью лака. В связи с этим было сказано: «В то время группа из шести бхиккху мылась с помощью курувинда-сотти». Держа его за оба конца, они терли им тело. Слова «Именно так, друг» подобны тому, как и в наши дни люди, когда им говорят: «Пойдем поклонимся святилищу, пойдем послушаем Дхамму», не проявляют рвения, но когда им говорят: «Пойдем посмотрим представление актеров или праздник», они соглашаются с первого же слова. Точно так же, когда ему предложили: «Пойдем искупаемся», он сразу же согласился, и потому так сказал.

284. Jotipālaṃ māṇavaṃ āmantesīti ekapasse ariyaparihārena paṭhamataraṃ nhāyitvā paccuttaritvā ṭhito tassa mahantena issariyaparihārena nhāyantassa nhānapariyosānaṃ āgametvā taṃ nivatthanivāsanaṃ kese vodake kurumānaṃ āmantesi. Ayanti āsannattā dassento āha. Ovaṭṭikaṃ vinivaṭṭhetvāti nāgabalo bodhisatto ‘‘apehi sammā’’ti īsakaṃ parivattamānova tena gahitagahaṇaṃ vissajjāpetvāti attho. Kesesu parāmasitvā etadavocāti so kira cintesi – ‘‘ayaṃ jotipālo paññavā, sakiṃ dassanaṃ labhamāno tathāgatassa dassanepi pasīdissati, dhammakathāyapi pasīdissati, pasanno ca pasannākāraṃ kātuṃ sakkhissati, mittā nāma etadatthaṃ honti, yaṃkiñci katvā mama sahāyaṃ gahetvā dasabalassa santikaṃ gamissāmī’’ti. Tasmā naṃ kesesu parāmasitvā etadavoca.

284. Слова «Он обратился к юноше Джотипале» означают следующее: [Гхатикара], искупавшись первым в стороне скромным образом, подобающим благородным (арияпарихара), вышел из воды и стал ждать, пока Джотипала, мывшийся с великой пышностью, присущей знатным господам, закончит купание. Когда Джотипала оделся и сушил волосы, Гхатикара обратился к нему. Слово «Этот» он произнес, указывая на Него из-за близости к монастырю. «Вывернув край одежды» означает, что Бодхисатта, обладавший силой слона, слегка повернулся и сказал: «Отпусти, друг», заставив того разжать руку. «Схватив его за волосы, он сказал следующее» означает, что [Гхатикара], как говорят, подумал: «Этот Джотипала мудр. Если он увидит Татхагату хотя бы раз, он обретет веру и в саму встречу с Ним, и в Его проповедь Дхаммы. Обретя же веру, он сможет выразить ее должным образом. Истинные друзья для того и существуют. Чего бы это ни стоило, я возьму своего друга и приведу его к Обладающему десятью силами (Дасабале)». Поэтому он схватил его за волосы и сказал это.

Ittarajaccoti [Pg.195] aññajātiko, mayā saddhiṃ asamānajātiko, lāmakajātikoti attho. Na vatidanti idaṃ amhākaṃ gamanaṃ na vata orakaṃ bhavissati na khuddakaṃ, mahantaṃ bhavissati. Ayañhi na attano thāmena gaṇhi, satthu thāmena gaṇhīti gahaṇasmiṃyeva niṭṭhaṃ agamāsi. Yāvatādohipīti ettha dokārahikārapikārā nipātā, yāvatuparimanti attho. Idaṃ vuttaṃ hoti – ‘‘vācāya ālapanaṃ ovaṭṭikāya gahaṇañca atikkamitvā yāva kesaggahaṇampi tattha gamanatthaṃ payogo kattabbo’’ti.

«Низкого происхождения» означает человека иной касты, неравного мне по происхождению, низкого сословия. «Конечно, не это» означает: [Джотипала подумал:] «Этот наш путь, несомненно, не будет незначительным или малым, он принесет великое благо». Ведь он [Гхатикара] схватил его не собственной силой, а силой Учителя — так, в самый момент захвата волос, он принял окончательное решение [идти]. В выражении «явата дохи пи» слоги «до», «хи» и «пи» являются частицами, а значение фразы — «до крайней степени». Смысл здесь следующий: «Выйдя за рамки словесного призыва и хватания за край одежды, вплоть до хватания за волосы — такое усилие должно быть приложено, чтобы отправиться туда».

285. Dhammiyā kathāyāti idha satipaṭilābhatthāya pubbenivāsapaṭisaṃyuttā dhammī kathā veditabbā. Tassa hi bhagavā, – ‘‘jotipāla, tvaṃ na lāmakaṭṭhānaṃ otiṇṇasatto, mahābodhipallaṅke pana sabbaññutaññāṇaṃ patthetvā otiṇṇosi, tādisassa nāma pamādavihāro na yutto’’tiādinā nayena satipaṭilābhāya dhammaṃ kathesi. Parasamuddavāsītherā pana vadanti – ‘‘jotipāla, yathā ahaṃ dasapāramiyo pūretvā sabbaññutaññāṇaṃ paṭivijjhitvā vīsatisahassabhikkhuparivāro loke vicarāmi, evamevaṃ tvampi dasapāramiyo pūretvā sabbaññutaññāṇaṃ paṭivijjhitvā samaṇagaṇaparivāro loke vicarissasi. Evarūpena nāma tayā pamādaṃ āpajjituṃ na yutta’’nti yathāssa pabbajjāya cittaṃ namati, evaṃ kāmesu ādīnavaṃ nekkhamme ca ānisaṃsaṃ kathesīti.

285. «Беседой о Дхамме» означает, что здесь следует понимать проповедь Дхаммы, связанную с прошлыми жизнями, произнесенную ради восстановления осознанности. Ибо Благословенный учил его Дхамме для пробуждения осознанности следующим образом: «Джотипала, ты не то существо, что рождено для низкого удела. Напротив, ты пришел в этот мир, устремляясь к Всеведущему Знанию (саббаньютаньяна) на престоле Великого Пробуждения (махабодхипалланка). Для такого, как ты, пребывание в небрежности неподобающе». Однако великие тхеры, живущие за морем [в Джамбудипе], говорят так: «Джотипала, подобно тому как я, исполнив десять парами и постигнув Всеведущее Знание, странствую по миру в окружении двадцати тысяч бхиккху, точно так же и ты, исполнив десять парами и постигнув Всеведущее Знание, будешь странствовать по миру в окружении сонма отшельников. Для такого, как ты, негоже впадать в небрежность». И чтобы его ум склонился к принятию монашества, Он поведал об опасностях чувственных удовольствий и о благе отречения.

286. Alattha kho, ānanda,…pe… pabbajjaṃ alattha upasampadanti pabbajitvā kimakāsi? Yaṃ bodhisattehi kattabbaṃ. Bodhisattā hi buddhānaṃ sammukhe pabbajanti. Pabbajitvā ca pana ittarasattā viya patitasiṅgā na honti, catupārisuddhisīle pana supatiṭṭhāya tepiṭakaṃ buddhavacanaṃ uggaṇhitvā terasa dhutaṅgāni samādāya araññaṃ pavisitvā gatapaccāgatavattaṃ pūrayamānā samaṇadhammaṃ karontā vipassanaṃ vaḍḍhetvā yāva anulomañāṇaṃ āhacca tiṭṭhanti, maggaphalatthaṃ vāyāmaṃ na karonti. Jotipālopi tatheva akāsi.

286. Слова «Он получил, Ананда... [и т. д.]... получил уход в монашество, получил посвящение» вызывают вопрос: что же он сделал, приняв монашество? То, что надлежит делать Бодхисаттам. Ведь Бодхисатты принимают монашество в присутствии Будд. И приняв монашество, они не уподобляются низким существам с поникшими рогами [то есть не теряют усердия и мудрости]. Напротив, прочно утвердившись в четырехкратной нравственной чистоте (чатупарисуддхи-сила), изучив слово Будды в виде Типитаки, приняв тринадцать аскетических практик (дхутанга), уйдя в лес и исполняя обязанности ухода и возвращения (гатапаччагата-ватта), они совершают дела отшельника (саманадхамма). Развивая випассану, они достигают уровня знания соответствия (ануломаньяна) и останавливаются на этом, не прилагая усилий для достижения путей и плодов (маггапхала) [поскольку должны достичь Пробуждения в своей последней жизни]. Джотипала поступил точно так же.

287. Aḍḍhamāsupasampanneti kuladārakañhi pabbājetvā aḍḍhamāsampi avasitvā gate mātāpitūnaṃ soko na vūpasammati, sopi pattacīvaraggahaṇaṃ [Pg.196] na jānāti, daharabhikkhusāmaṇerehi saddhiṃ vissāso na uppajjati, therehi saddhiṃ sineho na patiṭṭhāti, gatagataṭṭhāne anabhirati uppajjati. Ettakaṃ pana kālaṃ nivāse sati mātāpitaro passituṃ labhanti. Tena tesaṃ soko tanubhāvaṃ gacchati, pattacīvaraggahaṇaṃ jānāti, sāmaṇeradaharabhikkhūhi saddhiṃ vissāso jāyati, therehi saddhiṃ sineho patiṭṭhāti, gatagataṭṭhāne abhiramati, na ukkaṇṭhati. Tasmā ettakaṃ vasituṃ vaṭṭatīti aḍḍhamāsaṃ vasitvā pakkāmi.

287. «Пробыв [там] полмесяца» (aḍḍhamāsupasampanne): ведь если, посвятив юношу из хорошей семьи в монахи, уйти, не пробыв [там] и полумесяца, то скорбь его родителей не утихнет. Он сам также ещё не знает, как держать чашу и облачаться в монашеское одеяние, у него не возникает доверительных отношений с молодыми бхиккху и саманерами, не устанавливается привязанность к старшим тхерам, и в какое бы место он ни пришёл, у него возникает неудовлетворённость (анабхирати). Но если оставаться там в течение этого времени, родители имеют возможность видеться с ним. Благодаря этому их скорбь уменьшается, он научается держать чашу и облачаться в одеяние, у него возникает дружба с саманерами и молодыми бхиккху, устанавливается привязанность к старшим тхерам, и в какое бы место он ни пришёл, он радуется пребыванию там и не испытывает тоски. Рассудив: «Поэтому надлежит оставаться здесь в течение этого времени», он пробыл там полмесяца и затем отправился в путь.

Paṇḍupuṭakassa sālinoti puṭake katvā sukkhāpitassa rattasālino. Tassa kira sālino vappakālato paṭṭhāya ayaṃ parihāro – kedārā suparikammakatā honti, tattha bījāni patiṭṭhāpetvā gandhodakena siñciṃsu, vappakāle vitānaṃ viya upari vatthakilañjaṃ bandhitvā paripakkakāle vīhisīsāni chinditvā muṭṭhimatte puṭake katvā yottabaddhe vehāsaṃyeva sukkhāpetvā gandhacuṇṇāni attharitvā koṭṭhakesu pūretvā tatiye vasse vivariṃsu. Evaṃ tivassaṃ parivutthassa sugandharattasālino apagatakāḷake suparisuddhe taṇḍule gahetvā khajjakavikatimpi bhattampi paṭiyādiyiṃsu. Taṃ sandhāya vuttaṃ paṇītaṃ khādanīyaṃ bhojanīyaṃ…pe… kālaṃ ārocāpesīti.

«Бледного риса шали, высушенного в свертках» (paṇḍupuṭakassa sālino): это красный рис (ратта-шали), который был помещён в свертки и высушен. Говорят, что уход за этим рисом, начиная со времени посева, был следующим: поля были превосходно подготовлены; посеяв там семена, их поливали благовонной водой; во время роста над ними натягивали тканевый навес, подобно куполу; когда рис созревал, срезали колосья, связывали их в пучки размером с кулак, подвешивали на веревках в воздухе для просушки, пересыпали благовонным порошком, наполняли ими амбары и открывали лишь на третий год. Из очищенных от тёмных крупинок, совершенно чистых зёрен такого благовонного красного риса, хранившегося три года, они приготовили различные виды твёрдой пищи и варёный рис. Имея это в виду, было сказано: «велел объявить о времени [принятия] изысканной твёрдой и мягкой пищи… и т. д.».

288. Adhivuṭṭho meti kiṃ sandhāya vadati? Vegaḷiṅgato nikkhamanakāle ghaṭikāro attano santike vassāvāsaṃ vasanatthāya paṭiññaṃ aggahesi, taṃ sandhāya vadati. Ahudeva aññathattaṃ ahu domanassanti temāsaṃ dānaṃ dātuṃ, dhammañca sotuṃ, iminā ca niyāmena vīsati bhikkhusahassāni paṭijaggituṃ nālatthanti alābhaṃ ārabbha cittaññathattaṃ cittadomanassaṃ ahosi, na tathāgataṃ ārabbha. Kasmā? Sotāpannattā. So kira pubbe brāhmaṇabhatto ahosi. Athekasmiṃ samaye paccante kupite vūpasamanatthaṃ gacchanto uracchadaṃ nāma dhītaramāha – ‘‘amma amhākaṃ deve mā pamajjī’’ti. Brāhmaṇā taṃ rājadhītaraṃ disvā visaññino ahesuṃ. Ke ime cāti vutte tumhākaṃ bhūmidevāti. Bhūmidevā nāma evarūpā hontīti niṭṭhubhitvā pāsādaṃ abhiruhi. Sā ekadivasaṃ vīthiṃ olokentī ṭhitā kassapassa bhagavato aggasāvakaṃ disvā pakkosāpetvā [Pg.197] piṇḍapātaṃ datvā anumodanaṃ suṇamānāyeva sotāpannā hutvā ‘‘aññepi bhikkhū atthī’’ti pucchitvā ‘‘satthā vīsatiyā bhikkhusahassehi saddhiṃ isipatane vasatī’’ti ca sutvā nimantetvā dānaṃ adāsi.

288. В связи с чем Он говорит: «Он провёл у меня [сезон дождей]» (adhivuṭṭho me)? При уходе из Вегалинги гончар Гхатикара получил от Него обещание провести сезон дождей в его обители. Именно это имея в виду, Он так говорит. Слова «Было смятение ума, было огорчение» (ahudeva aññathattaṃ ahu domanassaṃ) означают следующее: из-за того, что царь упустил возможность в течение трёх месяцев совершать даяния, слушать Дхамму и таким образом заботиться о двадцати тысячах бхиккху, — из-за этой упущенной возможности у него возникло смятение ума и душевное огорчение, но не по отношению к Татхагате. Почему? Потому что он был сотапанной. Говорят, что прежде он почитал брахманов. Однажды, когда на окраине вспыхнул мятеж, отправляясь на его усмирение, он сказал своей дочери по имени Ураччхада: «Дорогая, не пренебрегай нашими богами (брахманами)». Брахманы же, увидев царскую дочь, лишились чувств от вожделения. Когда она спросила: «Кто эти люди?», ей ответили: «Это ваши земные боги (бхумидева)». Сказав: «Неужели земные боги таковы?», она сплюнула и поднялась во дворец. В один из дней, стоя и глядя на улицу, она увидела главного ученика Благословенного Кассапы, пригласила его, поднесла подаяние и прямо во время слушания проповеди одобрения (анумодана) стала сотапанной. Спросив: «Есть ли ещё другие бхиккху?» и услышав ответ: «Учитель пребывает в Исипатане вместе с двадцатью тысячами бхиккху», она пригласила их и совершила даяние.

Rājā paccantaṃ vūpasametvā āgato. Atha naṃ paṭhamatarameva brāhmaṇā āgantvā dhītu avaṇṇaṃ vatvā paribhindiṃsu. Rājā pana dhītu jātakāleyeva varaṃ adāsi. Tassā ‘‘satta divasāni rajjaṃ dātabba’’nti varaṃ gaṇhiṃsu. Athassā rājā satta divasāni rajjaṃ niyyātesi. Sā satthāraṃ bhojayamānā rājānaṃ pakkosāpetvā bahisāṇiyaṃ nisīdāpesi. Rājā satthu anumodanaṃ sutvāva sotāpanno jāto. Sotāpannassa ca nāma tathāgataṃ ārabbha āghāto natthi. Tena vuttaṃ – ‘‘na tathāgataṃ ārabbhā’’ti.

Царь вернулся, усмирив мятеж на окраине. Тогда брахманы пришли к нему первыми и, наговорив дурного о его дочери, рассорили их. Однако царь ещё при рождении дочери даровал ей право на исполнение желания. Её родственники выбрали в качестве этого дара следующее: «Ей должно быть передано правление царством на семь дней». Тогда царь передал ей власть на семь дней. Угощая Учителя, она велела позвать царя и усадила его за занавесом. Царь, лишь услышав проповедь одобрения от Учителя, стал сотапанной. А у сотапанны не бывает враждебности к Татхагате. Поэтому и было сказано: «но не по отношению к Татхагате».

Yaṃ icchati taṃ haratūti so kira bhājanāni pacitvā kayavikkayaṃ na karoti, evaṃ pana vatvā dārutthāya vā mattikatthāya vā palālatthāya vā araññaṃ gacchati. Mahājanā ‘‘ghaṭikārena bhājanāni pakkānī’’ti sutvā parisuddhataṇḍulaloṇadadhitelaphāṇitādīni gahetvā āgacchanti. Sace bhājanaṃ mahagghaṃ hoti, mūlaṃ appaṃ, yaṃ vā taṃ vā datvā gaṇhāmāti taṃ na gaṇhanti. Dhammiko vāṇijo mātāpitaro paṭijaggati, sammāsambuddhaṃ upaṭṭhahati, bahu no akusalaṃ bhavissatīti puna gantvā mūlaṃ āharanti. Sace pana bhājanaṃ appagghaṃ hoti, ābhataṃ mūlaṃ bahu, dhammiko vāṇijo, amhākaṃ puññaṃ bhavissatīti yathābhataṃ gharasāmikā viya sādhukaṃ paṭisāmetvā gacchanti. Evaṃguṇo pana kasmā na pabbajatīti. Rañño vacanapathaṃ pacchindanto andhe jiṇṇe mātāpitaro posetīti āha.

«Пусть берёт то, что пожелает» (yaṃ icchati taṃ haratu): говорят, что он, обжигая глиняную посуду, сам не занимается куплей-продажей. Сказав так, он уходит в лес за дровами, глиной или соломой. Люди, прослышав, что «Гхатикара обжёг посуду», приходят, принося чистый рис, соль, простоквашу, масло, патоку и прочее. Если сосуд дорогой, а принесённая ими плата мала, они не берут его, думая: «Не станем брать его, дав взамен что попало». Рассудив: «Он праведный торговец, заботится о родителях и прислуживает Всепросветлённому; у нас возникнет много неблагого (акусала) [если мы недоплатим]», они возвращаются домой и приносят дополнительную плату. Если же сосуд дешёвый, а принесённая плата велика, они думают: «Он праведный торговец, это принесёт нам заслугу (пунья)», и оставляют всю принесённую плату в сохранности, словно хозяева дома, после чего уходят. На вопрос: «Почему же человек, обладающий такими добродетелями, не принимает монашество?», Господь, предвосхищая этот вопрос царя, ответил: «Он содержит своих слепых, престарелых родителей».

289. Ko nu khoti kuhiṃ nu kho. Kumbhiyāti ukkhalito. Pariyogāti sūpabhājanato. Paribhuñjāti bhuñja. Kasmā panete evaṃ vadanti? Ghaṭikāro kira bhattaṃ pacitvā sūpaṃ sampādetvā mātāpitaro bhojetvā sayampi bhuñjitvā bhagavato vaḍḍhamānakaṃ bhattasūpaṃ paṭṭhapetvā āsanaṃ paññapetvā ādhārakaṃ upaṭṭhapetvā udakaṃ paccupaṭṭhapetvā mātāpitūnaṃ saññaṃ datvā araññaṃ gacchati. Tasmā evaṃ vadanti. Abhivissatthoti [Pg.198] ativissattho. Pītisukhaṃ na vijahatīti na nirantaraṃ vijahati, atha kho rattibhāge vā divasabhāge vā gāme vā araññe vā yasmiṃ yasmiṃ khaṇe – ‘‘sadevake nāma loke aggapuggalo mayhaṃ gehaṃ pavisitvā sahatthena āmisaṃ gahetvā paribhuñjati, lābhā vata me’’ti anussarati, tasmiṃ tasmiṃ khaṇe pañcavaṇṇā pīti uppajjati. Taṃ sandhāya evaṃ vuttaṃ.

289. «Кто же это?» (ko nu kho): означает «где же он?». «Из горшка» (kumbhiyā): из горшка для варки риса. «Из чаши» (pariyogā): из сосуда с похлёбкой. «Вкушай» (paribhuñja): ешь. Но почему они так говорят? Рассказывают, что Гхатикара, сварив рис, приготовив похлёбку, накормив родителей и поев сам, откладывал порцию риса и похлёбки для Благословенного, готовил сиденье, ставил подставку для чаши, подносил воду и, подав знак родителям, уходил в лес. Поэтому они так и говорят. «Преисполненный доверия» (abhivissaṭṭho): очень близкий, доверяющий. «Радость и счастье не покидают его» (pītisukhaṃ na vijahati): это не означает, что они не покидают его непрерывно, но в какой бы момент — ночью или днём, в деревне или в лесу — он ни вспоминал: «Высший Муж в мире с его богами вошёл в мой дом, собственной рукой взял пищу и вкусил её; о, какое это благо для меня!», в тот самый миг в нём возникал пятичастный восторг (пити). Имея это в виду, так и было сказано.

290. Kaḷopiyāti pacchito. Kiṃ pana bhagavā evamakāsīti. Paccayo dhammiko, bhikkhūnaṃ patte bhattasadiso, tasmā evamakāsi. Sikkhāpadapaññattipi ca sāvakānaṃyeva hoti, buddhānaṃ sikkhāpadavelā nāma natthi. Yathā hi rañño uyyāne pupphaphalāni honti, aññesaṃ tāni gaṇhantānaṃ niggahaṃ karonti, rājā yathāruciyā paribhuñjati, evaṃsampadametaṃ. Parasamuddavāsītherā pana ‘‘devatā kira paṭiggahetvā adaṃsū’’ti vadanti.

290. «Из корзины» (kaḷopiyā): из плетёной корзины. Но почему Благословенный поступил так [вкусил пищу без формального подношения]? Пища была праведной, подобной той, что уже положена в чаши бхиккху, поэтому Он так и поступил. К тому же установление правил тренировки (сиккхапада) относится только к ученикам; для Будд не существует ограничений в виде правил тренировки. Подобно тому как в царском саду растут цветы и плоды, и если другие срывают их, то подвергаются наказанию, царь же вкушает их по своему желанию — так следует понимать и это сравнение. Однако тхеры, живущие за морем (на Шри-Ланке), говорят: «Рассказывают, что божества, приняв [эту пищу], поднесли её [Будде]».

291. Haratha, bhante, haratha bhadramukhāti amhākaṃ putto ‘‘kuhiṃ gatosī’’ti vutte – ‘‘dasabalassa santika’’nti vadati, kuhiṃ nu kho gacchati, satthu vasanaṭṭhānassa ovassakabhāvampi na jānātīti putte aparādhasaññino gahaṇe tuṭṭhacittā evamāhaṃsu.

291. «Берите, почтенные, берите, благородные!» (haratha, bhante, haratha bhadramukhā): когда нашего сына спрашивают: «Куда ты ходил?», он отвечает: «К Обладающему десятью силами». «Куда же он ходит? Он даже не знает, что обитель Учителя протекает от дождя!» — так они говорили, считая своего сына виноватым [в неосведомлённости], но радуясь тому, что [монахи] берут солому, и потому произнесли эти слова.

Temāsaṃ ākāsacchadanaṃ aṭṭhāsīti bhagavā kira catunnaṃ vassikānaṃ māsānaṃ ekaṃ māsaṃ atikkamitvā tiṇaṃ āharāpesi, tasmā evamāha. Ayaṃ panettha padattho – ākāsaṃ chadanamassāti ākāsacchadanaṃ. Na devotivassīti kevalaṃ nātivassi, yathā panettha pakatiyā ca nibbakosassa udakapātaṭṭhānabbhantare ekampi udakabindu nātivassi, evaṃ ghanachadanagehabbhantare viya na vātātapāpi ābādhaṃ akaṃsu, pakatiyā utupharaṇameva ahosi. Aparabhāge tasmiṃ nigame chaḍḍitepi taṃ ṭhānaṃ anovassakameva ahosi. Manussā kammaṃ karontā deve vassante tattha sāṭake ṭhapetvā kammaṃ karonti. Yāva kappuṭṭhānā taṃ ṭhānaṃ tādisameva bhavissati. Tañca kho pana na tathāgatassa iddhānubhāvena, tesaṃyeva pana guṇasampattiyā. Tesañhi – ‘‘sammāsambuddho kattha na labheyya, amhākaṃ nāma dvinnaṃ andhakānaṃ nivesanaṃ uttiṇaṃ kāresī’’ti na tappaccayā domanassaṃ udapādi – ‘‘sadevake loke aggapuggalo amhākaṃ [Pg.199] nivesanā tiṇaṃ āharāpetvā gandhakuṭiṃ chādāpesī’’ti pana tesaṃ anappakaṃ balavasomanassaṃ udapādi. Iti tesaṃyeva guṇasampattiyā idaṃ pāṭihāriyaṃ jātanti veditabbaṃ.

«Три месяца простоял [дом] с небом вместо кровли» (temāsaṃ ākāsacchadanaṃ aṭṭhāsi): говорят, что Благословенный велел принести солому лишь по прошествии одного из четырёх месяцев сезона дождей, поэтому Он так и сказал. Значение слов здесь таково: то, у чего крышей (чхадана) служит само небо (акаса), называется «покрытым небом» (ākāsacchadana). Слова «дождь не мочил его» (na devo ativassi) означают, что он не просто не протекал, но, как обычно бывает, даже внутри пространства, куда стекает вода с карнизов, не упало ни единой капли дождя. Подобно тому как это происходит внутри дома с плотной крышей, ни ветер, ни зной не причиняли беспокойства; ощущалось лишь естественное влияние умеренной погоды. Впоследствии, даже когда это поселение было заброшено, то место оставалось совершенно не подверженным дождям. Люди, выполнявшие работу, во время дождя складывали там свои одежды и продолжали трудиться. Вплоть до конца этого мирового цикла (каппы) то место пребудет в таком же состоянии. И это происходило не благодаря сверхъестественной силе (иддхи) Татхагаты, а исключительно благодаря совершенству добродетелей этих двоих [родителей]. Ведь у них не возникло ни малейшего огорчения из-за этого, они не думали: «Где только Всепросветлённый не мог бы найти [солому], но Он лишил крыши дом нас, двоих слепцов». Напротив, в них зародилась безмерная, великая радость от мысли: «Высший Муж в мире с его богами велел взять солому с нашего дома, чтобы покрыть свою благовонную обитель (гандхакути)!». Таким образом, следует понимать, что это чудо произошло исключительно благодаря совершенству их добродетелей.

292. Taṇḍulavāhasatānīti ettha dve sakaṭāni eko vāhoti veditabbo. Tadupiyañca sūpeyyanti sūpatthāya tadanurūpaṃ telaphāṇitādiṃ. Vīsatibhikkhusahassassa temāsatthāya bhattaṃ bhavissatīti kira saññāya rājā ettakaṃ pesesi. Alaṃ me raññova hotūti kasmā paṭikkhipi? Adhigataappicchatāya. Evaṃ kirassa ahosi – ‘‘nāhaṃ raññā diṭṭhapubbo, kathaṃ nu kho pesesī’’ti. Tato cintesi – ‘‘satthā bārāṇasiṃ gato, addhā so rañño vassāvāsaṃ yāciyamāno mayhaṃ paṭiññātabhāvaṃ ārocetvā mama guṇakathaṃ kathesi, guṇakathāya laddhalābho pana naṭena naccitvā laddhaṃ viya gāyakena gāyitvā laddhaṃ viya ca hoti. Kiṃ mayhaṃ iminā, kammaṃ katvā uppannena mātāpitūnampi sammāsambuddhassapi upaṭṭhānaṃ sakkā kātu’’nti. Sesaṃ sabbattha uttānamevāti.

292. «Сотни возов риса» (taṇḍulavāhasatāni): здесь под одним возом (ваха) следует понимать груз двух телег. «И подходящие приправы» (tadupiyañca sūpeyyaṃ): масло, патока и прочее, соответствующее приготовлению похлёбки. Полагая: «Этого хватит на пропитание двадцати тысяч бхиккху в течение трёх месяцев», царь прислал такое количество. Почему же он отверг это, сказав: «Довольно мне, пусть это остаётся у царя»? Из-за обретённого им малого желания (аппиччхата). Говорят, он подумал так: «Царь никогда прежде не видел меня, как же он прислал это?». Затем он рассудил: «Учитель отправился в Баранаси. Несомненно, когда царь просил Его провести сезон дождей, Он сообщил ему о моём обещании и поведал о моих добродетелях. Но дары, обретённые благодаря восхвалению чьих-то добродетелей, подобны плате, полученной танцором за танец или певцом за песню. К чему мне это? Своим трудом я могу заработать достаточно, чтобы содержать родителей и прислуживать Всепросветлённому». Всё остальное повсюду предельно ясно.

Papañcasūdaniyā majjhimanikāyaṭṭhakathāya

«В Папанчасудани, комментарии к Мадджхима-никае»

Ghaṭikārasuttavaṇṇanā niṭṭhitā.

«Разъяснение Гхатикара-сутты завершено».

2. Raṭṭhapālasuttavaṇṇanā

2. «Разъяснение Раттхапала-сутты»

293. Evaṃ me sutanti raṭṭhapālasuttaṃ. Tattha thullakoṭṭhikanti thullakoṭṭhaṃ paripuṇṇakoṭṭhāgāraṃ. So kira janapado niccasasso sadā bījabhaṇḍaṃ nikkhamati, khalabhaṇḍaṃ pavisati. Tena tasmiṃ nigame koṭṭhā niccapūrāva honti. Tasmā so thullakoṭṭhikanteva saṅkhaṃ gato.

293. «Так я слышал» — это Раттхапала-сутта. В ней слово «Тхуллакоттхика» (thullakoṭṭhika) означает «имеющий полные амбары», то есть доверху наполненные зернохранилища. Говорят, что в этой местности всегда был обильный урожай: семенной фонд постоянно расходовался, а зерно с гумна непрерывно поступало в закрома. Из-за этого в том городке амбары всегда оставались полными. Поэтому он и получил название «Тхуллакоттхика».

294. Raṭṭhapāloti kasmā raṭṭhapālo? Bhinnaṃ raṭṭhaṃ sandhāretuṃ pāletuṃ samatthoti raṭṭhapālo. Kadā panassetaṃ nāmaṃ uppannanti. Padumuttarasammāsambuddhakāle. Ito hi pubbe satasahassakappamatthake vassasatasahassāyukesu manussesu padumuttaro nāma satthā uppajjitvā bhikkhusatasahassaparivāro [Pg.200] lokahitāya cārikaṃ cari, yaṃ sandhāya vuttaṃ –

294. Почему его зовут «Раттхапала» (raṭṭhapālo)? Он назван Раттхапалой (защитником царства), потому что был способен удержать от распада и защитить разорённое царство. Когда же у него появилось это имя? Во времена Всепросветлённого Падумуттары. Ведь сто тысяч капп тому назад, когда продолжительность жизни людей составляла сто тысяч лет, явился Учитель по имени Падумуттара и в сопровождении ста тысяч бхиккху странствовал ради блага мира. Имея это в виду, было сказано:

‘‘Nagaraṃ haṃsavatī nāma, ānando nāma khattiyo;

Sujātā nāma janikā, padumuttarassa satthuno’’ti. (bu. vaṃ. 12.19);

«Город назывался Хамсавати, правителем-кшатрием был Ананда, а матерью Учителя Падумуттары была Суджата».

Padumuttare pana anuppanne eva haṃsavatiyā dve kuṭumbikā saddhā pasannā kapaṇaddhikayācakādīnaṃ dānaṃ paṭṭhapayiṃsu. Tadā pabbatavāsino pañcasatā tāpasā haṃsavatiṃ anuppattā. Te dvepi janā tāpasagaṇaṃ majjhe bhinditvā upaṭṭhahiṃsu. Tāpasā kiñcikālaṃ vasitvā pabbatapādameva gatā. Dve saṅghattherā ohīyiṃsu. Tadā tesaṃ te yāvajīvaṃ upaṭṭhānaṃ akaṃsu. Tāpasesu bhuñjitvā anumodanaṃ karontesu eko sakkabhavanassa vaṇṇaṃ kathesi, eko bhūmindharanāgarājabhavanassa.

Ещё до прихода Падумуттары два домохозяина в Хамсавати, исполненные веры и преданности, устроили раздачу даров для бедняков, путников, просящих и других. В то время пятьсот аскетов, живших в горах, пришли в Хамсавати. Те двое горожан разделили общину аскетов пополам и стали заботиться о них. Пробыв там некоторое время, аскеты вернулись к подножию горы. Однако двое старейшин общины остались. Тогда те двое домохозяев заботились о них до конца их дней. Когда аскеты после трапезы произносили слова одобрения, один из них восхвалял обитель Сакки, а другой — обитель царя нагов Бхуминдхары.

Kuṭumbikesu eko sakkabhavanaṃ patthanaṃ katvā sakko hutvā nibbatto, eko nāgabhavane pālitanāgarājā nāma. Taṃ sakko attano upaṭṭhānaṃ āgataṃ disvā nāgayoniyaṃ abhiramasīti pucchi. So nābhiramāmīti āha. Tena hi padumuttarassa bhagavato dānaṃ datvā imasmiṃ ṭhāne patthanaṃ karohi, ubho sukhaṃ vasissāmāti. Nāgarājā satthāraṃ nimantetvā bhikkhusatasahassaparivārassa bhagavato sattāhaṃ mahādānaṃ dadamāno padumuttarassa dasabalassa puttaṃ uparevataṃ nāma sāmaṇeraṃ disvā sattame divase buddhappamukhassa saṅghassa dibbavatthāni datvā sāmaṇerassa ṭhānantaraṃ patthesi. Bhagavā anāgataṃ oloketvā – ‘‘anāgate gotamassa nāma buddhassa putto rāhulakumāro bhavissatī’’ti disvā ‘‘samijjhissati te patthanā’’ti kathesi. Nāgarājā tamatthaṃ sakkassa kathesi. Sakko tassa vacanaṃ sutvā tatheva sattāhaṃ dānaṃ datvā bhinnaṃ raṭṭhaṃ sandhāretuṃ pāletuṃ samatthakule nibbattitvā saddhāpabbajitaṃ raṭṭhapālaṃ nāma kulaputtaṃ disvā – ‘‘ahampi anāgate lokasmiṃ tumhādise buddhe uppanne bhinnaṃ raṭṭhaṃ sandhāretuṃ pāletuṃ samatthakule nibbattitvā ayaṃ kulaputto viya saddhāpabbajito raṭṭhapālo nāma bhaveyya’’nti patthanamakāsi. Satthā samijjhanakabhāvaṃ ñatvā imaṃ gāthamāha –

Из двух домохозяев один, совершив пожелание о царстве Сакки, переродился Саккой, а другой переродился в мире нагов царем нагов по имени Палита. Сакка, увидев его, пришедшего к нему на службу, спросил: «Радуешься ли ты в лоне нагов?» Тот ответил: «Не радуюсь». [Сакка сказал]: «В таком случае, совершив подношение Благословенному Падумуттаре, сделай пожелание об этом месте, и мы оба будем жить счастливо». Царь нагов пригласил Учителя и в течение семи дней подносил великое даяние Благословенному, окруженному ста тысячами бхиккху. Увидев саманеру по имени Упаревата, сына Обладающего десятью силами Падумуттары, он на седьмой день поднес общине во главе с Буддой божественные одежды и пожелал такого же положения, как у этого саманеры. Благословенный, устремив взор в будущее и увидев: «В будущем он станет царевичем Рахулой, сыном Будды по имени Готама», изрек: «Твое пожелание исполнится». Царь нагов рассказал об этом Сакке. Сакка, услышав его слова, точно так же в течение семи дней совершал даяния и, увидев благородного юношу по имени Раттхапала, который, переродившись в семье, способной поддержать и защитить пришедшее в упадок царство, с верой принял монашество, совершил пожелание: «Пусть и я в будущем, когда в мире явится Будда, подобный Вам, переродившись в семье, способной поддержать и защитить пришедшее в упадок царство, приму с верой монашество и стану [известен] под именем Раттхапала, подобно этому благородному юноше». Учитель, зная, что это пожелание исполнится, произнес эту гатху:

‘‘Sarājikaṃ [Pg.201] cātuvaṇṇaṃ, posetuṃ yaṃ pahossati;

Raṭṭhapālakulaṃ nāma, tattha jāyissate aya’’nti. –

«Он родится в семье, именуемой Раттхапала, которая будет способна поддерживать четыре касты вместе с царем».

Evaṃ padumuttarasammāsambuddhakāle tassetaṃ nāmaṃ uppannanti veditabbaṃ.

Следует знать, что так во времена Сверхпросветленного Будды Падумуттары у него возникло это имя.

Etadahosīti kiṃ ahosi? Yathā yathā khotiādi. Tatrāyaṃ saṅkhepakathā – ahaṃ kho yena yena kāraṇena bhagavatā dhammaṃ desitaṃ ājānāmi, tena tena me upaparikkhato evaṃ hoti – ‘‘yadetaṃ sikkhattayabrahmacariyaṃ ekadivasampi akhaṇḍaṃ katvā carimakacittaṃ pāpetabbatāya ekantaparipuṇṇaṃ caritabbaṃ, ekadivasampi ca kilesamalena amalīnaṃ katvā carimakacittaṃ pāpetabbatāya ekantaparisuddhaṃ, saṅkhalikhitaṃ vilikhitasaṅkhasadisaṃ dhotasaṅkhasappaṭibhāgaṃ katvā caritabbaṃ, nayidaṃ sukaraṃ agāraṃ ajjhāvasatā agāramajjhe vasantena ekantaparipuṇṇaṃ…pe… carituṃ, yaṃnūnāhaṃ kesañca massuñca ohāretvā kāsāyarasapītatāya kāsāyāni brahmacariyaṃ carantānaṃ anucchavikāni vatthāni acchādetvā agārasmā nikkhamitvā anagāriyaṃ pabbajeyya’’nti.

«Возникла такая [мысль]» — какая мысль возникла? «Как, действительно, [я понимаю учение...]» и так далее. Вот краткое изложение этого: «Поскольку я понимаю Дхамму, проповеданную Благословенным, то при моем исследовании [этого учения] мне представляется так: „Эта святая жизнь, состоящая из трех видов обучения, должна вестись совершенно полной, будучи соблюдаема без нарушений даже на один день вплоть до достижения последнего сознания, и должна вестись совершенно чистой, будучи не запятнана грязью загрязнений даже на один день вплоть до достижения последнего сознания, подобно отполированной раковине, подобно вымытой раковине. Нелегко вести эту совершенно полную [и совершенно чистую святую жизнь], живя дома, посреди домашней жизни. Что если я, сбрив волосы и бороду, облачившись в шафрановые одежды, подобающие тем, кто ведет святую жизнь, уйду из дома в бездомность?“»

Acirapakkantesu thullakoṭṭhikesu brāhmaṇagahapatikesu yena bhagavā tenupasaṅkamīti raṭṭhapālo anuṭṭhitesu tesu na bhagavantaṃ pabbajjaṃ yāci. Kasmā? Tatthassa bahū ñātisālohitā mittāmaccā santi, te – ‘‘tvaṃ mātāpitūnaṃ ekaputtako, na labbhā tayā pabbajitu’’nti bāhāyampi gahetvā ākaḍḍheyyuṃ, tato pabbajjāya antarāyo bhavissatīti saheva parisāya uṭṭhahitvā thokaṃ gantvā puna kenaci sarīrakiccalesena nivattitvā bhagavantaṃ upasaṅkamma pabbajjaṃ yāci. Tena vuttaṃ – ‘‘atha kho raṭṭhapālo kulaputto acirapakkantesu thullakoṭṭhikesu…pe… pabbājetu maṃ bhagavā’’ti. Bhagavā pana yasmā rāhulakumārassa pabbajitato pabhuti mātāpitūhi ananuññātaṃ puttaṃ na pabbājeti, tasmā naṃ pucchi anuññātosi pana tvaṃ, raṭṭhapāla, mātāpitūhi…pe… pabbajjāyāti.

«Вскоре после того как брахманы и домохозяева из Тхуллакоттхиты разошлись, он подошел к Благословенному» — Раттхапала не просил Благословенного о монашестве, пока те еще не разошлись. Почему? Там находилось много его родственников, друзей и советников, которые могли бы сказать: «Ты единственный сын у своих родителей, тебе нельзя принимать монашество», и, схватив его за руки, утащить назад, из-за чего возникло бы препятствие для принятия монашества. Подумав так, он поднялся вместе со всем собранием, прошел немного, а затем, под предлогом какой-то телесной нужды, повернул назад, подошел к Благословенному и попросил о монашестве. Поэтому сказано: «И вот благородный юноша Раттхапала, вскоре после того как брахманы и домохозяева из Тхуллакоттхиты разошлись... [подошел к Благословенному и сказал]: „Пусть Благословенный посвятит меня в монахи“». Благословенный же, поскольку со времени пострига царевича Рахулы Он не посвящал в монахи сына, не получившего разрешения родителей, спросил его: «Разрешили ли тебе, Раттхапала, твои родители... принять монашество?»

295. Ammatātāti ettha ammāti mātaraṃ ālapati, tātāti pitaraṃ. Ekaputtakoti ekova puttako, añño koci jeṭṭho vā kaniṭṭho vā natthi. Ettha ca ekaputtoti vattabbe anukampāvasena ekaputtakoti vuttaṃ. Piyoti pītijanako. Manāpoti manavaḍḍhanako. Sukhedhitoti [Pg.202] sukhena edhito, sukhasaṃvaḍḍhitoti attho. Sukhaparibhatoti sukhena paribhato, jātakālato pabhuti dhātīhi aṅkato aṅkaṃ āharitvā dhāriyamāno assakarathakādīhi bālakīḷanakehi kīḷayamāno sādurasabhojanaṃ bhojayamāno sukhena parihaṭo. Na tvaṃ, tāta raṭṭhapāla, kassaci dukkhassa jānāsīti tvaṃ, tāta raṭṭhapāla appamattakampi kalabhāgaṃ dukkhassa na jānāsi na sarasīti attho. Maraṇenapi te mayaṃ akāmakā vinā bhavissāmāti sacepi tava amhesu jīvamānesu maraṇaṃ bhaveyya, tena te maraṇenapi mayaṃ akāmakā anicchakā na attano ruciyā vinā bhavissāma, tayā viyogaṃ pāpuṇissāmāti attho. Kiṃ pana mayaṃ tanti evaṃ sante kiṃ pana kiṃ nāma taṃ kāraṇaṃ, yena mayaṃ taṃ jīvantaṃ anujānissāma. Atha vā kiṃ pana mayaṃ tanti kena pana kāraṇena mayaṃ taṃ jīvantaṃ anujānissāmāti evamettha attho daṭṭhabbo.

295. В слове «амма-тата» словом «амма» он обращается к матери, а словом «тата» — к отцу. «Единственный сын» означает, что он единственный сын, и нет другого, ни старшего, ни младшего брата. И здесь, хотя следовало сказать «экапутта», из нежности сказано «экапуттака». «Дорогой» означает вызывающий радость. «Любимый» означает радующий ум. «Взращенный в довольстве» означает выросший в счастье, взращенный в благополучии — таков смысл. «Оберегаемый в довольстве» означает оберегаемый в счастье; с самого рождения няньки переносили его с рук на руки, забавляли детскими игрушками, такими как деревянные лошадки и колесницы, кормили вкусной пищей, и так он рос, оберегаемый в довольстве. «Ты, дорогой Раттхапала, не знаешь никакого страдания» означает: «Ты, дорогой Раттхапала, не знаешь и не помнишь даже малейшей доли страдания» — таков смысл. «Даже из-за твоей смерти мы разлучимся с тобой против своей воли» означает: «Даже если бы твоя смерть наступила при нашей жизни, то даже из-за этой твоей смерти мы разлучились бы с тобой против своей воли, не желая этого, не по собственному выбору; мы претерпели бы разлуку с тобой» — таков смысл. «Как же мы [отпустим тебя, пока ты жив]?» означает: «Если это так, то по какой же причине мы отпустим тебя, пока ты жив?» Или же: «Как же мы [отпустим тебя, пока ты жив]?» означает: «По какой же причине мы позволим тебе принять монашество, пока ты жив?» — так следует понимать смысл в данном контексте.

296. Tatthevāti yattha naṃ ṭhitaṃ mātāpitaro nānujāniṃsu, tattheva ṭhāne. Anantarahitāyāti kenaci attharaṇena anatthatāya. Paricārehīti gandhabbanaṭanāṭakādīni paccupaṭṭhapetvā tattha sahāyakehi saddhiṃ yathāsukhaṃ indriyāni cārehi sañcārehi, ito cito ca upanehīti vuttaṃ hoti. Atha vā paricārehīti gandhabbanaṭanāṭakādīni paccupaṭṭhapetvā sahāyakehi saddhiṃ laḷa upalaḷa rama, kīḷassūtipi vuttaṃ hoti. Kāme paribhuñjantoti attano puttadārehi saddhiṃ bhoge bhuñjanto. Puññāni karontoti buddhañca dhammañca saṅghañca ārabbha dānappadānādīni sugatimaggasaṃsodhakāni kusalakammāni karonto. Tuṇhī ahosīti kathānuppabandhavicchedanatthaṃ nirālāpasallāpo ahosi.

296. «Там же» означает на том самом месте, где он лежал, когда родители отказали ему в разрешении. «На голой [земле]» означает на земле, не покрытой никакой подстилкой. «Наслаждайся» означает: пригласив музыкантов, танцоров и актеров, услаждай там свои чувства вместе с друзьями по своему желанию, направляй их туда и сюда. Или же «наслаждайся» означает: пригласив музыкантов, танцоров и актеров, веселись, развлекайся, радуйся и играй вместе с друзьями. «Наслаждаясь чувственными удовольствиями» означает вкушая блага вместе со своими женой и детьми. «Совершая заслуги» означает совершая благие дела, очищающие путь в счастливые миры, такие как подношение даров Будде, Дхамме и Сангхе. «Хранил молчание» означает, что он не вступал ни в какие разговоры, чтобы прервать поток речей.

Athassa mātāpitaro tikkhattuṃ vatvā paṭivacanampi alabhamānā sahāyake pakkosāpetvā ‘‘esa vo sahāyako pabbajitukāmo, nivāretha na’’nti āhaṃsu. Tepi taṃ upasaṅkamitvā tikkhattuṃ avocuṃ, tesampi tuṇhī ahosi. Tena vuttaṃ – atha kho raṭṭhapālassa kulaputtassa sahāyakā…pe… tuṇhī ahosīti. Athassa sahāyakānaṃ tikkhattuṃ vatvā etadahosi – ‘‘sace ayaṃ pabbajjaṃ alabhamāno marissati, na koci guṇo [Pg.203] labbhati. Pabbajitaṃ pana naṃ mātāpitaropi kālena kālaṃ passissanti, mayampi passissāma, pabbajjāpi ca nāmesā bhāriyā, divase divase mattikāpattaṃ gahetvā piṇḍāya caritabbaṃ, ekaseyyaṃ ekabhattaṃ brahmacariyaṃ atidukkaraṃ, ayañca sukhumālo nāgarikajātiyo, so taṃ carituṃ asakkonto puna idheva āgamissati, handassa mātāpitaro anujānāpessāmā’’ti. Te tathā akaṃsu. Mātāpitaropi naṃ ‘‘pabbajitena ca pana te mātāpitaro uddassetabbā’’ti imaṃ katikaṃ katvā anujāniṃsu. Tena vuttaṃ – ‘‘atha kho raṭṭhapālassa kulaputtassa sahāyakā yena raṭṭhapālassa kulaputtassa mātāpitaro…pe… anuññātosi mātāpitūhi…pe… uddassetabbā’’ti. Tattha uddassetabbāti uddhaṃ dassetabbā, yathā taṃ kālena kālaṃ passanti, evaṃ āgantvā attānaṃ dassetabbā.

Тогда его родители, трижды обратившись к нему и не получив никакого ответа, позвали его друзей и сказали: «Этот ваш друг хочет принять монашество, отговорите его!» Те тоже подошли к нему и трижды обратились к нему, но и им он ничего не ответил. Поэтому сказано: «И вот друзья благородного юноши Раттхапалы... [обратились к нему, но он] хранил молчание». Тогда у его друзей, после того как они трижды обратились к нему, возникла такая мысль: «Если он умрет, не получив разрешения на монашество, то в этом не будет никакого блага. Если же он примет монашество, то и родители будут время от времени видеть его, и мы тоже будем видеть его. К тому же монашеская жизнь трудна: каждый день нужно ходить за подаянием с глиняной чашей, спать в одиночестве, есть один раз в день, а вести святую жизнь крайне тяжело. А он изнежен, рожден в городской семье; если он не сможет вести такую жизнь, то вернется обратно сюда. Так давайте же убедим его родителей дать разрешение!» Они так и поступили. И родители разрешили ему, поставив условие: «Но, приняв монашество, ты должен навещать своих родителей». Поэтому сказано: «И вот друзья благородного юноши Раттхапалы подошли к родителям благородного юноши Раттхапалы... [и сказали: „Раттхапала] получил разрешение родителей... [но он] должен навещать [вас]“». Здесь «навещать» означает показывать себя в будущем; приходить и показываться им, чтобы они могли время от времени видеть его.

299. Balaṃ gahetvāti sappāyabhojanāni bhuñjanto ucchādanādīhi ca kāyaṃ pariharanto kāyabalaṃ janetvā mātāpitaro vanditvā assumukhaṃ ñātiparivaṭṭaṃ pahāya yena bhagavā tenupasaṅkami…pe… pabbājetu maṃ, bhante, bhagavāti. Bhagavā samīpe ṭhitaṃ aññataraṃ bhikkhuṃ āmantesi – ‘‘tena hi bhikkhu raṭṭhapālaṃ pabbājehi ceva upasampādehi cā’’ti. Sādhu, bhanteti kho so bhikkhu bhagavato paṭissutvā raṭṭhapālaṃ kulaputtaṃ jinadattiyaṃ saddhivihārikaṃ laddhā pabbājesi ceva upasampādesi ca. Tena vuttaṃ – ‘‘alattha kho raṭṭhapālo kulaputto bhagavato santike pabbajjaṃ, alattha upasampada’’nti.

299. «Набравшись сил» означает вкушая подходящую пищу, ухаживая за телом с помощью омовений и прочего, восстановив телесные силы, поклонившись родителям, покинув плачущих родственников, он подошел к Благословенному... [и сказал]: «Посвяти меня в монахи, о Господин, Благословенный». Благословенный обратился к одному бхиккху, стоявшему рядом: «В таком случае, бхиккху, посвяти Раттхапалу в саманеры и даруй ему полное посвящение». «Хорошо, о Господин», — ответил тот бхиккху Благословенному и, приняв благородного юношу Раттхапалу в качестве своего ученика, дарованного Буддой, посвятил его в саманеры и даровал ему полное посвящение. Поэтому сказано: «И вот благородный юноша Раттхапала получил у Благословенного монашеский постриг, получил полное посвящение».

Pahitatto viharantoti dvādasa saṃvaccharāni evaṃ viharanto. Neyyapuggalo hi ayamāyasmā, tasmā puññavā abhinīhārasampannopi samāno ‘‘ajja ajjeva arahatta’’nti samaṇadhammaṃ karontopi dvādasame vasse arahattaṃ pāpuṇi.

«Живя усердно» означает живя так в течение двенадцати лет. Ведь этот почтенный был человеком типа «нейя» (требующим постепенного обучения); поэтому, хотя он обладал заслугами и совершил в прошлом великое пожелание, и хотя он усердно практиковал монашеские обязанности, думая: «Сегодня же, именно сегодня я достигну арахантства», он достиг арахантства лишь на двенадцатый год.

Yena bhagavā tenupasaṅkamīti mayhaṃ mātāpitaro pabbajjaṃ anujānamānā – ‘‘tayā kālena kālaṃ āgantvā amhākaṃ dassanaṃ dātabba’’nti vatvā anujāniṃsu, dukkarakārikā kho pana mātāpitaro, ahañca yenajjhāsayena pabbajito, so me matthakaṃ patto, idāni bhagavantaṃ āpucchitvā attānaṃ [Pg.204] mātāpitūnaṃ dassessāmīti cintetvā āpucchitukāmo upasaṅkami. Manasākāsīti ‘‘kiṃ nu kho raṭṭhapāle gate koci upaddavo bhavissatī’’ti manasi akāsi. Tato ‘‘bhavissatī’’ti ñatvā ‘‘sakkhissati nu kho raṭṭhapālo taṃ madditu’’nti olokento tassa arahattasampattiṃ disvā ‘‘sakkhissatī’’ti aññāsi. Tena vuttaṃ – yathā bhagavā aññāsi…pe… kālaṃ maññasīti.

«Подошел к Благословенному» — [он подумал]: «Мои родители, разрешая мне принять монашество, сказали: „Ты должен время от времени приходить и показываться нам“, и так дали разрешение. Родители совершили то, что трудно совершить. И то устремление, ради которого я принял монашество, достигло у меня вершины. Теперь, испросив позволения у Благословенного, я покажусь своим родителям». Подумав так, он подошел, желая испросить позволения. «Подумал» означает, что Он подумал: «Не возникнет ли какая-либо опасность, когда Раттхапала уйдет?» Затем, зная, что опасность возникнет, Он стал смотреть: «Сможет ли Раттхапала преодолеть ее?» — и, увидев его достижение арахантства, понял: «Сможет». Поэтому сказано: «Когда Благословенный понял... [Он сказал: „Поступай], как считаешь нужным».

Migacīreti evaṃnāmake uyyāne. Tañhi raññā – ‘‘akāle sampattapabbajitānaṃ dinnameva idaṃ, yathāsukhaṃ paribhuñjantū’’ti evamanuññātameva ahosi, tasmā thero – ‘‘mama āgatabhāvaṃ mātāpitūnaṃ ārocessāmi, te me pādadhovanauṇhodakapādamakkhanatelādīni pesissantī’’ti cittampi anuppādetvā uyyānameva pāvisi. Piṇḍāya pāvisīti dutiyadivase pāvisi.

«В Мигачире» означает в парке с таким названием. Ведь царь разрешил это, сказав: «Это отдано монахам, приходящим в неурочное время, пусть пользуются по своему усмотрению». Поэтому тхера, даже не допустив мысли: «Я сообщу родителям о своем прибытии, и они пришлют мне воду для мытья ног, теплую воду, масло для умащения ног и прочее», вошел прямо в парк. «Вошел за подаянием» означает, что он вошел на второй день.

Majjhimāyāti sattadvārakoṭṭhakassa gharassa majjhime dvārakoṭṭhake. Ullikhāpetīti kappakena kese paharāpeti. Etadavocāti – ‘‘ime samaṇakā amhākaṃ piyaputtakaṃ pabbājetvā corānaṃ hatthe nikkhipitvā viya ekadivasampi na dassāpenti, evaṃ pharusakārakā ete puna imaṃ ṭhānaṃ upasaṅkamitabbaṃ maññanti, ettova nikaḍḍhitabbā ete’’ti cintetvā etaṃ ‘‘imehi muṇḍakehī’’tiādivacanaṃ avoca. Ñātidāsīti ñātakānaṃ dāsī. Ābhidosikanti pārivāsikaṃ ekarattātikkantaṃ pūtibhūtaṃ. Tatthāyaṃ padattho – pūtibhāvadosena abhibhūtoti abhidoso, abhidosova ābhidosiko. Ekarattātikkantasseva nāmasaññā esā yadidaṃ ābhidosikoti, taṃ ābhidosikaṃ. Kummāsanti yavakummāsaṃ. Chaḍḍetukāmā hotīti yasmā antamaso dāsakammakārānaṃ gorūpānampi aparibhogāraho, tasmā naṃ kacavaraṃ viya bahi chaḍḍetukāmā hoti. Sacetanti sace etaṃ. Bhaginīti ariyavohārena attano dhātiṃ ñātidāsiṃ ālapati. Chaḍḍanīyadhammanti chaḍḍetabbasabhāvaṃ. Idaṃ vuttaṃ hoti – ‘‘bhagini etaṃ sace bahi chaḍḍanīyadhammaṃ nissaṭṭhapariggahaṃ, idha me patte ākirāhī’’ti. Kiṃ pana evaṃ vattuṃ labbhati, viññatti vā payuttavācā vā na hotīti. Na hoti. Kasmā? Nissaṭṭhapariggahattā. Yañhi chaḍḍanīyadhammaṃ nissaṭṭhapariggahaṃ, yattha sāmikā anālayā honti, taṃ sabbaṃ ‘‘detha āharatha [Pg.205] ākirathā’’ti vattuṃ vaṭṭati. Teneva hi ayamāyasmā aggaariyavaṃsiko samānopi evamāha.

«На средней» означает: в средних воротах дома с семью воротами. «Приказывает подстричь» означает: велит парикмахеру состричь волосы. «Сказал следующее»: подумав: ‘Эти жалкие отшельники, заставив нашего любимого сына уйти в бездомность, словно отдали его в руки разбойников и не показывают его нам ни на один день. Совершая такие жестокие поступки, они думают, что им снова следует приходить в это место! Их нужно выгнать отсюда!’ — подумав так, он произнес эти слова, начиная с ‘этими бритоголовыми’. «Рабыня-родственница» означает: служанка родственников. «Вчерашний» означает: оставленный на ночь, простоявший одну ночь, испорченный. Здесь значение слова таково: ‘абхидоса’ — это то, что испорчено из-за прокисания, а ‘абхидоса’ — это то же самое, что ‘абхидосика’. Это обозначение дается именно тому, что простояло одну ночь, а именно ‘вчерашнему’ (ābhidosika), то есть вчерашней еде. «Каша» означает: ячменная каша. «Желает выбросить» означает: поскольку она непригодна для употребления даже слугами, рабочими или скотом, она желает выбросить её наружу, словно мусор. «Сацетам» означает: ‘если это’. «Сестра» — так он обращается к своей кормилице, рабыне-родственнице, используя благородное обращение. «Подлежащее выбрасыванию» означает: имеющее природу того, что должно быть выброшено. Смысл сказанного таков: ‘Сестра, если это подлежит выбрасыванию наружу и от владения этим отказались, то положи это сюда, в мою чашу’. Но позволительно ли так говорить? Не является ли это намеком (виньнятти) или побуждающей речью? Нет, не является. Почему? Потому что от владения этим отказались. Ведь в отношении всего, что подлежит выбрасыванию, от владения чем отказались и к чему владельцы не испытывают привязанности, позволительно говорить: ‘Дайте’, ‘Принесите’, ‘Положите’. Именно поэтому этот почтенный, будучи приверженцем высшего благородного образа жизни (ариявамса), сказал так.

Hatthānanti bhikkhāgahaṇatthaṃ pattaṃ upanāmayato maṇibandhato pabhuti dvinnampi hatthānaṃ. Pādānanti nivāsanantato paṭṭhāya dvinnampi pādānaṃ. Sarassāti sace taṃ bhaginīti vācaṃ nicchārayato sarassa ca. Nimittaṃ aggahesīti hatthapiṭṭhiādīni olokayamānā – ‘‘puttassa me raṭṭhapālassa viya suvaṇṇakacchapapiṭṭhisadisā imā hatthapādapiṭṭhiyo, haritālavaṭṭiyo viya suvaṭṭitā aṅguliyo, madhuro saro’’ti gihikāle sallakkhitapubbaṃ ākāraṃ aggahesi sañjāni sallakkhesi. Tassa hāyasmato dvādasavassāni araññāvāsañceva piṇḍiyālopabhojanañca paribhuñjantassa aññādiso sarīravaṇṇo ahosi, tena naṃ sā ñātidāsī disvāva na sañjāni, nimittaṃ pana aggahesīti.

«Рук» означает: обеих рук, начиная от запястья, когда он протягивал чашу для получения подаяния. «Ног» означает: обеих ног, начиная от края нижнего одеяния. «Голоса» означает: голоса того, кто произносил слова: ‘Если это, сестра...’. «Заметила признаки» означает: глядя на тыльную сторону его рук и другие части тела, она уловила, узнала и отметила те черты, которые замечала ранее, во времена его мирянской жизни, подумав: ‘Эти тыльные стороны рук и ног похожи на панцирь золотой черепахи, прямо как у моего сына Раттхапалы; эти пальцы округлые, словно палочки желтого пигмента (харитала), и этот голос сладок’. Ведь у этого почтенного, который в течение двенадцати лет жил в лесу и питался лишь тем, что получал при сборе подаяния, цвет тела изменился и стал иным. Из-за этого служанка-родственница не узнала его сразу, как только увидела, но заметила характерные признаки.

300. Raṭṭhapālassa mātaraṃ etadavocāti therassa aṅgapaccaṅgāni saṇṭhāpetvā thaññaṃ pāyetvā saṃvaḍḍhitadhātīpi samānā pabbajitvā mahākhīṇāsavabhāvappattena sāmiputtena saddhiṃ – ‘‘tvaṃ nu kho, me bhante, putto raṭṭhapālo’’tiādivacanaṃ vattuṃ avisahantī vegena gharaṃ pavisitvā raṭṭhapālassa mātaraṃ etadavoca. Yaggheti ārocanatthe nipāto. Sace je saccanti ettha jeti ālapane nipāto. Evañhi tasmiṃ dese dāsijanaṃ ālapanti, tasmā ‘‘tvañhi, bhoti dāsi, sace saccaṃ bhaṇasī’’ti evamettha attho daṭṭhabbo.

300. «Сказала матери Раттхапалы следующее»: хотя она и была кормилицей, которая ухаживала за телом тхеры, кормила его грудным молоком и вырастила его, она не осмелилась сказать своему молодому господину, который ушел в бездомность и достиг состояния великого араханта (разрушившего влечения): ‘О господин, неужели ты мой сын Раттхапала?’ Вместо этого она быстро вошла в дом и сказала матери Раттхапалы эти слова. «Яггхе» — это частица, выражающая извещение (сообщение). В выражении «Sace je saccaṃ» слово «дже» — это частица обращения. Ведь в той местности так обращались к служанкам. Поэтому значение здесь следует понимать так: ‘Если ты, почтенная служанка, говоришь правду...’.

Upasaṅkamīti kasmā upasaṅkami? Mahākule itthiyo bahi nikkhamantā garahaṃ pāpuṇanti, idañca accāyikakiccaṃ, seṭṭhissa naṃ ārocessāmīti cinteti. Tasmā upasaṅkami. Aññataraṃ kuṭṭamūlanti tasmiṃ kira dese dānapatīnaṃ gharesu sālā honti, āsanāni cettha paññattāni honti, upaṭṭhāpitaṃ udakakañjiyaṃ. Tattha pabbajitā piṇḍāya caritvā nisīditvā bhuñjanti. Sace icchanti, dānapatīnampi santakaṃ gaṇhanti. Tasmā tampi aññatarassa kulassa īdisāya sālāya aññataraṃ kuṭṭamūlanti veditabbaṃ. Na hi pabbajitā kapaṇamanussā viya asāruppe ṭhāne nisīditvā bhuñjantīti.

«Подошла»: почему она подошла? Женщины из знатных семей навлекают на себя порицание, если выходят наружу, но это дело было неотложным. Она подумала: ‘Я сообщу об этом главе семьи (сеттхи)’. Поэтому она подошла. «К какой-то стене» означает: говорят, что в той местности при домах щедрых мирян были залы (беседки), где были приготовлены сиденья и стояла вода и кислый отвар (канджи). Там ушедшие в бездомность, собрав подаяние, садились и ели. Если они желали, они также брали то, что принадлежало хозяевам. Поэтому и то место следует понимать как основание стены одного из таких залов какой-то семьи. Ведь ушедшие в бездомность не едят, сидя в неподобающих местах, подобно нищим.

Atthi [Pg.206] nāma tātāti ettha atthīti vijjamānatthe, nāmāti pucchanatthe maññanatthe vā nipāto. Idañhi vuttaṃ hoti – atthi nu kho, tāta raṭṭhapāla, amhākaṃ dhanaṃ, nanu mayaṃ niddhanāti vattabbā, yesaṃ no tvaṃ īdise ṭhāne nisīditvā ābhidosikaṃ kummāsaṃ paribhuñjissasi. Tathā atthi nu kho, tāta raṭṭhapāla, amhākaṃ jīvitaṃ, nanu mayaṃ matāti vattabbā, yesaṃ no tvaṃ īdise ṭhāne nisīditvā ābhidosikaṃ kummāsaṃ paribhuñjissasi. Tathā atthi maññe, tāta raṭṭhapāla, tava abbhantare sāsanaṃ nissāya paṭiladdho samaṇaguṇo, yaṃ tvaṃ subhojanarasasaṃvaḍḍhitopi imaṃ jigucchaneyyaṃ ābhidosikaṃ kummāsaṃ amatamiva nibbikāro paribhuñjissasīti. So pana gahapati dukkhābhitunnatāya etamatthaṃ paripuṇṇaṃ katvā vattumasakkonto – ‘‘atthi nāma, tāta raṭṭhapāla, ābhidosikaṃ kummāsaṃ paribhuñjissasī’’ti ettakameva avaca. Akkharacintakā panettha idaṃ lakkhaṇaṃ vadanti – anokappanāmarisanatthavasenetaṃ atthisadde upapade ‘‘paribhuñjissasī’’ti anāgatavacanaṃ kataṃ. Tassāyamattho – ‘‘atthi nāma…pe… paribhuñjissasi, idaṃ paccakkhampi ahaṃ na saddahāmi na marisayāmī’’ti. Idaṃ ettakaṃ vacanaṃ gahapati therassa pattamukhavaṭṭiyaṃ gahetvā ṭhitakova kathesi. Theropi pitari pattamukhavaṭṭiyaṃ gahetvā ṭhiteyeva taṃ pūtikummāsaṃ paribhuñji sunakhavantasadisaṃ pūtikukkuṭaṇḍamiva bhinnaṭṭhāne pūtikaṃ vāyantaṃ. Puthujjanena kira tathārūpaṃ kummāsaṃ paribhuñjituṃ na sakkā. Thero pana ariyiddhiyaṃ ṭhatvā dibbojaṃ amatarasaṃ paribhuñjamāno viya paribhuñjitvā dhamakaraṇena udakaṃ gahetvā pattañca mukhañca hatthapāde ca dhovitvā kuto no gahapatītiādimāha.

В выражении «Atthi nāma tāta» слово «аттхи» используется в значении существования, а «нама» — это частица в значении вопроса или предположения. Ведь здесь сказано следующее: ‘Неужели, дорогой Раттхапала, у нас есть богатство? Разве нас не следует назвать нищими, если ты, сидя в таком месте, ешь вчерашнюю кашу?’ А также: ‘Неужели, дорогой Раттхапала, мы еще живы? Разве нас не следует назвать мертвыми, если ты, сидя в таком месте, ешь вчерашнюю кашу?’ А также: ‘Полагаю, дорогой Раттхапала, внутри тебя есть качества отшельника (саманы), обретённые благодаря Учению, раз ты, будучи взращенным на вкусе изысканной пищи, без всякого отвращения ешь эту отвратительную вчерашнюю кашу, словно нектар бессмертия (амрита)?’ Однако тот домохозяин, будучи сокрушен горем, не смог выразить этот смысл полностью и сказал лишь: ‘Неужели, дорогой Раттхапала, ты будешь есть вчерашнюю кашу?’ Грамматисты же говорят о следующем правиле: здесь глагол будущего времени ‘paribhuñjissasi’ (будешь есть) употреблен при наличии слова ‘atthi’ в значении невероятности и нетерпимости. Его значение таково: ‘Неужели ты будешь есть... и т. д. Даже видя это своими глазами, я не могу в это поверить и не могу этого вынести’. Эти слова домохозяин произнес, стоя и держась за край чаши тхеры. И тхера, пока его отец стоял, держась за край чаши, съел эту испорченную кашу, которая была похожа на собачью рвоту и пахла гнилью, словно тухлое куриное яйцо с треснувшей скорлупой. Говорят, что обычный человек (путхуджджана) не смог бы съесть такую кашу. Тхера же, пребывая в благородном сверхъестественном могуществе (ария-иддхи), съел её так, словно вкушал божественную сущность или нектар бессмертия. Затем он взял воду с помощью водяного фильтра (дхамакарана), вымыл чашу, рот, руки и ноги и произнес: ‘Откуда у нас, домохозяин...’ и так далее.

Tattha kuto noti kuto nu. Neva dānanti deyyadhammavasena neva dānaṃ alatthamha. Na paccakkhānanti ‘‘kiṃ, tāta raṭṭhapāla, kacci te khamanīyaṃ, kaccisi appakilamathena āgato, na tāva tāta gehe bhattaṃ sampādiyatī’’ti evaṃ paṭisanthāravasena paccakkhānampi na alatthamha. Kasmā pana thero evamāha? Pitu anuggahena. Evaṃ kirassa ahosi – ‘‘yathā esa maṃ vadati, aññepi pabbajite evaṃ vadati maññe. Buddhasāsane ca pattantare padumaṃ viya bhasmāchanno aggi viya pheggupaṭicchanno candanasāro viya suttikāpaṭicchannaṃ muttaratanaṃ viya valāhakapaṭicchanno candimā viya mādisānaṃ [Pg.207] paṭicchannaguṇānaṃ bhikkhūnaṃ anto natthi, tesupi na evarūpaṃ vacanaṃ pavattessati, saṃvare ṭhassatī’’ti anuggahena evamāha.

Здесь «kuto no» означает ‘откуда же’. «Ни даяния» означает: мы не получили никакого даяния в виде подношения. «Ни отказа» означает: мы не получили даже вежливого отказа в виде приветствия, такого как: ‘Как дела, дорогой Раттхапала? Здоров ли ты? Легко ли дошел? Еда в доме еще не готова, дорогой’. Почему же тхера сказал так? Из сострадания (благожелательности) к отцу. Говорят, у него была такая мысль: ‘Подобно тому как он говорит со мной, он, полагаю, говорит и с другими ушедшими в бездомность. А ведь в Учении Будды нет числа бхиккху со скрытыми достоинствами, подобным мне, — они как лотос среди листьев, как огонь, покрытый пеплом, как сандаловое дерево, скрытое заболонью, как жемчужина в раковине, как луна за облаками. Пусть же он не обращается с подобными грубыми словами к ним и утвердится в самообладании’. Из сострадания к нему он сказал так.

Ehi tātāti tāta tuyhaṃ gharaṃ mā hotu, ehi gharaṃ gamissāmāti vadati. Alanti thero ukkaṭṭhaekāsanikatāya paṭikkhipanto evamāha. Adhivāsesīti thero pana pakatiyā ukkaṭṭhasapadānacāriko svātanāyabhikkhaṃ nāma nādhivāseti, mātu anuggahena pana adhivāsesi. Mātu kirassa theraṃ anussaritvā mahāsoko uppajji, rodaneneva pakkakkhi viya jātā, tasmā thero ‘‘sacāhaṃ taṃ apassitvā gamissāmi, hadayampissā phāleyyā’’ti anuggahena adhivāsesi. Kārāpetvāti ekaṃ hiraññassa, ekaṃ suvaṇṇassāti dve puñje kārāpetvā. Kīvamahantā pana puñjā ahesunti. Yathā orato ṭhito puriso pārato ṭhitaṃ majjhimappamāṇaṃ purisaṃ na passati, evaṃmahantā.

«Пойдем, дорогой» означает: отец говорит: ‘Дорогой, пусть у тебя не будет другого дома, пойдем, отправимся в наш дом’. «Довольно» — так тхера сказал, отказываясь, поскольку он строго соблюдал практику принятия пищи за один присест (экасаника-дхутанга). «Принял приглашение» означает: хотя тхера по своей природе строго соблюдал практику непрерывного сбора подаяния (сападаначарика-дхутанга) и обычно не принимал приглашений на трапезу на следующий день, он принял его из сострадания к матери. Ведь у его матери возникло великое горе от постоянных мыслей о тхере, и от непрестанного плача её глаза стали словно воспаленными. Поэтому тхера подумал: ‘Если я уйду, не повидавшись с ней, её сердце может разорваться’, и из сострадания принял приглашение. «Велев сделать» означает: велев сделать две кучи — одну из серебряных монет, другую из золота. Насколько же велики были эти кучи? Они были столь велики, что человек, стоящий с одной стороны, не мог видеть человека среднего роста, стоящего с другой стороны.

301. Idaṃ te tātāti kahāpaṇapuñjañca suvaṇṇapuñjañca dassento āha. Mattikanti mātito āgataṃ, idaṃ te mātāmahiyā mātu imaṃ gehaṃ āgacchantiyā gandhamālādīnaṃ atthāya dinnaṃ dhananti attho. Aññaṃ pettikaṃ aññaṃ pitāmahanti yaṃ pana te pitu ca pitāmahānañca santakaṃ, taṃ aññaṃyeva, nihitañca payuttañca ativiya bahu. Ettha ca ‘‘pitāmaha’’nti taddhitalopaṃ katvā vuttanti veditabbaṃ. ‘‘Petāmaha’’nti vā pāṭho. Sakkā tatonidānanti dhanahetu dhanapaccayā. Taṃ taṃ dhanaṃ rakkhantassa ca rājādīnaṃ vasena dhanaparikkhayaṃ pāpuṇantassa kassaci uppajjamānasokādayo sandhāya evamāha. Evaṃ vutte seṭṭhi gahapati – ‘‘ahaṃ imaṃ uppabbājessāmīti ānesiṃ, so dāni me dhammakathaṃ kātuṃ āraddho, ayaṃ na me vacanaṃ karissatī’’ti uṭṭhāya gantvā assa orodhānaṃ dvāraṃ vivarāpetvā – ‘‘ayaṃ vo sāmiko, gacchatha yaṃ kiñci katvā naṃ gaṇhituṃ vāyamathā’’ti uyyojesi. Suvaye ṭhitā nāṭakitthiyo nikkhamitvā theraṃ parivārayiṃsu[Pg.208], tāsu dve jeṭṭhakitthiyo sandhāya purāṇadutiyikātiādi vuttaṃ. Paccekaṃ pādesu gahetvāti ekekamhi pāde naṃ gahetvā.

301. «Это твое, дорогой» — так сказал отец, показывая кучу монет (кахапан) и кучу золота. «Материнское» означает: полученное от матери. Смысл в том, что это богатство было дано твоей матери её матерью (твоей бабушкой по материнской линии), когда та приходила в этот дом, для покупки благовоний, гирлянд и прочего. «Другое — отцовское, другое — дедовское» означает: то же имущество, которое принадлежит твоему отцу и твоим дедам, — это совсем другое богатство, и то, что зарыто в землю, и то, что отдано под проценты, чрезвычайно велико. И здесь следует понимать, что слово «pitāmahaṃ» употреблено с опущением суффикса таддхита. Встречается также вариант чтения «petāmahaṃ». «Можно из-за этого» означает: по причине богатства, из-за богатства. Он сказал это, имея в виду скорбь и прочие страдания, возникающие у того, кто охраняет это богатство или теряет его из-за царей и других причин. Когда это было сказано, домохозяин-сеттхи подумал: ‘Я привел его, чтобы заставить его вернуться к мирской жизни, а он теперь начал проповедовать мне Дхамму! Он не послушается моих слов’. Он встал, пошел, велел открыть двери своего женского покоя и велел женам: ‘Вот ваш муж, идите и попытайтесь удержать его любым способом!’ Танцовщицы, бывшие в расцвете своей молодости, вышли и окружили тхеру. Имея в виду двух его старших жен среди них, было сказано ‘бывшие жены’ и так далее. «Схватив за ноги каждую» означает: схватив его за каждую ногу по отдельности.

Kīdisā nāma tā ayyaputta accharāyoti kasmā evamāhaṃsu? Tadā kira sambahule khattiyakumārepi brāhmaṇakumārepi seṭṭhiputtepi mahāsampattiyo pahāya pabbajante disvā pabbajjāguṇaṃ ajānantā kathaṃ samuṭṭhāpenti ‘‘kasmā ete pabbajantī’’ti. Athaññe vadanti ‘‘devaccharādevanāṭakānaṃ kāraṇā’’ti. Sā kathā vitthārikā ahosi. Taṃ gahetvā sabbā evamāhaṃsu. Atha thero paṭikkhipanto na kho mayaṃ bhaginītiādimāha. Samudācaratīti voharati vadati. Tattheva mucchitā papatiṃsūti taṃ bhaginivādena samudācarantaṃ disvā ‘‘mayaṃ ajja āgamissati, ajja āgamissatī’’ti dvādasa vassāni bahi na nikkhantā, etaṃ nissāya no dārakā na laddhā, yesaṃ ānubhāvena jīveyyāma, ito camhā parihīnā aññato ca. Ayaṃ loko nāma attanova cintesi, tasmā tāpi ‘‘idāni mayaṃ anāthā jātā’’ti attanova cintayamānā – ‘‘anatthiko dāni amhehi ayaṃ, so amhe pajāpatiyo samānā attanā saddhiṃ ekamātukucchiyā sayitadārikā viya maññatī’’ti samuppannabalavasokā hutvā tasmiṃyeva padese mucchitā papatiṃsu, patitāti attho.

«Каковы же те небесные девы (апсары), о сын господина?» — почему они так сказали? Говорят, что в то время, видя, как многие царевичи, сыновья брахманов и сыновья сеттхи уходят в бездомность, оставив великое богатство, люди, не знавшие о плодах монашества, заводили такие разговоры: ‘Почему они уходят в бездомность?’ На это другие отвечали: ‘Ради небесных дев и божественных танцовщиц’. Эти разговоры широко распространились. Подхватив их, все жены сказали так. Тогда тхера, отвергая это, сказал: ‘Не ради них, сестра...’ и так далее. «Обращается» означает: называет, говорит. «Там же упали без чувств» означает: увидев, что он обращается к ним как к сестрам, они подумали: ‘Мы в течение двенадцати лет не выходили наружу, думая: “Он придет сегодня, он придет сегодня”. Из-за его ухода мы не родили детей, благодаря поддержке которых мы могли бы жить. Мы лишились счастья и в этой семье, и в другой’. «Этот мир думает лишь о себе». Поэтому и они, думая о себе: ‘Теперь мы остались беззащитными’, и далее: ‘Он больше не нуждается в нас. Хотя мы его жены, он относится к нам как к сестрам, рожденным из одного материнского чрева’, — охваченные сильным горем, упали без чувств прямо на том самом месте. «Упали» — таково значение.

Mā no viheṭhethāti mā amhe dhanaṃ dassetvā mātugāme ca uyyojetvā viheṭhayittha, vihesā hesā pabbajitānanti. Kasmā evamāha? Mātāpitūnaṃ anuggahena. So kira seṭṭhi – ‘‘pabbajitaliṅgaṃ nāma kiliṭṭhaṃ, pabbajjāvesaṃ hāretvā nhāyitvā tayo janā ekato bhuñjissāmā’’ti maññamāno therassa bhikkhaṃ na deti. Thero – ‘‘mādisassa khīṇāsavassa āhārantarāyaṃ katvā ete bahuṃ apuññaṃ pasaveyyu’’nti tesaṃ anuggahena evamāha.

«"Не тревожьте нас" означает: "Не тревожьте нас, показывая богатство и посылая женщин; ведь это беспокойство для ушедших в монашество". Почему он так сказал? Из сострадания к своим родителям. Говорят, тот богач (его отец) думал: "Монашеское облачение грязно; пусть он снимет монашеские одежды, искупается, и мы втроем поедим вместе". Думая так, он не давал Тхере подаяния (бхиккху). Тхера же подумал: "Создав препятствие для трапезы такого кхинасавы, как я, они накопят много апуньи (неблагого)". Из сострадания к им он сказал это.»

302. Gāthā abhāsīti gāthāyo abhāsi. Tattha passāti santike ṭhitajanaṃ sandhāya vadati. Cittanti cittavicittaṃ. Bimbanti attabhāvaṃ. Arukāyanti navannaṃ vaṇamukhānaṃ vasena vaṇakāyaṃ. Samussitanti tīṇi aṭṭhisatāni navahi nhārusatehi bandhitvā navahi maṃsapesisatehi limpitvā samantato ussitaṃ. Āturanti jarāturatāya rogāturatāya kilesāturatāya ca niccāturaṃ. Bahusaṅkappanti paresaṃ uppannapatthanāsaṅkappehi bahusaṅkappaṃ[Pg.209]. Itthīnañhi kāye purisānaṃ saṅkappā uppajjanti, tesaṃ kāye itthīnaṃ. Susāne chaḍḍitakaḷevarabhūtampi cetaṃ kākakulalādayo patthayantiyevāti bahusaṅkappo nāma hoti. Yassa natthi dhuvaṃ ṭhitīti yassa kāyassa māyāmarīcipheṇapiṇḍa udakapupphuḷādīnaṃ viya ekaṃseneva ṭhiti nāma natthi, bhijjanadhammatāva niyatā.

302. «"Произнес стихи" означает, что он произнес строфы. В них слово "взгляни" относится к людям, стоящим рядом. "Пестрое" означает украшенное и разноцветное. "Тело" (бимба) означает физическую форму (аттабхава). "Гноящееся" означает тело как рану из-за девяти отверстий-ран. "Скрепленное" означает воздвигнутое повсюду путем связывания трехсот костей девятьюстами сухожилиями и покрытия их девятьюстами кусками плоти. "Больное" означает постоянно страдающее от немощи старости, болезней и загрязнений ума (килес). "Многомысленное" означает вызывающее множество мыслей и желаний у других. Ибо в телах женщин возникают вожделенные мысли мужчин, а в телах мужчин — мысли женщин. Даже когда это тело становится трупом, выброшенным на кладбище, вороны, коршуны и другие существа все равно желают его; поэтому оно называется "вызывающим много мыслей". "У которого нет постоянства" означает, что для этого тела совершенно нет постоянного пребывания, подобно иллюзии, миражу, комку пены или водному пузырю; его природа разрушения неизбежна.»

Tacena onaddhanti allamanussacammena onaddhaṃ. Saha vatthebhi sobhatīti gandhādīhi maṇikuṇḍalehi ca cittakatampi rūpaṃ vatthehi saheva sobhati, vinā vatthehi jegucchaṃ hoti anolokanakkhamaṃ.

«"Обтянутое кожей" означает обтянутое влажной человеческой кожей. "Красиво лишь в одеждах" означает, что тело, даже украшенное благовониями, драгоценными серьгами и прочим, выглядит красивым только вместе с одеждами; без одежд же оно отвратительно и невыносимо для взора.»

Alattakakatāti alattakena rañjitā. Cuṇṇakamakkhitanti sāsapakakkena mukhapīḷakādīni nīharitvā loṇamattikāya duṭṭhalohitaṃ viliyāpetvā tilapiṭṭhena lohitaṃ pasādetvā haliddiyā vaṇṇaṃ sampādetvā cuṇṇakagaṇḍikāya mukhaṃ paharanti, tenesa ativiya virocati. Taṃ sandhāyetaṃ vuttaṃ.

«"Подкрашенное лаком" означает окрашенное красным лаком (алаттака). "Напудренное" означает, что они удаляют прыщи и прочее с помощью горчичной пасты, растворяют плохую кровь соленой глиной, очищают кожу кунжутным порошком, придают цвет с помощью куркумы и натирают лицо бруском пудры, отчего оно сияет чрезвычайно ярко. Ввиду этого было сказано так.»

Aṭṭhāpadakatāti rasodakena makkhitvā nalāṭapariyante āvattanaparivatte katvā aṭṭhapadakaracanāya racitā. Añjanīti añjananāḷikā.

«"Уложенные в клетки" означает, что волосы смазывают соком-водой, делают завитки вокруг лба и укладывают их в виде шахматной доски. "Коробочка для притираний" означает сосуд для глазной мази.»

Odahīti ṭhapesi. Pāsanti vākarājālaṃ. Nāsadāti na ghaṭṭayi. Nivāpanti nivāpasutte vuttanivāpatiṇasadisabhojanaṃ. Kandanteti viravamāne paridevamāne. Imāya hi gāthāya thero mātāpitaro migaluddake viya katvā dassesi, avasesañātake migaluddakaparisaṃ viya, hiraññasuvaṇṇaṃ vākarājālaṃ viya, attanā bhuttabhojanaṃ nivāpatiṇaṃ viya, attānaṃ mahāmigaṃ viya katvā dassesi. Yathā hi mahāmigo yāvadatthaṃ nivāpatiṇaṃ khāditvā pānīyaṃ pivitvā gīvaṃ ukkhipitvā disaṃ oloketvā ‘‘imaṃ nāma ṭhānaṃ gatassa sotthi bhavissatī’’ti migaluddakānaṃ paridevantānaṃyeva vākaraṃ aghaṭṭayamānova uppatitvā araññaṃ pavisitvā ghanacchāyassa chattassa viya gumbassa heṭṭhā mandamandena vātena bījayamāno āgatamaggaṃ olokento tiṭṭhati, evameva thero imā gāthā bhāsitvā ākāseneva gantvā migacīre paccupaṭṭhāsi.

«"Расставил" означает установил. "Сеть" означает силки-сеть. "Не задел" означает не коснулся. "Приманку" означает пищу, подобную траве-приманке, упомянутой в "Нивапа-сутте". "Когда они плачут" означает, когда они кричат и рыдают. Ибо этой строфой Тхера представил своих родителей подобными охотникам на оленей, остальных родственников — подобными свите охотников, золото и серебро — подобными сети-силкам, съеденную им пищу — подобной траве-приманке, а себя — подобным великому оленю. Подобно тому как великий олень, наевшись вволю травы-приманки, напившись воды, подняв шею и осмотревшись по сторонам, думает: "В таком-то месте я буду в безопасности", и, пока охотники рыдают, прыгает, даже не задев сети, уходит в лес и стоит под густым тенистым кустом, похожим на зонт, обвеваемый нежным ветерком, глядя назад на пройденный путь; точно так же Тхера, произнеся эти строфы, отправился прямо по воздуху и предстал в саду Мигачира.»

Kasmā pana thero ākāsena gatoti. Pitā kirassa seṭṭhi sattasu dvārakoṭṭhakesu aggaḷaṃ dāpetvā malle āṇāpesi – ‘‘sace nikkhamitvā [Pg.210] gacchati, hatthapādesu naṃ gahetvā kāsāyāni haritvā gihivesaṃ gaṇhāpethā’’ti. Tasmā thero – ‘‘ete mādisaṃ mahākhīṇāsavaṃ hatthe vā pāde vā gahetvā apuññaṃ pasaveyyuṃ, taṃ nesaṃ mā ahosī’’ti cintetvā ākāsena agamāsi. Parasamuddavāsittherānaṃ pana – ‘‘ṭhitakova imā gāthā bhāsitvā vehāsaṃ abbhuggantvā rañño korabyassa migacīre paccupaṭṭhāsī’’ti ayaṃ vācanāmaggoyeva.

«Но почему Тхера отправился по воздуху? Говорят, его отец-богач приказал запереть засовы на семи воротах и велел борцам: "Если он попытается уйти, схватите его за руки и ноги, сорвите шафрановые одежды и заставьте надеть мирское платье". Поэтому Тхера подумал: "Пусть они не накапливают апунью (неблагое), хватая за руки или за ноги такого великого кхинасаву, как я". Подумав так, он ушел по воздуху. Однако, по мнению Тхер, живущих на другой стороне океана: "Стоя прямо там, он произнес эти строфы, поднялся в воздух и предстал в саду Мигачира царя Коравьи". Это лишь текстовая традиция.»

303. Migavoti tassa uyyānapālassa nāmaṃ. Sodhentoti uyyānamaggaṃ samaṃ kāretvā antouyyāne tacchitabbayuttaṭṭhānāni tacchāpento sammajjitabbayuttāni ṭhānāni sammajjāpento vālukāokiraṇa-pupphavikiraṇa-puṇṇaghaṭaṭṭhapana-kadalikkhandhaṭhapanādīni ca karontoti attho. Yena rājā korabyo tenupasaṅkamīti amhākaṃ rājā sadā imassa kulaputtassa vaṇṇaṃ kathesi, passitukāmo etaṃ, āgatabhāvaṃ panassa na jānāti, mahā kho panāyaṃ paṇṇākāro, gantvā rañño ārocessāmīti cintetvā yena rājā korabyo tenupasaṅkami.

303. «"Мигаво" — это имя того смотрителя парка. "Очищая" означает, что он выравнивал дорогу в парк, приказывал сгладить неровные места внутри парка, подмести подлежащие подметанию места, посыпать песком, разбросать цветы, расставить полные кувшины, установить банановые стволы и совершал прочие подобные приготовления. "Приблизился туда, где был царь Коравья" означает: "Наш царь всегда восхвалял этого благородного сына и желает видеть его, но он еще не знает о его прибытии. Это поистине великий дар (весть), пойду и сообщу царю". Подумав так, он приблизился туда, где находился царь Коравья.»

Kittayamāno ahosīti so kira rājā theraṃ anussaritvā balamajjhepi nāṭakamajjhepi – ‘‘dukkaraṃ kataṃ kulaputtena tāva mahantaṃ sampattiṃ pahāya pabbajitvā punanivattitvā anapalokentenā’’ti guṇaṃ kathesi, taṃ gahetvā ayaṃ evamāha. Vissajjethāti vatvāti orodhamahāmattabalakāyādīsu yassa yaṃ anucchavikaṃ, tassa taṃ dāpetvāti attho. Ussaṭāya ussaṭāyāti ussitāya ussitāya, mahāmattamahāraṭṭhikādīnaṃ vasena uggatuggatameva parisaṃ gahetvā upasaṅkamīti attho. Idha bhavaṃ raṭṭhapālo hatthatthare nisīdatūti hatthattharo tanuko bahalapupphādiguṇaṃ katvā atthato abhilakkhito hoti, tādise anāpucchitvā nisīdituṃ na yuttanti maññamāno evamāha.

«"Восхвалял" означает, что царь, вспоминая Тхеру, как посреди войска, так и посреди своего гарема, превозносил его достоинства, говоря: "Трудное дело совершил этот благородный сын, который, оставив столь великое богатство, ушел в монашество и не вернулся назад, даже не оглянувшись". Приняв это во внимание, он сказал так. "Сказав: 'Отпустите'" означает, что он велел раздать каждому то, что было подобающим среди гарема, министров, войска и прочих. "Выдающейся" означает выдающейся и знатной; это означает, что он приблизился, взяв с собой свиту, состоящую из самых знатных министров, великих наместников и других высокопоставленных лиц. "Пусть почтенный Раттхапала сядет на слоновий ковер" означает, что слоновий ковер мягок, искусно сделан с обилием цветов и отмечен как благородный; думая, что не подобает садиться на такое сиденье без спроса, он сказал это.»

304. Pārijuññānīti pārijuññabhāvā parikkhayā. Jiṇṇoti jarājiṇṇo. Vuḍḍhoti vayovuḍḍho. Mahallakoti jātimahallako. Addhagatoti addhānaṃ atikkanto. Vayoanuppattoti pacchimavayaṃ anuppatto. Pabbajatīti dhuravihāraṃ gantvā bhikkhū vanditvā, – ‘‘bhante, mayā daharakāle [Pg.211] bahuṃ kusalaṃ kataṃ, idāni mahallakomhi, mahallakassa cesā pabbajjā nāma, cetiyaṅgaṇaṃ sammajjitvā appaharitaṃ katvā jīvissāmi, pabbājetha maṃ, bhante,’’ti kāruññaṃ uppādento yācati, therā anukampāya pabbājenti. Taṃ sandhāyetaṃ vuttaṃ. Dutiyavārepi eseva nayo.

304. «"Утраты" означает упадок и истощение сил. "Дряхлый" означает состарившийся от старости. "Пожилой" означает преклонных лет. "Старый" означает старый от рождения. "Прошедший жизненный путь" означает проживший долгий срок. "Достигший преклонного возраста" означает достигший последнего периода жизни. "Уходит в монашество" означает, что он идет в главный монастырь, кланяется бхиккху и умоляет, вызывая сострадание: "Досточтимые, в молодости я совершил много благого (кусала). Теперь я стар. Для старика этот уход в монашество означает: я буду жить, подметая двор четьи и очищая его от травы. Пожалуйста, дайте мне монашество, досточтимые". Тхеры из сострадания дают ему монашество. Ввиду этого было сказано так. Во второй раз применим тот же метод.»

Appābādhoti arogo. Appātaṅkoti niddukkho. Samavepākiniyāti samavipācaniyā. Gahaṇiyāti kammajatejodhātuyā. Tattha yassa bhuttabhutto āhāro jīrati, yassa vā pana puṭabhattaṃ viya tatheva tiṭṭhati, ubhopete na samavepākiniyā gahaṇiyā samannāgatā. Yassa pana bhuttakāle bhattacchando uppajjateva, ayaṃ samavepākiniyā samannāgato. Nātisītāya naccuṇhāyāti teneva kāraṇena nātisītāya naccuṇhāya. Anupubbenāti rājāno vā harantītiādinā anukkamena. Dutiyavāre rājabhayacorabhayachātakabhayādinā anukkamena.

«"Свободный от болезней" означает здоровый. "Свободный от недугов" означает не знающий страданий. "С хорошим пищеварением" означает с хорошо переваривающим. "Пищеварительным огнем" означает рожденным от каммы элементом тепла. В этой связи, тот, у кого съеденная пища сразу переваривается, или тот, у кого она остается лежать неизменной, подобно упакованному рису, — оба они не наделены равномерно переваривающим пищеварительным огнем. Но тот, у кого во время еды пробуждается аппетит, наделен равномерно переваривающим пищеварительным огнем. "Ни слишком холодным, ни слишком горячим" означает, что по этой самой причине он наделен элементом тепла, который ни слишком холоден, ни слишком горяч. "Постепенно" означает по порядку, как в словах "цари уносят..." и так далее. Во второй раз — по порядку опасностей от царей, опасностей от воров, опасностей от голода и так далее.»

305. Dhammuddesā uddiṭṭhāti dhammaniddesā uddiṭṭhā. Upaniyyatīti jarāmaraṇasantikaṃ gacchati, āyukkhayena vā tattha niyyati. Addhuvoti dhuvaṭṭhānavirahito. Atāṇoti tāyituṃ samatthena virahito. Anabhissaroti asaraṇo abhisaritvā abhigantvā assāsetuṃ samatthena virahito. Assakoti nissako sakabhaṇḍavirahito. Sabbaṃ pahāya gamanīyanti sakabhaṇḍanti sallakkhitaṃ sabbaṃ pahāya lokena gantabbaṃ. Taṇhādāsoti taṇhāya dāso.

305. «"Изложены основы Дхаммы" означает, что разъяснения Дхаммы были провозглашены. "Уносится" означает приближается к старости и смерти, или же уносится туда из-за исчерпания жизни. "Непостоянный" означает лишенный прочного основания. "Беззащитный" означает лишенный кого-либо, способного защитить (от рождения, увядания и т. д.). "Бездомный" означает не имеющий прибежища, лишенный кого-либо, способного прийти на помощь и утешить. "Ничего не имеющий" означает не владеющий ничем, лишенный собственной собственности. "Должно идти, оставив всё" означает, что люди должны уйти в иной мир, оставив всё, что считалось их собственной собственностью. "Раб вожделения" означает раб танхи.»

306. Hatthisminti hatthisippe. Katāvīti katakaraṇīyo, sikkhitasikkho paguṇasippoti attho. Esa nayo sabbattha. Ūrubalīti ūrubalasampanno. Yassa hi phalakañca āvudhañca gahetvā parasenaṃ pavisitvā abhinnaṃ bhindato bhinnaṃ sandhārayato parahatthagataṃ rajjaṃ āharituṃ ūrubalaṃ atthi, ayaṃ ūrubalī nāma. Bāhubalīti bāhubalasampanno. Sesaṃ purimasadisameva. Alamattoti samatthaattabhāvo.

306. «"В искусстве верховой езды на слонах" означает в искусстве управления слонами. "Опытный" означает сделавший то, что должно быть сделано, прошедший обучение, искусный в ремесле. Этот метод применим везде. "Сильный бедрами" означает наделенный силой ног. Ибо тот царь, который, взяв щит и оружие, входит в чужое войско, разбивает неразбитое, собирает свое разбитое войско и обладает силой ног, чтобы вернуть царство, попавшее в чужие руки, зовется "сильным бедрами". "Сильный руками" означает наделенный силой рук. Остальное точно так же, как и в предыдущем случае. "Способный" означает обладающий способным телом.»

Pariyodhāya vattissantīti uppannaṃ uppaddavaṃ odhāya avattharitvā vattissantīti sallakkhetvā gahitā.

«"Будут противостоять" означает, что они будут действовать, выставив защиту против возникшей опасности и преодолев ее; так они понимаются.»

Saṃvijjati [Pg.212] kho, bho raṭṭhapāla, imasmiṃ rājakule pahūtaṃ hiraññasuvaṇṇanti idaṃ so rājā upari dhammuddesassa kāraṇaṃ āharanto āha.

«"Имеется ведь, почтенный Раттхапала, в этой царской семье изобилие золота и серебра" — эти слова царь произнес, чтобы привести причину для вышеупомянутой основы Дхаммы.»

Athāparaṃ etadavocāti etaṃ ‘‘passāmi loke’’tiādinā nayena catunnaṃ dhammuddesānaṃ anugītiṃ avoca.

«"Затем он сказал следующее" означает, что он произнес эту обобщающую строфу (анугити) к четырем основам Дхаммы, начиная со слов "Вижу я в мире..." и так далее.»

307. Tattha bhiyyova kāme abhipatthayantīti ekaṃ labhitvā dve patthayanti, dve labhitvā cattāroti evaṃ uttaruttari vatthukāmakilesakāme patthayantiyeva.

307. «В этих словах "они все еще жаждут чувственных удовольствий" означает, что, получив одно, они желают два; получив два, они желают четыре; так они непрестанно жаждут все большего и большего — как объектов чувственности (ваттху-кама), так и загрязнений чувственности (килеса-кама).»

Pasayhāti sapattagaṇaṃ abhibhavitvā. Sasāgarantanti saddhiṃ sāgarantena. Oraṃ samuddassāti yaṃ samuddassa orato sakaraṭṭhaṃ, tena atittarūpoti attho. Na hatthīti na hi atthi.

«"Силой" означает одолев сонм врагов. "До самого океана" означает вместе с границей океана. "На этой стороне океана" означает свое собственное царство, находящееся по эту сторону океана; смысл в том, что он остается ненасытным им. "Нет" означает "ведь нет".»

Aho vatā noti aho vata nu, ayameva vā pāṭho. Amarāti cāhūti amaraṃ iti ca āhu. Idaṃ vuttaṃ hoti – yaṃ mataṃ ñātī parivāretvā kandanti, taṃ – ‘‘aho vata amhākaṃ bhātā mato, putto mato’’tiādīnipi vadanti.

«"О, если бы только не..." означает "о, если бы только!", или же это просто другой вариант чтения. "И говорят: 'бессмертный'" означает, что они говорят: "бессмертный". Смысл в следующем: когда родственники окружают умершего и оплакивают его, они также говорят: "О, увы, наш брат умер, наш сын умер!" и тому подобное.»

Phusanti phassanti maraṇaphassaṃ phusanti. Tatheva phuṭṭhoti yathā bālo, dhīropi tatheva maraṇaphassena phuṭṭho, aphuṭṭho nāma natthi, ayaṃ pana viseso. Bālo ca bālyā vadhitova setīti bālo bālabhāvena maraṇaphassaṃ āgamma vadhitova seti abhihatova sayati. Akataṃ vata me kalyāṇantiādivippaṭisāravasena calati vedhati vipphandati. Dhīro ca na vedhatīti dhīro sugatinimittaṃ passanto na vedhati na calati.

«"Касаются прикосновения" означает, что они касаются прикосновения смерти. "Точно так же поражен" означает, что как глупец, так и мудрец точно так же поражаются прикосновением смерти; нет никого непораженного. Но разница в следующем: "глупец же, сраженный своей глупостью, лежит" означает, что глупец из-за своей глупости при приближении смерти лежит сраженный, лежит поверженный. Из-за раскаяния вроде "Увы, я не совершил благого!" он дрожит, трепещет и бьется в муках. "Мудрец же не трепещет" означает, что мудрец, видя знак благого перерождения (сугати-нимитта), не трепещет и не дрожит.»

Yāya vosānaṃ idhādhigacchatīti yāya paññāya imasmiṃ loke sabbakiccavosānaṃ arahattaṃ adhigacchati, sāva dhanato uttamatarā. Abyositattāti apariyositattā, arahattapattiyā, abhāvenāti attho. Bhavābhavesūti hīnappaṇītesu bhavesu.

«"Благоблагодаря которой достигают здесь завершения" означает, что благодаря той мудрости (панье), посредством которой в этом мире достигают плода арахантства (арахаттха), являющегося завершением всех дел, — именно она превосходит любое богатство. "Не достигнув завершения" означает из-за незавершенности, то есть из-за отсутствия достижения арахантства. "В различных существованиях" означает в низших и высших мирах.»

Upeti gabbhañca parañca lokanti tesu pāpaṃ karontesu yo koci satto paramparāya saṃsāraṃ āpajjitvā gabbhañca parañca lokaṃ upeti. Tassappapaññoti tassa tādisassa appapaññassa añño appapañño abhisaddahanto.

«"Входит в лоно и в иной мир" означает, что среди тех, кто совершает зло, любое существо, блуждая в сансаре из одного существования в другое, входит в материнское лоно и переходит в иной мир. "Человек малого разума, подобный ему" означает, что другой человек малого разума верит словам такого неразумного человека.»

Sakammunā [Pg.213] haññatīti attanā katakammavasena ‘‘kasāhipi tāletī’’tiādīhi kammakāraṇāhi haññati. Pecca paramhi loketi ito gantvā paramhi apāyaloke.

«"Погибает от собственного деяния" означает, что в силу совершенной им самим каммы он наказывается такими карами, как "бичевание плетьми" и тому подобное. "После смерти в ином мире" означает, уйдя отсюда, в ином мире страданий (апайя-лока).»

Virūparūpenāti vividharūpena, nānāsabhāvenāti attho. Kāmaguṇesūti diṭṭhadhammikasamparāyikesu sabbakāmaguṇesu ādīnavaṃ disvā. Daharāti antamaso kalalamattabhāvaṃ upādāya taruṇā. Vuḍḍhāti vassasatātikkantā. Apaṇṇakaṃ sāmaññameva seyyoti aviruddhaṃ advajjhagāmiṃ ekantaniyyānikaṃ sāmaññameva ‘‘seyyo, uttaritarañca paṇītatarañcā’’ti upadhāretvā pabbajitosmi mahārājāti. Tasmā yaṃ tvaṃ vadasi – ‘‘kiṃ disvā vā sutvā vā’’ti, idaṃ disvā ca sutvā ca pabbajitosmīti maṃ dhārehīti desanaṃ niṭṭhāpesīti.

"Разнообразными образами" (virūparūpena) означает "различными формами, обладающими разной природой" — таков смысл. "В чувственных удовольствиях" (kāmaguṇesu) означает "увидев опасность во всех чувственных удовольствиях, как в этой жизни, так и в будущих". "Молодые" (daharā) означает юные, начиная даже с момента зарождения в виде капли (kalala). "Пожилые" (vuḍḍhā) — те, чей возраст превысил сто лет. "Именно безупречное отшельничество лучше" (apaṇṇakaṃ sāmaññameva seyyo) означает: взвесив, что именно бесконфликтное, недвойственное, непременно ведущее к освобождению отшельничество является "лучшим, превосходнейшим и высочайшим", [он сказал]: "Я ушел в бездомность, о великий царь". "Поэтому то, о чем ты спрашиваешь: «Что увидев или услышав?», — считай меня ушедшим в бездомность, именно это увидев и услышав". Так он завершил наставление.

Papañcasūdaniyā majjhimanikāyaṭṭhakathāya

В "Папанчасудани", комментарии к Мадджхима-никае,

Raṭṭhapālasuttavaṇṇanā niṭṭhitā.

разъяснение Раттхапала-сутты завершено.

3. Maghadevasuttavaṇṇanā

3. Разъяснение Магхадева-сутты

308. Evaṃ me sutanti maghadevasuttaṃ. Tattha maghadevaambavaneti pubbe maghadevo nāma rājā taṃ ambavanaṃ ropesi. Tesu rukkhesu palujjamānesu aparabhāge aññepi rājāno ropesuṃyeva. Taṃ pana paṭhamavohāravasena maghadevambavananteva saṅkhaṃ gataṃ. Sitaṃ pātvākāsīti sāyanhasamaye vihāracārikaṃ caramāno ramaṇīyaṃ bhūmibhāgaṃ disvā – ‘‘vasitapubbaṃ nu kho me imasmiṃ okāse’’ti āvajjanto – ‘‘pubbe ahaṃ maghadevo nāma rājā hutvā imaṃ ambavanaṃ ropesiṃ, ettheva pabbajitvā cattāro brahmavihāre bhāvetvā brahmaloke nibbattiṃ. Taṃ kho panetaṃ kāraṇaṃ bhikkhusaṅghassa apākaṭaṃ, pākaṭaṃ karissāmī’’ti aggaggadante dassento sitaṃ pātu akāsi.

308. "Так я слышал" — это Магхадева-сутта. В ней слова "в манговой роще Магхадевы" (maghadevaambavane) означают, что в прошлом царь по имени Магхадева посадил эту манговую рощу. Когда те деревья увядали, в последующее время другие цари также сажали новые деревья. Однако по первоначальному названию она стала известна именно как "Манговая роща Магхадевы" (Maghadevambavana). "Улыбнулся" (sitaṃ pātvākāsi) означает: когда в вечернее время [Благословенный] обходил обитель и увидел прекрасный участок земли, он подумал: "Жил ли я прежде в этом месте?" Размышляя об этом, [он вспомнил]: "В прошлом я был царем по имени Магхадева и посадил эту манговую рощу. Здесь же, уйдя в бездомность и развив четыре божественные обители (brahmavihāra), я возродился в мире Брахмы. Однако это событие неизвестно общине бхиккху, я сделаю его известным". Подумав так, он явил улыбку, приоткрыв кончики зубов.

Dhammo assa atthīti dhammiko. Dhammena rājā jātoti dhammarājā. Dhamme ṭhitoti dasakusalakammapathadhamme ṭhito. Dhammaṃ caratīti samaṃ carati[Pg.214]. Tatra brāhmaṇagahapatikesūti yopi so pubbarājūhi brāhmaṇānaṃ dinnaparihāro, taṃ ahāpetvā pakatiniyāmeneva adāsi, tathā gahapatikānaṃ. Taṃ sandhāyetaṃ vuttaṃ. Pakkhassāti iminā pāṭihārikapakkhopi saṅgahito. Aṭṭhamīuposathassa hi paccuggamanānuggamanavasena sattamiyañca navamiyañca, cātuddasapannarasānaṃ paccuggamanānuggamanavasena terasiyañca pāṭipade cāti ime divasā pāṭihārikapakkhāti veditabbā. Tesupi uposathaṃ upavasi.

"Тот, у кого есть Дхамма, — праведный" (dhammiko). "Ставший царем по справедливости (по Дхамме) — царь Дхаммы" (dhammarājā). "Утвержденный в Дхамме" (dhamme ṭhito) означает утвержденный в десяти путях благих действий (dasakusalakammapatha). "Практикует Дхамму" (dhammaṃ carati) означает поступает беспристрастно и гармонично. В выражении "среди брахманов и домохозяев" (brāhmaṇagahapatikesu) имеется в виду следующее: те привилегии и подношения, которые прежние цари жаловали брахманам, он не уменьшал, а даровал по заведенному обычаю; то же самое касалось и домохозяев. Ввиду этого было сказано так. Словом "в течение половины месяца" (pakkhassa) охватывается также период особого соблюдения упосатхи (pāṭihārikapakkha). Ведь дни подготовки и последующие дни к упосатхе восьмого дня — то есть седьмой и девятый дни, а также дни подготовки и последующие дни к упосатхе fourteenth и fifteenth дней — то есть тринадцатый день и первый день [следующей половины месяца] — должны быть известны как период особого соблюдения (pāṭihārikapakkha). В эти дни он также соблюдал упосатху.

309. Devadūtāti devoti maccu, tassa dūtāti devadūtā. Sirasmiñhi palitesu pātubhūtesu maccurājassa santike ṭhito viya hoti, tasmā palitāni maccudevassa dūtāti vuccanti. Devā viya dūtātipi devadūtā. Yathā hi alaṅkatapaṭiyattāya devatāya ākāse ṭhatvā ‘‘asukadivase marissatī’’ti vutte taṃ tatheva hoti, evaṃ sirasmiṃ palitesu pātubhūtesu devatābyākaraṇasadisameva hoti. Tasmā palitāni devasadisā dūtāti vuccanti. Visuddhidevānaṃ dūtātipi devadūtā. Sabbabodhisattā hi jiṇṇabyādhitamatapabbajite disvāva saṃvegamāpajjitvā nikkhamma pabbajanti. Yathāha –

309. "Вестники смерти" (devadūtā): "дева" — это смерть (maccu), а её вестники — это "девадуты" (devadūtā). Ведь когда на голове появляются седые волосы, человек становится словно стоящим перед царем смерти. Поэтому седые волосы называют вестниками бога смерти (maccudeva). Их также называют "девадутами" в значении "вестники, подобные божествам". Ведь подобно тому, как нарядно украшенное божество, стоя в небе, возвещает: "В такой-то день ты умрешь", и это сбывается в точности, так и появление седых волос на голове подобно предсказанию божества. Поэтому седые волосы называют вестниками, подобными божествам. Их также называют "девадутами" как "вестников чистых божеств" (visuddhideva). Ведь все Бодхисаттвы, едва увидев старика, больного, мертвеца и отшельника, испытывают глубокое духовное потрясение (saṃvega), покидают мирскую жизнь и уходят в бездомность. Как сказано:

‘‘Jiṇṇañca disvā dukhitañca byādhitaṃ,Matañca disvā gatamāyusaṅkhayaṃ;

Kāsāyavatthaṃ pabbajitañca disvā,Tasmā ahaṃ pabbajitomhi rājā’’ti.

"Увидев старика и страдающего больного, Увидев мертвеца, чей срок жизни подошел к концу, И увидев отшельника в шафрановых одеждах, Поэтому, о царь, я ушел в бездомность".

Iminā pariyāyena palitāni visuddhidevānaṃ dūtattā devadūtāti vuccanti.

Таким образом, седые волосы называют "девадутами" (вестниками смерти), поскольку они являются вестниками чистых божеств.

Kappakassa gāmavaraṃ datvāti satasahassuṭṭhānakaṃ jeṭṭhakagāmaṃ datvā. Kasmā adāsi? Saṃviggamānasattā. Tassa hi añjalismiṃ ṭhapitāni palitāni disvāva saṃvego uppajjati. Aññāni caturāsītivassasahassāni āyu atthi, evaṃ santepi maccurājassa santike ṭhitaṃ viya attānaṃ maññamāno saṃviggo pabbajjaṃ roceti. Tena vuttaṃ –

"Подарив цирюльнику прекрасную деревню" (kappakassa gāmavaraṃ datvā) означает: подарив крупную деревню, приносящую доход в сто тысяч. Почему он подарил её? Из-за потрясения, возникшего в его уме. Ведь едва он увидел седые волосы, положенные на его ладони, в нем возникло духовное потрясение (saṃvega). Хотя у него оставалось еще восемьдесят четыре тысячи лет жизни, даже при этом он почувствовал себя так, словно стоит перед царем смерти, и, потрясенный, пожелал уйти в бездомность. Поэтому сказано:

‘‘Sire [Pg.215] disvāna palitaṃ, maghadevo disampati;

Saṃvegaṃ alabhī dhīro, pabbajjaṃ samarocayī’’ti.

"Увидев седой волос на своей голове, Магхадева, владыка сторон света, Мудрый, испытал духовное потрясение и пожелал уйти в бездомность".

Aparampi vuttaṃ –

И еще сказано:

‘‘Uttamaṅgaruhā mayhaṃ, ime jātā vayoharā;

Pātubhūtā devadūtā, pabbajjāsamayo mamā’’ti.

"Эти волосы, выросшие на моей голове, уносящие мою молодость, Появились как вестники смерти; пришло мое время уйти в бездомность".

Purisayugeti vaṃsasambhave purise. Kesamassuṃ ohāretvāti tāpasapabbajjaṃ pabbajantāpi hi paṭhamaṃ kesamassuṃ ohāretvā pabbajanti, tato paṭṭhāya vaḍḍhite kese bandhitvā jaṭākalāpadharā hutvā vicaranti. Bodhisattopi tāpasapabbajjaṃ pabbaji. Pabbajito pana anesanaṃ ananuyuñjitvā rājagehato āhaṭabhikkhāya yāpento brahmavihāraṃ bhāvesi. Tasmā so mettāsahagatenātiādi vuttaṃ.

"В поколениях людей" (purisayuge) означает среди мужчин, рожденных в этой династии. "Сбрив волосы и бороду" (kesamassuṃ ohāretvā) — ведь даже те, кто принимает отшельничество (tāpasapabbajjā), сначала сбривают волосы и бороду и уходят в бездомность, а затем, когда волосы отрастают, они связывают их и ходят с пучком спутанных волос (jaṭākalāpadharā). Бодхисаттва также принял отшельничество. Уйдя в бездомность, он не предавался недостойным способам поиска средств к существованию, но поддерживал жизнь пищей, приносимой из царского дворца, и развивал божественные обители (brahmavihāra). Поэтому было сказано: "он с умом, исполненным дружелюбия..." и так далее.

Kumārakīḷitaṃ kīḷīti aṅkena aṅkaṃ parihariyamāno kīḷi. Mālākalāpaṃ viya hi naṃ ukkhipitvāva vicariṃsu. Rañño maghadevassa putto…pe… pabbajīti imassa pabbajitadivase pañca maṅgalāni ahesuṃ. Maghadevarañño matakabhattaṃ, tassa rañño pabbajitamaṅgalaṃ, tassa puttassa chattussāpanamaṅgalaṃ, tassa puttassa uparajjamaṅgalaṃ, tassa puttassa nāmakaraṇamaṅgalanti ekasmiṃyeva samaye pañca maṅgalāni ahesuṃ, sakalajambudīpatale unnaṅgalamahosi.

"Играл в детские игры" (kumārakīḷitaṃ kīḷi) означает, что он играл, будучи переносимым с одних колен на другие. Ведь его носили на руках, словно гирлянду цветов. "Сын царя Магхадевы... ушел в бездомность" — в день его ухода в бездомность совпали пять празднеств (maṅgala): поминальная трапеза по царю Магхадеве, празднование ухода в бездомность этого [второго] царя, празднование возведения белого зонта над его сыном, празднование назначения его внука вице-царем и празднование наречения имени его правнуку. Так в одно и то же время произошли пять празднеств, и по всей земле Джамбудипы прекратились все работы (воцарилось великое празднество).

311. Puttapaputtakāti puttā ca puttaputtā cāti evaṃ pavattā tassa paramparā. Pacchimako ahosīti pabbajjāpacchimako ahosi. Bodhisatto kira brahmaloke nibbatto – ‘‘pavattati nu kho taṃ mayā manussaloke nihataṃ kalyāṇavatta’’nti āvajjanto addasa – ‘‘ettakaṃ addhānaṃ pavattati, idāni na pavattissatī’’ti. Na kho panāhaṃ mayhaṃ paveṇiyā ucchijjituṃ dassāmīti attano vaṃse jātaraññoyeva aggamahesiyā kucchismiṃ paṭisandhiṃ gahetvā attano vaṃsassa nemiṃ ghaṭento viya nibbatto, tenevassa nimīti nāmaṃ ahosi. Iti so pabbajitarājūnaṃ [Pg.216] sabbapacchimako hutvā pabbajitoti pabbajjāpacchimako ahosi. Guṇehi pana atirekataro. Tassa hi sabbarājūhi atirekatarā dve guṇā ahesuṃ. Catūsu dvāresu satasahassaṃ satasahassaṃ vissajjetvā devasikaṃ dānaṃ adāsi, anuposathikassa ca dassanaṃ nivāresi. Anuposathikesu hi rājānaṃ passissāmāti gatesu dovāriko pucchati ‘‘tumhe uposathikā no vā’’ti. Ye anuposathikā honti, te nivāreti ‘‘anuposathikānaṃ rājā dassanaṃ na detī’’ti. ‘‘Mayaṃ janapadavāsino kāle bhojanaṃ kuhiṃ labhissāmā’’tipi tattha vacanokāso natthi. Catūsu hi dvāresu rājaṅgaṇe ca anekāni bhattacāṭisahassāni paṭiyattāneva honti. Tasmā mahājano icchiticchitaṭṭhāne massuṃ kāretvā nhāyitvā vatthāni parivattetvā yathārucitaṃ bhojanaṃ bhuñjitvā uposathaṅgāni adhiṭṭhāya rañño gehadvāraṃ gacchati. Dovārikena ‘‘uposathikā tumhe’’ti pucchitapucchitā ‘‘āma āmā’’ti vadanti. Tena hi āgacchathāti pavesetvā rañño dasseti. Iti imehi dvīhi guṇehi atirekataro ahosi.

311. "Сыновья и правнуки" (puttapaputtakā) — это сыновья, внуки и последующие потомки, составляющие его династию. "Был последним" (pacchimako ahosi) означает, что он был последним из царей, ушедших в бездомность. Говорят, Бодхисаттва, возродившись в мире Брахмы, размышлял: "Продолжается ли еще та благая практика (kalyāṇavatta), которую я установил в мире людей?" И он увидел: "Она продолжалась в течение столь долгого времени, но теперь она прекратится". Подумав: "Я не допущу, чтобы моя традиция прервалась", он принял зачатие во чреве главной супруги царя, рожденного в его собственной династии, и родился, словно соединяя обод колеса своей династии. Именно поэтому его назвали Ними. Таким образом, он стал последним из ушедших в бездомность царей. Но по своим добродетелям он превосходил всех. У него было два качества, превосходивших качества всех остальных царей: у четырех ворот он ежедневно раздавал дары на сумму в сто тысяч у каждых ворот, и он запрещал тем, кто не соблюдал упосатху, видеть его. Ведь когда те, кто не соблюдал упосатху, приходили со словами "Мы хотим увидеть царя", привратник спрашивал их: "Соблюдаете ли вы упосатху или нет?" Тех, кто не соблюдал упосатху, он не пускал, говоря: "Царь не дает аудиенции тем, кто не соблюдает упосатху". Даже возражение вроде "Мы, жители сельской местности, где найдем еду вовремя?" не имело места. Ведь у четырех ворот и на царской площади всегда были приготовлены тысячи горшков с рисом. Поэтому люди в любом желаемом месте брили бороды, мылись, переодевались в чистые одежды, ели пищу по своему вкусу, принимали обеты упосатхи и шли к воротам царского дворца. Когда привратник спрашивал их: "Соблюдаете ли вы упосатху?", они отвечали: "Да, да". Тогда он говорил: "В таком случае проходите", впускал их и представлял царю. Таким образом, благодаря этим двум качествам он превосходил всех.

312. Devānaṃ tāvatiṃsānanti tāvatiṃsabhavane nibbattadevānaṃ. Te kira devā videharaṭṭhe mithilanagaravāsino rañño ovāde ṭhatvā pañca sīlāni rakkhitvā uposathakammaṃ katvā tattha nibbattā rañño guṇakathaṃ kathenti. Te sandhāya vuttaṃ ‘‘devānaṃ tāvatiṃsāna’’nti.

312. "Богов Таватимсы" (devānaṃ tāvatiṃsānaṃ) означает божеств, возродившихся в обители Таватимса. Говорят, эти божества, будучи прежде жителями города Митхила в царстве Видеха, следовали наставлениям царя, соблюдали пять правил поведения (pañca sīlāni), совершали практику упосатхи и, возродившись в том мире, прославляли добродетели царя. Ввиду этого было сказано "богов Таватимсы".

Nisinno hotīti pāsādavarassa uparigato dānañca sīlañca upaparikkhamāno nisinno hoti. Evaṃ kirassa ahosi – ‘‘dānaṃ nu kho mahantaṃ udāhu sīlaṃ, yadi dānaṃ mahantaṃ, ajjhottharitvā dānameva dassāmi. Atha sīlaṃ, sīlameva pūrissāmī’’ti. Tassa ‘‘idaṃ mahantaṃ idaṃ mahanta’’nti nicchituṃ asakkontasseva sakko gantvā purato pāturahosi. Tena vuttaṃ atha kho, ānanda,…pe… sammukhe pāturahosīti. Evaṃ kirassa ahosi – ‘‘rañño kaṅkhā uppannā, tassa kaṅkhacchedanatthaṃ pañhañca kathessāmi, idhāgamanatthāya paṭiññañca gaṇhissāmī’’ti. Tasmā gantvā sammukhe pāturahosi. Rājā adiṭṭhapubbaṃ rūpaṃ disvā bhīto ahosi lomahaṭṭhajāto. Atha naṃ sakko – ‘‘mā bhāyi, mahārāja, vissattho pañhaṃ puccha, kaṅkhaṃ te paṭivinodessāmī’’ti āha.

"Сидел" (nisinno hoti) означает, что он сидел на верхнем этаже великолепного дворца, размышляя о даянии (dāna) и нравственности (sīla). Говорят, у него возникла такая мысль: "Что же более велико — даяние или нравственность? Если даяние более велико, я буду усердствовать в даянии. Если же нравственность, я буду совершенствоваться в нравственности". Когда он не мог решить: "Это велико или то велико", Сакка спустился и предстал перед ним. Поэтому сказано: "И вот тогда, Ананда... предстал перед ним". Говорят, у Сакки возникла такая мысль: "У царя возникло сомнение. Чтобы рассеять его сомнение, я отвечу на его вопрос и получу от него обещание прибыть сюда [в мир богов]". Поэтому он отправился и предстал перед ним. Царь, увидев невиданный прежде облик, испугался, и волосы на его теле встали дыбом. Тогда Сакка сказал ему: "Не бойся, великий царь, смело задавай свой вопрос, я рассею твое сомнение".

Rājā [Pg.217] –

Царь [сказал]:

‘‘Pucchāmi taṃ mahārāja, sabbabhūtānamissara;

Dānaṃ vā brahmacariyaṃ vā, katamaṃ su mahapphala’’nti. –

"Вопрошаю тебя, о великий царь, владыка всех существ: Даяние или святая жизнь (brahmacariya) — что приносит больший плод?" —

Pañhaṃ pucchi. Sakko – ‘‘dānaṃ nāma kiṃ, sīlameva guṇavisiṭṭhatāya mahantaṃ. Ahañhi pubbe, mahārāja, dasavassasahassāni dasannaṃ jaṭilasahassānaṃ dānaṃ datvā pettivisayato na mutto, sīlavantā pana mayhaṃ dānaṃ bhuñjitvā brahmaloke nibbattā’’ti vatvā imā gāthā avoca –

так он задал вопрос. Сакка ответил: "Что такое даяние? Именно нравственность (sīla) более велика благодаря превосходству своих качеств. Ведь в прошлом, о великий царь, я в течение десяти тысяч лет давал дары десяти тысячам аскетов со спутанными волосами (jaṭila), но не освободился от удела несчастных существ (pettivisaya). Однако те обладавшие нравственностью аскеты, вкусив мои дары, возродились в мире Брахмы". Сказав это, он произнес следующие стихи:

‘‘Hīnena brahmacariyena, khattiye upapajjati;

Majjhimena ca devattaṃ, uttamena visujjhati.

"Благодаря низшей святой жизни рождаются среди кшатриев, Благодаря средней — достигают состояния богов, Благодаря высшей — полностью очищаются.

Na hete sulabhā kāyā, yācayogena kenaci;

Ye kāye upapajjanti, anāgārā tapassino’’ti. (jā. 2.22.429-430);

Эти миры нелегко обрести какими-либо подношениями; Те, кто рождается в этих мирах — бездомные аскеты".

Evaṃ rañño kaṅkhaṃ vinodetvā devalokagamanāya paṭiññāgahaṇatthaṃ lābhā te mahārājātiādimāha. Tattha avikampamānoti abhāyamāno. Adhivāsesīti ahaṃ mahājanaṃ kusalaṃ samādapemi, puññavantānaṃ pana vasanaṭṭhānaṃ disvā āgatena manussapathe sukhaṃ kathetuṃ hotīti adhivāsesi.

Так рассеяв сомнение царя, чтобы получить его согласие на посещение мира богов, он сказал: "Это благо для тебя, о великий царь..." и так далее. Здесь слово "не колеблясь" (avikampamāno) означает без страха. "Согласился" (adhivāsesi) означает: [царь подумал] "Я побуждаю людей совершать благое. Но когда я вернусь, повидав обитель добродетельных существ, мне будет легко проповедовать о плодах заслуг в мире людей". С этой мыслью он согласился.

313. Evaṃ bhaddantavāti evaṃ hotu bhaddakaṃ tava vacananti vatvā. Yojetvāti ekasmiṃyeva yuge sahassaassājānīye yojetvā. Tesaṃ pana pāṭiyekkaṃ yojanakiccaṃ natthi, manaṃ āgamma yuttāyeva honti. So pana dibbaratho diyaḍḍhayojanasatiko hoti, naddhito paṭṭhāya rathasīsaṃ paññāsayojanāni, akkhabandho paṇṇāsayojanāni, akkhabandhato paṭṭhāya pacchābhāgo paṇṇāsayojanāni, sabbo sattavaṇṇaratanamayo. Devaloko nāma uddhaṃ, manussaloko adho, tasmā heṭṭhāmukhaṃ rathaṃ pesesīti na sallakkhetabbaṃ. Yathā pana pakatimaggaṃ peseti, evameva manussānaṃ sāyamāsabhatte niṭṭhite candena saddhiṃ yuganaddhaṃ katvā pesesi, yamakacandā uṭṭhitā viya ahesuṃ. Mahājano disvā ‘‘yamakacandā uggatā’’ti āha. Āgacchante āgacchante na yamakacandā, ekaṃ vimānaṃ, na vimānaṃ, eko rathoti. Rathopi āgacchanto āgacchanto [Pg.218] pakatirathappamāṇova, assāpi pakatiassappamāṇāva ahesuṃ. Evaṃ rathaṃ āharitvā rañño pāsādaṃ padakkhiṇaṃ katvā pācīnasīhapañjaraṭṭhāne rathaṃ nivattetvā āgatamaggābhimukhaṃ katvā sīhapañjare ṭhatvāva ārohanasajjaṃ ṭhapesi.

313. «Да будет так, владыка» (evaṃ bhaddantavāti) — сказав: «Пусть твое слово будет благим, пусть будет так», [Матали согласился]. «Запрягши» (yojetvāti) означает, что он запряг тысячу благородных коней-ажаньев в одно ярмо. У этих коней нет отдельной задачи по запряганию, они запрягаются сами собой, повинуясь воле Матали. Эта божественная колесница была размером в сто пятьдесят йоджан. От места крепления оси до передней части колесницы — пятьдесят йоджан, само крепление оси — пятьдесят йоджан, и от крепления оси до задней части — пятьдесят йоджан. Вся она состояла из драгоценностей семи цветов. Мир богов находится вверху, а мир людей — внизу, поэтому не следует думать, будто он направил колесницу вертикально вниз. Но подобно тому, как направляют по обычной дороге, точно так же, когда люди закончили свой ужин, он направил её, поравняв с луной, так что они казались взошедшими двойными лунами. Люди, увидев это, сказали: «Взошли двойные луны!». По мере её приближения они говорили: «Это не двойные луны, это одна летающая обитель (вимана)». Затем: «Это не обитель, это колесница». По мере приближения колесница становилась размером с обычную колесницу, и кони становились размером с обычных коней. Доставив так колесницу, совершив обход вокруг дворца царя по часовой стрелке, развернув колесницу у восточного львиного окна лицом к дороге, по которой прибыли, и остановившись у львиного окна, он подготовил её для посадки.

Abhiruha mahārājāti rājā – ‘‘dibbayānaṃ me laddha’’nti na tāvadeva abhiruhi, nāgarānaṃ pana ovādaṃ adāsi ‘‘passatha tātā, yaṃ me sakkena devaraññā dibbaratho pesito, so ca kho na jātigottaṃ vā kulappadesaṃ vā paṭicca pesito, mayhaṃ pana sīlācāraguṇe pasīditvā pesito. Sace tumhepi sīlaṃ rakkhissatha, tumhākampi pesessati, evaṃ rakkhituṃ yuttaṃ nāmetaṃ sīlaṃ. Nāhaṃ devalokaṃ gantvā cirāyissāmi, appamattā hothā’’ti mahājanaṃ ovaditvā pañcasu sīlesu patiṭṭhāpetvā rathaṃ abhiruhi. Tato mātali saṅgāhako ‘‘ahampi mahārājassa mamānucchavikaṃ karissāmī’’ti ākāsamhi dve magge dassetvā apica mahārājātiādimāha.

«Взойди, о великий царь» (abhiruha mahārājāti) — царь [Ними], подумав: «Я обрел божественную колесницу», не взошел на нее тотчас же. Вместо этого он дал наставление горожанам: «Смотрите, друзья, божественная колесница, которую прислал мне Сакка, царь богов, прислана не из-за моего происхождения или знатности рода. Она прислана потому, что он восхитился моими добродетелями нравственности и поведения. Если и вы будете соблюдать нравственность, он пришлет ее и вам. Поистине, эту нравственность следует соблюдать. Я отправлюсь в мир богов и не задержусь там долго. Будьте бдительны!». Дав такое наставление народу и утвердив их в пяти правилах нравственности, он взошел на колесницу. Затем возничий Матали, подумав: «Я также сделаю то, что подобает великому царю», показал в небе две дороги и произнес слова, начинающиеся с «А также, о великий царь...» (apica mahārāja).

Tattha katamenāti, mahārāja, imesu maggesu eko nirayaṃ gacchati, eko devalokaṃ, tesu taṃ katamena nemi. Yenāti yena maggena gantvā yattha pāpakammantā pāpakānaṃ kammānaṃ vipākaṃ paṭisaṃvediyanti, taṃ ṭhānaṃ sakkā hoti passitunti attho. Dutiyapadepi eseva nayo. Jātakepi –

Здесь «по какой» (katamenāti) означает: «О великий царь, из этих дорог одна ведет в ад, другая — в мир богов. По какой из них мне повезти тебя?». «По которой» (yenāti) означает: по какой дороге поехав, можно увидеть то место, где совершающие злые дела испытывают созревание своих злых поступков. Таков смысл. Во втором стихе применим тот же метод. И в Джатаке сказано:

‘‘Kena taṃ nemi maggena, rājaseṭṭha disampati;

Yena vā pāpakammantā, puññakammā ca ye narā’’ti. (jā. 2.22.450) –

«По какой дороге мне повезти тебя, о лучший из царей, владыка сторон света? По той ли, где люди, совершающие злые дела, или по той, где совершающие благие дела?»

Gāthāya ayamevattho. Tenevāha –

Таков смысл этого стиха. Поэтому [царь] сказал:

‘‘Niraye tāva passāmi, āvāse pāpakamminaṃ;

Ṭhānāni luddakammānaṃ, dussīlānañca yā gatī’’ti. (jā. 2.22.451);

«Сначала я хочу увидеть ад, обитель злодеев, места совершающих жестокие дела и удел безнравственных людей».

Ubhayeneva maṃ mātali nehīti mātali dvīhi maggehi maṃ nehi, ahaṃ nirayaṃ passitukāmo devalokampīti. Paṭhamaṃ katamena nemīti. Paṭhamaṃ nirayamaggena nehīti. Tato mātali attano ānubhāvena rājānaṃ pañcadasa mahāniraye dassesi. Vitthārakathā panettha –

«Повези меня по обеим дорогам, о Матали» (ubhayeneva maṃ mātali nehīti) означает: «Матали, повези меня по обеим дорогам, я хочу увидеть и ад, и мир богов». На вопрос: «По какой сначала мне повезти тебя?», [царь ответил]: «Сначала повези меня по дороге в ад». Тогда Матали своей сверхъестественной силой показал царю пятнадцать великих адов. Подробное повествование об этом приводится далее:

‘‘Dassesi [Pg.219] mātali rañño, duggaṃ vetaraṇiṃ nadiṃ;

Kuthitaṃ khārasaṃyuttaṃ, tattaṃ aggisikhūpama’’nti. (jā. 2.22.452) –

«Матали показал царю труднопроходимую реку Ветарани, кипящую, наполненную щелочью, раскаленную, подобную пламени огня».

Jātake vuttanayena veditabbā. Nirayaṃ dassetvā rathaṃ nivattetvā devalokābhimukhaṃ gantvā bīraṇīdevadhītāya soṇadinnadevaputtassa gaṇadevaputtānañca vimānāni dassento devalokaṃ nesi. Tatrāpi vitthārakathā –

Это следует понимать так, как изложено в Джатаке. Показав ад, развернув колесницу и направившись к миру богов, он повез его в мир богов, показывая обители (виманы) богини Бирани, божественного сына Сонадинны и божественных сыновей Ганы. Подробное повествование об этом:

‘‘Yadi te sutā bīraṇī jīvaloke,Āmāyadāsī ahu brāhmaṇassa;

Sā pattakāle atithiṃ viditvā,Mātāva puttaṃ sakimābhinandī;

Saṃyamā saṃvibhāgā ca,Sā vimānasmi modatī’’ti. (jā. 2.22.507) –

«Слышал ли ты о Бирани? В мире живых она была домашней служанкой у брахмана. Когда пришло время подношения пищи, увидев гостя, она обрадовалась ему так, как мать радуется своему единственному сыну. Благодаря самообладанию и щедрости она теперь радуется в небесной обители».

Jātake vuttanayeneva veditabbā.

Следует понимать точно так же, как изложено в Джатаке.

Evaṃ gacchato pana tassa rathanemi vaṭṭiyā cittakūṭadvārakoṭṭhakassa ummāre pahatamatteva devanagare kolāhalaṃ ahosi. Sakkaṃ devarājānaṃ ekakaṃyeva ohāya devasaṅgho mahāsattaṃ paccuggamanamakāsi, taṃ devatānaṃ ādaraṃ disvā sakko cittaṃ sandhāretuṃ asakkonto – ‘‘abhirama, mahārāja, devesu devānubhāvenā’’ti āha. Evaṃ kirassa ahosi – ‘‘ayaṃ rājā ajja āgantvā ekadivaseneva devagaṇaṃ attano abhimukhamakāsi. Sace ekaṃ dve divase vasissati, na maṃ devā olokessantī’’ti. So usūyamāno, ‘‘mahārāja, tuyhaṃ imasmiṃ devaloke vasituṃ puññaṃ natthi, aññesaṃ puññena vasāhī’’ti iminā adhippāyena evamāha. Bodhisatto – ‘‘nāsakkhi jarasakko manaṃ sandhāretuṃ, paraṃ nissāya laddhaṃ kho pana yācitvā laddhabhaṇḍakaṃ viya hotī’’ti paṭikkhipanto alaṃ mārisātiādimāha. Jātakepi vuttaṃ –

Когда он так ехал, как только обод колеса его колесницы коснулся порога ворот Читтакуты, в городе богов поднялся шум. Оставив Сакку, царя богов, в полном одиночестве, все собрание богов вышло навстречу Великому Существу (Бодхисатте). Увидев такое почтение богов, Сакка не смог сдержать своего ума и сказал: «Наслаждайся, о великий царь, среди богов божественным величием». Говорят, у него возникла такая мысль: «Этот царь прибыл сегодня и всего за один день привлек к себе все собрание богов. Если он останется здесь на один или два дня, боги больше не посмотрят на меня». Испытывая зависть, он сказал это с таким намерением: «Великий царь, у тебя нет собственных заслуг, чтобы жить в этом мире богов, живи здесь за счет заслуг других». Бодхисатта, подумав: «Старый Сакка не смог сдержать свой ум. Но ведь то, что получено благодаря зависимости от других, подобно вещи, взятой взаймы», отверг это предложение и произнес слова, начинающиеся с «Довольно, почтенный» (alaṃ mārisa). И в Джатаке сказано:

‘‘Yathā yācitakaṃ yānaṃ, yathā yācitakaṃ dhanaṃ;

Evaṃsampadameve taṃ, yaṃ parato dānapaccayā;

Na cāhametamicchāmi, yaṃ parato dānapaccayā’’ti. (jā. 2.22.585-586) –

«Подобно колеснице, взятой взаймы, подобно богатству, взятому взаймы, таково и это процветание, полученное благодаря дарам других. Я не желаю того, что получено благодаря дарам других».

Sabbaṃ [Pg.220] vattabbaṃ. Bodhisatto pana manussattabhāvena kativāre devalokaṃ gatoti. Cattāro – mandhāturājakāle sādhinarājakāle guttilavīṇāvādakakāle nimimahārājakāleti. So mandhātukāle devaloke asaṅkhyeyyaṃ kālaṃ vasi, tasmiñhi vasamāneyeva chattiṃsa sakkā caviṃsu. Sādhinarājakāle sattāhaṃ vasi, manussagaṇanāya satta vassasatāni honti. Guttilavīṇāvādakakāle ca nimirājakāle ca muhuttamattaṃ vasi, manussagaṇanāya satta divasāni honti.

Следует рассказать все полностью. Сколько же раз Бодхисатта в человеческом теле отправлялся в мир богов? Четыре раза: во времена царя Мандхатара, во времена царя Садхины, во времена лютниста Гуттилы и во времена великого царя Ними. Во времена Мандхатара он жил в мире богов неисчислимое время, и пока он там жил, сменилось тридцать шесть Сакк. Во времена царя Садхины он пробыл там семь дней по исчислению богов, что по человеческому исчислению составляет семьсот лет. Во времена лютниста Гуттилы и во времена царя Ними он пробыл там лишь мгновение, что по человеческому исчислению составляет семь дней.

314. Tattheva mithilaṃ paṭinesīti paṭinetvā pakatisirigabbheyeva patiṭṭhāpesi.

314. «Вернул его обратно в ту самую Митилу» (tattheva mithilaṃ paṭinesīti) означает, что, вернув его, он поместил его в его собственную великолепную опочивальню.

315. Kaḷārajanakoti tassa nāmaṃ. Kaḷāradantatāya pana kaḷārajanakoti vutto. Na so agārasmā anagāriyaṃ pabbajīti ettakamattameva na akāsi, sesaṃ sabbaṃ pākatikameva ahosi.

315. «Калараджанака» (kaḷārajanakoti) — это его имя. Из-за его неровных зубов его называли Калараджанака. Слова «Он не ушел из дома в бездомность» означают, что он не просто не совершил этого отречения, но и во всем остальном его поведение было обычным.

316. Samucchedo hotīti ettha kalyāṇavattaṃ ko samucchindati, kena samucchinnaṃ, ko pavatteti, kena pavattitaṃ nāma hotīti ayaṃ vibhāgo veditabbo. Tattha sīlavā bhikkhu ‘‘na sakkā mayā arahattaṃ laddhu’’nti vīriyaṃ akaronto samucchindati. Dussīlena samucchinnaṃ nāma hoti. Satta sekhā pavattenti. Khīṇāsavena pavattitaṃ nāma hoti. Sesaṃ sabbattha uttānamevāti.

316. «Происходит пресечение» (samucchedo hotīti) — здесь следует понимать следующее различение: кто пресекает благую практику, кем она пресечена, кто ее продолжает и кем она считается продолженной? Нравственный бхиккху, который думает: «Я не смогу достичь архатства», и не прилагает усилий, пресекает ее. Безнравственным человеком она считается пресеченной. Семь типов благородных учеников (секхов) продолжают ее. Архатом (тем, чьи влечения уничтожены) она считается продолженной. Все остальное везде очевидно.

Papañcasūdaniyā majjhimanikāyaṭṭhakathāya

В «Папанчасудани», комментарии к Мадджхима-никае,

Maghadevasuttavaṇṇanā niṭṭhitā.

разъяснение Магхадева-сутты завершено.

4. Madhurasuttavaṇṇanā

4. Разъяснение Мадхура-сутты

317. Evaṃ me sutanti madhurasuttaṃ. Tattha mahākaccānoti gihikāle ujjenikarañño purohitaputto abhirūpo dassanīyo pāsādiko suvaṇṇavaṇṇo ca. Madhurāyanti evaṃnāmake nagare. Gundāvaneti kaṇhakagundāvane[Pg.221]. Avantiputtoti avantiraṭṭhe rañño dhītāya putto. Vuddho ceva arahā cāti daharaṃ arahantampi na tathā sambhāventi yathā mahallakaṃ, thero pana vuddho ceva ahosi arahā ca. Brāhmaṇā, bho kaccānāti so kira rājā brāhmaṇaladdhiko, tasmā evamāha. Brāhmaṇova seṭṭho vaṇṇotiādīsu jātigottādīnaṃ paññāpanaṭṭhāne brāhmaṇāva seṭṭhāti dasseti. Hīno añño vaṇṇoti itare tayo vaṇṇā hīnā lāmakāti vadati. Sukkoti paṇḍaro. Kaṇhoti kāḷako. Sujjhantīti jātigottādipaññāpanaṭṭhānesu sujjhanti. Brahmuno puttāti mahābrahmuno puttā. Orasā mukhato jātāti ure vasitvā mukhato nikkhantā, ure katvā saṃvaddhitāti vā orasā. Brahmajāti brahmato nibbattā. Brahmanimmitāti brahmunā nimmitā. Brahmadāyādāti brahmuno dāyādā. Ghosoyeva kho esoti vohāramattamevetaṃ.

317. «Так я слышал» (evaṃ me sutanti) — это Мадхура-сутта. Здесь «Махакаччана» (mahākaccānoti) означает: в бытность мирянином он был сыном домашнего жреца (пурохиты) царя Удджейни, исключительно красивым, приятным на вид, внушающим доверие и с кожей золотистого цвета. «В Мадхуре» (madhurāyanti) — в городе с таким названием. «В роще Гунда» (gundāvaneti) — в роще черных деревьев гунда. «Авантипутта» (avantiputtoti) — сын дочери царя в стране Аванти. «И пожилой, и архат» (vuddho ceva arahā cāti) означает: молодого архата не почитают так, как пожилого, но тхера был и пожилым, и архатом. «Брахманы, почтенный Каччана» (brāhmaṇā, bho kaccānāti) — говорят, этот царь придерживался воззрений брахманов, поэтому он так сказал. В словах «Брахманы — высшая каста» и т.д. показывается, что при определении происхождения, рода и прочего брахманы считаются лучшими. «Другие касты низшие» (hīno añño vaṇṇoti) означает, что остальные три касты низкие и ничтожные. «Светлая» (sukkoti) означает чистая. «Темная» (kaṇhoti) означает черная. «Очищаются» (sujjhantīti) означает, что они очищаются в вопросах определения происхождения, рода и т.д. «Сыновья Брахмы» (brahmuno puttāti) — сыновья Великого Брахмы. «Рожденные из его груди, из его уст» (orasā mukhato jātāti) означает, что они пребывали в его груди и вышли из его уст, или же они называются «родными сыновьями» (orasā), потому что Брахма взрастил их, прижав к своей груди. «Рожденные Брахмой» (brahmajāti) — происшедшие от Великого Брахмы. «Сотворенные Брахмой» (brahmanimmitāti) — созданные Великим Брахмой. «Наследники Брахмы» (brahmadāyādāti) — наследники Великого Брахмы. «Это всего лишь пустой звук» (ghosoyeva kho esoti) означает, что это лишь общепринятое обозначение.

318. Ijjheyyāti samijjheyya, yattakāni dhanādīni pattheyya, tattakehissa manoratho pūreyyāti attho. Khattiyopissāssāti khattiyopi assa issariyasampattassa pubbuṭṭhāyī assa. Nesaṃ ettha kiñcīti na etesaṃ ettha kiñci.

318. «Преуспел бы» (ijjheyyāti) означает «преуспел бы полностью»; смысл в том, что сколько бы богатства и прочего он ни пожелал, его желание исполнилось бы в этой мере. «Даже кшатрий стал бы для него [встающим раньше него]» (khattiyopissāssāti) означает, что даже другой кшатрий вставал бы раньше него, чтобы выразить почтение тому, кто обрел такое могущество и богатство. «Для них здесь нет никакого [различия]» (nesaṃ ettha kiñcīti) означает: я не вижу здесь никакого различия между ними.

322. Āsanena vā nimanteyyāmāti nisinnāsanaṃ papphoṭetvā idha nisīdāti vadeyyāma. Abhinimanteyyāmapi nanti abhiharitvā taṃ nimanteyyāma. Tattha duvidho abhihāro vācāya ceva kāyena ca. ‘‘Tumhākaṃ icchiticchitakkhaṇe mamaṃ cīvarādīhi vadeyyātha yenattho’’ti vadanto hi vācāya abhiharitvā nimanteti nāma. Cīvarādivekallaṃ sallakkhetvā ‘‘idaṃ gaṇhathā’’ti tāni dento pana kāyena abhiharitvā nimanteti nāma. Tadubhayampi sandhāya ‘‘abhinimanteyyāmapi na’’nti āha. Rakkhāvaraṇaguttinti rakkhāsaṅkhātañceva āvaraṇasaṅkhātañca guttiṃ. Yā panesā āvudhahatthe purise ṭhapentena rakkhā, sā dhammikā nāma saṃvihitā na hoti. Yathā pana avelāya kaṭṭhahārikāpaṇṇahārikādayo vihāraṃ na pavisanti, migaluddakādayo vihārasīmāya mige vā macche vā na gaṇhanti, evaṃ saṃvidahantena dhammikā nāma saṃvihitā hoti. Taṃ sandhāyāha ‘‘dhammika’’nti.

322. «Или мы пригласили бы его сесть» (āsanena vā nimanteyyāmāti) означает: отряхнув сиденье, мы сказали бы: «Садись здесь». «Мы бы также почтительно пригласили его» (abhinimanteyyāmapi nanti) означает: мы бы почтительно обратились к нему с приглашением. Почтительное обращение бывает двух видов: словом и телом. Тот, кто говорит: «Всякий раз, когда вам понадобятся одежда и прочее, скажите мне, в чем вы нуждаетесь», совершает почтительное приглашение словом. Тот же, кто, заметив нехватку одежды и прочего, дает их со словами: «Примите это», совершает почтительное приглашение телом. Имея в виду оба этих вида, сказано: «Мы бы также почтительно пригласили его». «Защита, охрана и безопасность» (rakkhāvaraṇaguttinti) означает безопасность, состоящую из защиты и охраны. Охрана, которая обеспечивается расстановкой вооруженных людей, не считается праведным устроением. Но когда устраивают так, чтобы в неположенное время собирательницы хвороста, зелени и другие не входили в монастырь, а охотники и прочие не ловили зверей и рыбу в пределах монастыря, такое устроение считается праведным. Имея это в виду, сказано: «праведное» (dhammikaṃ).

Evaṃ [Pg.222] santeti evaṃ catunnampi vaṇṇānaṃ pabbajitānaṃ pabbajitasakkārena same samāne. Sesaṃ sabbattha uttānamevāti.

«При таких условиях» (evaṃ santeti) означает: когда для монахов всех четырех каст почести, оказываемые монахам, одинаковы и равны. Все остальное везде очевидно.

Papañcasūdaniyā majjhimanikāyaṭṭhakathāya

В «Папанчасудани», комментарии к Мадджхима-никае,

Madhurasuttavaṇṇanā niṭṭhitā.

разъяснение Мадхура-сутты завершено.

5. Bodhirājakumārasuttavaṇṇanā

5. Разъяснение Бодхираджакумара-сутты

324. Evaṃ me sutanti bodhirājakumārasuttaṃ. Tattha kokanadoti kokanadaṃ vuccati padumaṃ. So ca maṅgalapāsādo olokanakapadumaṃ dassetvā kato, tasmā kokanadoti saṅkhaṃ labhi.

324. «Так я слышал» (evaṃ me sutanti) — это Бодхираджакумара-сутта. Здесь «Коканада» (kokanadoti) — коканадой называют лотос. И этот праздничный дворец был построен по образцу цветущего лотоса, поэтому он получил название Коканада.

325. Yāva pacchimasopānakaḷevarāti ettha pacchimasopānakaḷevaranti paṭhamaṃ sopānaphalakaṃ vuttaṃ. Addasā khoti olokanatthaṃyeva dvārakoṭṭhake ṭhito addasa. Bhagavā tuṇhī ahosīti ‘‘kissa nu kho atthāya rājakumārena ayaṃ mahāsakkāro kato’’ti āvajjanto puttapatthanāya katabhāvaṃ aññāsi. So hi rājakumāro aputtako, sutañcānena ahosi – ‘‘buddhānaṃ kira adhikāraṃ katvā manasā icchitaṃ labhantī’’ti. So – ‘‘sacāhaṃ puttaṃ labhissāmi, sammāsambuddho mama celappaṭikaṃ akkamissati. No ce labhissāmi, na akkamissatī’’ti patthanaṃ katvā santharāpesi. Atha bhagavā ‘‘nibbattissati nu kho etassa putto’’ti āvajjetvā ‘‘na nibbattissatī’’ti addasa.

325. «До последней ступени лестницы» (yāva pacchimasopānakaḷevarāti) — здесь под «последней ступенью лестницы» понимается первая ступень лестницы. «И он увидел» (addasā khoti) означает, что царевич, стоя у ворот исключительно ради наблюдения, увидел [Благословенного]. «Благословенный промолчал» (bhagavā tuṇhī ahosīti) — размышляя: «Для чего царевич устроил это великое чествование?», Он узнал, что это было сделано ради испрашивания сына. Ведь этот царевич был бездетным, и он слышал: «Говорят, совершив подношение Буддам, получают то, что желают в сердце». Он расстелил ткани, загадав желание: «Если у меня родится сын, Всепросветленный наступит на мои ткани. Если же нет, Он не наступит на них». Тогда Благословенный, поразмыслив: «Родится ли у него сын?», увидел: «Не родится».

Pubbe kira so ekasmiṃ dīpe vasamāno samacchandena sakuṇapotake khādi. Sacassa mātugāmo aññova bhaveyya, puttaṃ labheyya. Ubhohi pana samānacchandehi hutvā pāpakammaṃ kataṃ, tenassa putto na nibbattissatīti aññāsi. Dusse pana akkante – ‘‘buddhānaṃ adhikāraṃ katvā patthitapatthitaṃ labhantīti loke anussavo, mayā ca mahāabhinīhāro kato, na ca puttaṃ labhāmi, tucchaṃ idaṃ vacana’’nti micchāgahaṇaṃ gaṇheyya. Titthiyāpi – ‘‘natthi samaṇānaṃ akattabbaṃ nāma, celappaṭikaṃ maddantā āhiṇḍantī’’ti ujjhāyeyyuṃ[Pg.223]. Etarahi ca akkamantesu bahū bhikkhū paracittaviduno, te bhabbaṃ jānitvā akkamissanti, abhabbaṃ jānitvā na akkamissanti. Anāgate pana upanissayo mando bhavissati, anāgataṃ na jānissanti. Tesu akkamantesu sace patthitaṃ ijjhissati, iccetaṃ kusalaṃ. No ce ijjhissati, – ‘‘pubbe bhikkhusaṅghassa abhinīhāraṃ katvā icchiticchitaṃ labhanti, taṃ idāni na labhanti. Teyeva maññe bhikkhū paṭipattipūrakā ahesuṃ, ime paṭipattiṃ pūretuṃ na sakkontī’’ti manussā vippaṭisārino bhavissantīti imehi kāraṇehi bhagavā akkamituṃ anicchanto tuṇhī ahosi. Sikkhāpadaṃ paññapesi ‘‘na, bhikkhave, celappaṭikā akkamitabbā’’ti (cūḷava. 268). Maṅgalatthāya paññattaṃ anakkamantesu pana akkamanatthāya anupaññattiṃ ṭhapesi – ‘‘gihī, bhikkhave, maṅgalikā, anujānāmi, bhikkhave, gihīnaṃ maṅgalatthāyā’’ti (cūḷava. 268).

«Говорят, что в прошлой жизни он, живя на одном острове, вместе со своей единомышленницей [женой] убивал и ел птенцов. Если бы его женой была другая женщина, он получил бы сына. Но поскольку они оба, будучи единомышленными, совершили это злое деяние, из-за этого у него не родится сын — так Он [Будда] узнал. Что же касается наступания на ткань: если бы Он наступил на неё, то [принц Бодхи] мог бы принять ложное воззрение, подумав: „В мире существует предание, что, совершив подношение Буддам, люди получают всё, что ни пожелают. Я же совершил великое устремление, но так и не получил сына. Это предание пусто [ложно]“». «Иноверцы [титхии] также могли бы выразить недовольство: „Для этих отшельников [саман] нет ничего недозволенного, они бродят, попирая ногами белые ткани“. Кроме того, в настоящее время среди тех бхиккху, которые наступают на ткань, многие обладают знанием чужих мыслей. Они, зная, кто способен [иметь сына], наступят на неё, а зная, кто неспособен, не наступят. Но в будущем духовная способность [упаниссая] людей ослабнет, и они не будут знать будущего. Если при их наступании на ткань желаемое исполнится, это будет хорошо. Если же не исполнится, то люди станут разочарованными, думая: „В прошлом, совершив подношение общине бхиккху, люди получали всё, что желали, а теперь они этого не получают. Должно быть, только те прежние бхиккху были истинными исполнителями практики, а эти не способны исполнять практику“. По этим причинам Благословенный, не желая наступать на ткань, хранил молчание. Затем Он установил правило обучения: „О бхиккху, не следует наступать на белую ткань“. Однако, когда бхиккху не наступали на ткань, расстеленную ради благословения, Он установил дополнительное правило, разрешающее наступать на неё: „О бхиккху, миряне любят благоприятные знамения. О бхиккху, я разрешаю [наступать на ткань], расстеленную мирянами ради благословения“».

326. Pacchimaṃ janataṃ tathāgato anukampatīti idaṃ thero vuttesu kāraṇesu tatiyaṃ kāraṇaṃ sandhāyāha. Na kho sukhena sukhanti kasmā āha? Kāmasukhallikānuyogasaññī hutvā sammāsambuddho na akkami, tasmā ahampi satthārā samānacchando bhavissāmīti maññamāno evamāha.

326. «Слова „Татагата сострадает будущим поколениям“ старейшина [тхера Ананда] сказал, имея в виду третью из упомянутых причин. Почему [принц Бодхи] сказал: „Поистине, счастье не достигается через счастье“? Полагая, что Самосовершенный Будда не наступил на ткань из-за того, что считал это привязанностью к чувственному удовольствию (камасукхалликануйога), и думая: „Поэтому и я буду единомышленником с Учителем“, он сказал так».

327. So kho ahantiādi ‘‘yāva rattiyā pacchime yāme’’ti tāva mahāsaccake (ma. ni. 1.364 ādayo) vuttanayena veditabbaṃ. Tato paraṃ yāva pañcavaggiyānaṃ āsavakkhayā pāsarāsisutte (ma. ni. 1.272 ādayo) vuttanayena veditabbaṃ.

327. «Слова, начинающиеся с „Я сам, [о принц]...“ и вплоть до „в последнюю стражу ночи“, следует понимать так, как это разъяснено в Махасаччака-сутте (МН 36 и далее). Всё, что следует далее, вплоть до уничтожения пятен ума [асав] у группы пяти бхиккху, следует понимать так, как это разъяснено в Пасараси-сутте (МН 26 и далее)».

343. Aṅkusagayhe sippeti aṅkusagahaṇasippe. Kusalo ahanti cheko ahaṃ. Kassa panāyaṃ santike sippaṃ uggaṇhīti? Pitu santike, pitāpissa pitu santikeva uggaṇhi. Kosambiyaṃ kira parantaparājā nāma rajjaṃ kāresi. Rājamahesī garubhārā ākāsatale raññā saddhiṃ bālātapaṃ tappamānā rattakambalaṃ pārupitvā nisinnā hoti, eko hatthiliṅgasakuṇo ‘‘maṃsapesī’’ti maññamāno gahetvā ākāsaṃ pakkhandi. Sā ‘‘chaḍḍeyya ma’’nti bhayena nissaddā ahosi, so taṃ pabbatapāde rukkhaviṭape ṭhapesi. Sā pāṇissaraṃ karontī mahāsaddamakāsi. Sakuṇo [Pg.224] palāyi, tassā tattheva gabbhavuṭṭhānaṃ ahosi. Tiyāmarattiṃ deve vassante kambalaṃ pārupitvā nisīdi. Tato ca avidūre tāpaso vasati. So tassā saddena aruṇe uggate rukkhamūlaṃ āgato jātiṃ pucchitvā nisseṇiṃ bandhitvā otāretvā attano vasanaṭṭhānaṃ netvā yāguṃ pāyesi. Dārakassa meghautuñca pabbatautuñca gahetvā jātattā udenoti nāmaṃ akāsi. Tāpaso phalāphalāni āharitvā dvepi jane posesi.

343. «„В искусстве владения стрекалом“ (аṅkusagayhe sippe) означает „в искусстве укрощения слонов с помощью стрекала“. „Я искусен“ (kusalo ahaṃ) означает „я умел“. У кого же этот принц обучился этому искусству? У своего отца [царя Утены], а его отец обучился ему у своего отца. Говорят, что в Косамби правил царь по имени Парантапа. Его главная царица, будучи на позднем сроке беременности, сидела вместе с царем на открытой террасе, греясь на утреннем солнце и укутавшись в красное шерстяное одеяло. Огромная птица хаттилинга, приняв её за кусок мяса, схватила её и взмыла в небо. Из страха, что птица может сбросить её, царица не издавала ни звука. Птица опустила её на развилку дерева у подножия горы. Тогда царица захлопала в ладоши и громко закричала. Птица улетела, и прямо там, на развилке дерева, у царицы начались роды. Всю ночь, состоящую из трех страж, пока шел дождь, она сидела, укутавшись в одеяло. Неподалеку от этого места жил аскет. Услышав её голос, на рассвете он пришел к подножию дерева, расспросил её о происхождении, связал лестницу, помог ей спуститься, привел в свое жилище и напоил рисовым отваром [ягу]. Поскольку ребенок родился во время сезона дождей на горе, он назвал его Утеной. Аскет приносил лесные плоды и заботился о матери и ребенке».

Sā ekadivasaṃ tāpasassa āgamanavelāya paccuggamanaṃ katvā itthikuttaṃ dassetvā tāpasaṃ sīlabhedaṃ āpādesi. Tesaṃ ekato vasantānaṃ kāle gacchante parantaparājā kālaṃ akāsi. Tāpaso rattibhāge nakkhattaṃ oloketvā rañño matabhāvaṃ ñatvā – ‘‘tuyhaṃ rājā mato, putto te kiṃ idha vasituṃ icchati, udāhu pettike rajje chattaṃ ussāpetu’’nti pucchi. Sā puttassa ādito paṭṭhāya sabbaṃ pavattiṃ ācikkhitvā chattaṃ ussāpetukāmatañcassa ñatvā tāpasassa ārocesi. Tāpaso ca hatthiganthasippaṃ jānāti, kutonena laddhaṃ? Sakkassa santikā. Pubbe kirassa sakko upaṭṭhānaṃ āgantvā ‘‘kena kilamathā’’ti pucchi. So ‘‘hatthiparissayo atthī’’ti ārocesi. Tassa sakko hatthiganthañceva vīṇakañca datvā ‘‘palāpetukāmatāya sati imaṃ tantiṃ vādetvā imaṃ silokaṃ vadeyyātha, pakkositukāmatāya sati imaṃ silokaṃ vadeyyāthā’’ti āha. Tāpaso taṃ sippaṃ kumārassa adāsi. So ekaṃ vaṭarukkhaṃ abhiruhitvā hatthīsu āgatesu tantiṃ vādetvā silokaṃ vadati, hatthī bhītā palāyiṃsu.

«Однажды, когда аскет возвращался, она вышла ему навстречу, проявила женские чары и склонила его к нарушению нравственности [силы]. Когда они жили вместе, со временем царь Парантапа скончался. Ночью аскет посмотрел на звезды и, узнав о смерти царя, спросил её: „Твой царь умер. Хочет ли твой сын остаться жить здесь или же он желает поднять белый зонт в царстве своего отца?“ Она рассказала сыну всю историю с самого начала и, узнав о его желании поднять белый зонт, сообщила об этом аскету. Аскет знал искусство укрощения слонов (хаттигантхасиппа). От кого он его получил? От Сакки [царя богов]. Говорят, что в прошлом, когда аскет еще обладал добродетелью, Сакка пришел навестить его и спросил: „Что утомляет вас?“ Тот ответил: „Есть опасность от слонов“. Тогда Сакка дал ему руководство по укрощению слонов и лютню, сказав: „Если захочешь заставить их бежать, сыграй на этой струне и произнеси этот стих. Если захочешь призвать их, произнеси этот стих“. Аскет передал это искусство юноше. Тот взобрался на баньяновое дерево и, когда пришли слоны, сыграл на струне и произнес стих, и слоны в страхе разбежались».

So sippassa ānubhāvaṃ ñatvā punadivase pakkosanasippaṃ payojesi. Jeṭṭhakahatthī āgantvā khandhaṃ upanāmesi. So tassa khandhagato yuddhasamatthe taruṇahatthī uccinitvā kambalañca muddikañca gahetvā mātāpitaro vanditvā nikkhanto anupubbena taṃ taṃ gāmaṃ pavisitvā – ‘‘ahaṃ rañño putto, sampattiṃ atthikā āgacchantū’’ti janasaṅgahaṃ katvā nagaraṃ parivāretvā – ‘‘ahaṃ rañño putto, mayhaṃ chattaṃ dethā’’ti asaddahantānaṃ kambalañca muddikañca dassetvā chattaṃ ussāpesi. So hatthivittako hutvā ‘‘asukaṭṭhāne sundaro hatthī atthī’’ti vutte gantvā gaṇhāti. Caṇḍapajjoto [Pg.225] ‘‘tassa santike sippaṃ gaṇhissāmī’’ti kaṭṭhahatthiṃ payojetvā tassa anto yodhe nisīdāpetvā taṃ hatthiṃ gahaṇatthāya āgataṃ gaṇhitvā tassa santike sippaṃ gahaṇatthāya dhītaraṃ uyyojesi. So tāya saddhiṃ saṃvāsaṃ kappetvā taṃ gahetvā attano nagaraṃyeva agamāsi. Tassā kucchiyaṃ uppanno ayaṃ bodhirājakumāro attano pitu santike sippaṃ uggaṇhi.

«Познав силу этого искусства, на следующий день он применил искусство призыва. Пришел вожак слонов и склонил перед ним шею. Взобравшись на его шею, он отобрал молодых слонов, пригодных для войны, взял [царское] одеяло и перстень, поклонился родителям и отправился в путь. Постепенно входя в различные селения, он собирал людей, говоря: „Я сын царя. Пусть те, кто желает богатства, приходят ко мне“. Окружив город [Косамби], он провозгласил: „Я сын царя, отдайте мне белый зонт!“ Тем, кто не верил, он показал одеяло и перстень и поднял белый зонт. Он стал страстным любителем слонов, и когда ему говорили: „В таком-то месте есть прекрасный слон“, он шел и ловил его. Царь Чандападжжота, решив: „Я выведаю у него это искусство“, изготовил деревянного слона, посадил внутрь него воинов и пленил царя Утену, когда тот пришел поймать этого слона. Чтобы выведать у него это искусство, он подослал к нему свою дочь. Утена же вступил с ней в связь, забрал её с собой и бежал в свой собственный город. Рожденный из её чрева, этот принц Бодхи обучился искусству укрощения слонов у своего отца».

344. Padhāniyaṅgānīti padhānaṃ vuccati padahanabhāvo, padhānamassa atthīti padhāniyo. Padhāniyassa bhikkhuno aṅgānīti padhāniyaṅgāni. Saddhoti saddhāya samannāgato. Sā panesā āgamanasaddhā adhigamasaddhā okappanasaddhā pasādasaddhāti catubbidhā. Tattha sabbaññubodhisattānaṃ saddhā abhinīhārato paṭṭhāya āgatattā āgamanasaddhā nāma. Ariyasāvakānaṃ paṭivedhena adhigatattā adhigamasaddhā nāma. Buddho dhammo saṅghoti vutte acalabhāvena okappanaṃ okappanasaddhā nāma. Pasāduppatti pasādasaddhā nāma, idha pana okappanasaddhā adhippetā. Bodhinti catumaggañāṇaṃ. Taṃ suppaṭividdhaṃ tathāgatenāti saddahati, desanāsīsameva cetaṃ, iminā pana aṅgena tīsupi ratanesu saddhā adhippetā. Yassa hi buddhādīsu pasādo balavā, tassa padhānaṃ vīriyaṃ ijjhati.

344. «„Факторы усердия“ (падханиянгани): „падхана“ означает состояние усердия [прикладывания усилий]. Тот, кто обладает усердием, зовется „падхания“. Факторы бхиккху, обладающего усердием, называются „падханиянгани“. „Обладающий верой“ (саддхо) означает наделенный верой. Эта вера бывает четырех видов: вера от устремления (агамана-саддха), вера от достижения (адхигама-саддха), вера от убежденности (окаппана-саддха) и вера от преданности (пасада-саддха). Среди них вера всеведущих Бодхисаттв, которая сопутствует им со времени их первоначального устремления к пробуждению, называется агамана-саддхой. Вера благородных учеников [ария-саваков], обретенная благодаря проникновению в Истины, называется адхигама-саддхой. Непоколебимая убежденность при упоминании Будды, Дхаммы и Сангхи называется окаппана-саддхой. Возникновение преданности [ясности ума] называется пасада-саддхой. Здесь же [в этой сутте] имеется в виду окаппана-саддха. „Пробуждение“ (бодхи) означает знание четырех путей. Он верит: „Это [знание] прекрасно постигнуто Татагатой“. Это выражение приведено лишь в качестве примера учения, но под этим фактором подразумевается вера во все Три Драгоценности. Ибо у того, чья преданность Будде и остальным Драгоценностям сильна, усердие и энергия увенчаются успехом».

Appābādhoti arogo. Appātaṅkoti niddukkho. Samavepākiniyāti samavipācaniyā. Gahaṇiyāti kammajatejodhātuyā. Nātisītāya nāccuṇhāyāti atisītagahaṇiko hi sītabhīrū hoti, accuṇhagahaṇiko uṇhabhīrū, tesaṃ padhānaṃ na ijjhati. Majjhimagahaṇikassa ijjhati. Tenāha ‘‘majjhimāya padhānakkhamāyā’’ti. Yathābhūtaṃ attānaṃ āvikattāti yathābhūtaṃ attano aguṇaṃ pakāsetā. Udayatthagāminiyāti udayañca atthañca gantuṃ paricchindituṃ samatthāya, etena paññāsalakkhaṇapariggāhikaṃ udayabbayañāṇaṃ vuttaṃ. Ariyāyāti parisuddhāya. Nibbedhikāyāti anibbiddhapubbe lobhakkhandhādayo nibbijjhituṃ samatthāya. Sammādukkhakkhayagāminiyāti tadaṅgavasena kilesānaṃ pahīnattā yaṃ dukkhaṃ khīyati, tassa dukkhassa khayagāminiyā. Iti sabbehipi imehi padehi vipassanāpaññāva kathitā. Duppaññassa hi padhānaṃ na ijjhati. Imāni ca pañca padhāniyaṅgāni lokiyāneva veditabbāni.

«„Малоболезненный“ (аппабадхо) означает свободный от болезней. „Безболезненный“ (аппатанко) означает свободный от страданий. „С ровным пищеварением“ (самавепакиния) означает с хорошо переваривающим [желудком]. „Желудок“ (гахания) означает наделенный огненным элементом пищеварения, рожденным от каммы (каммаджа-теджодхату). „Не слишком холодным и не слишком горячим“: ведь тот, у кого пищеварение слишком холодное, боится холода, а тот, у кого оно слишком горячее, боится тепла; их усердие не увенчается успехом. Усердие увенчается успехом у того, чье пищеварение умеренно. Поэтому сказано: „умеренным, пригодным для усердия“. „Честно раскрывающий себя“ (ятхабхутам аттанам авикатта) означает тот, кто показывает свои недостатки такими, какие они есть на самом деле. „Ведущей к постижению возникновения и исчезновения“ (удаяттхагаминия) означает способной постигать и определять возникновение и исчезновение [пяти совокупностей цепляния]. Под этим подразумевается знание возникновения и исчезновения (удаяббая-няна), охватывающее пятьдесят характеристик. „Благородной“ (арияя) означает чистой. „Проникающей“ (ниббедхикая) означает наделенной мудростью, способной пробить толщу жажды и прочих омрачений, которые не были пробиты ранее. „Ведущей к полному уничтожению страданий“ (саммадуккхаккхаягаминия) означает наделенной мудростью випассаны, ведущей к прекращению страданий через устранение омрачений посредством временного оставления (таданга-пахана). Таким образом, всеми этими словами описывается именно мудрость випассаны (випассана-пання). Ибо у глупого человека усердие не увенчается успехом. И эти пять факторов усердия следует понимать как исключительно мирские (локия)».

345. Sāyamanusiṭṭho [Pg.226] pāto visesaṃ adhigamissatīti atthaṅgate sūriye anusiṭṭho aruṇuggamane visesaṃ adhigamissati. Pātamanusiṭṭho sāyanti aruṇuggamane anusiṭṭho sūriyatthaṅgamanavelāyaṃ. Ayañca pana desanā neyyapuggalavasena vuttā. Dandhapañño hi neyyapuggalo sattahi divasehi arahattaṃ pāpuṇāti, tikkhapañño ekadivasena, sesadivase majjhimapaññāvasena veditabbaṃ. Aho buddho aho dhammo aho dhammassa svākkhātatāti yasmā buddhadhammānaṃ uḷāratāya dhammassa ca svākkhātatāya pāto kammaṭṭhānaṃ kathāpetvā sāyaṃ arahattaṃ pāpuṇāti, tasmā pasaṃsanto evamāha. Yatra hi nāmāti vimhayatthe nipāto.

345. «„Обученный вечером, он достигнет отличия утром“ означает, что человек, обученный после захода солнца, достигнет особого состояния [джханы или пути] на рассвете. „Обученный утром, он достигнет отличия вечером“ означает, что человек, обученный на рассвете, достигнет особого состояния во время захода солнца. Это учение изложено применительно к человеку, ведомому к истине (нейя-пуггала). Ибо ведомый человек с медленным умом достигает арахантства за семь дней, человек с острым умом — за один день, а промежуточные дни [шесть, пять, четыре, три, два] следует понимать в соответствии с умеренными умственными способностями. „О, Будда! О, Дхамма! О, прекрасная возвещенность Дхаммы!“ — принц Бодхи сказал эти слова восхваления потому, что благодаря величию Будды и Дхаммы, а также прекрасной возвещенности Дхаммы, человек, получив наставление в медитации утром, достигает арахантства уже вечером. Выражение „ятра хи нама“ — это частица, выражающая изумление».

346. Kucchimatīti āpannasattā. Yo me ayaṃ, bhante, kucchigatoti kiṃ panevaṃ saraṇaṃ gahitaṃ hotīti. Na hoti. Acittakasaraṇagamanaṃ nāma natthi, ārakkho panassa paccupaṭṭhitova hoti. Atha naṃ yadā mahallakakāle mātāpitaro, – ‘‘tāta, kucchigatameva taṃ saraṇaṃ gaṇhāpayimhā’’ti sārenti, so ca sallakkhetvā ‘‘ahaṃ saraṇaṃ gato upāsako’’ti satiṃ uppādeti, tadā saraṇaṃ gahitaṃ nāma hoti. Sesaṃ sabbattha uttānamevāti.

346. «„Беременная“ (куччхимати) означает женщина, носящая плод. Вопрос: „Принимается ли прибежище таким образом, как сказано в словах: «Тот, кто находится в моем чреве, о Достопочтенный...»?“ Ответ: „Нет, не принимается. Не существует такого понятия, как принятие прибежища без сознательного намерения [ачиттака]. Тем не менее, для него [ребенка] устанавливается защита. Затем, когда он вырастает, родители напоминают ему: «Дитя, мы заставили тебя принять прибежище, когда ты еще находился во чреве». И он, размышляя об этом, порождает осознание: «Я — мирянин [упасака], принявший прибежище». В этот момент прибежище считается действительно принятым“. Остальное везде совершенно ясно».

Papañcasūdaniyā majjhimanikāyaṭṭhakathāya

«В „Папанчасудани“, комментарии к Мадджхима-никае,»

Bodhirājakumārasuttavaṇṇanā niṭṭhitā.

«завершено разъяснение Бодхираджакумара-сутты».

6. Aṅgulimālasuttavaṇṇanā

6. «Разъяснение Ангулимала-сутты»

347. Evaṃ me sutanti aṅgulimālasuttaṃ. Tattha aṅgulīnaṃ mālaṃ dhāretīti kasmā dhāreti? Ācariyavacanena. Tatrāyaṃ anupubbikathā –

347. «Сутта, начинающаяся со слов „Так я слышал“, — это Ангулимала-сутта. В ней [говорится, что] он носит гирлянду из пальцев. Почему он её носит? Из-за слов своего учителя. Вот последовательный рассказ об этом:»

Ayaṃ kira kosalarañño purohitassa mantāṇiyā nāma brāhmaṇiyā kucchismiṃ paṭisandhiṃ aggahesi. Brāhmaṇiyā rattibhāge gabbhavuṭṭhānaṃ ahosi. Tassa mātukucchito nikkhamanakāle sakalanagare āvudhāni pajjaliṃsu, rañño maṅgalasakuntopi sirisayane ṭhapitā asilaṭṭhipi [Pg.227] pajjali. Brāhmaṇo nikkhamitvā nakkhattaṃ olokento coranakkhattena jātoti rañño santikaṃ gantvā sukhaseyyabhāvaṃ pucchi.

«Говорят, что он зачался во чреве брахманки по имени Мантани, жены пурохиты [королевского жреца] царя Косалы. Брахманка разрешилась от бремени ночью. В момент его выхода из чрева матери во всем городе вспыхнуло оружие, и даже государственный меч, лежавший на ложе царя, засиял. Брахман вышел наружу, посмотрел на звезды и, поняв, что ребенок родился под созвездием разбойников, отправился к царю и спросил, благополучно ли тот почивал».

Rājā ‘‘kuto, me ācariya, sukhaseyyā? Mayhaṃ maṅgalāvudhaṃ pajjali, rajjassa vā jīvitassa vā antarāyo bhavissati maññe’’ti. Mā bhāyi, mahārāja, mayhaṃ ghare kumāro jāto, tassānubhāvena na kevalaṃ tuyhaṃ nivesane, sakalanagarepi āvudhāni pajjalitānīti. Kiṃ bhavissati ācariyāti? Coro bhavissati mahārājāti. Kiṃ ekacorako, udāhu rajjadūsako coroti? Ekacorako devāti. Evaṃ vatvā ca pana rañño manaṃ gaṇhitukāmo āha – ‘‘māretha naṃ devā’’ti. Ekacorako samāno kiṃ karissati? Karīsasahassakhette ekasālisīsaṃ viya hoti, paṭijaggatha nanti. Tassa nāmaggahaṇaṃ gaṇhantā sayane ṭhapitamaṅgalaasilaṭṭhi, chadane ṭhapitā sarā, kappāsapicumhi ṭhapitaṃ tālavaṇṭakaraṇasatthakanti ete pajjalantā kiñci na hiṃsiṃsu, tasmā ahiṃsakoti nāmaṃ akaṃsu. Taṃ sippuggahaṇakāle takkasīlaṃ pesayiṃsu.

Царь спросил: «Учитель, откуда у меня будет мирный сон? Моё благословенное оружие засияло. Полагаю, грозит опасность либо царству, либо моей жизни». — «Не бойся, великий царь! В моём доме родился сын. Благодаря его силе оружие засияло не только в твоём дворе, но и во всём городе». — «Что же из этого выйдет, учитель?» — «Он станет разбойником, великий царь». — «Будет ли он разбойником-одиночкой или же разбойником, который разорит страну?» — «Разбойником-одиночкой, о владыка». Сказав так и желая расположить к себе ум царя, жрец добавил: «Убейте его, о владыка!» Царь ответил: «Что может сделать один-единственный разбойник? Он подобен одному колосу риса на поле в тысячу карис. Позаботьтесь о нём». Когда пришло время давать ему имя, благословенный меч, лежавший у его постели, стрелы под крышей и маленький нож в форме веера из пальмовых листьев, лежавший на хлопковой вате, — все эти орудия сияли, но никому не причинили вреда. Поэтому его назвали Ахимсакой (Безвредным). Когда пришло время обучаться искусствам, его отправили в Таккасилу.

So dhammantevāsiko hutvā sippaṃ paṭṭhapesi. Vattasampanno kiṃkārapaṭissāvī manāpacārī piyavādī ahosi. Sesaantevāsikā bāhirakā ahesuṃ. Te – ‘‘ahiṃsakamāṇavakassa āgatakālato paṭṭhāya mayaṃ na paññāyāma, kathaṃ naṃ bhindeyyāmā’’ti? Nisīditvā mantayantā – ‘‘sabbehi atirekapaññattā duppaññoti. Na sakkā vattuṃ, vattasampannattā dubbattoti. Na sakkā vattuṃ, jātisampannattā dujjātoti na sakkā vattuṃ, kinti karissāmā’’ti? Tato ekaṃ kharamantaṃ mantayiṃsu ‘‘ācariyassa antaraṃ katvā naṃ bhindissāmā’’ti tayo rāsī hutvā paṭhamaṃ ekacce ācariyaṃ upasaṅkamitvā vanditvā aṭṭhaṃsu. Kiṃ tātāti? Imasmiṃ gehe ekā kathā suyyatīti. Kiṃ tātāti? Ahiṃsakamāṇavo tumhākaṃ antare dubbhatīti maññāmāti. Ācariyo santajjetvā – ‘‘gacchatha vasalā, mā me puttaṃ mayhaṃ antare paribhindathā’’ti niṭṭhubhi. Tato itare, atha itarehi tayopi koṭṭhāsā āgantvā tatheva vatvā – ‘‘amhākaṃ asaddahantā upaparikkhitvā jānāthā’’ti āhaṃsu.

Став прилежным учеником, он начал обучаться искусствам. Он был исполнен добродетельного поведения, всегда готов услужить, поступал приятно и говорил ласково. Остальные ученики оказались в тени. Собравшись вместе, они стали совещаться: «С тех пор как прибыл юноша Ахимсака, нас больше не замечают. Как же нам рассорить его с учителем?» Рассуждая так, они признали: «Поскольку он превосходит всех мудростью, нельзя сказать, что он глуп. Поскольку он безупречен в поведении, нельзя сказать, что он дурно себя ведёт. Поскольку он благородного происхождения, нельзя сказать, что он низкого рода. Что же нам делать?» Тогда они замыслили коварный заговор: «Мы рассорим его с учителем, вбив между ними клин». Разделившись на три группы, сначала некоторые из них подошли к учителю, поклонились и встали рядом. «В чём дело, дети мои?» — спросил учитель. «В этом доме ходят кое-какие слухи», — ответили они. «Какие же, дети мои?» — «Мы полагаем, что юноша Ахимсака замышляет недоброе против вас». Учитель пригрозил им: «Убирайтесь, подлецы! Не пытайтесь очернить моего сына передо мной!» — и сплюнул. Но затем пришла вторая группа, а за ней и третьи — все три группы явились и сказали то же самое, добавив: «Если вы не верите нашим словам, присмотритесь сами и узнаете правду».

Ācariyo [Pg.228] sinehena vadante disvā ‘‘atthi maññe santhavo’’ti paribhijjitvā cintesi ‘‘ghātemi na’’nti. Tato cintesi – ‘‘sace ghātessāmi ‘disāpāmokkho ācariyo attano santikaṃ sippuggahaṇatthaṃ āgate māṇavake dosaṃ uppādetvā jīvitā voropetī’ti. Puna koci sippuggahaṇatthaṃ na āgamissati, evaṃ me lābho parihāyissati, atha naṃ sippassa pariyosānupacāroti vatvā jaṅghasahassaṃ ghātehīti vakkhāmi. Avassaṃ ettha eko uṭṭhāya taṃ ghātessatī’’ti.

Видя, что ученики говорят с заботой о нём, учитель засомневался, подумав: «Похоже, у него действительно есть связь [с моей женой]». Поверив клевете, он решил: «Я убью его». Но затем он подумал: «Если я сам убью его, люди станут говорить: „Всемирно известный учитель находит ложные обвинения против юношей, приходящих к нему учиться, и лишает их жизни“. Тогда никто больше не придёт ко мне учиться, и мой доход иссякнет. Поэтому я скажу ему, что это завершающее подношение за обучение, и велю: „Убей тысячу путников“. Несомненно, кто-то из них восстанет и убьёт его».

Atha naṃ āha – ‘‘ehi tāta jaṅghasahassaṃ ghātehi, evaṃ te sippassa upacāro kato bhavissatī’’ti. Mayaṃ ahiṃsakakule jātā, na sakkā ācariyāti. Aladdhupacāraṃ sippaṃ phalaṃ na deti tātāti. So pañcāvudhaṃ gahetvā ācariyaṃ vanditvā aṭaviṃ paviṭṭho. Aṭaviṃ pavisanaṭṭhānepi aṭavimajjhepi aṭavito nikkhamanaṭṭhānepi ṭhatvā manusse ghāteti. Vatthaṃ vā veṭhanaṃ vā na gaṇhāti. Eko dveti gaṇitamattameva karonto gacchati, gaṇanampi na uggaṇhāti. Pakatiyāpi paññavā esa, pāṇātipātino pana cittaṃ na patiṭṭhāti, tasmā anukkamena gaṇanampi na sallakkhesi, ekekaṃ aṅguliṃ chinditvā ṭhapeti. Ṭhapitaṭṭhāne aṅguliyo vinassanti, tato vijjhitvā aṅgulīnaṃ mālaṃ katvā dhāresi, teneva cassa aṅgulimāloti saṅkhā udapādi. So sabbaṃ araññaṃ nissañcāramakāsi, dāruādīnaṃ atthāya araññaṃ gantuṃ samattho nāma natthi.

Тогда он сказал ему: «Приди, мой дорогой, убей тысячу путников. Так ты совершишь завершающее подношение за своё обучение». — «Учитель, мы рождены в семье, не причиняющей вреда, я не могу этого сделать». — «Искусство, за которое не сделано завершающее подношение, не приносит плодов, мой дорогой». Тогда он взял пять видов оружия, поклонился учителю и ушёл в лес. Стоя у входа в лес, в самой чаще и у выхода из леса, он убивал людей. Он не брал ни их одежды, ни тюрбанов. Он шёл, лишь ведя простой счёт: «один, два», но не владел искусством счёта. Хотя от природы он был умён, ум того, кто совершает убийства, теряет устойчивость. Поэтому со временем он сбился со счёта. Тогда он стал отрезать у каждого по пальцу и складывать их. Но там, где он их оставлял, пальцы пропадали или сгнивали. Тогда он стал прокалывать их, делать из них гирлянду и носить её на себе. Именно поэтому он получил имя Ангулимала (Носящий гирлянду из пальцев). Он сделал весь лес безлюдным, так что никто не мог пойти туда даже за дровами.

Rattibhāge antogāmampi āgantvā pādena paharitvā dvāraṃ ugghāteti. Tato sayiteyeva māretvā eko ekoti gahetvā gacchati. Gāmo osaritvā nigame aṭṭhāsi, nigamo nagare. Manussā tiyojanato paṭṭhāya gharāni pahāya dārake hatthesu gahetvā āgamma sāvatthiṃ parivāretvā khandhāvāraṃ bandhitvā rājaṅgaṇe sannipatitvā – ‘‘coro, te deva, vijite aṅgulimālo nāmā’’tiādīni vadantā kandanti. Bhaggavo ‘‘mayhaṃ putto bhavissatī’’ti ñatvā brāhmaṇiṃ āha – bhoti aṅgulimālo nāma coro uppanno, so na añño, tava putto ahiṃsakakumāro. Idāni rājā taṃ gaṇhituṃ nikkhamissati, kiṃ kattabbanti? Gaccha [Pg.229] sāmi, puttaṃ me gahetvā ehīti. Nāhaṃ bhadde ussahāmi, catūsu hi janesu vissāso nāma natthi, coro me purāṇasahāyoti avissāsanīyo, sākhā me purāṇasanthatāti avissāsanīyā, rājā maṃ pūjetīti avissāsanīyo, itthī me vasaṃ gatāti avissāsanīyāti. Mātu hadayaṃ pana mudukaṃ hoti. Tasmā ahaṃ pana gantvā mayhaṃ puttaṃ ānessāmīti nikkhantā.

По ночам он даже пробирался в деревни, выбивал ногами двери и убивал людей прямо в постелях, забирая их по одному. Жители деревень бежали в малые города, а жители малых городов — в столицу. Люди в радиусе трёх йоджан покинули свои дома и, взяв детей за руки, пришли в Саваттхи. Они разбили лагерь вокруг города, собрались на площади перед дворцом и с плачем взывали: «О владыка, в твоём царстве бесчинствует разбойник по имени Ангулимала!» Поняв, что это его сын, жрец-брахман сказал своей жене: «Госпожа моя, появился разбойник по имени Ангулимала. Он не кто иной, как твой сын, юноша Ахимсака. Сейчас царь отправляется в поход, чтобы схватить его. Что нам делать?» — «Ступай, мой господин, найди и приведи моего сына!» — «Дорогая, я не смею идти. Ведь нельзя доверять четырём вещам: разбойнику, даже если он старый друг; ветке дерева, даже если она кажется надёжной опорой; царю, даже если он почитает тебя; и женщине, даже если она покорна тебе». Но сердце матери мягко. Подумав: «Я сама пойду и верну своего сына», она отправилась в путь.

Taṃdivasañca bhagavā paccūsasamaye lokaṃ volokento aṅgulimālaṃ disvā – ‘‘mayi gate etassa sotthi bhavissati. Agāmake araññe ṭhito catuppadikaṃ gāthaṃ sutvā mama santike pabbajitvā cha abhiññā sacchikarissati. Sace na gamissāmi, mātari aparajjhitvā anuddharaṇīyo bhavissati, karissāmissa saṅgaha’’nti pubbaṇhasamayaṃ nivāsetvā piṇḍāya pavisitvā katabhattakicco taṃ saṅgaṇhitukāmo vihārā nikkhami. Etamatthaṃ dassetuṃ ‘‘atha kho bhagavā’’tiādi vuttaṃ.

В тот самый день на рассвете Благословенный, озирая мир своим взором, увидел Ангулималу и подумал: «Если Я пойду туда, это принесёт ему благо. Находясь в безлюдном лесу, он услышит четверостишие, примет монашество в Моём присутствии и обретёт шесть видов сверхзнания. Если же Я не пойду, он совершит тяжкий грех против матери и погрязнет в сансаре без надежды на спасение. Я окажу ему сострадание». Подумав так, утром Он облачился в монашеские одежды, вошёл в город за подаянием, а после трапезы покинул монастырь, желая спасти его. Чтобы показать это, были сказаны слова, начинающиеся с «Atha kho bhagavā» («И тогда Благословенный...»).

348. Saṅkaritvā saṅkaritvāti saṅketaṃ katvā vaggavaggā hutvā. Hatthatthaṃ gacchantīti hatthe atthaṃ vināsaṃ gacchanti. Kiṃ pana te bhagavantaṃ sañjānitvā evaṃ vadanti asañjānitvāti? Asañjānitvā. Aññātakavesena hi bhagavā ekakova agamāsi. Coropi tasmiṃ samaye dīgharattaṃ dubbhojanena ca dukkhaseyyāya ca ukkaṇṭhito hoti. Kittakā panānena manussā māritāti? Ekenūnasahassaṃ. So pana idāni ekaṃ labhitvā sahassaṃ pūressatīti saññī hutvā yameva paṭhamaṃ passāmi, taṃ ghātetvā gaṇanaṃ pūretvā sippassa upacāraṃ katvā kesamassuṃ ohāretvā nhāyitvā vatthāni parivattetvā mātāpitaro passissāmīti aṭavimajjhato aṭavimukhaṃ āgantvā ekamantaṃ ṭhitova bhagavantaṃ addasa. Etamatthaṃ dassetuṃ ‘‘addasā kho’’tiādi vuttaṃ.

348. Слова «saṅkaritvā saṅkaritvā» означают «договорившись между собой и разделившись на группы». Выражение «hatthatthaṃ gacchanti» означает «попадают в его руки и находят свою гибель». Но говорили ли они это, узнав Благословенного, или же не узнав Его? Не узнав Его. Ведь Благословенный шёл один, неузнанным. К тому времени разбойник тоже был изнурён долгой нехваткой нормальной еды и беспокойным сном. Сколько же человек он убил? Без одного тысячу (999). Он подумал: «Теперь, если я найду ещё одного, тысяча будет полной». С этой мыслью он решил: «Кого бы я ни встретил первым, я убью его, завершу счёт, сделаю подношение за обучение, сбрею волосы и бороду, омоюсь, переоденусь в чистые одежды и навещу родителей». Выйдя из чащи к опушке леса и встав неподалёку, он увидел Благословенного. Чтобы показать это, были сказаны слова, начинающиеся с «Addasā kho» («И увидел...»).

Iddhābhisaṅkhāraṃ abhisaṅkhāsīti mahāpathaviṃ ummiyo uṭṭhapento viya saṃharitvā aparabhāge akkamati, orabhāge valiyo nikkhamanti, aṅgulimālo sarakkhepamattaṃ muñcitvā gacchati. Bhagavā purato mahantaṃ aṅgaṇaṃ dassetvā sayaṃ majjhe hoti, coro ante. So ‘‘idāni naṃ pāpuṇitvā gaṇhissāmī’’ti sabbathāmena dhāvati. Bhagavā aṅgaṇassa pārimante [Pg.230] hoti, coro majjhe. So ‘‘ettha naṃ pāpuṇitvā gaṇhissāmī’’ti vegena dhāvati. Bhagavā tassa purato mātikaṃ vā thalaṃ vā dasseti, etenupāyena tīṇi yojanāni gahetvā agamāsi. Coro kilami, mukhe kheḷo sussi, kacchehi sedā mucciṃsu. Athassa ‘‘acchariyaṃ vata bho’’ti etadahosi. Migampīti migaṃ kasmā gaṇhāti? Chātasamaye āhāratthaṃ. So kira ekaṃ gumbaṃ ghaṭṭetvā mige uṭṭhāpeti. Tato cittaruciyaṃ migaṃ anubandhanto gaṇhitvā pacitvā khādati. Puccheyyanti yena kāraṇenāyaṃ gacchantova ṭhito nāma, ahañca ṭhitova aṭṭhito nāma, yaṃnūnāhaṃ imaṃ samaṇaṃ taṃ kāraṇaṃ puccheyyanti attho.

Выражение «iddhābhisaṅkhāraṃ abhisaṅkhāsi» означает, что Он совершил чудо сверхъестественной силы. Словно вздымая волны на великой земле, Он сжимал её пространство: когда Он ступал на дальний край, на ближнем краю возникали складки. Ангулимала же бежал со скоростью пущенной стрелы. Благословенный явил перед ним обширную равнину; Сам Он шёл посередине, а разбойник был у края. Подумав: «Сейчас я догоню и схвачу его», тот побежал изо всех сил. Благословенный оказался на дальнем краю равнины, а разбойник — посередине. Подумав: «Здесь-то я его догоню и схвачу», он побежал ещё быстрее. Благословенный являл перед ним то ров, то холм, и таким образом увлёк его за Собой на три йоджаны. Разбойник выбился из сил, во рту у него пересохло, а из подмышек лил пот. Тогда он подумал: «О, как это удивительно!» Слово «migampi» (даже оленя): почему он ловил оленей? Ради пропитания, когда был голоден. Говорят, он ударял по кустам, чтобы вспугнуть оленей, а затем преследовал и ловил любого оленя, который ему приглянулся, готовил его и ел. Слово «puccheyyaṃ» означает: «Поскольку этот отшельник, даже идя, зовётся „стоящим“, а я, даже остановившись, зовусь „не стоящим“, что если я спрошу этого аскета о причине?» — таков смысл.

349. Nidhāyāti yo vihiṃsanatthaṃ bhūtesu daṇḍo pavattayitabbo siyā, taṃ nidhāya apanetvā mettāya khantiyā paṭisaṅkhāya avihiṃsāya sāraṇīyadhammesu ca ṭhito ahanti attho. Tuvamaṭṭhitosīti pāṇesu asaññatattā ettakāni pāṇasahassāni ghātentassa tava mettā vā khanti vā paṭisaṅkhā vā avihiṃsā vā sāraṇīyadhammo vā natthi, tasmā tuvaṃ aṭṭhitosi, idāni iriyāpathena ṭhitopi niraye dhāvissasi, tiracchānayoniyaṃ pettivisaye asurakāye vā dhāvissasīti vuttaṃ hoti.

349. Слово «nidhāya» (отложив) означает: «Тот жезл, которым можно причинить вред живым существам, я отложил и убрал, и пребываю в любящей доброте (метте), терпении, рассудительности, ненасилии и качествах дружелюбия (сарания-дхаммах)» — таков смысл. Выражение «tuvamaṭṭhitosi» (ты же не стоишь) означает: из-за отсутствия самообладания по отношению к живым существам у тебя, убившего тысячи жизней, нет ни любящей доброты, ни терпения, ни рассудительности, ни ненасилия, ни качеств дружелюбия. Поэтому ты «не стоишь». Даже если сейчас ты стоишь физически, ты устремишься в ад, в мир животных, в мир голодных духов или в воинство асуров — вот что имеется в виду.

Tato coro – ‘‘mahā ayaṃ sīhanādo, mahantaṃ gajjitaṃ, na idaṃ aññassa bhavissati, mahāmāyāya puttassa siddhatthassa samaṇarañño etaṃ gajjitaṃ, diṭṭho vatamhi maññe tikhiṇacakkhunā sammāsambuddhena, saṅgahakaraṇatthaṃ me bhagavā āgato’’ti cintetvā cirassaṃ vata metiādimāha. Tattha mahitoti devamanussādīhi catupaccayapūjāya pūjito. Paccupādīti cirassaṃ kālassa accayena mayhaṃ saṅgahatthāya imaṃ mahāvanaṃ paṭipajji. Pahāya pāpanti pajahitvā pāpaṃ.

Тогда разбойник подумал: «Это великий львиный рык, могучий раскат грома! Он не может принадлежать кому-то другому. Это рык царя-отшельника Сиддхаттхи, сына Махамайи. Поистине, меня узрел Всевидящий, Совершенно Просветлённый! Благословенный пришёл, чтобы спасти меня». Подумав так, он произнёс стих, начинающийся со слов «Cirassaṃ vata me» («О, спустя долгое время...»). В этом стихе слово «mahito» (почитаемый) означает «тот, кого божества, люди и другие существа почитают подношением четырёх видов даров». Слово «paccupādi» (прибыл) означает «спустя долгое время Он пришёл в этот дремучий лес ради моего спасения». Выражение «pahāya pāpaṃ» означает «оставив зло (совершение дурных поступков)».

Itvevāti evaṃ vatvāyeva. Āvudhanti pañcāvudhaṃ. Sobbheti samantato chinne. Papāteti ekato chinne. Naraketi phalitaṭṭhāne. Idha pana tīhipi imehi padehi araññameva vuttaṃ. Akirīti khipi chaḍḍesi.

Слово «itveva» означает «именно так сказав». Слово «āvudhaṃ» означает «пять видов оружия». Слово «sobbhe» означает «в пропасть, обрывистую со всех сторон». Слово «papāte» означает «в ущелье, обрывистое с одной стороны». Слово «narake» означает «в расщелину». Однако здесь все эти три слова указывают на сам лес. Слово «akiri» означает «бросил, выбросил».

Tamehi [Pg.231] bhikkhūti tadā avocāti bhagavato imaṃ pabbājento kuhiṃ satthakaṃ labhissāmi, kuhiṃ pattacīvaranti pariyesanakiccaṃ natthi, kammaṃ pana olokesi. Athassa pubbe sīlavantānaṃ aṭṭhaparikkhārabhaṇḍakassa dinnabhāvaṃ ñatvā dakkhiṇahatthaṃ pasāretvā – ‘‘ehi bhikkhu svākkhāto dhammo, cara brahmacariyaṃ sammā dukkhassa antakiriyāyā’’ti āha. So saha vacaneneva iddhimayapattacīvaraṃ paṭilabhi. Tāvadevassa gihiliṅgaṃ antaradhāyi, samaṇaliṅgaṃ pāturahosi.

Слова «tamehi bhikkhūti tadā avoca» означают, что тогда Он сказал ему: «Приди, бхиккху». Когда Благословенный посвящает его в монахи, нет нужды искать: «Где мне взять бритву? Где мне взять чашу и облачение?» Вместо этого Он воззрел на его прошлую камму. Узнав, что в прошлом тот жертвовал восемь монашеских принадлежностей добродетельным людям, Он простёр Свою правую руку и произнёс: «Приди, бхиккху! Дхамма возвещена верно. Веди святую жизнь ради полного прекращения страданий». Едва прозвучали эти слова, как он обрёл чашу и облачение, созданные сверхъестественной силой. В тот же миг его мирской облик исчез, и проявился облик монаха.

‘‘Ticīvarañca patto ca, vāsi sūci ca bandhanaṃ;

Parissāvanena aṭṭhete, yuttayogassa bhikkhuno’’ti. –

«Три облачения, чаша, бритва, игла, пояс и водяной фильтр — эти восемь вещей принадлежат бхиккху, преданному практике».

Evaṃ vuttā aṭṭha parikkhārā sarīrapaṭibaddhāva hutvā nibbattiṃsu. Eseva tassa ahu bhikkhubhāvoti esa ehibhikkhubhāvo tassa upasampannabhikkhubhāvo ahosi, na hi ehibhikkhūnaṃ visuṃ upasampadā nāma atthi.

Упомянутые таким образом восемь монашеских принадлежностей возникли сами собой, облегая его тело. Слова «eseva tassa ahu bhikkhubhāvo» означают, что это посвящение через призыв «приди, бхиккху» (эхи-бхиккху-бхава) стало его полным посвящением в монахи (упасампадой). Ведь для тех, кто посвящён через призыв «приди, бхиккху», не существует отдельного обряда полного посвящения.

350. Pacchāsamaṇenāti bhaṇḍaggāhakena pacchāsamaṇena, teneva attano pattacīvaraṃ gāhāpetvā taṃ pacchāsamaṇaṃ katvā gatoti attho. Mātāpissa aṭṭhausabhamattena ṭhānena antaritā, – ‘‘tāta, ahiṃsaka kattha ṭhitosi, kattha nisinnosi, kuhiṃ gatosi? Mayā saddhiṃ na kathesi tātā’’ti vadantī āhiṇḍitvā apassamānā ettova gatā.

350. Слово «pacchāsamaṇena» означает «с сопровождающим монахом, несущим его вещи». Смысл в том, что Он пошёл дальше, велев ему нести Свои чашу и облачение и сделав его Своим сопровождающим монахом. Его мать, находившаяся от него на расстоянии всего лишь восьми усабх, блуждала по лесу, причитая: «Сын мой, Ахимсака, где ты стоишь? Где ты сидишь? Куда ты ушёл? Почему ты не говоришь со мной, сынок?» Так и не найдя его, она повернула назад и ушла из этого леса в Саваттхи.

Pañcamattehi assasatehīti sace corassa parājayo bhavissati, anubandhitvā naṃ gaṇhissāmi. Sace mayhaṃ parājayo bhavissati, vegena palāyissāmīti sallahukena balena nikkhami. Yena ārāmoti kasmā ārāmaṃ agamāsi? So kira corassa bhāyati, cittena gantukāmo na gacchati, garahābhayena nikkhami. Tenassa etadahosi – ‘‘sammāsambuddhaṃ vanditvā nisīdissāmi, so pucchissati ‘kasmā balaṃ gahetvā nikkhantosī’ti. Athāhaṃ ārocessāmi, bhagavā hi maṃ na kevalaṃ samparāyikeneva atthena saṅgaṇhāti, diṭṭhadhammikenapi saṅgaṇhātiyeva. So sace mayhaṃ jayo bhavissati, adhivāsessati. Sace parājayo bhavissati ‘kiṃ te, mahārāja, ekaṃ coraṃ ārabbha gamanenā’ti vakkhati. Tato [Pg.232] maṃ jano evaṃ sañjānissati – ‘rājā coraṃ gahetuṃ nikkhanto, sammāsambuddhena pana nivattito’ti’’ garahamokkhaṃ sampassamāno agamāsi.

«С пятьюстами всадниками» — [с мыслью]: «Если разбойник потерпит поражение, я, преследуя его, схвачу. Если же я потерплю поражение, то быстро убегу», он выступил с легковооруженным войском. «К монастырю» — почему он направился в монастырь? Говорят, он боялся разбойника; он шел туда не по искреннему желанию сердца, а выступил из страха перед порицанием. Тогда у него возникла мысль: «Поклонившись Совершенному Будде, я присяду. Он спросит: „Почему ты выступил, взяв с собой войско?“. Тогда я сообщу ему. Ведь Благословенный заботится обо мне не только ради блага в будущих жизнях, но и ради блага в этой самой жизни. Если я одержу победу, он одобрит это. Если же я потерплю поражение, он скажет: „О великий царь, к чему тебе этот поход ради одного лишь разбойника?“. Тогда люди подумают обо мне так: „Царь выступил, чтобы поймать разбойника, но Совершенный Будда остановил его“». Так, предвидя избавление от порицания, он направился в монастырь.

Kuto panassāti kasmā āha? Api nāma bhagavā tassa upanissayaṃ oloketvā taṃ ānetvā pabbājeyyāti bhagavato parigaṇhanatthaṃ āha. Raññoti na kevalaṃ raññoyeva bhayaṃ ahosi, avasesopi mahājano bhīto phalakāvudhāni chaḍḍetvā sammukhasammukhaṭṭhāneva palāyitvā nagaraṃ pavisitvā dvāraṃ pidhāya aṭṭālake āruyha olokento aṭṭhāsi. Evañca avoca – ‘‘aṅgulimālo ‘rājā mayhaṃ santikaṃ āgacchatī’ti ñatvā paṭhamataraṃ āgantvā jetavane nisinno, rājā tena gahito, mayaṃ pana palāyitvā muttā’’ti. Natthi te ito bhayanti ayañhi idāni kunthakipillikaṃ jīvitā na voropeti, natthi te imassa santikā bhayanti attho.

«Откуда же у него [может быть такое]?» — почему он так сказал? Он сказал это, чтобы прощупать намерение Благословенного: «Неужели Благословенный, узрев его благие задатки, привел его и постриг в монахи?». «Царя» — не только у царя был страх. Остальные люди тоже испугались, побросали щиты и оружие, побежали куда глаза глядят, вошли в город, заперли ворота, поднялись на сторожевые башни и стояли, высматривая. И они говорили так: «Ангулимала, узнав, что царь идет к нему, пришел раньше него и сидит в роще Джета. Царь схвачен им, а мы убежали и спаслись». «Нет тебе страха от него» — ведь теперь он не лишит жизни даже маленького муравья. Смысл в том, что «нет тебе страха от его присутствия».

Kathaṃ gottoti? Kasmā pucchati? Pabbajitaṃ dāruṇakammena uppannanāmaṃ gahetvā voharituṃ na yuttaṃ, mātāpitūnaṃ gottavasena naṃ samudācarissāmīti maññamāno pucchi. Parikkhārānanti etesaṃ atthāya ahaṃ ussukkaṃ karissāmīti attho. Kathentoyeva ca udare baddhasāṭakaṃ muñcitvā therassa pādamūle ṭhapesi.

«Какого он рода?» — почему он спрашивает? Полагая, что негоже называть монаха именем, возникшим из-за его жестоких деяний, и думая: «Я буду обращаться к нему по родовому имени его родителей», царь спросил об этом. «Реквизитами» — смысл в том, что «я приложу усилия ради этих вещей [чтобы обеспечить ими]». И прямо во время разговора он развязал поясную ткань на животе и положил её у ног тхеры.

351. Āraññikotiādīni cattāri dhutaṅgāni pāḷiyaṃ āgatāni. Therena pana terasapi samādinnāneva ahesuṃ, tasmā alanti āha. Yañhi mayaṃ, bhanteti kiṃ sandhāya vadati? ‘‘Hatthimpi dhāvantaṃ anubandhitvā gaṇhāmī’’ti āgataṭṭhāne raññā pesitahatthādayo so evaṃ aggahesi. Rājāpi – ‘‘hatthīhiyeva naṃ parikkhipitvā gaṇhatha, asseheva, rathehevā’’ti evaṃ anekavāraṃ bahū hatthādayo pesesi. Evaṃ gatesu pana tesu – ‘‘ahaṃ are aṅgulimālo’’ti tasmiṃ uṭṭhāya saddaṃ karonte ekopi āvudhaṃ parivattetuṃ nāsakkhi, sabbeva koṭṭetvā māresi. Hatthī araññahatthī, assā araññaassā, rathāpi tattheva bhijjantīti idaṃ sandhāya rājā evaṃ vadati.

351. Четыре аскетические практики, начиная с «лесного жителя», упоминаются в Пали. Однако тхера соблюдал все тринадцать практик, поэтому он сказал: «Довольно». «То, что мы, о Господин...» — на что ссылаясь он это говорит? В месте, где говорится: «Я преследую и ловлю даже бегущего слона», он хватал посланных царем слонов и прочих. И царь многократно посылал множество воинов на слонах и т.д., говоря: «Окружите его слонами и схватите, конями, колесницами!». Но когда они отправлялись туда, и тот поднимался и кричал: «Эй, я Ангулимала!», никто не мог даже поднять оружие; он всех их изрубил и убил. Слоны становились дикими лесными слонами, кони — дикими лесными конями, а колесницы ломались прямо там. Ссылаясь на это, царь говорит эти слова.

Piṇḍāya pāvisīti na idaṃ paṭhamaṃ pāvisi. Itthidassanadivasaṃ sandhāya panetaṃ vuttaṃ. Devasikampi panesa pavisateva, manussā ca naṃ disvā uttasantipi palāyantipi dvārampi thakenti, ekacce aṅgulimāloti sutvāva palāyitvā araññaṃ vā pavisanti, gharaṃ vā pavisitvā dvāraṃ thakenti. Palāyituṃ [Pg.233] asakkontā piṭṭhiṃ datvā tiṭṭhanti. Thero uḷuṅgayāgumpi kaṭacchubhikkhampi na labhati, piṇḍapātena kilamati. Bahi alabhanto nagaraṃ sabbasādhāraṇanti nagaraṃ pavisati. Yena dvārena pavisati, tattha aṅgulimālo āgatoti kūṭasahassānaṃ bhijjanakāraṇaṃ hoti. Etadahosīti kāruññappattiyā ahosi. Ekena ūnamanussasahassaṃ ghātentassa ekadivasampi kāruññaṃ nāhosi, gabbhamūḷhāya itthiyā dassanamatteneva kathaṃ uppannanti? Pabbajjābalena, pabbajjābalañhi etaṃ.

«Вошел за подаянием» — это был не первый раз, когда он вошел. Это сказано со ссылкой на день, когда он увидел беременную женщину. Ведь он входил в город каждый день, но люди, завидев его, пугались, убегали и запирали двери. Некоторые, едва услышав «Ангулимала!», убегали в лес или прятались дома, заперев двери. Те, кто не мог убежать, стояли, повернувшись спиной. Тхера не получал даже ложки рисового отвара или половника риса и страдал от нехватки еды. Не получая ничего снаружи, думая «город принадлежит всем поровну», он входил в город. Через какие бы ворота он ни входил, там кричали «Ангулимала пришел!», что становилось причиной разбивания тысяч кувшинов с водой. «У него возникла такая мысль» — это произошло из сострадания. Как могло возникнуть сострадание у того, кто убил тысячу человек без одного, при одном лишь виде женщины с застрявшим плодом? Благодаря силе монашества, ведь это сила монашества.

Tena hīti yasmā te kāruññaṃ uppannaṃ, tasmāti attho. Ariyāya jātiyāti, aṅgulimāla, etaṃ tvaṃ mā gaṇhi, nesā tava jāti. Gihikālo esa, gihī nāma pāṇampi hananti, adinnādānādīnipi karonti. Idāni pana te ariyā nāma jāti. Tasmā tvaṃ ‘‘yato ahaṃ, bhagini, jāto’’ti sace evaṃ vattuṃ kukkuccāyasi, tena hi ‘‘ariyāya jātiyā’’ti evaṃ visesetvā vadāhīti uyyojesi.

«В таком случае» — смысл: «поскольку у тебя возникло сострадание». «В благородном рождении» — «Ангулимала, не принимай то [прошлое рождение], то не было твоим истинным рождением. То было время мирянина. Миряне ведь и жизнь отнимают, и воруют, и прочее совершают. Теперь же твое рождение — благородное. Поэтому, если ты испытываешь неловкость говорить просто „с тех пор как я родился, сестра“, то уточни это, сказав „с тех пор как я родился в благородном рождении“». С этими словами Будда отправил его.

Taṃ itthiṃ etadavocāti itthīnaṃ gabbhavuṭṭhānaṭṭhānaṃ nāma na sakkā purisena upasaṅkamituṃ. Thero kiṃ karosīti? Aṅgulimālatthero saccakiriyaṃ katvā sotthikaraṇatthāya āgatoti ārocāpesi. Tato te sāṇiyā parikkhipitvā therassa bahisāṇiyaṃ pīṭhakaṃ paññāpesuṃ. Thero tattha nisīditvā – ‘‘yato ahaṃ bhagini sabbaññubuddhassa ariyāya jātiyā jāto’’ti saccakiriyaṃ akāsi, saha saccavacaneneva dhamakaraṇato muttaudakaṃ viya dārako nikkhami. Mātāputtānaṃ sotthi ahosi. Imañca pana parittaṃ na kiñci parissayaṃ na maddati, mahāparittaṃ nāmetanti vuttaṃ. Therena nisīditvā saccakiriyakataṭṭhāne pīṭhakaṃ akaṃsu. Gabbhamūḷhaṃ tiracchānagatitthimpi ānetvā tattha nisajjāpenti, tāvadeva sukhena gabbhavuṭṭhānaṃ hoti. Yā dubbalā hoti na sakkā ānetuṃ, tassā pīṭhakadhovanaudakaṃ netvā sīse siñcanti, taṅkhaṇaṃyeva gabbhavuṭṭhānaṃ hoti, aññampi rogaṃ vūpasameti. Yāva kappā tiṭṭhanakapāṭihāriyaṃ kiretaṃ.

«Он сказал той женщине следующее» — мужчина не может приближаться к месту родов женщины. Когда спросили: «Что делает тхера?», передали весть: «Тхера Ангулимала пришел, чтобы совершить акт истины ради благополучия». Тогда они огородили место занавесом и приготовили для тхеры сиденье снаружи занавеса. Тхера сел там и совершил акт истины: «С тех пор как я, сестра, родился в благородном рождении Всеведущего Будды...». Вместе с истинным словом младенец вышел наружу, словно вода, выпущенная из фильтра для воды. Наступило благополучие для матери и ребенка. И эта паритта устраняет любые опасности; она называется «великой париттой». На месте, где тхера сидел и совершал акт истины, сделали сиденье. Даже беременных самок животных приводили и сажали туда, и они тут же благополучно рожали. Если женщина была слишком слаба, чтобы её принести, ей приносили воду, которой омывали это сиденье, и брызгали ей на голову — и в тот же миг происходили роды, а также утихали другие болезни. Говорят, это чудо будет пребывать до конца кальпы.

Kiṃ pana bhagavā theraṃ vejjakammaṃ kārāpesīti? Na kārāpesi. Therañhi disvā manussā bhītā palāyanti. Thero bhikkhāhārena kilamati, samaṇadhammaṃ kātuṃ na sakkoti. Tassa anuggahena saccakiriyaṃ kāresi. Evaṃ kirassa ahosi – ‘‘idāni kira aṅgulimālatthero mettacittaṃ [Pg.234] paṭilabhitvā saccakiriyāya manussānaṃ sotthibhāvaṃ karotīti manussā theraṃ upasaṅkamitabbaṃ maññissanti, tato bhikkhāhārena akilamanto samaṇadhammaṃ kātuṃ sakkhissatī’’ti anuggahena saccakiriyaṃ kāresi. Na hi saccakiriyā vejjakammaṃ hoti. Therassāpi ca ‘‘samaṇadhammaṃ karissāmī’’ti mūlakammaṭṭhānaṃ gahetvā rattiṭṭhānadivāṭṭhāne nisinnassa cittaṃ kammaṭṭhānābhimukhaṃ na gacchati, aṭaviyaṃ ṭhatvā manussānaṃ ghātitaṭṭhānameva pākaṭaṃ hoti. ‘‘Duggatomhi, khuddakaputtomhi, jīvitaṃ me dehi sāmīti maraṇabhītānaṃ vacanākāro ca hatthapādavikāro ca āpāthaṃ āgacchati, so vippaṭisārī hutvā tatova uṭṭhāya gacchati, athassa bhagavā taṃ jātiṃ abbohārikaṃ katvāvāyaṃ vipassanaṃ vaḍḍhetvā arahattaṃ gaṇhissatīti ariyāya jātiyā saccakiriyaṃ kāresi. Eko vūpakaṭṭhotiādi vatthasutte (ma. ni. 1.80) vitthāritaṃ.

«Неужели Благословенный заставил тхеру заниматься врачеванием?» — Нет, не заставлял. Ведь люди, видя тхеру, пугались и убегали. Тхера страдал от нехватки еды и не мог практиковать отшельничество. Из сострадания к нему Будда побудил его совершить акт истины. У Будды была такая мысль: «Теперь, когда тхера Ангулимала обрел любящую доброту и совершает акты истины ради блага людей, люди поймут, что к тхере можно приближаться. Тогда он, не страдая от нехватки еды, сможет практиковать отшельничество». Из сострадания он побудил его совершить акт истины. Ведь акт истины — это не врачевание. И у самого тхеры, когда он садился в месте для ночного или дневного пребывания, взяв свой основной объект медитации с мыслью «буду практиковать отшельничество», ум не направлялся к объекту медитации. Ему отчетливо представлялись места в лесу, где он убивал людей. Слова испуганных смертью людей: «Господин, я беден, у меня маленькие дети, даруй мне жизнь!», их мольбы и судорожные движения рук и ног всплывали в его уме. Он впадал в раскаяние, вставал и уходил оттуда. Тогда Благословенный, сделав то его [прошлое] рождение несущественным, побудил его совершить акт истины в благородном рождении, чтобы он развил випассану и обрел архатство. Слова «Один, уединенный...» и т.д. подробно разъяснены в Ваттха-сутте (МН 1.80).

352. Aññenapi leḍḍu khittoti kākasunakhasūkarādīnaṃ paṭikkamāpanatthāya samantā sarakkhepamatte ṭhāne yena kenaci disābhāgena khitto āgantvā therasseva kāye patati. Kittake ṭhāne evaṃ hoti? Gaṇṭhikaṃ paṭimuñcitvā piṇḍāya caritvā paṭinivattetvā yāva gaṇṭhikapaṭimukkaṭṭhānaṃ āgacchati, tāva hoti. Bhinnena sīsenāti mahācammaṃ chinditvā yāva aṭṭhimariyādā bhinnena.

352. «И брошенный кем-то другим ком земли» — ком земли, брошенный кем-либо в любом направлении на расстоянии полета стрелы вокруг, чтобы отогнать ворон, собак, свиней и т.д., прилетал и падал прямо на тело тхеры. На каком расстоянии это происходило? С того момента, как он застегивал пряжку пояса, шел за подаянием, возвращался и до тех пор, пока не приходил к месту, где расстегивал пряжку пояса. «С разбитой головой» — с головой, рассеченной сквозь толстую кожу до самой кости.

Brāhmaṇāti khīṇāsavabhāvaṃ sandhāya āha. Yassa kho tvaṃ, brāhmaṇa, kammassa vipākenāti idaṃ sabhāgadiṭṭhadhammavedanīyakammaṃ sandhāya vuttaṃ. Kammañhi kariyamānameva tayo koṭṭhāse pūreti. Sattasu cittesu kusalā vā akusalā vā paṭhamajavanacetanā diṭṭhadhammavedanīyakammaṃ nāma hoti. Taṃ imasmiṃyeva attabhāve vipākaṃ deti. Tathā asakkontaṃ ahosikammaṃ, nāhosi kammavipāko, na bhavissati kammavipāko, natthi kammavipākoti imassa tikassa vasena ahosikammaṃ nāma hoti. Atthasādhikā sattamajavanacetanā upapajjavedanīyakammaṃ nāma. Taṃ anantare attabhāve vipākaṃ deti. Tathā asakkontaṃ vuttanayeneva taṃ ahosikammaṃ nāma hoti. Ubhinnamantare pañcajavanacetanā aparāpariyavedanīyakammaṃ nāma hoti. Taṃ anāgate yadā okāsaṃ labhati, tadā [Pg.235] vipākaṃ deti. Sati saṃsārappavattiyā ahosikammaṃ nāma na hoti. Therassa pana upapajjavedanīyañca aparāpariyavedanīyañcāti imāni dve kammāni kammakkhayakarena arahattamaggena samugghāṭitāni, diṭṭhadhammavedanīyaṃ atthi. Taṃ arahattappattassāpi vipākaṃ detiyeva. Taṃ sandhāya bhagavā ‘‘yassa kho tva’’ntiādimāha. Tasmā yassa khoti ettha yādisassa kho tvaṃ, brāhmaṇa, kammassa vipākenāti evaṃ attho veditabbo.

«О брахман» — сказано со ссылкой на его состояние уничтожения влечений. «Созреванием какой каммы, о брахман, ты...» — это сказано со ссылкой на соответствующую камму, созревающую в этой самой жизни. Ведь совершаемая камма наполняет три категории. Среди семи моментов мысли благая или неблагая воля первого момента яваны называется каммой, созревающей в этой самой жизни. Она приносит плод в этом самом существовании. Если она не способна принести плод, она становится «недействительной каммой» в силу триады: «была камма, но не было созревания каммы; не будет созревания каммы; нет созревания каммы». Воля седьмого момента яваны, завершающая действие, называется каммой, созревающей в следующем рождении. Она приносит плод в непосредственно следующем существовании. Если она не способна на это, то по вышеописанному методу она становится недействительной каммой. Воля пяти промежуточных моментов яваны между ними называется каммой, созревающей в последующих жизнях. Она приносит плод в будущем, когда появляется возможность. Пока продолжается сансара, она никогда не становится недействительной каммой. Но у тхеры обе эти каммы — созревающая в следующем рождении и созревающая в последующих жизнях — были полностью искоренены путем архатства, прекращающим камму. Однако камма, созревающая в этой самой жизни, осталась. Она приносит плод даже тому, кто достиг архатства. Ссылаясь на это, Благословенный сказал: «Созреванием какой каммы, о брахман, ты...». Поэтому под словами «yassa kho» здесь следует понимать: «созреванием какой именно каммы ты, о брахман...».

Abbhā muttoti desanāsīsamattametaṃ, abbhā mahikā dhūmo rajo rāhūti imehi pana upakkilesehi mutto candimā idha adhippeto. Yathā hi evaṃ nirupakkileso candimā lokaṃ pabhāseti, evaṃ pamādakilesavimutto appamatto bhikkhu imaṃ attano khandhāyatanadhātulokaṃ pabhāseti, vihatakilesandhakāraṃ karoti.

«Освобожденная от облаков» — это лишь зачин проповеди. Здесь имеется в виду луна, освобожденная от пяти омрачений: облаков, тумана, дыма, пыли и Раху. Ибо как луна, свободная от этих омрачений, освещает мир, так и бдительный бхиккху, освобожденный от омрачений беспечности, освещает этот свой мир совокупностей, сфер и элементов, рассеивая тьму омрачений.

Kusalena pidhīyatīti maggakusalena pidhīyati appaṭisandhikaṃ karīyati. Yuñjati buddhasāsaneti buddhasāsane kāyena vācāya manasā ca yuttappayutto viharati. Imā tisso therassa udānagāthā nāma.

«Покрывается благим» — покрывается благим путем, то есть делается не ведущим к новому перерождению. «Посвящает себя учению Будды» — пребывает усердно занятым в учении Будды телом, речью и умом. Эти три стиха являются вдохновенными изречениями тхеры.

Disā hi meti idaṃ kira thero attano parittāṇākāraṃ karonto āha. Tattha disā hi meti mama sapattā. Ye maṃ evaṃ upavadanti – ‘‘yathā mayaṃ aṅgulimālena māritānaṃ ñātakānaṃ vasena dukkhaṃ vediyāma, evaṃ aṅgulimālopi vediyatū’’ti, te mayhaṃ disā catusaccadhammakathaṃ suṇantūti attho. Yuñjantūti kāyavācāmanehi yuttappayuttā viharantu. Ye dhammamevādapayanti santoti ye santo sappurisā dhammaṃyeva ādapenti samādapenti gaṇhāpenti, te manujā mayhaṃ sapattā bhajantu sevantu payirupāsantūti attho.

«Пусть мои враги...» — говорят, тхера произнес это, создавая для себя защиту. Здесь «мои враги» означает «мои недоброжелатели». Смысл таков: «Те мои враги, которые проклинают меня так: „Как мы страдаем из-за наших родственников, убитых Ангулималой, пусть так же страдает и Ангулимала!“, пусть они выслушают поучение о Четырех Благородных Истинах». «Пусть посвятят себя» — пусть пребывают усердно занятыми телом, речью и умом. «Те мирные люди, которые побуждают принять саму Дхамму» — те мирные, добродетельные люди, которые побуждают принять, утвердиться и усвоить саму Дхамму, пусть мои враги сближаются с ними, служат им и почитают их.

Avirodhappasaṃsīnanti avirodho vuccati mettā, mettāpasaṃsakānanti attho. Suṇantu dhammaṃ kālenāti khaṇe khaṇe khantimettāpaṭisaṅkhāsāraṇīyadhammaṃ suṇantu. Tañca anuvidhīyantūti tañca dhammaṃ anukarontu pūrentu.

«Восхваляющих невраждебность» — «невраждебностью» называется любящая доброта (метта). Смысл: «восхваляющих любящую доброту». «Пусть слушают Дхамму в надлежащее время» — пусть время от времени слушают учение о терпении, любящей доброте и памятовании. «И пусть следуют ему» — пусть подражают этому учению и исполняют его.

Na hi jātu so mamaṃ hiṃseti yo mayhaṃ diso, so maṃ ekaṃseneva na hiṃseyya. Aññaṃ vā pana kiñci nanti na kevalaṃ maṃ, aññampi pana [Pg.236] kañci puggalaṃ mā hiṃsantu mā viheṭhentu. Pappuyya paramaṃ santinti paramaṃ santibhūtaṃ nibbānaṃ pāpuṇitvā. Rakkheyya tasathāvareti tasā vuccanti sataṇhā, thāvarā nittaṇhā. Idaṃ vuttaṃ hoti – yo nibbānaṃ pāpuṇāti, so sabbaṃ tasathāvaraṃ rakkhituṃ samattho hoti. Tasmā mayhampi disā nibbānaṃ pāpuṇantu, evaṃ maṃ ekaṃseneva na hiṃsissantīti. Imā tisso gāthā attano parittaṃ kātuṃ āha.

"Ибо никогда тот не причинит мне вреда..." — это означает: "Тот, кто является моим врагом, пусть он непременно не причиняет мне вреда". "Или кого-либо другого..." означает: "Пусть они не причиняют вреда и не беспокоят не только меня, но и любого другого человека". "Достигнув высочайшего покоя..." означает: "Достигнув Ниббаны, которая является высочайшим покоем". "Пусть защитит движущихся и неподвижных..." — "движущимися" (таса) называют тех, у кого есть жажды, а "неподвижными" (тхавара) — тех, у кого жажды нет. Смысл здесь следующий: тот, кто достигает Ниббаны, способен защитить всех существ, как движущихся, так и неподвижных. Поэтому пусть и мои враги достигнут Ниббаны; тогда они непременно не причинят мне вреда. Эти три строфы достопочтенный Ангулимала произнес, чтобы сотворить себе защиту (паритту).

Idāni attanova paṭipattiṃ dīpento udakañhi nayanti nettikāti āha. Tattha nettikāti ye mātikaṃ sodhetvā bandhitabbaṭṭhāne bandhitvā udakaṃ nayanti. Usukārāti usukārakā. Namayantīti telakañjikena makkhetvā kukkuḷe tāpetvā unnatunnataṭṭhāne namentā ujuṃ karonti. Tejananti kaṇḍaṃ. Tañhi issāso tejaṃ karoti, parañca tajjeti, tasmā tejananti vuccati. Attānaṃ damayantīti yathā nettikā ujumaggena udakaṃ nayanti, usukārā tejanaṃ, tacchakā ca dāruṃ ujuṃ karonti, evamevaṃ paṇḍitā attānaṃ damenti ujukaṃ karonti nibbisevanaṃ karonti.

Теперь, показывая свою собственную практику, достопочтенный Ангулимала произнес: "Строители каналов ведут воду...". Здесь "строители каналов" (неттика) — это те, кто, очистив каналы и перекрыв их плотиной в нужных местах, направляют воду. "Стрельники" (усукара) — это изготовители стрел. "Выпрямляют" (намаянти) означает, что они смазывают стрелу маслом и рисовым отваром, нагревают на горячей золе и, сгибая в неровных местах, делают её прямой. "Древко стрелы" (теджана) — это стрела. Ведь лучник делает её острой и обтесывает её, поэтому она называется "теджана". "Укрощают себя" (аттанам дамаянти) означает: подобно тому как строители каналов ведут воду по прямому пути, стрельники выпрямляют стрелу, а плотники выпрямляют дерево, точно так же мудрецы укрощают себя, делают себя прямыми и свободными от грубости.

Tādināti iṭṭhāniṭṭhādīsu nibbikārena – ‘‘pañcahākārehi bhagavā tādī, iṭṭhāniṭṭhe tādī, vantāvīti tādī, cattāvīti tādī, tiṇṇāvīti tādī, tanniddesāti tādī’’ti (mahāni. 38; 192) evaṃ tādilakkhaṇappattena satthārā. Bhavanettīti bhavarajju, taṇhāyetaṃ nāmaṃ. Tāya hi goṇā viya gīvāya rajjuyā, sattā hadaye baddhā taṃ taṃ bhavaṃ nīyanti, tasmā bhavanettīti vuccati. Phuṭṭho kammavipākenāti maggacetanāya phuṭṭho. Yasmā hi maggacetanāya kammaṃ paccati vipaccati ḍayhati, parikkhayaṃ gacchati, tasmā sā kammavipākoti vuttā. Tāya hi phuṭṭhattā esa aṇaṇo nikkileso jāto, na dukkhavedanāya aṇaṇo. Bhuñjāmīti cettha theyyaparibhogo iṇaparibhogo dāyajjaparibhogo sāmiparibhogoti cattāro paribhogā veditabbā. Tattha dussīlassa paribhogo theyyaparibhogo nāma. So hi cattāro paccaye thenetvā bhuñjati. Vuttampi cetaṃ ‘‘theyyāya vo, bhikkhave, raṭṭhapiṇḍo bhutto’’ti (pārā. 195). Sīlavato pana apaccavekkhaṇaparibhogo iṇaparibhogo nāma. Sattannaṃ sekkhānaṃ paribhogo dāyajjaparibhogo nāma. Khīṇāsavassa paribhogo sāmiparibhogo [Pg.237] nāma. Idha kilesaiṇānaṃ abhāvaṃ sandhāya ‘‘aṇaṇo’’ti vuttaṃ. ‘‘Aniṇo’’tipi pāṭho. Sāmiparibhogaṃ sandhāya ‘‘bhuñjāmi bhojana’’nti vuttaṃ.

"Таковым" (тадина) означает неизменным среди желаемого и нежелаемого. "В пяти отношениях Благословенный является Таковым (тади): Он неизменен среди желаемого и нежелаемого; Он изрыгнул загрязнения (вантави); Он оставил их (чаттави); Он переправился через сансару (тиннави); Он истинно описан этими качествами (танниддеса)" — так, Учителем, достигшим качеств "Такового". "Проводник бытия" (бхаванетти) — это веревка бытия, название для жажды (таньхи). Ибо ею существа, подобно быкам, привязанным веревкой за шею, связываются в сердце и ведутся в то или иное бытие; поэтому она зовется "бхаванетти". "Затронутый созреванием каммы" (пхуттхо каммавипакена) означает затронутый волевым намерением пути (магга-четана). Ибо благодаря волевому намерению пути камма созревает, сгорает и приходит к полному прекращению; поэтому оно названо "созреванием каммы" (камма-випака). Будучи затронут им, этот человек стал свободным от долгов (анана) и лишенным загрязнений (килес), а не из-за соприкосновения с болезненным чувством. В слове "вкушаю" (бхунджами) следует различать четыре вида пользования (парибога): пользование через воровство (тхейя-парибога), пользование в долг (ина-парибога), пользование по наследству (даяджджа-парибога) и пользование как хозяин (сами-парибога). Среди них пользование безнравственного человека называется "пользованием через воровство". Ведь он вкушает четыре подношения, украв их. Об этом сказано: "О бхиккху, как воры вы вкусили подаяние страны". Пользование нравственного человека без размышления (апаччавеккхана) называется "пользованием в долг". Пользование семи видов учеников на пути (секхов) называется "пользованием по наследству". Пользование того, кто уничтожил загрязнения (араханта), называется "пользованием как хозяин". Здесь, имея в виду отсутствие долга загрязнений, достопочтенный Ангулимала сказал "свободный от долгов" (анана). Существует также вариант чтения "анина". Имея в виду пользование как хозяин, он сказал "вкушаю пищу" (бхунджами бходжанам).

Kāmaratisanthavanti duvidhesupi kāmesu taṇhāratisanthavaṃ mā anuyuñjatha mā karittha. Nayidaṃ dummantitaṃ mamāti yaṃ mayā sammāsambuddhaṃ disvā pabbajissāmīti mantitaṃ, taṃ mama mantitaṃ na dummantitaṃ. Saṃvibhattesu dhammesūti ahaṃ satthāti evaṃ loke uppannehi ye dhammā saṃvibhattā, tesu dhammesu yaṃ seṭṭhaṃ nibbānaṃ, tadeva ahaṃ upagamaṃ upagato sampatto, tasmā mayhaṃ idaṃ āgamanaṃ svāgataṃ nāma gatanti. Tisso vijjāti pubbenivāsadibbacakkhuāsavakkhayapaññā. Kataṃ buddhassa sāsananti yaṃ buddhassa sāsane kattabbakiccaṃ atthi, taṃ sabbaṃ mayā kataṃ. Tīhi vijjāhi navahi ca lokuttaradhammehi desanaṃ matthakaṃ pāpesīti.

"Связь удовольствия в чувственности" (камаратисантхава) означает: не предавайтесь и не создавайте связь удовольствия и жажды в обоих видах чувственности (в объектах чувственности и в самих загрязнениях чувственности). "Это мое решение не было ошибочным" (найидам думмантитам мама) означает: то решение, которое я принял: "Увидев Совершенного Будду, я приму монашество", это мое решение не было ошибочным. "Среди разделенных учений" (самвибхаттесу дхаммесу) означает: среди учений, которые были разделены и разъяснены в мире со словами "Я — Учитель", среди этих учений то, что является наивысшим — Ниббана, именно её я достиг и обрел. Поэтому мой приход сюда воистину является благим приходом (свагата). "Три знания" (тиссо виджджа) — это знание прошлых жизней, божественное око и знание уничтожения загрязнений. "Исполнено учение Будды" (катам буддхасса сасанам) означает: всё, что надлежало сделать в учении Будды, всё это мною исполнено. Тремя знаниями и девятью надмирскими законами (локуттара-дхамма) он привел проповедь к вершине.

Papañcasūdaniyā majjhimanikāyaṭṭhakathāya

Из "Папанчасудани", комментария к Мадджхима-никае,

Aṅgulimālasuttavaṇṇanā niṭṭhitā.

Разъяснение Ангулимала-сутты завершено.

7. Piyajātikasuttavaṇṇanā

7. Разъяснение Пияджатика-сутты

353. Evaṃ me sutanti piyajātikasuttaṃ. Tattha neva kammantā paṭibhantīti na sabbena sabbaṃ paṭibhanti, pakatiniyāmena pana na paṭibhanti. Dutiyapadepi eseva nayo. Ettha ca na paṭibhātīti na ruccati. Āḷāhananti susānaṃ. Aññathattanti vivaṇṇatāya aññathābhāvo. Indriyāni nāma manoviññeyyā dhammā, patiṭṭhitokāsaṃ pana sandhāya idaṃ vuttaṃ. Piyajātikāti piyato jāyanti. Piyappabhāvikāti piyato pabhavanti.

353. "Так я слышал" — это Пияджатика-сутта. В ней слова "даже дела не ладятся" (нева камманта патибханти) означают не то, что они вообще не приходят на ум, а то, что они не ладятся обычным образом. Во второй фразе ["и пища не идет на ум"] — тот же самый смысл. И здесь "не идет на ум" (на патибхати) означает "не нравится, не приносит удовольствия". "Место сожжения трупов" (алахана) — это кладбище. "Изменение" (анньятхатта) — это изменение состояния из-за потери цвета (побледнения). Органы чувств (индрии) — это состояния, познаваемые умом, но здесь это сказано с учетом места их расположения. "Рожденные из любимого" (пияджатика) означает, что они возникают из-за любви. "Происходящие из любимого" (пияппабхавика) означает, что они происходят из-за любви.

355. Sace taṃ, mahārājāti tassa atthaṃ asallakkhayamānāpi satthari saddhāya evaṃ vadati. Cara pireti apehi amhākaṃ pare, anajjhattikabhūteti attho. Atha vā cara pireti parato gaccha, mā idha tiṭṭhātipi attho.

355. "Если это так, о великий царь..." — даже не понимая полностью смысла этих слов, она говорит так из веры в Учителя. "Убирайся прочь" (чара пире) означает "уйди от нас, чужак, не являющийся членом нашей семьи". Или же "чара пире" означает "иди в другое место, не стой здесь".

356. Dvidhā [Pg.238] chetvāti asinā dve koṭṭhāse karonto chinditvā. Attānaṃ upphālesīti teneva asinā attano udaraṃ phālesi. Yadi hi tassa sā appiyā bhaveyya, idāni aññaṃ mātugāmaṃ gaṇhissāmīti attānaṃ na ghāteyya. Yasmā panassa sā piyā ahosi, tasmā paralokepi tāya saddhiṃ samaṅgibhāvaṃ patthayamāno evamakāsi.

356. "Разрубив надвое" (двидха чхетва) означает рассекши мечом на две части. "Вспорол себя" (аттанам уппхалеси) означает, что тем же самым мечом он вспорол себе живот. Ведь если бы она была ему немила, он подумал бы: "Теперь я возьму другую женщину", и не стал бы убивать себя. Но поскольку она была ему мила, он, желая соединиться с ней и в ином мире, поступил так.

357. Piyā te vajirīti evaṃ kirassā ahosi – ‘‘sacāhaṃ, ‘bhūtapubbaṃ, mahārāja, imissāyeva sāvatthiyaṃ aññatarissā itthiyā’tiādikathaṃ katheyyaṃ, ‘ko te evaṃ akāsi, apehi natthi eta’nti maṃ paṭisedheyya, vattamāneneva naṃ saññāpessāmī’’ti cintetvā evamāha. Vipariṇāmaññathābhāvāti ettha maraṇavasena vipariṇāmo, kenaci saddhiṃ palāyitvā gamanavasena aññathābhāvo veditabbo.

357. "Мила ли тебе Ваджири?" — у царицы Маллики, как говорят, была такая мысль: "Если я расскажу историю, начинающуюся со слов: 'В прошлом, о великий царь, в этой самой Саваттхи у одной женщины...', то он может возразить мне: 'Кто с тобой так поступил? Уйди, этого не бывало!' Поэтому я вразумлю его на примере настоящего времени". Подумав так, она сказала эти слова. Под "изменением и иным состоянием" (випаринама-анньятхабхава) здесь следует понимать: под "изменением" — смерть, а под "иным состоянием" — побег и уход с кем-то другим.

Vāsabhāyāti vāsabhā nāma rañño ekā devī, taṃ sandhāyāha.

"Васабха..." — Васабха — это имя одной из цариц царя [Косалы], её она имела в виду.

Piyā te ahanti kasmā sabbapacchā āha? Evaṃ kirassā ahosi – ‘‘ayaṃ rājā mayhaṃ kupito, sacāhaṃ sabbapaṭhamaṃ ‘piyā te aha’nti puccheyyaṃ, ‘na me tvaṃ piyā, cara pire’ti vadeyya, evaṃ sante kathā patiṭṭhānaṃ na labhissatī’’ti kathāya patiṭṭhānatthaṃ sabbapacchā pucchi. Kāsikosalesu chaḍḍitabhāvena vipariṇāmo, paṭirājūnaṃ hatthagamanavasena aññathābhāvo veditabbo.

Почему она спросила в самом конце: "Мила ли я тебе?" У неё, как говорят, была такая мысль: "Этот царь разгневан на меня. Если я спрошу в самом начале: 'Мила ли я тебе?', он может ответить: 'Ты мне немила, убирайся прочь!' В таком случае разговор не сможет продолжиться". Поэтому, чтобы дать разговору опору, она спросила об этом в самом конце. Под "изменением" следует понимать утрату земель Каси и Косалы, а под "иным состоянием" — их переход в руки вражеских царей.

Ācamehīti ācamanodakaṃ dehi. Ācamitvā hatthapāde dhovitvā mukhaṃ vikkhāletvā satthāraṃ namassitukāmo evamāha. Sesaṃ sabbattha uttānamevāti.

"Подай воды для омовения" (ачамехи) означает "дай воды для ополаскивания". Желая ополоснуть и вымыть руки и ноги, прополоскать рот и выразить почтение Учителю, царь сказал так. Остальное везде очевидно.

Papañcasūdaniyā majjhimanikāyaṭṭhakathāya

Из "Папанчасудани", комментария к Мадджхима-никае,

Piyajātikasuttavaṇṇanā niṭṭhitā.

Разъяснение Пияджатика-сутты завершено.

8. Bāhitikasuttavaṇṇanā

8. Разъяснение Бахитика-сутты

358. Evaṃ me sutanti bāhitikasuttaṃ. Tattha ekapuṇḍarīkaṃ nāganti evaṃnāmakaṃ hatthiṃ. Tassa kira phāsukānaṃ upari tālaphalamattaṃ paṇḍaraṭṭhānaṃ atthi[Pg.239], tenassa ekapuṇḍarīkoti nāmaṃ akaṃsu. Sirivaḍḍhaṃ mahāmattanti paccekahatthiṃ abhiruhitvā kathāphāsukatthaṃ saddhiṃ gacchantaṃ evaṃnāmakaṃ mahāmattaṃ. Āyasmānoti ettha noti pucchāya nipāto. Mahāmatto therassa saṅghāṭipattadhāraṇākāraṃ sallakkhetvā ‘‘evaṃ, mahārājā’’ti āha.

358. "Так я слышал" — это Бахитика-сутта. В ней "слона Экапундарику" (экапундарикам нагам) означает слона с таким именем. Говорят, у этого слона над ребрами было белое пятно размером с плод пальмы, поэтому его назвали Экапундарика. "Министра Сириваддху" (сириваддхам махаматтам) — министра с таким именем, который ехал вместе с царем на отдельном слоне для удобства ведения беседы. В слове "достопочтенные..." (аясманто) частица "но" (no) является вопросительной. Министр, заметив, как тхера несет свою верхнюю мантию (сангхати) и чашу, сказал: "Да, о великий царь".

359. Opārambhoti upārambhaṃ dosaṃ āropanāraho. Kiṃ pucchāmīti rājā pucchati. Sundarivatthusmiṃ uppannamidaṃ suttaṃ, taṃ pucchāmīti pucchati. Yañhi mayaṃ, bhanteti, bhante, yaṃ mayaṃ viññūhīti idaṃ padaṃ gahetvā pañhena paripūretuṃ nāsakkhimhā, taṃ kāraṇaṃ āyasmatā evaṃ vadantena paripūritaṃ.

359. "Заслуживающий упрека" (опарамбхо) означает заслуживающий того, чтобы на него возложили вину или упрек. "Что мне спросить?" — спрашивает царь. "Эта сутта возникла в связи с историей о Сундари, о ней я и хочу спросить", — так спрашивает царь. "Ведь то, что мы, достопочтенный..." означает: "Достопочтенный, то положение, которое мы, взяв слово 'мудрые' (виньюхи), не смогли полностью раскрыть в своем вопросе, это положение было полностью разъяснено достопочтенным [Анандой], когда он говорил так".

360. Akusaloti akosallasambhūto. Sāvajjoti sadoso. Sabyābajjhoti sadukkho. Dukkhavipākoti idha nissandavipāko kathito. Tassāti tassa evaṃ attabyābādhādīnaṃ atthāya pavattakāyasamācārassa.

360. "Неблаготворное" (акусала) означает порожденное неумелостью. "Заслуживающее порицания" (саваддждха) означает имеющее изъян. "Приносящее страдание" (сабьябаджджха) означает сопряженное со страданием. "Приносящее плод страдания" (дуккхавипака) — здесь говорится о созревании плода в виде следствия. "Его..." (тасса) означает того человека, чье телесное поведение направлено на причинение вреда себе и другим.

Sabbākusaladhammapahīno kho, mahārāja, tathāgato kusaladhammasamannāgatoti ettha sabbesaṃyeva akusalānaṃ dhammānaṃ pahānaṃ vaṇṇetīti. Āma vaṇṇetīti vutte yathā pucchā, tathā attho vutto bhaveyya. Evaṃ byākaraṇaṃ pana na bhāriyaṃ. Appahīnaakusalopi hi pahānaṃ vaṇṇeyya, bhagavā pana pahīnākusalatāya yathākārī tathāvādīti dassetuṃ evaṃ byākāsi. Sukkapakkhepi eseva nayo.

"О великий царь, Татхагата оставил все неблаготворные состояния и наделен благотворными состояниями". Здесь на вопрос: "Хвалит ли Он оставление всех неблаготворных состояний?" — было отвечено: "Да, хвалит". Так смысл соответствует вопросу. Но ответить таким образом не составляет труда. Ведь даже тот, кто еще не оставил неблаготворные состояния, может восхвалять их оставление. Однако Благословенный, поскольку Он действительно оставил все неблаготворные состояния, поступает так, как говорит, и говорит так, как поступает. Чтобы показать это, Он ответил именно так. Тот же самый метод применим и к светлой стороне (сукка-паккха).

362. Bāhitikāti bāhitiraṭṭhe uṭṭhitavatthassetaṃ nāmaṃ. Soḷasasamā āyāmenāti āyāmena samasoḷasahatthā. Aṭṭhasamā vitthārenāti vitthārena samaaṭṭhahatthā.

362. "Бахитика" — это название ткани, произведенной в стране Бахити. "Шестнадцать локтей в длину" означает ровно шестнадцать локтей в длину. "Восемь локтей в ширину" означает ровно восемь локтей в ширину.

363. Bhagavato pādāsīti bhagavato niyyātesi. Datvā ca pana gandhakuṭiyaṃ vitānaṃ katvā bandhi. Tato paṭṭhāya gandhakuṭi bhiyyosomattāya [Pg.240] sobhi. Sesaṃ sabbattha uttānameva. Neyyapuggalassa pana vasena ayaṃ desanā niṭṭhitāti.

363. "Преподнес Благословенному" означает вручил Благословенному. Преподнеся её, он сделал из неё балдахин в благоуханном покое (гандхакути) и закрепил его. С тех пор благоуханный покой стал сиять еще краше. Остальное везде очевидно. Эта проповедь завершена с учетом человека, способного к обучению (нейя-пуггала).

Papañcasūdaniyā majjhimanikāyaṭṭhakathāya

Из "Папанчасудани", комментария к Мадджхима-никае,

Bāhitikasuttavaṇṇanā niṭṭhitā.

Разъяснение Бахитика-сутты завершено.

9. Dhammacetiyasuttavaṇṇanā

9. Разъяснение Дхаммачетия-сутты

364. Evaṃ me sutanti dhammacetiyasuttaṃ. Tattha medāḷupanti nāmetaṃ tassa, tassa hi nigamassa medavaṇṇā pāsāṇā kirettha ussannā ahesuṃ, tasmā medāḷupanti saṅkhaṃ gataṃ. Senāsanaṃ panettha aniyataṃ, tasmā na taṃ vuttaṃ. Nagarakanti evaṃnāmakaṃ sakyānaṃ nigamaṃ. Kenacideva karaṇīyenāti na aññena karaṇīyena, ayaṃ pana bandhulasenāpatiṃ saddhiṃ dvattiṃsāya puttehi ekadivaseneva gaṇhathāti āṇāpesi, taṃdivasañcassa bhariyāya mallikāya pañcahi bhikkhusatehi saddhiṃ bhagavā nimantito, buddhappamukhe bhikkhusaṅghe gharaṃ āgantvā nisinnamatte ‘‘senāpati kālaṅkato’’ti sāsanaṃ āharitvā mallikāya adaṃsu. Sā paṇṇaṃ gahetvā mukhasāsanaṃ pucchi. ‘‘Raññā ayye senāpati saddhiṃ dvattiṃsāya puttehi ekappahāreneva gahāpito’’ti ārocesuṃ. Mahājanagataṃ mā karitthāti ovaṭṭikāya paṇṇaṃ katvā bhikkhusaṅghaṃ parivisi. Tasmiṃ samaye ekā sappicāṭi nīharitā, sā ummāre āhacca bhinnā, taṃ apanetvā aññaṃ āharāpetvā bhikkhusaṅghaṃ parivisi.

364. "Так я слышал" — это Дхаммачетия-сутта. В ней "Медалупа" — это название того поселения. Говорят, в том поселении было множество камней цвета жира, поэтому оно получило название Медалупа. Жилище (сенасана) здесь не было постоянным, поэтому о нем не упоминается. "Нагарака" — это поселение сакьев с таким названием. "По какому-то делу" (кеначидева каранийена) означает не какое-то иное дело, а следующее: царь приказал схватить и казнить военачальника Бандхулу вместе с его тридцатью двумя сыновьями в один и тот же день. В тот самый день его жена Маллика пригласила Благословенного вместе с пятьюстами бхиккху. Как только община бхиккху во главе с Буддой пришла в дом и уселась, принесли весть: "Военачальник скончался", и передали её Маллике. Она, взяв письмо, спросила о содержании устного послания. Ей сообщили: "Госпожа, царь приказал схватить и казнить военачальника вместе с его тридцатью двумя сыновьями одновременно". Она сказала: "Не сообщайте об этом людям", спрятала письмо за пояс и продолжила прислуживать общине бхиккху. В это время выносили горшок с топленым маслом, он ударился о порог и разбился. Убрав его и велев принести другой, она продолжила прислуживать общине бхиккху.

Satthā katabhattakicco kathāsamuṭṭhāpanatthaṃ – ‘‘sappicāṭiyā bhinnapaccayā na cintetabba’’nti āha. Tasmiṃ samaye mallikā paṇṇaṃ nīharitvā bhagavato purato ṭhapetvā – ‘‘bhagavā imaṃ dvattiṃsāya puttehi saddhiṃ senāpatino matasāsanaṃ, ahaṃ etampi na cintayāmi, sappicāṭipaccayā kiṃ cinteyyāmī’’ti āha. Bhagavā – ‘‘mallike, mā cintayi, anamatagge saṃsāre nāma vattamānānaṃ hoti eta’’nti aniccatādipaṭisaṃyuttaṃ dhammakathaṃ katvā agamāsi. Mallikā dvattiṃsasuṇisāyo pakkosāpetvā ovādaṃ adāsi. Rājā mallikaṃ pakkosāpetvā ‘‘senāpatino amhākaṃ antare [Pg.241] bhinnadoso atthi natthī’’ti pucchi. Natthi sāmīti. So tassā vacanena tassa niddosabhāvaṃ ñatvā vippaṭisārī balavadomanassaṃ uppādesi. So – ‘‘evarūpaṃ nāma adosakārakaṃ maṃ sambhāvayitvā āgataṃ sahāyakaṃ vināsesi’’nti tato paṭṭhāya pāsāde vā nāṭakesu vā rajjasukhesu vā cittassādaṃ alabhamāno tattha tattha vicarituṃ āraddho. Etadeva kiccaṃ ahosi. Idaṃ sandhāya vuttaṃ ‘‘kenacideva karaṇīyenā’’ti.

«Учитель, совершив трапезу, ради того, чтобы начать беседу, сказал: „Не следует сокрушаться из-за разбитого горшка с топленым маслом“. В то время Маллика, достав письмо и положив его перед Благословенным, сказала: „Господин, это известие о смерти полководца вместе с тридцатью двумя сыновьями. Даже об этом я не сокрушаюсь, так стоит ли мне сокрушаться из-за разбитого горшка с топленым маслом?“ Благословенный сказал: „Маллика, не сокрушайся. Для существ, вращающихся в безначальной сансаре, это обычное дело“, и, произнеся проповедь Дхаммы, связанную с непостоянством и прочим, удалился. Маллика, призвав тридцать две невестки, дала им наставление. Царь, призвав Маллику, спросил: „Была ли какая-то вина между полководцем и нами?“ — „Нет, владыка“, — ответила она. Узнав из её слов о его невиновности, он раскаялся и впал в глубокую скорбь. Думая: „Я погубил такого невиновного друга, который пришел ко мне с почтением“, он с тех пор, не находя радости ни во дворце, ни в зрелищах, ни в царских удовольствиях, стал скитаться то тут, то там. Это и было его единственным делом. Ввиду этого было сказано: „по какому-то делу“».

Dīghaṃ kārāyananti dīghakārāyano nāma bandhulasenāpatissa bhāgineyyo ‘‘etassa me mātulo adosakārako nikkāraṇena ghātito’’ti raññā senāpatiṭṭhāne ṭhapito. Taṃ sandhāyetaṃ vuttaṃ. Mahaccā rājānubhāvenāti mahatā rājānubhāvena, dharaṇitalaṃ bhindanto viya sāgaraṃ parivattento viya vicittavesasobhena mahatā balakāyenāti attho. Pāsādikānīti dassaneneva saha rañjanakāni. Pasādanīyānīti tasseva vevacanaṃ. Atha vā pāsādikānīti pasādajanakāni. Appasaddānīti nissaddāni. Appanigghosānīti avibhāvitatthena nigghosena rahitāni. Vijanavātānīti vigatajanavātāni. Manussarāhasseyyakānīti manussānaṃ rahassakammānucchavikāni, rahassamantaṃ mantentānaṃ anurūpānīti attho. Paṭisallānasāruppānīti nilīyanabhāvassa ekībhāvassa anucchavikāni. Yattha sudaṃ mayanti na tena tattha bhagavā payirupāsitapubbo, tādisesu pana payirupāsitapubbo, tasmā yādisesu sudaṃ mayanti ayamettha attho.

«„Дигха-Караяна“: Дигха-Караяна — это племянник полководца Бандулы. Царь назначил его на должность полководца, думая: „Его дядя, который был невиновен, был убит мной без причины“. Ввиду этого сказано это. „С великим царским величием“ означает: с великим царским величием, словно раскалывая земную твердь, словно переворачивая океан, с огромным войском, блистающим разнообразным убранством — таков смысл. „Радующие глаз“ (pāsādikāni) означает: вызывающие восхищение при одном лишь взгляде. „Внушающие умиротворение“ (pasādanīyāni) — это синоним того же слова. Или же „pāsādikāni“ означает „порождающие умиротворение“. „Тихие“ (appasaddāni) означает безмолвные. „Безголосые“ (appanigghosāni) означает лишенные невнятного шума. „Обвеваемые безлюдными ветрами“ (vijanavātāni) означает свободные от движения людей. „Подходящие для уединения людей“ (manussarāhasseyyakāni) означает подходящие для тайных дел людей, соответствующие тем, кто ведет тайные беседы — таков смысл. „Пригодные для уединения“ (paṭisallānasāruppāni) означает подходящие для пребывания в одиночестве, для уединения. „Где мы...“: хотя царь ранее не посещал Благословенного именно в этом месте, он посещал его в подобных местах; поэтому „в таких местах, где мы [посещали]“ — таков здесь смысл».

Atthi, mahārājāti paṇḍito senāpati ‘‘rājā bhagavantaṃ mamāyatī’’ti jānāti, so sace maṃ rājā ‘‘kahaṃ bhagavā’’ti vadeyya, adandhāyantena ācikkhituṃ yuttanti carapurise payojetvā bhagavato nivāsanaṭṭhānaṃ ñatvāva viharati. Tasmā evamāha. Ārāmaṃ pāvisīti bahinigame khandhāvāraṃ bandhāpetvā kārāyanena saddhiṃ pāvisi.

«„Есть, великий царь“: мудрый полководец знал: „Царь почитает Благословенного“. Он подумал: „Если царь спросит меня: „Где Благословенный?“, мне следует ответить без промедления“. Поэтому он, подослав лазутчиков и точно разузнав место пребывания Благословенного, жил так. Поэтому он так сказал. „Вошел в монастырь“ означает: приказав разбить лагерь за пределами селения, он вошел туда вместе с Караяной».

366. Vihāroti gandhakuṭiṃ sandhāyāhaṃsu. Āḷindanti pamukhaṃ. Ukkāsitvāti ukkāsitasaddaṃ katvā. Aggaḷanti kavāṭaṃ. Ākoṭehīti agganakhena īsakaṃ kuñcikacchiddasamīpe koṭehīti vuttaṃ hoti. Dvāraṃ kira atiupari amanussā, atiheṭṭhā dīghajātikā koṭenti. Tathā akoṭetvā [Pg.242] majjhe chiddasamīpe koṭetabbaṃ, idaṃ dvārakoṭṭakavattanti dīpentā vadanti. Tatthevāti bhikkhūhi vuttaṭṭhāneyeva. Khaggañca uṇhīsañcāti desanāmattametaṃ,

366. «„Обитель“ (vihāro): монахи сказали это, имея в виду ароматную келью. „Терраса“ (āḷinda) означает притвор. „Кашлянув“ означает издав звук откашливания. „Засов“ (aggaḷa) означает дверную створку. „Постучи“ означает: слегка постучи кончиком ногтя вблизи замочной скважины — вот что имеется в виду. Говорят, что слишком высоко в дверь стучат нечеловеческие существа, а слишком низко — существа длинной породы (змеи). Не стуча так, следует стучать посередине, возле скважины; разъясняя это правило стука в дверь, так говорят монахи. „Там же“ означает именно в том месте, о котором сказали монахи. „И меч, и тюрбан“ — это лишь способ изложения».

Vālabījanimuṇhīsaṃ, khaggaṃ chattañcupāhanaṃ;

Oruyha rājā yānamhā, ṭhapayitvā paṭicchadanti. –

«Опахало из хвоста яка, тюрбан, меч, зонт и сандалии; сойдя с колесницы, царь оставил их, передав [Караяне] для укрытия».

Āgatāni pana pañcapi rājakakudhabhaṇḍāni adāsi. Kasmā pana adāsīti. Atigaruno sammāsambuddhassa santikaṃ uddhatavesena gantuṃ na yuttanti ca, ekakova upasaṅkamitvā attano rucivasena sammodissāmi cāti. Pañcasu hi rājakakudhabhaṇḍesu nivattitesu tvaṃ nivattāti vattabbaṃ na hoti, sabbe sayameva nivattanti. Iti imehi dvīhi kāraṇehi adāsi. Rahāyatīti rahassaṃ karoti nigūhati. Ayaṃ kirassa adhippāyo ‘‘pubbepi ayaṃ rājā samaṇena gotamena saddhiṃ catukkaṇṇamantaṃ mantetvā mayhaṃ mātulaṃ saddhiṃ dvattiṃsāya puttehi gaṇhāpesi, idānipi catukkaṇṇamantaṃ mantetukāmo, kacci nu kho maṃ gaṇhāpessatī’’ti. Evaṃ kopavasenassa etadahosi.

«Он отдал все пять царских регалий, которые были при нем. Но почему он отдал их? Во-первых, потому что негоже идти к глубоко почитаемому Самосовершенному Будде в пышном убранстве; во-вторых, думая: „Я приближусь один и побеседую в свое удовольствие“. Ведь когда отсылаются назад пять царских регалий, нет нужды говорить свите: „Возвращайтесь“, все они возвращаются сами собой. По этим двум причинам он отдал их. „Уединяется“ (rahāyati) означает совершает тайное, скрывает. Таков, говорят, был его замысел: „И прежде этот царь, тайно посовещавшись с отшельником Готамой с глазу на глаз, велел схватить моего дядю вместе с тридцатью двумя сыновьями. И теперь он хочет тайно посовещаться с глазу на глаз. Не собирается ли он схватить и меня?“ Так из-за гнева у него возникла эта мысль».

Vivari bhagavā dvāranti na bhagavā uṭṭhāya dvāraṃ vivari, vivaratūti pana hatthaṃ pasāresi. Tato – ‘‘bhagavā tumhehi anekesu kappakoṭīsu dānaṃ dadamānehi na sahatthā dvāravivaraṇakammaṃ kata’’nti sayameva dvāraṃ vivaṭaṃ. Taṃ pana yasmā bhagavato manena vivaṭaṃ, tasmā ‘‘vivari bhagavā dvāra’’nti vattuṃ vaṭṭati. Vihāraṃ pavisitvāti gandhakuṭiṃ pavisitvā. Tasmiṃ pana paviṭṭhamatteyeva kārāyano pañca rājakakudhabhaṇḍāni gahetvā khandhāvāraṃ gantvā viṭaṭūbhaṃ āmantesi ‘‘chattaṃ samma ussāpehī’’ti. Mayhaṃ pitā kiṃ gatoti? Pitaraṃ mā puccha, sace tvaṃ na ussāpesi, taṃ gaṇhitvā ahaṃ ussāpemīti. ‘‘Ussāpemi sammā’’ti sampaṭicchi. Kārāyano rañño ekaṃ assañca asiñca ekameva ca paricārikaṃ itthiṃ ṭhapetvā – ‘‘sace rājā jīvitena atthiko, mā āgacchatū’’ti viṭaṭūbhassa chattaṃ ussāpetvā taṃ gahetvā sāvatthimeva gato.

«„Благословенный открыл дверь“: Благословенный не вставал, чтобы открыть дверь, но протянул руку с мыслью: „Пусть откроется“. Тогда дверь открылась сама собой, словно говоря: „О Господин, Вы, подававший милостыню на протяжении многих коти капп, не должны открывать дверь собственной рукой“. Но поскольку она открылась по воле Благословенного, уместно сказать: „Благословенный открыл дверь“. „Войдя в обитель“ означает войдя в ароматную келью. Как только царь вошел, Караяна, взяв пять царских регалий, отправился в лагерь и обратился к Видудабхе: „Друг, подними зонт“. — „Куда ушел мой отец?“ — спросил тот. — „Не спрашивай об отце. Если ты не поднимешь зонт, я схвачу тебя и сам подниму его“. — „Я подниму, друг“, — согласился тот. Оставив царю лишь одного коня, меч и одну служанку, Караяна велел передать: „Если царь дорожит жизнью, пусть не возвращается“, и, подняв зонт над Видудабхой, забрал его и отправился прямо в Саваттхи».

367. Dhammanvayoti [Pg.243] paccakkhañāṇasaṅkhātassa dhammassa anunayo anumānaṃ, anubuddhīti attho. Idāni yenassa dhammanvayena ‘‘sammāsambuddho bhagavā’’tiādi hoti, taṃ dassetuṃ idha panāhaṃ, bhantetiādimāha. Tattha āpāṇakoṭikanti pāṇoti jīvitaṃ, taṃ mariyādaṃ anto karitvā, maraṇasamayepi carantiyeva, taṃ na vītikkamantīti vuttaṃ hoti. ‘‘Apāṇakoṭika’’ntipi pāṭho, ājīvitapariyantanti attho. Yathā ekacce jīvitahetu atikkamantā pāṇakoṭikaṃ katvā caranti, na evanti attho. Ayampi kho me, bhanteti buddhasubuddhatāya dhammasvākkhātatāya saṅghasuppaṭipannatāya ca etaṃ evaṃ hoti, evañhi me, bhante, ayaṃ bhagavati dhammanvayo hotīti dīpeti. Eseva nayo sabbattha.

367. «„Следствие из Дхаммы“ (dhammanvayo) означает следование, умозаключение, постижение Дхаммы, которая есть непосредственное знание — таков смысл. Теперь, чтобы показать то следствие из Дхаммы, благодаря которому у него возникает убеждение: „Благословенный — Самосовершенный Будда“ и так далее, он сказал: „Здесь же я, о Господин...“ и так далее. Там „до конца жизни“ (āpāṇakoṭikaṃ): „pāṇa“ означает жизнь; сделав её пределом, они практикуют даже в момент смерти и не нарушают правил — вот что сказано. Есть также чтение „apāṇakoṭikaṃ“, что означает „до конца жизни“. Смысл в том, что они поступают не так, как некоторые, кто ради спасения жизни нарушают правила, а затем практикуют до конца дней. „И это также у меня, о Господин...“ показывает: благодаря тому, что Будда совершенно пробужден, Дхамма прекрасно изложена, а Сангха практикует должным образом, это обстоит именно так; „так у меня, о Господин, возникает это следствие из Дхаммы в отношении Благословенного“. Тот же метод применим везде».

369. Na viya maññe cakkhuṃ bandhanteti cakkhuṃ abandhante viya. Apāsādikañhi disvā puna olokanakiccaṃ na hoti, tasmā so cakkhuṃ na bandhati nāma. Pāsādikaṃ disvā punappunaṃ olokanakiccaṃ hoti, tasmā so cakkhuṃ bandhati nāma. Ime ca apāsādikā, tasmā evamāha. Bandhukarogo noti kularogo. Amhākaṃ kule jātā evarūpā hontīti vadanti. Uḷāranti mahesakkhaṃ. Pubbenāparanti pubbato aparaṃ visesaṃ. Tattha kasiṇaparikammaṃ katvā samāpattiṃ nibbattento uḷāraṃ pubbe visesaṃ sañjānāti nāma, samāpattiṃ padaṭṭhānaṃ katvā vipassanaṃ vaḍḍhetvā arahattaṃ gaṇhanto uḷāraṃ pubbato aparaṃ visesaṃ sañjānāti nāma.

369. «„Кажется, они не приковывают взгляд“ означает: словно не заставляют открыть глаза. Ведь когда видишь неприглядного человека, нет нужды смотреть на него снова, поэтому он „не приковывает взгляд“. Когда же видишь благообразного человека, возникает желание смотреть на него снова и снова, поэтому он „приковывает взгляд“. А эти [другие отшельники] неприглядны, потому он так и сказал. „Семейный недуг“ (bandhukarogo) означает наследственная болезнь. Они говорят: „Рожденные в нашей семье бывают такими“. „Высокое“ (uḷāraṃ) означает обладающее великим могуществом. „Предыдущее и последующее“ (pubbenāparaṃ) означает последующее превосходство по сравнению с предыдущим. Тот, кто, совершив предварительную подготовку с касиной, достигает медитативного поглощения, познает высокое последующее превосходство по сравнению с предыдущим. Тот же, кто, сделав достижение ближней причиной, развивает випассану и обретает плод арахантства, познает высокое последующее превосходство по сравнению с предыдущим».

370. Ghātetāyaṃ vā ghātetunti ghātetabbayuttakaṃ ghātetuṃ. Jāpetāyaṃ vā jāpetunti dhanena vā jāpetabbayuttakaṃ jāpetuṃ jānituṃ adhanaṃ kātuṃ. Pabbājetāyaṃ vā pabbājetunti raṭṭhato vā pabbājetabbayuttakaṃ pabbājetuṃ.

370. «„Казнить ли того, кто заслуживает казни“ означает предать смерти того, кто достоин смерти. „Оштрафовать ли того, кто заслуживает штрафа“ означает лишить имущества того, кто достоин лишения имущества. „Изгнать ли того, кто заслуживает изгнания“ означает изгнать из страны того, кто достоин изгнания».

373. Isidattapurāṇāti isidatto ca purāṇo ca. Tesu eko brahmacārī, eko sadārasantuṭṭho. Mamabhattāti mama santakaṃ bhattaṃ [Pg.244] etesanti mamabhattā. Mamayānāti mama santakaṃ yānaṃ etesanti mamayānā. Jīvikāya dātāti jīvitavuttiṃ dātā. Vīmaṃsamānoti upaparikkhamāno. Tadā kira rājā niddaṃ anokkantova okkanto viya hutvā nipajji. Atha te thapatayo ‘‘katarasmiṃ disābhāge bhagavā’’ti pucchitvā ‘‘asukasmiṃ nāmā’’ti sutvā mantayiṃsu – ‘‘yena sammāsambuddho, tena sīse kate rājā pādato hoti. Yena rājā, tena sīse kate satthā pādato hoti, kiṃ karissāmā’’ti? Tato nesaṃ etadahosi – ‘‘rājā kuppamāno yaṃ amhākaṃ deti, taṃ acchindeyya. Na kho pana mayaṃ sakkoma jānamānā satthāraṃ pādato kātu’’nti rājānaṃ pādato katvā nipajjiṃsu. Taṃ sandhāya ayaṃ rājā evamāha.

373. «„Исидатта и Пурана“ — это Исидатта и Пурана. Из них один соблюдал безбрачие, а другой был доволен своей женой. „Питающиеся моей пищей“ (mamabhattā) означает те, кто получает пищу от меня. „Пользующиеся моими повозками“ (mamayānā) означает те, кто пользуется моими повозками. „Дающий средства к жизни“ означает дающий средства к существованию. „Испытывая“ означает наблюдая. Говорят, тогда царь лег, не засыпая, но притворившись спящим. Тогда эти плотники, спросив: „В какой стороне находится Благословенный?“ и услышав: „В такой-то стороне“, стали совещаться: „Если мы ляжем головой в ту сторону, где Самосовершенный Будда, то царь окажется у наших ног. Если же мы ляжем головой к царю, то Учитель окажется у наших ног. Что же нам делать?“ Тогда у них возникла мысль: „Если царь разгневается, он может отнять то, что дал нам. Но мы не можем сознательно обратить свои стопы к Учителю“. И они легли, обратив стопы к царю. Имея это в виду, царь так сказал».

374. Pakkāmīti gandhakuṭito nikkhamitvā kārāyanassa ṭhitaṭṭhānaṃ gato, taṃ tattha adisvā khandhāvāraṭṭhānaṃ gato, tatthāpi aññaṃ adisvā taṃ itthiṃ pucchi. Sā sabbaṃ pavattiṃ ācikkhi. Rājā – ‘‘na idāni mayā ekakena tattha gantabbaṃ, rājagahaṃ gantvā bhāgineyyena saddhiṃ āgantvā mayhaṃ rajjaṃ gaṇhissāmī’’ti rājagahaṃ gacchanto antarāmagge kaṇājakabhattañceva bhuñji, bahalaudakañca pivi. Tassa sukhumālapakatikassa āhāro na sammā pariṇāmi. So rājagahaṃ pāpuṇantopi vikāle dvāresu pihitesu pāpuṇi. ‘‘Ajja sālāyaṃ sayitvā sve mayhaṃ bhāgineyyaṃ passissāmī’’ti bahinagare sālāya nipajji. Tassa rattibhāge uṭṭhānāni pavattiṃsu, katipayavāre bahi nikkhami. Tato paṭṭhāya padasā gantuṃ asakkonto tassā itthiyā aṅke nipajjitvā balavapaccūse kālamakāsi. Sā tassa matabhāvaṃ ñatvā – ‘‘dvīsu rajjesu rajjaṃ kāretvā idāni parassa bahinagare anāthasālāya anāthakālakiriyaṃ katvā nipanno mayhaṃ sāmi kosalarājā’’tiādīni vadamānā uccāsaddena paridevituṃ ārabhi. Manussā sutvā rañño ārocesuṃ. Rājā āgantvā disvā sañjānitvā āgatakāraṇaṃ ñatvā mahāparihārena sarīrakiccaṃ karitvā ‘‘viṭaṭūbhaṃ gaṇhissāmī’’ti bheriṃ carāpetvā balakāyaṃ sannipātesi. Amaccā pādesu patitvā – ‘‘sace, deva, tumhākaṃ mātulo arogo assa, tumhākaṃ gantuṃ yuttaṃ bhaveyya, idāni pana viṭaṭūbhopi tumhe [Pg.245] nissāya chattaṃ ussāpetuṃ arahatiyevā’’ti saññāpetvā nivāresuṃ.

374. «„Удалился“ означает: выйдя из ароматной кельи, он пошел туда, где стоял Караяна. Не найдя его там, он отправился в лагерь. Не найдя и там никого другого, он спросил ту женщину. Она рассказала ему обо всем случившемся. Царь подумал: „Теперь мне не следует возвращаться туда одному. Я пойду в Раджагаху, а затем вернусь со своим племянником и верну свое царство“. По пути в Раджагаху он ел лишь грубую пищу и пил мутную воду. У него, привыкшего к нежной пище, эта еда не переварилась должным образом. Когда он добрался до Раджагахи, было уже поздно, и городские ворота были закрыты. Подумав: „Сегодня я переночую в приюте, а завтра увижусь с племянником“, он лег в приюте за пределами города. Ночью у него началось расстройство желудка, и он несколько раз выходил наружу. После этого, не в силах идти пешком, он лег, склонив голову на колени той женщины, и на рассвете скончался. Поняв, что он мертв, она громко запричитала: „Мой господин, царь Косалы, правивший двумя царствами, теперь лежит мертвым, как бездомный, в чужом приюте за пределами города!“ Люди, услышав это, доложили царю. Царь пришел, увидел его, узнал, выяснил причину его прибытия и с великими почестями совершил погребальный обряд. Затем, решив: „Я захвачу Видудабху“, он велел бить в барабаны и собрал войско. Но советники, пав к его ногам, удержали его, сказав: „О владыка, если бы ваш дядя был жив и здоров, вам следовало бы пойти войной. Но теперь и Видудабха, опираясь на вас, достоин держать царский зонт“. Так они убедили и остановили его».

Dhammacetiyānīti dhammassa cittīkāravacanāni. Tīsu hi ratanesu yattha katthaci cittīkāre kate sabbattha katoyeva hoti, tasmā bhagavati cittīkāre kate dhammopi katova hotīti bhagavā ‘‘dhammacetiyānī’’ti āha. Ādibrahmacariyakānīti maggabrahmacariyassa ādibhūtāni, pubbabhāgapaṭipattibhūtānīti attho. Sesaṃ sabbattha uttānamevāti.

«„Памятники Дхамме“ (dhammacetiyāni) означает слова почтения к Дхамме. Ведь когда выказывается почтение к какому-либо одному из Трех Драгоценностей, оно выказывается ко всем им. Поэтому, когда почтение выказывается Благословенному, оно выказывается и Дхамме. По этой причине Благословенный назвал их „памятниками Дхамме“. „Относящиеся к основам святой жизни“ (ādibrahmacariyakānī) означает являющиеся началом святой жизни пути, то есть практикой на предварительном этапе — таков смысл. Остальное везде совершенно ясно».

Papañcasūdaniyā majjhimanikāyaṭṭhakathāya

«В Папанчасудани, комментарии к Мадджхима-никае,»

Dhammacetiyasuttavaṇṇanā niṭṭhitā.

«разъяснение Дхаммачетия-сутты завершено».

10. Kaṇṇakatthalasuttavaṇṇanā

10. «Разъяснение Каннакаттала-сутты»

375. Evaṃ me sutanti kaṇṇakatthalasuttaṃ. Tattha uruññāyanti uruññāti tassa raṭṭhassapi nagarassapi etadeva nāmaṃ, bhagavā uruññānagaraṃ upanissāya viharati. Kaṇṇakatthale migadāyeti tassa nagarassa avidūre kaṇṇakatthalaṃ nāma eko ramaṇīyo bhūmibhāgo atthi, so migānaṃ abhayatthāya dinnattā migadāyoti vuccati, tasmiṃ kaṇṇakatthale migadāye. Kenacideva karaṇīyenāti na aññena, anantarasutte vuttakaraṇīyeneva. Somā ca bhaginī sakulā ca bhaginīti imā dve bhaginiyo rañño pajāpatiyo. Bhattābhihāreti bhattaṃ abhiharaṇaṭṭhāne. Rañño bhuñjanaṭṭhānañhi sabbāpi orodhā kaṭacchuādīni gahetvā rājānaṃ upaṭṭhātuṃ gacchanti, tāpi tatheva agamaṃsu.

375. «Так я слышал» — это сутта «Каннакаттхала» (Kaṇṇakatthalasutta). В ней выражение «в Урунье» (uruññāyaṃ) означает, что «Урунья» — это название как той страны, так и того города; Благословенный пребывал в окрестностях города Урунья. Слова «в оленьем парке Каннакаттхала» (kaṇṇakatthale migadāye) означают, что недалеко от этого города есть живописная местность по имени Каннакаттхала. Поскольку она была предоставлена для безопасности диких зверей, её называют оленьим парком (migadāya); в этом оленьем парке Каннакаттхала. Слова «по какому-то делу» (kenacideva karaṇīyena) означают: не по какому-либо иному делу, а именно по тому делу, о котором говорилось в предшествующей сутте. Слова «сестра Сома и сестра Сакула» (somā ca bhaginī sakulā ca bhaginī) указывают на то, что эти две сестры — супруги царя. Выражение «при подношении пищи» (bhattābhihāre) означает: в месте, куда приносят пищу. Ведь в то место, где царь принимает пищу, все женщины из царского гарема приходят прислуживать царю, держа в руках черпаки и прочую утварь; они также пришли туда подобным образом.

376. Kiṃ pana, mahārājāti kasmā evamāha? Rañño garahaparimocanatthaṃ. Evañhi parisā cinteyya – ‘‘ayaṃ rājā āgacchamānova mātugāmānaṃ sāsanaṃ āroceti, mayaṃ attano dhammatāya bhagavantaṃ daṭṭhuṃ āgatoti maññāma, ayaṃ pana mātugāmānaṃ sāsanaṃ gahetvā āgato, mātugāmadāso maññe, esa pubbepi imināva kāraṇena āgacchatī’’ti. Pucchito pana so attano āgamanakāraṇaṃ kathessati, evamassa ayaṃ garahā na uppajjissatīti garahamocanatthaṃ evamāha.

376. Почему [Благословенный] спросил: «Но почему же, великий царь?» (kiṃ pana, mahārāja)? Чтобы избавить царя от порицания. Ведь иначе собравшиеся могли бы подумать: «Этот царь, едва прибыв, передаёт послание женщин. Мы-то думали, что он пришёл повидать Благословенного по собственной воле, а он пришёл, взяв послание женщин; должно быть, он раб женщин. Похоже, и в прошлом он приходил именно по этой причине». Но будучи спрошенным, он сам расскажет о причине своего прихода, и тогда это порицание в его адрес не возникнет. Именно ради избавления от порицания [Благословенный] сказал так.

378. Abbhudāhāsīti [Pg.246] kathesi. Sakideva sabbaṃ ussati sabbaṃ dakkhitīti yo ekāvajjanena ekacittena atītānāgatapaccuppannaṃ sabbaṃ ussati vā dakkhiti vā, so natthīti attho. Ekena hi cittena atītaṃ sabbaṃ jānissāmīti āvajjitvāpi atītaṃ sabbaṃ jānituṃ na sakkā, ekadesameva jānāti. Anāgatapaccuppannaṃ pana tena cittena sabbeneva sabbaṃ na jānātīti. Esa nayo itaresu. Evaṃ ekacittavasenāyaṃ pañho kathito. Heturūpanti hetusabhāvaṃ kāraṇajātikaṃ. Saheturūpanti sakāraṇajātikaṃ. Samparāyikāhaṃ, bhanteti samparāyaguṇaṃ ahaṃ, bhante, pucchāmi.

378. Слово «произнёс» (abbhudāhāsi) означает «сказал». Выражение «одновременно всё познает, всё увидит» (sakiṃdeva sabbaṃ ñassati sabbaṃ dakkhiti) означает: нет такого человека, который одним лишь направлением внимания, одним умом (ekacittena) познал бы или увидел бы всё прошлое, будущее и настоящее. Ибо даже если направить внимание с мыслью: «Я познаю всё прошлое одним умом», невозможно познать всё прошлое — познаётся лишь его часть. Что же касается будущего и настоящего, то этим умом невозможно познать абсолютно всё во всей полноте. Этот же метод применим и к остальным [временам]. Таким образом, этот вопрос изложен с точки зрения одного ума. Слово «сообразно причине» (heturūpaṃ) означает «имеющее природу причины, причинное по своему характеру». Слово «вместе с причиной» (saheturūpaṃ) означает «сопровождаемое причиной». Слова «относящееся к будущей жизни я, уважаемый» (samparāyikāhaṃ, bhante) означают: «Я спрашиваю, уважаемый, о благе, относящемся к будущей жизни».

379. Pañcimānīti imasmiṃ sutte pañca padhāniyaṅgāni lokuttaramissakāni kathitāni. Kathinaṅgaṇavāsīcūḷasamuddatthero pana ‘‘tumhākaṃ, bhante, kiṃ ruccatī’’ti vutte ‘‘mayhaṃ lokuttarānevāti ruccatī’’ti āha. Padhānavemattatanti padhānanānattaṃ. Aññādisameva hi puthujjanassa padhānaṃ, aññādisaṃ sotāpannassa, aññādisaṃ sakadāgāmino, aññādisaṃ anāgāmino, aññādisaṃ arahato, aññādisaṃ asītimahāsāvakānaṃ, aññādisaṃ dvinnaṃ aggasāvakānaṃ, aññādisaṃ paccekabuddhānaṃ, aññādisaṃ sabbaññubuddhānaṃ. Puthujjanassa padhānaṃ sotāpannassa padhānaṃ na pāpuṇāti…pe… paccekabuddhassa padhānaṃ sabbaññubuddhassa padhānaṃ na pāpuṇāti. Imamatthaṃ sandhāya ‘‘padhānavemattataṃ vadāmī’’ti āha. Dantakāraṇaṃ gaccheyyunti yaṃ akūṭakaraṇaṃ, anavacchindanaṃ, dhurassa acchindananti dantesu kāraṇaṃ dissati, taṃ kāraṇaṃ upagaccheyyunti attho. Dantabhūminti dantehi gantabbabhūmiṃ. Assaddhotiādīsu puthujjanasotāpannasakadāgāmianāgāmino cattāropi assaddhā nāma. Puthujjano hi sotāpannassa saddhaṃ appattoti assaddho, sotāpanno sakadāgāmissa, sakadāgāmī anāgāmissa, anāgāmī arahato saddhaṃ appattoti assaddho, ābādho arahatopi uppajjatīti pañcapi bahvābādhā nāma honti. Ariyasāvakassa pana saṭho māyāvīti nāmaṃ natthi. Teneva thero – ‘‘pañca padhāniyaṅgāni lokuttarāni kathitānīti mayhaṃ ruccatī’’ti āha. Assakhaḷuṅkasuttante pana – ‘‘tayo ca, bhikkhave, assakhaḷuṅke tayo ca purisakhaḷuṅke desessāmī’’ti (a. ni. 3.141) ettha ariyasāvakassāpi sambodhināmaṃ āgataṃ[Pg.247], tassa vasena lokuttaramissakā kathitāti vuttaṃ. Puthujjano pana sotāpattimaggavīriyaṃ asampatto…pe… anāgāmī arahattamaggavīriyaṃ asampattoti kusītopi assaddho viya cattārova honti, tathā duppañño.

379. Слово «эти пять» (pañcimāni) указывает на то, что в этой сутте пять факторов старания (padhāniyaṅgāni) изложены в смешении со сверхмирским (lokuttaramissakāni). Однако тхера Чуласамудда, проживавший в Катхинангане, когда его спросили: «Уважаемый, что вам по душе?», ответил: «Мне по душе исключительно сверхмирские». Выражение «различие в старании» (padhānavemattataṃ) означает различие в усилиях. Ведь старание обычного человека (puthujjana) — одного рода, старание вошедшего в поток (sotāpanna) — иного рода, однажды-возвращающегося (sakadāgāmin) — иного, невозвращающегося (anāgāmin) — иного, араханта — иного, восьмидесяти великих учеников — иного, двух главных учеников — иного, паччекабудд — иного, Всеведущих Будд (sabbaññubuddhā) — иного. Старание обычного человека не достигает старания вошедшего в поток… и так далее… старание паччекабудды не достигает старания Всеведущего Будды. Имея в виду это значение, [Благословенный] сказал: «Я говорю о различии в старании». Выражение «достигли бы приручения» (dantakāraṇaṃ gaccheyyuṃ) означает: они пришли бы к тому состоянию послушания, которое наблюдается у прирученных животных, то есть к отсутствию строптивости, к отказу от побега и от сбрасывания ярма. «Земля прирученных» (dantabhūmi) — это земля, которой достигают прирученные животные. В словах «не имеющий веры» (assaddho) и так далее все четверо — обычный человек, вошедший в поток, однажды-возвращающийся и невозвращающийся — зовутся «не имеющими веры». Ибо обычный человек, не достигший веры вошедшего в поток, считается не имеющим веры; вошедший в поток — не достигший веры однажды-возвращающегося; однажды-возвращающийся — не достигший веры невозвращающегося; невозвращающийся — не достигший веры араханта. Поскольку болезнь (ābādho) может возникнуть даже у араханта, все пятеро зовутся «часто болеющими» (bahvābādhā). Однако у благородного ученика (ariyasāvaka) нет таких качеств, как коварство (saṭho) или лукавство (māyāvī). Именно поэтому тхера сказал: «Мне по душе, когда пять факторов старания излагаются как исключительно сверхмирские». Но в «Ассакхалунка-сутте» сказано: «Монахи, я преподам вам три вида диких коней и три вида диких людей» — здесь понятие «пробуждение» (sambodhi) применяется и к благородному ученику, и в силу этого они изложены в смешении со сверхмирским. Обычный человек, не достигший энергии пути вхождения в поток… и так далее… невозвращающийся, не достигший энергии пути арахантства, считается «ленивым» (kusīto) — так же, как и в случае с не имеющими веры, их только четверо; то же самое относится и к «неразумным» (duppañño).

Evaṃ panettha opammasaṃsandanaṃ veditabbaṃ – adantahatthiādayo viya hi maggapadhānarahito puggalo. Dantahatthiādayo viya maggapadhānavā. Yathā adantā hatthiādayo kūṭākāraṃ akatvā avicchinditvā dhuraṃ apātetvā dantagamanaṃ vā gantuṃ dantabhūmiṃ vā pattuṃ na sakkonti, evamevaṃ maggapadhānarahito maggapadhānavatā pattabbaṃ pāpuṇituṃ nibbattetabbaṃ guṇaṃ nibbattetuṃ na sakkoti. Yathā pana dantahatthiādayo kūṭākāraṃ akatvā avicchinditvā dhuraṃ apātetvā dantagamanaṃ vā gantuṃ dantabhūmiṃ vā pattuṃ sakkonti, evamevaṃ maggapadhānavā maggapadhānavatā pattabbaṃ pāpuṇituṃ nibbattetabbaṃ guṇaṃ nibbattetuṃ sakkoti. Idaṃ vuttaṃ hoti – ‘‘sotāpattimaggapadhānavā sotāpattimaggapadhānavatā pattokāsaṃ pāpuṇituṃ nibbattetabbaṃ guṇaṃ nibbattetuṃ sakkoti…pe… arahattamaggapadhānavā arahattamaggapadhānavatā pattokāsaṃ pāpuṇituṃ nibbattetabbaṃ guṇaṃ nibbattetuṃ sakkotī’’ti.

Здесь сопоставление с помощью сравнения следует понимать так: человек, лишённый старания на пути (maggapadhānarahito), подобен неприрученному слону и другим подобным животным. Человек, обладающий старанием на пути (maggapadhānavā), подобен прирученному слону и другим подобным животным. Подобно тому как неприрученные слоны и прочие животные, не прекращая строптивости, совершая побеги и сбрасывая ярмо, не способны ходить как прирученные или достичь земли прирученных, точно так же человек, лишённый старания на пути, не способен достичь того, чего достигает старающийся на пути, и не способен взрастить то благое качество, которое должно быть взращено. Но подобно тому как прирученные слоны и прочие животные, не проявляя строптивости, не совершая побегов и не сбрасывая ярма, способны ходить как прирученные и достичь земли прирученных, точно так же человек, обладающий старанием на пути, способен достичь того, чего достигает старающийся на пути, и способен взрастить то благое качество, которое должно быть взращено. Вот что этим сказано: «Обладающий старанием на пути вхождения в поток способен достичь состояния, достигаемого старающимся на пути вхождения в поток, и взрастить благое качество, которое должно быть взращено… и так далее… обладающий старанием на пути арахантства способен достичь состояния, достигаемого старающимся на пути арахантства, и взрастить благое качество, которое должно быть взращено».

380. Sammappadhānāti maggapadhānena sammappadhānā. Na kiñci nānākaraṇaṃ vadāmi yadidaṃ vimuttiyā vimuttinti yaṃ ekassa phalavimuttiyā itarassa phalavimuttiṃ ārabbha nānākaraṇaṃ vattabbaṃ siyā, taṃ na kiñci vadāmīti attho. Acciyā vā accinti acciyā vā accimhi. Sesapadadvayepi eseva nayo, bhummatthe hi etaṃ upayogavacanaṃ. Kiṃ pana tvaṃ, mahārājāti, mahārāja, kiṃ tvaṃ? ‘‘Santi devā cātumahārājikā, santi devā tāvatiṃsā…pe… santi devā paranimmitavasavattino, santi devā tatuttari’’nti evaṃ devānaṃ atthibhāvaṃ na jānāsi, yena evaṃ vadesīti. Tato atthibhāvaṃ jānāmi, manussalokaṃ pana āgacchanti nāgacchantīti idaṃ pucchanto yadi vā te, bhantetiādimāha. Sabyābajjhāti sadukkhā, samucchedappahānena appahīnacetasikadukkhā. Āgantāroti upapattivasena āgantāro. Abyābajjhāti samucchinnadukkhā. Anāgantāroti upapattivasena anāgantāro.

380. Слово «равные в старании» (sammappadhānā) означает равные в усилиях благодаря старанию на пути. Выражение «Я не утверждаю, что есть какое-либо различие между освобождением одного и освобождением другого» (na kiñci nānākaraṇaṃ vadāmi yadidaṃ vimuttiyā vimuttiṃ) означает: «Я не утверждаю, что существует какое-либо различие между освобождением плода (phalavimutti) одного человека и освобождением плода другого». Выражение «в пламени или в сиянии» (acciyā vā acciṃ) означает «в пламени или в сиянии» (acciyā vā accimhi). Тот же метод применим и к двум оставшимся словосочетаниям; здесь винительный падеж употреблён в значении местного падежа. Слова «Но как же ты, великий царь?» (kiṃ pana, mahārāja) означают: «Великий царь, неужели ты не знаешь о существовании божеств мира Четырех Великих Царей, божеств мира Тридцати Трёх… божеств, властвующих над чужим творением, и божеств, пребывающих ещё выше, раз говоришь так?» Ответ «Поэтому» (tato) означает: «Я знаю об их существовании, но приходят ли они [путем перерождения] в мир людей или нет?» Задаваясь этим вопросом, он сказал: «Приходят ли они, уважаемый…» (yadi vā te, bhante) и так далее. Слово «подверженные страданию» (sabyābajjhā) означает «испытывающие страдание», то есть те божества, у которых ментальное страдание ещё не устранено путём полного искоренения. Слово «приходящие» (āgantāro) означает «приходящие в силу перерождения». Слово «неподверженные страданию» (abyābajjhā) означает «те, у кого страдание полностью искоренено». Слово «неприходящие» (anāgantāro) означает «не приходящие в силу перерождения».

381. Pahotīti [Pg.248] sakkoti. Rājā hi puññavantampi lābhasakkārasampannaṃ yathā na koci upasaṅkamati, evaṃ karonto tamhā ṭhānā cāvetuṃ sakkoti. Taṃ apuññavantampi sakalagāmaṃ piṇḍāya caritvā yāpanamattaṃ alabhantaṃ yathā lābhasakkārasampanno hoti, evaṃ karonto tamhā ṭhānā cāvetuṃ sakkoti. Brahmacariyavantampi itthīhi saddhiṃ sampayojetvā sīlavināsaṃ pāpento balakkārena vā uppabbājento tamhā ṭhānā cāvetuṃ sakkoti. Abrahmacariyavantampi sampannakāmaguṇaṃ amaccaṃ bandhanāgāraṃ pavesetvā itthīnaṃ mukhampi passituṃ adento tamhā ṭhānā cāveti nāma. Raṭṭhato pana yaṃ icchati, taṃ pabbājeti nāma.

381. Слово «способен» (pahoti) означает «может». Ведь царь может лишить положения даже добродетельного человека, богатого дарами и почестями, устроив всё так, чтобы никто к нему не приближался. Он может сместить с прежнего положения и обделённого заслугами человека, который, обходя всю деревню ради подаяния, не получает даже необходимого для выживания, устроив всё так, что тот станет богатым дарами и почестями. Он может лишить положения и того, кто ведёт святую жизнь (brahmacariyavantaṃ), сведя его с женщинами и тем самым приведя к упадку его нравственности, или же насильно расстригая его. Он лишает положения и не ведущего святую жизнь министра, предавшегося чувственным удовольствиям, бросая его в темницу и не позволяя ему видеть даже лица женщин. Слово «изгоняет» (pabbājeti) означает, что он высылает из страны того, кого пожелает.

Dassanāyapi nappahontīti kāmāvacare tāva abyābajjhe deve sabyābajjhā devā cakkhuviññāṇadassanāyapi nappahonti. Kasmā? Arahato tattha ṭhānābhāvato. Rūpāvacare pana ekavimānasmiṃyeva tiṭṭhanti ca nisīdanti cāti cakkhuviññāṇadassanāya pahonti, etehi diṭṭhaṃ pana sallakkhitaṃ paṭividdhaṃ lakkhaṇaṃ daṭṭhuṃ sallakkhituṃ paṭivijjhituṃ na sakkontīti ñāṇacakkhunā dassanāya nappahonti, uparideve ca cakkhuviññāṇadassanenāpīti.

Выражение «даже для того, чтобы увидеть, они не способны» (dassanāyapi nappahonti) означает: прежде всего, в чувственной сфере (kāmāvacare) божества, подверженные страданию, не способны увидеть божеств, не подверженных страданию, даже с помощью зрительного сознания (cakkhuviññāṇadassanāya). Почему? Потому что для араханта там нет места пребывания. Однако в тонкоматериальной сфере (rūpāvacare) они стоят и сидят в одной и той же обители, поэтому они способны видеть их с помощью зрительного сознания. Но они не способны увидеть, заметить или постичь те характеристики, которые были увидены, замечены и постигнуты теми [арахантами] — в этом смысле они не способны видеть их оком мудрости (ñāṇacakkhunā). Точно так же они не способны видеть божеств более высоких миров даже с помощью зрительного сознания.

382. Ko nāmo ayaṃ, bhanteti rājā theraṃ jānantopi ajānanto viya pucchati. Kasmā? Pasaṃsitukāmatāya. Ānandarūpoti ānandasabhāvo. Brahmapucchāpi vuttanayeneva veditabbā. Atha kho aññataro purisoti sā kira kathā viṭaṭūbheneva kathitā, te ‘‘tayā kathitā, tayā kathitā’’ti kupitā aññamaññaṃ imasmiṃyeva ṭhāne attano attano balakāyaṃ uṭṭhāpetvā kalahampi kareyyunti nivāraṇatthaṃ so rājapuriso etadavoca. Sesaṃ sabbattha uttānameva. Ayaṃ pana desanā neyyapuggalassa vasena niṭṭhitāti.

382. Вопрос «Как зовут его, уважаемый?» (ko nāmo ayaṃ, bhante) царь задаёт так, словно не знает тхеру, хотя на самом деле знает его. Почему? Из желания восхвалить его. Слово «радостный обликом» (ānandarūpo) означает «имеющий приятную природу». Вопрос о Брахме следует понимать точно так же, как было объяснено в отношении вопроса о божествах. Слова «Тогда некий человек» (atha kho aññataro puriso) указывают на то, что те слова, как говорят, были произнесены самим Витатубхой. Опасаясь, что они, разгневавшись и говоря друг другу: «Это ты сказал! Это ты сказал!», поднимут свои войска прямо на этом месте и затеют ссору, царский слуга сказал это, чтобы предотвратить конфликт. Всё остальное везде вполне очевидно. Это же учение было завершено применительно к человеку, нуждающемуся в руководстве (neyyapuggalassa vasena).

Papañcasūdaniyā majjhimanikāyaṭṭhakathāya

В «Папанчасудани», комментарии к Мадджхима-никае,

Kaṇṇakatthalasuttavaṇṇanā niṭṭhitā.

разъяснение сутты «Каннакаттхала» завершено.

Catutthavaggavaṇṇanā niṭṭhitā.

Разъяснение четвёртой главы завершено.

5. Brāhmaṇavaggo

5. Глава о брахманах (Брахманавагга)

1. Brahmāyusuttavaṇṇanā

1. Разъяснение сутты «Брахмаю»

383. Evaṃ [Pg.249] me sutanti brahmāyusuttaṃ. Tattha mahatā bhikkhusaṅghena saddhinti mahatāti guṇamahattenapi mahatā, saṅkhyāmahattenapi. So hi bhikkhusaṅghe guṇehipi mahā ahosi appicchatādiguṇasamannāgatattā, saṅkhyāyapi mahā pañcasatasaṅkhyattā. Bhikkhūnaṃ saṅghena bhikkhusaṅghena, diṭṭhisīlasāmaññasaṅghātasaṅkhātena samaṇagaṇenāti attho. Saddhinti ekato. Pañcamattehi bhikkhusatehīti pañca mattā etesanti pañcamattāni. Mattāti pamāṇaṃ vuccati, tasmā yathā bhojane mattaññūti vutte bhojane mattaṃ jānāti pamāṇaṃ jānātīti attho hoti, evamidhāpi tesaṃ bhikkhusatānaṃ pañcamattā pañcapamāṇanti evamattho daṭṭhabbo. Bhikkhūnaṃ satāni bhikkhusatāni. Tehi pañcamattehi bhikkhusatehi.

383. «Так я слышал» — это сутта «Брахмаю» (Brahmāyusutta). В ней выражение «вместе с большой общиной бхиккху» (mahatā bhikkhusaṅghena saddhiṃ) означает, что слово «большая» (mahatā) указывает как на величие её духовных качеств, так и на многочисленность её состава. Ведь эта община бхиккху была великой по своим качествам, будучи наделённой такими добродетелями, как умеренность в желаниях (appicchatā) и прочее, а также великой по численности, поскольку насчитывала пятьсот [бхиккху]. «Общиной бхиккху» (bhikkhusaṅghena) — то есть собранием отшельников (samaṇagaṇa), объединённых общностью взглядов и нравственного поведения. Слово «вместе» (saddhiṃ) означает «совместно». Выражение «приблизительно с пятьюстами бхиккху» (pañcamattehi bhikkhusatehi) означает: те, чья мера составляет пять сотен. Словом «мера» (mattā) называют предел, количество. Поэтому подобно тому, как выражение «знающий меру в еде» (bhojane mattaññū) означает «знающий предел, количество пищи», так и здесь применительно к этим сотням бхиккху значение следует понимать как «имеющие числом пять сотен». «Сотни бхиккху» — это bhikkhusatāni. «С этими приблизительно пятьюстами бхиккху».

Vīsavassasatikoti vīsādhikavassasatiko. Tiṇṇaṃ vedānanti iruvedayajuvedasāmavedānaṃ. Oṭṭhapahatakaraṇavasena pāraṃ gatoti pāragū. Saha nighaṇḍunā ca keṭubhena ca sanighaṇḍukeṭubhānaṃ, nighaṇḍūti nāmanighaṇṭurukkhādīnaṃ vevacanappakāsakaṃ satthaṃ. Keṭubhanti kiriyākappavikappo kavīnaṃ upakārāya satthaṃ. Saha akkharappabhedena sakkharappabhedānaṃ. Akkharappabhedoti sikkhā ca nirutti ca. Itihāsapañcamānanti āthabbaṇavedaṃ catutthaṃ katvā ‘‘itiha āsa itiha āsā’’ti īdisavacanappaṭisaṃyutto purāṇakathāsaṅkhāto itihāso pañcamo etesanti itihāsapañcamā, tesaṃ itihāsapañcamānaṃ. Padañca tadavasesañca byākaraṇaṃ adhīyati pavedeti cāti padako veyyākaraṇo. Lokāyataṃ vuccati vitaṇḍavādasatthaṃ. Mahāpurisalakkhaṇanti mahāpurisānaṃ buddhādīnaṃ lakkhaṇadīpakaṃ dvādasasahassaganthappamāṇaṃ satthaṃ, yattha soḷasasahassagāthāparimāṇāya buddhamantā nāma ahesuṃ, yesaṃ vasena ‘‘iminā lakkhaṇena samannāgatā buddhā nāma honti, iminā paccekabuddhā nāma honti, iminā dve aggasāvakā, asītimahāsāvakā, buddhamātā, buddhapitā, aggupaṭṭhāko, aggupaṭṭhāyikā, rājā cakkavattī’’ti ayaṃ viseso [Pg.250] ñāyati. Anavayoti imesu lokāyatamahāpurisalakkhaṇesu anūno paripūrakārī, avayo na hotīti vuttaṃ hoti. Avayo nāma yo tāni atthato ca ganthato ca sandhāretuṃ na sakkoti. Assosi khotiādīsu yaṃ vattabbaṃ siyā, taṃ sāleyyakasutte (ma. ni. 1.439 ādayo) vuttameva.

«Стодвадцатилетний» (vīsavassasatiko) означает «имеющий возраст сто лет с избытком в двадцать лет». «Трех Вед» (tiṇṇaṃ vedānaṃ) означает Ригведы, Яджурведы и Самаведы. «Достигший противоположного берега» (pāragū) — это тот, кто достиг совершенства посредством произношения звуков при соприкосновении губ (и других органов речи). «Вместе с нигханду и кетубхой» (sanighaṇḍukeṭubhānaṃ) означает «сопровождаемый нигханду и кетубхой». «Нигханду» (nighaṇḍu) — это название трактата, разъясняющего синонимы имен, деревьев и т. д. «Кетубха» (keṭubha) — это трактат о ритуальных действиях и поэтическом искусстве, составленный в помощь поэтам. «Вместе с разделением букв» (sakkharappabhedānaṃ) означает «сопровождаемый анализом фонем». «Разделение букв» (akkharappabheda) — это фонетика (sikkhā) и этимология (nirutti). «С итихасой в качестве пятой» (itihāsapañcamānaṃ) означает: сделав Атхарваведу четвертой, итихаса (древние сказания), связанная с выражениями вроде «так было, так произошло», является пятой среди них; отсюда «те, у кого итихаса пятая». Тот, кто изучает и разъясняет отдельные слова (pada) и остальную грамматику (byākaraṇa), зовется «знатоком слов» (padaka) и «грамматиком» (veyyākaraṇa). «Локаятой» (lokāyata) называют трактат по софистике (искусству ведения споров). «Признаки Великого Человека» (mahāpurisalakkhaṇa) — это трактат объемом в двенадцать тысяч текстов, разъясняющий признаки великих людей, таких как Будды и другие, в котором содержатся так называемые «буддийские мантры» объемом в шестнадцать тысяч стихов (гатх). Благодаря им познается следующее различие: «Наделенные этим признаком становятся Буддами, наделенные этим — Буддами для себя (паччекабуддами), наделенные этим — двумя главными учениками, восемьюдесятью великими учениками, матерью Будды, отцом Будды, главным служителем, главной служительницей, царем-колесодержцем». «Безупречный» (anavaya) означает не имеющий недостатков, в совершенстве овладевший этими учениями локаяты и признаков великого человека; это значит «не являющийся несовершенным» (avayo). «Несовершенным» (avayo) называют того, кто не способен удерживать их в памяти как по смыслу (аттхато), так и по тексту (гантхато). То, что следовало бы сказать по поводу слов «услышал же» (assosi kho) и т. д., уже было подробно изложено в Салейяка-сутте.

384. Ayaṃ tātāti ayaṃ mahallakatāya gantuṃ asakkonto māṇavaṃ āmantetvā evamāha. Apica esa brāhmaṇo cintesi ‘‘imasmiṃ loke ‘ahaṃ buddho ahaṃ buddho’ti uggatassa nāmaṃ gahetvā bahū janā vicaranti, tasmā na me anussavamatteneva upasaṅkamituṃ yuttaṃ. Ekaccañhi upasaṅkamantassa apakkamanampi garu hoti, anatthopi uppajjati. Yaṃnūnāhaṃ mama antevāsikaṃ pesetvā ‘buddho vā no vā’ti jānitvā upasaṅkameyya’’nti tasmā māṇavaṃ āmantetvā ‘‘ayaṃ tātā’’tiādimāha. Taṃ bhavantanti tassa bhavato. Tathā santaṃyevāti tathā satoyeva. Idañhi itthambhūtākhyānatthe upayogavacanaṃ. Yathā kathaṃ panāhaṃ, bhoti ettha kathaṃ panāhaṃ, bho, taṃ bhavantaṃ gotamaṃ jānissāmi, yathā sakkā so ñātuṃ, tathā me ācikkhāti attho. Yathāti vā nipātamattamevetaṃ. Kathanti ayaṃ ākārapucchā, kenākārenāhaṃ bhavantaṃ gotamaṃ jānissāmīti attho.

384. «Этот, дорогой» (ayaṃ tāta) — этот [брахман Брахмаю], будучи не в состоянии идти из-за старости, обратился к юноше [Уттаре] и сказал так. Кроме того, этот брахман подумал: «В этом мире многие люди ходят повсюду, повторяя имя того, кто прославился, говоря: „Я Будда, я Будда“. Поэтому мне не следует приближаться к нему лишь на основании слухов. Ведь для того, кто приближается к какому-то учителю, даже уход от него может быть затруднительным, и может возникнуть вред. Что если я сначала отправлю своего ученика, чтобы узнать, Будда он или нет, а затем уже приближусь к нему?» Поэтому, обратившись к юноше, он сказал: «Этот, дорогой» и так далее. «Этого почтенного» (taṃ bhavantaṃ) означает «того почтенного». «Именно такого, каков он есть» (tathā santaṃyeva) означает «действительно являющегося таковым». Ибо это падежная форма винительного падежа в значении описания качеств. В выражении «Но как же я, почтенный...» (yathā kathaṃ panāhaṃ, bho) смысл таков: «О почтенный брахман, как же я узнаю этого почтенного Готаму? Расскажи мне, как его можно распознать». Или же слово «yathā» — это просто частица. «Как» (kathaṃ) — это вопрос об образе действия: «Каким образом я узнаю почтенного Готаму?» — таков смысл.

Evaṃ vutte kira naṃ upajjhāyo – ‘‘kiṃ tvaṃ, tāta, pathaviyaṃ ṭhito pathaviṃ na passāmīti viya candimasūriyānaṃ obhāse ṭhito candimasūriye na passāmīti viya vadasī’’tiādīni vatvā jānanākāraṃ dassento āgatāni kho tātātiādimāha. Tattha mantesūti vedesu. Tathāgato kira uppajjissatīti paṭikacceva suddhāvāsā devā vedesu lakkhaṇāni pakkhipitvā ‘‘buddhamantā nāma ete’’ti brāhmaṇavesena vede vācenti ‘‘tadanusārena mahesakkhā sattā tathāgataṃ jānissantī’’ti. Tena pubbe vedesu mahāpurisalakkhaṇāni āgacchanti. Parinibbute pana tathāgate anukkamena antaradhāyanti, tena etarahi natthi. Mahāpurisassāti paṇidhisamādānañāṇakaruṇādiguṇamahato purisassa. Dveyeva gatiyoti dve eva niṭṭhā. Kāmañcāyaṃ gatisaddo – ‘‘pañca kho imā[Pg.251], sāriputta, gatiyo’’tiādīsu (ma. ni. 1.153) bhavabhede vattati, ‘‘gati migānaṃ pavana’’ntiādīsu (pari. 339) nivāsaṭṭhāne, ‘‘evaṃ adhimattagatimanto’’tiādīsu (ma. ni. 1.161) paññāya, ‘‘gatigata’’ntiādīsu visaṭabhāve, idha pana niṭṭhāyaṃ vattatīti veditabbo. Tattha kiñcāpi yehi samannāgato rājā hoti, na teheva buddho hoti, jātisāmaññato pana tāniyeva tānīti vuccanti. Tena vuttaṃ – ‘‘yehi samannāgatassā’’ti. Sace agāraṃ ajjhāvasatīti yadi agāre vasati, rājā hoti cakkavattī. Catūhi acchariyadhammehi saṅgahavatthūhi ca lokaṃ rañjanato rājā. Cakkaratanaṃ vatteti, catūhi sampatticakkehi vatteti, tehi ca paraṃ vatteti, parahitāya ca iriyāpathacakkānaṃ vatto etasmiṃ atthīti cakkavattī. Ettha ca rājāti sāmaññaṃ, cakkavattīti visesanaṃ. Dhammena caratīti dhammiko, ñāyena samena vattatīti attho. Dhammena rajjaṃ labhitvā rājā jātoti dhammarājā. Parahitadhammakaraṇena vā dhammiko, attahitadhammakaraṇena dhammarājā. Caturantāya issaroti cāturanto, catusamuddantāya catubbidhadīpabhūsitāya ca pathaviyā issaroti attho. Ajjhattaṃ kopādipaccatthike bahiddhā ca sabbarājāno vijesīti vijitāvī. Janapadatthāvariyappattoti janapade thāvarabhāvaṃ dhuvabhāvaṃ patto, na sakkā kenaci cāletuṃ, janapado vā tamhi thāvariyappatto anussukko sakammanirato acalo asampavedhīti janapadatthāvariyappatto. Seyyathidanti nipāto, tassa tāni katamānīti attho. Cakkaratanantiādīsu cakkañca taṃ ratijananatthena ratanañcāti cakkaratanaṃ. Eseva nayo sabbattha.

Говорят, когда это было сказано, учитель обратился к нему: «Что ты говоришь, дорогой? Это подобно тому, как если бы глупец, стоя на земле, говорил: „Я не вижу земли“, или стоя при свете луны и солнца, говорил: „Я не вижу луны и солнца“». Сказав это и желая показать способ распознавания, он произнес: «Они содержатся [в Ведах], дорогой» (āgatāni kho tāta) и так далее. Здесь «в мантрах» (mantesu) означает «в Ведах». Зная заранее, что явится Татхагата, божества из обителей Чистых земель, приняв облик брахманов, внесли признаки Будды в Веды и стали обучать Ведам, говоря: «Это священные тексты о Будде», думая при этом: «Благодаря этому великие существа узнают Татхагату». Поэтому в прежние времена признаки Великого Человека содержались в Ведах. Однако после окончательного освобождения (париниббаны) Татхагаты они постепенно исчезают, поэтому в настоящее время их там нет. «Великого Человека» (mahāpurisassa) означает человека, великого своими достоинствами, такими как принятие обетов, сосредоточение, знание и сострадание. «Только два пути» (dveyeva gatiyo) означает только два исхода (niṭṭhā). Хотя это слово «gati» в таких отрывках, как «Есть пять путей, Сарипутта» и т. д., означает различные сферы существования; в таких отрывках, как «Лес — прибежище для зверей», означает место обитания; в таких отрывках, как «Обладающие столь превосходным умом», означает мудрость; в таких отрывках, как «беззвучный» (gatigata), означает отсутствие звука; однако здесь следует понимать, что оно употребляется в значении «исход» (niṭṭhā). В связи с этим, хотя признаки, которыми наделен царь, не тождественны тем, которыми наделен Будда, тем не менее из-за сходства их природы они называются одними и теми же признаками. Поэтому сказано: «Для того, кто наделен ими». «Если он ведет домашнюю жизнь» (sace agāraṃ ajjhāvasati) означает: если он живет в миру, он становится царем-колесодержцем. Он зовется «царем» (rājā), потому что радует мир четырьмя удивительными качествами и четырьмя основами благодеяния. Он зовется «колесодержцем» (cakkavattī), потому что вращает драгоценное колесо, вращает его посредством четырех колес процветания, направляет с их помощью других, и в нем присутствует вращение колес телесных поз ради блага других. Здесь «царь» — это общее обозначение, а «колесодержец» — определяющее слово. «Поступающий по закону» (dhammena carati) означает «праведный» (dhammiko), то есть действующий справедливо и беспристрастно. «Царь праведности» (dhammarājā) означает, что он стал царем, обретя власть по закону. Или же он «праведный» (dhammiko) благодаря совершению дел на благо других, и «царь праведности» (dhammarājā) благодаря совершению дел на благо себе. «Владыка четырех пределов» (cāturanto) означает владыку земли, ограниченной четырьмя океанами и украшенной четырьмя видами великих островов. «Победитель» (vijitāvī) означает того, кто победил внутренних врагов, таких как гнев и прочее, а также всех внешних царей. «Установивший прочную власть в стране» (janapadatthāvariyappatto) означает достигший прочности и стабильности в областях, так что никто не может его поколебать; или же это означает, что под его властью страна обрела стабильность, избавилась от тревог, предана своему труду, неподвижна и непоколебима. «А именно» (seyyathidaṃ) — это частица, ее смысл: «каковы же они?». В словах «драгоценное колесо» (cakkaratana) и т. д. «колесо» является «драгоценностью» (ratana) в значении того, что порождает радость. Тот же метод применим ко всем остальным драгоценностям.

Imesu pana ratanesu ayaṃ cakkavattirājā cakkaratanena ajitaṃ jināti, hatthiassaratanehi vijite yathāsukhaṃ anuvicarati, pariṇāyakaratanena vijitamanurakkhati, sesehi upabhogasukhamanubhavati. Paṭhamena cassa ussāhasattiyogo, hatthiassagahapatiratanehi pabhusattiyogo, pacchimena mantasattiyogo suparipuṇṇo hoti, itthimaṇiratanehi tividhasattiyogaphalaṃ. So itthimaṇiratanehi bhogasukhamanubhavati, sesehi [Pg.252] issariyasukhaṃ. Visesato cassa purimāni tīṇi adosakusalamūlajanitakammānubhāvena sampajjanti, majjhimāni alobhakusalamūlajanitakammānubhāvena, pacchimamekaṃ amohakusalamūlajanitakammānubhāvenāti veditabbaṃ. Ayamettha saṅkhepo, vitthāro pana bojjhaṅgasaṃyutte ratanasuttassa (saṃ. ni. 5.222-223) upadesato gahetabbo. Apica bālapaṇḍitasuttepi (ma. ni. 3.255) imesaṃ ratanānaṃ uppattikkamena saddhiṃ vaṇṇanā āgamissati.

Среди этих драгоценностей царь-колесодержец с помощью драгоценного колеса покоряет непокоренное; с помощью драгоценного слона и драгоценного коня он беспрепятственно объезжает покоренные земли; с помощью драгоценного советника он охраняет покоренное; а с помощью остальных драгоценностей наслаждается удовольствиями потребления. Благодаря первому (драгоценному колесу) он в полной мере наделен силой усердия; благодаря драгоценному слону, драгоценному коню и драгоценному домохозяину он наделен силой могущества; благодаря последнему (драгоценному советнику) он наделен силой мудрого совета; а драгоценная женщина и драгоценный камень приносят плод этих трех видов сил. С помощью драгоценной женщины и драгоценного камня он наслаждается чувственным счастьем, а с помощью остальных — счастьем владычества. В особенности следует знать, что первые три драгоценности появляются у него благодаря силе кармы, порожденной благим корнем не-злобы; средние три — благодаря силе кармы, порожденной благим корнем не-алчности; а последняя одна — благодаря силе кармы, порожденной благим корнем не-заблуждения. Таково краткое изложение этого вопроса; подробное же объяснение следует заимствовать из наставлений к Ратана-сутте в Бодджханга-самьютте. Кроме того, в Балапандита-сутте также приводится описание этих драгоценностей вместе с порядком их появления.

Parosahassanti atirekasahassaṃ. Sūrāti abhīrukajātikā. Vīraṅgarūpāti devaputtasadisakāyā, evaṃ tāva eke vaṇṇayanti, ayaṃ panettha sabhāvo – vīrāti uttamasūrā vuccanti. Vīrānaṃ aṅgaṃ vīraṅgaṃ, vīrakāraṇaṃ vīriyanti vuttaṃ hoti. Vīraṅgaṃ rūpaṃ etesanti vīraṅgarūpā, vīriyamayasarīrā viyāti vuttaṃ hoti. Parasenappamaddanāti sace paṭimukhaṃ tiṭṭheyya parasenā, taṃ maddituṃ samatthāti adhippāyo. Dhammenāti ‘‘pāṇo na hantabbo’’tiādinā pañcasīladhammena.

«Более тысячи» (parosahassaṃ) означает «превышающие тысячу». «Храбрые» (sūrā) означает обладающие бесстрашной природой. «С телами героев» (vīraṅgarūpā) означает имеющие тела, подобные телам сыновей богов — так объясняют некоторые комментаторы. Однако истинная суть здесь такова: «героями» (vīrā) называют величайших храбрецов. «Орган героев» (vīraṅga) — это то, что служит причиной героизма, то есть усердие. «Те, у кого тело состоит из качеств героя» (vīraṅgarūpā) означает «обладающие телами, словно бы сотворенными из усердия». «Сокрушающие чужие армии» (parasenappamaddanā) означает, что если вражеское войско встанет перед ними, они способны сокрушить его — таков смысл. «Праведно» (dhammena) означает посредством соблюдения пяти правил нравственности (панчасила), начиная с «не следует лишать жизни живых существ».

Arahaṃ hoti sammāsambuddho loke vivaṭṭacchadoti ettha rāgadosamohamānadiṭṭhiavijjāduccaritachadanehi sattahi paṭicchanne kilesandhakāraloke taṃ chadanaṃ vivaṭṭetvā samantato sañjātāloko hutvā ṭhitoti vivaṭṭacchado. Tattha paṭhamena padena pūjārahatā, dutiyena tassā hetu yasmā sammāsambuddhoti, tatiyena buddhattahetubhūtā vivaṭṭacchadatā vuttāti veditabbā. Atha vā vivaṭṭo ca vicchado cāti vivaṭṭacchado, vaṭṭarahito chadanarahito cāti vuttaṃ hoti. Tena arahaṃ vaṭṭābhāvena, sammāsambuddho chadanābhāvenāti evaṃ purimapadadvayasseva hetudvayaṃ vuttaṃ hoti. Dutiyavesārajjena cettha purimasiddhi, paṭhamena dutiyasiddhi, tatiyacatutthehi tatiyasiddhi hoti. Purimañca dhammacakkhuṃ, dutiyaṃ buddhacakkhuṃ, tatiyaṃ samantacakkhuṃ sādhetītipi veditabbaṃ. Tvaṃ mantānaṃ paṭiggahetāti imināssa sūrabhāvaṃ janeti.

В выражении «Он является Арахантом, Всесовершенным Буддой, тем, кто в мире сбросил покров» (vivaṭṭacchado) смысл таков: в мире, окутанном тьмой загрязнений ума и скрытом под семью покровами — вожделением, злобой, заблуждением, гордыней, ложными воззрениями, невежеством и дурным поведением, — он сбросил этот покров и пребывает, излучая свет повсюду. Поэтому он зовется «сбросившим покров» (vivaṭṭacchado). Здесь первым словом («Арахант») указывается на его достойность почитания; вторым словом («Всесовершенный Будда») указывается причина этой достойности почитания, поскольку он является Всесовершенным Буддой; третьим словом («сбросивший покров») указывается на отсутствие покровов, что послужило причиной достижения состояния Будды. Или же «vivaṭṭacchado» означает «вышедший из круговорота бытия (vivaṭṭa) и лишенный покровов (vicchada)», то есть свободный от сансары и свободный от покровов. Таким образом, качество Араханта обусловлено отсутствием круговорота бытия, а качество Всесовершенного Будды — отсутствием покровов. Так показаны две причины для двух предыдущих слов. Здесь также первая цель (качество Араханта) достигается благодаря второму виду бесстрашия, вторая цель (качество Всесовершенного Будды) — благодаря первому виду бесстрашия, а третья цель — благодаря третьему и четвертому видам бесстрашия. Кроме того, следует знать, что первое слово осуществляет Око Дхаммы, второе — Око Будды, а третье — Всевидящее Око. Словами «Ты хранитель священных текстов» учитель пробуждает в нем смелость.

385. Sopi tāya ācariyakathāya lakkhaṇesu vigatasammoho ekobhāsajāto viya buddhamante sampassamāno evaṃ, bhoti āha. Tassattho – yathā, bho, maṃ tvaṃ vadasi, evaṃ karissāmīti. Samannesīti gavesi, ekaṃ dveti vā gaṇayanto samānayi. Addasā khoti [Pg.253] kathaṃ addasa? Buddhānañhi nisinnānaṃ vā nipannānaṃ vā koci lakkhaṇaṃ pariyesituṃ na sakkoti, ṭhitānaṃ pana caṅkamantānaṃ vā sakkoti. Tasmā lakkhaṇapariyesanatthaṃ āgataṃ disvā buddhā uṭṭhāyāsanā tiṭṭhanti vā caṅkamaṃ vā adhiṭṭhahanti. Iti lakkhaṇadassanānurūpe iriyāpathe vattamānassa addasa. Yebhuyyenāti pāyena, bahukāni addasa, appāni na addasāti attho. Tato yāni na addasa, tesaṃ dīpanatthaṃ vuttaṃ ṭhapetvā dveti. Kaṅkhatīti ‘‘aho vata passeyya’’nti patthanaṃ uppādeti. Vicikicchatīti tato tato tāni vicinanto kicchati na sakkoti daṭṭhuṃ. Nādhimuccatīti tāya vicikicchāya sanniṭṭhānaṃ na gacchati. Na sampasīdatīti tato ‘‘paripuṇṇalakkhaṇo aya’’nti bhagavati pasādaṃ nāpajjati. Kaṅkhāya vā dubbalā vimati vuttā, vicikicchāya majjhimā, anadhimuccanatāya balavatī, asampasādena tehi tīhi dhammehi cittassa kālussiyabhāvo. Kosohiteti vatthikosena paṭicchanne. Vatthaguyheti aṅgajāte. Bhagavato hi vāraṇasseva kosohitavatthaguyhaṃ suvaṇṇavaṇṇaṃ padumagabbhasamānaṃ, taṃ so vatthapaṭicchannattā, antomukhagatāya ca jivhāya pahūtabhāvaṃ asallakkhento tesu dvīsu lakkhaṇesu kaṅkhī ahosi vicikicchī.

385. Он также, благодаря этим словам учителя избавившись от сомнений относительно признаков Будды, словно озаренный единым светом, ясно видя священные тексты о Будде, сказал: «Да, почтенный». Смысл этого таков: «Как ты говоришь мне, о почтенный, так я и сделаю». «Исследовал» (samannesi) означает «искал», сопоставлял, считая: «один, два». «И действительно увидел» (addasā kho) — как же он увидел? Ведь никто не может рассмотреть признаки Будд, когда они сидят или лежат, но это возможно, когда они стоят или ходят взад-вперед. Поэтому Будды, видя пришедшего ради исследования признаков, поднимаются со своего сиденья и либо стоят, либо совершают прогулку. Таким образом, он увидел Его, когда Тот пребывал в телесном положении, подходящем для созерцания признаков. «По большей части» (yebhuyyena) означает, что в основном он увидел многие признаки, а немногие не увидел — таков смысл. Поэтому, чтобы указать на те признаки, которые он не увидел, сказано: «за исключением двух». «Сомневается» (kaṅkhati) означает, что у него возникает сильное желание: «О, если бы мне увидеть их!». «Колеблется» (vicikicchati) означает, что, высматривая их то тут, то там, он утомляется и не может их увидеть. «Не может решиться» (nādhimuccati) означает, что из-за этого колебания он не приходит к окончательному выводу. «Не обретает уверенности» (na sampasīdati) означает, что из-за этого он не обретает веры в Благословенного, думая: «Этот человек обладает совершенными признаками». Или же под «сомнением» (kaṅkhā) понимается слабое недоумение, под «колебанием» (vicikicchā) — среднее, под «неспособностью решиться» (anadhimuccanatā) — сильное недоумение, а под «отсутствием уверенности» (asampasāda) — помутнение ума из-за этих трех состояний. «Сокрытый в чехле» (kosohite) означает скрытый в кожной складке. «Срамной член» (vatthaguyhe) означает половой орган. Ибо у Благословенного, подобно благородному слону, половой орган скрыт в кожной складке, имеет золотистый цвет и подобен сердцевине лотоса. Поскольку он был скрыт этой складкой, а также из-за того, что юноша не мог заметить огромный размер языка, находящегося во рту, он сомневался и колебался относительно этих двух признаков.

Atha kho bhagavāti atha bhagavā cintesi – ‘‘sacāhaṃ imassa etāni dve lakkhaṇāni na dassessāmi, nikkaṅkho na bhavissati. Etassa kaṅkhāya sati ācariyopissa nikkaṅkho na bhavissati, atha maṃ dassanāya na āgamissati, anāgato dhammaṃ na sossati, dhammaṃ asuṇanto tīṇi sāmaññaphalāni na sacchikarissati. Etasmiṃ pana nikkaṅkhe ācariyopissa nikkaṅkho maṃ upasaṅkamitvā dhammaṃ sutvā tīṇi sāmaññaphalāni sacchikarissati. Etadatthaṃyeva ca mayā pāramiyo pūritā. Dassessāmissa tāni lakkhaṇānī’’ti.

«Тогда Благословенный...» — тогда Благословенный подумал: «Если Я не покажу этому юноше эти два знака, он не избавится от сомнений. При наличии у него сомнений его учитель также не избавится от сомнений; тогда он не придёт повидать Меня, а не придя, не услышит Дхамму. Не слыша Дхаммы, он не реализует три плода отшельничества. Но если этот юноша избавится от сомнений, его учитель также, избавившись от сомнений, приблизится ко Мне, услышит Дхамму и реализует три плода отшельничества. И именно ради этого Я совершенствовал парами. Я покажу ему эти знаки».

Tathārūpaṃ iddhābhisaṅkhāramakāsi. Kathaṃrūpaṃ? Kimettha aññena vattabbaṃ? Vuttametaṃ nāgasenatthereneva milindaraññā puṭṭhena –

Он совершил такое проявление сверхъестественной силы. Какого рода? Что ещё нужно здесь сказать? Это было сказано самим старейшиной Нагасеной, когда его спросил царь Милинда:

Āha ca dukkaraṃ, bhante nāgasena, bhagavatā katanti. Kiṃ mahārājāti? Mahājanena hirikaraṇokāsaṃ brahmāyubrāhmaṇassa ca antevāsiuttarassa ca bāvariyassa antevāsīnaṃ soḷasabrāhmaṇānañca selassa ca brāhmaṇassa antevāsīnaṃ tisatamāṇavānañca dassesi, bhanteti. Na, mahārāja, bhagavā guyhaṃ [Pg.254] dasseti, chāyaṃ bhagavā dasseti, iddhiyā abhisaṅkharitvā nivāsananivatthaṃ kāyabandhanabaddhaṃ cīvarapārutaṃ chāyārūpakamattaṃ dassesi mahārājāti. Chāyaṃ diṭṭhe sati diṭṭhoyeva. Nanu, bhanteti? Tiṭṭhatetaṃ, mahārāja, hadayarūpaṃ disvā bujjhanakasatto bhaveyya, hadayamaṃsaṃ nīharitvā dasseyya sammāsambuddhoti. Kallosi, bhante nāgasenāti.

И он сказал: «Почтенный Нагасена, Благословенный совершил то, что трудно совершить». — «Что именно, о царь?» — «Почтенный, Он показал то место, которое люди стыдливо скрывают, брахману Брахмаю, его ученику Уттаре, шестнадцати ученикам-брахманам Бавари и тремстам ученикам-юношам брахмана Селы». — «Нет, о царь, Благословенный не показывал Свои скрытые органы, Благословенный показал лишь отражение. Сотворив это силой сверхспособностей, Он показал лишь подобие отражения, одетого в нижнее одеяние, подпоясанного поясом и покрытого чиварой, о царь». — «Но, почтенный, если видно отражение, разве это не то же самое, что увидеть само скрытое?» — «Оставь это, о царь. If бы существо могло пробудиться, увидев Его сердце, тогда Совершенный Будда вынул бы Своё сердце и показал бы его». — «Вы правы, почтенный Нагасена».

Ninnāmetvāti nīharitvā. Anumasīti kathinasūciṃ viya katvā anumajji. Tathā karaṇena cettha mudubhāvo, kaṇṇasotānumasanena dīghabhāvo, nāsikasotānumasanena tanubhāvo, nalāṭacchādanena puthulabhāvo pakāsitoti veditabbo. Ubhopi kaṇṇasotānītiādīsu cettha buddhānaṃ kaṇṇasotesu malaṃ vā jallikā vā natthi, dhovitvā ṭhapitarajatapanāḷikā viya honti, tathā nāsikasotesu, tānipi hi suparikammakatakañcanapanāḷikā viya ca maṇipanāḷikā viya ca honti. Tasmā jivhaṃ nīharitvā kathinasūciṃ viya katvā mukhapariyante upasaṃharanto dakkhiṇakaṇṇasotaṃ pavesetvā tato nīharitvā vāmakaṇṇasotaṃ pavesesi, tato nīharitvā dakkhiṇanāsikasotaṃ pavesetvā tato nīharitvā vāmanāsikasotaṃ pavesesi, tato nīharitvā puthulabhāvaṃ dassento rattavalāhakena aḍḍhacandaṃ viya ca suvaṇṇapattaṃ viya ca rattakambalapaṭalena vijjujotasadisāya jivhāya kevalakappaṃ nalāṭamaṇḍalaṃ paṭicchādesi.

«Высунув» означает «вытянув». «Коснулся» означает, что Он погладил, сделав язык подобным твердой игле. Следует понимать, что этим действием была явлена мягкость языка, касанием ушных каналов — его длина, касанием ноздрей — его тонкость, а покрытием лба — его ширина. Что касается слов «оба ушных канала» и так далее: в ушных каналах Будд нет ни грязи, ни пыли, они подобны вымытым серебряным трубкам. То же самое и с ноздрями, ибо они подобны хорошо отполированным золотым трубкам или трубкам из драгоценных камней. Поэтому, высунув язык, сделав его подобным твердой игле и ведя его по краю рта, Он вставил его в правый ушной канал, затем, вынув оттуда, вставил в левый ушной канал. Затем, вынув оттуда, вставил в правую ноздрю, затем, вынув оттуда, вставил в левую ноздрю. Затем, вынув его и желая показать его ширину, подобно тому как красное облако закрывает полумесяц или как красное шерстяное покрывало закрывает золотую пластину, Он своим языком, подобным вспышке молнии, полностью закрыл весь лобный диск.

Yaṃnūnāhanti kasmā cintesi? Ahañhi mahāpurisalakkhaṇāni samannesitvā gato ‘‘diṭṭhāni te, tāta, mahāpurisalakkhaṇānī’’ti ācariyena pucchito ‘‘āma, ācariyā’’ti vattuṃ sakkhissāmi. Sace pana maṃ ‘‘kiriyākaraṇamassa kīdisa’’nti pucchissati, taṃ vattuṃ na sakkhissāmi, na jānāmīti vutte pana ācariyo kujjhissati ‘‘nanu tvaṃ mayā sabbampetaṃ jānanatthāya pesito, kasmā ajānitvā āgatosī’’ti, tasmā yannūnāhanti cintetvā anubandhi. Bhagavā nhānaṭṭhānaṃ mukhadhovanaṭṭhānaṃ sarīrapaṭijagganaṭṭhānaṃ rājarājamahāmattādīnaṃ orodhehi saddhiṃ parivāretvā nisinnaṭṭhānanti imāni cattāri ṭhānāni ṭhapetvā sesaṭṭhānesu antamaso ekagandhakuṭiyampi okāsamakāsi.

Почему он подумал: «Что если я...»? «Ведь если я уйду, тщательно исследовав знаки великого человека, и буду спрошен учителем: „Увидел ли ты, дорогой, знаки великого человека?“, я смогу ответить: „Да, учитель“. Но если он спросит меня: „Каково Его поведение?“, я не смогу рассказать об этом. А если я скажу: „Я не знаю“, учитель рассердится: „Разве ты не был послан мной, чтобы узнать всё это? Почему же ты вернулся, не узнав?“» Поэтому, подумав: «Что если я...», он последовал за Ним. Благословенный предоставил ему возможность наблюдать за Собой во всех остальных местах, исключив лишь эти четыре: место омовения, место умывания лица, место ухода за телом и место, где Он сидел в окружении женщин из царского гарема, царей и великих министров; во всех прочих местах, даже в самой ароматной келье, Он дал ему такую возможность.

Gacchante [Pg.255] gacchante kāle – ‘‘ayaṃ kira brahmāyubrāhmaṇassa māṇavo uttaro nāma ‘buddho vā no vā’ti tathāgatassa buddhabhāvaṃ vīmaṃsanto carati, buddhavīmaṃsako nāmāya’’nti pākaṭo jāto. Yamhi yamhi ṭhāne buddhā vasanti, pañca kiccāni katāneva honti, tāni heṭṭhā dassitāneva. Tattha pacchābhattaṃ alaṅkatadhammāsane nisīditvā dantakhacitaṃ cittabījaniṃ gahetvā mahājanassa dhammaṃ desente bhagavati uttaropi avidūre nisīdati. Dhammassavanapariyosāne saddhā manussā svātanāya bhagavantaṃ nimantetvā māṇavampi upasaṅkamitvā evaṃ vadanti – ‘‘tāta, amhehi bhagavā nimantito, tvampi bhagavatā saddhiṃ āgantvā amhākaṃ gehe bhattaṃ gaṇheyyāsī’’ti. Punadivase tathāgato bhikkhusaṅghaparivuto gāmaṃ pavisati, uttaropi padavāre padavāre pariggaṇhanto padānupadiko anubandhati. Kulagehaṃ paviṭṭhakāle dakkhiṇodakaggahaṇaṃ ādiṃ katvā sabbaṃ olokento nisīdati. Bhattakiccāvasāne tathāgatassa pattaṃ bhūmiyaṃ ṭhapetvā nisinnakāle māṇavakassa pātarāsabhattaṃ sajjenti. So ekamante nisinno bhuñjitvā puna āgantvā satthu santike ṭhatvā bhattānumodanaṃ sutvā bhagavatā saddhiṃyeva vihāraṃ gacchati.

Со временем стало широко известно: «Говорят, этот юноша по имени Уттара, ученик брахмана Брахмаю, ходит повсюду, исследуя состояние Будды у Татхагаты, выясняя, Будда Он или нет; его называют „исследователем Будды“». В каком бы месте ни пребывали Будды, они непременно выполняют пять ежедневных обязанностей, которые уже были описаны выше. Там, после полудня, когда Благословенный сидел на украшенном сиденье Дхаммы, держа в руке украшенный веер из слоновой кости, и проповедовал Дхамму собранию, Уттара также сидел неподалеку. По окончании слушания Дхаммы верующие люди, пригласив Благословенного на следующий день, подходили также к юноше и говорили так: «Дорогой, мы пригласили Благословенного, приходи и ты вместе с Благословенным принять пищу в нашем доме». На следующий день Татхагата в окружении общины бхиккху входил в селение, и Уттара следовал за Ним шаг за шагом, внимательно наблюдая за каждым Его шагом. Когда Он входил в дом мирянина, Уттара садился, наблюдая за всем, начиная с подношения воды для даяния. По окончании трапезы, когда Татхагата сидел, поставив чашу на землю, для юноши готовили утреннюю еду. Он, сев в стороне, ел, затем снова подходил, вставал рядом с Учителем, слушал благословение после трапезы и вместе с Благословенным возвращался в вихару.

Tattha bhagavā bhikkhūnaṃ bhattakiccapariyosānaṃ āgamento gandhamaṇḍalamāḷe nisīdati. Bhikkhūhi bhattakiccaṃ katvā pattacīvaraṃ paṭisāmetvā āgamma vanditvā kāle ārocite bhagavā gandhakuṭiṃ pavisati, māṇavopi bhagavatā saddhiṃyeva gacchati. Bhagavā parivāretvā āgataṃ bhikkhusaṅghaṃ gandhakuṭippamukhe ṭhito ovaditvā uyyojetvā gandhakuṭiṃ pavisati, māṇavopi pavisati. Bhagavā khuddakamañce appamattakaṃ kālaṃ nisīdati, māṇavopi avidūre olokento nisīdati. Bhagavā muhuttaṃ nisīditvā sīsokkamanaṃ dasseti, – ‘‘bhoto gotamassa vihāravelā bhavissatī’’ti māṇavo gandhakuṭidvāraṃ pidahanto nikkhamitvā ekamantaṃ nisīdati. Manussā purebhattaṃ dānaṃ datvā bhuttapātarāsā samādinnauposathaṅgā suddhuttarāsaṅgā mālāgandhādihatthā dhammaṃ suṇissāmāti vihāraṃ āgacchanti, cakkavattino khandhāvāraṭṭhānaṃ viya hoti.

Там Благословенный, ожидая окончания трапезы бхиккху, сидел в благовонном павильоне. Когда бхиккху заканчивали трапезу, убирали свои чаши и чивары, приходили, выражали почтение и сообщали о наступлении времени для отдыха, Благословенный входил в ароматную келью, и юноша шёл вместе с Благословенным. Благословенный, стоя перед входом в ароматную келью, давал наставления сопровождавшей Его общине бхиккху, отпускал их и входил в ароматную келью, и юноша также входил. Благословенный сидел на маленьком ложе в течение короткого времени, и юноша также сидел неподалеку, наблюдая. Благословенный, посидев немного, делал движение головой; подумав: «Настало время для уединения почтенного Готамы», юноша закрывал дверь ароматной кельи, выходил и садился в стороне. Люди, совершив подношение до полудня, позавтракав, приняв обеты упосатхи, одевшись в чистые верхние одежды и держа в руках гирлянды, благовония и прочее, приходили в вихару с мыслью: «Мы будем слушать Дхамму». Это место становилось похожим на военный лагерь царя-колесодержца.

Bhagavā muhuttaṃ sīhaseyyaṃ kappetvā vuṭṭhāya pubbabhāgena paricchinditvā samāpattiṃ samāpajjati. Samāpattito vuṭṭhāya mahājanassa āgatabhāvaṃ ñatvā [Pg.256] gandhakuṭito nikkhamma mahājanaparivuto gandhamaṇḍalamāḷaṃ gantvā paññattavarabuddhāsanagato parisāya dhammaṃ deseti. Māṇavopi avidūre nisīditvā – ‘‘kiṃ nu kho samaṇo gotamo gehassitavasena parisaṃ ussādento vā apasādento vā dhammaṃ deseti, udāhu no’’ti akkharakkharaṃ padaṃ padaṃ pariggaṇhāti. Bhagavā tathāvidhaṃ kathaṃ akathetvāva kālaṃ ñatvā desanaṃ niṭṭhāpesi. Māṇavo iminā niyāmena pariggaṇhanto satta māse ekato vicaritvā bhagavato kāyadvārādīsu aṇumattampi avakkhalitaṃ na addasa. Anacchariyañcetaṃ, yaṃ buddhabhūtassa manussabhūto māṇavo na passeyya, yassa bodhisattabhūtassa chabbassāni padhānabhūmiyaṃ amanussabhūto māro devaputto gehassitavitakkamattampi adisvā buddhabhūtaṃ ekasaṃvaccharaṃ anubandhitvā kiñci apassanto –

Благословенный, немного отдохнув в позе льва, поднимался и, определив время предварительной подготовки, входил в медитативное достижение. Выйдя из медитативного достижения и узнав о прибытии множества людей, Он выходил из ароматной кельи, в окружении людей шёл в благовонный павильон, садился на приготовленное благородное сиденье Будды и проповедовал Дхамму собранию. Юноша также сидел неподалеку, думая: «Проповедует ли отшельник Готама Дхамму на основе мирских привязанностей, возвышая или принижая собрание, или же нет?», и тщательно анализировал каждую букву и каждое слово. Благословенный, совершенно не ведя подобных разговоров, зная надлежащее время, завершал проповедь. Юноша, наблюдая таким образом и ходя вместе с Ним в течение семи месяцев, не заметил ни малейшего проступка в телесных или иных действиях Благословенного. И в этом нет ничего удивительного, что обычный человек не обнаружил изъяна у Того, Кто стал Буддой, ведь когда Он был Бодхисаттой в течение шести лет на месте сурового аскетизма, сын богов Мара, будучи нечеловеческим существом, не обнаружил у Него даже малейшей мирской мысли, а затем следовал за Ним, ставшим Буддой, в течение целого года, так ничего и не обнаружив,

‘‘Satta vassāni bhagavantaṃ, anubandhiṃ padāpadaṃ;

Otāraṃ nādhigacchissaṃ, sambuddhassa satīmato’’ti. (su. ni. 448) –

«Семь лет я следовал за Благословенным шаг за шагом; я не нашёл никакой лазейки у Совершенного Будды, исполненного осознанности».

Ādigāthāyo vatvā pakkāmi. Tato māṇavo cintesi – ‘‘ahaṃ bhavantaṃ gotamaṃ satta māse anubandhamāno kiñci vajjaṃ na passāmi. Sace panāhaṃ aññepi satta māse satta vā vassāni vassasataṃ vā vassasahassaṃ vā anubandheyyaṃ, nevassa vajjaṃ passeyyaṃ. Ācariyo kho panassa me mahallako, yogakkhemaṃ nāma na sakkā jānituṃ. Samaṇassa gotamassa sabhāvaguṇeneva buddhabhāvaṃ vatvā mayhaṃ ācariyassa ārocessāmī’’ti bhagavantaṃ āpucchitvā bhikkhusaṅghaṃ vanditvā nikkhami.

Произнеся эти начальные строфы, Мара удалился. Затем юноша подумал: «Я следовал за почтенным Готамой в течение семи месяцев и не заметил ни одного изъяна. Даже если бы я следовал за Ним ещё семь месяцев, или семь лет, или сто лет, или тысячу лет, я всё равно не нашёл бы у Него никакого изъяна. Мой учитель уже стар, и невозможно знать, когда наступит его смерть, лишив его возможности достичь освобождения от уз. Рассказав о Его состоянии Будды через Его собственные естественные качества, я сообщу об этом моему учителю». Попросив разрешения у Благословенного и выразив почтение общине бхиккху, он ушёл.

Ācariyassa santikañca pana gantvā – ‘‘kacci, tāta uttara, taṃ bhavantaṃ gotamaṃ tathāsantaṃyeva saddo abbhuggato’’ti pucchito, ‘‘ācariya, kiṃ vadesi? Cakkavāḷaṃ atisambādhaṃ, bhavaggaṃ atinīcaṃ, tassa hi, bhoto gotamassa ākāsaṃ viya apariyanto guṇagaṇo. Tathāsantaṃyeva, bho, taṃ bhavantaṃ gotama’’ntiādīni vatvā yathādiṭṭhāni dvattiṃsamahāpurisalakkhaṇāni paṭipāṭiyā ācikkhitvā kiriyasamācāraṃ ācikkhi. Tena vuttaṃ – ‘‘atha kho uttaro māṇavo…pe… ediso ca ediso ca bhavaṃ gotamo tato ca bhiyyo’’ti.

Придя же к своему учителю, он был спрошен: «Действительно ли, дорогой Уттара, слава о почтенном Готаме соответствует действительности?» — «Учитель, что ты говоришь! Вселенная слишком тесна, а вершина бытия слишком низка. Ведь собрание качеств почтенного Готамы безгранично, подобно пространству. О учитель, слава о почтенном Готаме полностью соответствует действительности», — сказав это и многое другое, он подробно описал тридцать два знака великого человека, которые он видел, и рассказал о Его поведении. Поэтому сказано: «Тогда юноша Уттара... и так далее... таков и таков почтенный Готама, и даже превосходит это».

386. Tattha [Pg.257] suppatiṭṭhitapādoti yathā hi aññesaṃ bhūmiyaṃ pādaṃ ṭhapentānaṃ aggatalaṃ vā paṇhi vā passaṃ vā paṭhamaṃ phusati, vemajjhaṃ vā pana chiddaṃ hoti, ukkhipantānampi aggatalādīsu ekakoṭṭhāsova paṭhamaṃ uṭṭhahati, na evaṃ tassa. Tassa pana suvaṇṇapādukatalaṃ viya ekappahāreneva sakalaṃ pādatalaṃ bhūmiṃ phusati, bhūmito uṭṭhahati. Tasmā ‘‘suppatiṭṭhitapādo kho pana so bhavaṃ gotamo’’ti vadati.

386. Здесь «с ровно ступающими стопами» означает: в то время как у других людей, когда они ставят ногу на землю, сначала земли касается либо передняя часть стопы, либо пятка, либо боковая сторона, а посередине остается выемка, и когда они поднимают ногу, сначала отрывается лишь одна часть, у Него всё происходит не так. У Него же, подобно подошве золотой сандалии, вся подошва стопы одновременно касается земли и одновременно отрывается от земли. Поэтому он говорит: «Почтенный Готама обладает ровно ступающими стопами».

Tatridaṃ bhagavato suppatiṭṭhitapādatāya – sacepi hi bhagavā anekasataporisaṃ narakaṃ akkamissāmīti pādaṃ nīharati, tāvadeva ninnaṭṭhānaṃ vātapūritaṃ viya kammārabhastaṃ unnamitvā pathavīsamaṃ hoti, unnataṭṭhānampi anto pavisati. Dūre akkamissāmīti abhinīharantassa sineruppamāṇopi pabbato seditavettaṅkuro viya namitvā pādasamīpaṃ āgacchati. Tathā hissa yamakapāṭihāriyaṃ katvā yugandharapabbataṃ akkamissāmīti pāde abhinīharato pabbato namitvā pādasamīpaṃ āgato, so taṃ akkamitvā dutiyapādena tāvatiṃsabhavanaṃ akkami. Na hi cakkalakkhaṇena patiṭṭhātabbaṭṭhānaṃ visamaṃ bhavituṃ sakkoti. Khāṇu vā kaṇḍako vā sakkharakathalā vā uccārapassāvo vā kheḷasiṅghāṇikādīni vā purimatarāva apagacchanti, tattha tattheva ca pathaviṃ pavisanti. Tathāgatassa hi sīlatejena paññātejena dhammatejena dasannaṃ pāramīnaṃ ānubhāvena ayaṃ mahāpathavī samā mudu pupphābhikiṇṇā hoti. Tatra tathāgato samaṃ pādaṃ nikkhipati, samaṃ uddharati, sabbāvantehi pādatalehi bhūmiṃ phusati.

В связи с этим качеством ровно ступающих стоп Благословенного происходит следующее: даже если Благословенный делает шаг, думая: «Я наступлю на пропасть глубиной во много сотен человеческих ростов», в тот же миг это углубление поднимается, подобно раздуваемому воздухом кузнечному меху, и выравнивается с землей, а возвышенности уходят вниз. Когда Он делает шаг, думая: «Я наступлю вдали», даже гора величиной с Синеру наклоняется, подобно размягченному на пару побегу тростника, и приближается к Его стопе. Ибо когда Он, совершив Двойное чудо, сделал шаг, думая: «Я наступлю на гору Югандхара», гора наклонилась и приблизилась к Его стопе; наступив на неё, Он вторым шагом ступил в обитель Таватимса. Ведь место, на которое должна наступить стопа со знаком колеса, не может быть неровным. Пни, шипы, гравий, черепки, испражнения, моча, слюна, слизь и прочее заблаговременно исчезают, уходя прямо там под землю. Ибо силой нравственности Татхагаты, силой Его мудрости, силой Его Дхаммы и могуществом десяти парами эта великая земля становится ровной, мягкой и усыпанной цветами. Там Татхагата ровно опускает стопу и ровно поднимает её, касаясь земли всей поверхностью Своих подошв.

Cakkānīti dvīsu pādesu dve cakkāni. Tesaṃ arā ca nemi ca nābhi ca pāḷiyaṃ vuttāva. Sabbākāraparipūrānīti iminā pana ayaṃ viseso veditabbo – tesaṃ kira cakkānaṃ pādatalassa majjhe nābhi dissati, nābhiparicchinnā vaṭṭalekhā dissati, nābhimukhaparikkhepapaṭṭo dissati, panāḷimukhaṃ dissati, arā dissanti, aresu vaṭṭalekhā dissanti, nemī dissanti, nemimaṇikā dissanti. Idaṃ tāva pāḷiāgatameva.

«Колёса» (cakkāni) означает два колеса на обеих стопах. Их спицы (arā), обод (nemi) и ступица (nābhi) уже описаны в Пали. Однако из выражения «совершенные во всех отношениях» (sabbākāraparipūrāni) следует понимать следующее отличие: говорят, что посреди подошвы этих колёс видна ступица, виден круглый контур, очерчивающий ступицу, виден ободок вокруг отверстия ступицы, видно само отверстие ступицы, видны спицы, на спицах видны круговые линии, виден обод и видны драгоценные камни на ободе. Это то, что непосредственно приводится в Пали.

Sambahulavāro pana anāgato, so evaṃ daṭṭhabbo – satti siri vaccho nandi sovattiko vaṭaṃsako vaḍḍhamānakaṃ macchayugalaṃ bhaddapīṭhaṃ aṅkusaṃ [Pg.258] tomaro pāsādo toraṇaṃ setacchattaṃ khaggo tālavaṇṭaṃ morahatthako vāḷabījanī uṇhīsaṃ patto maṇi kusumadāmaṃ nīluppalaṃ rattuppalaṃ setuppalaṃ padumaṃ puṇḍarīkaṃ puṇṇaghaṭo puṇṇapāti samuddo cakkavāḷo himavā sineru candimasūriyā nakkhattāni cattāro mahādīpā dveparittadīpasahassāni, antamaso cakkavattirañño parisaṃ upādāya sabbo cakkalakkhaṇasseva parivāro.

Раздел о многочисленных символах (sambahulavāro) не вошёл в Пали, но его следует понимать так: копьё (satti), знак сириваччха (siri-vaccho), цветок нанди (nandi), свастика (sovattiko), венок (vaṭaṃsako), сосуд процветания (vaḍḍhamānakaṃ), пара рыб (macchayugalaṃ), благоприятный престол (bhaddapīṭhaṃ), стрекало (aṅkusa), дротик (tomaro), дворец (pāsādo), триумфальная арка (toraṇa), белый зонт (setacchatta), меч (khaggo), веер из пальмового листа (tālavaṇṭa), опахало из павлиньих перьев (morahatthako), опахало из хвоста яка (vāḷabījanī), тюрбан (uṇhīsa), чаша для подаяний (patto), драгоценный камень (maṇi), цветочная гирлянда (kusumadāma), синий лотос (nīluppala), красный лотос (rattuppala), белый лотос (setuppala), розовый лотос (paduma), белый лотос пундарика (puṇḍarīka), полный сосуд (puṇṇaghaṭo), полная чаша (puṇṇapāti), океан (samuddo), вселенная Чаккавала (cakkavāḷo), Гималаи (himavā), гора Синеру (sineru), луна и солнце (candimasūriyā), созвездия (nakkhattāni), четыре великих континента (cattāro mahādīpā), две тысячи малых островов (dve parittadīpasahassāni) и вплоть до свиты колесодержащего царя (cakkavattirañño parisaṃ) — всё это является окружением самого знака колеса.

Āyatapaṇhīti dīghapaṇhi, paripuṇṇapaṇhīti attho. Yathā hi aññesaṃ aggapādo dīgho hoti, paṇhimatthake jaṅghā patiṭṭhāti, paṇhi tacchetvā ṭhapitā viya hoti, na evaṃ tathāgatassa. Tathāgatassa pana catūsu koṭṭhāsesu dve koṭṭhāsā aggapādo hoti, tatiye koṭṭhāse jaṅghā patiṭṭhāti, catutthe koṭṭhāse āraggena vaṭṭetvā ṭhapitā viya rattakambale geṇḍukasadisā paṇhi hoti.

«С удлинёнными пятками» (āyatapaṇhī) означает длинные пятки, то есть совершенные пятки. Ведь если у других людей передняя часть стопы длинная, голень опирается на самый верх пятки, а сама пятка выглядит так, словно её обтесали, то у Татхагаты всё иначе. У Татхагаты из четырёх частей стопы две части приходятся на переднюю часть стопы, на третьей части опирается голень, а на четвёртой части находится пятка, которая подобна красному шерстяному мячу, выточенному на токарном станке.

Dīghaṅgulīti yathā aññesaṃ kāci aṅguli dīghā hoti, kāci rassā, na evaṃ tathāgatassa. Tathāgatassa pana makkaṭasseva dīghahatthapādaṅguliyo mūle thūlā anupubbena gantvā agge tanukā niyyāsatelena madditvā vaṭṭitaharitālavaṭṭisadisā honti. Tena vuttaṃ ‘‘dīghaṅgulī’’ti.

«С длинными пальцами» (dīghaṅgulī) означает, что в то время как у других людей одни пальцы длинные, а другие короткие, у Татхагаты это не так. У Татхагаты, подобно обезьяне, длинные пальцы рук и ног у основания утолщены, постепенно сужаются к кончикам и выглядят как круглые палочки из жёлтого аурипигмента, замешанного на смолистом масле. Поэтому сказано: «с длинными пальцами».

Mudutalunahatthapādoti sappimaṇḍe osādetvā ṭhapitaṃ satavāravihatakappāsapaṭalaṃ viya mudū, jātamattakumārassa viya ca niccakālaṃ talunā ca hatthapādā assāti mudutalunahatthapādo.

«С мягкими и нежными руками и ногами» (mudutaluṇahatthapādo) означает, что его руки и ноги мягкие, подобно тончайшему пласту хлопка, взбитому стократно и погружённому в очищенное топлёное масло, и всегда нежные, как у новорождённого младенца.

Jālahatthapādoti na cammena paṭibaddhaaṅgulantaro. Ediso hi phaṇahatthako purisadosena upahato pabbajjampi na labhati. Tathāgatassa pana catasso hatthaṅguliyo pañcapi pādaṅguliyo ekappamāṇā honti, tāsaṃ ekappamāṇattāya yavalakkhaṇaṃ aññamaññaṃ paṭivijjhitvā tiṭṭhati. Athassa hatthapādā kusalena vaḍḍhakinā yojitajālavātapānasadisā honti. Tena vuttaṃ ‘‘jālahatthapādo’’ti.

«С сетчатыми руками и ногами» (jālahatthapādo) не означает, что промежутки между его пальцами соединены кожей. Человек с такими сросшимися пальцами зовётся «уткопалым» (phaṇahatthako); он поражён телесным изъяном и не может получить даже монашеское посвящение (pabbajjā). У Татхагаты же четыре пальца руки и пять пальцев ноги имеют равную длину, и благодаря этой равной длине знаки в форме ячменных зёрен (yavalakkhaṇa) идеально выстроены в ряд друг против друга. Оттого его руки и ноги подобны искусно сработанному решётчатому окну, сделанному умелым плотником. Поэтому сказано: «с сетчатыми руками и ногами».

Uddhaṃ patiṭṭhitagopphakattā ussaṅkhā pādā assāti ussaṅkhapādo. Aññesañhi piṭṭhipāde gopphakā honti. Tena tesaṃ pādā āṇibaddhā viya thaddhā honti, na yathāsukhaṃ parivattanti, gacchantānaṃ pādatalāni na dissanti[Pg.259]. Tathāgatassa pana abhiruhitvā upari gopphakā patiṭṭhahanti. Tenassa nābhito paṭṭhāya uparimakāyo nāvāya ṭhapitasuvaṇṇapaṭimā viya niccalo hoti, adhokāyova iñjati. Sukhena pādā parivattanti. Puratopi pacchatopi ubhayapassesupi ṭhatvā passantānaṃ pādatalāni paññāyanti, na hatthīnaṃ viya pacchatoyeva.

«С высоко расположенными лодыжками» (ussaṅkhapādo) означает, что его стопы имеют лодыжки, расположенные высоко. Ведь у других людей лодыжки находятся в нижней части стопы. Из-за этого их стопы тугоподвижны, словно прибиты гвоздями, они не могут свободно вращать ими, и при ходьбе подошвы их ног не видны. У Татхагаты же лодыжки подняты и расположены высоко. Благодаря этому, начиная от пупка, его верхняя часть тела неподвижна, подобно золотой статуе, установленной в лодке, и движется лишь нижняя часть тела. Его стопы вращаются с лёгкостью. У тех, кто смотрит спереди, сзади или с обеих сторон, подошвы его ног отчётливо видны, в отличие от слонов, у которых подошвы видны только сзади.

Eṇijaṅghoti eṇimigasadisajaṅgho maṃsussadena paripuṇṇajaṅgho, na ekato baddhapiṇḍikamaṃso, samantato samasaṇṭhitena maṃsena parikkhittāhi suvaṭṭitāhi sāligabbhasadisāhi jaṅghāhi samannāgatoti attho.

«С голенями, как у антилопы эни» (eṇijaṅgho) означает, что его голени подобны голеням антилопы эни, округлые и полные плоти; его икроножные мышцы не выступают комком с одной стороны, но окружены со всех сторон ровно распределённой плотью, превосходно округлые и подобные полному колосу риса шали.

Anonamantoti anamanto. Etenassa akhujjaavāmanabhāvo dīpito. Avasesajanā hi khujjā vā honti vāmanā vā, khujjānaṃ uparimakāyo aparipuṇṇo hoti, vāmanānaṃ heṭṭhimakāyo. Te aparipuṇṇakāyattā na sakkonti anonamantā jaṇṇukāni parimajjituṃ. Tathāgato pana paripuṇṇaubhayakāyattā sakkoti.

«Не сгибаясь» (anonamanto) означает «без наклона». Этим показывается, что он не сутул и не низкоросл. Ведь остальные люди бывают либо горбатыми, либо карликами; у горбатых недоразвита верхняя часть тела, а у карликов — нижняя. Из-за недоразвитости своего тела они не могут коснуться коленей, не сгибаясь. Татхагата же, обладая совершенными обеими частями тела, способен на это.

Usabhavāraṇādīnaṃ viya suvaṇṇapadumakaṇṇikasadise kose ohitaṃ paṭicchannaṃ vatthaguyhaṃ assāti kosohitavatthaguyho. Vatthaguyhanti vatthena gūhitabbaṃ aṅgajātaṃ vuccati.

«С сокрытым в чехле детородным органом» (kosohitavatthaguyho) означает, что его детородный орган скрыт и убран в чехол, подобно тому как у благородного быка или слона, и этот чехол подобен чашечке золотого лотоса. Под «скрываемым одеждой» (vatthaguyha) понимается детородный орган, который надлежит прикрывать одеждой.

Suvaṇṇavaṇṇoti jātihiṅgulakena majjitvā dīpidāṭhāya ghaṃsitvā gerukaparikammaṃ katvā ṭhapitaghanasuvaṇṇarūpakasadisoti attho. Etenassa ghanasiniddhasaṇhasarīrataṃ dassetvā chavivaṇṇadassanatthaṃ kañcanasannibhattacoti vuttaṃ, purimassa vā vevacanameva etaṃ.

«Золотокожий» (suvaṇṇavaṇṇo) означает, что его тело подобно цельнолитой золотой статуе, отполированной настоящей киноварью, натёртой леопардовым клыком и обработанной красной охрой. Этим показывается плотность, гладкость и нежность его тела, а для описания цвета кожи сказано «с кожей золотистого оттенка» (kañcanasannibhattaco), что также является синонимом предыдущего выражения.

Rajojallanti rajo vā malaṃ vā. Na upalimpatīti na laggati, padumapalāsato udakabindu viya vivaṭṭati. Hatthadhovanapādadhovanādīni pana utuggahaṇatthāya ceva dāyakānaṃ puññaphalatthāya ca buddhā karonti, vattasīsenāpi ca karontiyeva. Senāsanaṃ pavisantena hi bhikkhunā pāde dhovitvā pavisitabbanti vuttametaṃ.

«Пыль и грязь» (rajojallaṃ) означает пыль или нечистоты. «Не пристаёт» (na upalimpati) означает, что они не задерживаются на теле, а скатываются, подобно капле воды с листа лотоса. Омовение же рук и ног Будды совершают как для соответствия сезону, так и ради плодов заслуг (puññaphala) дарителей, а также из чувства долга (vatta). Ведь сказано: «Бхиккху, входящий в жилище, должен вымыть ноги перед тем, как войти».

Uddhaggalomoti āvaṭṭapariyosāne uddhaggāni hutvā mukhasobhaṃ ullokayamānāni viya ṭhitāni lomāni assāti uddhaggalomo.

«С волосками на теле, направленными вверх» (uddhaggalomo) означает, что его волоски на теле, закручиваясь на концах вправо, направлены вверх, словно взирают на красоту его лица.

Brahmujugattoti [Pg.260] brahmā viya ujugatto, ujumeva uggatadīghasarīro. Yebhuyyena hi sattā khandhe kaṭiyaṃ jāṇūsūti tīsu ṭhānesu namanti. Te kaṭiyaṃ namantā pacchato namanti, itaresu dvīsu ṭhānesu purato. Dīghasarīrā paneke passavaṅkā honti, eke mukhaṃ unnāmetvā nakkhattāni gaṇayantā viya caranti, eke appamaṃsalohitā sūlasadisā honti, pavedhamānā gacchanti. Tathāgato pana ujumeva uggantvā dīghappamāṇo devanagare ussitasuvaṇṇatoraṇaṃ viya hoti.

«С прямым телом, как у Брахмы» (brahmujugatto) означает, что его тело прямое, как у Брахмы, устремлённое прямо вверх и высокое. Ведь большинство существ сгибаются в трёх местах: в плечах, пояснице и коленях. Те, кто сгибается в пояснице, отклоняются назад, а в двух других местах — наклоняются вперёд. Некоторые высокие существа искривлены в боках, другие ходят, задрав голову, словно считая звёзды, а третьи, имея мало плоти и крови, подобны кольям и ходят дрожа. Татхагата же высится совершенно прямо и величественно, подобно золотой триумфальной арке, воздвигнутой в городе девов.

Sattussadoti dve hatthapiṭṭhiyo dve pādapiṭṭhiyo dve aṃsakūṭāni khandhoti imesu sattasu ṭhānesu paripuṇṇamaṃsussado assāti sattussado. Aññesaṃ pana hatthapādapiṭṭhīsu nhārujālā paññāyanti, aṃsakūṭakhandhesu aṭṭhikoṭiyo, te manussapetā viya khāyanti, na tathāgato. Tathāgato pana sattasu ṭhānesu paripuṇṇamaṃsussadattā nigūḷhanhārujālehi hatthapiṭṭhādīhi vaṭṭetvā ṭhapitasuvaṇṇavaṇṇāliṅgasadisena khandhena silārūpakaṃ viya cittakammarūpakaṃ viya ca khāyati.

«С семью выпуклостями» (sattussado) означает, что в семи местах — на тыльной стороне обеих кистей, тыльной стороне обеих стоп, на обоих плечах и на шее — у него имеется полная, округлая плоть. Ведь у других людей на тыльной стороне рук и ног видна сеть сухожилий, а на плечах и шее проступают кости, отчего они выглядят как человекоподобные преты (petā). Но Татхагата не таков. Благодаря полноте плоти в этих семи местах его сухожилия скрыты, а его шея, подобная выточенному золотому барабану, делает его похожим на каменное изваяние или искусную картину.

Sīhassa pubbaddhaṃ viya kāyo assāti sīhapubbaddhakāyo. Sīhassa hi puratthimakāyova paripuṇṇo hoti, pacchimakāyo aparipuṇṇo. Tathāgatassa pana sīhassa pubbaddhakāyova sabbo kāyo paripuṇṇo. Sopi sīhasseva na tattha tattha vinatunnatādivasena dussaṇṭhitavisaṇṭhito, dīghayuttaṭhāne pana dīgho, rassakisathūlaanuvaṭṭitayuttaṭṭhānesu tathāvidhova hoti. Vuttañhetaṃ –

«С телом, подобным передней части льва» (sīhapubbaddhakāyo) означает, что его тело подобно передней части льва. Ведь у льва развита лишь передняя часть тела, а задняя — нет. У Татхагаты же всё тело целиком развито так же полно, как передняя часть льва. При этом, в отличие от льва, его тело не имеет неровностей, впадин или выступов в разных местах; там, где ему надлежит быть длинным, оно длинное, а там, где ему надлежит быть коротким, тонким, плотным или округлым, оно именно таково. Ведь сказано:

‘‘Manāpiye ca kho, bhikkhave, kammavipāke paccupaṭṭhite yehi aṅgehi dīghehi sobhati, tāni aṅgāni dīghāni saṇṭhahanti. Yehi aṅgehi rassehi sobhati, tāni aṅgāni rassāni saṇṭhahanti. Yehi aṅgehi thūlehi sobhati, tāni aṅgāni thūlāni saṇṭhahanti. Yehi aṅgehi kisehi sobhati, tāni aṅgāni kisāni saṇṭhahanti. Yehi aṅgehi vaṭṭehi sobhati, tāni aṅgāni vaṭṭāni saṇṭhahantī’’ti.

«О бхиккху, когда созревает этот желанный плод кармы (kammavipāka), те члены тела, которые прекрасны длинными, становятся длинными. Те члены тела, которые прекрасны короткими, становятся короткими. Те члены тела, которые прекрасны плотными, становятся плотными. Те члены тела, которые прекрасны тонкими, становятся тонкими. Те члены тела, которые прекрасны округлыми, становятся округлыми».

Iti [Pg.261] nānācittena puññacittena cittito dasahi pāramīhi sajjito tathāgatassa attabhāvo, tassa loke sabbasippino vā iddhimanto vā paṭirūpakampi kātuṃ na sakkonti.

Таким образом, телесный облик (attabhāva) Татхагаты украшен разнообразными благими помыслами заслуг и подготовлен десятью совершенствами (pāramī). Ни один искусный мастер или обладатель сверхъестественных сил в мире не способен создать даже его подобие.

Citantaraṃsoti antaraṃsaṃ vuccati dvinnaṃ koṭṭānamantaraṃ, taṃ citaṃ paripuṇṇamassāti citantaraṃso. Aññesañhi taṃ ṭhānaṃ ninnaṃ hoti, dve piṭṭhikoṭṭā pāṭiyekkaṃ paññāyanti. Tathāgatassa pana kaṭito paṭṭhāya maṃsapaṭalaṃ yāva khandhā uggamma samussitasuvaṇṇaphalakaṃ viya piṭṭhiṃ chādetvā patiṭṭhitaṃ.

«С заполненным межлопаточным пространством» (citantaraṃso) означает, что межлопаточная область (antaraṃsa) — пространство между двумя лопатками — у него заполнена (cita), то есть полна. Ведь у других людей это место вогнуто, и обе лопатки выступают по отдельности. У Татхагаты же, начиная от поясницы, слой плоти поднимается до самой шеи, покрывая спину подобно установленной золотой плите.

Nigrodhaparimaṇḍaloti nigrodho viya parimaṇḍalo. Yathā paṇṇāsahatthatāya vā satahatthatāya vā samakkhandhasākho nigrodho dīghatopi vitthāratopi ekappamāṇova hoti, evaṃ kāyatopi byāmatopi ekappamāṇo. Yathā aññesaṃ kāyo vā dīgho hoti byāmo vā, na evaṃ visamappamāṇoti attho. Teneva ‘‘yāvatakvassa kāyo’’tiādi vuttaṃ. Tattha yāvatako assāti yāvatakvassa.

«Пропорциональный, как дерево баньян» (nigrodhaparimaṇḍalo) означает, что он округл, как дерево баньян. Подобно тому как у баньяна высотой в пятьдесят или сто локтей высота ствола равна размаху его ветвей, так и у него высота тела равна размаху рук. В отличие от других людей, у которых высота тела или размах рук неодинаковы, его пропорции не имеют несоответствий. Именно поэтому сказано: «Каков рост его тела, [таков и размах его рук]» (yāvatakvassa kāyo). В данном случае «yāvatako assa» сливается в «yāvatakvassa».

Samavaṭṭakkhandhoti samavaṭṭitakkhandho. Yathā eke koñcā viya bakā viya varāhā viya ca dīghagalā vaṅkagalā puthulagalā ca honti, kathanakāle sirājālaṃ paññāyati, mando saro nikkhamati, na evaṃ tassa. Tathāgatassa pana suvaṭṭitasuvaṇṇāliṅgasadiso khandho hoti, kathanakāle sirājālaṃ na paññāyati, meghassa viya gajjato saro mahā hoti.

«С совершенно круглой шеей» (samavaṭṭakkhandho) означает, что его шея идеально округлая. В то время как у некоторых людей шеи длинные, искривлённые или толстые, как у журавлей, цапель или свиней, и при разговоре у них проступает сеть вен и исходит слабый голос, у него всё иначе. У Татхагаты шея подобна прекрасно выточенному золотому барабану; при разговоре сеть вен не видна, а его голос величествен, подобно грому грозового облака.

Rasaggasaggīti ettha rasaṃ gasantīti rasaggasā, rasaharaṇīnametaṃ adhivacanaṃ, tā aggā assāti rasaggasaggī. Tathāgatassa hi satta rasaharaṇisahassāni uddhaggāni hutvā gīvāyameva paṭimukkāni. Tilaphalamattopi āhāro jivhagge ṭhapito sabbaṃ kāyaṃ anupharati, teneva mahāpadhānaṃ padahantassa ekataṇḍulādīhipi kāḷāyayūsapasatenāpi kāyassa yāpanaṃ ahosi. Aññesaṃ pana tathā abhāvā na sakalakāyaṃ ojā pharati, tena te bahvābādhā honti. Idaṃ lakkhaṇaṃ appābādhatāsaṅkhātassa nissandaphalassa vasena pākaṭaṃ hoti.

«С превосходными вкусовыми рецепторами» (rasaggasaggī): здесь «вкушающие вкус» (rasaggasā) — это обозначение вкусовых каналов (rasaharaṇī), и поскольку они превосходны (aggā), он зовётся «rasaggasaggī». У Татхагаты семь тысяч вкусовых каналов направлены вверх и сходятся в области горла. Даже пища размером с кунжутное семя, положенная на кончик его языка, насыщает всё его тело. Именно поэтому, когда он предавался великому усердию (mahāpadhāna), его тело могло поддерживаться всего одним рисовым зёрнышком или ложкой горохового отвара. У других же людей из-за отсутствия этого питательная сила (ojā) не распространяется по всему телу, отчего они подвержены многим болезням. Этот признак отчётливо проявляется как естественный плод (nissandaphala) его малого числа недугов.

Sīhasseva [Pg.262] hanu assāti sīhahanu. Tattha sīhassa heṭṭhimahanumeva paripuṇṇaṃ hoti, na uparimaṃ. Tathāgatassa pana sīhassa heṭṭhimaṃ viya dvepi paripuṇṇāni dvādasiyaṃ pakkhassa candasadisāni honti.

«С челюстью, как у льва» (sīhahanu) означает, что его челюсть подобна челюсти льва. У льва развита только нижняя челюсть, а верхняя — нет. У Татхагаты же обе челюсти полные, подобно нижней челюсти льва, и напоминают луну в двенадцатый день лунной половины месяца.

Cattālīsadantotiādīsu uparimahanuke patiṭṭhitā vīsati, heṭṭhime vīsatīti cattālīsa dantā assāti cattālīsadanto. Aññesañhi paripuṇṇadantānampi dvattiṃsa dantā honti, tathāgatassa cattālīsaṃ.

В выражении «с сорока зубами» (cattālīsadanto) и так далее [следует понимать]: двадцать зубов расположены в верхней челюсти, двадцать — в нижней, так что у него сорок зубов, отчего он зовётся «с сорока зубами». Ведь у других людей, даже при полном наборе зубов, их тридцать два, тогда как у Татхагаты — сорок.

Aññesañca keci dantā uccā keci nīcāti visamā honti, tathāgatassa pana ayapaṭṭachinnasaṅkhapaṭalaṃ viya samā.

Кроме того, у других людей одни зубы высокие, другие низкие, то есть неровные, тогда как у Татхагаты они ровные, подобно пластине из раковины, разрезанной железной пилой.

Aññesaṃ kumbhīlānaṃ viya dantā viraḷā honti, macchamaṃsādīni khādantānaṃ dantantaraṃ pūrati. Tathāgatassa pana kanakalatāya samussāpitavajirapanti viya aviraḷā tulikāya dassitaparicchedā viya dantā honti.

У других людей зубы редкие, как у крокодилов, и когда они едят рыбу или мясо, промежутки между зубами забиваются. У Татхагаты же зубы плотно прилегают друг к другу, подобно ряду алмазов, установленному на золотой ленте, а их границы выглядят так, словно очерчены тонкой кистью.

Susukkadāṭhoti aññesañca pūtidantā uṭṭhahanti, tena kāci dāṭhā kāḷāpi vivaṇṇāpi honti. Tathāgato susukkadāṭho osadhitārakampi atikkamma virocamānāya pabhāya samannāgatadāṭho, tena vuttaṃ ‘‘susukkadāṭho’’ti.

«Susukkadāṭho» (с ослепительно белыми клыками): у других людей вырастают гнилые зубы, из-за чего некоторые клыки бывают черными или обесцвеченными. Татхагата же обладает ослепительно белыми клыками; его клыки наделены сиянием, превосходящим блеск утренней звезды (osadhitāraka). Поэтому сказано: «susukkadāṭho».

Pahūtajivhoti aññesaṃ jivhā thūlāpi hoti kisāpi rassāpi thaddhāpi visamāpi, tathāgatassa pana mudu dīghā puthulā vaṇṇasampannā hoti. So taṃ lakkhaṇaṃ pariyesituṃ āgatānaṃ kaṅkhāvinodanatthaṃ mudukattā taṃ jivhaṃ kathinasūciṃ viya vaṭṭetvā ubho nāsikasotāni parāmasati, dīghattā ubho kaṇṇasotāni parāmasati, puthulattā kesantapariyosānaṃ kevalampi nalāṭaṃ paṭicchādeti. Evaṃ tassā mududīghaputhulabhāvaṃ pakāsento kaṅkhaṃ vinodeti. Evaṃ tilakkhaṇasampannaṃ jivhaṃ sandhāya ‘‘pahūtajivho’’ti vuttaṃ.

«Pahūtajivho» (с обширным языком): у других людей язык бывает либо толстым, либо тонким, коротким, жестким или неровным. У Татхагаты же язык мягкий, длинный, широкий и прекрасного цвета. Чтобы рассеять сомнения тех, кто приходит проверить этот признак, благодаря мягкости своего языка Он сворачивает его, подобно тонкой игле, и касается им обеих ноздрей; благодаря его длине Он касается им обоих ушных каналов; благодаря его ширине Он полностью закрывает весь лоб вплоть до границы роста волос. Так, являя мягкость, длину и ширину своего языка, Он устраняет их сомнения. Имея в виду такой язык, наделенный этими тремя свойствами, сказано: «pahūtajivho».

Brahmassaroti aññe chinnassarāpi bhinnassarāpi kākassarāpi honti, tathāgato pana mahābrahmuno sarasadisena sarena samannāgato. Mahābrahmuno hi pittasemhehi apalibuddhattā saro visuddho hoti. Tathāgatenāpi katakammaṃ vatthuṃ sodheti, vatthussa suddhattā nābhito paṭṭhāya samuṭṭhahanto saro visuddho aṭṭhaṅgasamannāgatova samuṭṭhāti. Karaviko viya bhaṇatīti karavikabhāṇī, mattakaravikarutamañjughosoti attho.

«Brahmassaro» (с голосом Брахмы): у других людей голоса бывают прерывистыми, хриплыми или каркающими, подобно вороньему крику. Татхагата же наделен голосом, подобным голосу Великого Брахмы (Mahābrahma). Голос Великого Брахмы чист, поскольку не стеснен желчью и слизью. У Татхагаты же совершенные в прошлом деяния очищают органы речи (vatthu). Благодаря чистоте этих органов, голос, исходящий из самой глубины (начиная от пупка), рождается чистым и наделенным восемью качествами. Он говорит подобно птице каравака, поэтому Его называют «говорящим как каравака» (karavikabhāṇī), что означает «обладающий нежным голосом, подобным пению опьяненной птицы каравака».

Tatridaṃ [Pg.263] karavikarutassa mañjutāya – karavikasakuṇe kira madhurarasaṃ ambapakkaṃ mukhatuṇḍakena paharitvā paggharitaṃ rasaṃ sāyitvā pakkhena tālaṃ datvā vikūjamāne catuppadādīni mattāni viya laḷituṃ ārabhanti. Gocarappasutāpi catuppadā mukhagatānipi tiṇāni chaḍḍetvā taṃ saddaṃ suṇanti, vāḷamigā khuddakamige anubandhamānā ukkhittapādaṃ anukkhipitvāva tiṭṭhanti, anubaddhamigāpi maraṇabhayaṃ hitvāpi tiṭṭhanti, ākāse pakkhandapakkhinopi pakkhe pasāretvā tiṭṭhanti, udake macchāpi kaṇṇapaṭalaṃ apphoṭentā taṃ saddaṃ suṇamānāva tiṭṭhanti. Evaṃ mañjurutā karavikā.

Вот история о сладости пения птицы каравака: говорят, когда птица каравака надкусывает своим клювом сладкий спелый плод манго, вкушает сочащийся нектар, хлопает крыльями и начинает петь, четвероногие животные пускаются в пляс, словно опьяненные. Даже пасущиеся четвероногие роняют траву из пасти и замирают, слушая этот звук. Хищные звери, преследующие мелких животных, застывают с поднятой лапой, не опуская её на землю. Преследуемые же животные останавливаются, забыв о страхе смерти. Птицы, летящие в небе, замирают в воздухе, расправив крылья. Даже рыбы в воде перестают шевелить плавниками и застывают, вслушиваясь в этот звук. Такова сладость голоса птиц каравака.

Asandhimittāpi dhammāsokassa devī – ‘‘atthi nu kho, bhante, buddhasaddena sadiso kassaci saddo’’ti saṅghaṃ pucchi. Atthi karavikasakuṇassāti. Kuhiṃ, bhante, sakuṇāti? Himavanteti. Sā rājānaṃ āha, – ‘‘deva, karavikasakuṇaṃ daṭṭhukāmā’’ti. Rājā ‘‘imasmiṃ pañjare nisīditvā karaviko āgacchatū’’ti suvaṇṇapañjaraṃ vissajjesi. Pañjaro gantvā ekassa karavikassa purato aṭṭhāsi. So ‘‘rājāṇāya āgato pañjaro, na sakkā agantu’’nti tattha nisīdi. Pañjaro āgantvā rañño puratova aṭṭhāsi. Karavikaṃ saddaṃ kārāpetuṃ na sakkonti. Atha rājā ‘‘kathaṃ bhaṇe ime saddaṃ karontī’’ti āha? Ñātake disvā devāti. Atha naṃ rājā ādāsehi parikkhipāpesi. So attanova chāyaṃ disvā ‘‘ñātakā me āgatā’’ti maññamāno pakkhena tāḷaṃ datvā mañjussarena maṇivaṃsaṃ dhamamāno viya viravi. Sakalanagare manussā mattā viya laḷiṃsu. Asandhimittā cintesi – ‘‘imassa tāva tiracchānassa evaṃ madhuro saddo, kīdiso nu kho sabbaññutaññāṇasirippattassa bhagavato ahosī’’ti pītiṃ uppādetvā taṃ pītiṃ avijahitvā sattahi jaṅghasatehi saddhiṃ sotāpattiphale patiṭṭhāsi. Evaṃ madhuro karavikasaddo. Tato satabhāgena sahassabhāgena ca madhurataro tathāgatassa saddo, loke pana karavikato aññassa madhurarassa abhāvato ‘‘karavikabhāṇī’’ti vuttaṃ.

Царица Асандхимитта, супруга царя Дхаммасоки, спросила у Сангхи: «О достопочтенные, есть ли чей-либо голос, подобный голосу Будды?» Ей ответили: «Есть голос птицы каравака». Она спросила: «Где же, достопочтенные, обитают эти птицы?» — «В Гималаях (Himavanta)». Тогда она сказала царю: «О владыка, я желаю увидеть птицу каравака». Царь повелел: «Пусть птица каравака прибудет, сев в эту клетку», и отправил золотую клетку. Клетка полетела и опустилась перед одной из птиц каравака. Птица подумала: «Эта клетка прибыла по царскому указу, я не могу не полететь», и села в неё. Клетка вернулась и опустилась прямо перед царем. Однако никто не мог заставить птицу запеть. Тогда царь спросил: «Как же, друзья, заставить её издать звук?» Ему ответили: «О владыка, они поют, когда видят своих сородичей». Тогда царь велел окружить её зеркалами. Увидев собственное отражение, птица подумала: «Мои сородичи прибыли», захлопала крыльями и запела нежным голосом, словно кто-то заиграл на флейте из драгоценных камней. Люди во всем городе пустились в пляс, словно опьяненные. Асандхимитта подумала: «Если у этого животного столь сладостный голос, то каков же был голос Благословенного, достигшего величия всеведущего знания (sabbaññutaññāṇa)?» Преисполнившись глубокой радости (pīti) и не утеряв этого воодушевления, она вместе с семью сотнями своих придворных дам утвердилась в плоде вхождения в поток (sotāpattiphala). Столь сладостен голос птицы каравака. Но голос Татхагаты во сто, в тысячу раз сладостнее его. Поскольку же в мире нет иного столь сладостного голоса, кроме голоса птицы каравака, о Нем сказано: «karavikabhāṇī» (говорящий как каравака).

Abhinīlanettoti na sakalanīlanettova, nīlayuttaṭṭhāne panassa umāpupphasadisena ativisuddhena nīlavaṇṇena samannāgatāni akkhīni honti. Pītayuttaṭṭhāne kaṇikārapupphasadisena pītavaṇṇena, lohitayuttaṭṭhāne [Pg.264] bandhujīvakapupphasadisena lohitavaṇṇena, setayuttaṭṭhāne osadhitārakasadisena setavaṇṇena, kāḷayuttaṭṭhāne addāriṭṭhakasadisena kāḷavaṇṇena samannāgatāni suvaṇṇavimāne ugghāṭitamaṇisīhapañjarasadisāni khāyanti.

«Abhinīlanetto» (с глубокими синими глазами): это не означает, что Его глаза полностью синие. Но в тех частях глаз, где должен быть синий цвет, они обладают чистейшим синим цветом, подобным цветку льна (umā). В тех частях, где должен быть желтый цвет, они обладают золотисто-желтым цветом, подобным цветку каникара (kaṇikāra). В тех частях, где должен быть красный цвет, они обладают ярко-красным цветом, подобным цветку бандхудживака (bandhujīvaka). В тех частях, где должен быть белый цвет, они обладают чистым белым цветом, подобным утренней звезде (osadhitāraka). В тех частях, где должен быть черный цвет, они обладают глубоким черным цветом, подобным семенам мыльного дерева (addāriṭṭhaka). Его глаза сияют подобно открытым драгоценным окнам в золотом дворце.

Gopakhumoti ettha pakhumanti sakalaṃ cakkhubhaṇḍaṃ adhippetaṃ. Taṃ kāḷavacchakassa bahaladhātukaṃ hoti, rattavacchakassa vippasannaṃ, taṃmuhuttajātarattavacchasadisacakkhubhaṇḍoti attho. Aññesañhi akkhibhaṇḍā aparipuṇṇā honti, hatthimūsikakākādīnaṃ akkhisadisehi viniggatehi gambhīrehipi akkhīhi samannāgatā honti. Tathāgatassa pana dhovitvā majjitvā ṭhapitamaṇiguḷikā viya mudusiniddhanīlasukhumapakhumācitāni akkhīni.

«Gopakhumo» (с ресницами как у коровы): здесь под словом «pakhuma» (ресницы) понимается вся область глаз. У черного теленка они густые, у рыжего теленка — чистые и ясные; смысл в том, что Его глаза подобны глазам только что родившегося рыжего теленка. У других людей область глаз бывает несовершенной: они могут обладать выпученными или глубоко посаженными глазами, подобными глазам слонов, мышей, ворон и других животных. У Татхагаты же глаза подобны вымытым и отполированным драгоценным камням, обрамленным мягкими, блестящими, темными и нежными ресницами.

Uṇṇāti uṇṇalomaṃ. Bhamukantareti dvinnaṃ bhamukānaṃ vemajjhe nāsikamatthakeyeva jātā. Uggantvā pana nalāṭamajjhajātā. Odātāti parisuddhā osadhitārakavaṇṇā. Mudūti sappimaṇḍe osādetvā ṭhapitasatavāravihatakappāsapaṭalasadisā. Tūlasannibhāti simbalitūlalatātūlasamānā, ayamassā odātatāya upamā. Sā panesā koṭiyaṃ gahetvā ākaḍḍhiyamānā upaḍḍhabāhuppamāṇā hoti, vissaṭṭhā dakkhiṇāvaṭṭavasena āvaṭṭitvā uddhaggā hutvā santiṭṭhati, suvaṇṇaphalakamajjhe ṭhapitarajatapupphuḷakā viya suvaṇṇaghaṭato nikkhamamānā khīradhārā viya aruṇappabhārañjite gamanatale osadhitārakā viya ca atimanoharāya siriyā virocati.

«Uṇṇā» — это волосок унна (uṇṇaloma). «Bhamukantareti» (между бровями): он вырос прямо посредине между бровями, над переносицей, и, поднимаясь выше, располагается в центре лба. «Odātā» (белый): он чистого белого цвета, подобного утренней звезде. «Mudū» (мягкий): он подобен тончайшему хлопку, очищенному стократно и погруженному в топленое масло. «Tūlasannibhā» (подобный пуху): он подобен пуху шелкового дерева (simbali) или волокнам лианы; это сравнение указывает на его белизну. Если взять этот волосок за кончик и вытянуть, его длина составит половину длины руки. Когда же его отпускают, он закручивается вправо (по часовой стрелке) и устремляется кончиком вверх. Он сияет пленительной красотой, подобно серебряному шарику на золотой пластине, или струе молока, льющейся из золотого кувшина, или утренней звезде на небосводе, окрашенном лучами зари.

Uṇhīsasīsoti idaṃ paripuṇṇanalāṭatañceva paripuṇṇasīsatañcāti dve atthavase paṭicca vuttaṃ. Tathāgatassa hi dakkhiṇakaṇṇacūḷikato paṭṭhāya maṃsapaṭalaṃ uṭṭhahitvā sakalaṃ nalāṭaṃ chādayamānaṃ pūrayamānaṃ gantvā vāmakaṇṇacūḷikāya patiṭṭhitaṃ, rañño baddhauṇhīsapaṭṭo viya virocati. Pacchimabhavikabodhisattānaṃ kira imaṃ lakkhaṇaṃ viditvā rājūnaṃ uṇhīsapaṭṭaṃ akaṃsu, ayaṃ tāva eko attho. Aññe pana janā aparipuṇṇasīsā honti, keci kappasīsā, keci phalasīsā, keci aṭṭhisīsā, keci tumbasīsā, keci pabbhārasīsā. Tathāgatassa pana āraggena vaṭṭetvā ṭhapitaṃ viya suparipuṇṇaṃ udakapupphuḷasadisaṃ sīsaṃ hoti. Tattha purimanayena uṇhīsaveṭhitasīso [Pg.265] viyāti uṇhīsasīso. Dutiyanayena uṇhīsaṃ viya sabbattha parimaṇḍalasīsoti uṇhīsasīso.

«Uṇhīsasīso» (с головой, увенчанной тюрбаном): это сказано ввиду двух значений — совершенной формы лба и совершенной округлости головы. У Татхагаты, начиная от мочки правого уха, поднимается мышечная складка, которая покрывает и заполняет весь лоб и доходит до мочки левого уха, сияя подобно царской головной повязке (uṇhīsapaṭṭa). Говорят, что, зная об этом признаке Бодхисатт в их последнем существовании, люди стали изготавливать царские диадемы по его подобию. Таково первое значение. У других же людей головы бывают несовершенной формы: у некоторых голова похожа на обезьянью (kapisīsa), у других — на плод дерева (phalasīsa), у третьих — костлявая (aṭṭhisīsa), у кого-то — как тыква-горлянка (tumbasīsa) или скошенная назад (pabbhārasīsa). Голова же Татхагаты совершенно круглая, словно выточенная на токарном станке, и подобна водяному пузырю. Согласно первому толкованию, Его голова выглядит так, будто она увенчана царской повязкой, поэтому Он зовется «uṇhīsasīso». Согласно второму толкованию, Его голова повсюду идеально круглая, подобно искусно сделанному венцу, поэтому Он зовется «uṇhīsasīso».

Imāni pana mahāpurisalakkhaṇāni kammaṃ kammasarikkhakaṃ lakkhaṇaṃ lakkhaṇānisaṃsanti ime cattāro koṭṭhāse ekekasmiṃ lakkhaṇe dassetvā kathitāni sukathitāni honti. Tasmā bhagavatā lakkhaṇasutte (dī. ni. 3.200-202) vuttāni imāni kammādīni dassetvā kathetabbāni. Suttavasena vinicchituṃ asakkontena sumaṅgalavilāsiniyā dīghanikāyaṭṭhakathāya tasseva suttassa vaṇṇanāya vuttanayena gahetabbāni.

Эти признаки Великого Человека (mahāpurisalakkhaṇa) будут изложены наилучшим образом, если для каждого признака показать четыре аспекта: совершённое благое деяние (kamma), соответствие признака этому деянию (kammasarikkhaka), сам признак (lakkhaṇa) и пользу от этого признака (lakkhaṇānisaṃsa). Поэтому проповеднику следует разъяснять эти четыре аспекта, начиная с деяний, как они изложены Благословенным в «Лаккхана-сутте» (Дигха-никая). Если же проповедник Дхаммы не может самостоятельно истолковать их на основе сутты, ему следует руководствоваться объяснениями, данными в «Сумангала-виласини» — комментарии к Дигха-никае, в разделе, разъясняющем эту сутту.

Imehi kho, bho, so bhavaṃ gotamoti, bho ācariya, imehi dvattiṃsamahāpurisalakkhaṇehi so bhavaṃ gotamo samannāgato devanagare samussitaratanavicittaṃ suvaṇṇatoraṇaṃ viya yojanasatubbedho sabbapāliphullo pāricchattako viya selantaramhi supupphitasālarukkho viya tārāgaṇapaṭimaṇḍitagaganatalamiva ca attano sirivibhavena lokaṃ ālokaṃ kurumāno viya caratīti imatthampi dīpetvā kiriyācāraṃ ācikkhituṃ gacchanto kho panātiādimāha.

«Благодаря этим [признакам], о почтенный, сей уважаемый Готама...»: «О учитель, почтенный Готама наделен этими тридцатью двумя признаками Великого Человека. Он шествует, подобно золотой арке, украшенной драгоценными камнями и воздвигнутой в обители богов, или подобно дереву Париччхаттака высотой в сто йоджан, покрытому обильным цветом, или подобно цветущему дереву сал в горной теснине, или подобно небосводу, усыпанному созвездиями звезд, словно озаряя весь мир великолепием своего величия». Раскрывая этот смысл и желая поведать о Его благородных манерах при ходьбе и речи, юноша Уттара произнес слова, начинающиеся с «gacchanto kho pana» (когда Он идет...).

387. Dakkhiṇenāti buddhānañhi ṭhatvā vā nisīditvā vā nipajjitvā vā gamanaṃ abhinīharantānaṃ dakkhiṇapādova purato hoti. Satatapāṭihāriyaṃ kiretaṃ. Nātidūre pādaṃ uddharatīti taṃ dakkhiṇapādaṃ na atidūre ṭhapessāmīti uddharati. Atidūrañhi abhihariyamāne dakkhiṇapādena vāmapādo ākaḍḍhiyamāno gaccheyya, dakkhiṇapādopi dūraṃ gantuṃ na sakkuṇeyya, āsanneyeva patiṭṭhaheyya, evaṃ sati padavicchedo nāma hoti. Dakkhiṇapāde pana pamāṇeneva uddhate vāmapādopi pamāṇeneva uddhariyati, pamāṇena uddhato patiṭṭhahantopi pamāṇeyeva patiṭṭhāti. Evamanena tathāgatassa dakkhiṇapādakiccaṃ vāmapādena niyamitaṃ, vāmapādakiccaṃ dakkhiṇapādena niyamitanti veditabbaṃ.

387. «С правой [ноги]»: когда Будды начинают движение после того, как они стояли, сидели или лежали, они всегда делают первый шаг с правой ноги. Говорят, что это их постоянное чудо (satatapāṭihāriya). «Он делает шаг не слишком далеко»: Он поднимает правую ногу с мыслью: «Я опущу её на умеренном расстоянии». Ведь если шаг будет слишком широким, левая нога будет волочиться за правой, а правая нога не сможет ступать далеко и опустится слишком близко, из-за чего нарушится соразмерность шагов. Когда же правая нога поднимается на надлежащую высоту, левая нога также поднимается на надлежащую высоту; и когда нога, поднятая соразмерно, опускается, она опускается точно на нужное место. Таким образом, следует понимать, что у Татхагаты движение правой ноги согласовано с левой, а движение левой ноги согласовано с правой.

Nātisīghanti divā vihārabhattatthāya gacchanto bhikkhu viya na atisīghaṃ gacchati. Nātisaṇikanti yathā pacchato āgacchanto okāsaṃ na labhati, evaṃ na atisaṇikaṃ gacchati. Adduvena adduvanti jaṇṇukena jaṇṇukaṃ, na [Pg.266] satthiṃ unnāmetīti gambhīre udake gacchanto viya na ūruṃ unnāmeti. Na onāmetīti rukkhasākhāchedanadaṇḍaṅkusapādo viya na pacchato osakkāpeti. Na sannāmetīti obaddhānābaddhaṭṭhānehi pādaṃ koṭṭento viya na thaddhaṃ karoti. Na vināmetīti yantarūpakaṃ kīḷāpento viya na ito cito ca cāleti. Adharakāyovāti heṭṭhimakāyova iñjati, uparimakāyo nāvāya ṭhapitasuvaṇṇapaṭimā viya niccalo hoti. Dūre ṭhatvā olokento hi buddhānaṃ ṭhitabhāvaṃ vā gamanabhāvaṃ vā na jānāti. Kāyabalenāti bāhā khipanto sarīrato sedehi muccantehi na kāyabalena gacchati. Sabbakāyenevāti gīvaṃ aparivattetvā rāhulovāde vuttanāgāpalokitavaseneva apaloketi.

«Не слишком быстро»: Он не идет слишком быстро, подобно бхиккху, спешащему днем в монастырь за трапезой. «Не слишком медленно»: Он не идет слишком медленно, так чтобы идущий сзади не находил места для шага. «Не соприкасаясь коленом о колено». «Он не поднимает бедра»: Он не задирает бедра вверх, подобно человеку, идущему по глубокой воде. «Он не отводит [ногу] назад»: Он не откидывает ногу назад, подобно человеку, сбивающему ветви деревьев длинным шестом. «Он не сжимает [ноги]»: Он не ставит ноги слишком жестко, словно они соприкасаются лодыжками. «Он не раскачивает [ноги]»: Он не качает ими из стороны в сторону, подобно марионетке на веревочках. «Двигается лишь нижщая часть тела»: движется только нижняя часть Его тела, тогда как верхняя часть остается неподвижной, подобно золотой статуе, установленной на лодке. Человек, смотрящий издалека, не сможет сразу понять, стоит Будда или идет. «Не за счет физических усилий»: Он идет без напряжения сил, не размахивая руками и не покрываясь потом от физического усилия. «Всем телом»: Он поворачивается всем телом, не изгибая шеи, подобно взору слона (nāgāpalokita), как описано в «Рахуловада-сутте».

Na uddhantiādīsu nakkhattāni gaṇento viya na uddhaṃ ulloketi, naṭṭhaṃ kākaṇikaṃ vā māsakaṃ vā pariyesanto viya na adho oloketi, na hatthiassādayo passanto viya ito cito ca vipekkhamāno gacchati. Yugamattanti navavidatthimatte cakkhūni ṭhapetvā gacchanto yugamattaṃ pekkhati nāma, bhagavāpi yuge yutto sudantaājānīyo viya ettakaṃ passanto gacchati. Tato cassa uttarīti yugamattato paraṃ na passatīti na vattabbo. Na hi kuṭṭaṃ vā kavāṭaṃ vā gaccho vā latā vā āvarituṃ sakkoti, atha khvassa anāvaraṇañāṇassa anekāni cakkavāḷasahassāni ekaṅgaṇāneva honti. Antaragharanti heṭṭhā mahāsakuludāyisutte indakhīlato paṭṭhāya antaragharaṃ, idha gharaummārato paṭṭhāya veditabbaṃ. Na kāyantiādi pakatiiriyapatheneva pavisatīti dassanatthaṃ vuttaṃ. Daliddamanussānaṃ nīcagharakaṃ pavisantepi hi tathāgate chadanaṃ vā uggacchati, pathavī vā ogacchati, bhagavā pana pakatigamaneneva gacchati. Nātidūreti atidūre parivattantena hi ekaṃ dve padavāre piṭṭhibhāgena gantvā nisīditabbaṃ hoti. Nāccāsanneti accāsanne parivattantena ekaṃ dve padavāre purato gantvā nisīditabbaṃ hoti. Tasmā yasmiṃ padavāre ṭhitena purato vā pacchato vā agantvā nisīditabbaṃ hoti, tattha parivattati.

В выражении «не [глядя] вверх» и так далее: Он не смотрит вверх, подобно тому, кто считает звёзды. Он не смотрит вниз, подобно тому, кто ищет потерянную монету в каканику или масаку. Он не идёт, озираясь туда-сюда, подобно тому, кто разглядывает слонов, коней и прочее. «На расстоянии ярма» (yugamattaṃ): когда идущий направляет свой взор на расстояние в девять пядей (navavidatthi), это называется «смотреть на расстояние ярма». Благословенный также идёт, глядя на такое расстояние, подобно прекрасно обученному благородному коню, запряжённому в ярмо. «И далее этого» (tato cassa uttarī): не следует говорить, что Он не видит дальше расстояния ярма. Ведь ни стена, ни дверь, ни куст, ни лиана не могут преградить Его взор; напротив, для Его беспрепятственного знания (anāvaraṇañāṇa) многие тысячи миров предстают словно единый открытый двор. «Внутри жилой зоны» (antaraghara): ниже, в «Махасакулудайи-сутте», под «внутренней жилой зоной» следует понимать пространство, начиная от городского столба (indakhīla); здесь же (в «Брахмаю-сутте») её следует понимать начиная от порога дома (ghara-ummāra). Слова «не [изгибая] тела» и так далее сказаны для того, чтобы показать, что Он входит в своём обычном, естественном положении тела (pakati-iriyāpatha). Ведь даже когда Татхагата входит в низкую хижину бедняков, либо крыша поднимается вверх, либо земля опускается вниз, но Благословенный идёт своей обычной походкой. «Не слишком далеко» (nātidūre): ведь тому, кто разворачивается слишком далеко от сиденья, приходится делать один или два шага назад, чтобы сесть. «Не слишком близко» (nāccāsanne): тому, кто разворачивается слишком близко к сиденью, приходится делать один или два шага вперёд, чтобы сесть. Поэтому Он разворачивается именно на том шаге, стоя на котором можно сесть, не делая шагов ни вперёд, ни назад.

Pāṇināti kaṭivātābādhiko viya na āsanaṃ hatthehi gahetvā nisīdati. Pakkhipatīti yo kiñci kammaṃ katvā kīḷanto ṭhitakova patati, yopi orimaṃ aṅgaṃ nissāya nisinno ghaṃsanto yāva pārimaṅgā gacchati, pārimaṅgaṃ [Pg.267] vā nissāya nisinno tatheva yāva orimaṅgā āgacchati, sabbo so āsane kāyaṃ pakkhipati nāma. Bhagavā pana evaṃ akatvā āsanassa majjhe olambakaṃ dhārento viya tūlapicuṃ ṭhapento viya saṇikaṃ nisīdati. Hatthakukkuccanti pattamukhavaṭṭiyaṃ udakabinduṭhapanaṃ makkhikabījaniyā paṇṇacchedanaphālanādi hatthena asaṃyatakaraṇaṃ. Pādakukkuccanti pādena bhūmighaṃsanādi asaṃyatakaraṇaṃ.

«Рукой» (pāṇinā): Он не садится, опираясь руками о сиденье, подобно человеку, страдающему от болей в пояснице (kaṭivātābādha). «Бросает [тело]» (pakkhipati): если кто-то, устав после какой-либо работы, падает на сиденье прямо из положения стоя, или если кто-то, сев на один край, скользит, потираясь о сиденье, до другого края, или, сев на другой край, точно так же перемещается к первому краю — всё это называется «бросать тело на сиденье». Благословенный же, не поступая так, садится медленно и аккуратно в самый центр сиденья, словно удерживая отвес или опуская комок ваты. «Суетливость рук» (hatthakukkucca) — это невоздержанные действия руками, такие как стряхивание капель воды на ободок чаши, срезание или расщепление листьев веером от мух и тому подобное. «Суетливость ног» (pādakukkucca) — это невоздержанные действия ногами, такие как шарканье или черчение по земле ногой.

Na chambhatīti na bhāyati. Na kampatīti na osīdati. Na vedhatīti na calati. Na paritassatīti bhayaparitassanāyapi taṇhāparitassanāyapi na paritassati. Ekacco hi dhammakathādīnaṃ atthāya āgantvā manussesu vanditvā ṭhitesu ‘‘sakkhissāmi nu kho tesaṃ cittaṃ gaṇhanto dhammaṃ vā kathetuṃ, pañhaṃ vā pucchito vissajjetuṃ, bhattānumodanaṃ vā kātu’’nti bhayaparitassanāya paritassati. Ekacco ‘‘manāpā nu kho me yāgu āgacchissati, manāpaṃ antarakhajjaka’’nti vā taṇhāparitassanāya paritassati. Tadubhayampi tassa natthīti na paritassati. Vivekāvaṭṭoti viveke nibbāne āvaṭṭamānaso hutvā. Vivekavattotipi pāṭho, vivekavattayutto hutvāti attho. Vivekavattaṃ nāma katabhattakiccassa bhikkhuno divāvihāre samathavipassanāvasena mūlakammaṭṭhānaṃ gahetvā pallaṅkaṃ ābhujitvā nisīdanaṃ. Evaṃ nisinnassa hi iriyāpatho upasanto hoti.

«Не трепещет» (na chambhati) означает «не боится». «Не колеблется» (na kampati) означает «не падает духом». «Не дрожит» (na vedhatī) означает «не двигается». «Не тревожится» (na paritassatī) означает, что Он не испытывает беспокойства ни от страха (bhayaparitassanā), ни от вожделения (taṇhāparitassanā). Ведь иной [монах], когда люди приходят ради проповеди Дхаммы и стоят, выражая почтение, тревожится от страха: «Смогу ли я завоевать их сердца и проповедовать Дхамму, или ответить на заданный вопрос, или произнести слова благословения после трапезы (bhattānumodana)?» Это тревога от страха. Другой же тревожится от вожделения: «Принесут ли мне вкусную кашу (yāgu)? Принесут ли мне вкусные угощения (antarakhajjaka)?» Это тревога от вожделения. Поскольку у Него нет ни того, ни другого, Он не тревожится. «Устремлённый к уединению» (vivekāvaṭṭo) означает, что Его ум обращён к уединению — Ниббане. Встречается также чтение «vivekavatto», что означает «преданный практике уединения» (vivekavattayutto). «Практика уединения» (vivekavatta) — это когда монах, завершив трапезу, во время дневного отдыха (divāvihāra) принимает свою основную тему для медитации (mūlakammaṭṭhāna) посредством саматхи и випассаны и сидит, скрестив ноги (pallaṅkaṃ ābhujitvā). У сидящего таким образом положение тела становится умиротворённым.

Na pattaṃ unnāmetītiādīsu ekacco pattamukhavaṭṭiyā udakadānaṃ āharanto viya pattaṃ unnāmeti, eko pādapiṭṭhiyaṃ ṭhapento viya onāmeti, eko baddhaṃ katvā gaṇhāti, eko ito cito ca phandāpeti, evaṃ akatvā ubhohi hatthehi gahetvā īsakaṃ nāmetvā udakaṃ paṭiggaṇhātīti attho. Na samparivattakanti parivattetvā paṭhamameva pattapiṭṭhiṃ na dhovati. Nātidūreti yathā nisinnāsanato dūre patati, na evaṃ chaḍḍeti. Nāccāsanneti pādamūleyeva na chaḍḍeti. Vicchaḍḍayamānoti vikiranto, yathā paṭiggāhako temati, na evaṃ chaḍḍeti.

В словах «не поднимает чашу» и так далее: иной [монах] поднимает чашу, словно поднося воду за ободок чаши; другой опускает её, словно ставя на тыльную сторону стопы; третий держит её слишком крепко зажатой; четвёртый покачивает её туда-сюда. Смысл в том, что Он, не поступая так, держит её обеими руками, слегка наклоняет и принимает воду. «Не переворачивая кругом» (na samparivattakaṃ): Он не моет сначала внешнюю сторону чаши (pattapiṭṭhi), переворачивая её. «Не слишком далеко» (nātidūre): Он не выливает [воду после мытья чаши] так, чтобы она падала далеко от Его сиденья. «Не слишком близко» (nāccāsanne): Он не выливает её прямо у своих ног. «Разбрызгивая» (vicchaḍḍayamāno) означает «рассеивая»; Он не выливает воду так, чтобы брызги попадали на того, кто её принимает (paṭiggāhako), и тот намокал.

Nātithokanti [Pg.268] yathā ekacco pāpiccho appicchataṃ dassento muṭṭhimattameva gaṇhāti, na evaṃ. Atibahunti yāpanamattato atirekaṃ. Byañjanamattāyāti byañjanassa mattā nāma odanato catuttho bhāgo. Ekacco hi bhatte manāpe bhattaṃ bahuṃ gaṇhāti, byañjane manāpe byañjanaṃ bahuṃ. Satthā pana tathā na gaṇhāti. Na ca byañjanenāti amanāpañhi byañjanaṃ ṭhapetvā bhattameva bhuñjanto, bhattaṃ vā ṭhapetvā byañjanameva khādanto byañjanena ālopaṃ atināmeti nāma. Satthā ekantarikaṃ byañjanaṃ gaṇhāti, bhattampi byañjanampi ekatova niṭṭhanti. Dvattikkhattunti tathāgatassa hi puthujivhāya dantānaṃ upanītabhojanaṃ dvattikkhattuṃ dantehi phuṭṭhamattameva saṇhakaraṇīyapiṭṭhavilepanaṃ viya hoti, tasmā evamāha. Na mukhe avasiṭṭhāti pokkharapatte patitaudakabindu viya vinivattitvā paragalameva yāti, tasmā avasiṭṭhā na hoti. Rasapaṭisaṃvedīti madhuratittakadukādirasaṃ jānāti. Buddhānañhi antamaso pānīyepi dibbojā pakkhittāva hoti, tena nesaṃ sabbattheva raso pākaṭo hoti, rasagedho pana natthi.

«Не слишком мало» (nātithokaṃ): Он не берёт всего лишь горсть еды, подобно какому-нибудь монаху с дурными желаниями, который хочет показать свою скромность в запросах (appicchataṃ dassento). «[Не] слишком много» (atibahuṃ): не больше того, что необходимо для поддержания жизни (yāpanamatta). «С надлежащей долей приправы» (byañjanamattāya): надлежащая доля приправы (или соуса) составляет четверть от объёма риса. Ведь иной [монах], если рис вкусен, берёт много риса, а если вкусна приправа, берёт много приправы. Но Учитель так не поступает. «И не [покрывая рис] приправой» (na ca byañjanena): тот, кто ест только рис, откладывая невкусную приправу, или ест только приправу, откладывая рис, нарушает соразмерность приправы в куске пищи. Учитель же берёт приправу через раз (или в меру), так что и рис, и приправа заканчиваются одновременно. «Два или три раза» (dvattikkhattuṃ): благодаря широкому языку (puthujivhā) Татхагаты пища, поднесённая к зубам, пережёвывается всего два или три раза и становится нежной, словно тонко смолотая мучная паста; поэтому [Уттара] так и сказал. «Не остаётся во рту» (na mukhe avasiṭṭhā): подобно капле воды, упавшей на лист лотоса, пища скатывается и уходит прямо в горло, поэтому во рту ничего не остаётся. «Чувствующий вкус» (rasapaṭisaṃvedī): Он различает сладкий, горький, острый и другие вкусы. Ведь у Будд даже в обычную питьевую воду словно подмешана божественная эссенция (dibbojā), благодаря чему вкус любого подносимого им вещества становится отчётливым, однако у них нет привязанности к вкусу (rasagedha).

Aṭṭhaṅgasamannāgatanti ‘‘neva davāyā’’ti vuttehi aṭṭhahi aṅgehi samannāgataṃ. Visuddhimagge panassa vinicchayo āgatoti sabbāsavasutte vuttametaṃ. Hatthesu dhotesūti satthā kiṃ karoti? Paṭhamaṃ pattassa gahaṇaṭṭhānaṃ dhovati. Tattha pattaṃ gahetvā sukhumajālahatthaṃ pesetvā dve vāre sañcāreti. Ettāvatā pokkharapatte patitaudakaṃ viya vinivattitvā gacchati. Na ca anatthikoti yathā ekacco pattaṃ ādhārake ṭhapetvā patte udakaṃ na puñchati, raje patante ajjhupekkhati, na evaṃ karoti. Na ca ativelānurakkhīti yathā ekacco pamāṇātikkantaṃ ārakkhaṃ ṭhapeti, bhuñjitvā vā patte udakaṃ puñchitvā cīvarabhogantaraṃ pavesetvā pattaṃ udarena akkamitvā gaṇhāti, na evaṃ karoti.

«Наделённый восемью качествами» (aṭṭhaṅgasamannāgataṃ): наделённый восемью качествами, упомянутыми в словах «не ради забавы» (neva davāya) и так далее. Подробное разъяснение этого приводится в «Висуддхимагге», а также об этом говорится в «Саббасава-сутте». «Когда вымыты руки» (hatthesu dhotesu): что делает Учитель? Сначала Он моет то место, за которое держат чашу. Затем, держа чашу, Он дважды проводит по ней своей нежной ладонью с тонкими перепонками (sukhumajālahattha). От этого вода скатывается, подобно воде на листе лотоса. «И не проявляя безразличия» (na ca anatthiko): Он не поступает подобно тому, кто, поставив чашу на подставку, не вытирает с неё воду и безучастно смотрит, как на неё падает пыль. «И не оберегая чрезмерно» (na ca ativelānurakkhī): Он не поступает подобно тому, кто проявляет чрезмерную заботу о чаше, или кто после еды, вытерев воду с чаши, прячет её в складки монашеского облачения и несёт, прижимая к животу.

Na ca anumodanassāti yo hi bhuttamattova dārakesu bhattatthāya rodantesu chātajjhattesu manussesu bhuñjitvā anāgatesveva anumodanaṃ ārabhati, tato sabbakammāni chaḍḍetvā ekacce āgacchanti, ekacce anāgatāva honti, ayaṃ kālaṃ atināmeti. Yopi manussesu [Pg.269] āgantvā anumodanatthāya vanditvā nisinnesu anumodanaṃ akatvāva ‘‘kathaṃ tissa, kathaṃ phussa, kathaṃ sumana, kathaṃ tisse, kathaṃ phusse, kathaṃ sumane, kaccittha arogā, sassaṃ sampanna’’ntiādiṃ pāṭiyekkaṃ kathaṃ samuṭṭhāpeti, ayaṃ anumodanassa kālaṃ atināmeti, manussānaṃ pana okāsaṃ ñatvā āyācitakāle karonto nātināmeti nāma, satthā tathā karoti.

«И не [упускает времени] для благословения» (na ca anumodanassa): ведь тот, кто сразу после еды — когда дети плачут, прося еды, а голодные люди поели, но другие ещё не пришли — начинает произносить благословение (anumodana), из-за чего некоторые миряне, бросив все дела, приходят второпях, а другие и вовсе не успевают прийти, — такой монах упускает надлежащее время. Также и тот, кто, когда люди пришли, выразили почтение и сели ради выслушивания благословения, не произносит его, а заводит личные разговоры: «Как дела, Тисса? Как дела, Пхусса? Как дела, Сумана? Как дела, Тиссо? Как дела, Пхуссо? Как дела, Сумано? Здоровы ли вы? Хорош ли урожай?» и тому подобное — такой человек упускает время для благословения. Тот же, кто, зная возможности людей, совершает благословение тогда, когда его просят, не упускает времени. Учитель поступает именно так.

Na taṃ bhattanti kiṃ bhattaṃ nāmetaṃ uttaṇḍulaṃ atikilinnantiādīni vatvā na garahati. Na aññaṃ bhattanti svātanāya vā punadivasāya vā bhattaṃ uppādessāmīti hi anumodanaṃ karonto aññaṃ bhattaṃ paṭikaṅkhati. Yo vā – ‘‘yāva mātugāmānaṃ bhattaṃ paccati, tāva anumodanaṃ karissāmi, atha me anumodanāvasāne attano pakkabhattatopi thokaṃ dassantī’’ti anumodanaṃ vaḍḍheti, ayampi paṭikaṅkhati nāma. Satthā na evaṃ karoti. Na ca muccitukāmoti ekacco hi paṭisaṃmuñcitvā gacchati, vegena anubandhitabbo hoti. Satthā pana na evaṃ gacchati, parisāya majjhe ṭhitova gacchati. Accukkaṭṭhanti yo hi yāva hanukaṭṭhito ukkhipitvā pārupati, tassa accukkaṭṭhaṃ nāma hoti. Yo yāva gopphakā otāretvāva pārupati, tassa accukkaṭṭhaṃ hoti. Yopi ubhato ukkhipitvā udaraṃ vivaritvā yāti, tassapi accukkaṭṭhaṃ hoti. Yo ekaṃsaṃ katvā thanaṃ vivaritvā yāti, tassapi accukkaṭṭhaṃ. Satthā taṃ sabbaṃ na karoti.

«Не [выражает недовольства] той пищей» (na taṃ bhattaṃ): Он не критикует поднесённую пищу, говоря: «Что это за еда? Она недоварена или слишком разварена!» и тому подобное. «Не [ожидает] другой пищи» (na aññaṃ bhattaṃ): ведь тот, кто произносит благословение с мыслью: «Я обеспечу себе пищу на завтра или на следующий день», ожидает другой пищи. Или тот, кто думает: «Пока женщины готовят еду, я буду продолжать благословение, и тогда по его окончании они дадут мне немного из того, что приготовили сами», и потому затягивает благословение, — тот также ожидает пищи. Учитель так не поступает. «И не стремясь поскорее уйти» (na ca muccitukāmo): ведь иной [монах], стремясь поскорее покинуть собрание, уходит так быстро, что за ним приходится бежать следом. Но Учитель так не ходит; Он идёт, оставаясь посреди собрания. «Слишком высоко [или низко]» (accukkaṭṭhaṃ): тот, кто накидывает монашеское облачение, поднимая его до самой челюсти, носит его слишком высоко. Тот, кто опускает его до самых лодыжек, носит его слишком низко. Тот, кто подтягивает его с обеих сторон, обнажая живот, также носит его слишком высоко. Тот, кто накидывает его на одно плечо, обнажая грудь, также носит его слишком высоко. Учитель ничего этого не делает.

Allīnanti yathā aññesaṃ sedena tintaṃ allīyati, na evaṃ satthu. Apakaṭṭhanti khalisāṭako viya kāyato muccitvāpi na tiṭṭhati. Vātoti verambhavātopi uṭṭhahitvā cāletuṃ na sakkoti. Pādamaṇḍanānuyoganti iṭṭhakāya ghaṃsanādīhi pādasobhānuyogaṃ. Pakkhāletvāti pādeneva pādaṃ dhovitvā. So neva attabyābādhāyātiādīni na pubbenivāsacetopariyañāṇānaṃ atthitāya vadati, iriyāpathasantataṃ pana disvā anumānena vadati. Dhammanti pariyattidhammaṃ. Na ussādetīti kiṃ mahāraṭṭhika, kiṃ mahākuṭumbikātiādīni vatvā gehassitavasena na ussādeti. Na apasādetīti ‘‘kiṃ, upāsaka, kathaṃ te vihāramaggo ñāto? Kiṃ bhayena nāgacchasi? Na hi bhikkhū kiñci acchinditvā gaṇhanti, mā bhāyī’’ti [Pg.270] vā ‘‘kiṃ tuyhaṃ evaṃ macchariyajīvitaṃ nāmā’’ti vā ādīni vatvā gehassitapemena na apasādeti.

«Прилипает» (allīnaṃ): в то время как у других одежда, промокшая от пота, прилипает к телу, у Учителя это не так. «Отстоит» (apakaṭṭhaṃ): Его облачение также не отстаёт от тела, подобно накрахмаленной ткани. «Ветер» (vāto): даже мощный ветер Верамбха, поднявшись, не может всколыхнуть Его облачение. «Преданность украшению ног» (pādamaṇḍanānuyoga) — это стремление сделать стопы красивыми путём натирания их кирпичом и тому подобным. «Вымыв» (pakkhāletvā) означает «вымыв одну стопу другой стопой». Слова «Он ни ради собственного вреда» и так далее [Уттара] говорит не потому, что обладает знанием прошлых жизней (pubbenivāsa) или знанием чужих мыслей (cetopariya), но, видя непрерывное умиротворение Его походки и осанки (iriyāpathasantata), он говорит на основе умозаключения (anumāna). «Дхамму» (dhammaṃ) означает Дхамму писаний (pariyattidhamma). «Не превозносит» (na ussādeti): Он не превозносит кого-либо из мирских соображений (gehassitavasena), говоря: «Как поживаете, великий правитель? Как поживаете, великий домохозяин?» и тому подобное. «Не принижает» (na apasādeti): Он не принижает кого-либо из мирской привязанности (gehassitapema), говоря: «Что, мирянин, как ты узнал дорогу к монастырю? Неужели ты не приходишь из страха? Ведь монахи ничего не отбирают силой, не бойся!» или «Почему ты ведёшь такую скупую жизнь?» и тому подобное.

Vissaṭṭhoti siniddho apalibuddho. Viññeyyoti viññāpanīyo pākaṭo, vissaṭṭhattāyeva cesa viññeyyo hoti. Mañjūti madhuro. Savanīyoti sotasukho, madhurattāyeva cesa savanīyo hoti. Bindūti sampiṇḍito. Avisārīti avisaṭo, binduttāyeva cesa avisārī hoti. Gambhīroti gambhīrasamuṭṭhito. Ninnādīti ninnādavā, gambhīrattāyeva cesa ninnādī hoti. Yathāparisanti cakkavāḷapariyantampi ekābaddhaparisaṃ viññāpeti. Bahiddhāti aṅgulimattampi parisato bahiddhā na gacchati. Tasmā? So evarūpo madhurassaro akāraṇā mā nassīti. Iti bhagavato ghoso parisāya matthakeneva carati.

«Ясный» (vissaṭṭho) означает «чистый, не хриплый» (siniddha), не забитый мокротой (apalibuddha). «Разборчивый» (viññeyyo) означает «понятный, отчётливый» (viññāpanīya, pākaṭa); именно благодаря своей ясности этот голос разборчив. «Сладкий» (mañju) означает «мелодичный» (madhura). «Приятный для слуха» (savanīyo) означает «радующий слух» (sotasukha); именно благодаря своей сладости этот голос приятен для слуха. «Слитный» (bindu) означает «цельный, собранный» (sampiṇḍita). «Не рассеивающийся» (avisārī) означает «не расплывающийся» (avisaṭa); именно благодаря своей слитности этот голос не рассеивается. «Глубокий» (gambhīro) означает «исходящий из глубины» (gambhīrasamuṭṭhita). «Резонирующий» (ninnādī) означает «обладающий эхом» (ninnādavant); именно благодаря своей глубине этот голос резонирует. «Соразмерно собранию» (yathāparisaṃ): он даёт себя понять даже непрерывному собранию, простирающемуся до границ вселенной. «Вне» (bahiddhā): голос не выходит за пределы собрания даже на ширину пальца. Почему так? Чтобы столь прекрасный голос не тратился напрасно без причины. Таким образом, голос Благословенного разносится лишь над головами собравшихся.

Avalokayamānāti sirasmiṃ añjaliṃ ṭhapetvā bhagavantaṃ olokentāva paccosakkitvā dassanavijahanaṭṭhāne vanditvā gacchanti. Avijahitattāti yo hi kathaṃ sutvā vuṭṭhito aññaṃ diṭṭhasutādikaṃ kathaṃ kathento gacchati, esa sabhāvena vijahati nāma. Yo pana sutadhammakathāya vaṇṇaṃ kathentova gacchati, ayaṃ na vijahati nāma, evaṃ avijahantabhāvena pakkamanti. Gacchantanti rajjuyantavasena ratanasattubbedhaṃ suvaṇṇagghikaṃ viya gacchantaṃ. Addasāma ṭhitanti samussitakañcanapabbataṃ viya ṭhitaṃ addasāma. Tato ca bhiyyoti vitthāretvā guṇe kathetuṃ asakkonto avasese guṇe saṃkhipitvā kalāpaṃ viya suttakabaddhaṃ viya ca katvā vissajjento evamāha. Ayamettha adhippāyo – mayā kathitaguṇehi akathitāva bahutarā. Mahāpathavimahāsamuddādayo viya hi tassa bhoto anantā appameyyā guṇā ākāsamiva vitthāritāti.

«Avalokayamānā» (оглядываясь): сложив ладони на голове в приветственном жесте (sirasmiṃ añjaliṃ ṭhapetvā) и непрерывно взирая на Благословенного (bhagavantaṃ olokentāva), они отступали назад (paccosakkitvā) и, поклонившись в месте, где Он скрывался из виду (dassanavijahanaṭṭhāne vanditvā), уходили (gacchanti). «Avijahitattā» (не оставляя): ибо тот, кто, выслушав проповедь и встав со своего места (kathaṃ sutvā vuṭṭhito), уходит, ведя посторонние разговоры о виденном или слышанном (aññaṃ diṭṭhasutādikaṃ kathaṃ kathento gacchati), тот по своей сути оставляет услышанное учение (sabhāvena vijahati nāma). Но тот, кто уходит, восхваляя услышанную проповедь Дхаммы (sutadhammakathāya vaṇṇaṃ kathentova gacchati), тот не оставляет её (na vijahati nāma). Таким образом, не оставляя учения, они удаляются (evam avijahantabhāvena pakkamanti). «Gacchantaṃ» (идущего): [они видели Его] идущим подобно золотой пагоде высотой в сто локтей (ratanasattubbedhaṃ suvaṇṇagghikaṃ), движущейся с помощью веревочного механизма (rajjuyantavasena). «Addasāma ṭhitaṃ» (мы видели Его стоящим): мы видели Его стоящим подобно возвышающейся золотой горе (samussitakañcanapabbataṃ). «Tato ca bhiyyo» (и даже более того): не будучи в состоянии подробно рассказать обо всех качествах Будды (vitthāretvā guṇe kathetuṃ asakkonto), юноша Уттара сократил оставшиеся качества (avasese guṇe saṃkhipitvā), словно собрав их в связку (kalāpaṃ viya) или связав нитью (suttakabaddhaṃ viya), и, излагая их, сказал так. В этом заключается следующий смысл (ayam ettha adhippāyo): качеств, не упомянутых мною (mayā akathitāva), гораздо больше (bahutarā), чем тех, о которых я рассказал (kathitaguṇehi). Ибо безграничные и неизмеримые качества этого Достопочтенного (tassa bhoto anantā appameyyā guṇā), подобные великой земле и великому океану (mahāpathavīmahāsamuddādayo viya), простираются подобно пространству (ākāsamiva vitthāritā).

390. Appaṭisaṃviditoti aviññātaāgamano. Pabbajite upasaṅkamantena hi cīvaraparikammādisamaye vā ekaṃ nivāsetvā sarīrabhañjanasamaye vā upasaṅkamitvā tatova paṭinivattitabbaṃ hoti, paṭisanthāramattampi na jāyati. Puretaraṃ pana okāse kārite divāṭṭhānaṃ sammajjitvā cīvaraṃ pārupitvā bhikkhu vivitte ṭhāne nisīdati, taṃ āgantvā passantā dassanenapi [Pg.271] pasīdanti, paṭisanthāro jāyati, pañhabyākaraṇaṃ vā dhammakathā vā labbhati. Tasmā paṇḍitā okāsaṃ kārenti. So ca nesaṃ aññataro, tenassa etadahosi. Jiṇṇo vuḍḍhoti attano uggatabhāvaṃ akathetvā kasmā evamāha? Buddhā nāma anuddayasampannā honti, mahallakabhāvaṃ ñatvā sīghaṃ okāsaṃ karissatīti evamāha.

390. «Appaṭisaṃvidito» (без предупреждения): тот, чей приход неизвестен (aviññātaāgamano). Ибо если мирянин приходит к монахам (pabbajite upasaṅkamantena) во время ухода за монашеским облачением (cīvaraparikammādisamaye vā) или когда монах, надев одну лишь нижнюю одежду (ekaṃ nivāsetvā), умывается или ухаживает за телом (sarīrabhañjanasamaye vā), то мирянину приходится сразу же возвращаться обратно (tatova paṭinivattitabbaṃ hoti), и не происходит даже простого приветствия (paṭisanthāramattampi na jāyati). Если же разрешение на посещение испрошено заранее (puretaraṃ pana okāse kārite), монах подметает место дневного пребывания (divāṭṭhānaṃ sammajjitvā), облачается в верхнюю мантию (cīvaraṃ pārupitvā) и садится в уединённом месте (vivitte ṭhāne nisīdati). Приходящие миряне, видя его, обретают веру уже от одного этого вида (dassanenapi pasīdanti), завязывается приветственная беседа (paṭisanthāro jāyati), и они получают возможность задать вопросы (pañhabyākaraṇaṃ) или послушать проповедь Дхаммы (dhammakathā). Поэтому мудрые люди заранее просят о разрешении войти (okāsaṃ kārenti). И он [Брахмаю] был одним из таких мудрецов (so ca nesaṃ aññataro), поэтому у него возникла такая мысль (tenassa etadahosi). «Jiṇṇo vuḍḍho» (дряхлый, престарелый): почему он сказал так, не упоминая о своей собственной славе и известности (attano uggatabhāvaṃ akathetvā)? Будды преисполнены сострадания (anuddayasampannā honti); зная о его преклонном возрасте (mahallakabhāvaṃ ñatvā), Благословенный быстро даст ему разрешение войти (sīghaṃ okāsaṃ karissatīti) — размышляя так, он сказал эти слова.

391. Oramiya okāsamakāsīti vegena uṭṭhāya dvidhā bhijjitvā okāsamakāsi.

391. «Oramiya okāsamakāsi» (расступившись, они освободили место): быстро встав (vegena uṭṭhāya) и разделившись на две стороны (dvidhā bhijjitvā), собрание освободило проход (okāsamakāsi).

Ye meti ye mayā. Nārīsamānasavhayāti nārīsamānanāmaṃ itthiliṅgaṃ, tena avhātabbāti nārīsamānasavhayā, itthiliṅgena vattabbāti vohārakusalatāya evaṃ vadati. Pahūtajivhoti puthulajivho. Ninnāmayetanti nīhara etaṃ.

«Ye me»: те, что мною (ye mayā). «Nārīsamānasavhayā» (носящий имя, подобное женскому): имя, сходное с женским именем, имеющее женский род (itthiliṅgaṃ). Поскольку этот орган [язык, jivhā — женского рода в пали] следует называть словом женского рода, он называется «nārīsamānasavhayā». Будучи искусным в мирском словоупотреблении (vohārakusalatāya), Брахмаю говорит так. «Pahūtajivho» (с обширным языком): имеющий широкий язык (puthulajivho). «Ninnāmayetaṃ» (пусть он высунет его): высунь его (nīhara etaṃ).

393. Kevalīti sakalaguṇasampanno.

393. «Kevalī» (совершенный): наделённый всеми благими качествами (sakalaguṇasampanno).

394. Paccabhāsīti ekappahārena pucchite aṭṭha pañhe byākaronto patiabhāsi. Yo vedīti yo vidati jānāti, yassa pubbenivāso pākaṭo. Saggāpāyañca passatīti dibbacakkhuñāṇaṃ kathitaṃ. Jātikkhayaṃ pattoti arahattaṃ patto. Abhiññā vositoti taṃ arahattaṃ abhijānitvā vosito vosānappatto. Munīti arahattañāṇamoneyyena samannāgato.

394. «Paccabhāsi» (ответил): отвечая на восемь вопросов (aṭṭha pañhe byākaronto), заданных одновременно (ekappahārena pucchite), Будда дал ответ (paṭiabhāsi). «Yo vedī» (кто знает): тот, кто ведает, знает (yo vidati jānāti), для кого открыты прошлые существования (yassa pubbenivāso pākaṭo). Словами «saggāpāyañca passati» (и видит небеса и состояния упадка) указывается на знание божественного ока (dibbacakkhuñāṇaṃ). «Jātikkhayaṃ patto» (достигший прекращения рождений): достигший состояния Араханта (arahattaṃ patto). «Abhiññā vosito» (совершенный в высшем знании): познав это состояние Араханта своим высшим знанием (taṃ arahattaṃ abhijānitvā), он достиг завершения пути (vosito vosānappatto). «Munī» (мудрец): наделённый мудростью, то есть знанием плода Арахантства (arahattañāṇamoneyyena samannāgato).

Visuddhanti paṇḍaraṃ. Muttaṃ rāgehīti kilesarāgehi muttaṃ. Pahīnajātimaraṇoti jātikkhayappattattā pahīnajātiko, jātipahāneneva pahīnamaraṇo. Brahmacariyassa kevalīti yaṃ brahmacariyassa kevalī sakalabhāvo, tena samannāgato, sakalacatumaggabrahmacariyavāsoti attho. Pāragū sabbadhammānanti sabbesaṃ lokiyalokuttaradhammānaṃ abhiññāya pāraṃ gato, sabbadhamme abhijānitvā ṭhitoti attho. Pāragūti vā ettāvatā pariññāpāragū pañcannaṃ khandhānaṃ, pahānapāragū sabbakilesānaṃ, bhāvanāpāragū catunnaṃ maggānaṃ, sacchikiriyāpāragū nirodhassa, samāpattipāragū sabbasamāpattīnanti ayamattho vutto. Puna sabbadhammānanti iminā abhiññāpāragū vuttoti. Buddho tādī pavuccatīti tādiso chahi [Pg.272] ākārehi pāraṃ gato sabbākārena catunnaṃ saccānaṃ buddhattā buddhoti pavuccatīti.

«Visuddhaṃ» (очищенный): чистый, белый ум (paṇḍaraṃ). «Muttaṃ rāgehi» (освобождённый от страсти): освобождённый от страсти загрязнений (kilesarāgehi muttaṃ). «Pahīnajātimaraṇo» (покончивший с рождением и смертью): поскольку он достиг прекращения рождений, у него устранено рождение (pahīnajātiko); и именно благодаря устранению рождения устранена и смерть (jātipahāneneva pahīnamaraṇo). «Brahmacariyassa kevalī» (совершенный в святой жизни): тот, кто наделён всей полнотой (sakalabhāvo) святой жизни пути (brahmacariyassa); смысл в том, что он завершил пребывание в святой жизни всех четырёх путей (sakalacatumaggabrahmacariyavāso). «Pāragū sabbadhammānaṃ» (достигший иного берега во всех вещах): постигнув своим высшим знанием (abhiññāya) все мирские и сверхмирские дхаммы (sabbesaṃ lokiyalokuttaradhammānaṃ), он переправился на другой берег (pāraṃ gato); смысл в том, что он пребывает, полностью познав все дхаммы (sabbadhamme abhijānitvā ṭhito). Или же под «pāragū» (достигшим иного берега) понимается следующее: достигший берега полного понимания (pariññāpāragū) пяти совокупностей (pañcannaṃ khandhānaṃ), достигший берега оставления (pahānapāragū) всех загрязнений (sabbakilesānaṃ), достигший берега развития (bhāvanāpāragū) четырёх путей (catunnaṃ maggānaṃ), достигший берега реализации (sacchikiriyāpāragū) прекращения (nirodhassa) и достигший берега вхождения (samāpattipāragū) во все медитативные достижения (sabbasamāpattīnaṃ) — таков изложенный здесь смысл. Далее, словом «sabbadhammānaṃ» указывается на то, что он достиг иного берега благодаря высшему знанию (abhiññāpāragū). «Buddho tādī pavuccati» (такой человек зовётся Буддой): такой человек, переправившийся на другой берег шестью способами (chahi ākārehi pāraṃ gato) и всесторонне познавший четыре благородные истины (catunnaṃ saccānaṃ buddhattā), зовётся Буддой (buddhoti pavuccati).

Kiṃ pana ettāvatā sabbe pañhā vissajjitā hontīti? Āma vissajjitā, cittaṃ visuddhaṃ jānāti, muttaṃ rāgehīti iminā tāva bāhitapāpattā brāhmaṇoti paṭhamapañho vissajjito hoti. Pāragūti iminā vedehi gatattā vedagūti dutiyapañho vissajjito hoti. Pubbenivāsantiādīhi imāsaṃ tissannaṃ vijjānaṃ atthitāya tevijjoti tatiyapañho vissajjito hoti. Muttaṃ rāgehi sabbasoti imināva nissaṭattā pāpadhammānaṃ sottiyoti catutthapañho vissajjito hoti. Jātikkhayaṃ pattoti iminā pana arahattasseva vuttattā pañcamapañho vissajjito hoti. Vositoti ca brahmacariyassa kevalīti ca imehi chaṭṭhapañho vissajjito hoti. Abhiññā vosito munīti iminā sattamapañho vissajjito hoti. Pāragū sabbadhammānaṃ, buddho tādī pavuccatīti iminā aṭṭhamapañho vissajjito hoti.

Но разве всеми этими словами даны ответы на все вопросы? Да, даны. Словами «cittaṃ visuddhaṃ jānāti, muttaṃ rāgehi» (он знает ум очищенным, освобождённым от страсти) даётся ответ на первый вопрос: он зовётся брахманом (brāhmaṇo), поскольку отбросил всё зло (bāhitapāpattā). Словом «pāragū» даётся ответ на второй вопрос: он зовётся ведагу (vedagū), поскольку достиг иного берега с помощью ведения путей (vedehi gatattā). Словами «pubbenivāsaṃ» и т. д., ввиду обладания этими тремя видами знания (tissannaṃ vijjānaṃ atthitāya), даётся ответ на третий вопрос: он зовётся обладающим тройственным знанием (tevijjo). Словами «muttaṃ rāgehi sabbaso» (полностью освобождённый от страстей) даётся ответ на четвертый вопрос: он зовётся соттия (sottiyo), поскольку полностью избавился от пагубных состояний (nissaṭattā pāpadhammānaṃ). Словами «jātikkhayaṃ patto» (достигший прекращения рождений), поскольку здесь говорится именно о плоде Арахантства (arahattasseva vuttattā), даётся ответ на пятый вопрос. Словами «vosito» (совершенный) и «brahmacariyassa kevalī» (совершенный в святой жизни) даётся ответ на шестой вопрос. Словами «abhiññā vosito munī» (мудрец, совершенный в высшем знании) даётся ответ на седьмой вопрос. Словами «pāragū sabbadhammānaṃ, buddho tādī pavuccati» (достигший иного берега во всех вещах, такой человек зовётся Буддой) даётся ответ на восьмой вопрос.

395. Dānakathantiādīni heṭṭhā sutte vitthāritāneva. Paccapādīti paṭipajji. Dhammassānudhammanti imasmiṃ sutte dhammo nāma arahattamaggo, anudhammo nāma heṭṭhimā tayo maggā tīṇi ca sāmaññaphalāni, tāni paṭipāṭiyā paṭilabhīti attho. Na ca maṃ dhammādhikaraṇaṃ vihesesīti mañca dhammakāraṇā na kilamesi, na punappunaṃ kathāpesīti vuttaṃ hoti. Sesaṃ sabbattha uttānameva. Tattha parinibbāyīti pana padena desanāya arahatteneva kūṭaṃ gahitanti.

395. Слова «dānakathaṃ» (беседа о даянии) и т. д. уже были подробно разъяснены в предыдущей сутте. «Paccapādi» означает «практиковал» (paṭipajji). «Dhammassānudhammaṃ» (соответствующее Дхамме): в этой сутте под «Дхаммой» (dhammo) понимается путь Арахантства (arahattamaggo), а под «соответствующим» (anudhammo) — три предшествующих пути (heṭṭhimā tayo maggā) и три плода отшельничества (tīṇi ca sāmaññaphalāni). Смысл в том, что он обрёл их последовательно (paṭipāṭiyā paṭilabhī). «Na ca maṃ dhammādhikaraṇaṃ viheseti» (и он не утомлял меня ради Дхаммы): это означает «он не утомлял меня (na kilamesi) ради разъяснения Дхаммы (dhammakāraṇā) и не заставлял меня проповедовать снова и снова (na punappunaṃ kathāpesi)». Остальное везде вполне очевидно (uttānameva). А словом «tattha parinibbāyī» (там он угаснет) учение достигает своей вершины в плоде Арахантства (desanāya arahatteneva kūṭaṃ gahitaṃ).

Papañcasūdaniyā majjhimanikāyaṭṭhakathāya

В «Папанчасудани», комментарии к Мадджхима-никае,

Brahmāyusuttavaṇṇanā niṭṭhitā.

Завершено разъяснение Брахмаю-сутты.

2. Selasuttavaṇṇanā

2. Разъяснение Села-сутты

396. Evaṃ me sutanti selasuttaṃ. Tattha aṅguttarāpesūtiādi potaliyasutte vitthāritameva. Aḍḍhateḷasehīti aḍḍhena teḷasehi, dvādasahi [Pg.273] satehi paññāsāya ca bhikkhūhi saddhinti vuttaṃ hoti. Te pana sāvakasannipāte sannipatitā bhikkhūyeva sabbe ehibhikkhupabbajjāya pabbajitā khīṇāsavā. Keṇiyoti tassa nāmaṃ, jaṭiloti tāpaso. So kira brāhmaṇamahāsālo, dhanarakkhaṇatthāya pana tāpasapabbajjaṃ samādāya rañño paṇṇākāraṃ datvā bhūmibhāgaṃ gahetvā tattha assamaṃ kāretvā vasati pañcahi sakaṭasatehi vaṇijjaṃ payojetvā kulasahassassa nissayo hutvā, assamepi cassa eko tālarukkho divase divase ekaṃ sovaṇṇamayaṃ tālaphalaṃ muñcatīti vadanti. So divā kāsāyāni dhāreti, jaṭā ca bandhati, rattiṃ kāmasampattiṃ anubhavati. Dhammiyā kathāyāti pānakānisaṃsapaṭisaṃyuttāya dhammiyā kathāya. Ayañhi keṇiyo tucchahattho bhagavato dassanāya gantuṃ lajjāyamāno – ‘‘vikālabhojanā viratānampi pānakaṃ kappatī’’ti cintetvā susaṅkhatabadarapānaṃ pañcahi kājasatehi gāhāpetvā agamāsi. Evaṃ gatabhāvo cassa – ‘‘atha kho keṇiyassa jaṭilassa etadahosi kiṃ nu kho ahaṃ samaṇassa gotamassa harāpeyya’’nti bhesajjakkhandhake (mahāva. 300) pāḷiāruḷhoyeva.

396. «Evaṃ me sutaṃ» и т. д. — это Села-сутта. Слова «aṅguttarāpesu» и т. д. подробно разъяснены в Поталия-сутте. «Aḍḍhateḷasehi» (с тринадцатью без половины): это означает «с двенадцатью сотнями и пятьюдесятью бхиккху» (dvādasahi satehi paññāsāya ca bhikkhūhi saddhiṃ). Все эти бхиккху, собравшиеся на сходку учеников (sāvakasannipāte sannipatitā), были приняты в Сангху через посвящение «приди, бхиккху» (ehibhikkhupabbajjāya pabbajitā) и являлись арахантами, уничтожившими влечения (khīṇāsavā). «Keṇiyo» — это его имя. «Jaṭilo» означает, что он был аскетом-отшельником (tāpaso). Говорят, он был богатым брахманом (brāhmaṇamahāsālo), но ради сохранения своего богатства (dhanarakkhaṇatthāya) принял образ жизни отшельника (tāpasapi pabbajjaṃ samādāya), преподнёс дары царю (rañño paṇṇākāraṃ datvā), получил участок земли (bhūmibhāgaṃ gahetvā) и, построив там обитель (assamaṃ kāretvā), жил в ней. Он занимался торговлей с помощью пятисот повозок (pañcahi sakaṭasatehi vaṇijjaṃ payojetvā) и был опорой для тысячи семей (kulasahassassa nissayo hutvā). Говорят также, что в его обители росло пальмовое дерево (tālarukkho), с которого каждый день падало по одному золотому плоду (sovaṇṇamayaṃ tālaphalaṃ muñcati). Днём он носил шафрановые одежды (kāsāyāni dhāreti) и завязывал волосы в узел (jaṭā ca bandhati), а ночью предавался чувственным удовольствиям (kāmasampattiṃ anubhavati). «Dhammiyā kathāyā» (благочестивой беседой): беседой о Дхамме, связанной с пользой от подношения напитков (pānakānisaṃsapaṭisaṃyuttāya). Ибо этот Кения, стыдясь идти на встречу с Благословенным с пустыми руками (tucchahattho gantuṃ lajjāyamāno), подумал: «Даже тем, кто воздерживается от пищи в неположенное время, разрешено пить напитки» (vikālabhojanā viratānampi pānakaṃ kappati). Поразмыслив так, он приказал нести на пятистах коромыслах (pañcahi kājasatehi gāhāpetvā) прекрасно приготовленный напиток из дикой сливы (susaṅkhatabadarapānaṃ) и отправился в путь. О том, как он шёл, в разделе о лекарствах (bhesajjakkhandhake) канонического текста записано так: «Тогда у Кении-аскета возникла мысль: что же мне приказать принести для отшельника Готамы?» (atha kho keṇiyassa jaṭilassa etad ahosi kiṃ nu kho ahaṃ samaṇassa gotamassa harāpeyyaṃ).

Dutiyampi kho bhagavāti kasmā punappunaṃ paṭikkhipi? Titthiyānaṃ paṭikkhepapasannatāya, akāraṇametaṃ, natthi buddhānaṃ paccayahetu evarūpaṃ kohaññaṃ. Ayaṃ pana aḍḍhateḷasāni bhikkhusatāni disvā ettakānaṃyeva bhikkhaṃ paṭiyādessati, sveva selo tīhi purisasatehi saddhiṃ pabbajissati. Ayuttaṃ kho pana navake aññato pesetvā imeheva saddhiṃ gantuṃ, ime vā aññato pesetvā navakehi saddhiṃ gantuṃ. Athāpi sabbe gahetvā gamissāmi, bhikkhāhāro nappahossati. Tato bhikkhūsu piṇḍāya carantesu manussā ujjhāyissanti – ‘‘cirassāpi keṇiyo samaṇaṃ gotamaṃ nimantetvā yāpanamattaṃ dātuṃ nāsakkhī’’ti, sayampi vippaṭisārī bhavissati. Paṭikkhepe pana kate ‘‘samaṇo gotamo punappunaṃ ‘tvañca brāhmaṇesu abhippasanno’ti brāhmaṇānaṃ nāmaṃ gaṇhātī’’ti cintetvā brāhmaṇepi nimantetukāmo bhavissati, tato brāhmaṇe pāṭiyekkaṃ nimantessati[Pg.274], te tena nimantitā bhikkhū hutvā bhuñjissanti. Evamassa saddhā anurakkhitā bhavissatīti punappunaṃ paṭikkhipi. Kiñcāpi kho, bhoti iminā idaṃ dīpeti, – ‘‘bho gotama, kiṃ jātaṃ yadi ahaṃ brāhmaṇesu abhippasanno, adhivāsetu bhavaṃ gotamo, ahaṃ brāhmaṇānampi dātuṃ sakkomi tumhākampī’’ti.

«Dutiyampi kho bhagavā» (и во второй раз Благословенный...): почему Он раз за разом отклонял приглашение? Некоторые полагают, что Он отклонял его ради того, чтобы вызвать доверие у иноверцев (titthiyānaṃ paṭikkhepapasannatāya), но это неверно (akāraṇametaṃ). У Будд не бывает подобного лицемерия (kohanñaṃ) ради получения подношений (paccayahetu). На самом деле причина в следующем: этот Кения, увидев двенадцать с половиной сотен бхиккху, приготовит пищу только для этого числа. Однако уже завтра брахман Села вместе с тремя сотнями своих учеников примет монашество. Было бы неправильно отправить новопосвящённых монахов (navake) в другое место и пойти на трапезу только со старыми монахами (imeheva saddhiṃ gantuṃ), или же отправить старых монахов в другое место и пойти только с новыми. Если же пойти со всеми вместе, то еды не хватит (bhikkhāhāro nappahossati). Тогда бхиккху придётся идти собирать подаяние (piṇḍāya carantesu), и люди станут упрекать (manussā ujjhāyissanti): «Кения пригласил отшельника Готаму после столь долгого времени, но не смог поднести даже столько пищи, сколько нужно для поддержания сил!» Сам же Кения из-за этого расстроится и почувствует раскаяние (sayampi vippaṭisārī bhavissati). Но если отклонить приглашение, Кения подумает: «Отшельник Готама снова и снова упоминает брахманов, говоря: „Ты ведь благосклонен к брахманам“». Тогда он захочет пригласить и брахманов тоже. Он пригласит их отдельно (pāṭiyekkaṃ nimantessati), и эти приглашённые брахманы, став бхиккху, примут участие в трапезе. Таким образом его вера будет сохранена (saddhā anurakkhitā bhavissati). Размышляя так, Благословенный несколько раз отклонял приглашение. Словами «kiñcāpi kho, bho» (хотя, о почтенный...) Кения показывает следующее: «О Готама, что с того, если я благосклонен к брахманам? Пусть почтенный Готама примет приглашение, ведь я могу поднести пищу и брахманам, и вам тоже!»

Kāyaveyyāvaṭikanti kāyaveyyāvaccaṃ. Maṇḍalamāḷanti dussamaṇḍapaṃ.

«Kāyaveyyāvaṭikaṃ» означает телесное служение (kāyaveyyāvaccaṃ). «Maṇḍalamāḷaṃ» означает шатёр из ткани (dussamaṇḍapaṃ).

397. Āvāhoti kaññāgahaṇaṃ. Vivāhoti kaññādānaṃ. So me nimantitoti so mayā nimantito. Atha brāhmaṇo paripakkopanissayattā buddhasaddaṃ sutvāva amatenevābhisitto pasādaṃ āvikaronto buddhoti, bho keṇiya, vadesīti āha. Keṇiyo yathābhūtaṃ ācikkhanto buddhoti, bho sela, vadāmīti āha. Tato naṃ punapi daḷhīkaraṇatthaṃ pucchi, itaropi tatheva ārocesi.

397. «Āvāho» (принятие невесты): взятие девы в жёны (kaññāgahaṇaṃ). «Vivāho» (выдача невесты): отдача девы замуж (kaññādānaṃ). «So me nimantito» (он приглашён мною): он приглашён мною (so mayā nimantito). Тогда брахман Села, чьи благие предпосылки уже созрели (paripakkopanissayattā), едва услышав слово «Будда» (buddhasaddaṃ sutvāva), словно окроплённый нектаром бессмертия (amatenevābhisitto), выразил своё благоговение и спросил: «Ты действительно говоришь „Будда“, о Кения?» (buddhoti, bho keṇiya, vadesīti āha). Кения, сообщая истину (yathābhūtaṃ ācikkhanto), ответил: «Да, Села, я говорю „Будда“» (buddhoti, bho sela, vadāmīti āha). После этого Села спросил его снова, чтобы удостовериться (daḷhīkaraṇatthaṃ pucchi), и тот подтвердил то же самое.

398. Athassa kappasatasahassehipi buddhasaddasseva dullabhabhāvaṃ sampassato. Etadahosīti. Etaṃ ‘‘ghosopi kho’’tiādi ahosi. Nīlavanarājīti nīlavaṇṇarukkhapanti. Pade padanti padappamāṇe padaṃ. Accāsanne hi atidūre vā pāde nikkhipamāne saddo uṭṭhāti, taṃ paṭisedhento evamāha. Sīhāva ekacarāti gaṇavāsī sīho sīhapotakādīhi saddhiṃ pamādaṃ āpajjati, ekacaro appamatto hoti. Iti appamādavihāraṃ dassento ekacarasīhena opammaṃ karoti. Mā me bhontoti ācāraṃ sikkhāpento āha. Ayañhettha adhippāyo – sace tumhe kathāvāraṃ alabhitvā mama kathāya antare kathaṃ pavesessatha, ‘‘antevāsike sikkhāpetuṃ nāsakkhī’’ti mayhaṃ garahā uppajjissati, tasmā okāsaṃ passitvā manteyyāthāti. No ca kho naṃ jānāmīti vipassīpi bodhisatto caturāsītisahassattherapabbajitaparivāro satta māsāni bodhisattacārikaṃ cari, buddhuppādakālo viya ahosi. Amhākampi bodhisatto chabbassāni bodhisattacārikaṃ cari. Evaṃ paripuṇṇasarīralakkhaṇehi samannāgatāpi buddhā na honti. Tasmā brāhmaṇo ‘‘no ca kho naṃ jānāmī’’ti āha.

398. Тогда у него, ясно понимавшего, что даже за сто тысяч кальп (kappasatasahassehipi) трудно услышать само слово «Будда» (buddhasaddasseva dullabhabhāvaṃ sampassato), возникла мысль (etadahosīti). Это была мысль, начинающаяся со слов: «Даже звук этого слова...» (ghosopi kho tiādi). «Nīlavanarāji» (темно-лесная полоса): ряд деревьев тёмно-зелёного цвета (nīlavaṇṇarukkhapanti). «Pade padaṃ» (след в след): ставить ногу точно на место шага впереди идущего (padappamāṇe padaṃ). Ибо если ставить ноги слишком близко или слишком далеко друг от друга (accāsanne hi atidūre vā pāde nikkhipamāne), возникает шум (saddo uṭṭhāti); предотвращая это, он сказал так. «Sīhāva ekacarā» (одинокие, как львы): лев, живущий в стае (gaṇavāsī sīho) вместе со львятами и другими львами, впадает в беспечность (pamādaṃ āpajjati), тогда как одиноко бродящий лев (ekacaro) всегда бдителен (appamatto hoti). Показывая бдительный образ жизни (appamādavihāraṃ dassento), он приводит сравнение с одиноко бродящим львом. «Mā me bhonto» (пусть почтенные не...): он сказал это, обучая их правилам поведения (ācāraṃ sikkhāpento). Смысл здесь в следующем (ayañhettha adhippāyo): «Если вы, не дождавшись своей очереди говорить (kathāvāraṃ alabhitvā), прервёте мою речь своими разговорами (mama kathāya antare kathaṃ pavesessatha), то я подвергнусь упрёкам: „Он не смог обучить своих учеников!“ (antevāsike sikkhāpetuṃ nāsakkhī). Поэтому говорите, лишь когда увидите подходящий момент (okāsaṃ passitvā manteyyātha)». «No ca kho naṃ jānāmi» (но я не знаю Его): даже Бодхисатта Випасси в течение семи месяцев совершал странствия Бодхисатты (bodhisattacārikaṃ cari) в сопровождении восьмидесяти четырёх тысяч великих старейшин, принявших монашество (caturāsītisahassattherapabbajitaparivāro), и это время было подобно времени явления Будды (buddhuppādakālo viya ahosi). Наш Бодхисатта также в течение шести лет совершал странствия Бодхисатты (chabbassāni bodhisattacārikaṃ cari). Таким образом, даже обладая совершенными телесными признаками (paripuṇṇasarīralakkhaṇehi samannāgatāpi), они ещё не были Буддами. Поэтому брахман сказал: «Но я не знаю Его [как Будду]».

399. Paripuṇṇakāyoti [Pg.275] lakkhaṇehi paripuṇṇatāya ahīnaṅgatāya ca paripuṇṇasarīro. Surucīti sundarasarīrappabho. Sujātoti ārohapariṇāhasampattiyā saṇṭhānasampattiyā ca sunibbatto. Cārudassanoti sucirampi passantānaṃ atittijanako manoharadassano. Suvaṇṇavaṇṇoti suvaṇṇasadisavaṇṇo. Susukkadāṭhoti suṭṭhu sukkadāṭho. Mahāpurisalakkhaṇāti paṭhamaṃ vuttabyañjanāneva vacanantarena nigamento āha.

399. «"С совершенным телом" (paripuṇṇakāyo) означает, что Его тело совершенно благодаря полноте [телесных] признаков и отсутствию изъянов в членах тела. "Прекрасно сияющий" (suruci) означает обладающий прекрасным сиянием тела. "Хорошо сложенный" (sujāto) означает превосходно сформированный благодаря совершенству пропорций роста и обхвата, а также совершенству телосложения. "Приятный для взора" (cārudassano) означает обладающий пленительным обликом, который не вызывает пресыщения даже у тех, кто взирает на Него очень долго. "Золотокожий" (suvaṇṇavaṇṇo) означает имеющий цвет кожи, подобный золоту. "С ослепительно белыми зубами" (susukkadāṭho) означает имеющий очень белые зубы (клыки). Словами "признаки Великого Мужа" [брахман Села] говорит, подводя итог ранее упомянутым признакам другими словами».

Idāni tesu lakkhaṇesu attano cittarucitāni gahetvā thomento pasannanettotiādimāha. Bhagavā hi pañcavaṇṇapasādasampattiyā pasannanetto, puṇṇacandasadisamukhatāya sumukho, ārohapariṇāhasampattiyā brahā, brahmujugattatāya uju, jutimantatāya patāpavā. Yampi cettha pubbe vuttaṃ, taṃ ‘‘majjhe samaṇasaṅghassā’’ti iminā pariyāyena thomayatā puna vuttaṃ. Ediso hi evaṃ virocati. Uttaragāthāyapi eseva nayo. Uttamavaṇṇīnoti uttamavaṇṇasampannassa. Rathesabhoti uttamasārathi. Jambusaṇḍassāti jambudīpassa. Pākaṭena issariyaṃ issaro hoti.

«Теперь, желая восхвалить [Благословенного], выбрав из тех признаков те, что угодны его собственному сердцу, [брахман Села] произнес стих, начинающийся со слов "с ясными глазами" (pasannanetto). Ибо Благословенный обладает ясными глазами благодаря совершенству пятицветной чистоты глаз, прекрасным ликом благодаря сходству Его лица с полной луной, величественен, подобно Брахме, благодаря совершенству пропорций роста и обхвата, прям благодаря прямоте тела, подобной Брахме, и блистателен благодаря обладанию сиянием. То, что было сказано здесь ранее [о Его сиянии], восхваляя это снова иным способом через слова "посреди общины шраманов", Он повторил. Ибо такой [обладатель прекрасного сияния] сияет подобно солнцу. В следующем стихе применим тот же метод. "Обладающий превосходным цветом кожи" (uttamavaṇṇī) означает наделенного превосходным цветом кожи. "Лучший из колесничих" (rathesabho) означает превосходного возничего. "Рощи джамбу" (jambusaṇḍassa) означает Джамбудвипы. [Брахман Села] восхваляет владычество над известной Джамбудвипой. Однако вселенский монарх (чаккаватти) является владыкой всех четырех континентов».

Khattiyāti jātikhattiyā. Bhogīti bhogiyā. Rājānoti ye keci rajjaṃ kārentā. Rājābhirājāti rājūnaṃ pūjanīyo, adhirājā hutvā, cakkavattīti adhippāyo. Manujindoti manussādhipati paramissaro hutvā.

«"Кшатрии" (khattiyā) означает кшатрии по рождению. "Владеющие богатством" (bhogī) означает обладающие богатством правители. "Цари" (rājāno) означает любые правители, осуществляющие царскую власть. "Царь царей" (rājābhirājā) означает почитаемый царями, будучи верховным правителем, то есть вселенским монархом — таков смысл. "Владыка людей" (manujindo) означает верховный повелитель, ставший владыкой людей».

Evaṃ vutte bhagavā – ‘‘ye te bhavanti arahanto sammāsambuddhā, te sakavaṇṇe bhaññamāne attānaṃ pātukarontī’’ti imaṃ selassa manorathaṃ pūrento rājāhamasmītiādimāha. Tatrāyamadhippāyo – yaṃ maṃ tvaṃ sela ‘‘rājā arahasi bhavitu’’nti yācasi, ettha appossukko hoti rājāhamasmi. Sati ca rājatte yathā añño rājā yojanasataṃ vā anusāsati yojanasahassaṃ vā, cakkavattī hutvāpi catudīpapariyantamattaṃ vā, nāhamevaṃ paricchinnavisayo, ahañhi dhammarājā anuttaro bhavaggato avīcipariyantaṃ katvā tiriyaṃ appamāṇalokadhātuyo anusāsāmi. Yāvatā [Pg.276] hi apadadvipadādibhedā sattā, ahaṃ tesaṃ aggo. Na hi me koci sīlena vā…pe… vimuttiñāṇadassanena vā paṭibhāgo atthi, svāhaṃ evaṃ dhammarājā anuttaro anuttareneva catusatipaṭṭhānādibhedena dhammena cakkaṃ vattemi. Idaṃ pajahatha, idaṃ upasampajja viharathāti āṇācakkaṃ, idaṃ kho pana, bhikkhave, dukkhaṃ ariyasaccantiādinā pariyattidhammena dhammacakkameva vā. Cakkaṃ appaṭivattiyanti yaṃ cakkaṃ appaṭivattiyaṃ hoti samaṇena vā…pe… kenaci vā lokasminti.

«Когда это было сказано, Благословенный, [думая]: "Те, кто являются Арахантами, Всепросветленными, когда восхваляют их собственные качества, являют себя", желая исполнить это желание Селы, произнес стих, начинающийся со слов: "Я царь" (rājāhamasmi). В этом заключается следующий смысл: "О Села, то, о чем ты просишь Меня, говоря: 'Тебе надлежит быть царем', в этом не беспокойся — Я действительно царь. И при наличии царской власти, в то время как другой царь правит [территорией] в сто йоджан или в тысячу йоджан, или даже будучи вселенским монархом (чаккаватти), правит лишь в пределах четырех континентов, Моя сфера правления не ограничена таким образом. Ибо Я — непревзойденный Царь Дхаммы, и Я правлю безграничными мирами по горизонтали, от вершины бытия до глубин ада Авичи. Ибо среди всех существ — безногих, двуногих и прочих — Я наивысший. Ведь нет никого, кто был бы равен Мне в нравственности... и т.д... или в знании и видении освобождения. И вот Я, будучи таким непревзойденным Царем Дхаммы, вращаю Колесо посредством непревзойденной Дхаммы, разделяемой на четыре основы осознанности и так далее. 'Оставьте это, обретите то и пребывайте [в этом]' — это колесо власти (āṇācakka), или же само Колесо Дхаммы (dhammacakka) посредством Дхаммы учения (pariyattidhamma), начинающегося со слов: 'Вот, о монахи, благородная истина о страдании'. 'Колесо, которое невозможно повернуть вспять' (cakkaṃ appaṭivattiyaṃ) означает колесо, которое не может быть повернуто вспять в мире ни шраманом... и т.д... ни кем-либо еще».

Evaṃ attānaṃ āvikarontaṃ bhagavantaṃ disvā pītisomanassajāto selo puna daḷhīkaraṇatthaṃ sambuddho paṭijānāsīti gāthādvayamāha. Tattha ko nu senāpatīti rañño bhoto dhammena pavattitassa cakkassa anupavattako senāpati ko nūti pucchi.

«Увидев Благословенного, столь ясно явившего Себя, брахман Села, преисполненный радости и ликования, чтобы еще более удостовериться, произнес два стиха, начинающихся со слов: "Ты провозглашаешь Себя Всепросветленным" (sambuddho paṭijānāsi). В них вопрос "Кто же твой военачальник?" (ko nu senāpati) означает, что он спросил: "Кто является военачальником, следующим за Вами, о достопочтенный царь, и вращающим Колесо, запущенное в соответствии с Дхаммой?"»

Tena ca samayena bhagavato dakkhiṇapasse āyasmā sāriputto nisinno hoti suvaṇṇapuñjo viya siriyā sobhamāno, taṃ dassento bhagavā mayā pavattitanti gāthamāha. Tattha anujāto tathāgatanti tathāgataṃ hetuṃ anujāto, tathāgatena hetunā jātoti attho. Apica avajāto anujāto atijātoti tayo vuttā. Tesu avajāto dussīlo, so tathāgatassa putto nāma na hoti. Atijāto nāma pitarā uttaritaro, tādisopi tathāgatassa putto natthi. Tathāgatassa pana eko anujātova putto hoti, taṃ dassento evamāha.

«В то время по правую сторону от Благословенного сидел достопочтенный Сарипутта, сияющий величием, подобно груде золота. Указывая на него, Благословенный произнес стих, начинающийся со слов: "Запущенное Мною" (mayā pavattitaṃ). В нем "рожденный вослед Татхагате" (anujāto tathāgataṃ) означает рожденный благодаря Татхагате как причине, рожденный по причине Татхагаты. Кроме того, говорят о трех видах сыновей: выродившийся (avajāto), рожденный вослед (anujāto) и превзошедший (atijāto). Из них выродившийся — это безнравственный человек, он не может называться сыном Татхагаты. Превзошедший — это тот, кто превосходит своего отца, но такого сына у Татхагаты нет. У Татхагаты же есть только один сын — рожденный вослед, и, указывая на него, Он сказал так».

Evaṃ ‘‘ko nu senāpatī’’ti pañhaṃ byākaritvā yaṃ selo āha ‘‘sambuddho paṭijānāsī’’ti, tatra naṃ nikkaṅkhaṃ kātukāmo ‘‘nāhaṃ paṭiññāmatteneva paṭijānāmi, apicāhaṃ iminā kāraṇena buddho’’ti ñāpetuṃ abhiññeyyanti gāthamāha. Tatra abhiññeyyanti vijjā ca vimutti ca. Bhāvetabbaṃ maggasaccaṃ. Pahātabbaṃ samudayasaccaṃ. Hetuvacanena pana phalasiddhito tesaṃ phalāni nirodhasaccadukkhasaccānipi vuttāneva honti. Evaṃ sacchikātabbaṃ sacchikataṃ pariññātabbaṃ pariññātanti idampettha saṅgahitanti catusaccabhāvanāphalañca vimuttiñca dassento ‘‘bujjhitabbaṃ bujjhitvā buddho jātosmī’’ti yuttahetunā buddhabhāvaṃ sādheti.

«Ответив таким образом на вопрос "Кто же твой военачальник?", в отношении слов Селы "Ты провозглашаешь Себя Всепросветленным", Благословенный, желая избавить его от сомнений, чтобы дать понять: "Я провозглашаю Себя [Буддой] не на основании одного лишь заявления, но Я являюсь Буддой по следующей причине", произнес стих, начинающийся со слов: "То, что должно быть познано высшим знанием" (abhiññeyyaṃ). В нем "то, что должно быть познано высшим знанием" — это знание (vijjā) и освобождение (vimutti). "То, что должно быть развито" — это истина пути (maggasacca). "То, что должно быть оставлено" — это истина возникновения (samudayasacca). Поскольку через указание причин достигаются плоды, их плоды — истина прекращения (nirodhasacca) и истина страдания (dukkhasacca) — также считаются упомянутыми. Таким образом, слова "то, что должно быть осуществлено, осуществлено" и "то, что должно быть полностью постигнуто, полностью постигнуто" также охватываются здесь. Показывая плод развития Четырех Истин и освобождение, Он подтверждает Свое состояние Будды на надлежащем основании: "Постигнув то, что должно быть постигнуто, Я стал Буддой"».

Evaṃ [Pg.277] nippariyāyena attānaṃ āvikatvā attani kaṅkhāvitaraṇatthaṃ brāhmaṇaṃ aticāriyamāno vinayassūti gāthattayamāha. Tattha sallakattoti rāgādisallakantano. Anuttaroti yathā bāhiravejjena vūpasamitarogo imasmiññevattabhāve kuppati, na evaṃ. Mayā vūpasamitassa pana rogassa bhavantarepi uppatti natthi, tasmā ahaṃ anuttaroti attho. Brahmabhūtoti seṭṭhabhūto. Atituloti tulaṃ atīto, nirupamoti attho. Mārasenappamaddanoti kāmā te paṭhamā senāti evaṃ āgatāya mārasenāya pamaddano. Sabbāmitteti khandhakilesābhisaṅkhāramaccudevaputtamārasaṅkhāte sabbapaccatthike. Vasīkatvāti attano vase vattetvā. Akutobhayoti kutoci abhayo.

«Явив Себя столь прямым образом, желая, чтобы брахман преодолел сомнения в отношении Него, и побуждая его к решительному шагу, Благословенный произнес три стиха, начинающихся со слов: "Укроти [свои сомнения]" (vinayassu). В них "хирург" (sallakatto) означает извлекающий стрелы вожделения и прочего. "Непревзойденный" (anuttaro) означает: в то время как болезнь, излеченная мирским врачом, может обостриться вновь в этом самом существовании, здесь это не так. Для болезни [загрязнений], усмиренной Мною, нет возникновения и в будущих существованиях, поэтому "Я непревзойденный" — таков смысл. "Ставший Брахмой" (brahmabhūto) означает ставший превосходным. "Несравненный" (atitulo) означает превзошедший любое сравнение, то есть не имеющий подобия. "Сокрушитель воинства Мары" (mārasenappamaddano) означает сокрушитель воинства Мары, приходящего в виде "чувственные удовольствия — твое первое воинство" и так далее. "Всех врагов" (sabbāmitte) означает всех противников, известных как Мара совокупностей, Мара загрязнений, Мара кармических формаций, Мара смерти и Мара — сын божества. "Подчинив" (vasīkatvā) означает подчинив своей воле. "Бесстрашный" (akutobhayo) означает не имеющий страха ни с какой стороны».

Evaṃ vutte selo brāhmaṇo tāvadeva bhagavati sañjātapasādo pabbajjāpekkho hutvā imaṃ bhontoti gāthattayamāha. Tattha kaṇhābhijātikoti caṇḍālādinīcakule jāto. Tato tepi māṇavakā pabbajjāpekkhā hutvā evañce ruccati, bhototi gāthamāhaṃsu. Atha selo tesu māṇavakesu tuṭṭhacitto te ca dassento pabbajjaṃ yācanto ‘‘brāhmaṇā’’ti gāthamāha.

«Когда это было сказано, брахман Села тотчас же обрел веру в Благословенного и, пожелав принять монашество, произнес три стиха, начинающихся со слов: "О достопочтенные" (bhonto). В них "низкого происхождения" (kaṇhābhijātiko) означает рожденный в низком сословии, таком как чандалы и другие. Затем и те молодые ученики, пожелав принять монашество, произнесли стих: "Если это угодно достопочтенному" (evañce ruccati, bhoto). Тогда Села, радуясь сердцем за этих учеников, указывая на них и прося о постриге, произнес стих, начинающийся со слова: "Брахман" (brāhmaṇa)».

Tato bhagavā yasmā selo atīte padumuttarassa bhagavato sāsane tesaṃyeva tiṇṇaṃ purisasatānaṃ gaṇaseṭṭho hutvā tehi saddhiṃ pariveṇaṃ kāretvā dānādīni puññāni katvā tena kammena devamanussasampattiṃ anubhavamāno pacchime bhave tesaṃyeva ācariyo hutvā nibbatto, tañca tesaṃ kammaṃ vimuttiparipākāya paripakkaṃ ehibhikkhubhāvassa ca upanissayabhūtaṃ, tasmā te sabbeva ehibhikkhupabbajjaṃ pabbājento svākkhātanti gāthamāha. Tattha sandiṭṭhikanti sayameva daṭṭhabbaṃ paccakkhaṃ. Akālikanti maggānantaraphaluppattiyā na kālantaraṃ pattabbaphalaṃ. Yattha amoghāti yasmiṃ maggabrahmacariye appamattassa sikkhattayapūraṇena sikkhato pabbajjā amoghā hoti, saphalāti attho. Evañca vatvā ‘‘etha bhikkhavo’’ti bhagavā avoca. Te sabbe pattacīvaradharā hutvā ākāsenāgantvā vassasatikattherā viya suvinītā bhagavantaṃ abhivādayiṃsu. Evamimaṃ tesaṃ ehibhikkhubhāvaṃ sandhāya ‘‘alattha kho selo’’tiādi vuttaṃ.

«Затем Благословенный, поскольку в прошлом во времена учения Благословенного Падумуттары Села был главой общины тех самых трехсот человек, вместе с ними построил обитель, совершал даяния и другие заслуги, благодаря этой камме вкушал счастье среди богов и людей, а в своем последнем существовании родился их учителем; и эта их камма созрела для достижения освобождения и послужила поддерживающим условием для посвящения "Приди, монах" — поэтому, даруя им всем посвящение "Приди, монах", Он произнес стих, начинающийся со слов: "Хорошо провозглашена" (svākkhātaṃ). В нем "видимая непосредственно" (sandiṭṭhikaṃ) означает то, что должно быть увидено лично, непосредственно. "Вневременная" (akālikaṃ) означает, что плод достигается без промедления во времени благодаря возникновению плода сразу же вслед за путем. "Где не бесплодно" (yattha amoghā) означает: в этой святой жизни пути для того, кто практикует прилежно, исполняя три вида тренировки, монашество не бесплодно, то есть приносит плоды — таков смысл. Сказав это, Благословенный произнес: "Придите, монахи" (etha bhikkhavo). Все они, обретя чаши и монашеские одежды, спустившись по воздуху, преисполненные благочиния, подобно старейшинам со столетней практикой, выразили почтение Благословенному. Именно ввиду этого их посвящения "Приди, монах" было сказано: "Села обрел [посвящение]" и так далее».

400. Imāhīti [Pg.278] imāhi keṇiyassa cittānukūlāhi gāthāhi. Tattha aggiparicariyaṃ vinā brāhmaṇānaṃ yaññābhāvato ‘‘aggihuttamukhā yaññā’’ti vuttaṃ. Aggihuttaseṭṭhā aggijuhanappadhānāti attho. Vede sajjhāyantehi paṭhamaṃ sajjhāyitabbato, sāvittī, ‘‘chandaso mukha’’nti vutto. Manussānaṃ seṭṭhato rājā ‘‘mukha’’nti vutto. Nadīnaṃ ādhārato paṭisaraṇato ca sāgaro ‘‘mukha’’nti vutto. Candayogavasena ‘‘ajja kattikā ajja rohiṇī’’ti saññāṇato ālokakaraṇato sommabhāvato ca ‘‘nakkhattānaṃ mukhaṃ cando’’ti vuttaṃ. Tapantānaṃ aggattā ādicco ‘‘tapataṃ mukha’’nti vutto. Dakkhiṇeyyānaṃ pana aggattā visesena tasmiṃ samaye buddhappamukhaṃ saṅghaṃ sandhāya ‘‘puññaṃ ākaṅkhamānānaṃ, saṅgho eva yajataṃ mukha’’nti vuttaṃ. Tena saṅgho puññassa āyamukhanti dasseti.

400. «"Этими" (imāhi) означает этими стихами, созвучными мыслям Кении. В них, поскольку у брахманов нет жертвоприношения без служения огню, сказано: "Аггихотра — глава жертвоприношений" (aggihuttamukhā yaññā). Это означает, что аггихотра является величайшим, главным среди подношений огню. Поскольку Савиттри — это то, что должно декламироваться в первую очередь теми, кто декламирует Веды, она названа "главой поэтических размеров" (chandaso mukhaṃ). Поскольку царь является величайшим среди людей, он назван "главой" (mukhaṃ). Поскольку океан является вместилищем и прибежищем для рек, он назван "главой" (mukhaṃ). Благодаря соединению с луной, по знакам "сегодня Каттика, сегодня Рохини", а также благодаря излучению света и прохладе сказано: "Луна — глава созвездий" (nakkhattānaṃ mukhaṃ cando). Поскольку солнце является величайшим среди излучающих тепло, оно названо "главой сияющих" (tapataṃ mukhaṃ). Поскольку Сангха является величайшей среди тех, кто достоин подношений, особенно в то время, имея в виду Сангху во главе с Буддой, сказано: "Для тех, кто ищет заслуг, Сангха — глава приносящих жертву" (puññaṃ ākaṅkhamānānaṃ, saṅgho eva yajataṃ mukhaṃ). Этим показывается, что Сангха является источником заслуг».

Yaṃ taṃ saraṇanti aññaṃ byākaraṇagāthamāha. Tassattho – pañcahi cakkhūhi cakkhumā bhagavā yasmā mayaṃ ito aṭṭhame divase taṃ saraṇaṃ āgatamhā, tasmā attanā tava sāsane anuttarena damathena dantāmhā, aho te saraṇassa ānubhāvoti.

«[Брахман Села] произнес еще один стих, подтверждающий [достижение плода], начинающийся со слов: "То, в чем [мы нашли] прибежище" (yaṃ taṃ saraṇaṃ). Его смысл таков: "О Благословенный, обладающий пятью видами очей, поскольку мы восемь дней назад пришли к Тебе за прибежищем, то благодаря этому мы сами укрощены в Твоем учении непревзойденным укрощением. О, как велико величие Твоего прибежища!"»

Tato paraṃ bhagavantaṃ dvīhi gāthāhi thometvā tatiyāya vandanaṃ yācanto bhikkhavo tisatā imetiādimāhāti.

«После этого, восхвалив Благословенного двумя стихами, в третьем стихе, выражая почтение, он произнес слова, начинающиеся со слов: "Эти триста монахов" (bhikkhavo tisatā ime)».

Papañcasūdaniyā majjhimanikāyaṭṭhakathāya

«В «Папанчасудани», комментарии к Мадджхима-никае,»

Selasuttavaṇṇanā niṭṭhitā.

«разъяснение Села-сутты завершено».

3. Assalāyanasuttavaṇṇanā

3. «Разъяснение Ассалаяна-сутты»

401. Evaṃ me sutanti assalāyanasuttaṃ. Tattha nānāverajjakānanti aṅgamagadhādīhi nānappakārehi verajjehi āgatānaṃ, tesu vā raṭṭhesu jātasaṃvaḍḍhānantipi attho. Kenacidevāti yaññupāsanādinā aniyamitakiccena. Cātuvaṇṇinti catuvaṇṇasādhāraṇaṃ. Mayaṃ pana nhānasuddhiyā bhāvanāsuddhiyāpi brāhmaṇāva sujjhantīti vadāma, ayuttampi samaṇo gotamo karotīti maññamānā evaṃ cintayiṃsu. Vuttasiroti vāpitasiro.

401. «[Сутта, начинающаяся со слов] "Так я слышал" (evaṃ me sutaṃ) — это Ассалаяна-сутта. В ней "из разных стран" (nānāverajjakānaṃ) означает прибывших из различных стран, таких как Анга, Магадха и другие, или же родившихся и выросших в этих странах — таков также смысл. "По какому-либо делу" (kenacideva) означает по неопределенному делу, такому как поклонение через жертвоприношение и так далее. "Четыре касты" (cātuvaṇṇiṃ) означает очищение, общее для четырех каст. [Они думали]: "Мы же утверждаем, что только брахманы очищаются через ритуальное омовение или через очищение ума, а шраман Готама совершает неподобающее", и, думая так, они размышляли подобным образом. "С обритой головой" (vuttasiro) означает с обритой головой (vāpitasiro)».

Dhammavādīti [Pg.279] sabhāvavādī. Duppaṭimantiyāti amhādisehi adhammavādīhi dukkhena paṭimantitabbā honti. Dhammavādino nāma parājayo na sakkā kātunti dasseti. Paribbājakanti pabbajjāvidhānaṃ, tayo vede uggahetvā sabbapacchā pabbajantā yehi mantehi pabbajanti, pabbajitā ca ye mante pariharanti, yaṃ vā ācāraṃ ācaranti, taṃ sabbaṃ bhotā caritaṃ sikkhitaṃ. Tasmā tuyhaṃ parājayo natthi, jayova bhavissatīti maññantā evamāhaṃsu.

«"Говорящий согласно истине" (dhammavādī) означает говорящий согласно природе вещей. "С трудом опровержимый" (duppaṭimantiyā) означает, что таким, как мы, говорящим не согласно истине, трудно вести с ними спор. Это показывает, что невозможно нанести поражение тому, кто говорит согласно истине. "Странствующий аскет" (paribbājakaṃ) означает правила посвящения. Изучив три Веды, в самом конце принимая посвящение, те мантры, с которыми они принимают посвящение, те мантры, которые они хранят после посвящения, и то поведение, которое они практикуют — все это было пройдено и изучено достопочтенным [Ассалаяной]. "Поэтому для тебя нет поражения, будет лишь победа" — думая так, они сказали это».

402. Dissanti kho panātiādi tesaṃ laddhibhindanatthaṃ vuttaṃ. Tattha brāhmaṇiyoti brāhmaṇānaṃ puttapaṭilābhatthāya āvāhavivāhavasena kulā ānītā brāhmaṇiyo dissanti. Tā kho panetā aparena samayena utuniyopi honti, sañjātapupphāti attho. Gabbhiniyoti sañjātagabbhā. Vijāyamānāti puttadhītaro janayamānā. Pāyamānāti dārake thaññaṃ pāyantiyo. Yonijāva samānāti brāhmaṇīnaṃ passāvamaggena jātā samānā. Evamāhaṃsūti evaṃ vadanti. Kathaṃ? Brāhmaṇova seṭṭho vaṇṇo…pe… brahmadāyādāti. Yadi pana nesaṃ saccavacanaṃ siyā, brāhmaṇīnaṃ kucchi mahābrahmuno uro bhaveyya, brāhmaṇīnaṃ passāvamaggo mahābrahmuno mukhaṃ bhaveyya, ettāvatā ‘‘mayaṃ mahābrahmuno ure vasitvā mukhato nikkhantā’’ti vattuṃ mā labhantūti ayaṃ mukhato jātacchedakavādo vutto.

402. «Слова, начинающиеся с "Ведь видны же..." (dissanti kho pana), сказаны для разрушения их ложного воззрения. В них "брахманки" (brāhmaṇiyo) означает женщин-брахманок, приведенных из других семей через брак ради получения сыновей-наследников для брахманов. И они в надлежащее время также имеют месячные, то есть у них появляется менструальная кровь. "Беременные" (gabbhiniyo) означает забеременевшие. "Рожающие" (vijāyamānā) означает рождающие сыновей и дочерей. "Кормящие грудью" (pāyamānā) означает кормящие младенцев грудным молоком. "Будучи рожденными из лона" (yonijāva samānā) означает рожденные через родовой канал брахманок. "Так говорят" (evamāhaṃsu) означает так утверждают. Как? "Только брахманы — высшая каста... и т.д... наследники Брахмы". Если бы их слова были правдой, то чрево брахманок должно было бы быть грудью Великого Брахмы, а родовой канал брахманок должен был бы быть ртом Великого Брахмы. Чтобы они не могли заявлять: "Мы, обитая в груди Великого Брахмы, вышли из его рта", был высказан этот раздел, опровергающий их рождение из рта Брахмы».

403. Ayyo hutvā dāso hoti, dāso hutvā ayyo hotīti brāhmaṇo sabhariyo vaṇijjaṃ payojento yonakaraṭṭhaṃ vā kambojaraṭṭhaṃ vā gantvā kālaṃ karoti, tassa gehe vayappatte putte asati brāhmaṇī dāsena vā kammakarena vā saddhiṃ saṃvāsaṃ kappeti. Ekasmiṃ dārake jāte so puriso dāsova hoti, tassa jātadārako pana dāyajjasāmiko hoti. Mātito suddho pitito asuddho so vaṇijjaṃ payojento majjhimapadesaṃ gantvā brāhmaṇadārikaṃ gahetvā tassā kucchismiṃ puttaṃ paṭilabhati, sopi mātitova suddho hoti pitito asuddho. Evaṃ brāhmaṇasamayasmiññeva jātisambhedo hotīti dassanatthametaṃ vuttaṃ. Kiṃ balaṃ, ko assāsoti yattha tumhe [Pg.280] dāsā hontā sabbeva dāsā hotha, ayyā hontā sabbeva ayyā hotha, ettha vo ko thāmo, ko avassayo, yaṃ brāhmaṇova seṭṭho vaṇṇoti vadathāti dīpeti.

403. Слова «Быв господином, становится рабом; быв рабом, становится господином» означают следующее: некий брахман вместе со своей женой, занимаясь торговлей, отправился в страну Йона или в страну Камбоджа и там умер. Поскольку в его доме не было совершеннолетнего сына, брахманка вступила в сожительство с рабом или работником. Когда родился ребёнок, тот мужчина [отец] оставался всего лишь рабом, но родившийся у него ребёнок стал законным наследником. Чистый по матери, но нечистый по отцу, этот [сын], занимаясь торговлей, отправился в Срединные земли, взял в жёны брахманскую девушку и зачал с ней сына. Этот сын также был чист по матери, но нечист по отцу. Таким образом, даже в самом брахманском учении происходит смешение каст — вот для прояснения какого смысла это было сказано. Слова «Какова сила, какое утешение?» показывают следующее: «Если там, где вы являетесь рабами, все вы становитесь рабами, а там, где вы господа, все вы становитесь господами, то в чём же ваша сила, в чём ваша опора, когда вы утверждаете: „Только брахманы — высшая каста“?»

404. Khattiyova nu khotiādayo suttacchedakavādā nāma honti.

404. Раздел, начинающийся со слов «Действительно ли кшатрий...» и так далее, называется разделом, прерывающим сутту (suttacchedakavāra).

408. Idāni cātuvaṇṇisuddhiṃ dassento idha rājātiādimāha. Sāpānadoṇiyāti sunakhānaṃ pivanadoṇiyā. Aggikaraṇīyanti sītavinodanaandhakāravidhamanabhattapacanādi aggikiccaṃ. Ettha assalāyanāti ettha sabbasmiṃ aggikiccaṃ karonte.

408. Теперь, показывая очищение четырёх каст, [Благословенный] произнёс слова, начинающиеся с «Здесь, царь...» и так далее. «Корыто для собак» (sāpānadoṇiyā) — это корыто, из которого пьют собаки. «То, что совершается с помощью огня» (aggikaraṇīyaṃ) — это действия, связанные с огнём, такие как устранение холода, рассеивание тьмы, приготовление пищи и тому подобное. «Здесь, Ассалаяна» означает «здесь, при совершении любых действий с огнём».

409. Idāni yadetaṃ brāhmaṇā cātuvaṇṇisuddhīti vadanti, ettha cātuvaṇṇāti niyamo natthi. Pañcamo hi pādasikavaṇṇopi atthīti saṃkhittena tesaṃ vāde dosadassanatthaṃ idha khattiyakumārotiādimāha. Tatra amutra ca panesānanti amusmiñca pana purimanaye etesaṃ māṇavakānaṃ kiñci nānākaraṇaṃ na passāmīti vadati. Nānākaraṇaṃ pana tesampi atthiyeva. Khattiyakumārassa hi brāhmaṇakaññāya uppanno khattiyapādasiko nāma, itaro brāhmaṇapādasiko nāma, ete hīnajātimāṇavakā.

409. Теперь касательно того, что брахманы называют «очищением четырёх каст»: здесь нет строгого ограничения лишь четырьмя кастами. Ведь существует также и пятая каста — каста слуг (pādasikavaṇṇo). Чтобы кратко показать ошибочность их утверждения, [Благословенный] произнёс слова, начинающиеся с «Здесь юноша-кшатрий...» и так далее. Словами «Там и здесь у них» [Ассалаяна] говорит: «При таком подходе я не вижу никакого различия между этими юношами». Однако различие между ними всё же существует. Ведь сын, рождённый юношей-кшатрием от брахманской девушки, зовётся кшатрием-слугой (khattiyapādasika), а другой [рождённый юношей-брахманом от девушки-кшатрия] зовётся брахманом-слугой (brāhmaṇapādasika). Эти юноши считаются низкорождёнными.

Evaṃ pañcamassa vaṇṇassa atthitāya cātuvaṇṇisuddhīti etesaṃ vāde dosaṃ dassetvā idāni puna cātuvaṇṇisuddhiyaṃ ovadanto taṃ kiṃ maññasītiādimāha. Tattha saddheti matakabhatte. Thālipāketi paṇṇākārabhatte. Yaññeti yaññabhatte. Pāhuneti āgantukānaṃ katabhatte. Kiṃ hīti kiṃ mahapphalaṃ bhavissati, no bhavissatīti dīpeti.

Показав таким образом ошибочность их учения об «очищении четырёх каст» из-за существования пятой касты, теперь, вновь наставляя относительно очищения четырёх каст, [Благословенный] произнёс слова, начинающиеся с «Как ты думаешь?..» и так далее. Здесь «на поминальном пиршестве» (saddhe) означает во время трапезы по усопшим. «В подношении пищи» (thālipāke) означает в праздничном блюде, приготовленном в качестве дара. «При жертвоприношении» (yaññe) означает во время жертвенной трапезы. «При приёме гостей» (pāhune) означает в угощении, приготовленном для прибывших гостей. Слова «Что же...» (kiṃ hi) проясняют следующий смысл: «Принесёт ли это великий плод? Нет, не принесёт».

410. Bhūtapubbanti assalāyana pubbe mayi jātiyā hīnatare tumhe seṭṭhatarā samānāpi mayā jātivāde pañhaṃ puṭṭhā sampādetuṃ na sakkhittha, idāni tumhe hīnatarā hutvā mayā seṭṭhatarena buddhānaṃ sake jātivādapañhaṃ puṭṭhā kiṃ sampādessatha? Na ettha cintā kātabbāti māṇavaṃ upatthambhento imaṃ desanaṃ ārabhi. Tattha asitoti kāḷako. Devaloti [Pg.281] tassa nāmaṃ, ayameva bhagavā tena samayena. Paṭaliyoti gaṇaṅgaṇupāhanā. Patthaṇḍileti paṇṇasālapariveṇe. Ko nu khoti kahaṃ nu kho. Gāmaṇḍalarūpo viyāti gāmadārakarūpo viya. So khvāhaṃ, bho, homīti so ahaṃ, bho, asitadevalo homīti vadati. Tadā kira mahāsatto koṇḍadamako hutvā vicarati. Abhivādetuṃ upakkamiṃsūti vandituṃ upakkamaṃ akaṃsu. Tato paṭṭhāya ca vassasatikatāpasopi tadahujātaṃ brāhmaṇakumāraṃ avandanto koṇḍito hoti.

410. Словами «В прошлом...» [Благословенный] начал эту проповедь, чтобы ободрить юношу: «Ассалаяна, в прошлом, когда я был ниже по рождению, а вы были выше, вы всё же не смогли дать полный ответ, когда я спросил вас о кастовом учении. Теперь же, когда вы стали ниже, а я — выше, как вы ответите на вопрос о кастовом учении, заданный Буддой? Не стоит беспокоиться об этом». Здесь «Асита» (asito) означает «чёрный». «Девала» (devalo) — это его имя; в то время сам Благословенный был этим [мудрецом]. «В многослойных сандалиях» (paṭaliyo) означает в сандалиях, сделанных из многих слоёв кожи. «На утоптанной земле» (patthaṇḍile) означает во дворе лиственной хижины. «Кто же это?» (ko nu kho) означает «куда же?». «Подобно деревенскому жителю» (gāmaṇḍalarūpo viya) означает подобно деревенскому ребёнку. «Это был я, почтенный» (so khvāhaṃ, bho, homi) — этими словами он говорит: «Я, почтенный, и был тем Аситой Девалой». В то время Великое Существо (Бодхисаттва), как говорят, странствовал, укрощая необузданных (koṇḍadamako). «Стали выражать почтение» (abhivādetuṃ upakkamiṃsu) означает, что они приложили усилия, чтобы поклониться. С тех пор даже столетний отшельник, не поклонившийся новорождённому брахманскому младенцу, считается «необузданным» (koṇḍito).

411. Janikā mātāti yāya tumhe janitā, sā vo janikā mātā. Janikāmātūti janikāya mātu. Yo janakoti yo janako pitā. ‘‘Yo janiko pitāteva’’ vā pāṭho.

411. «Рождающая мать» (janikā mātā) — это та мать, которая родила вас; она является вашей рождающей матерью. «Мать рождающей матери» (janikāmātū) означает мать рождающей матери. «Тот, кто порождает» (yo janako) означает отца-родителя. Также встречается чтение «yo janiko pitā».

Asitenāti pañcābhiññena asitena devalena isinā imaṃ gandhabbapañhaṃ puṭṭhā na sampāyissanti. Yesanti yesaṃ sattannaṃ isīnaṃ. Na puṇṇo dabbigāhoti tesaṃ sattannaṃ isīnaṃ dabbiṃ gahetvā paṇṇaṃ pacitvā dāyako puṇṇo nāma eko ahosi, so dabbigahaṇasippaṃ jānāti. Tvaṃ sācariyako tesaṃ puṇṇopi na hoti, tena ñātaṃ dabbigahaṇasippamattampi na jānāsīti. Sesaṃ sabbattha uttānamevāti.

«Аситой» (asitenā) означает, что брахманы, будучи спрошены об этом вопросе касательно гандхаббы мудрецом Аситой Девалой, обладавшим пятью сверхзнаниями, не смогут дать полный ответ. «Которых» (yesaṃ) означает «тех семи мудрецов». Слова «Даже не Пунна, держащий половник» означают: у тех семи мудрецов был один слуга по имени Пунна, который, держа половник и варя зелень, кормил их; он знал искусство обращения с половником. «Ты же вместе со своим учителем не стоишь даже их слуги Пунны и не знаешь даже того простого искусства обращения с половником, которое знал он». Остальное везде совершенно ясно.

Ayaṃ pana assalāyano saddho ahosi pasanno, attano antonivesaneyeva cetiyaṃ kāresi. Yāvajjadivasā assalāyanavaṃse jātā nivesanaṃ kāretvā antonivesane cetiyaṃ karontevāti.

Этот же Ассалаяна обрёл веру и преданность и построил четью (святилище) прямо внутри своего дома. Вплоть до сегодняшнего дня потомки из рода Ассалаяны, построив дом, возводят внутри него четью.

Papañcasūdaniyā majjhimanikāyaṭṭhakathāya

В «Папанчасудани», комментарии к Мадджхима-никае,

Assalāyanasuttavaṇṇanā niṭṭhitā.

разъяснение Ассалаяна-сутты завершено.

4. Ghoṭamukhasuttavaṇṇanā

4. Разъяснение Гхотамукха-сутты

412. Evaṃ me sutanti ghoṭamukhasuttaṃ. Tattha khemiyambavaneti evaṃnāmake ambavane. Dhammiko paribbajoti dhammikā pabbajjā. Adassanāti tumhādisānaṃ [Pg.282] vā paṇḍitānaṃ adassanena. Yo vā panettha dhammoti yo vā pana ettha dhammo sabhāvo, tasseva vā adassanena. Iminā ‘‘amhākaṃ kathā appamāṇaṃ, dhammova pamāṇa’’nti dasseti. Tato thero ‘‘navauposathāgāre viya bahunā kammena idha bhavitabba’’nti cintetvā caṅkamā oruyha paṇṇasālaṃ pavisitvā nisīdi. Taṃ dassetuṃ evaṃ vuttetiādi vuttaṃ.

412. Сутта, начинающаяся со слов «Так я слышал», — это Гхотамукха-сутта. Здесь «в манговой роще Кхемии» (khemiyambavaneti) означает в манговой роще с таким названием. «Праведный странник» (dhammiko paribbajo) указывает на праведное монашество. «Из-за того, что не видят» (adassanā) означает из-за того, что не видят мудрецов, подобных вам. «Или же то учение, что здесь есть» (yo vā panettha dhammo) означает из-за того, что не видят саму истинную природу (dhammasabhāva) этого учения. Этим он показывает: «Наши слова не являются мерилом, только Дхамма — мерило». После этого старец [Утена], подумав: «В отличие от дома Упосатхи, здесь, на дорожке для ходьбы, не должно быть много хлопот», сошёл с дорожки, вошёл в лиственную хижину и сел. Чтобы показать это, были произнесены слова, начинающиеся с «Когда так было сказано».

413. Cattārome brāhmaṇāti therassa kira etadahosi – ‘‘ayaṃ brāhmaṇo ‘dhammikaṃ pabbajjaṃ upagato samaṇo vā brāhmaṇo vā natthī’ti vadati. Imassa cattāro puggale dve ca parisā dassetvā ‘catutthaṃ puggalaṃ katarāya parisāya bahulaṃ passasī’ti pucchissāmi, jānamāno ‘anāgāriyaparisāya’nti vakkhati. Evametaṃ sakamukheneva ‘dhammiko paribbajo atthī’ti vadāpessāmī’’ti imaṃ desanaṃ ārabhi.

413. Словами «Есть эти четыре [типа людей], брахман» [старец начал проповедь]. Как говорят, у старца возникла такая мысль: «Этот брахман утверждает: „Нет ни одного отшельника или брахмана, который бы принял праведное монашество“. Я покажу ему четыре типа людей и два вида собраний, а затем спрошу: „В каком собрании ты чаще всего видишь четвёртый тип людей?“ Понимая суть, он ответит: „В собрании бездомных [монахов]“. Таким образом, я заставлю его собственными устами признать: „Праведное монашество существует“». С этим намерением он и начал данное поучение.

414. Tattha sārattarattāti suṭṭhu rattarattā. Sānuggahā vācā bhāsitā sakāraṇā vācā bhāsitā. Vuttañhetaṃ mayā ‘‘amhākaṃ kathā appamāṇaṃ, dhammova pamāṇa’’nti.

414. Здесь «крайне привязанные» (sārattarattā) означает очень сильно увязшие в страсти. «Речь, исполненная благожелательности» (sānuggahā vācā bhāsitā) означает речь, произнесённая с веским обоснованием. Ведь мной [Гхотамукхой] было сказано: «Наши слова не являются мерилом, только Дхамма — мерило».

421. Kiṃ pana teti gihi nāma kappiyampi akappiyampi vadeyyāti vivecanatthaṃ pucchi. Kārāpesīti māpesi. Kārāpetvā ca pana kālaṃ katvā sagge nibbatto. Etassa kira jānanasippe mātarampi pitarampi ghātetvā attāva ghātetabboti āgacchati. Etaṃ sippaṃ jānanto ṭhapetvā etaṃ añño sagge nibbatto nāma natthi, esa pana theraṃ upanissāya puññaṃ katvā tattha nibbattitvā ca pana ‘‘kenāhaṃ kammena idha nibbatto’’ti āvajjetvā yathābhūtaṃ ñatvā ekadivasaṃ jiṇṇāya bhojanasālāya paṭisaṅkharaṇatthaṃ saṅghe sannipatite manussavesena āgantvā pucchi – ‘‘kimatthaṃ, bhante, saṅgho sannipatito’’ti? Bhojanasālāya paṭisaṅkharaṇatthanti. Kenesā kāritāti? Ghoṭamukhenāti. Idāni so kuhinti? Kālaṅkatoti. Atthi panassa koci ñātakoti? Atthi ekā bhaginīti. Pakkosāpetha nanti. Bhikkhū pakkosāpesuṃ. So taṃ upasaṅkamitvā – ‘‘ahaṃ, tava bhātā, ghoṭamukho nāma imaṃ sālaṃ kāretvā sagge nibbatto, asuke ca asuke ca ṭhāne mayā ṭhapitaṃ dhanaṃ [Pg.283] atthi, taṃ gahetvā imañca bhojanasālaṃ kārehi, dārake ca posehī’’ti vatvā bhikkhusaṅghaṃ vanditvā vehāsaṃ uppatitvā devalokameva agamāsi. Sesaṃ sabbattha uttānamevāti.

421. Слова «Что же тебе...» [старец] спросил ради разграничения, поскольку мирянин может предложить как дозволенное (kappiya), так и недозволенное (akappiya). «Велел построить» (kārāpesi) означает приказал возвести. Построив [обитель] и скончавшись, он переродился на небесах. Говорят, что согласно учению, которым он владел, следовало убить мать и отца, а затем убить самого себя. Кроме него, никто из знавших это [ложное] искусство не перерождался на небесах. Он же, опираясь на старца, совершил благие дела и переродился там. Переродившись, он задумался: «Благодаря какому поступку я здесь родился?» Постигнув всё как есть, в один из дней, когда община собралась для ремонта обветшалой трапезной, он явился в человеческом облике и спросил: «Для чего, почтенные, собралась община?» Ему ответили: «Для ремонта трапезной». — «Кем же она была построена?» — «Гхотамукхой». — «Где же он сейчас?» — «Он скончался». — «Остался ли у него кто-то из родственников?» — «Есть одна сестра». — «Призовите её». Монахи позвали её. Он подошёл к ней и сказал: «Я твой брат Гхотамукха. Построив эту залу, я переродился на небесах. В таких-то и таких-то местах спрятано моё богатство. Возьми его, отстрой заново эту трапезную и вырасти детей». Сказав это, он поклонился общине монахов, поднялся в воздух и вернулся в мир богов. Остальное везде совершенно ясно.

Papañcasūdaniyā majjhimanikāyaṭṭhakathāya

В «Папанчасудани», комментарии к Мадджхима-никае,

Ghoṭamukhasuttavaṇṇanā niṭṭhitā.

разъяснение Гхотамукха-сутты завершено.

5. Caṅkīsuttavaṇṇanā

5. Разъяснение Чанки-сутты

422. Evaṃ me sutanti caṅkīsuttaṃ. Tattha devavane sālavaneti tasmiṃ kira devatānaṃ balikammaṃ karīyati, tena taṃ devavanantipi sālavanantipi vuccati. Opāsādaṃ ajjhāvasatīti opāsādanāmake brāhmaṇagāme vasati, abhibhavitvā vā āvasati, tassa sāmī hutvā yāya mariyādāya tattha vasitabbaṃ, tāya mariyādāya vasati. Upasaggavasena panettha bhummatthe upayogavacanaṃ veditabbaṃ, tathassa anuppayogattāva sesapadesu. Tattha lakkhaṇaṃ saddasatthato pariyesitabbaṃ. Sattussadanti sattehi ussadaṃ ussannaṃ, bahujanaṃ ākiṇṇamanussaṃ posāvaniyahatthiassamoramigādianekasattasamākiṇṇañcāti attho. Yasmā pana so gāmo bahi āvijjhitvā jātena hatthiassādīnaṃ ghāsatiṇena ceva gehacchadanatiṇena ca sampanno, tathā dārukaṭṭhehi ceva gehasambhārakaṭṭhehi ca, yasmā cassa abbhantare vaṭṭacaturassādisaṇṭhānā bahū pokkharaṇiyo, jalajakusumavicittāni ca bahi anekāni taḷākāni vā udakassa niccabharitāneva honti, tasmā satiṇakaṭṭhodakanti vuttaṃ.

422. Сутта, начинающаяся со слов «Так я слышал», — это Чанки-сутта. Здесь «в роще сал Девавана» (devavane sālavane) означает, что в той саловой роще совершались жертвоприношения (balikamma) божествам, поэтому она зовётся как «Девавана» (Божественная роща), так и «Салавана» (Саловая роща). «Правит в Опасаде» (opāsādaṃ ajjhāvasati) означает, что он живёт в брахманской деревне под названием Опасада, или же властвует над ней и обитает там; будучи её господином, он проживает там в соответствии с установленными границами. Здесь из-за влияния приставки [adhi-] винительный падеж (upayogavacana) употреблён в значении местного падежа (bhummattha); то же самое относится и к остальным согласующимся с ним словам. Правило для этого следует искать в грамматических трактатах. «Многолюдная» (sattussadaṃ) означает изобилующая живыми существами, густонаселённая, переполненная людьми, а также изобилующая множеством таких животных, как домашние слоны, кони, павлины, олени и другие. Таков смысл. Поскольку эта деревня богата травой для корма слонов, коней и прочих животных, растущей вокруг неё, соломой для покрытия крыш, а также дровами и лесоматериалами для строительства домов; и поскольку внутри неё есть множество круглых, квадратных и иных очертаний прудов с лотосами, а снаружи — множество озёр, украшенных водными цветами и всегда полных воды, она названа «изобилующей травой, дровами и водой» (satiṇakaṭṭhodakaṃ).

Saha dhaññena sadhaññaṃ, pubbaṇṇāparaṇṇādibhedaṃ bahudhaññasannicayanti attho. Ettāvatā yasmiṃ gāme brāhmaṇo setacchattaṃ ussāpetvā rājalīlāya vasati. Tassa samiddhisampatti dīpitā hoti. Rājato laddhaṃ bhoggaṃ rājabhoggaṃ. Kena dinnanti ce, raññā pasenadinā kosalena dinnaṃ. Rājadāyanti rañño dāyabhūtaṃ, dāyajjanti attho. Brahmadeyyanti seṭṭhadeyyaṃ, chattaṃ ussāpetvā rājasaṅkhepena bhuñjitabbanti attho. Atha vā rājabhogganti sabbaṃ chejjabhejjaṃ anusāsantena titthapabbatādīsu suṅkaṃ [Pg.284] gaṇhantena setacchattaṃ ussāpetvā raññā hutvā bhuñjitabbaṃ. Tattha raññā pasenadinā kosalena dinnaṃ rājadāyanti. Ettha raññā dinnattā rājadāyaṃ, dāyakarājadīpanatthaṃ panassa ‘‘raññā pasenadinā kosalena dinna’’nti idaṃ vuttaṃ. Brahmadeyyanti seṭṭhadeyyaṃ, yathā dinnaṃ na puna gahetabbaṃ hoti nissaṭṭhapariccattaṃ, evaṃ dinnanti attho.

«С зерном» (sadhaññaṃ) означает вместе с зерном, то есть с большими запасами различных видов зерновых культур, как основных, так и второстепенных. Этим показывается процветание и богатство деревни, в которой брахман живёт по-королевски, подняв белый зонт. «Королевский удел» (rājabhoggaṃ) — это владение, полученное от царя. Если спросить: «Кем оно даровано?», то оно даровано царем Косалы Пасенади. «Царский дар» (rājadāyaṃ) означает имущество, переданное царем, то есть наследственный удел. «Высший дар» (brahmadeyyaṃ) означает превосходный дар, которым надлежит пользоваться по-царски, подняв белый зонт. Или же «королевский удел» (rājabhoggaṃ) означает, что им надлежит пользоваться, будучи подобным царю: верша суд с правом казни и телесных наказаний, собирая пошлины на переправах, у гор и в других местах, и подняв белый зонт. В выражении «царский дар, дарованный царем Косалы Пасенади» слово «царский дар» (rājadāya) используется потому, что он дарован царем; а для указания на даровавшего его правителя добавлены слова «дарованный царем Косалы Пасенади». «Высший дар» (brahmadeyyaṃ) — это превосходный дар; подобно тому как однажды отданное не подлежит возврату, будучи полностью и безвозвратно уступленным, так же было даровано и это владение. Таков смысл.

423. Bahū bahū hutvā saṃhatāti saṅghā. Ekekissā disāya saṅgho tesaṃ atthīti saṅghī. Pubbe gāmassa anto agaṇā bahi nikkhamitvā gaṇā sampannāti gaṇībhūtā. Uttarenamukhāti uttaradisābhimukhā. Khattaṃ āmantesīti khattā vuccati pucchitapañhabyākaraṇasamattho mahāmatto, taṃ āmantesi. Āgamentūti muhuttaṃ paṭimānentu, acchantūti vuttaṃ hoti.

423. «Общины» (saṅghā) означает собравшиеся вместе в большом количестве. «Имеющие общины» (saṅghī) означает те, у кого есть группа (община) в каждом направлении. «Объединившиеся в группы» (gaṇībhūtā) означает, что прежде, находясь внутри деревни, они не были разделены на группы, но, выйдя наружу, они сгруппировались. «Лицом к северу» (uttarenamukhā) означает обращённые в северном направлении. «Обратился к управителю» (khattaṃ āmantesi) — «управителем» (khattā) называют великого министра, способного отвечать на заданные вопросы; к нему он и обратился. «Пусть подождут» (āgamentu) означает «пусть они помедлят мгновение», «пусть они подождут». Таков смысл.

424. Nānāverajjakānanti nānāvidhesu rajjesu aññesu kāsikosalādīsu jātā vā nivasanti vā, tato vā āgatāti nānāverajjakā, tesaṃ nānāverajjakānaṃ. Kenacidevāti aniyamitena yaññupāsanādinā kenaci kiccena. Te tassa gamanaṃ sutvā cintesuṃ – ‘‘ayaṃ, caṅkī, uggatabrāhmaṇo, yebhuyyena ca aññe brāhmaṇā samaṇaṃ gotamaṃ saraṇaṃ gatā, ayameva na gato. Svāyaṃ sace tattha gamissati, addhā samaṇassa gotamassa āvaṭṭaniyā māyāya āvaṭṭito saraṇaṃ gamissati. Tato etassāpi gehadvāre brāhmaṇānaṃ asannipāto bhavissati. Handassa gamanantarāyaṃ karomā’’ti sammantayitvā tattha agamaṃsu. Taṃ sandhāya ‘‘atha kho te brāhmaṇā’’tiādi vuttaṃ.

424. «Из разных стран» (nānāverajjakānaṃ) означает: родившиеся, проживающие или прибывшие из различных других царств, таких как Каси, Косала и другие. «По какому-то [делу]» (kenacideva) означает: по какому-либо неопределенному делу, например, для совершения жертвоприношения и тому подобного. Услышав о его намерении пойти, они подумали: «Этот брахман Чанки — выдающийся и знаменитый брахман. Большинство других брахманов уже приняли прибежище в отшельнике Готаме, и только он один еще не ходил к нему. Если он пойдет туда, то непременно будет увлечен привлекающей магией отшельника Готамы и примет прибежище. Из-за этого у дверей его дома брахманы больше не будут собираться. Давайте же создадим препятствие для его ухода». Посовещавшись, они пришли к нему. Имея это в виду, сказано: «Тогда те брахманы...» и так далее.

Tattha ubhatoti dvīhi pakkhehi. Mātito ca pitito cāti, bhoto mātā brāhmaṇī, mātumātā brāhmaṇī, tassāpi mātā brāhmaṇī. Pitā brāhmaṇo, pitupitā brāhmaṇo, tassapi pitā brāhmaṇoti. Evaṃ bhavaṃ ubhato sujāto, mātito ca pitito ca. Saṃsuddhagahaṇikoti [Pg.285] saṃsuddhā te mātu gahaṇī, saṃsuddhā te mātu kucchīti attho. Yāva sattamā pitāmahayugāti ettha pitu pitā pitāmaho, pitāmahassa yugaṃ pitāmahayugaṃ. Yuganti āyuppamāṇaṃ vuccati. Abhilāpamattameva cetaṃ, atthato pana pitāmahova pitāmahayugaṃ. Tato uddhaṃ sabbepi pubbapurisā pitāmahaggahaṇeneva gahitā. Evaṃ yāva sattamo puriso, tāva saṃsuddhagahaṇiko. Atha vā akkhitto anupakuṭṭho jātivādenāti dasseti. Akkhittoti apanetha etaṃ, kiṃ imināti evaṃ akkhitto anavakkhitto. Anupakkuṭṭhoti na upakuṭṭho, na akkosaṃ vā nindaṃ vā pattapubbo. Kena kāraṇenāti. Jātivādena, itipi hīnajātiko esoti evarūpena vacanenāti attho. Imināpaṅgenāti imināpi kāraṇena.

Здесь «с обеих сторон» (ubhato) означает: по обеим линиям. «Как по матери, так и по отцу» (mātito ca pitito ca) означает: мать почтенного [Чанки] была брахманкой, её мать была брахманкой, и её мать тоже была брахманкой. Отец был брахманом, его отец был брахманом, и его отец тоже был брахманом. Таким образом, почтенный имеет благородное происхождение с обеих сторон — как по матери, так и по отцу. «Чистого лона» (saṃsuddhagahaṇiko) означает: лоно твоей матери чисто, утроба твоей матери чиста. В выражении «вплоть до седьмого поколения предков» (yāva sattamā pitāmahayugā) отец отца — это дед (pitāmaho), а поколение деда — это «питамаха-юга» (pitāmahayuga). Словом «юга» (yuga) называют продолжительность жизни. Однако это лишь фигура речи, по смыслу же «поколение деда» означает самих дедов. Все предки выше них также охватываются упоминанием «деда». Таким образом, вплоть до седьмого поколения предков он является чистым по происхождению. Или же это показывает, что он «не отвергнут и безупречен в отношении происхождения». «Не отвергнут» (akkhitto) означает, что его не прогоняли со словами: «Уберите его, что в нём толку?», то есть он не был унижен или отвергнут. «Безупречен» (anupakkuṭṭho) означает, что он не подвергался упрекам, никогда ранее не сталкивался с оскорблениями или порицанием. По какой причине? В отношении происхождения, то есть его никогда не упрекали словами вроде: «Он низкого происхождения». «И по этому свойству» (imināpaṅgena) означает: и по этой причине.

Aḍḍhoti issaro. Mahaddhanoti mahatā dhanena samannāgato. Bhoto hi gehe pathaviyaṃ paṃsuvālikā viya bahu dhanaṃ, samaṇo pana gotamo adhano bhikkhāya udaraṃ pūretvā yāpetīti dassenti. Mahābhogoti pañcakāmaguṇavasena mahāupabhogo. Evaṃ yaṃ yaṃ guṇaṃ vadanti, tassa tassa paṭipakkhavasena bhagavato aguṇaṃyeva dassemāti maññamānā vadanti.

«Богат» (aḍḍho) означает: состоятелен. «Обладает великим богатством» (mahaddhano) означает: наделен огромным богатством. Этим они показывают: «В доме почтенного [Чанки] богатств на земле так же много, как пыли и песка, в то время как отшельник Готама беден, наполняет свой желудок подаянием и так выживает». «Обладает великим имуществом» (mahābhogo) означает: имеет великие блага для наслаждения пятью видами чувственных удовольствий. Таким образом, какое бы достоинство [Чанки] они ни упоминали, они говорят это с мыслью: «Через противоположность этому мы покажем отсутствие достоинств у Благословенного».

Abhirūpoti aññehi manussehi adhikarūpo. Dassanīyoti divasampi passantānaṃ atittikaraṇato dassanayoggo, dassaneneva cittapasādajananato pāsādiko. Pokkharatā vuccati sundarabhāvo, vaṇṇassa pokkharatā vaṇṇapokkharatā, tāya vaṇṇapokkharatāya, vaṇṇasampattiyāti attho. Porāṇā pana pokkharanti sarīraṃ vadanti, vaṇṇaṃ vaṇṇameva. Tesaṃ matena vaṇṇo ca pokkharañca vaṇṇapokkharāni, tesaṃ bhāvo vaṇṇapokkharatā. Iti paramāya vaṇṇapokkharatāyāti uttamaparisuddhena vaṇṇena ceva sarīrasaṇṭhānasampattiyā cāti attho. Brahmavaṇṇīti seṭṭhavaṇṇī, parisuddhavaṇṇesupi seṭṭhena suvaṇṇavaṇṇeneva samannāgatoti attho. Brahmavacchasīti mahābrahmuno sarīrasadisena sarīrena samannāgato. Akhuddāvakāso dassanāyāti bhoto sarīre dassanassa okāso na khuddako mahā. Sabbāneva te aṅgapaccaṅgāni dassanīyāneva, tāni cāpi mahantānevāti dīpeti.

«Прекрасен обликом» (abhirūpo) означает: превосходит обликом других людей. «Приятен для взора» (dassanīyo) означает: достоин созерцания, так как даже те, кто смотрят на него целый день, не могут пресытиться; он «вызывает умиротворение» (pāsādiko), поскольку один лишь его вид рождает веру и умиротворение в уме. Словом «поккхарата» (pokkharatā) называют красоту (sundarabhāva). Красота цвета кожи — это «ванна-поккхарата» (vaṇṇapokkharatā). «Благодаря этой красоте цвета кожи» означает: благодаря совершенству цвета кожи. Древние же учителя под словом «поккхара» понимают тело, а под «ванна» — цвет кожи. По их мнению, цвет кожи и тело — это «ванна-поккхара», а их состояние — «ванна-поккхарата». Таким образом, выражение «с превосходной красотой кожи и тела» (paramāya vaṇṇapokkharatāya) означает: наделен как превосходным, чистейшим цветом кожи, так и совершенством телосложения. «С божественным цветом кожи» (brahmavaṇṇī) означает: обладает превосходным цветом кожи; даже среди чистейших цветов кожи он наделен самым превосходным — золотистым цветом. «С божественным телом» (brahmavacchasī) означает: наделен телом, подобным телу Великого Брахмы. «Величественен для взора» (akhuddāvakāso dassanāya) означает: возможность созерцать тело почтенного не мала, а велика. Это показывает: «Все твои конечности и части тела достойны созерцания, и они величественны».

Sīlamassa [Pg.286] atthīti sīlavā. Vuddhaṃ vaḍḍhitaṃ sīlamassāti vuddhasīlī. Vuddhasīlenāti vuddhena vaḍḍhitena sīlena. Samannāgatoti yutto, idaṃ vuddhasīlīpadasseva vevacanaṃ. Sabbametaṃ pañcasīlamattameva sandhāya vadanti.

«Тот, у кого есть нравственность, — нравственен» (sīlavā). «Тот, у кого нравственность возросла и развилась, — обладает зрелой нравственностью» (vuddhasīlī). «Зрелой нравственностью» (vuddhasīlena) означает: возросшей, развитой нравственностью. «Наделен» (samannāgato) означает: обладает. Это выражение является синонимом слова «vuddhasīlī». Всё это брахманы говорят, имея в виду лишь соблюдение пяти правил нравственности.

Kālyāṇavācotiādīsu kalyāṇā sundarā parimaṇḍalapadabyañjanā vācā assāti kalyāṇavāco. Kalyāṇaṃ madhuraṃ vākkaraṇaṃ assāti kalyāṇavākkaraṇo. Vākkaraṇanti udāharaṇaghoso. Guṇaparipuṇṇabhāvena pure bhavāti porī. Pure vā bhavattā porī. Nāgarikitthiyā sukhumālattanena sadisātipi porī. Tāya poriyā. Vissaṭṭhāyāti apalibuddhāya, sandiṭṭhavilambitādidosarahitāya. Anelagalāyāti elagalena virahitāya. Ekaccassa hi kathentassa elaṃ galati, lālā vā paggharati, kheḷaphusitāni vā nikkhamanti, tassa vācā elagalā nāma hoti. Tabbiparitāyāti attho. Atthassa viññāpaniyātiādimajjhapariyosānaṃ pākaṭaṃ katvā bhāsitatthassa viññāpanasamatthāya. Sesamettha brāhmaṇavaṇṇe uttānameva.

В выражении «с благостной речью» (kalyāṇavāco) и так далее: «с благостной речью» означает, что его речь благая, прекрасная, с совершенными словами и слогами. «С благостным произношением» (kalyāṇavākkaraṇo) означает, что его произношение благозвучно и сладостно. «Произношение» (vākkaraṇa) — это звучание произносимого голоса. Речь называется «вежливой» (porī), поскольку из-за полноты достоинств она является превосходной; или же она называется «городской» (porī), так как происходит из города. Также она называется «городской», поскольку подобна нежной и утонченной речи городской женщины. «Этой вежливой [речью]». «Ясной» (vissaṭṭhāya) означает: беспрепятственной, свободной от таких недостатков, как невнятность, чрезмерная медлительность и тому подобное. «Не капающей слюной» (anelagalāya) означает: свободной от выделения слюны. Ведь у некоторых людей во время разговора течет слюна, капает слюна или вылетают брызги слюны; их речь называется «капающей слюной» (elagalā). Речь же [Чанки] противоположна этому. «Разъясняющей смысл» (atthassa viññāpaniyā) означает: способной ясно донести смысл сказанного, делая понятным начало, середину и конец. Остальное в описании достоинств брахмана здесь очевидно.

425. Evaṃ vutteti evaṃ tehi brāhmaṇehi vutte, caṅkī, ‘‘ime brāhmaṇā attano vaṇṇe vuccamāne atussanakasatto nāma natthi, vaṇṇamassa bhaṇitvā nivāressāmāti jātiādīhi mama vaṇṇaṃ vadanti, na kho pana me yuttaṃ attano vaṇṇe rajjituṃ. Handāhaṃ etesaṃ vādaṃ bhinditvā samaṇassa gotamassa mahantabhāvaṃ ñāpetvā etesaṃ tattha gamanaṃ karomī’’ti cintetvā tena hi, bho, mamāpi suṇāthātiādimāha. Tattha yepi ‘‘ubhato sujāto’’tiādayo attano guṇehi sadisā guṇā, tepi ‘‘ko cāhaṃ, ke ca samaṇassa gotamassa jātisampattiādayo guṇā’’ti attano guṇehi uttaritareyeva maññamāno, itare pana ekanteneva bhagavato mahantabhāvadīpanatthaṃ pakāseti. Mayameva arahāmāti evaṃ niyamento cettha idaṃ dīpeti – yadi guṇamahantatāya upasaṅkamitabbo nāma hoti, yathā sineruṃ upanidhāya sāsapo, mahāsamuddaṃ upanidhāya gopadakaṃ, sattasu mahāsaresu udakaṃ upanidhāya ussāvabindu paritto lāmako, evamevaṃ samaṇassa gotamassa jātisampattiādayo guṇe upanidhāya amhākaṃ guṇā [Pg.287] parittā lāmakā, tasmā mayameva arahāma taṃ bhavantaṃ gotamaṃ dassanāya upasaṅkamitunti.

425. Когда те брахманы так сказали, Чанки подумал: «Нет такого существа, которое не радовалось бы, когда восхваляют его достоинства. Эти брахманы восхваляют мои достоинства, начиная с происхождения, чтобы удержать меня от ухода. Однако мне не подобает привязываться к собственным достоинствам. Что ж, я опровергну их доводы, дам им узнать о величии отшельника Готамы и сделаю так, чтобы они тоже пошли туда». Подумав так, он сказал: «В таком случае, почтенные, послушайте и меня...» и так далее. Среди этих качеств, даже те достоинства, такие как «благородное происхождение с обеих сторон» и другие, которые отчасти сходны с его собственными достоинствами, он считает у отшельника Готамы гораздо более превосходными, думая: «Кто я такой, и каковы достоинства отшельника Готамы, такие как совершенство его происхождения и прочее!». Другие же достоинства, не имеющие сходства с его собственными, он провозглашает исключительно для того, чтобы показать величие Благословенного. Утверждая «мы сами достойны», он показывает следующее: если к кому-то следует приближаться из-за величия его достоинств, то подобно тому, как горчичное зерно ничтожно и мало по сравнению с горой Синеру, как вода в следе от коровьего копыта ничтожна и мала по сравнению с великим океаном, как капля росы ничтожна и мала по сравнению с водой в семи великих озерах, точно так же наши достоинства ничтожны и малы по сравнению с достоинствами отшельника Готамы, такими как совершенство его происхождения и прочее. Поэтому именно мы сами достойны пойти к почтенному Готаме, чтобы увидеть его.

Bhūmigatañca vehāsaṭṭhañcāti ettha rājaṅgaṇe ceva uyyāne ca sudhāmaṭṭhā pokkharaṇiyo sattaratanapūriṃ katvā bhūmiyaṃ ṭhapitaṃ dhanaṃ bhūmigataṃ nāma, pāsādaniyūhādayo pana pūretvā ṭhapitaṃ vehāsaṭṭhaṃ nāma. Evaṃ tāva kulapariyāyena āgataṃ. Tathāgatassa pana jātadivaseyeva saṅkho elo uppalo puṇḍarīkoti cattāro nidhayo upagatā. Tesu saṅkho gāvutiko, elo aḍḍhayojaniko, uppalo tigāvutiko puṇḍarīko yojanikoti. Tesupi gahitagahitaṭṭhānaṃ pūratiyeva. Iti bhagavā pahūtaṃ hiraññasuvaṇṇaṃ ohāya pabbajitoti veditabbo. Daharo vātiādīni heṭṭhā vitthāritāneva.

В выражении «находящееся в земле и находящееся в воздухе» (bhūmigatañca vehāsaṭṭhañca) богатство, помещенное в землю, например, в прудах, выложенных штукатуркой на царском дворе или в саду и наполненных семью видами драгоценностей, называется «находящимся в земле» (bhūmigata). Богатство же, наполняющее башни дворцов и тому подобное, называется «находящимся в воздухе» (vehāsaṭṭha). Это то богатство, которое перешло к нему по наследству от его рода. У Татхагаты же в самый день его рождения появились четыре великих сокровища: Санкха, Эла, Уппала и Пундарика. Из них Санкха был размером в один гавута, Эла — в пол-йоджаны, Уппала — в три гавуты, а Пундарика — в одну йоджану. И в этих сокровищах любое место, откуда брали золото, тут же снова наполнялось. Таким образом, следует понимать, что Благословенный ушел в бездомность, оставив огромное количество золота и серебра. Выражения «будучи еще юным» (daharo vā) и так далее уже были подробно объяснены ранее.

Akhuddāvakāsoti ettha bhagavati aparimāṇoyeva dassanāvakāsoti veditabbo. Tatridaṃ vatthuṃ – rājagahe kira aññataro brāhmaṇo ‘‘samaṇassa kira gotamassa pamāṇaṃ gahetuṃ na sakkā’’ti sutvā bhagavato piṇḍāya pavisanakāle saṭṭhihatthaṃ veḷuṃ gahetvā nagaradvārassa bahi ṭhatvā sampatte bhagavati veḷuṃ gahetvā samīpe aṭṭhāsi, veḷu bhagavato jāṇumattaṃ pāpuṇi. Punadivase dve veḷū ghaṭetvā samīpe aṭṭhāsi, bhagavā dvinnaṃ veḷūnaṃ upari dviveṇumattameva paññāyamāno, ‘‘brāhmaṇa, kiṃ karosī’’ti āha? Tumhākaṃ pamāṇaṃ gaṇhāmīti. ‘‘Brāhmaṇa, sacepi tvaṃ sakalacakkavāḷagabbhaṃ pūretvā ṭhitaveḷuṃ ghaṭetvā āgamissasi, neva me pamāṇaṃ gahetuṃ sakkhissasi. Na hi mayā cattāri asaṅkhyeyyāni kappasatasahassañca tathā pāramiyo pūritā, yathā me paro pamāṇaṃ gaṇheyya, atulo brāhmaṇa, tathāgato appameyyo’’ti vatvā dhammapade gāthamāha. Gāthāpariyosāne caturāsītipāṇasahassāni amataṃ piviṃsu.

«Величественен для взора» (akhuddāvakāso) — здесь следует понимать, что возможность созерцать Благословенного безгранична. Вот история об этом. Говорят, в Раджагахе один брахман, услышав, что «невозможно измерить рост отшельника Готамы», взял бамбуковый шест длиной в шестьдесят локтей и встал за городскими воротами во время входа Благословенного в город для сбора подаяния. Когда Благословенный подошел, брахман встал рядом с ним с этим шестом. Шест достал Благословенному лишь до колен. На следующий день он связал вместе два таких шеста и снова встал рядом. Благословенный казался возвышающимся над этими двумя шестами еще на высоту двух шестов. Благословенный спросил: «Брахман, что ты делаешь?» — «Я измеряю Ваш рост, Господин». — «Брахман, даже если ты свяжешь вместе шесты, которые наполнят все пространство вселенной, ты все равно не сможешь измерить мой рост. Ведь я в течение четырех асанхейев и ста тысяч капп совершенствовал парами не для того, чтобы кто-то другой мог измерить мой рост. Татхагата несравненен, брахман, и неизмерим». Сказав это, он произнес строфу из Дхаммапады. В конце этой строфы восемьдесят четыре тысячи живых существ испили нектар бессмертия.

Aparampi vatthu – rāhu kira asurindo cattāri yojanasahassāni aṭṭha ca yojanasatāni ucco, bāhantaramassa dvādasayojanasatāni, hatthatalapādatalānaṃ puthulatā tīṇi yojanasatāni, aṅgulipabbāni paṇṇāsayojanāni[Pg.288], bhamukantaraṃ paṇṇāsayojanaṃ, nalāṭaṃ tiyojanasataṃ, sīsaṃ navayojanasataṃ. So – ‘‘ahaṃ uccosmi, satthāraṃ onamitvā oloketuṃ na sakkhissāmī’’ti na gacchati. So ekadivasaṃ bhagavato vaṇṇaṃ sutvā ‘‘yathā kathañca olokessāmī’’ti āgato. Bhagavā tassa ajjhāsayaṃ viditvā ‘‘catūsu iriyāpathesu katarena dassemī’’ti cintetvā ‘‘ṭhitako nāma nīcopi ucco viya paññāyati, nipannovassa attānaṃ dassessāmī’’ti, ‘‘ānanda, gandhakuṭipariveṇe mañcakaṃ paññāpehī’’ti vatvā tattha sīhaseyyaṃ kappesi. Rāhu āgantvā nipannaṃ bhagavantaṃ gīvaṃ unnāmetvā nabhamajjhe puṇṇacandaṃ viya ulloketi. Kimidaṃ asurindāti ca vutte, bhagavā onamitvā oloketuṃ na sakkhissāmīti na gacchinti. Na mayā asurinda adhomukhena pāramiyo pūritā, uddhaggaṃ me katvā dānaṃ dinnanti. Taṃdivasaṃ rāhu saraṇaṃ agamāsi. Evaṃ bhagavā akhuddāvakāso dassanāya.

Еще одна история. Говорят, владыка асуров Раху был ростом в четыре тысячи восемьсот йоджан. Расстояние между его плечами составляло тысячу двести йоджан, ширина ладоней и подошв — триста йоджан, суставы пальцев — пятьдесят йоджан, расстояние между бровями — пятьдесят йоджан, лоб — триста йоджан, голова — девятьсот йоджан. Он думал: «Я так высок, что мне придется нагибаться, чтобы посмотреть на Учителя, а я не смогу этого сделать», и потому не шел к нему. Однажды, услышав о достоинствах Благословенного, он подумал: «Я посмотрю на него как-нибудь», и пришел. Благословенный, зная его намерение, подумал: «В каком из четырех положений тела мне показаться ему? Тот, кто стоит, даже будучи невысоким, кажется высоким. Я покажусь ему лежащим». Он сказал: «Ананда, приготовь ложе во дворе ароматной кельи», и лег там в позе льва. Раху пришел и, вытянув шею, смотрел на лежащего Благословенного, словно на полную луну посреди неба. Когда его спросили: «Что это значит, владыка асуров?», он ответил: «Я не шел к Вам, Господин, думая, что мне придется нагибаться, чтобы посмотреть на Вас, а я не смогу этого сделать». — «Владыка асуров, я совершенствовал парами не с опущенной головой. Я совершал даяния, устремляя взор ввысь». В тот день Раху принял прибежище. Так Благословенный величественен для взора.

Catupārisuddhisīlena sīlavā. Taṃ pana sīlaṃ ariyaṃ uttamaṃ parisuddhaṃ, tenāha ariyasīlīti. Tadeva anavajjaṭṭhena kusalaṃ, tenāha kusalasīlīti. Kusalena sīlenāti idamassa vevacanaṃ. Bahūnaṃ ācariyapācariyoti bhagavato ekekāya dhammadesanāya caturāsītipāṇasahassāni aparimāṇāpi devamanussā maggaphalāmataṃ pivanti. Tasmā bahūnaṃ ācariyo, sāvakavineyyānaṃ pācariyoti.

«Нравственен» (sīlavā) благодаря нравственности четырехкратной полной чистоты. Эта нравственность благородна, превосходна и чиста, поэтому сказано: «обладает благородной нравственностью» (ariyasīlī). Она же является благой (kusala) в значении безупречности, поэтому сказано: «обладает благой нравственностью» (kusalasīlī). Выражение «благой нравственностью» (kusalena sīlena) является синонимом к этому слову. «Учитель и верховный учитель для многих» (bahūnaṃ ācariyapācariyo) означает: при каждой проповеди Дхаммы Благословенным восемьдесят четыре тысячи живых существ, а также бесчисленные божества и люди испивают нектар путей и плодов. Поэтому он является учителем для многих и верховным учителем для учеников, подлежащих обучению.

Khīṇakāmarāgoti ettha kāmaṃ bhagavato sabbepi kilesā khīṇā, brāhmaṇo pana te na jānāti, attano jānanaṭṭhāneyeva guṇaṃ katheti. Vigatacāpalloti ‘‘pattamaṇḍanā cīvaramaṇḍanā senāsanamaṇḍanā imassa vā pūtikāyassa…pe… kelanā paṭikelanā’’ti evaṃ vuttacāpalyavirahito.

«В ком угасла чувственная страсть» (khīṇakāmarāgo) — здесь, хотя у Благословенного угасли абсолютно все загрязнения ума, брахман не знает обо всех них, а восхваляет его достоинства лишь в пределах своего собственного понимания. «Свободный от легкомыслия» (vigatacāpallo) означает: свободный от упомянутого легкомыслия, такого как украшение чаши для подаяния, украшение монашеского облачения, украшение жилища, или же лелеяние и баловство этого гнилого тела и тому подобного.

Apāpapurekkhāroti apāpe navalokuttaradhamme purato katvā vicarati. Brahmaññāya pajāyāti sāriputtamoggallānamahākassapādibhedāya brāhmaṇapajāya. (Aviruddho hi so) etissāya pajāya purekkhāro. Ayañhi pajā samaṇaṃ gotamaṃ purato katvā [Pg.289] caratīti attho. Apica apāpapurekkhāroti na pāpupurekkhāro, na pāpaṃ purato katvā carati, pāpaṃ na icchatīti attho. Kassa? Brahmaññāya pajāya attanā saddhiṃ paṭiviruddhāyapi brāhmaṇapajāya aviruddho hitasukhatthikoyevāti vuttaṃ hoti.

«Не ставящий впереди зло» (apāpapurekkhāro) означает: странствует, поставив впереди [во главе] безгрешные девять надмирских дхамм (нава-локуттара-дхамма). «Потомству брахманов» (brahmaññāya pajāya) означает: потомству брахманов, разделяемому на Сарипутту, Моггаллану, Махакассапу и других. [Ибо Он, будучи невраждебным], идет впереди этого потомства. Смысл в том, что это потомство странствует, поставив впереди себя отшельника Готаму. Кроме того, «не ставящий впереди зло» означает: не ставящий впереди злое, не поступает, ставя впереди зло, не желает зла. По отношению к кому? Сказано, что даже по отношению к враждебному ему потомству брахманов Он, будучи невраждебным, желает лишь их блага и счастья.

Tiroraṭṭhāti pararaṭṭhato. Tirojanapadāti parajanapadato. Saṃpucchituṃ āgacchantīti khattiyapaṇḍitādayo ceva brāhmaṇagandhabbādayo ca pañhe abhisaṅkharitvā pucchissāmāti āgacchanti. Tattha keci pucchāya vā dosaṃ vissajjanasampaṭicchane vā asamatthataṃ sallakkhetvā apucchitvāva tuṇhī nisīdanti, keci pucchanti, kesañci bhagavā pucchāya ussāhaṃ janetvā vissajjeti. Evaṃ sabbesampi tesaṃ vimatiyo tīraṃ patvā mahāsamuddassa ūmiyo viya bhagavantaṃ patvāva bhijjanti. Sesamettha tathāgatassa vaṇṇe uttānameva.

«Из-за пределов царства» (tiroraṭṭhā) означает: из чужого царства. «Из-за пределов страны» (tirojanapadā) означает: из чужой страны. «Приходят расспросить» (saṃpucchituṃ āgacchanti) означает: мудрые кшатрии и другие, а также брахманы, гандхарвы и другие приходят, задумав: «Мы зададим вопросы, подготовив их». Среди них некоторые, заметив либо изъян в своем вопросе, либо свою неспособность принять ответ, сидят молча, так ничего и не спросив; некоторые спрашивают; некоторым Благословенный отвечает, побудив их к вопрошанию. Так все их сомнения, едва достигнув Благословенного, разрушаются, подобно волнам великого океана, достигающим берега. Остальное здесь в восхвалении качеств Татхагаты совершенно очевидно.

Atithī no te hontīti te amhākaṃ āgantukā navakā pāhunakā hontīti attho. Pariyāpuṇāmīti jānāmi. Aparimāṇavaṇṇoti tathārūpeneva sabbaññunāpi appameyyavaṇṇo, pageva mādisenāti dasseti. Vuttampi cetaṃ –

«Они наши гости» (atithī no te honti) означает: они наши пришельцы, новоприбывшие, гости. «Я постигаю» (pariyāpuṇāmi) означает: я знаю. «Безмернославный» (aparimāṇavaṇṇo) показывает: даже для такого всеведущего [Будды] Его качества неизмеримы, что же говорить о ком-то вроде меня. И об этом сказано:

‘‘Buddhopi buddhassa bhaṇeyya vaṇṇaṃ,Kappampi ce aññamabhāsamāno;

Khīyetha kappo ciradīghamantare,Vaṇṇo na khīyetha tathāgatassā’’ti.

«Даже если бы Будда восхвалял качества другого Будды в течение целой кальпы, не говоря ни о чем другом, то за это долгое время кальпа подошла бы к концу, но качества Татхагаты не исчерпались бы».

Imaṃ pana guṇakathaṃ sutvā te brāhmaṇā cintayiṃsu ‘‘yathā, caṅkī, samaṇassa gotamassa vaṇṇaṃ bhāsati, anomaguṇo so bhavaṃ gotamo, evaṃ tassa guṇe jānamānena kho pana iminā aticiraṃ adhivāsitaṃ, handa naṃ anuvattāmā’’ti anuvattamānā ‘‘tena hi, bho’’tiādimāhaṃsu.

Услышав этот рассказ о качествах, те брахманы подумали: «Поскольку Чанки так восхваляет качества отшельника Готамы, почтенный Готама обладает безупречными качествами. И поскольку этот [Чанки], зная Его качества, так долго пребывал под Его влиянием, то давайте последуем за ним». И, желая последовать за ним, они сказали: «В таком случае, почтенный...» и так далее.

426. Opātetīti paveseti. Saṃpurekkharontīti puttamattanattamattampi samānaṃ purato katvā vicaranti.

426. «Вовлекает» (opāteti) означает: вводит. «Почитать, ставя впереди» (saṃpurekkharonti) означает: даже если это всего лишь сын или внук, они странствуют, поставив его впереди себя.

427. Mantapadanti mantāyeva mantapadaṃ, vedoti attho. Itihitiha paramparāyāti evaṃ kira evaṃ kirāti paramparabhāvena āgatanti dīpeti. Piṭakasampadāyāti [Pg.290] pāvacanasaṅkhātasampattiyā. Sāvittiādīhi chandabandhehi ca vaggabandhehi ca sampādetvā āgatanti dasseti. Tattha cāti tasmiṃ mantapade. Pavattāroti pavattayitāro. Yesanti yesaṃ santakaṃ. Mantapadanti vedasaṅkhātaṃ mantameva. Gītanti aṭṭhakādīhi dasahi porāṇakabrāhmaṇehi padasampattivasena sajjhāyitaṃ. Pavuttanti aññesaṃ vuttaṃ, vācitanti attho. Samihitanti samupabyūḷhaṃ rāsikataṃ, piṇḍaṃ katvā ṭhapitanti attho. Tadanugāyantīti etarahi brāhmaṇā taṃ tehi pubbe gītaṃ anugāyanti anusajjhāyanti vādenti. Tadanubhāsantīti taṃ anubhāsanti, idaṃ purimasseva vevacanaṃ. Bhāsitamanubhāsantīti tehi bhāsitaṃ sajjhāyitaṃ anusajjhāyanti. Vācitamanuvācentīti tehi aññesaṃ vācitaṃ anuvācenti. Seyyathidanti te katameti attho. Aṭṭhakotiādīni tesaṃ nāmāni, te kira dibbena cakkhunā oloketvā parūpaghātaṃ akatvā kassapasammāsambuddhassa bhagavato pāvacanena saha saṃsandetvā mante ganthesuṃ, aparāpare pana brāhmaṇā pāṇātipātādīni pakkhipitvā tayo vede bhinditvā buddhavacanena saddhiṃ viruddhe akaṃsu.

427. «Стих мантры» (mantapada) — это сама мантра, то есть Веда. «Так было, так было, по преемственности» (itihitiha paramparāya) показывает, что это дошло по цепи преемственности в виде: «говорят, так было; говорят, так было». «По традиции священных текстов» (piṭakasampadāya) означает: благодаря совершенству изреченного слова. Показывает, что оно дошло в совершенном виде благодаря стихотворным размерам, таким как Савиттри и другие, а также благодаря делению на разделы (вагги). «И в этом» (tattha ca) означает: в этом стихе мантры. «Создатели» (pavattāro) означает: те, кто привел в действие. «Которых» (yesaṃ) означает: принадлежащее которым. «Стих мантры» означает: саму мантру, именуемую Ведой. «Воспетое» (gītaṃ) означает: напеваемое десятью древними брахманами-риши, такими как Аттхака и другие, благодаря совершенству слогов. «Провозглашенное» (pavuttaṃ) означает: переданное другим, то есть преподанное. «Собранное» (samihitaṃ) означает: соединенное, объединенное в группу, собранное воедино. «Воспевают вслед за ними» (tadanugāyanti) означает: ныне брахманы воспевают вслед за ними тот стих мантры, который был вопет теми древними риши в прошлом, повторяют его нараспев и декламируют. «Повторяют вслед за ними» (tadanubhāsanti) — это синоним предыдущего слова. «Повторяют сказанное» означает: повторяют нараспев то, что было сказано и напеваемо теми риши. «Преподают преподанное» означает: преподают то, что было преподано теми риши другим ученикам. «А именно» (seyyathidaṃ) означает: кто они? Аттхака и другие — это их имена. Говорят, что они, взирая божественным зрением и не причиняя вреда другим, составили мантры, согласовав их со словом Благословенного Кассапы, Совершенного Самопробужденного. Однако последующие брахманы, внеся туда убийство живых существ и прочее, исказили три Веды и сделали их противоречащими слову Будды.

428. Andhaveṇīti andhapaveṇī. Ekena hi cakkhumatā gahitayaṭṭhiyā koṭiṃ eko andho gaṇhāti, taṃ andhaṃ añño, taṃ aññoti evaṃ paṇṇāsa saṭṭhi andhā paṭipāṭiyā ghaṭitā andhaveṇīti vuccati. Paramparāsaṃsattāti aññamaññaṃ laggā, yaṭṭhiggāhakenapi cakkhumatā virahitāti attho. Eko kira dhutto andhagaṇaṃ disvā ‘‘asukasmiṃ nāma gāme khajjabhojjaṃ sulabha’’nti ussāhetvā tehi ‘‘tattha no sāmi nehi, idaṃ nāma te demā’’ti vutte lañjaṃ gahetvā antarāmagge maggā okkamma mahantaṃ gacchaṃ anuparigantvā purimassa hatthena pacchimassa kacchaṃ gaṇhāpetvā ‘‘kiñci kammaṃ atthi, gacchatha tāva tumhe’’ti vatvā palāyi. Te divasampi gantvā maggaṃ avindamānā ‘‘kahaṃ, bho, cakkhumā kahaṃ maggo’’ti paridevitvā maggaṃ avindamānā tattheva mariṃsu. Te sandhāya vuttaṃ ‘‘paramparāsaṃsattā’’ti. Purimopīti purimesu dasasu brāhmaṇesu ekopi. Majjhimopīti majjhe ācariyapācariyesu ekopi. Pacchimopīti idāni brāhmaṇesu ekopi.

428. «Вереница слепых» (andhaveṇi) означает: череда слепых. Ибо когда один зрячий держит посох, за его конец держится один слепой, за этого слепого — другой, за того — еще один, и так пятьдесят или шестьдесят слепцов, соединенных по порядку, называются вереницей слепых. «Связанные друг с другом по цепочке» (paramparāsaṃsattā) означает: прикрепленные друг к другу, но лишенные даже зрячего вожака, держащего посох. Рассказывают, что один обманщик, увидев толпу слепых, воодушевил их, сказав: «В такой-то деревне легко раздобыть еду и питье». Когда они ответили: «Господин, отведи нас туда, мы дадим тебе то-то и то-то», он взял плату и по пути, сойдя с дороги, обошел вокруг огромного колючего кустарника. Он заставил идущего сзади слепца держаться рукой за пояс идущего впереди, а затем сказал: «У меня есть дело, вы пока идите», и убежал. Они ходили весь день, но так и не нашли дорогу. Они сокрушались: «О зрячий человек, где же ты? Где дорога?», и, не найдя пути, умерли прямо там, в кустах. Относительно них и сказано: «связанные друг с другом по цепочке». «Даже первый» (purimopi) означает: даже один из тех десяти первых брахманов-риши. «Даже средний» (majjhimopi) означает: даже один из учителей и учителей учителей, бывших в промежутке. «Даже последний» (pacchimopi) означает: даже один из нынешних брахманов.

Pañca [Pg.291] khoti pāḷiāgatesu dvīsu aññepi evarūpe tayo pakkhipitvā vadati. Dvedhāvipākāti bhūtavipākā vā abhūtavipākā vā. Nālametthāti, bhāradvāja, saccaṃ anurakkhissāmīti paṭipannena viññunā ‘‘yaṃ mayā gahitaṃ, idameva saccaṃ moghamañña’’nti ettha ekaṃseneva niṭṭhaṃ gantuṃ nālaṃ na yuttanti upari pucchāya maggaṃ vivaritvā ṭhapesi.

«Пять вещей» (pañca kho) — говорит, добавив к двум, упомянутым в Пали, еще три подобные вещи. «Имеющие двоякий плод» (dvedhāvipākā) означает: приносящие либо истинный плод, либо ложный плод. «Не подобает здесь» (nālam ettha) означает: «О Бхарадваджа, мудрому человеку, практикующему со словами 'я буду оберегать истину', не подобает, не следует приходить к однозначному выводу: 'только то, что принято мной — истина, а все остальное ложно'». Так Он открыл путь для последующего вопроса.

430. Idha, bhāradvāja, bhikkhūti jīvakasutte (ma. ni. 2.51 ādayo) viya mahāvacchasutte (ma. ni. 2.193 ādayo) viya ca attānaññeva sandhāya vadati. Lobhanīyesu dhammesūti lobhadhammesu. Sesapadadvayepi eseva nayo.

430. «Здесь, Бхарадваджа, монах...» — говорит, имея в виду Самого Себя, как в Дживака-сутте и Махаваччха-сутте. «В состояниях, вызывающих алчность» (lobhanīyesu dhammesu) означает: в состояниях алчности. Тот же метод применим и к двум оставшимся выражениям.

432. Saddhaṃ nivesetīti okappaniyasaddhaṃ niveseti. Upasaṅkamatīti upagacchati. Payirupāsatīti santike nisīdati. Sotanti pasādasotaṃ odahati. Dhammanti desanādhammaṃ suṇāti. Dhāretīti paguṇaṃ katvā dhāreti. Upaparikkhatīti atthato ca kāraṇato ca vīmaṃsati. Nijjhānaṃ khamantīti olokanaṃ khamanti, idha sīlaṃ kathitaṃ, idha samādhīti evaṃ upaṭṭhahantīti attho. Chandoti kattukamyatā chando. Ussahatīti vāyamati. Tuletīti aniccādivasena tīreti. Padahatīti maggapadhānaṃ padahati. Kāyena ceva paramasaccanti sahajātanāmakāyena ca nibbānaṃ sacchikaroti, paññāya ca kilese nibbijjhitvā tadeva vibhūtaṃ pākaṭaṃ karonto passati.

432. «Обретает веру» (saddhaṃ niveseti) означает: обретает глубокую, непоколебимую веру. «Приближается» (upasaṅkamati) означает: подходит. «Выказывает почтение» (payirupāsati) означает: садится рядом, чтобы прислуживать. «Слух» (sotaṃ) означает: направляет слух, полный веры. «Дхамму» (dhammaṃ) означает: слушает Дхамму учения. «Запоминает» (dhāreti) означает: усвоив, хранит в памяти. «Исследует» (upaparikkhati) означает: размышляет над смыслом и причинами. «Находят одобрение при размышлении» (nijjhānaṃ khamanti) означает: выдерживают рассмотрение. Смысл в том, что здесь провозглашается нравственность (шила), а здесь — сосредоточение (самадхи), и они предстают именно так. «Желание» (chando) означает: благое желание действовать. «Прилагает усилия» (ussahati) означает: старается. «Взвешивает» (tuleti) означает: оценивает с точки зрения непостоянства и т. д. «Направляет старание» (padahati) означает: прилагает правильное усилие, связанное с Путем. «Телом высшую истину» (kāyena ceva paramasaccaṃ) означает: осуществляет ниббану посредством ментального тела (нама-кая), возникающего вместе с Путем, и мудростью (пання), пронзив загрязнения ума (килесы), видит ту самую абсолютную истину прекращения, делая её ясной и очевидной.

433. Saccānubodhoti maggānubodho. Saccānuppattīti phalasacchikiriyā. Tesaṃyevāti heṭṭhā vuttānaṃ dvādasannaṃ, evaṃ dīghaṃ maggavādaṃ anulometi, tasmā nāyamattho. Ayaṃ panettha attho – tesaṃyevāti tesaṃ maggasampayuttadhammānaṃ. Padhānanti maggapadhānaṃ. Tañhi phalasacchikiriyasaṅkhātāya saccānuppattiyā bahukāraṃ, magge asati phalābhāvatoti. Iminā nayena sabbapadesu attho veditabbo. Sesaṃ sabbattha uttānamevāti.

433. «Постижение истины» (saccānubodho) означает: постижение Пути. «Обретение истины» (saccānuppatti) означает: осуществление плода. «Именно тех» (tesaṃyeva) — если относить это к двенадцати упомянутым выше факторам, то это согласуется с таким длинным учением о Пути, поэтому данный смысл не следует принимать. Но вот истинный смысл здесь: «именно тех» означает: тех состояний, сопутствующих Пути. «Старание» (padhāna) означает: усилие Пути. Ибо оно приносит огромную пользу для обретения истины, именуемого осуществлением плода, поскольку при отсутствии Пути нет и плода. Таким способом следует понимать смысл во всех выражениях. Остальное везде совершенно очевидно.

Papañcasūdaniyā majjhimanikāyaṭṭhakathāya

В «Папанчасудани», комментарии к Мадджхима-никае,

Caṅkīsuttavaṇṇanā niṭṭhitā.

Разъяснение Чанки-сутты завершено.

6. Esukārīsuttavaṇṇanā

6. Разъяснение Эсукари-сутты

437. Evaṃ [Pg.292] me sutanti esukārīsuttaṃ. Tattha bilaṃ olaggeyyunti koṭṭhāsaṃ laggāpeyyuṃ, iminā satthadhammaṃ nāma dasseti. Satthavāho kira mahākantārapaṭipanno antarāmagge goṇe mate maṃsaṃ gahetvā sabbesaṃ satthikānaṃ ‘‘idaṃ khāditvā ettakaṃ mūlaṃ dātabba’’nti koṭṭhāsaṃ olaggeti, goṇamaṃsaṃ nāma khādantāpi atthi akhādantāpi, mūlaṃ dātuṃ sakkontāpi asakkontāpi. Satthavāho yena mūlena goṇo gahito, tassa nikkhamanatthaṃ sabbesaṃ balakkārena koṭṭhāsaṃ datvā mūlaṃ gaṇhāti, ayaṃ satthadhammo. Evamevaṃ brāhmaṇāpi lokassa paṭiññaṃ aggahetvā attanova dhammatāya catasso pāricariyā paññapentīti dassetuṃ evameva khotiādimāha. Pāpiyo assāti pāpaṃ assa. Seyyo assāti hitaṃ assa. Atha vā pāpiyoti pāpako lāmako attabhāvo assa. Seyyoti seṭṭho uttamo. Seyyaṃsoti seyyo. Uccākulīnatāti uccākulīnattena seyyo. Pāpiyaṃsoti pāpiyo. Uccākulīnatā ca dvīsu kulesu vaḍḍheti khattiyakule brāhmaṇakule ca, uḷāravaṇṇatā tīsu. Vessopi hi uḷāravaṇṇo hoti. Uḷārabhogatā catūsupi. Suddopi hi antamaso caṇḍālopi uḷārabhogo hotiyeva.

437. «Так я слышал» — это Эсукари-сутта. Там выражение «пусть повесят долю мяса» (bilaṃ olaggeyyuṃ) означает: пусть повесят долю мяса. Этим показывается так называемый обычай караванщиков. Рассказывают, что когда предводитель каравана идет по великой пустыне и в пути погибает бык, он берет мясо и вешает доли для всех участников каравана со словами: «Съешьте это и заплатите такую-то цену». Ведь бычье мясо едят одни и не едят другие, и заплатить цену могут одни и не могут другие. Но предводитель каравана, чтобы вернуть стоимость, за которую был куплен бык, насильно раздает доли мяса всем караванщикам и забирает плату. Таков обычай караванщиков. Точно так же и брахманы, не получив согласия людей, по собственному усмотрению устанавливают четыре вида служения. Чтобы показать это, Он сказал: «Точно так же...» и так далее. «Стал бы хуже» (pāpiyo assa) означает: совершил бы зло. «Стал бы лучше» (seyyo assa) означает: обрел бы благо. Или же «pāpiyo» означает: у него было бы низкое, дурное перерождение. «Seyyo» означает: превосходное, благородное перерождение. «Seyyaṃso» означает: лучший. «Высокое происхождение» (uccākulīnatā) означает: превосходящий благодаря высокому происхождению. «Pāpiyaṃso» означает: худший. Высокое происхождение относится к двум сословиям: кшатриям и брахманам. Величественный внешний вид относится к трем сословиям. Ведь и вайшья бывает величественного вида. Огромное богатство относится ко всем четырем сословиям. Ведь даже шудра, и даже в крайнем случае чандала, бывает обладателем огромного богатства.

440. Bhikkhācariyanti koṭidhanenapi hi brāhmaṇena bhikkhā caritabbāva, porāṇakabrāhmaṇā asītikoṭidhanāpi ekavelaṃ bhikkhaṃ caranti. Kasmā? Duggatakāle carantānaṃ idāni bhikkhaṃ carituṃ āraddhāti garahā na bhavissatīti. Atimaññamānoti yo bhikkhācariyavaṃsaṃ haritvā sattajīvakasikammavaṇijjādīhi jīvikaṃ kappeti, ayaṃ atimaññati nāma. Gopo vāti yathā gopako attanā rakkhitabbaṃ bhaṇḍaṃ thenento akiccakārī hoti, evanti attho. Iminā nayena sabbavāresu attho veditabbo. Asitabyābhaṅginti tiṇalāyanaasitañceva kājañca. Anussaratoti yattha jāto, tasmiṃ porāṇe mātāpettike kulavaṃse anussariyamāneti attho. Sesaṃ sabbattha uttānamevāti.

440. «Сбор подаяния» (bhikkhācariya) означает: даже брахману, владеющему коти (десятью миллионами), следует собирать подаяние. Древние брахманы, даже владея восемьюдесятью коти, время от времени собирали подаяние. Почему? Чтобы, если они обеднеют и начнут собирать подаяние, не возникло упрека: «Они только сейчас начали собирать подаяние». «Пренебрегающий» (atimaññamāno) означает: тот, кто, забросив традицию сбора подаяния, зарабатывает на жизнь вождением караванов, земледелием, торговлей и т. д. Такой человек пренебрегает [своим долгом]. «Подобно пастуху» (gopo vā) означает: подобно тому как пастух, ворующий доверенное ему имущество, поступает неподобающе. Таков смысл. Таким способом следует понимать смысл во всех случаях. «Серп и коромысло» (asitabyābhaṅgi) означает: серп для скашивания травы и коромысло. «Помнящий» (anussarato) означает: непрестанно помнящий о своем древнем семейном укладе, унаследованном от родителей, в котором он родился. Остальное везде совершенно очевидно.

Papañcasūdaniyā majjhimanikāyaṭṭhakathāya

В «Папанчасудани», комментарии к Мадджхима-никае,

Esukārīsuttavaṇṇanā niṭṭhitā.

Разъяснение Эсукари-сутты завершено.

7. Dhanañjānisuttavaṇṇanā

7. Разъяснение Дхананджани-сутты

445. Evaṃ [Pg.293] me sutanti dhanañjānisuttaṃ. Tattha dakkhiṇāgirisminti girīti pabbato, rājagahaṃ parikkhipitvā ṭhitapabbatassa dakkhiṇadisābhāge janapadassetaṃ nāmaṃ. Taṇḍulapālidvārāyāti rājagahassa kira dvattiṃsamahādvārāni catusaṭṭhikhuddakadvārāni, tesu ekaṃ taṇḍulapālidvāraṃ nāma, taṃ sandhāyevamāha. Rājānaṃ nissāyāti ‘‘gaccha manusse apīḷetvā sassabhāgaṃ gaṇhāhī’’ti raññā pesito gantvā sabbameva sassaṃ gaṇhāti, ‘‘mā no, bhante, nāsehī’’ti ca vutte – ‘‘rājakule vuttaṃ mandaṃ, ahaṃ raññā āgamanakāleyeva evaṃ āṇatto, mā kanditthā’’ti evaṃ rājānaṃ nissāya brāhmaṇagahapatike vilumpati. Dhaññaṃ yebhuyyena attano gharaṃ pavesetvā appakaṃ rājakule paveseti. Kiṃ brāhmaṇagahapatikānaṃ na pīḷaṃ akāsīti ca vutto – ‘‘āma, mahārāja, imasmiṃ vāre khettāni mandasassāni ahesuṃ, tasmā apīḷentassa me gaṇhato na bahuṃ jāta’’nti evaṃ brāhmaṇagahapatike nissāya rājānaṃ vilumpati.

445. «Так я слышал» — это Дхананджани-сутта. Там в выражении «в Даккхинагири» (dakkhiṇāgirismiṃ) слово «giri» означает гору. Это название местности, расположенной в южной части от горы, окружающей Раджагаху. «У ворот Тандулапали» (taṇḍulapālidvārāyaṃ) — говорят, что у Раджагахи было тридцать два больших ворот и шестьдесят четыре малых ворот. Одно из них называлось воротами Тандулапали, и ввиду этого так сказано. «Пользуясь покровительством царя» (rājānaṃ nissāya) означает: посланный царем со словами: «Ступай, собери долю урожая, не притесняя людей», он идет и забирает весь урожай целиком. Когда люди умоляют его: «Почтенный, не губи нас!», он отвечает: «В царской казне мало зерна, царь приказал мне собрать именно так, когда я приду к вам, не плачьте!». Так, пользуясь покровительством царя, он грабит брахманов и домохозяев. Большую часть зерна он уносит в свой дом, а в царскую казну сдает лишь малую часть. И когда царь спрашивает его: «Что, разве ты не притеснял брахманов и домохозяев?», он отвечает: «Да, великий царь, в этот раз на полях было мало урожая, поэтому, хотя я собирал его без притеснений, у меня вышло немного». Так, прикрываясь брахманами и домохозяевами, он обкрадывает царя.

446. Payo pīyatanti taruṇakhīraṃ pivatu. Tāva bhattassāti yāva khīraṃ pivitvā nisīdissatha, tāvadeva bhattassa kālo bhavissati. Idheva hi no pātarāsabhattaṃ āharissantīti dasseti. Mātāpitarotiādīsu mahallakā mātāpitaro mudukāni attharaṇapāvuraṇāni sukhumāni vatthāni madhurabhojanaṃ sugandhagandhamālādīni ca pariyesitvā posetabbā. Puttadhītānaṃ nāmakaraṇamaṅgalādīni sabbakiccāni karontena puttadāro posetabbo. Evañhi akariyamāne garahā uppajjatīti iminā nayena attho veditabbo.

446. «Пусть пьет молоко» (payo pīyatanti) означает: пусть пьет свежее молоко. «Пока [не наступит время] для еды» (tāva bhattassāti) означает: пока вы сидите, выпив молоко, как раз наступит время для еды. Этим показывается: «Ведь прямо сюда принесут нам утреннюю трапезу». В словах «мать и отец» и т. д. пожилых родителей следует поддерживать, разыскивая для них мягкие подстилки и покрывала, тонкие одежды, сладкую пищу, благовония, гирлянды и прочее. Жену и детей следует поддерживать, совершая все обязанности, такие как празднество наречения имени для сыновей и дочерей. Ибо если это не делается, возникает порицание. Таким образом следует понимать смысл.

447. Adhammacārīti pañca dussīlyakammāni vā dasa dussīlyakammāni vā idha adhammo nāma. Upakaḍḍheyyunti pañcavidhabandhanādikammakaraṇatthaṃ taṃ taṃ nirayaṃ kaḍḍheyyuṃ.

447. «Поступающий неправедно» (adhammacārīti) — здесь «неправедностью» (adhammo) называются либо пять видов безнравственных поступков, либо десять видов безнравственных поступков. «Утащили бы» (upakaḍḍheyyunti) означает: утащили бы в тот или иной ад ради претерпевания наказаний, таких как пятикратное связывание и т. д.

448. Dhammacārīti dhammikasivavijjādikammakārī. Paṭikkamantīti osaranti parihāyanti. Abhikkamantīti abhisaranti vaḍḍhanti. Seyyoti varataraṃ. Hīneti nihīne lāmake. Kālaṅkato ca sāriputtāti idaṃ [Pg.294] bhagavā ‘‘tatrassa gantvā desehī’’ti adhippāyena theramāha. Theropi taṃkhaṇaṃyeva gantvā mahābrahmuno dhammaṃ desesi, tato paṭṭhāya cātuppadikaṃ gāthaṃ kathentopi catusaccavimuttaṃ nāma na kathesīti.

448. «Поступающий праведно» (dhammacārīti) — занимающийся праведными делами, такими как земледелие, торговля и т. д. «Отступают» (paṭikkamantīti) означает: отходят назад, приходят в упадок. «Продвигаются вперед» (abhikkamantīti) означает: идут вперед, возрастают. «Лучше» (seyyoti) означает: превосходнее. «В низшем» (hīneti) означает: в низком, ничтожном [мире Брахмы]. «И скончался, Сарипутта» (kālaṅkato ca sāriputtāti) — это Благословенный сказал старейшине с намерением: «Иди туда и проповедуй ему». И старейшина в тот же миг отправился туда и проповедовал Дхамму Великому Брахме. С тех пор, даже произнося четверостишный стих, он не проповедовал учение, отделенное от Четырех Истин.

Papañcasūdaniyā majjhimanikāyaṭṭhakathāya

В «Папанчасудани», комментарии к Мадджхима-никае,

Dhanañjānisuttavaṇṇanā niṭṭhitā.

Разъяснение Дхананджани-сутты завершено.

8. Vāseṭṭhasuttavaṇṇanā

8. Разъяснение Васеттха-сутты

454. Evaṃ me sutanti vāseṭṭhasuttaṃ. Tattha icchānaṅgalavanasaṇḍeti icchānaṅgalagāmassa avidūre vanasaṇḍe. Caṅkīti ādayo pañcapi janā rañño pasenadissa kosalassa purohitā eva. Aññe ca abhiññātāti aññe ca bahū abhiññātā brāhmaṇā. Te kira chaṭṭhe chaṭṭhe māse dvīsu ṭhānesu sannipatanti. Yadā jātiṃ sodhetukāmā honti, tadā pokkharasātissa santike jātisodhanatthaṃ ukkaṭṭhāya sannipatanti. Yadā mante sodhetukāmā honti, tadā icchānaṅgale sannipatanti. Imasmiṃ kāle mantasodhanatthaṃ sannipatiṃsu. Ayamantarā kathāti yaṃ attano sahāyakabhāvānurūpaṃ kathaṃ kathentā anuvicariṃsu, tassā kathāya antarā ayamaññā kathā udapādi. Sīlavāti guṇavā. Vattasampannoti ācārasampanno.

454. «Так я слышал» — это Васеттха-сутта. Там, в выражении «в лесной роще Иччханангалы» (icchānaṅgalavanasaṇḍeti) означает: в лесной роще неподалеку от деревни Иччханангала. Пятеро человек, начиная с Чанки, были домашними жрецами царя Косалы Пасенади. «И другие известные» (aññe ca abhiññātāti) означает: и многие другие известные брахманы. Говорят, они собирались каждые шесть месяцев в двух местах. Когда они желали очистить свое происхождение, они собирались в Уккаттхе в присутствии Поккхарасāти ради очищения происхождения. Когда они желали очистить веды, они собирались в Иччханангале. В это время они собрались для очищения вед. «Этот попутный разговор» (ayamantarā kathāti) означает: разговор, который они вели между собой во время прогулки, соответствующий их дружеским отношениям; посреди этого разговора возник иной разговор. «Добродетельный» (sīlavāti) означает: обладающий благими качествами. «Исполненный долга» (vattasampannoti) означает: совершенный в поведении.

455. Anuññātapaṭiññātāti sikkhitā tumheti evaṃ ācariyehi anuññātā, āma ācariya sikkhitamhāti evaṃ sayañca paṭiññātā. Asmāti bhavāma. Ahaṃ pokkharasātissa, tārukkhassāyaṃ māṇavoti ahaṃ pokkharasātissa jeṭṭhantevāsī aggasisso, ayaṃ tārukkhassāti dīpeti.

455. «Одобренные и признанные» (anuññātapaṭiññātāti) означает: одобренные учителями, сказавшими: «Вы обучены», и сами признавшие это, сказав: «Да, учитель, мы обучены». «Мы есть» (asmāti) означает: являемся. «Я [ученик] Поккхарасāти, а этот юноша — Таруккхи» (ahaṃ pokkharasātissa, tārukkhassāyaṃ māṇavoti) показывает: «Я — старший ученик, лучший ученик Поккхарасāти, а этот — [старший ученик] Таруккхи».

Tevijjānanti tivedānaṃ brāhmaṇānaṃ. Yadakkhātanti yaṃ atthato ca byañjanato ca ekaṃ padampi akkhātaṃ. Tatra kevalinosmaseti taṃ sakalaṃ jānanato tattha niṭṭhāgatamhāti attho. Idāni taṃ kevalibhāvaṃ āvikaronto padakasmātiādimāha. Tattha jappe ācariyasādisāti kathanaṭṭhāne mayaṃ ācariyasadisāyeva.

«Знатоков трех вед» (tevijjānanti) означает: брахманов, знающих три веды. «Как провозглашено» (yadakkhātanti) означает: любое отдельное слово, провозглашенное как по смыслу, так и по звучанию. «В этом мы совершенны» (tatra kevalinosmaseti) означает: благодаря знанию всего этого целиком, мы достигли в этом завершенности. Теперь, выявляя это совершенство, [Васеттха] произнес: «[Мы] толкователи слов» (padakasmā) и так далее. Там, «в декламации мы подобны учителям» (jappe ācariyasādisā) означает: в месте ведения спора мы воистину подобны учителям.

Kammunāti [Pg.295] dasakusalakammapathakammunā. Ayañhi pubbe sattavidhaṃ kāyavacīkammaṃ sandhāya ‘‘yato kho, bho, sīlavā hotī’’ti āha, tividhaṃ manokammaṃ sandhāya ‘‘vattasampanno’’ti. Tena samannāgato hi ācārasampanno hoti. Cakkhumāti pañcahi cakkhūhi cakkhumantabhāvena bhagavantaṃ ālapati.

«Деянием» (kammunāti) означает: деянием десяти путей благой кармы. Ведь ранее [Васеттха], имея в виду семичастное телесное и словесное деяние, сказал: «Поскольку, почтенный, человек добродетелен», а имея в виду трехчастное умственное деяние, сказал: «исполнен долга». Ибо тот, кто наделен этим, совершенен в поведении. «Окатый» (cakkhumāti) — так он обращается к Благословенному ввиду обладания Им пятью видами очей.

Khayātītanti ūnabhāvaṃ atītaṃ, paripuṇṇanti attho. Peccāti upagantvā. Namassantīti namo karonti.

«Превзошедший умаление» (khayātītanti) означает: вышедший за пределы недостатка, то есть совершенный, полный. «После смерти» (peccāti) означает: приблизившись (или перейдя в иной мир). «Поклоняются» (namassantīti) означает: выражают почтение.

Cakkhuṃ loke samuppannanti avijjandhakāre loke taṃ andhakāraṃ vidhamitvā lokassa diṭṭhadhammikādiatthadassanena cakkhu hutvā samuppannaṃ.

«Око, возникшее в мире» (cakkhuṃ loke samuppannanti) означает: возникшее в мире, окутанном тьмой невежества, дабы, рассеяв эту тьму, стать оком для мира через видение блага, как видимого в этой жизни, так и иного.

456. Evaṃ vāseṭṭhena thometvā yācito bhagavā dvepi jane saṅgaṇhanto tesaṃ vo ahaṃ byakkhissantiādimāha. Tattha byakkhissanti byākarissāmi. Anupubbanti tiṭṭhatu tāva brāhmaṇacintā, tiṇarukkhakīṭapaṭaṅgato paṭṭhāya anupaṭipāṭiyā ācikkhissāmīti attho. Jātivibhaṅganti jātivitthāraṃ. Aññamaññā hi jātiyoti tesaṃ tesañhi pāṇānaṃ jātiyo aññamaññā nānappakārāti attho.

456. Благословенный, восхваленный и просимый таким образом Васеттхой, желая благосклонно принять обоих юношей, произнес: «Я разъясню вам...» (tesaṃ vo ahaṃ byakkhissāmi) и так далее. Там, «разъясню» (byakkhissanti) означает: подробно объясню. «По порядку» (anupubbanti) означает: пусть пока подождут размышления брахманов, я поведаю по порядку, начиная с травы, деревьев, червей и кузнечиков. «Различие рождений» (jātivibhaṅganti) означает: подробное изложение видов рождения. «Ибо различны их роды» (aññamaññā hi jātiyoti) означает: роды тех или иных живых существ отличны друг от друга и многообразны.

Tiṇarukkheti anupādinnakajātiṃ katvā pacchā upādinnakajātiṃ kathessāmi, evaṃ tassa jātibhedo pākaṭo bhavissatīti imaṃ desanaṃ ārabhi. Mahāsīvatthero pana ‘‘kiṃ, bhante, anupādinnakaṃ bījanānatāya nānaṃ, upādinnaṃ kammanānatāyāti? Evaṃ vattuṃ na vaṭṭatī’’ti pucchito āma na vaṭṭati. Kammañhi yoniyaṃ khipati. Yonisiddhā ime sattā nānāvaṇṇā hontīti. Tiṇarukkheti ettha antopheggū bahisārā antamaso tālanāḷikerādayopi tiṇāneva, antosārā pana bahipheggū sabbe rukkhā nāma. Na cāpi paṭijānareti mayaṃ tiṇā mayaṃ rukkhāti vā, ahaṃ tiṇaṃ, ahaṃ rukkhoti vā evaṃ na jānanti. Liṅgaṃ jātimayanti ajānantānampi ca tesaṃ jātimayameva saṇṭhānaṃ attano mūlabhūtatiṇādisadisameva hoti. Kiṃ kāraṇā? Aññamaññā hi jātiyo. Yasmā aññā tiṇajāti, aññā rukkhajāti. Tiṇesupi aññā tālajāti, aññā nāḷikerajāti, evaṃ vitthāretabbaṃ. Iminā idaṃ dasseti – yaṃ jātivasena nānā [Pg.296] hoti, taṃ attano paṭiññaṃ paresaṃ vā upadesaṃ vināpi aññajātito visesena gayhati. Yadi ca jātiyā brāhmaṇo bhaveyya, sopi attano paṭiññaṃ paresaṃ vā upadesaṃ vinā khattiyato vessato suddato vā visesena gayheyya, na ca gayhati. Tasmā na jātiyā brāhmaṇoti. Parato pana ‘‘yathā etāsu jātīsū’’ti gāthāya etamatthaṃ vacībhedeneva āvikarissati.

«Трава и деревья» (tiṇarukkheti) — [Благословенный] начал это поучение с мыслью: «Сначала я расскажу о не-одушевленных (не-усвоенных кармой) родах, а затем расскажу об одушевленных (усвоенных кармой) родах; так для него станет очевидным различие рождений». Когда же старейшину Махасиву спросили: «Уважаемый, разве неверно сказать, что не-одушевленное различается из-за разнообразия семян, а одушевленное — из-за разнообразия кармы?», он ответил: «Да, так говорить не следует. Ибо карма ввергает в лоно рождения. Рожденные из лона, эти существа обретают различные облики». В выражении «трава и деревья» (tiṇarukkheti) травой называются те растения, у которых заболонь внутри, а сердцевина снаружи, вплоть до пальмирских и кокосовых пальм; деревьями же называются все те, у которых сердцевина внутри, а заболонь снаружи. «И они не заявляют» (na cāpi paṭijānareti) — они не знают: «Мы — трава, мы — деревья» или «Я — трава, я — дерево». «Признак, созданный рождением» (liṅgaṃ jātimayaṃ) — хотя они этого и не знают, их форма, обусловленная рождением, подобна их первоначальной траве и т. д. По какой причине? «Ибо различны их роды». Поскольку род травы — один, а род деревьев — другой. Даже среди трав род пальмирской пальмы — один, а род кокосовой пальмы — другой; так следует подробно разъяснять. Этим показывается следующее: то, что различается в силу рождения, распознается как отличное от другого рода даже без собственного заявления или указания других. И если бы брахман был таковым по рождению, то и он распознавался бы как отличный от кшатрия, вайшьи или шудры без собственного заявления или указания других, но это не так. Следовательно, брахманом не становятся по рождению. Далее, в стихе «Как среди этих родов...» (yathā etāsu jātīsu) Благословенный прояснит этот смысл непосредственно на словах.

Evaṃ anupādinnakesu jātiṃ dassetvā upādinnakesu dassento tato kīṭetiādimāha. Yāva kunthakipilliketi kunthakipillikaṃ pariyantaṃ katvāti attho. Ettha ca ye uppatitvā gacchanti, te paṭaṅgā nāma. Aññamaññā hi jātiyoti tesampi nīlarattādivaṇṇavasena jātiyo nānappakārāva honti.

Показав таким образом рождение среди не-одушевленных, [Благословенный], желая показать его среди одушевленных, произнес: «Затем черви...» (tato kīṭe) и так далее. «Вплоть до мелких насекомых и муравьев» (yāva kunthakipilliketi) означает: включая мелких насекомых и муравьев. И здесь те, кто передвигается прыжками, зовутся кузнечиками (paṭaṅgā). «Ибо различны их роды» (aññamaññā hi jātiyoti) означает: даже у них роды многообразны в силу синего, красного и других цветов.

Khuddaketi kāḷakādayo. Mahallaketi sasabiḷārādayo.

«Малые» (khuddaketi) — это черные белки и им подобные. «Большие» (mahallaketi) — это зайцы, кошки и им подобные.

Pādūdareti udarapāde, udaraṃyeva nesaṃ pādāti vuttaṃ hoti. Dīghapiṭṭhiketi sappānañhi sīsato yāva naṅguṭṭhā piṭṭhiyeva hoti, tena te ‘‘dīghapiṭṭhikā’’ti vuccanti.

«Чревоногие» (pādūdareti) означает: те, у кого живот служит ногами; сказано, что именно живот является их ногами. «Длинноспинные» (dīghapiṭṭhiketi) — ведь у змей от головы до хвоста тянется одна лишь спина, поэтому они зовутся «длинноспинными».

Udaketi odake, udakamhi jāte.

«В воде» (udaketi) означает: водных существ, рожденных в воде.

Pakkhīti sakuṇe. Te hi pattehi yantīti pattayānā, vehāsaṃ gacchantīti vihaṅgamā.

«Крылатые» (pakkhīti) означает: птицы. Поскольку они передвигаются с помощью крыльев, они зовутся «крылоходными» (pattayānā), а поскольку они летают в небесах, они зовутся «небоходящими» (vihaṅgamā).

Evaṃ thalajalākāsagocarānaṃ pāṇānaṃ jātibhedaṃ dassetvā idāni yenādhippāyena taṃ dasseti, taṃ āvikaronto yathā etāsūti gāthamāha. Tassattho saṅkhepena vuttova. Vitthārato panettha yaṃ vattabbaṃ, taṃ sayameva dassento na kesehītiādimāha. Tatrāyaṃ yojanā – yaṃ vuttaṃ ‘‘natthi manussesu liṅgajātimayaṃ puthū’’ti, taṃ evaṃ natthīti veditabbaṃ. Seyyathidaṃ? Na kesehīti. Na hi – ‘‘brāhmaṇānaṃ edisā kesā honti, khattiyānaṃ edisā’’ti niyamo atthi yathā hatthiassamigādīnanti iminā nayena sabbaṃ yojetabbaṃ.

Показав таким образом различие рождений среди существ, обитающих на суше, в воде и в воздухе, Благословенный, проясняя намерение, с которым Он это показал, произнес стих: «Как среди этих...» (yathā etāsu). Его смысл вкратце уже был изложен. Подробно же то, что следует сказать по этому поводу, Он показывает Сам, произнося: «Ни по волосам...» (na kesehi) и так далее. Здесь связь такова: то, что сказано: «Нет среди людей различного признака, созданного рождением», следует понимать как отсутствие такового. А именно? «Ни по волосам». Ведь нет такого правила: «У брахманов волосы такие-то, а у кшатриев — такие-то», как это бывает у слонов, лошадей, оленей и других животных. Таким образом следует свявать все остальные слова.

Liṅgaṃ jātimayaṃ neva, yathā aññāsu jātisūti idaṃ pana vuttassevatthassa nigamananti veditabbaṃ. Tassāyaṃ yojanā – evaṃ yasmā imehi [Pg.297] kesādīhi natthi manussesu liṅgaṃ jātimayaṃ puthu, tasmā veditabbametaṃ ‘‘brāhmaṇādibhedesu manussesu liṅgaṃ jātimayaṃ neva, yathā aññāsu jātisū’’ti.

«Нет признака, созданного рождением, как у других родов» (liṅgaṃ jātimayaṃ neva, yathā aññāsu jātīsu) — это следует понимать как заключение к уже сказанному смыслу. Связь здесь такова: поскольку из-за этих волос и прочего нет среди людей различного признака, созданного рождением, постольку следует понимать: «Среди людей, разделяемых на брахманов и прочих, вовсе нет признака, созданного рождением, подобно тому как он есть у других родов».

457. Idāni evaṃ jātibhede asatipi ‘‘brāhmaṇo khattiyo’’ti idaṃ nānattaṃ yathā jātaṃ, taṃ dassetuṃ paccattanti gāthamāha. Tattha vokāranti nānattaṃ. Ayaṃ panettha saṅkhepattho – yathā hi tiracchānānaṃ yonisiddhameva kesādisaṇṭhānena nānattaṃ, tathā brāhmaṇādīnaṃ attano attano sarīre taṃ natthi. Evaṃ santepi yadetaṃ ‘‘brāhmaṇo khattiyo’’ti vokāraṃ, taṃ vokārañca manussesu samaññāya pavuccati, vohāramatteneva pavuccatīti.

457. Теперь, дабы показать, как возникло это различие — «брахман, кшатрий» — при отсутствии такого различия по рождению, Благословенный произнес стих: «В их собственных телах...» (paccattaṃ). Там, «различие» (vokāraṃ) означает: разнообразие. Краткий смысл здесь таков: подобно тому как у животных различие в форме волос и прочего обусловлено самим их лоном рождения, у брахманов и прочих в их собственных телах такого различия нет. И все же то различие (vokāraṃ), которое выражается как «брахман, кшатрий», утверждается среди людей лишь по общему согласию, утверждается лишь как условное обозначение.

Ettāvatā bhagavā bhāradvājassa vādaṃ niggaṇhitvā idāni yadi jātiyā brāhmaṇo bhaveyya, ājīvasīlācāravipannopi brāhmaṇo bhaveyya. Yasmā pana porāṇā brāhmaṇā tassa brāhmaṇabhāvaṃ na icchanti, loke ca aññepi paṇḍitamanussā, tasmā vāseṭṭhassa vādaṃ paggaṇhanto yo hi koci manussesūti aṭṭha gāthā āha. Tattha gorakkhanti khettarakkhaṃ, kasikammanti vuttaṃ hoti. Goti hi pathaviyā nāmaṃ, tasmā evamāha. Puthusippenāti tantavāyakammādinānāsippena. Vohāranti vaṇijjaṃ. Parapessenāti paresaṃ veyyāvaccakammena. Issatthanti āvudhajīvikaṃ, usuñca sattiṃ cāti vuttaṃ hoti. Porohiccenāti purohitakammena.

Опровергнув таким образом утверждение Бхарадваджи, Благословенный показал: если бы брахманом были по рождению, то даже тот, кто порочен в средствах к жизни, нравственности и поведении, оставался бы брахманом. Но поскольку древние брахманы не признавали за таким человеком качества брахмана, равно как и другие мудрые люди в мире, Благословенный, поддерживая утверждение Васеттхи, произнес восемь стихов, начиная с: «Ибо кто бы ни был среди людей...» (yo hi koci manussesu). Там, «охраной коров» (gorakkhanti) означает: охраной полей, то есть земледелием. Ведь слово «го» (go) — это имя земли, поэтому Он так и сказал. «Различными ремеслами» (puthusippenāti) означает: разнообразными ремеслами, такими как ткачество и другие. «Торговлей» (vohāranti) означает: купеческим делом. «Службой другим» (parapessenāti) означает: услужением другим людям. «Стрельбой из лука» (issatthanti) означает: добыванием средств к жизни с помощью оружия, то есть стрел и копий. «Жречеством» (porohiccenāti) означает: обязанностями домашнего жреца.

Evaṃ brāhmaṇasamayena ca lokavohārena ca ājīvasīlācāravipannassa abrāhmaṇabhāvaṃ sādhetvā evaṃ sante na jātiyā brāhmaṇo, guṇehi pana brāhmaṇo hoti. Tasmā yattha katthaci kule jāto yo guṇavā, so brāhmaṇo, ayamettha ñāyoti evametaṃ ñāyaṃ atthato āpādetvā idāni naṃ vacībhedena pakāsento na cāhaṃ brāhmaṇantiādimāha. Tassattho – ahañhi yvāyaṃ catunnaṃ yonīnaṃ yattha katthaci jāto, tatrāpi visesena yo brāhmaṇassa saṃvaṇṇitāya mātari sambhūto, taṃ yonijaṃ mattisambhavaṃ, yā cāyaṃ ubhato sujātotiādinā nayena brāhmaṇehi brāhmaṇassa parisuddhauppattimaggasaṅkhātā yoni vuttā, saṃsuddhagahaṇikoti iminā [Pg.298] ca mātisampatti, tatopi jātasambhūtattā yonijo mattisambhavoti vuccati, taṃ yonijaṃ mattisambhavaṃ iminā ca yonijamattisambhavamattena na brāhmaṇaṃ brūmi. Kasmā? Yasmā, bho bhoti, vacanamattena aññehi sakiñcanehi visiṭṭhattā bhovādi nāma so hoti, sace hoti sakiñcano sapalibodho. Yo panāyaṃ yattha katthaci jātopi rāgādikiñcanābhāvena akiñcano, sabbagahaṇapaṭinissaggena anādāno, akiñcanaṃ anādānaṃ, tamahaṃ brūmi brāhmaṇaṃ. Kasmā? Yasmā bāhitapāpoti.

Доказав таким образом как на основе брахманской традиции, так и на основе мирского словоупотребления, что человек, порочный в средствах к жизни, нравственности и поведении, не является брахманом, Благословенный показал: при таких условиях брахманом становятся не по рождению, а благодаря благим качествам. Следовательно, в какой бы семье ни родился тот, кто обладает благими качествами, именно он является брахманом. Таково верное рассуждение в данном случае. Обосновав это рассуждение по смыслу, Благословенный теперь выражает его на словах, произнося: «Я не называю брахманом...» (na cāhaṃ brāhmaṇaṃ) и так далее. Его смысл таков: «Того, кто родился в любом из четырех видов лона, и даже если он рожден от матери-брахманки, восхваляемой за чистоту происхождения, — такого рожденного из лона, происходящего от матери (yonijaṃ mattisambhavaṃ) я не называю брахманом». Под «лоном» (yoni) брахманы понимают путь чистого рождения брахмана, выражаемый как «чистокровный с обеих сторон» и т. д. А выражение «чистая утроба» (saṃsuddhagahaṇiko) указывает на совершенство матери и отца; рожденный и происходящий оттуда зовется «рожденным из лона, происходящим от матери». И только лишь за то, что он рожден из лона и происходит от матери, я не называю его брахманом. Почему? Потому что, если он обременен страстями (sakiñcano) и имеет препятствия (sapalibodho), он зовется лишь «говорящим „бхо“» (bhovādī) из-за одного лишь обращения «бхо, бхо», хотя он и отличается от других обремененных страстями людей. Тот же, кто, в какой бы семье ни родился, свободен от бремени страстей и прочего (akiñcano) ввиду отсутствия бремени вожделения и т. д., и не имеет привязанностей (anādāno) благодаря оставлению всякого цепляния, — именно его, свободного от бремени и привязанностей, я называю брахманом. Почему? Потому что он отбросил зло (bāhitapāpo)».

458. Kiñcabhiyyo sabbasaṃyojanaṃ chetvātiādi sattavīsati gāthā. Tattha sabbasaṃyojananti dasavidhasaṃyojanaṃ. Na paritassatīti taṇhāparitassanāya na paritassati. Saṅgātiganti rāgasaṅgādayo atikkantaṃ. Visaṃyuttanti catūhi yonīhi sabbakilesehi vā visaṃyuttaṃ.

458. «Более того, двадцать семь строф, начинающихся со слов "sabbasaṃyojanaṃ chetvā" [разрубив все оковы]. Здесь "sabbasaṃyojanaṃ" [все оковы] означает десять видов оков. "Na paritassati" [не трепещет] означает, что он не трепещет (не испытывает беспокойства) из-за жажды (таньхи). "Saṅgātigaṃ" [преодолевший привязанности] означает того, кто преодолел привязанности, такие как страсть (рага) и прочие. "Visaṃyuttaṃ" [отсоединённый] означает того, кто освобождён от четырёх видов рождения или от всех загрязнений ума (килес)».

Naddhinti upanāhaṃ. Varattanti taṇhaṃ. Sandānanti yuttapāsaṃ, diṭṭhipariyuṭṭhānassetaṃ adhivacanaṃ. Sahanukkamanti anukkamo vuccati pāse pavesanagaṇṭhi, diṭṭhānusayassetaṃ nāmaṃ. Ukkhittapalighanti ettha palighoti avijjā. Buddhanti catusaccabuddhaṃ. Titikkhatīti khamati.

«"Naddhiṃ" [ремень] означает враждебность (упанаха). "Varattaṃ" [поводья] означает жажду (таньха). "Sandānaṃ" [путцы] означает привязанную петлю; это обозначение для проявления ложных воззрений (диттхи-париюттхана). "Sahanukkamaṃ" [вместе с застёжкой]: "anukkama" — это узел, вставляемый в петлю; это название для скрытой склонности к ложным воззрениям (диттханусая). В выражении "ikkhittapalighaṃ" [поднявший засов] "paligha" [засов] означает невежество (авиджджа). "Buddhaṃ" [пробуждённый] означает того, кто познал Четыре Благородные Истины. "Titikkhati" [терпит] означает проявляет терпение».

Khantibalanti adhivāsanakhantibalaṃ. Sā pana sakiṃ uppannā balānīkaṃ nāma na hoti, punappunaṃ uppannā pana hoti. Tassā atthitāya balānīkaṃ.

«"Khantibalaṃ" [сила терпения] означает силу терпеливого перенесения (адхивасана-кханти). Но если это терпение возникает лишь однажды, оно не называется "силой воинства" (баланика); однако, когда оно возникает вновь и вновь, оно становится таковым. Из-за наличия этого [повторяющегося терпения] оно и называется "баланика" [имеющий силу своим воинством]».

Vatavantanti dhutaṅgavantaṃ. Sīlavantanti guṇavantaṃ. Anussadanti rāgādiussadavirahitaṃ. ‘‘Anussuta’’ntipi pāṭho, anavassutanti attho. Dantanti nibbisevanaṃ.

«"Vatavantaṃ" [исполняющий обеты] означает обладающего практиками дхутанги. "Sīlavantaṃ" [добродетельный] означает обладающего благими качествами. "Anussadaṃ" [не имеющий наростов] означает свободного от накопления (наростов) страсти и прочего. Существует также чтение "anussutaṃ", что означает "непропитанный [загрязнениями]". "Dantaṃ" [укрощённый] означает свободного от грубости (необузданности)».

Na limpatīti na allīyati. Kāmesūti kilesakāmavatthukāmesu.

«"Na limpati" [не пачкается] означает "не привязывается". "Kāmesu" [в чувственных удовольствиях] означает "в чувственных загрязнениях (килеса-кама) и объектах чувственности (ваттху-кама)"».

Dukkhassa pajānāti, idheva khayanti ettha arahattaphalaṃ dukkhakkhayoti adhippetaṃ. Pajānātīti adhigamavasena jānāti. Pannabhāranti ohitabhāraṃ, khandhakilesaabhisaṅkhārakāmaguṇabhāre otāretvā ṭhitaṃ. Visaṃyuttapadaṃ vuttatthameva.

«В выражении "dukkhassa pajānāti, idheva khayaṃ" [постигает прекращение страданий прямо здесь] под "прекращением страданий" (дуккха-ккхая) подразумевается плод архатства (арахатта-пхала). "Pajānāti" [постигает] означает "знает посредством достижения". "Pannabhāraṃ" [сбросивший ношу] означает того, кто сбросил ношу, то есть стоит, сбросив ношу совокупностей (кхандха), загрязнений (килеса), волевых формирований (абхисанкхара) и чувственных удовольствий (кама-гуна). Слово "visaṃyutta" [отсоединённый] имеет то же значение, что уже было упомянуто».

Gambhīrapaññanti gambhīresu ārammaṇesu pavattapaññaṃ. Medhāvinti pakatipaññāya paññavantaṃ.

«"Gambhīrapaññaṃ" [обладающий глубокой мудростью] означает того, чья мудрость действует в отношении глубоких объектов. "Medhāviṃ" [разумный] означает мудрого благодаря своей естественной (врождённой) мудрости».

Anāgārehi [Pg.299] cūbhayanti anāgārehi ca visaṃsaṭṭhaṃ ubhayañca, dvīhipi cetehi visaṃsaṭṭhamevāti attho. Anokasārinti okaṃ vuccati pañcakāmaguṇālayo, taṃ anallīyamānanti attho. Appicchanti anicchaṃ.

«"Anāgārehi ca ubhayaṃ" [и с бездомными, с обоими] означает "не смешивающийся как с домохозяевами, так и с бездомными"; смысл в том, что он не смешивается ни с теми, ни с другими. "Anokasāriṃ" [не имеющий обители]: "oka" [обитель] означает прибежище пяти видов чувственных удовольствий; смысл в том, что он не привязан к этому прибежищу. "Appicchaṃ" [маложелающий] означает не имеющего желаний».

Tasesūti sataṇhesu. Thāvaresūti nittaṇhesu.

«"Tasesu" [среди трепещущих] означает "среди тех, у кого есть жажда". "Thāvaresu" [среди стойких] означает "среди тех, у кого нет жажды"».

Attadaṇḍesūti gahitadaṇḍesu. Nibbutanti kilesanibbānena nibbutaṃ. Sādānesūti saupādānesu.

«"Attadaṇḍesu" [среди тех, кто с оружием] означает "среди тех, кто взял в руки оружие (палку)". "Nibbutaṃ" [мирный] означает умиротворённого угасанием загрязнений (килеса-ниббана). "Sādānesu" [среди цепляющихся] означает "среди тех, у кого есть цепляние (упадана)"».

Ohitoti patito.

«"Ohito" [сброшенный] означает упавший (отброшенный)».

459. Akakkasanti niddosaṃ. Sadoso hi rukkhopi sakakkasoti vuccati. Viññāpaninti atthaviññāpanikaṃ. Saccanti avisaṃvādikaṃ. Udīrayeti bhaṇati. Yāya nābhisajjeti yāya girāya parassa sajjanaṃ vā lagganaṃ vā na karoti, tādisaṃ apharusaṃ giraṃ bhāsatīti attho.

459. «"Akakkasaṃ" [негрубый] означает безупречную речь. Ведь даже дерево с изъяном называют грубым (шероховатым). "Viññāpaniṃ" [понятный] означает речь, которая делает понятным смысл. "Saccaṃ" [истинный] означает безошибочную речь. "Udīraye" [пусть произносит] означает говорит. "Yāya nābhisajjeti" [которой никого не задевает] означает, что он говорит такую негрубую речь, которая не вызывает у другого привязанности или застревания».

Dīghanti suttāruḷhabhaṇḍaṃ. Rassanti vippakiṇṇabhaṇḍaṃ. Aṇunti khuddakaṃ. Thūlanti mahantaṃ. Subhāsubhanti sundarāsundaraṃ. Dīghabhaṇḍañhi appagghampi hoti mahagghampi. Rassādīsupi eseva nayo. Iti ettāvatā na sabbaṃ pariyādiṇṇaṃ, ‘‘subhāsubha’’nti iminā pana pariyādiṇṇaṃ hoti.

«"Dīghaṃ" [длинный] означает имущество, связанное нитью. "Rassaṃ" [короткий] означает разбросанное имущество. "Aṇuṃ" [малый] означает маленькое имущество. "Thūlaṃ" [крупный] означает большое имущество. "Subhāsubhaṃ" [красивое и некрасивое] означает хорошее и плохое имущество. Ведь длинное имущество бывает как дешёвым, так и дорогим. Тот же принцип применим к короткому и прочему имуществу. Таким образом, этим перечислением охвачено не всё имущество, но выражением "subhāsubhaṃ" [хорошее и плохое] охватывается всё без остатка».

Nirāsayanti nittaṇhaṃ.

«"Nirāsayayṃ" [не имеющий надежд] означает свободного от жажды».

Ālayāti taṇhālayā. Aññāyāti jānitvā. Amatogadhanti amatabbhantaraṃ. Anuppattanti anupaviṭṭhaṃ.

«"Ālayā" [привязанности] означает привязанности жажды. "Aññāya" [постигнув] означает узнав. "Amatogadhaṃ" [погрузившийся в бессмертное] означает вошедшего внутрь бессмертного (Ниббаны). "Anuppattaṃ" [достигший] означает вошедшего».

Ubho saṅganti ubhayampetaṃ saṅgaṃ. Puññañhi sagge laggāpeti, apuññaṃ apāye, tasmā ubhayampetaṃ saṅganti āha. Upaccagāti atīto.

«"Ubho saṅgaṃ" [обе привязанности] означает обе эти привязанности. Ведь заслуга (пунья) привязывает к небесам, а незаслуга (апунья) — к несчастным мирам; поэтому сказано: "обе эти привязанности". "Upaccagā" [преодолел] означает перешагнул (вышел за пределы)».

Anāvilanti āvilakaraṇakilesavirahitaṃ. Nandībhavaparikkhīṇanti parikkhīṇanandiṃ parikkhīṇabhavaṃ.

«"Anāvilaṃ" [чистый] означает свободного от загрязняющих ум омрачений. "Nandībhavaparikkhīṇaṃ" [у кого исчерпаны радость и существование] означает того, у кого исчерпана радость (нанди) и исчерпано существование (бхава)».

‘‘Yo ima’’nti gāthāya avijjāyeva visaṃvādakaṭṭhena palipatho, mahāviduggatāya duggaṃ, saṃsaraṇaṭṭhena saṃsāro, mohanaṭṭhena mohoti vutto. Tiṇṇoti caturoghatiṇṇo. Pāraṅgatoti nibbānaṃ gato. Jhāyīti ārammaṇalakkhaṇūpanijjhānavasena jhāyī. Anejoti nittaṇho. Anupādāya [Pg.300] nibbutoti kiñci gahaṇaṃ aggahetvā sabbakilesanibbānena nibbuto.

«В строфе "Yo imaṃ" [Кто этот...] именно невежество (авиджджа) названо "болотом" (палипатха) из-за его свойства вводить в заблуждение, "непроходимой чащей" (дугга) из-за крайней трудности преодоления, "сансарой" из-за свойства блужания и "заблуждением" (моха) из-за свойства ослеплять. "Tiṇṇo" [переправившийся] означает переправившегося через четыре потока (огха). "Pāraṅgato" [достигший иного берега] означает ушедшего в Ниббану. "Jhāyī" [медитирующий] означает медитирующего посредством созерцания объекта (арамманупанидджхана) и созерцания характеристик (лаккханупанидджхана). "Anejo" [невозмутимый] означает свободного от жажды. "Anupādāya nibbuto" [угасший без цепляния] означает угасшего благодаря полному прекращению всех загрязнений ума без какого-либо цепляния».

Kāmeti duvidhepi kāme. Anāgāroti anāgāro hutvā. Paribbajeti paribbajati. Kāmabhavaparikkhīṇanti khīṇakāmaṃ khīṇabhavaṃ.

«"Kāme" [чувственные удовольствия] означает оба вида чувственности (чувственные загрязнения и объекты чувственности). "Anāgāro" [бездомный] означает став бездомным. "Paribbaje" [странствует] означает уходит из мирской жизни. "Kāmabhavaparikkhīṇaṃ" [у кого исчерпаны чувственность и существование] означает того, у кого исчерпана чувственность и исчерпано существование».

Mānusakaṃ yoganti mānusakaṃ pañcakāmaguṇayogaṃ. Dibbaṃ yoganti dibbaṃ pañcakāmaguṇayogaṃ. Sabbayogavisaṃyuttanti sabbakilesayogavisaṃyuttaṃ.

«"Mānusakaṃ yogaṃ" [человеческие узы] означает человеческие узы пяти видов чувственных удовольствий. "Dibbaṃ yogaṃ" [божественные узы] означает божественные узы пяти видов чувственных удовольствий. "Sabbayogavisaṃyuttanti" [освобождённый от всех уз] означает освобождённого от уз всех загрязнений ума».

Ratinti pañcakāmaguṇaratiṃ. Aratinti kusalabhāvanāya ukkaṇṭhitaṃ. Vīranti vīriyavantaṃ.

«"Ratiṃ" [привязанность/радость] означает радость от пяти видов чувственных удовольствий. "Aratiṃ" [недовольство] означает неудовлетворённость (нежелание) в отношении развития благого (кусала-бхавана). "Vīraṃ" [герой] означает обладающего усердием (вирия)».

Sugatanti sundaraṃ ṭhānaṃ gataṃ, sundarāya vā paṭipattiyā gataṃ.

«"Sugataṃ" [благоидущий] означает ушедшего в благое место, или же ушедшего благим путем практики».

Gatinti nibbattiṃ. Pureti atīte. Pacchāti anāgate. Majjheti paccuppanne. Kiñcananti kiñcanakārako kileso.

«"Gatiṃ" [путь/участь] означает перерождение. "Pure" [впереди] означает в прошлом. "Pacchā" [позади] означает в будущем. "Majjhe" [посередине] означает в настоящем. "Kiñcanaṃ" [препятствие] означает загрязнение ума (килеса), создающее препятствия».

Mahesinti mahante guṇe pariyesanaṭṭhena mahesiṃ. Vijitāvinanti vijitavijayaṃ.

«"Mahesiṃ" [великий мудрец] означает великого мудреца из-за его свойства искать великие добродетели (такие как нравственность и прочее). "Vijitāvinaṃ" [победитель] означает того, кто одержал победу (победил пять Мар)».

460. Evaṃ bhagavā guṇato khīṇāsavaṃyeva brāhmaṇaṃ dassetvā ye jātito brāhmaṇoti abhinivesaṃ karonti, te idaṃ ajānantā, sāva nesaṃ diṭṭhi duddiṭṭhīti dassento samaññā hesāti gāthādvayamāha. Tassattho – yadidaṃ brāhmaṇo khattiyo bhāradvājo vāseṭṭhoti nāmagottaṃ pakappitaṃ kataṃ abhisaṅkhataṃ, samaññā hesā lokasmiṃ, vohāramattanti attho. Kasmā? Yasmā samuccā samudāgataṃ samaññāya āgataṃ. Etañhi tattha tattha jātakāleyevassa ñātisālohitehi pakappitaṃ kataṃ. No ce naṃ evaṃ pakappeyyuṃ, na koci kiñci disvā ayaṃ brāhmaṇoti vā bhāradvājoti vā jāneyya. Evaṃ pakappitaṃ petaṃ dīgharattānusayitaṃ, diṭṭhigatamajānataṃ, taṃ pakappitaṃ nāmagottaṃ ‘‘nāmagottamattametaṃ, vohāratthaṃ pakappita’’nti, ajānantānaṃ sattānaṃ hadaye dīgharattaṃ diṭṭhigatamanusayitaṃ. Tassa anusayitattā taṃ nāmagottaṃ ajānantā no pabrunti, ‘‘jātiyā hoti brāhmaṇo’’ti ajānantāva evaṃ vadantīti vuttaṃ hoti.

460. «Так Благословенный, показав, что истинным брахманом по своим качествам является только тот, кто уничтожил влечения (кхинасава), желая показать, что те, кто цепляется за идею "брахман по рождению", не знают истины и что это их воззрение является ложным воззрением (дуддиттхи), произнёс две строфы, начинающиеся со слов "Samaññā hesā" [Это лишь обозначение]. Их смысл таков: то, что называют именем и кланом, например "брахман", "кшатрий", "Бхарадваджа", "Васеттха", — это лишь придуманное, созданное и сконструированное обозначение в мире, простое условное наименование. Почему? Потому что оно возникло из соглашения, пришло как обозначение. Ведь это имя и клан придумываются и даются родственниками и кровными близкими в момент рождения в том или ином месте. Если бы они не придумывали этого, никто, увидев кого-либо, не смог бы узнать: "Это брахман" или "Это Бхарадваджа". Это придуманное имя и клан долгое время укоренялись как ложное воззрение в умах тех, кто не знает истины. Это придуманное имя и клан — "лишь имя и клан, придуманные для условного общения". Из-за укоренения этого ложного воззрения в сердцах не знающих существ на протяжении долгого времени, те, кто не знает истины об этом имени и клане, говорят: "Брахманом становятся по рождению". Смысл в том, что именно не знающие люди утверждают подобное».

Evaṃ [Pg.301] ‘‘ye ‘jātito brāhmaṇo’ti abhinivesaṃ karonti, te idaṃ vohāramattaṃ ajānantā, sāva nesaṃ diṭṭhi duddiṭṭhī’’ti dassetvā idāni nippariyāyameva jātivādaṃ paṭikkhipanto kammavādañca patiṭṭhapento na jaccātiādimāha. Tattha ‘‘kammunā’’ti upaḍḍhagāthāya vitthāraṇatthaṃ kassako kammunātiādi vuttaṃ. Tattha kammunāti paccuppannena kasikammādinibbattakacetanākammunā.

«Показав таким образом, что "те, кто цепляется за идею 'брахман по рождению', не знают, что это лишь условное наименование, и это их воззрение является ложным воззрением", теперь [Благословенный], прямо отвергая теорию рождения (джативада) и утверждая теорию действия (каммавада), произнёс строфу, начинающуюся со слов "Na jaccā" [Не по рождению...]. В ней для разъяснения половины строфы со словом "kammunā" [действием] сказано: "kassako kammunā" [земледелец благодаря действию] и так далее. Здесь "kammunā" [действием] означает настоящим волевым действием (цетана-камма), совершаемым при вспашке земли и прочих занятиях».

Paṭiccasamuppādadassāti iminā paccayena evaṃ hotīti evaṃ paṭiccasamuppādadassāvino. Kammavipākakovidāti sammānāvamānārahakule kammavasena uppatti hoti, aññāpi hīnapaṇītatā hīnapaṇīte kamme vipaccamāne hotīti. Evaṃ kammavipākakusalā.

«"Paṭiccasamuppādadassā" [видящие взаимозависимое возникновение] означает тех, кто видит взаимозависимое возникновение так: "в силу этого условия происходит то-то". "Kammavipākakovidā" [знающие созревание кармы] означает тех, кто искусен в созревании кармы, зная, что рождение в семьях, заслуживающих уважения или презрения, происходит в силу кармы, и что другие различия, такие как низкое или высокое положение, возникают при созревании низкой или высокой кармы».

Kammunā vattatīti gāthāya pana lokoti vā pajāti vā sattoti vā ekoyevattho, vacanamattabhedo. Purimapadena cettha ‘‘atthi brahmā mahābrahmā seṭṭho sajitā’’ti diṭṭhiyā paṭisedho veditabbo. Kammunā hi tāsu tāsu gatīsu vattati loko, tassa ko sajitāti. Dutiyapadena ‘‘evaṃ kammunā nibbattopi ca pavattepi atītapaccuppannabhedena kammunā vattati, sukhadukkhāni paccanubhonto hīnapaṇītādibhedañca āpajjanto pavattatī’’ti dasseti. Tatiyena tamevatthaṃ nigameti ‘‘evaṃ sabbathāpi kammanibandhanā sattā kammeneva baddhā hutvā pavattanti, na aññathā’’ti. Catutthena tametthaṃ upamāya vibhāveti. Yathā hi rathassa yāyato āṇi nibandhanaṃ hoti, na tāya anibaddho yāti, evaṃ lokassa nibbattato ca pavattato ca kammaṃ nibandhanaṃ, na tena anibaddho nibbattati na pavattati.

«В строфе "Kammunā vattati" [Действием движется...] слова "loko" [мир], "pajā" [поколение] и "satto" [существо] имеют одно и то же значение, различаясь лишь по звучанию. Первым выражением здесь следует понимать опровержение ложного воззрения о том, что "существует Брахма, Великий Брахма, высший творец". Ведь мир движется в тех или иных уделах существования в силу кармы; кто же тогда его творец? Вторым выражением показывается следующее: "Хотя мир и рождается в силу кармы, он также продолжает существовать в процессе жизни в силу кармы, разделяемой на прошлую и настоящую, испытывая счастье и страдание и приходя к различиям, таким как низкое или высокое положение". Третьим выражением подводится итог этому же смыслу: "Таким образом, во всех отношениях существа связаны кармой, они продолжают существовать, будучи связанными именно кармой, и никак иначе". Четвёртым выражением этот смысл проясняется с помощью сравнения. Подобно тому как у движущейся колесницы чека (ось) является связующим звеном, и без неё она не поедет, так и для мира при его рождении и существовании карма является связующим звеном; без связи с ней мир не рождается и не существует».

Idāni yasmā evaṃ kammanibandhano loko, tasmā seṭṭhena kammunā seṭṭhabhāvaṃ dassento tapenāti gāthādvayamāha. Tattha tapenāti dhutaṅgatapena. Brahmacariyenāti methunaviratiyā. Saṃyamenāti sīlena. Damenāti indriyadamena. Etenāti etena seṭṭhena parisuddhena brahmabhūtena kammunā brāhmaṇo hoti. Kasmā? Yasmā etaṃ brāhmaṇamuttamaṃ, yasmā etaṃ kammaṃ uttamo brāhmaṇaguṇoti vuttaṃ hoti. ‘‘Brahmāna’’ntipi pāṭho. Ayaṃ panettha vacanattho – brahmaṃ ānetīti brahmānaṃ, brāhmaṇabhāvaṃ āvahatīti vuttaṃ hoti.

«Теперь, поскольку мир так связан кармой, [Благословенный], желая показать превосходство через превосходное действие, произнёс две строфы, начинающиеся со слова "Tapena" [Аскезой...]. Здесь "tapena" означает аскетической практикой дхутанги. "Brahmacariyna" означает воздержанием от половой жизни. "Saṃyamena" означает нравственностью (сила). "Damena" означает обузданием чувств (индрия-дама). "Etenā" означает, что благодаря этому превосходному, чистому, уподобившемуся Брахме действию человек становится брахманом. Почему? Потому что сказано, что этот брахман — величайший, и это действие — величайшее качество брахмана. Существует также чтение "brahmānaṃ". Этимологическое значение здесь таково: "brahmānaṃ" означает "тот, кто приносит величие", то есть "приносит состояние брахмана"».

Dutiyagāthāya [Pg.302] santoti santakileso. Brahmā sakkoti brahmā ca sakko ca, yo evarūpo, so na kevalaṃ brāhmaṇo, atha kho brahmā ca sakko ca so vijānataṃ paṇḍitānaṃ, evaṃ vāseṭṭha, jānāhīti vuttaṃ hoti. Sesaṃ sabbattha uttānamevāti.

«Во второй строфе "santo" означает умиротворившего загрязнения ума. "Brahmā sakko" означает Брахму и Сакку; тот, кто таков, является не просто брахманом, но для знающих мудрецов он воистину и Брахма, и Сакка. "Так, Васеттха, знай это" — вот что сказано. Всё остальное везде совершенно понятно».

Papañcasūdaniyā majjhimanikāyaṭṭhakathāya

«В «Папанчасудани», комментарии к Мадджхима-никае,»

Vāseṭṭhasuttavaṇṇanā niṭṭhitā.

«разъяснение Васеттха-сутты завершено».

9. Subhasuttavaṇṇanā

9. «Разъяснение Субха-сутты»

462. Evaṃ me sutanti subhasuttaṃ. Tattha todeyyaputtoti tudigāmavāsino todeyyabrāhmaṇassa putto. Ārādhako hotīti sampādako hoti paripūrako. Ñāyaṃ dhammanti kāraṇadhammaṃ. Kusalanti anavajjaṃ.

462. «Сутта, начинающаяся со слов "Evaṃ me sutaṃ" [Так я слышал], — это Субха-сутта. В ней "Todeyyaputto" означает сына брахмана Тодейи, жителя деревни Туди. "Ārādhako hoti" [является успешным] означает, что он осуществляет и исполняет. "Ñāyaṃ dhammaṃ" [правильный путь/закон] означает разумное учение (причинный закон). "Kusalaṃ" [благое] означает безупречное».

463. Micchāpaṭipattinti aniyyānikaṃ akusalapaṭipadaṃ. Sammāpaṭipattinti niyyānikaṃ kusalapaṭipadaṃ.

463. «"Micchāpaṭipattiṃ" [ложная практика] означает не ведущую к освобождению неблагую практику. "Sammāpaṭipattiṃ" [правильная практика] означает ведущую к освобождению благую практику».

Mahaṭṭhantiādīsu mahantehi veyyāvaccakarehi vā upakaraṇehi vā bahūhi attho etthāti mahaṭṭhaṃ. Mahantāni nāmaggahaṇamaṅgalādīni kiccāni etthāti mahākiccaṃ. Idaṃ ajja kattabbaṃ, idaṃ sveti evaṃ mahantāni adhikārasaṅkhātāni adhikaraṇāni etthāti mahādhikaraṇaṃ. Bahūnaṃ kamme yuttappayuttatāvasena pīḷāsaṅkhāto mahāsamārambho etthāti mahāsamārambhaṃ. Gharāvāsakammaṭṭhānanti gharāvāsakammaṃ. Evaṃ sabbavāresu attho veditabbo. Kasikamme cettha naṅgalakoṭiṃ ādiṃ katvā upakaraṇānaṃ pariyesanavasena mahaṭṭhatā, vaṇijjāya yathāṭhitaṃyeva bhaṇḍaṃ gahetvā parivattanavasena appaṭṭhatā veditabbā. Vipajjamānanti avuṭṭhiativuṭṭhiādīhi kasikammaṃ, maṇisuvaṇṇādīsu acchekatādīhi ca vaṇijjakammaṃ appaphalaṃ hoti, mūlacchedampi pāpuṇāti. Vipariyāyena sampajjamānaṃ mahapphalaṃ cūḷantevāsikassa viya.

«В словах "mahaṭṭhaṃ" и так далее: "mahaṭṭhaṃ" [имеющее великую пользу/заботу] означает то, в чём есть польза от многих великих помощников или приспособлений. "Mahākiccaṃ" [имеющее великие обязанности] означает то, в чём есть великие обязанности, такие как церемония наречения имени и прочее. "Mahādhikaraṇaṃ" [имеющее великие дела] означает то, в чём есть великие дела, называемые обязанностями, распределяемые как "это нужно сделать сегодня, а то — завтра". "Mahāsamārambhaṃ" [имеющее великие начинания/усилия] означает то, в чём есть великое начинание, сопряжённое с трудностями (угнетением) из-за вовлечённости многих людей в работу. "Gharāvāsakammaṭṭhānaṃ" означает работу по ведению домашнего хозяйства. Таким же образом следует понимать значение во всех случаях. В земледелии "великая забота" (махаттхата) понимается через поиск приспособлений, начиная с плуга и прочего; в торговле же "малая забота" (аппаттхата) понимается через приобретение товаров в их готовом виде и их последующий обмен. "Vipajjamānaṃ" [терпящее неудачу] означает, что из-за засухи или чрезмерных дождей земледелие приносит мало плодов, а торговля из-за неопытности в оценке драгоценных камней, золота и прочего также приносит мало плодов или даже приводит к потере капитала. Напротив, при успешном исходе (sampajjamānaṃ) это приносит великие плоды, подобно случаю с младшим учеником».

464. Evameva khoti yathā kasikammaṭṭhānaṃ vipajjamānaṃ appaphalaṃ hoti, evaṃ gharāvāsakammaṭṭhānampi. Akatakalyāṇo hi kālaṃ katvā niraye [Pg.303] nibbattati. Mahādattasenāpati nāma kireko brāhmaṇabhatto ahosi, tassa maraṇasamaye nirayo upaṭṭhāsi. So brāhmaṇehi ‘‘kiṃ passasī’’ti vutto? Lohitagharanti āha. Brahmaloko bho esoti. Brahmaloko nāma bho kahanti? Uparīti. Mayhaṃ heṭṭhā upaṭṭhātīti. Kiñcāpi heṭṭhā upaṭṭhāti, tathāpi uparīti kālaṃ katvā niraye nibbatto. ‘‘Iminā amhākaṃ yaññe doso dinno’’ti sahassaṃ gahetvā nīharituṃ adaṃsu. Sampajjamānaṃ pana mahapphalaṃ hoti. Katakalyāṇo hi kālaṃ katvā sagge nibbattati. Sakalāya guttilavimānakathāya dīpetabbaṃ. Yathā pana taṃ vaṇijjakammaṭṭhānaṃ vipajjamānaṃ appaphalaṃ hoti, evaṃ sīlesu aparipūrakārino anesanāya yuttassa pabbajjākammaṭṭhānampi. Evarūpā hi neva jhānādisukhaṃ na saggamokkhaṃ labhati. Sampajjamānaṃ pana mahapphalaṃ hoti. Sīlāni hi pūretvā vipassanaṃ vaḍḍhento arahattampi pāpuṇāti.

464. «Точно так же» означает: подобно тому как занятие земледелием, терпя неудачу (из-за засухи или наводнения), приносит мало плодов, так же и занятие домохозяина (жизнь в миру) приносит мало плодов. Ибо тот, кто не совершал благих дел, умирая, перерождается в аду. Говорят, жил-был один военачальник по имени Махадатта, преданный брахманам (кормивший их). Перед его смертью предстал ад. Когда брахманы спросили его: «Что ты видишь?», он ответил: «Я вижу дом, полный крови». Они сказали: «О военачальник, это мир Брахмы!» Он спросил: «О учителя-брахманы, где же находится этот мир Брахмы?» Они ответили: «Вверху». Он сказал: «Но предо мной он предстает внизу». Хотя он представал внизу, они всё равно твердили: «Вверху!», и умерев, он переродился в аду. Сказав: «Этот человек очернил наше жертвоприношение», они взяли тысячу монет и отдали их, чтобы вынести его тело из дома. Но когда занятие домохозяина успешно, оно приносит великий плод. Ибо совершивший благое, умерев, перерождается на небесах. Это следует иллюстрировать всей историей о Гуттила-вимане. Подобно тому как торговое дело, терпя неудачу, приносит мало плодов, так же и монашество (жизнь в бездомности) того, кто не соблюдает в полноте нравственные правила (силу) и занимается неправедным поиском средств к существованию (анесаной), терпит неудачу и приносит мало плодов. Ибо такой человек не обретает ни счастья джханы и прочего, ни небес и освобождения. Но когда монашество успешно, оно приносит великий плод. Ибо, очистив нравственность и развивая випассану, он достигает даже архатства.

Brāhmaṇā, bho gotamoti idha kiṃ pucchāmīti pucchati? Brāhmaṇā vadanti – ‘‘pabbajito ime pañca dhamme pūretuṃ samattho nāma natthi, gahaṭṭhova pūretī’’ti. Samaṇo pana gotamo – ‘‘gihissa vā ahaṃ māṇava pabbajitassa vā’’ti punappunaṃ vadati, neva pabbajitaṃ muñcati, mayhameva pucchaṃ maññe na sallakkhetīti cāgasīsena pañca dhamme pucchāmīti pucchati. Sace te agarūti sace tuyhaṃ yathā brāhmaṇā paññapenti, tathā idha bhāsituṃ bhāriyaṃ na hoti, yadi na koci aphāsukabhāvo hoti, bhāsassūti attho. Na kho me, bhoti kiṃ sandhāyāha? Paṇḍitapaṭirūpakānañhi santike kathetuṃ dukkhaṃ hoti, te pade pade akkhare akkhare dosameva vadanti. Ekantapaṇḍitā pana kathaṃ sutvā sukathitaṃ pasaṃsanti, dukkathite pāḷipadaatthabyañjanesu yaṃ yaṃ virujjhati, taṃ taṃ ujuṃ katvā denti. Bhagavatā ca sadiso ekantapaṇḍito nāma natthi, tenāha ‘‘na kho me, bho gotama, garu, yatthassu bhavanto vā nisinno bhavantarūpo vā’’ti. Saccanti vacīsaccaṃ. Tapanti tapacariyaṃ. Brahmacariyanti methunaviratiṃ. Ajjhenanti mantagahaṇaṃ. Cāganti āmisapariccāgaṃ.

«Брахманы, о почтенный Готама...» — почему он так спрашивает, думая: «Что мне спросить здесь?» Брахманы говорят: «Нет ни одного отшельника, способного исполнить эти пять качеств (дхамм), только мирянин может исполнить их». Но отшельник Готама снова и снова говорит: «Будь то мирянин, о юноша, или отшельник...», не исключая отшельника. [Субха думает:] «Он, кажется, спрашивает именно меня, но я не понял этого». Подумав так, он спрашивает о пяти дхаммах, поставив во главу угла щедрость (чагу). «Если это не обременительно для тебя» означает: «Если для тебя не тяжело говорить здесь так, как предписывают брахманы, если нет никакого неудобства, то говори». В связи с чем он сказал: «Для меня это вовсе не обременительно, о почтенный»? Ибо трудно говорить в присутствии тех, кто лишь притворяется мудрецами (лжемудрецов); они на каждом шагу, в каждом слове и букве ищут только ошибки. Но истинные мудрецы, выслушав речь, хвалят то, что сказано хорошо. А в том, что сказано плохо, они исправляют всё, что противоречит правилам языка, смыслу или словесному выражению. И нет никого, кто был бы истинным мудрецом, подобным Благословенному. Поэтому он сказал: «Для меня это вовсе не обременительно, о почтенный Готама, когда здесь сидит такой почтенный, как вы, или кто-то подобный вам». «Истина» (sacca) — это правдивость речи. «Аскетизм» (tapa) — это практика самоограничения (подвижничество). «Святая жизнь» (brahmacariya) — это воздержание от половой жизни. «Изучение» (ajjhena) — это изучение ведических гимнов (мантр). «Щедрость» (cāga) — это даяние материальных вещей.

466. Pāpito bhavissatīti. Ajānanabhāvaṃ pāpito bhavissati. Etadavocāti bhagavatā andhaveṇūpamāya niggahito taṃ paccāharituṃ asakkonto yathā nāma dubbalasunakho migaṃ uṭṭhapetvā sāmikassa abhimukhaṃ [Pg.304] katvā sayaṃ apasakkati, evamevaṃ ācariyaṃ apadisanto evaṃ ‘‘brāhmaṇo’’tiādivacanaṃ avoca. Tattha pokkharasātīti idaṃ tassa nāmaṃ, ‘‘pokkharasāyī’’tipi vuccati. Tassa kira kāyo setapokkharasadiso devanagare ussāpitarajatatoraṇaṃ viya sobhati, sīsaṃ panassa kāḷavaṇṇaindanīlamayaṃ viya, massupi candamaṇḍale kāḷamegharāji viya khāyati, akkhīni nīluppalasadisāni, nāsā rajatapanāḷikā viya suvaṭṭitā suparisuddhā, hatthapādatalāni ceva mukhañca katalākhārasaparikammaṃ viya sobhati. Ativiya sobhaggappatto brāhmaṇassa attabhāvo. Arājake ṭhāne rājānaṃ kātuṃ yuttamimaṃ brāhmaṇaṃ, evamesa sassiriko, iti naṃ pokkharasadisattā ‘‘pokkharasātī’’ti sañjānanti, pokkhare pana so nibbatto, na mātukucchiyanti iti naṃ pokkhare sayitattā ‘‘pokkharasāyī’’tipi sañjānanti. Opamaññoti upamaññagotto. Subhagavanikoti ukkaṭṭhāya subhagavanassa issaro. Hassakaṃyevāti hasitabbakaññeva. Nāmakaṃyevāti lāmakaṃyeva. Tadeva taṃ atthābhāvena rittakaṃ. Rittakattā ca tucchakaṃ. Idāni naṃ bhagavā sācariyakaṃ niggaṇhituṃ kiṃ pana māṇavātiādimāha.

466. «Будет приведен» означает «будет приведен к состоянию невежества (незнания)». «Сказал следующее»: будучи обличен Благословенным с помощью метафоры о череде слепцов, юноша Субха, не в силах опровергнуть это, подобно слабому псу, который, подняв зверя, гонит его к хозяину, а сам отступает в сторону, сослался на своего учителя и произнес слова: «Брахманы...» и т. д. Здесь «Поккхарасати» — это его имя, его также называют «Поккхарасайи». Говорят, его тело сияло подобно белому лотосу, как серебряная арка, воздвигнутая в городе богов. Его голова сияла, словно сделанная из темно-синего сапфира (индранила). Его борода на фоне лица казалась похожей на темную грозовую тучу на диске луны. Глаза были подобны синим лотосам. Нос был идеально круглым и чистым, как серебряный желоб. Ладони, подошвы стоп и лицо сияли, словно обработанные лаковой краской. Облик этого брахмана был чрезвычайно величественным и прекрасным. В стране, где нет царя, этого брахмана вполне можно было бы сделать царем — настолько он был величествен. Из-за сходства с лотосом (pokkhara) его знали как «Поккхарасати». С другой стороны, говорят, что он родился в лотосе, а не в материнском чреве, и из-за того, что он лежал в лотосе, его знали как «Поккхарасайи». «Опамання» означает «из рода Упамання». «Субхагаваника» означает «владетель леса Субхага в городе Уккаттха». «Лишь смехотворное» (hassakaṃyeva) означает «только то, над чем стоит посмеяться». «Ничтожное» (nāmakaṃyeva / lāmakaṃyeva) означает «лишь низкое, презренное». Именно из-за отсутствия смысла оно пустое (rittaka), а будучи пустым, оно тщетное (tucchaka). Теперь Благословенный, чтобы обличить его вместе с его учителем, произнес слова: «Но как же, юноша...» и т. д.

467. Tattha katamā nesaṃ seyyoti katamā vācā tesaṃ seyyo, pāsaṃsataroti attho. Sammuccāti sammutiyā lokavohārena. Mantāti tulayitvā pariggaṇhitvā. Paṭisaṅkhāyāti jānitvā. Atthasaṃhitanti kāraṇanissitaṃ. Evaṃ santeti lokavohāraṃ amuñcitvā tulayitvā jānitvā kāraṇanissitaṃ katvā kathitāya seyyabhāve sati. Āvutoti āvarito. Nivutoti nivārito. Ophuṭoti onaddho. Pariyonaddhoti paliveṭhito.

467. Здесь «какое из них лучше» означает «какое их слово лучше, более достойно похвалы». «По согласию» (sammuccā) означает «по общепринятому соглашению, мирским словоупотреблением». «Обдумав» (mantā) означает «взвесив и определив». «Рассудив» (paṭisaṅkhāya) означает «познав». «Полезное» (atthasaṃhita) означает «основанное на разумной причине». «При таких условиях» означает: когда речь произносится без отказа от мирского словоупотребления, будучи взвешенной, познанной и основанной на разумной причине, и при этом она превосходна. «Прегражден» (āvuto) означает «закрыт». «Заперт» (nivuto) означает «препятствуем». «Окутан» (ophuṭo) означает «покрыт оболочкой». «Опутан» (pariyonaddho) означает «обвит кругом».

468. Gadhitotiādīni vuttatthāneva. Sace taṃ, bho gotama, ṭhānanti sace etaṃ kāraṇamatthi. Svāssāti dhūmachārikādīnaṃ abhāvena so assa aggi accimā ca vaṇṇimā ca pabhassaro cāti. Tathūpamāhaṃ māṇavāti tappaṭibhāgaṃ ahaṃ. Idaṃ vuttaṃ hoti – yatheva hi tiṇakaṭṭhupādānaṃ paṭicca jalamāno aggi dhūmachārikaṅgārānaṃ atthitāya sadoso hoti[Pg.305], evamevaṃ pañca kāmaguṇe paṭicca uppannā pīti jātijarābyādhimaraṇasokādīnaṃ atthitāya sadosā. Yathā pana pariccattatiṇakaṭṭhupādāno dhūmādīnaṃ abhāvena parisuddho, evamevaṃ lokuttarajjhānadvayasampayuttā pīti jātiādīnaṃ abhāvena parisuddhāti attho.

468. Слова «привязан» (gadhito) и т. д. имеют уже объясненное значение. «Если это возможно, о почтенный Готама» означает «если есть такая причина». «Он был бы для него» (svāssa) означает: из-за отсутствия дыма, пепла и т. д. этот огонь обладал бы пламенем, цветом и ярким сиянием. «Подобным ему [я называю себя], о юноша» означает: «Я говорю, что подобен этому огню, свободному от дыма, пепла и т. д.». Вот что имеется в виду: подобно тому как огонь, горящий в зависимости от топлива из травы и дров, имеет изъян из-за наличия дыма, пепла и углей, точно так же и восторг (pīti), возникающий в зависимости от пяти объектов чувственных удовольствий, имеет изъян из-за наличия рождения, старости, болезни, смерти, скорби и т. д. Но подобно тому как огонь, лишенный топлива из травы и дров, чист из-за отсутствия дыма и т. д., точно так же и восторг, сопряженный с двумя надмирскими джханами (первой и второй), чист из-за отсутствия рождения и т. д. Таков смысл.

469. Idāni ye te brāhmaṇehi cāgasīsena pañca dhammā paññattā, tepi yasmā pañceva hutvā na niccalā tiṭṭhanti, anukampājātikena saddhiṃ cha āpajjanti. Tasmā taṃ dosaṃ dassetuṃ ye te māṇavātiādimāha. Tattha anukampājātikanti anukampāsabhāvaṃ.

469. Теперь, поскольку те пять качеств (дхамм), которые были предписаны брахманами во главе со щедростью, не остаются неизменными лишь как пять, но вместе с состраданием (anukampājātika) становятся шестью, Благословенный, чтобы показать этот изъян [в утверждении, что их только пять], произнес слова: «Те, о юноша...» и т. д. Здесь «сострадательный» (anukampājātika) означает «обладающий природой сострадания».

Kattha bahulaṃ samanupassasīti idaṃ bhagavā yasmā – ‘‘esa ime pañca dhamme pabbajito paripūretuṃ samattho nāma natthi, gahaṭṭho paripūretī’’ti āha, tasmā – ‘‘pabbajitova ime pūreti, gahaṭṭho pūretuṃ samattho nāma natthī’’ti teneva mukhena bhaṇāpetuṃ pucchati.

«Где ты видишь это по большей части?» — Благословенный спрашивает об этом потому, что юноша сказал: «Нет ни одного отшельника, способного исполнить эти пять качеств, только мирянин исполняет их». Поэтому Благословенный спрашивает его, чтобы заставить его собственными устами признать: «Только отшельник исполняет их, а мирянин не способен исполнить их».

Na satataṃ samitaṃ saccavādītiādīsu gahaṭṭho aññasmiṃ asati vaḷañjanakamusāvādampi karotiyeva, pabbajitā asinā sīse chijjantepi dve kathā na kathenti. Gahaṭṭho ca antotemāsamattampi sikkhāpadaṃ rakkhituṃ na sakkoti, pabbajito niccameva tapassī sīlavā tapanissitako hoti. Gahaṭṭho māsassa aṭṭhadivasamattampi uposathakammaṃ kātuṃ na sakkoti, pabbajitā yāvajīvaṃ brahmacārino honti. Gahaṭṭho ratanasuttamaṅgalasuttamattampi potthake likhitvā ṭhapeti, pabbajitā niccaṃ sajjhāyanti. Gahaṭṭho salākabhattampi akhaṇḍaṃ katvā dātuṃ na sakkoti, pabbajitā aññasmiṃ asati kākasunakhādīnampi piṇḍaṃ denti, bhaṇḍaggāhakadaharassapi patte pakkhipantevāti evamattho daṭṭhabbo. Cittassāhametenti ahaṃ ete pañca dhamme mettacittassa parivāre vadāmīti attho.

В словах «не всегда и не постоянно говорит правду» и т. д. смысл следует понимать так: мирянин, даже когда нет иной выгоды, всё равно произносит обыденную ложь (vaḷañjanakamusāvāda). Отшельники же, даже если им отсекают голову мечом, не говорят двулично (не лгут). Мирянин не способен соблюдать правила поведения (сиккхапада) даже в течение трех месяцев сезона дождей. Отшельник же всегда усерден в самоограничении (tapassī), добродетелен (sīlavā) и предан аскетической практике. Мирянин не способен соблюдать обет Упосатхи даже восемь дней в месяц. Отшельники же всю жизнь соблюдают безбрачие (брахмачарью). Мирянин лишь записывает в книгу Ратана-сутту или Мангала-сутту и хранит её. Отшельники же постоянно декламируют их наизусть. Мирянин не способен давать пищу по жребию (salākabhatta) непрерывно. Отшельники же, если нет других получателей, дают комки пищи даже воронам, собакам и т. д., или же кладут её в чашу молодого монаха, несущего утварь. Так следует понимать смысл. «Я [называю] их [окружением] ума» означает: «Я называю эти пять качеств окружением (свитой) ума, исполненного любящей доброты (метты)».

470. Jātavaddhoti jāto ca vaḍḍhito ca. Yo hi kevalaṃ tattha jātova hoti, aññattha vaḍḍhito, tassa samantā gāmamaggā na sabbaso paccakkhā honti, tasmā jātavaddhoti āha. Jātavaddhopi hi yo ciraṃ nikkhanto, tassa na sabbaso paccakkhā honti, tasmā tāvadeva avasaṭanti āha, taṃkhaṇameva nikkhantanti attho. Dandhāyitattanti ‘‘ayaṃ [Pg.306] nu kho maggo ayaṃ na nu kho’’ti kaṅkhāvasena cirāyitattaṃ. Vitthāyitattanti yathā sukhumaṃ atthajātaṃ sahasā pucchitassa kassaci sarīraṃ thaddhabhāvaṃ gaṇhāti, evaṃ thaddhabhāvagahaṇaṃ. Natvevāti iminā sabbaññutaññāṇassa appaṭihatabhāvaṃ dasseti. Tassa hi purisassa mārāvaṭṭanādīnaṃ vasena siyā ñāṇassa paṭighāto, tena so dandhāyeyya vā vitthāyeyya vā, sabbaññutaññāṇaṃ pana appaṭihataṃ, na sakkā tassa kenaci antarāyo kātunti dīpeti.

470. «Родившийся и выросший» (jātavaḍḍho) означает: и родился там, и вырос там. Ибо если человек только родился там, а вырос в другом месте, то дороги вокруг этой деревни не будут полностью ему знакомы (очевидны). Поэтому сказано «родившийся и выросший». Даже если человек родился и вырос там, но ушел оттуда очень давно, дороги не будут ему полностью знакомы. Поэтому сказано: «только что покинувший её» (tāvadeva avasaṭaṃ / apasakkantaṃ), что означает «вышедший из неё в тот самый миг». «Колебание» (dandhāyitatta) означает медлительность (задержку) из-за сомнений: «Та ли это дорога или нет?». «Оцепенение» (vitthāyitatta) означает: подобно тому как тело человека, которого внезапно спросили о тонком предмете, цепенеет (становится неподвижным), так же и здесь происходит оцепенение. «Но вовсе нет» (natveva) — этим Он показывает беспрепятственность (непрегражденность) Всеведущего Знания (sabbaññutaññāṇa). Ибо у того человека из-за козней Мары и т. д. может возникнуть препятствие для знания, из-за чего он может колебаться или цепенеть. Всеведущее же Знание беспрепятственно, и никто не может создать для него помеху. Вот что это иллюстрирует.

Seyyathāpi māṇava balavā saṅkhadhamoti ettha balavāti balasampanno. Saṅkhadhamoti saṅkhadhamako. Appakasirenāti akicchena adukkhena. Dubbalo hi saṅkhadhamako saṅkhaṃ dhamantopi na sakkoti catasso disā sarena viññāpetuṃ, nāssa saṅkhasaddo sabbaso phari. Balavato pana vipphāriko hoti, tasmā balavāti āha. Mettāya cetovimuttiyāti ettha mettāyāti vutte upacāropi appanāpi vaṭṭati, cetovimuttiyāti vutte pana appanāva vaṭṭati. Yaṃ pamāṇakataṃ kammanti pamāṇakataṃ kammaṃ nāma kāmāvacaraṃ vuccati, appamāṇakataṃ kammaṃ nāma rūpārūpāvacaraṃ. Tesupi idha brahmavihārakammaññeva adhippetaṃ. Tañhi pamāṇaṃ atikkamitvā odhisakaanodhisaka disāpharaṇavasena vaḍḍhetvā katattā appamāṇakatanti vuccati. Na taṃ tatrāvasissati, na taṃ tatrāvatiṭṭhatīti taṃ kāmāvacarakammaṃ tasmiṃ rūpārūpāvacarakamme na ohīyati na tiṭṭhati. Kiṃ vuttaṃ hoti? Kāmāvacarakammaṃ tassa rūpārūpāvacarakammassa antarā laggituṃ vā ṭhātuṃ vā rūpārūpāvacarakammaṃ pharitvā pariyādiyitvā attano okāsaṃ gahetvā patiṭṭhātuṃ vā na sakkoti, atha kho rūpārūpāvacarakammameva kāmāvacaraṃ mahogho viya parittaudakaṃ pharitvā pariyādiyitvā attano okāsaṃ gahetvā tiṭṭhati, tassa vipākaṃ paṭibāhitvā sayameva brahmasahabyataṃ upanetīti. Sesaṃ sabbattha uttānamevāti.

В словах «Подобно тому, о юноша, как сильный трубач в раковину...» «сильный» (balavā) означает наделенный физической силой. «Трубач в раковину» (saṅkhadhamo) — это тот, кто трубит в раковину. «Без труда» (appakasirena) означает без усилий, без страданий. Ибо слабый трубач, даже трубя в раковину, не способен заявить о себе звуком во все четыре стороны; звук его раковины не распространяется повсюду. У сильного же звук распространяется далеко. Поэтому сказано «сильный». В выражении «освобождение ума любящей добротой» (mettāya cetovimuttiyā): когда говорится «любящей добротой» (mettāya), это может относиться как к подготовительной концентрации (упачара), так и к полной концентрации (аппана). Но когда добавляется «освобождение ума» (cetovimuttiyā), то подходит только полная концентрация (аппана). «Любое ограниченное деяние» (pamāṇakataṃ kammaṃ) — так называют карму сферы чувственного (камавачара). «Безмерное деяние» (appamāṇakataṃ kammaṃ) — так называют карму сферы тонкоматериального и нематериального (рупа- и арупавачара). Из них здесь имеется в виду именно карма четырех обителей Брахмы (брахмавихара). Ибо она называется «безмерной», поскольку совершается путем преодоления ограничений и распространения на стороны света — как ограниченно (одхисака), так и безгранично (анодхисака). «Оно не останется там, оно не задержится там» означает: эта карма сферы чувственного не остается и не задерживается в той карме сферы тонкоматериального или нематериального. Что это значит? Карма сферы чувственного не способна застрять или удержаться внутри кармы сферы тонкоматериального или нематериального, либо, охватив её и исчерпав её силу, занять её место. Напротив, именно карма сферы тонкоматериального или нематериального охватывает карму сферы чувственного — подобно тому как мощный поток воды охватывает и поглощает малое количество воды — и, устранив её созревание (випаку), сама приводит к сопребыванию с Брахмой. Остальное везде очевидно.

Papañcasūdaniyā majjhimanikāyaṭṭhakathāya

В «Папанчасудани», комментарии к Мадджхима-никае,

Subhasuttavaṇṇanā niṭṭhitā.

завершено разъяснение Субха-сутты.

10. Saṅgāravasuttavaṇṇanā

10. Разъяснение Сангарава-сутты

473. Evaṃ [Pg.307] me sutanti saṅgāravasuttaṃ. Tattha cañcalikappeti evaṃnāmake gāme. Abhippasannāti aveccappasādavasena pasannā. Sā kira sotāpannā ariyasāvikā bhāradvājagottassa brāhmaṇassa bhariyā. So brāhmaṇo pubbe kālena kālaṃ brāhmaṇe nimantetvā tesaṃ sakkāraṃ karoti. Imaṃ pana brāhmaṇiṃ gharaṃ ānetvā abhirūpāya mahākulāya brāhmaṇiyā cittaṃ kopetuṃ asakkonto brāhmaṇānaṃ sakkāraṃ kātuṃ nāsakkhi. Atha naṃ brāhmaṇā diṭṭhadiṭṭhaṭṭhāne – ‘‘nayidāni tvaṃ brāhmaṇaladdhiko, ekāhampi brāhmaṇānaṃ sakkāraṃ na karosī’’ti nippīḷenti. So gharaṃ āgantvā brāhmaṇiyā tamatthaṃ ārocetvā – ‘‘sace, bhoti ekadivasaṃ mukhaṃ rakkhituṃ sakkuṇeyyāsi, brāhmaṇānaṃ ekadivasaṃ bhikkhaṃ dadeyya’’nti āha. Tuyhaṃ deyyadhammaṃ ruccanakaṭṭhāne dehi, kiṃ mayhaṃ etthāti. So brāhmaṇe nimantetvā appodakaṃ pāyāsaṃ pacāpetvā gharañca sujjhāpetvā āsanāni paññāpetvā brāhmaṇe nisīdāpesi. Brāhmaṇī mahāsāṭakaṃ nivāsetvā kaṭacchuṃ gahetvā parivisantī dussakaṇṇake pakkhalitvā ‘‘brāhmaṇe parivisāmī’’ti saññampi akatvā āsevanavasena sahasā satthārameva anussaritvā udānaṃ udānesi.

473. «Так я слышал» — это «Сангарава-сутта». В ней слова «в Чанчаликаппе» означают: в деревне с таким названием. «Преисполненная веры» означает: обретшая веру благодаря непоколебимой убежденности. Она, как говорят, была благородной ученицей, вступившей в поток (сотапанной), и женой брахмана из рода Бхарадваджа. Этот брахман прежде время от времени приглашал брахманов и выказывал им почтение. Но приведя эту брахманку в свой дом, он, будучи не в силах огорчить эту прекрасную брахманку из знатного рода, не мог совершать подношения брахманам. Тогда брахманы, где бы ни встречали его, притесняли его, говоря: «Теперь ты больше не придерживаешься брахманских воззрений, ты даже на один день не делаешь подношений брахманам». Придя домой, он рассказал об этом своей жене-брахманке и сказал: «Госпожа, если бы ты только могла в течение одного дня попридержать свой язык, я бы в этот день подал милостыню брахманам». Она ответила: «Раздавай свои дары там, где тебе угодно. Какое мне до этого дело?» Тогда он пригласил брахманов, велел приготовить молочный рис с малым количеством воды, убрать дом, расставить сиденья и усадил брахманов. Брахманка, надев большое одеяние и взяв половник, прислуживала им. И даже не думая о том, чтобы споткнуться о край своей одежды, когда она будет подносить пищу брахманам, она, в силу привычки, внезапно вспомнив об Учителе, возгласила вдохновенное изречение.

Brāhmaṇā udānaṃ sutvā ‘‘ubhatopakkhiko esa samaṇassa gotamassa sahāyo, nāssa deyyadhammaṃ gaṇhissāmā’’ti kupitā bhojanāni chaḍḍetvā nikkhamiṃsu. Brāhmaṇo – ‘‘nanu paṭhamaṃyeva taṃ avacaṃ ‘ajjekadivasaṃ mukhaṃ rakkheyyāsī’ti, ettakaṃ te khīrañca taṇḍulādīni ca nāsitānī’’ti ativiya kopavasaṃ upagato – ‘‘evameva panāyaṃ vasalī yasmiṃ vā tasmiṃ vā tassa muṇḍakassa samaṇassa vaṇṇaṃ bhāsati, idāni tyāhaṃ vasali tassa satthuno vādaṃ āropessāmī’’ti āha. Atha naṃ brāhmaṇī ‘‘gaccha tvaṃ, brāhmaṇa, gantvā vijānissasī’’ti vatvā ‘‘na khvāhaṃ taṃ, brāhmaṇa, passāmi sadevake loke…pe… vādaṃ āropeyyā’’tiādimāha. So satthāraṃ upasaṅkamitvā –

Услышав это вдохновенное изречение, брахманы разгневались и ушли, бросив еду, со словами: «Этот Бхарадваджа принадлежит к обеим сторонам — он сторонник отшельника Готамы! Мы не примем от него даров!» Брахман, придя в крайнюю ярость, сказал: «Разве я не говорил тебе с самого начала: „Попридержи сегодня свой язык хотя бы на один день“? Столько молока, риса и прочего ты погубила!» И добавил: «Эта презренная женщина только и делает, что повсюду восхваляет этого бритоголового отшельника! Теперь же, о презренная, я оспорю учение твоего учителя!» Тогда брахманка сказала ему: «Иди, брахман, пойди и узнаешь сам», а также добавила: «Я не вижу никого, о брахман, в мире с его богами... и так далее, кто мог бы оспорить его учение». И он отправился к Учителю...

‘‘Kiṃsu [Pg.308] chetvā sukhaṃ seti, kiṃsu chetvā na socati;

Kissassu ekadhammassa, vadhaṃ rocesi gotamā’’ti. (saṃ. ni. 1.187) –

«Что убив, спит человек в покое? Что убив, он не ведает скорби? Уничтожение какого одного качества ты одобряешь, о Готама?» —

Pañhaṃ pucchi. Satthā āha –

так он задал вопрос. Учитель ответил:

‘‘Kodhaṃ chetvā sukhaṃ seti, kodhaṃ chetvā na socati;

Kodhassa visamūlassa, madhuraggassa brāhmaṇa;

Vadhaṃ ariyā pasaṃsanti, tañhi chetvā na socatī’’ti. (saṃ. ni. 1.187) –

«Убив гнев, спит человек в покое; убив гнев, он не ведает скорби. Уничтожение гнева с его ядовитым корнем и сладкой вершиной, о брахман, восхваляют благородные, ибо, убив его, человек не знает печали» —

Pañhaṃ kathesi. So pabbajitvā arahattaṃ patto. Tasseva kaniṭṭhabhātā akkosakabhāradvājo nāma ‘‘bhātā me pabbajito’’ti sutvā bhagavantaṃ upasaṅkamitvā akkositvā bhagavatā vinīto pabbajitvā arahattaṃ patto. Aparo tassa kaniṭṭho sundarikabhāradvājo nāma. Sopi bhagavantaṃ upasaṅkamitvā pañhaṃ pucchitvā vissajjanaṃ sutvā pabbajitvā arahattaṃ patto. Aparo tassa kaniṭṭho piṅgalabhāradvājo nāma. So pañhaṃ pucchitvā pañhabyākaraṇapariyosāne pabbajitvā arahattaṃ patto. Saṅgāravo māṇavoti ayaṃ tesaṃ sabbakaniṭṭho tasmiṃ divase brāhmaṇehi saddhiṃ ekabhattagge nisinno. Avabhūtāvāti avaḍḍhibhūtā avamaṅgalabhūtāyeva. Parabhūtāvāti vināsaṃ pattāyeva. Vijjamānānanti vijjamānesu. Sīlapaññāṇanti sīlañca ñāṇañca na jānāsi.

так Он разъяснил этот вопрос. Тот брахман принял монашество и достиг архатства. Его младший брат по имени Аккосака-Бхарадваджа, услышав, что его брат ушел в монахи, пришел к Благословенному, осыпал Его бранью, но, будучи усмирен Благословенным, принял монашество и достиг архатства. Другой его младший брат по имени Сундарика-Бхарадваджа также пришел к Благословенному, задал вопрос и, выслушав ответ, принял монашество и достиг архатства. Еще один его младший брат по имени Пингала-Бхарадваджа задал вопрос и по окончании разъяснения вопроса принял монашество и достиг архатства. Юноша Сангарава — самый младший из них; в тот день он сидел вместе с брахманами в месте раздачи пищи. «Уничтоженное» означает: не приносящее блага, ставшее неблагоприятным. «Погибшее» означает: пришедшее к гибели. «Существующее» означает: среди существующих вещей. «Нравственность и мудрость» означает: ты не знаешь ни нравственности, ни мудрости.

474. Diṭṭhadhammābhiññāvosānapāramippattāti diṭṭhadhamme abhiññāte imasmiññeva attabhāve abhijānitvā vositavosānā hutvā pāramīsaṅkhātaṃ sabbadhammānaṃ pārabhūtaṃ nibbānaṃ pattā mayanti vatvā ādibrahmacariyaṃ paṭijānantīti attho. Ādibrahmacariyanti brahmacariyassa ādibhūtā uppādakā janakāti evaṃ paṭijānantīti vuttaṃ hoti. Takkīti takkagāhī. Vīmaṃsīti vīmaṃsako, paññācāraṃ carāpetvā evaṃvādī. Tesāhamasmīti tesaṃ sammāsambuddhānaṃ ahamasmi aññataro.

474. «Достигшие в этой жизни вершины непосредственного знания» означает: они заявляют: «Познав непосредственно в этой самой жизни, в этом самом существовании, положив конец всем загрязнениям ума, мы достигли Ниббаны, которая является выходом за пределы всех дхамм и именуется совершенством (парами)», и тем самым заявляют о достижении основ святой жизни — таков смысл. «Основы святой жизни» означает: заявляют, что они являются первопроходцами, создателями и породителями святой жизни. «Мыслитель» означает: строящий умозаключения. «Исследователь» означает: исследующий, тот, кто рассуждает, задействуя движение мудрости. «Я один из них» означает: «Я один из тех Истинно Самопросветленных».

485. Aṭṭhitavatanti aṭṭhitatapaṃ, assa padhānapadena saddhiṃ sambandho, tathā sappurisapadassa. Idañhi vuttaṃ hoti – bhoto gotamassa aṭṭhitapadhānavataṃ ahosi, sappurisapadhānavataṃ ahosīti. Atthi devāti [Pg.309] puṭṭho samānoti idaṃ māṇavo ‘‘sammāsambuddho ajānantova pakāsesī’’ti saññāya āha. Evaṃ santeti tumhākaṃ ajānanabhāve sante. Tucchaṃ musā hotīti tumhākaṃ kathā aphalā nipphalā hoti. Evaṃ māṇavo bhagavantaṃ musāvādena niggaṇhāti nāma. Viññunā purisenāti paṇḍitena manussena. Tvaṃ pana aviññutāya mayā byākatampi na jānāsīti dīpeti. Uccena sammatanti uccena saddena sammataṃ pākaṭaṃ lokasmiṃ. Adhidevāti susudārakāpi hi devā nāma honti, deviyo nāma honti devā pana adhidevā nāma, loke devo devīti laddhanāmehi manussehi adhikāti attho. Sesaṃ sabbattha uttānamevāti.

485. «Стойкий в своей практике» означает: обладающий непоколебимым самоограничением. Это слово следует связывать со словом «усердие», равно как и со словом «добродетельный человек». Смысл здесь таков: у почтенного Готамы была непоколебимая практика усердия, была практика усердия добродетельного человека. Слова «Будучи спрошенным: „Существуют ли боги?“» юноша произнес с мыслью: «Истинно Самопросветленный ответил, сам того не зная». «Если так» означает: «Если вы этого не знаете». «Это пустое и ложное» означает: «Ваши слова бесплодны и бесполезны». Таким образом, юноша пытается уличить Благословенного во лжи. «Разумным человеком» означает: мудрым человеком. Смысл в том, что «ты же по своему невежеству не понимаешь даже того, что я разъяснил». «Высоко чтимый» означает: провозглашаемый громким голосом, широко известный в мире. «Сверхбоги»: ведь даже маленьких детей называют богами и богинями, но божества чувственной сферы зовутся сверхбогами, поскольку они превосходят людей, носящих в мире имена «дева» и «деви» — таков смысл. Все остальное во всех отношениях совершенно ясно.

Papañcasūdaniyā majjhimanikāyaṭṭhakathāya

В «Папанчасудани», комментарии к «Мадджхима-никае»,

Saṅgāravasuttavaṇṇanā niṭṭhitā.

завершено разъяснение «Сангарава-сутты».

Pañcamavaggavaṇṇanā niṭṭhitā.

Завершено разъяснение пятой вагги.

Majjhimapaṇṇāsa-aṭṭhakathā niṭṭhitā.

Завершен комментарий к «Мадджхима-паннасе».